Chapter Text
Ван Ибо подставляет лицо под горячие струи, проглатывая горечь, осевшую на языке, вместе с каплями воды, попавшей в рот. Губы до сих пор горят и пульсируют после вчерашних поцелуев, а тело наполняется жаром от одних только воспоминаний о чужих надсадных стонах. И вроде бы все хорошо в складывающейся ситуации, если бы не одно немаловажное «но». Сяо Чжань сбежал. И не просто сбежал, а еще и сделал вид, будто прошлой ночью ничего особенного не произошло. Будто и не он беспомощно всхлипывал, жалобно заламывал брови и раздвигал перед Ван Ибо ноги, приоткрывая рот в немой просьбе очередного поцелуя. То, с какой легкостью ему удалось обесценить все это одной фразой, бесит просто до трясучки. Нужно меньше пить. Да уж, и правда нужно.
Ван Ибо выключает воду и раздраженно вытирает себя полотенцем. Из душа он выходит еще более взвинченным, испытывая непреодолимое желание поехать за Сяо Чжанем, прижать того к стенке и потребовать объяснений. Вот только, зная его, Ибо вряд ли их получит. На дорогу больше времени потратит. Именно с такими мыслями он собирается на работу, а затем застывает посреди комнаты и принимает взвешенное и сознательно решение – никуда не ехать и прогулять, сказавшись больным. Сяо Чжань ушел от него не попрощавшись, Ибо в отместку не придет на работу, чтобы не видеть его мерзкое лицо. Красивое, но мерзкое.
В итоге полдня Ван Ибо лежит в кровати, бездумно пялясь в потолок и размышляя о собственной никчемности. Обычный день из жизни работающего человека. Телефон вибрирует входящим вызовом. Ибо слишком резко поворачивает голову к смартфону и тут же морщится от прострелившей судороги в области шеи. Внутри разливается разочарование, стоит бросить взгляд на экран. Звонит не Сяо Чжань.
– Ну и куда ты пропал? Помер там на своей работе что ли? – голос у Чжун Тао раздражающе бодрый, и Ибо невольно кривится, отвечая ему горестным вздохом. – Та-а-ак, рассказывай, – весело хмыкает друг, все поняв и без слов.
– Нечего рассказывать, – бурчит себе под нос Ван Ибо, прикрывая глаза. В голове пустота, а на сердце странная тяжесть. Или обида? Он еще не решил. Ибо, кажется, расстраивается еще больше, как будто перспектива пересказать Чжун Тао еще раз случившееся снова возвращает его в ту ночь.
– Ну-ну, – звучат знакомые снисходительные интонации в динамике. – Давай, расскажи своего любимому гэгэ, что снова натворил твой ужасный мудак-начальник.
– Ты не мой любимый гэгэ, – рассеянно замечает Ван Ибо, и перед закрытым глазами, как назло, всплывает лицо Сяо Чжаня.
Пиздец, приплыли.
– Ауч, в самое сердце. И на кого ты меня променял?
– Мы переспали вчера, – выпаливает Ибо одновременно с вопросами Чжун Тао, и в трубке возникает вполне красноречивое молчание. Он закусывает губу и поворачивается на бок, мысленно отвешивая себе подзатыльник.
– Поздравляю? – осторожно уточняет друг. С губ срывается очередной тяжелый вздох.
– Он сбежал сегодня утром, сделав вид, что вчера ничего не произошло. Сам как думаешь? – невесело хмыкает Ибо, жадно втягивая носом запах парфюма Сяо Чжаня, которым пропиталась подушка. Нужно срочно поменять постельное белье, это уже ненормально. Разумеется, он и не думает вставать, продолжая как идиот водить носом по наволочке.
– Ну, пятница, рабочий день? – выдвигает предположение Чжун Тао. Ван Ибо на это раздраженно закатывает глаза. Ну да, его продинамили утром именно поэтому.
– И откуда в тебе столько оптимизма?
