Archive of Our Own

Chapter Text

Ван Ибо с мрачным выражением на лице смотрел на отчет, отчет молча смотрел на него в ответ с яркого экрана монитора. Часы на панели управления показывали девятый час вечера. Решения проблемы не находилось.

Он не знает, сколько просидел так, бессмысленно пялясь на расплывающиеся перед глазами графики в надежде, что презентация каким-то чудесным образом сама себя исправит. Не исправлялась. За окном уже давно стемнело, а офис опустел, оставляя его наедине с удивительно убаюкивающей тишиной.

– О, Ван Ибо. Ты почему еще тут? – раздается со стороны входа в кабинет голос Лай Бохая, менеджера по продажам, а следом в дверном проеме появляется и голова говорящего. Тот ярко улыбается, вызывая у Ибо ответную улыбку.

В их подразделении Бохай был самым дружелюбным и общительным. Возможно, именно поэтому его любили все без исключения в коллективе. Даже ужасно строгий, вредный и холодный коммерческий директор, который несколько месяцев назад заступил на должность. Будь он неладен.

– Директор Сяо снова заставил все переделать? – заметив несчастный вид Ван Ибо, догадывается Бохай, заходя в кабинет и останавливаясь возле его стола.

Ибо в ответ только обреченно стонет, растирая ладонями лицо. Потому что да, заставил. В третий раз за сегодняшний день. Так что разделаться с отчетом сегодня становится делом принципа. Хочется уже как можно скорее отстреляться и спать этой ночью спокойно, не думая о том, где на графике неправильно отмечены конкуренты.

В глаза будто кто песка насыпал, от странного колючего зуда не было спасения. Еще и капли, как назло, остались дома, так что Ибо натурально страдал добрую половину дня, мечтая разбить монитор. Ну или лицо коммерческому директору. Хотя и то, и то ничем хорошим для него не обернется. В лучшем случае запись в личное дело, в худшем – увольнение и заявление в полицию. Одним словом, безысходность.

– Такое ощущение, что он специально придирается ко мне, – горестно вздыхает Ибо, отодвинув клавиатуру и улегшись на сложенные на столе руки. Поясница на это движение отзываются тянущим дискомфортом в копчик и ягодицы – сказываются часы сидения неподвижно. Невыносимо сильно хочется спать, но сон ему в ближайшие несколько часов точно светит. – Как будто его давно никто не трахал.

– Ибо, ты чего?! – пораженно выдыхает рядом с ним Бохай, округляя глаза. Ибо на это только безрадостно хмыкает.

– Да брось, я ведь прав. У него явно недотрах, вот он и цепляется к любой ерунде. Надеюсь, его кто-нибудь трахнет в ближайшее время, иначе он нас всех с ума сведет своими недовольствами.

– Какие интересные наблюдения, – раздается низкий голос со стороны входа в кабинет. Кода от него покрывается мурашками. Ибо на секунду прикрывает глаза, весь обращаясь в слух. Бохай испуганно ахает, замечая в проеме их коммерческого директора – Сяо Чжаня. Тот облокачивается о косяк двери и скрещивает руки на груди, устремляя тяжелый взгляд на Ван Ибо, который невольно зависает, разглядывая начальника. Тщательно уложенные волосы, деловой костюм, бесконечно глубокие глаза с острым внешним уголком. На губах Сяо Чжаня на секунду мелькает недобрая улыбка, не предвещая ничего хорошего. А затем так же быстро исчезает, оставляя после себя бесстрастную маску обманчивого дружелюбия. Ибо даже бровью не ведет, выпрямляясь. Он как можно равнодушнее смотрит в ответ, чувствуя знакомое тянущее чувство в паху от вида длинных ног, затянутых в классические серые брюки, и заглядывает ему в глаза. Сердце пропускает удар.

– Спасибо, директор. Вернулся, чтобы сказать мне, что я еще где-то не там поставил запятую в отчете? – интересуется Ибо, наблюдая за тем, как уголки чужого рта дергаются, а затем приподнимаются в подобии ухмылки, привлекая внимание к крошечной кляксе родинки под нижней губой. Где-то рядом с ним судорожно сглатывает Бохай, осознав, что запахло жареным.

– В мой кабинет, – сухо бросает Сяо Чжань, даже не взглянув в сторону коллеги, и сосредотачивает все свое внимание на Ибо. – Живо, – от его командного тона кожа снова покрывается мурашками. По телу разлетается щекочущая волна мурашек, никак не связанная с перспективой получить выговор. Это было скорее похоже на… предвкушение? Да, точно оно. Ибо рассеянно облизывается, провожая взглядом спину скрывшегося за дверью Сяо Чжаня, и поднимается из-за стола.