– Ну, я надеялся напиться сегодня вечером, так чего мне грустить? К слову, я сделаю это в любом случае: с тобой или без тебя.
Ван Ибо согласно мычит, оценив предложение. У него нет причин отказываться. Наоборот, это отличный повод отвлечься от мыслей о Сяо Чжане и умотать себя на танцполе до бессознательного состояния. Возможно, он даже найдет себе кого-нибудь для утешения. При мысли об этом в груди начинает неприятно тянуть. Ладно, кого он обманывает. Ему никто не нужен, если это не Сяо Чжань.
– Ты там уснул что ли? – звучит в трубке раздраженный голос Чжун Тао. Ибо шумно вздыхает и наконец отвечает:
– Я в деле.
Вечер проходит как в тумане. Он почти не говорит, старается много не пить и пропадает на танцполе, стараясь через танец выплеснуть клокочущую в нем обиду. Ибо старательно игнорирует красноречивые взгляды Чжун Тао, когда отталкивает от себя очередного парня, решившего притереться к нему. Не то. Они все не те, кто ему нужен на самом деле. А довольствоваться малым, пытаться искать замену не в его характере. Да и кто вообще может сравниться с Сяо Чжанем?
Из клуба в итоге Ван Ибо возвращается, пусть и вымотанным, но еще более мрачным, чем прежде. Он засыпает, стоит только голове коснуться подушки.
Выходные выходят ужасно длинными. От мыслей о том, как Сяо Чжань надрывно стонал и раздвигал перед ним ноги, приходится каждый раз дрочить. А это совершенно не входило в планы, поэтому Ван Ибо ударяется сначала в танцевальные нагрузки в ближайшей от него студии, потом уныло бродит по парку, с завистью поглядывая в сторону целующихся парочек, а потом, как взрослый и самодостаточный человек, покупает пиво и напивается в одного дома. Его утешает только тот факт, что в понедельник он наконец сможет прижать Сяо Чжаня к стенке и потребовать объяснений. С мыслями об этом Ибо довольно быстро засыпает, чувствуя гуляющее под кожей нетерпение.
Утром понедельника ему хочется убивать. И все почему? Потому что, когда он приезжает в офис, то узнает, что их начальник ушел в отпуск. Этот сукин сын сбежал от него на неделю! Еще и правки на почту прислал с пометкой «переделать». Ну конечно, как же без этого. В итоге всю неделю Ван Ибо ходит мрачнее тучи, даже коллеги начинают это замечать и без конца спрашивать «У тебя все хорошо?». Нет, черт побери, не хорошо, но им же не объяснишь, почему он готов убивать любого, кто к нему полезет. Поэтому приходится отвечать, что у него просто такое лицо.
Выходные тоже снова пролетают, на этот раз приходится применить тяжелую артиллерию и поехать на трек. Зато благодаря быстрой скорости и адреналину в крови Ван Ибо достаточно отвлекается, чтобы в следующий понедельник вернуться в офис собранным и одухотворенным. А еще чертовски взволнованным, потому что дверь в кабинет Сяо Чжаня приоткрыта, и в проеме видна до боли знакомая спина. Он едва ли не бежит до своего рабочего места, всеми силами стараясь не показать распирающего его изнутри нетерпения. Но сердце все равно подскакивает от испуга и начинает бешено колотиться в груди, когда из коридора доносится «Ван Ибо, зайди ко мне». Черт, черт, черт. Вот сейчас они наконец-то увидятся.
Приходится приложить усилия, чтобы не сорваться с места в ту же минуту. Ван Ибо медленно поднимается из-за стола, игнорируя направленные на него взгляды, и выходит в коридор, поправляя пиджак. Его бросает в жар и ладони предательски потеют при виде открытой нараспашку двери. Да что он, в самом деле, как маленький. Ван Ибо нерешительно замирает на пороге кабинета, не решаясь постучать, и тяжело сглатывает, жадно разглядывая Сяо Чжаня, который даже не отрывает взгляда от монитора, продолжая что-то увлеченно печатать.
На нем белоснежная рубашка с закатанными рукавами, открывающими вид на кисти рук. Глядя на них у Ибо пересыхает во рту. Он еще никогда не реагировал так на чьи-то части тела. Это запрещенный прием, беспощадная атака на сердце. Сяо Чжань наверняка специально остался в рубашке, повесив пиджак на спинку стула. Ладно, кого Ван Ибо обманывает, тут нет никакого тайного умысла, это все его мнительность. В кабинете становится как-то жарко, и он оттягивает собственный галстук, пытаясь глотнуть свежего воздуха. Не помогает, тело затапливает жаром от одного только вида чужих рук. Ибо скользит взглядом выше, спотыкается о распахнутый ворот рубашки, мажет по линии шеи, острому изгибу челюсти, изогнутом в усмешке уголке губ, и задыхается, когда заглядывает в смеющиеся карие глаза, внимательно наблюдающие за ним.
Ну, ой?
– Я в этом кабинете бываю чаще, чем на рабочем месте, – ляпает Ибо первое, что приходит на ум, и уши тут же начинают гореть, когда до него доходит, что за ерунду он сморозил. Ладно, это все из-за прилившей к голове крови. Сяо Чжань на это только недоверчиво приподнимает бровь и откидывается на спинку своего кресла, положив руки на подлокотники.
– И кто в этом виноват?
– Ты, – облизнувшись, хрипит Ван Ибо и наконец заходит внутрь, закрывая за собой дверь на защелку. На всякий случай. Кончики пальцев зудят от желания прикоснуться, потрогать, снова ощутив твердость чужого тела, но это будет уж слишком нагло. Да и неприлично, если подумать. Следует отметить, что думать в складывающейся ситуации очень сложно.
– Разве? А я думал ты, раз мне каждый раз приходится вызывать тебя к себе из-за недочетов в твоих презентациях, – Сяо Чжань усмехается, и сердце Ван Ибо начинает сбоить.
– Написал бы письмо, – он останавливается возле стола, облокотившись о него бедром, и Сяо Чжаню приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Вид получается просто восхитительный. Ван Ибо только огромным усилием воли сдерживает себя от желания положить ладонь на его щеку, погладить пальцами едва заметную щетину на подбородке, а затем наклониться и поцеловать изогнутые в ухмылке губы.
– И что, помогло бы? – тихо интересуется Сяо Чжань. Ибо отупело моргает, потеряв нить разговора. Он судорожно пытается вспомнить, о чем они говорили минутой ранее, но может думать только о запахе чужого парфюма, которым, кажется, пропитался каждый уголок кабинета и который действует на него слишком уж волнующе. – Вот о чем и речь. Ты лучше присядь, это надолго, – кивает на диван Сяо Чжань.
Ван Ибо, разумеется, игнорирует это предложение. Он выпрямляется одним плавным текучим движением, обходит чужой стул и замирает позади своего босса, оперевшись руками на стол по обе стороны от Сяо Чжаня. Тот вздрагивает и оборачивается, ежась от щекотки дыхания на своей шее. Их взгляды сталкиваются на очень коротком расстоянии, и Ван Ибо не может сдержать довольной ухмылки, глядя в испуганно расширившиеся зрачки, которые почти полностью заполняют радужку.
– Весь внимание, – как ни в чем ни бывало произносит он, изображая саму невинность. Сяо Чжань озадаченно хмурится и отворачивается к экрану, старательно делая вид, что его не волнует эта близость. Вот только судорожно дернувшийся кадык говорит об обратном. Ван Ибо внутренне ликует, рот наполняется слюной – на таком расстоянии аромат парфюма и кожи становится более явным, рот сразу наполняется слюной. Хочется провести носом по шее и прижаться губами к пульсирующей жилке пульса, прихватить кожу вокруг нее и подразнить зубами.