– Ибо, ты зачем так? – схватив его за руку, шепчет на ухо Бохай, испуганно округляя глаза, полные паники. Вот уж кто точно испугался перспективе оказаться на ковре у шефа. – Он же теперь с тебя шкуру сдерет за такое, – Ибо на это только раздраженно фыркает и выпутывается из цепкой хватки коллеги. Сил на испуг все равно уже нет, равно как и на злость, пусть она и ощущается под кожей покалывающим зудом, смешиваясь с давящим на нервные окончания нетерпением. Даже перспектива быть уволенным сейчас не вызывает у него опасения. Кажется, именно так и наступает выгорание.

Ибо одергивает брюки, расправляя складки, и направляется в кабинет директора, отчаянно стараясь подавить очередной зевок. Он без стука толкает дверь и заходит внутрь, осматриваясь. Будь Ибо более выспавшимся и менее замученным, наверняка ужаснулся бы собственной наглости. Но сейчас ему абсолютно плевать на то, сколько правил он нарушил, лишь бы поскорее пережить очередную порцию унижения и пойти к себе собирать вещи. Вряд ли Сяо Чжань спустит с рук сегодняшнее хамство.

В кабинете довольно просторно. Помещение светлое, с панорамным окном, у которого расположился диван, и уютное благодаря парочке горшков с цветами, расставленных тут и там. Широкий стол с моноблоком в центре комнаты и несколько стеллажей возле стен позади него – вот и все убранство. Ибо обводит помещение рассеянным взглядом, а затем поднимает глаза на Сяо Чжаня и зависает, всматриваясь в заострившиеся от сдерживаемой ярости черты: четко очерченные скулы и подбородок, изящный росчерк немного полноватых губ, прямой нос и выразительные карие глаза в обрамлении темных ресниц. Красивый, зараза. И злющий как черт. Слишком привлекательное для Ибо сочетание, от которого живот подводит спазмом, а по телу разливается тепло.

При их первой встрече он, помнится, замер, как истукан, и почувствовал, как сердце ухнуло вниз от ослепительно яркой улыбки. У него ушла минута на то, чтобы заново научиться дышать и вспомнить свое имя. Ван Ибо уверен, что пропал в тот самый момент, обманувшись мягким взглядом, изгибом губ и чарующим голосом. А потом начались рабочие будни с чередой придирок, и розовые очки очарования от первой встречи разбились стеклами внутрь. Не было ни дня, когда Сяо Чжань не цеплялся к Ибо. Он не переходил на личности, нет. Все его замечания носили рабочий характер и касались исключительно выполняемых им обязанностей. Но у Ибо все равно сложилось впечатление, что Сяо Чжань невзлюбил его с первого своего дня в офисе. Ему не нравилось абсолютно все: начиная от темплейта презентации и заканчивая формулировками выводов.

Поначалу от дотошности Сяо Чжаня взвыло все подразделение, но по результатам квартала многие поняли, насколько проще им стало работать в новом формате, который облегчил жизнь. Но только не Ван Ибо. В отношении него коммерческий директор так и не сменил гнев на милость, продолжая докапываться до каждой запятой. Они нередко вступали в громкие дискуссии во время обсуждения очередной презентации, которые заканчивались ничем. Оба уходили со встречи раздраженными и недовольными. Ибо не хотел прогибаться под новые правила, потому что не видел в нововведениях той самой «простоты», о которой говорили коллеги, а потому продолжал отстаивать свою точку зрения и сражаться за каждую цифру и формулировку на графике. Но сегодня чаша терпения наконец переполнилась.

Ибо чертовски надоело каждый раз объяснять одно и то же, править, а потом слышать бесящее до трясучки: «Нет, лучше верни как было, а на этом слайде убери лишнее, мы не будем презентовать сейлзам про этот продукт, пока не завершатся тесты на фабрике».

– Что ты себе позволяешь? – Сяо Чжань прерывает поток его мыслей, смеряя яростным взглядом.

С той самой встречи в своей первый рабочий день он так ни разу и не улыбнулся Ибо. Как будто эту улыбку нужно было заслужить, признав поражение. Ибо сдаваться не хотел и каждый раз, глядя на Сяо Чжаня, испытывал противное, скребущее изнутри чувство тоски. Он ощущал себя обманутым, и обида в нем росла всякий раз, когда кто-то из сотрудников становился причиной улыбки Сяо Чжаня. Но Ван Ибо – никогда.

– А что не так? – упрямо вздернув подбородок, нарочито небрежно интересуется Ибо. Как будто и не его тут вызвали на ковер к начальству. – Всего лишь констатирую факт.

По правде говоря, он лишь отчасти считал, что у Сяо Чжаня недотрах. В остальном его все чаще посещала мысль о том, что дело в нем самом, и это бесило больше всего, ведь Ибо пытался наладить контакт, даже подружиться, но натолкнулся на бетонную стену формального общения, холодного взгляда и равнодушия. Тогда это ранило сильнее, чем он мог вообразить, а теперь без конца кровоточило, вызывая защитную реакцию в виде постоянных препирательств. В итоге они имеют то, что имеют.

– Факт чего? Отсутствия у тебя мозгов? – вздергивает бровь Сяо Чжань. – Очень красноречивая демонстрация, – ответная колкость ничуть не задевает, наоборот, Ибо чувствует внезапный прилив сил и растекающийся по телу жар.

– Ого, на оскорбления перейдем, директор Сяо? – восторженно присвистывает он, жадно следя за чужой реакцией. Лицо Сяо Чжаня мрачнеет от этих слов. Тот поднимается из-за стола и останавливается напротив Ибо. На таком расстоянии их незначительная разница в росте становится особо заметной. Ибо приходится немного поднять голову, чтобы заглянуть в холодные глаза своего начальника. Губы Сяо Чжаня разрезает кривая усмешка, когда он тихо произносит:

– А ты уже перешел, раз счел уместным открывать рот в мой адрес среди подчиненных и отпускать мерзкие комментарии. Понравилось говорить обо мне гадости? Совсем страх потерял? – гневно шипит Сяо Чжань, и глаза его недобро сужаются, не предвещая ничего хорошего.

– Потому что ты меня уже достал, – повышает голос Ибо, кажется, все же поддаваясь на провокацию. Хочет правды? Он ее получит. – У меня в печенках сидят твои придирки на любую мою работу, на каждый чих. Я настолько сильно тебе не нравлюсь? Ты можешь хотя бы раз принять все без идиотских правок? – рычит Ибо, все больше распаляясь. Он делает шаг вперед, затем еще и еще, постепенно оттесняя Сяо Чжаня к столу. Тот гневно сверкает глазами в ответ и поджимает губы на последнее замечание.

– Делай свою работу нормально, тогда мне не придется придираться, – звучит его обманчиво ласковый ответ.

– Какая же ты сука, – с чувством выдыхает Ибо, стискивая кулаки.

– Какой же ты идиот, – не остается в долгу Сяо Чжань, и это становится последней каплей. Гудящее в крови раздражение захлестывает жгучей волной злости.

Ибо не знает, что им движет в тот момент, наверное, какое-то подсознательное желание заставить замолчать. Он дергает Сяо Чжаня на себя и не придумывает ничего лучше, кроме как поцеловать его, больно впиваясь пальцами ему в бока. Тот предсказуемо начинает вырываться, возмущенно мычит и шипит как дикая кошка, упираясь ладонями в грудь Ибо. Бесполезно. Он в отместку прижимает Сяо Чжаня к себе, игнорируя острую вспышку боли из-за укуса. Это лишь сильнее разжигает в нем ярость. Ибо слизывает с губ солоноватый привкус собственной крови и ведет языком по дрожащей нижней губе Сяо Чжаня.

– Сукин же ты сын, – заявляет тот между короткими агрессивными чмоками-укусами. Ибо на это только весело хмыкает и затыкает его очередным поцелуем, игнорируя сыплющиеся на него удары по груди и плечам. Внутри него все полыхает жаром, когда Сяо Чжань, ощутимо ткнув острым пальцем в бок, наконец отвечает на поцелуй, до боли дергая за волосы на затылке.

Они агрессивно целуются, кажется, немного увлекаясь процессом. Ибо сжимает руки у Сяо Чжаня на талии до болезненного стона и, воспользовавшись его замешательством, проталкивает язык в приоткрывшийся рот, всем телом вжимая в жесткий край столешницы. Тот упрямо выталкивает его язык своим, не желая сдаваться без боя, и внизу живота все скручивает судорогой от этого прикосновения. Ибо опускает руку ему на пах и победно ухмыляется, чувствуя под пальцами красноречивую выпуклость.