– У тебя здесь в файле бюджета отсутствуют активности на телек, – вырывает его из фантазий голос Сяо Чжаня. От низкого тембра кожа покрывается мурашками, и Ван Ибо впивается пальцами в столешницу, чтобы хоть как-то прийти в себя и сосредоточиться на разговоре. Он поднимает расфокусированный взгляд на экран, пытаясь понять, что там изображено, но перед глазами все еще стоит чужая шея, выглядывающая из воротника рубашки. – Мы же договаривались их заложить на этот год после согласования с советом директоров.
– Разве они вынесли положительное решение?
– Еще нет, но это не значит, что здесь не надо отражать эти статьи расхода, – кивнув на экран, хмыкает Сяо Чжань. Ван Ибо смотрит на открытый excel-файл и думает, что все это можно было и в письме расписать. Совсем не обязательно было ради этого звать его к себе в кабинет. Странно.
– Ты об этом мог мне и в почте написать.
– А ты мог бы сделать сразу все нормально, но, как видишь, не все получается сделать так, как надо, – разводит руками Сяо Чжань, снова пробуждая в Ибо чувство раздражения, до этого мирно спящее где-то глубоко внутри.
– Ты со всеми такой засранец или только со мной? – сощурившись, интересуется он, в упор глядя на своего начальника. Тот непонимающе хмурится и отодвигается, надеясь таким образом вернуть себе хотя бы крохи личного пространства. Наивный, Ван Ибо уже поймал его в ловушку из рук.
– Какой «такой»?
– Дотошный и раздражающий, – охотно поясняет Ибо, глядя ему в глаза и склоняясь еще ближе. Тот недобро щурится и кривит губы, явно не придя в восторг от формулировки.
– Может, проблема в тебе, а не во мне? Как ты там говорил, – Сяо Чжань прикладывает палец к губам, делая вид, что задумался. – Недотраханный. Может, тебе стоит выпустить пар? – усмехается он, и это становится последней каплей. Ван Ибо не выдерживает, резко дергает его на себя и целует, жестко прижимаясь губами к губам. Сяо Чжань возмущенно мычит, пытается оттолкнуть, упираясь руками ему в грудь, даже пытается кусаться, но проще с кирпичной стеной бодаться. Поцелуй становится с привкусом крови. Ибо слизывает ее с губ языком и щедро делится с Сяо Чжанем, что тихо всхлипывает и наконец пускает в свой рот, до боли впиваясь пальцами ему в плечи. Мстительный засранец.
А впрочем, не все ли равно. Ибо опускает руки на подлокотники, не отрываясь от чужих губ. Они у Сяо Чжаня мягкие, с горьким привкусом кофе. Недобритый кусочек щетины царапает подбородок, но он игнорирует даже это, продолжая настойчиво целовать губы, которые нехотя приоткрываются, пуская язык в рот. Ван Ибо самодовольно усмехается и отстраняется, заглядывая в полные недовольства глаза. Он опускает взгляд на налившиеся цветом распухшие от поцелуев губ и рассеянно облизывается. Внутри него начинает закипать возбуждение, для которого не время и не место. Сяо Чжань замирает, шумно дыша, и смотрит на него совсем уж гневно. Даже открывает рот для очередной тирады, когда на глаза Ибо попадается яркое пятно на ключице. И как он раньше его не заметил? Пальцы невольно скользят по нему, собирая подушечками дрожь, и внутри вспыхивает раздражение, когда до него доходит, что это такое.
– Откуда у тебя засос? – подняв на Сяо Чжаня глаза, едва не рычит Ван Ибо, чувствуя, как внутренности затапливает жгучая ревность, а голова наполняется жаром. Пальцы сжимаются на воротнике, сминая ткань, и на запястье тут же ложится чужая рука, пытаясь оттолкнуть.
– Не твое дело, – тут же огрызается Сяо Чжань.