– Ты так упорно меня отталкиваешь, хотя тебя не меньше моего заводит то, чем мы сейчас занимаемся, – склонившись, шепчет он на ухо Сяо Чжаню. Тот крупно вздрагивает, стискивая в пальцах его плечо, и отодвигается.

– Завали, – шипит Сяо Чжань в ответ, смеряя гневным взглядом. В полумраке кабинета он выглядит еще красивее: с расстегнутым воротом рубашки, взлохмаченными волосами, распухшими губами и резко вздымающейся и опускающейся от частого дыхания грудью. Ибо голодно облизывается, ощущая на губах его вкус, и пакостно ухмыляется, прежде чем ответить.

– Я с радостью, директор Сяо, но трахаться на диване в первый раз как-то не романтично, а твой стол, боюсь, нас обоих не выдержит, – Сяо Чжань задыхается от возмущения, услышав это, и Ибо пользуется его растерянностью, чтобы опуститься перед ним на колени, расстегнуть брюки и спустить к коленям. – Впрочем, у меня есть другое предложение, которое тебе тоже придется по душе, – бормочет он. Во рту у него пересыхает, когда взгляд цепляется за эластичные ленты подтяжек, оплетающих бедра и удерживающих края рубашки. Выглядит это ужасно горячо. Ибо завороженно трогает их пальцами, ощущая приливший к голове жар, и поднимает глаза выше, глядя на выступившее пятно смазки на чужом белье.

– Что ты… – Сяо Чжань давится вдохом, беспомощно хватаясь руками за столешницу позади себя, когда чувствует горячее прикосновение языка к члену сквозь ткань трусов. – Перестань, – цедит он сквозь зубы, весь покрываясь красными пятнами смущения, но не предпринимает ни единой попытки взбрыкнуть или оттолкнуть.

Ибо игнорирует его просьбу, прижимаясь к очертаниям члена сначала носом, а после и губами, ощущая горячую пульсацию. Сяо Чжань где-то наверху коротко стонет, до боли впиваясь пальцами ему в плечо. Ибо отстегивает крепежи подтяжек и тянет белье вниз, не отрывая взгляда от обнажающегося члена в обрамлении густых темных волосков на лобке. Он рассеянно облизывается и тянется вперед к красной головке с блестящей на ней каплей смазки.

– Не смей, – уперевшись ладонями ему в плечи, дрожащим голосом произносит Сяо Чжань с лихорадочным блеском в глазах.

– Директор Сяо, будь паинькой и дай мне отсосать тебе, – хрипит Ибо и наконец погружает соленую от смазки головку в рот, лаская ее языком и тычсь самым кончиком в щель уретры. Сяо Чжань над ним громко стонет и выдыхает в пустоту кабинета емкое «блядь». Ибо согласно мычит и втягивает щеки, насаживаясь на ствол.

Он поднимает глаза вверх, чтобы следить за чужой реакцией, чтобы видеть, как Сяо Чжань завороженно следит за ним и беспомощно облизывается, приоткрывает рот, когда шершавый язык проходится по чувствительной головке, трогает уздечку. Сяо Чжань заламывает брови и закусывает нижнюю губу, тихо постанывая от удовольствия. Он окончательно капитулирует, зарываясь пальцами в короткие волосы Ибо на затылке и толкаясь бедрами навстречу, осторожно трахая его в рот. От властного темного взгляда Сяо Чжаня внутри Ибо все сжимается в предвкушении, а член болезненно ноет, требуя прикоснуться. Он не прикасается, так как понимает, что может кончить в тот же момент, а потому начинает усерднее сосать, втягивая щеки и расслабляя горло, когда движения чужих бедер становятся рваными и быстрыми.

Сяо Чжань судорожно тянет носом воздух и запрокидывает голову, вгоняя член во влажную теплоту чужого рта, кончая с тихим стоном глубоко в горло Ибо. Он поспешно глотает, только чудом не подавившись, ласково скользит языком по головке, забираясь под складки крайней плоти, вычищая ствол от спермы, и выпускает его изо рта с громким чмоком. В собственных штанах противно липко и мокро. Кажется, он все-таки кончил без рук, но вот когда это произошло – сказать трудно.

Сяо Чжань первым приходит в себя, отстраняясь. Он поспешно натягивает трусы, не глядя на Ибо, выверенными движениями фиксирует края рубашки зажимами и надевает брюки, только после этого решаясь посмотреть ему в глаза. На лице Сяо Чжаня, снова бесстрастном и холодном, не отражается ровным счетом никаких эмоций, вызывая у Ибо досаду.