– Мое, – цедит по слогам Ван Ибо, задыхаясь от переполняющего его негодования. Так вот чем Сяо Чжань занимался в отпуске – пытался забыться в чьей-то компании, стереть из памяти то, что между ними произошло. – Так откуда? – Сяо Чжань упрямо поджимает губы, явно не собираясь помогать ему в выяснении подробностей. Ибо отпускает ворот рубашки и скользит ладонью выше, сжимая шею. Несильно, просто желая обозначить намерение. Под ладонью дергается кадык, Ван Ибо недобро улыбается и произносит обманчиво тихим, но полным сдерживаемой ярости, голосом: – Откуда, Сяо Чжань? С кем ты трахаешься у меня за спиной?
– У тебя за спиной? – недобро сощурившись, шипит Сяо Чжань, впериваясь в него злым взглядом. – Мы не в отношениях. Трахаюсь с кем захочу, – буквально выплевывает он в лицо Ван Ибо. Приходится убрать руку с шеи, чтобы ненароком не задушить этого засранца. Как бы сильно ему не хотелось рвать и метать, тот был прав, у Ибо нет никаких прав предъявлять претензии и ревновать. Подлокотники кресла неприятно скрипят, когда он сжимает их своими пальцами.
– И кто он?
– Она, – рассеянно поправляет его Сяо Чжань.
– Она? – судорожно втянув носом воздух, недоверчиво переспрашивает Ван Ибо, даже немного теряясь. В смысле «она»? Тогда, получается, Сяо Чжань…
– Я, вообще-то, натурал, – поморщившись, бормочет Сяо Чжань, бросая на него мрачный взгляд. Ван Ибо скептично выгибает бровь, с сомнением глядя в ответ. Он может привести как минимум одну причину, из-за которой Сяо Чжань не может быть натуралом. А если подумать, то даже три. Первая: они переспали. Вторая: они уже неоднократно целовались. И третья – натуралы не позволяют себе отсасывать другим парням, если только за этим не кроются гомосексуальные наклонности, что приводит их к вполне логичному выводу. Сяо Чжань тяжело вздыхает и откидывается на спинку, глядя снизу вверх на нависнувшего над ним Ван Ибо. – Был им, – нехотя исправляется он, а затем, немного поколебавшись, добавляет: – Я пытался кончить с ней. В итоге ей пришлось помогать мне ртом.
– И как? Удачно? – с издевкой интересуется Ибо, чувствуя кислый привкус на языке от таких неприятных откровений.
– Что если да? – зло огрызается на это Сяо Чжань. Это становится последней каплей.
Ван Ибо дергает его на себя, поднимая из кресла, и до боли целует, подталкивая в сторону дивана. Сяо Чжань сопротивляется, бьет по груди и плечам, но на поцелуй отвечает с не меньшим остервенением, как будто ему… нравится. Черт побери, да ему это определенно нравится. Сяо Чжань удивительно сильный для своего худого телосложения, в голове невольно всплывают воспоминания о его мышцах. Наверное, если бы они дрались по-настоящему, Ван Ибо неплохо так прилетело по лицу. Но тот как будто и не особо сопротивляется, так, пинается для вида, не желая сдаваться без боя, хотя заочно уже на все согласился.
Они путаются в ногах во время потасовки, налетают по пути на угол стола – бедро вспыхивает болью. Ван Ибо разворачивает Сяо Чжаня к себе спиной, заламывает руку и нагибает над диваном, навалившись сверху. Тот возмущенно шипит как кот, пытается взбрыкнуть, дергается, но делает этим только хуже себе и стонет от боли. Ван Ибо немного ослабляет давление, и прижимается грудью к его спине, пытаясь перевести дух. Они оба дышат заполошно и быстро, грудные клетки вздымаются от их тяжелого дыхания, а температура в комнате подскакивает под тридцатку, воздух заполняется жаром. Он прикусывает зубами маячащее перед глазами крыло ушной раковины, чувствуя под собой мелкую дрожь, и жарко шепчет:
– Ты этим всю неделю занимался? Экспериментировал?