– Сосешь ты классно, но отчёт все равно придётся переделать, – с усмешкой произносит Сяо Чжань после затянувшегося молчания, одобрительно похлопав по щеке, словно послушного щенка, сидящего на полу у его ног Ван Ибо. Ибо растерянно моргает, наблюдая за чужими сборами, и наконец поднимается с колен, отряхивая брюки от пыли. – До понедельника, менеджер Ван, – бросает ему в спину полностью одетый Сяо Чжань, поправляя волосы и застегивая пальто. – Чтобы отчет с утра был у меня на столе, – и, послав Ибо очередную усмешку, он уходит, оставляя его одного в полумраке кабинета.

***

– Ты отсосал своему шефу?!

Ван Ибо морщится от громкого возгласа, который перекрывает биты музыки. Он чувствует, как теплеют края ушных раковин от прилившей к ним крови. Наверное, им с Чжун Тао следовало встретиться в менее людном месте, но Ибо срочно требовалось напиться и забыться, так что клуб вполне подходил под эти потребности.

– Громче кричи, а то не весь бар тебя слышит, – воровато заозиравшись по сторонам, шипит он, прожигая Чжун Тао убийственным взглядом. Тот поднимает руки в примирительном жесте, признавая вину.

– Поверь, чувак, весь, – ободряюще полопав Ибо по плечу, заверяет проходящий мимо незнакомец, вызывая у него желание провалиться сквозь землю от стыда. Только этого ему не хватало.

– Поверить не могу, ты правда ему отсосал? – дождавшись, пока мимо их столика пройдет шумная компания, интересуется Чжун Тао, перегнувшись через стол и понизив голос до полушепота. Ибо делает большой глоток пива из своего бокала и равнодушно пожимает плечами.

– Ну да, отсосал, а толку-то? – безрадостно вздыхает он. – Он походу не из-за недотраха козел, а просто по жизни не очень приятный человек, – на которого Ибо дрочил в душе, когда вернулся домой тем вечером после отсоса. А потом еще раз утром субботы после пробежки, которая должна была помочь освежить голову, но в итоге только усугубила ситуацию, потому что все мысли были сосредоточены на Сяо Чжане, на том, как тот дрожал от оргазма и кончал ему в рот.

– Ты говорил, что он горячий красавчик, – откинувшись обратно на спинку сиденья, напоминает Чжун Тао, присасываясь к своему коктейлю. Ван Ибо на это недовольно закатывает глаза. Вот же внимательный засранец, никак его не провести.

– Горячий. Красавчик, – нехотя признается он, не видя смысла отрицать очевидное. Самый горячий красавчик, которого Ибо только видел. – Но это не отменяет того факта, что характер у него не сахар. Он цепляется ко мне с того момента, как переступил порог нашей компании, я ему явно не понравился с первого взгляда, – по крайней мере, так Ибо думал до отсоса. А теперь у него в голове полная каша, с которой так и не удалось разобраться за ночь.

– А может он наоборот так пытается обратить на себя твое внимание? – выдвигает новое предположение Чжун Тао. – Ну, специально придирается, чтобы был повод с тобой заговорить.

– Это самое нелепое предположение, которое я слышал, – фыркает на это Ибо. – К тому же, я и так на него постоянно пялюсь на всех совместных мероприятиях. Быть еще более очевидным попросту невозможно, – безрадостно хмыкает Ибо, опустошая свой бокал. На языке растекается привычная горечь, заглушая едкий привкус досады из-за случившегося. Сяо Чжань отреагировал так, словно ничего особенного не произошло. Как будто отсосы на работе для него привычное дело. Хотя черт знает, что там происходит за закрытой дверью кабинета. Ибо брезгливо морщится и подзывает официанта, прося повторить.

– Ну вот, он просто подталкивает тебя к активным действиям, – отмахивается от него Чжун Тао. – Выводит тебя на эмоции. И у него, судя по случившемуся, это отлично получается.

– Скорее уж отталкивает, а не подталкивает, – отрицательно качнув головой, бормочет Ибо. – Он не сильно обрадовался, когда я его поцеловал, а про отсос я вообще молчу.

Он ведь не мог быть настолько плох? Не мог же?

– Слушай, он ведь не врезал тебе по яйцам за это, – снова перегнувшись через стол, ободряюще подмигивает Чжун Тао. – Подумаешь, сделал вид, что ничего не произошло. Может, это у него тактика такая, и на самом деле он ждет от тебя более активных действий.

– Думаешь? – недоверчиво глянув на друга, с сомнением тянет Ибо. Чжун Тао невозмутимо пожимает плечами.