– А тебя это так задело? – обернувшись, кривит губы в злой ухмылке Сяо Чжань. Ван Ибо усиливает давление на руку, срывая с его губ короткий стон, и усмехается, глядя в полные ярости глаза. Какое-то странное чувство триумфа разливается в груди, наполняя ликованием каждую клеточку тела. Сейчас, вот такой раскрасневшийся, растрепанный, с наполовину выправленной из брюк рубашкой, Сяо Чжань выглядит особенно привлекательно. Ван Ибо хочет его сожрать.
– Да, хочешь экспериментировать, делай это со мной. Проведу тебе полный гейский ликбез.
– Иди в жопу, – с чувством произносит Сяо Чжань, предпринимая новую попытку вырваться.
– Нам понадобится смазка, – весело хмыкает Ван Ибо и, воспользовавшись чужим замешательством, сильнее наваливается на Сяо Чжаня, чтобы тот перестал вырываться. – Что такое, потерял дар речи? – он не может удержаться от очередной издевки, свободной рукой обнимая его поперек живота. – А ведь мы еще даже не занялись сексом.
– Как же ты меня бесишь, – тяжело вздохнув, резюмирует Сяо Чжань, глядя в обивку дивана перед собой.
– Или возбуждаю, – усмехается Ибо, опуская ладонь с живота на его пах, трогая пальцами вполне красноречивый стояк. С губ Сяо Чжаня срывается судорожный вздох. Он весь подбирается под ним, напрягаясь, но не предпринимает ни единой попытки вырваться. – Смотри-ка, – погладив ствол сквозь тонкую ткань, тихо хмыкает Ван Ибо. – Тебе определенно нравится грубая сила, да? – в подтверждение своих слов он расстегивает ширинку и пробирается пальцами в чужое белье, сжимая ствол у основания.
– Отвали, – сдавленно стонет Сяо Чжань, в противовес своим же словам толкаясь в ласкающую его руку. Он откидывает голову на плечо Ибо и подставляется под новый поцелуй, развязный и глубокий. Их языки влажно соприкасаются, и по телу проносится волна жара, опаляя внутренности. Голова мгновенно пустеет, не остается ни одной приличной мысли, их вытесняет жажда обладания человеком, чьи губы до сих пор хранят привкус горького кофе.
– Такой мокрый, – с восторгом выдыхает Ибо, погладив истекающий смазкой член, распределяя вязкую жидкость по стволу. – Как давно у тебя стоит? – он скользит губами от покрасневшего уха ниже, целует вдоль линии роста волос, спускаясь ниже, и прихватывает зубами место перехода шеи в плечо. Совсем слабо. Просто желая обозначить прикосновение, но даже этого оказывается достаточно. Сяо Чжань давится вздохом, а затем надсадно стонет и инстинктивно жмется ягодицами к паху Ван Ибо, что охотно поддает бедрами навстречу, притираясь членом. – Нетерпеливый, – с восторгом выдыхает Ибо, отпуская из захвата его руку, чтобы сдернуть с него мешающиеся брюки вместе с бельем, спустив те к коленям. Сяо Чжань никак не помогает, цепляясь пальцами за обивку на спинке дивана. Он шумно и прерывисто дышит, неотрывно следя за ним, и то и дело кусает губы, не предпринимая ни единой попытки остановить. – Скучал по мне?
– Нет, – звучит слишком поспешный ответ, и на губах сама собой расползается самодовольная ухмылка. Ему становится так легко и хорошо, вся злость исчезает, как будто волна сходит с берега, оставляя после себя лишь влажный песок. Ван Ибо вжимается носом в волосы на затылке Сяо Чжаня и оставляет на них короткий поцелуй.
– Я тоже, Сяо Чжань, – честно признается он, на пробу тронув пальцами тугой вход, что инстинктивно сжимается, когда его касаются подушечки.
Сяо Чжань судорожно тянет носом воздух и жмурится, инстинктивно напрягаясь. Он такой узкий там, складки так плотно обхватывают палец, который Ибо погружает внутрь всего на фалангу. Проникновение выходит трудным, без смазки довольно сложно, но полноценный секс и не входит в его планы. Он просто хочет подразнить Сяо Чжаня, показать, к чему могут привести неосторожно брошенные слова. Ибо прижимается губами к его плечу, собирая с кожи испарину, и дразнит языком жилку пульса, ощущая мелкую дрожь тела. Тот горячий под прикосновениями и восхитительно покорный, несмотря на зажатость. Словно ему одновременно ужасно сильно хочется и так же ужасно сильно страшно, потому что неизвестность пугает не меньше, чем собственное желание.
Никто не касался Сяо Чжаня с тех пор, как они занимались сексом, поэтому он снова узкий. Стенки так плотно сжимаются вокруг пальца, не позволяя проникнуть глубже. Ван Ибо массирующими круговыми движениями осторожно разминает мышцы, пытаясь облегчить себе доступ и, желая успокоить, покрывает поцелуями дрожащие плечи прямо так, через прилипнувшую к коже ткань рубашки. Сяо Чжань практически скулит, когда Ибо погружает палец глубже и надавливает на простату, а затем выскальзывает наружу, слыша прерывистый разочарованный вздох. Он оставляет ладонь у него на пояснице, погладив одну из очаровательных ямочек, похожих на след от отпечатка подушечки пальца, который так удивительно совпадает с его. Сяо Чжань поворачивает к нему голову и приоткрывает рот, упрашивая о поцелуе. Ван Ибо слишком заворожен движением кончика языка, мелькающего между потемневшими губами, а потому не может отказать в этой простой просьбе.
Помещение заполняют их влажные чмоки, и этот звук отзывается внутри давящим чувством возбуждения, растекается по венам, скапливаясь тяжестью в паху. Держать себя в руках становится крайне проблематично, особенно когда Сяо Чжань дразнит своим языком его язык, игриво трогая только самым кончиком, а затем упрямо ускользая, не позволяя поласкать себя в ответ. Ван Ибо нехотя отодвигается, чтобы сохранить хотя бы остатки самообладания. Он пока еще не совсем сошел с ума, чтобы заниматься сексом в кабинете с отвратительной звукоизоляцией. Судя по Сяо Чжаню, тот уже не испытывает никаких проблем с этим.
Ван Ибо опускает взгляд на чужую талию, плавным изгибом переходящую в ягодицы. Он хочет видеть, хочет поймать ту самую реакцию, волну дрожи от прикосновения, чтобы добиться от Сяо Чжаня правды. Ладони ложатся на поясницу, ласково огладив ямочки большими пальцами. Хочется опуститься перед ним на колени и оставить на этих ямочках поцелуи, пройтись цепочкой из них еще ниже, сорвав с губ низкий надрывный стон. Одна из ладоней соскальзывает на ягодицу, отодвигая половинку в сторону, чтобы было удобнее мазнуть по ободку ануса пальцами, погладить набравшие цвет складки, все еще тугие, даже несмотря на мимолетное проникновение. Сяо Чжань от этой просто ласки вздрагивает и начинает дышать быстрее.
– Ты очень чувствительный здесь, – замечает Ибо, надавливая средним пальцем на вход. Сяо Чжань впивается пальцами в обивку дивана и тихо скулит. – Как насчет встретиться завтра? Я вылижу тебя всего, особенно здесь. Интересно, ты кончишь только от языка? – облизнувшись, хрипит Ван Ибо.
– Заткнись, заткнись! – отрывисто прикрикивает на него Сяо Чжань, уткнувшись красным от смущения лицом в спинку дивана.
– Сколько злости, – хмыкает Ибо. Он облизывает указательный и средний пальцы, щедро смачивая слюной, и вставляет сразу два ужасно медленно, чтобы Сяо Чжань в полной мере ощутил себя заполненным. – Тебе нравится, когда я медленно ввожу их в тебя?