– Даже не сомневайся. Он только из вредности ломается и злит тебя, для остроты ощущений так сказать. Вот увидишь, в понедельник он точно подаст тебе знак продолжать.

Это немного приободряет Ибо, вселяя крошечную надежду, что еще не все потеряно. Кто знает, может, у Сяо Чжаня действительно такая тактика – игнорировать и злить, провоцируя на решительные действия, которые по каким-то причинам опасается делать сам. Или смущается? Ибо решает не гадать, а дождаться понедельника.

В понедельник Сяо Чжань приезжает в офис только после обеда и до позднего вечера запирается у себя в кабинете с региональной командой продаж. Так что с Ван Ибо в этот день они даже не видятся. Он отправляет Сяо Чжаню исправленную презентацию на почту, выключает комп и уходит с работы ровно в пять впервые за последние месяцы. Домой, впрочем, возвращаться не хочется, поэтому Ибо едет в танцевальную студию, чтобы очистить голову от дурацких мыслей. В итоге он выматывается настолько, что гипнотизирует стену в душевой до тех пор, пока его не выгоняет оттуда уборщица. Приходится в срочном порядке одеваться и сушить волосы полотенцем уже в машине.

Ибо проверяет почту с телефона в надежде, что там будет хотя бы сухое «ок», означающее, что Сяо Чжань получил его письмо, но видит только рассылку по подразделению с напоминанием о предстоящем бизнес-ужине в четверг и обреченно стонет. Он совсем забыл об этом дерьме, уже предвкушая, как напьется вечером и будет мучиться от похмелья весь следующий рабочий день. Хотя, возможно, ему разрешать поработать из дома. Ибо никогда не понимал прелести ходить по залу и улыбаться куче незнакомых людей и бизнес-партнерам, по инициативе которых и проводится встреча. Пустая трата времени. А еще у него перед лицом все это время будет маячить Сяо Чжань. Ван Ибо совершенно не рад этому, не-а.

Остаток вечера уходит на то, чтобы разобрать спортивную сумку и отпарить вещи. Ибо отрубается, стоит только голове коснуться подушки, а с утра вымученно стонет от будильника, который звонит, кажется, спустя минуту. Ей-богу, лучше бы он вчера напился.

В офисе как обычно царит легкий хаос, а потому никто не замечает его опоздания. Что ж, хотя бы сегодня большой босс не будет делать ему замечаний. Одновременно с этим Ибо почему-то чувствует разочарование, когда открывает почту на компьютере и снова не обнаруживает там комментариев от начальника. Может, Сяо Чжань закинул его в черный список? Это многое бы объяснило. Судя по закрытой двери кабинета, тот либо еще не приехал, либо уже заперся там с кем-то из коллег для обсуждения презентаций на предстоящем вечере.

В голове невольно всплывает картинка с воспоминанием того, чем они занимались в этом кабинете в пятницу. Ибо ловит себя на том, что бездумно пялится в монитор с открытым окном почтового клиента. Нужно прекращать заниматься херней. И именно так он и делает. Ну, по крайней мере пытается до тех пор, пока не слышит со стороны входа в отдел знакомый голос и не поднимает голову, сталкиваясь с темным взглядом Сяо Чжаня. Тот мельком смотрит на него и отворачивается, переключая все внимание на своего персонального ассистента Ли Хуа, миловидную миниатюрную брюнетку с впечатляющими формами.

Внутри Ибо вспыхивает необъяснимое волнение от этого мимолетного зрительного контакта. Да какого черта с ним творится сегодня? Он возвращает сердитый взгляд в монитор и обещает себе до конца недели не пересекаться с Сяо Чжанем, не смотреть на него и даже не думать о нем.

Ему это почти удается. Вечером четверга тот все равно мелькает перед глазами, выступая с презентацией на бизнес-части ужина. Ибо практически не пьет, заняв удобное место для обзора в одном из углов банкетного зала, предпочитая следить за Сяо Чжанем оттуда. Выглядит тот, следует признать, до скрежета зубов восхитительно в своем светло-сером костюме-двойке. С его лица весь вечер не сходит вежливая улыбка, от вида которой у Ибо в какой-то момент начинает сводить скулы. Он плюет на собственные правила и выбирается из укромного уголка, чтобы подкрасться поближе. Ему просто хочется узнать о том, нужно ли что-то править в презентации, только и всего.

И это становится ошибкой. Ибо оказывается втянут в самый унылый разговор о работе, который только можно представить. И даже присутствие Сяо Чжаня в непосредственной близости, буквально соприкасающегося с ним плечом, не уменьшает впечатления от беседы. Все становится только хуже, когда их оставляют наедине. У Ибо вылетают из головы все заранее заготовленные вопросы. Единственное, на что он оказывается способен, это пристально пялиться на красивый профиль, на изгиб ресниц, на губы, касающиеся края бокала, и на мерно двигающийся от глотков кадык.

– И долго еще ты собираешься сверлить меня взглядом? – раздраженно дернув плечом, нарушает неловкую тишину Сяо Чжань, наконец повернувшись к нему. Шампанское в его бокале пустеет пугающе быстро, словно он… нервничает? Да быть того не может. Когда их взгляды встречаются, тело снова охватывает необъяснимое волнение.

– Ты очень невозмутим для того, кому отсосал подчиненный да еще и парень, – нехотя отвечает Ибо, с трудом стараясь скрыть досаду в голосе. Как только слова слетают с губ, лицо окатывает жаром. О черт, зачем он это сказал? Сяо Чжань только насмешливо вздергивает бровь и делает очередной большой глоток шампанского из своего бокала.

– Отсос все еще просто отсос, – коротко пожимает плечами он. – Было классно, но я забыл об этом как о страшном сне, – Сяо Чжань улыбается ему совершенно пакостно, глядя прямо в глаза, когда произносит это. И ни один мускул на его лице не дергается, выдавая истинные чувства. В груди Ван Ибо тут же вспыхивает раздражение от этих слов. Лжец, ну какой же этот Сяо Чжань лжец. Ему ведь понравилась, так кого он пытается сейчас обмануть? Уголок губ у Ибо дергается в кривой усмешке.

– Страшном, – недоверчиво повторяет он.

– Да, ничего особенного, – равнодушно кивает Сяо Чжань. Явно наслаждаясь произведенным эффектом.

– Ну да, тебе же каждый день сосут на работе, – не может удержаться от едкой шпильки Ибо, сжимая челюсти в глухой ярости. Вот же сукин сын. Ничего особенного? Ну-ну.

– К счастью, нет, – закатывает на это глаза Сяо Чжань, и раздражение внутри Ибо вспыхивает с новой силой. Он не знает, почему его так задевает чужое равнодушие. Почему ему вообще есть дело до того, что обо всем этом думает Сяо Чжань. Подумаешь, не понравился отсос, его эго это как-нибудь переживет. Наверное. Ибо должно быть все равно, но…

– Не ври, ты так быстро кончил, как будто тебе не сосали по меньшей мере полгода, – с жаром выдыхает в пространство между ними Ибо. Эта насмешка попадает в цель.

– А ты в этом разбираешься, да? – тут же ощетинивается Сяо Чжань, делая шаг вперед и полыхая в сторону Ибо гневным взглядом. От этой близости и запаха его парфюма тело охватывает жар. Зрачки чужих глаз расширяются, почти полностью заполняя радужку, когда Сяо Чжань тянет носом воздух, наполняя легкие запахом одеколона Ибо. – Сколько не сосали тебе? – подобный вопрос вызывает у Ван Ибо смех.

– У меня с этим проблем нет, – усмехается он, забавляясь нелепыми нападками в свой адрес.

– Настолько гибкий? – от такого провокационного вопроса Ван Ибо, решивший отхлебнуть из бокала, давится шампанским и закашливается. Алкоголь идет носом, обжигая пазухи. Он поднимает распахнутые в удивлении глаза на гадко ухмыляющегося Сяо Чжаня и тяжело сглатывает. Кажется, Ибо его недооценил.

– Не знал, что ты такая язвительная зараза, – сокрушенно покачав головой, хрипит Ибо.

– Я полон сюрпризов, – растянув губы в очаровательной улыбке, отвечает Сяо Чжань и, это первый раз, когда он улыбается ему, пусть и совершенно не так, как когда-то хотелось Ибо. Впрочем, восторг быстро проходит, когда следом звучит очередная гадость: – Я посмотрел твою презентацию. Думал, что хуже уже быть не может, но ты каждый раз умудряешься доказать обратное.

– У моего прошлого начальника не было никаких нареканий к моему отчету. Так что, полагаю, проблема все-таки в тебе, – Ибо недовольно поджимает губы и залпом осушает бокал, чтобы хоть как-то удержаться от желания как следует встряхнуть этого заносчивого засранца.