– Н-нет, – с тихим всхлипом возражает Сяо Чжань, отказываясь признавать очевидное.
– Ты так дрожишь каждый раз, – осторожно скользя внутри него пальцами, проникновенно произносит Ибо. Свободную руку он возвращает на текущий член, прижимая мокрую от смазки головку к ладони. – Представляешь, что это мой член? Ты вспоминал о той нашей ночи? Тебе было хорошо?
– Вовсе нет.
– Перестань мне врать, я не собираюсь над тобой смеяться из-за этого. Ты так надрывно стонал тогда и раздвигал ноги. Было очень трудно сдержаться и не трахнуть тебя так, чтобы ты не смог ходить. Ты даже представить себе не можешь, насколько сексуален сейчас, еще немного, и мой член порвет ширинку.
– Ты можешь уже перестать трепаться и трахнуть меня по-нормальному? – не выдерживает Сяо Чжань, повернув к нему голову и смерив гневным взглядом. Ван Ибо, пораженный этим, давится воздухом, глядя на него с удивлением и восхищением одновременно.
Ручка двери кабинета дергается несколько раз, и оба замирают, обмениваясь одинаково испуганными взглядами. Вошедший к ним сейчас крайне удивился бы увиденному. Сяо Чжань со спущенными штанами, и Ван Ибо с пальцами у него в заднице. Картина маслом. Поняв, что дверь закрыта, следом раздается стук. Черт, как же хорошо, что Ибо ее запер.
– Директор Сяо, ты занят? – раздается по ту сторону робкий голос Хэ Мэйли, персонального ассистента их коммерческого директора.
С губ Ибо невольно срывается тихий нервный смешок. О да, директор Сяо крайне занят. Подойти она чуть позже, услышала бы много интересного. Он бросает на Сяо Чжаня полный веселья взгляд и вынимает из него свои пальцы, отходя в сторону и давая возможность встать с дивана. Тот тихо матерится себе под нос, пытаясь трясущимися руками застегнуть штаны. Выходит у него, по правде говоря, не очень. Ван Ибо тихо вздыхает, отталкивает руки Сяо Чжаня и сам приводит чужую одежду в порядок. Он застегивает ворот рубашки, ласково пройдясь пальцами по новому засосу, надежно скрытому за слоем ткани, и ухмыляется.
– Я занят, зайди позже, – дрожащим голосом произносит Сяо Чжань, сверкая в сторону Ибо полными гнева глазами, но руки не отталкивает, позволяя помочь и с брюками, и с рубашкой. За дверью раздается стук каблуков – и как они его раньше не услышали? – Хэ Мэйли послушно уходит, снова оставляя их наедине.
– Не смотри на меня так, директор Сяо, я ведь запер дверь, – успокаивающе погладив его по шее, просит Ван Ибо, тот недовольно цокает языком и сбрасывает с себя руку, отходя к своему столу.
– Только поэтому я и не убью тебя прямо сейчас.
– Правильно, оставь сладкое на десерт завтра, – многозначительно поиграв бровями, гогочет Ибо. Сяо Чжань бросает в его сторону короткий взгляд и раздраженно закатывает глаза, упорно делая вид, что не расслышал скрытый подтекст с предложением завтрашнего секса. – Как думаешь, она слышала?
– Что? – непонимающе хмурится Сяо Чжань, опускаясь в кресло.
– Как развратно ты просил меня тебя трахнуть, – охотно поясняет Ибо, жадно следя за чужой реакцией.
– Блядь, надеюсь, что нет, – с чувством произносит Сяо Чжань, поднимая на него мрачный взгляд. – Не хотелось бы в конце года искать нового ассистента.
– Я готов, я доброволец, – хохотнув, скидывает руку Ибо.
– Ой, свали уже с глаз моих долой, – отмахивается от него Сяо Чжань, снимая блокировку с компьютера.
– Ладно, – послушно соглашается Ибо, направляясь к двери. – А с презентацией что? – вспоминает он, повернув ручку.
– Переделать!