– Твоего прошлого начальника уволили по статье, потому что он пренебрегал правилами и натворил дел, – Ибо в удивлении поднимает глаза на Сяо Чжаня. Таких подробностей он не знал, зато теперь ему понятна поспешность ухода бывшего руководителя. – Как видишь, не настолько уж он был хорош, – резюмирует Сяо Чжань, опустошая свой бокал.

– Хочешь сказать, что ты хорош? – недоверчиво хмыкает Ибо, отставляя бокал на ближайший столик для перекуса и пряча руки в карманы брюк. Подальше от соблазна дернуть Сяо Чжаня на себя и поцеловать. Поразительно, как быстро желание пристукнуть его сменилось более низменным и привычным.

– О, поверь, – понизив голос до шепота, произносит Сяо Чжань, подойдя к нему вплотную, – я мастер своего дела, – от вкрадчивых интонаций кожа покрывается мурашками, а член заинтересованно дергается, но в этот раз Ибо не ведется на уловку.

– Как и я, – тяжело сглотнув, отвечает он. – Так, может, каждый из нас будет делать свою работу и не лезть в чужую?

– Да, мы так и сделаем, когда ты научишься правильно составлять отчеты, – Ибо приходится стиснуть ладони в кулаки, чтобы не пустить их в ход. Небеса, как же Сяо Чжань его бесит.

– А если не научусь? – осторожно уточняет он.

– Если дорожишь своим рабочим местом, научишься, – окинув его оценивающим взглядом с головы до ног, отвечает Сяо Чжань, возвращая подошедшему к ним официанту пустой бокал и беря с подноса новый.

– Это угроза, директор Сяо? – хрипит Ибо из-за распирающей его изнутри злости.

– Наблюдение. Никто не станет держать бесполезного сотрудника, не умеющего делать элементарные вещи. Отсос же не входит в твои рабочие обязанности, – Сяо Чжань уходит, не став дожидаться очередной шпильки, оставляя Ибо один на один с ворохом мрачных мыслей.

Что там говорил Чжун Тао? Злит из вредности, чтобы привлечь внимание? Чушь собачья, Сяо Чжань просто заносчивый самоуверенный говнюк.

Chapter Text

Остаток вечера Ибо проводит на балконе, отчаянно стараясь протрезветь. И неважно, что он выпил всего пару бокалов, ему не улыбается завтра с утра мучиться от головной боли. По одному идиотскому дню в неделю будет достаточно. Который, к слову, даже и не думает заканчиваться, учитывая, что даже в уединении Ибо не дают покоя то и дело подходящие коллеги с желанием поболтать.

Ближе к полуночи он все же принимает решение о тактическом отступлении под шумок, чтобы попытаться выспаться. Его мечтам не суждено сбыться. Уже на пути к выходу из банкетного зала Ибо замечает коллег, которые едва не волочат под руки полусонного Сяо Чжаня. Он даже тормозит от такой картины, не веря собственным глазам. Лэй Юн, их аналитик, замечает его первым и машет рукой, подзывая к себе. Ибо как завороженный подходит ближе, не в силах отвести взгляда от Сяо Чжаня. Тот раскрасневшийся от количества выпитого и полусонный, расслабленный и уязвимый, уголки глаз воспаленные от усталости. Протяни руку, и он о нее потереться, словно ласковый котенок. У Ван Ибо горят кончики пальцев от желания прикоснуться и забрать себе, не позволив коллегам его касаться. Неожиданные собственнические желания на секунду обескураживают.

– Ибо, на тебе директор, – воспользовавшись его замешательством, торжественно произносит Мао Юн, региональный менеджер, передавая в руки Ибо плохо соображающего Сяо Чжаня. Он на автомате обнимает того за талию, крепче прижимая к себе, и слегка прогибается под тяжестью чужого тела. А с виду ведь кожа да кости.

– А чего на мне? – тут же возмущается он в спины удаляющимся коллегам, пока Сяо Чжань висит у него на шее, недовольно бурча что-то в плечо. – Я даже не знаю где он живет.

– Ну спросишь у него. Давай удачи, – помахав ему рукой, кричит Мао Юн и уходит вместе с Лэй Юном.

– Супер, – резюмирует Ибо в пустоту коридора. – Где ты живешь? – ни на что не надеясь, интересуется он у Сяо Чжаня, который повисает на нем полубессознательной массой.

– Оцтнь, – звучит неразборчивый ответ.

– Ну блеск, – недовольно цокает языком Ибо, глядя на закрытые веки Сяо Чжаня с длинным росчерком ресниц. Щеки у того покрылись ярким румянцем, а губы блестят так, словно их без конца облизывали. Во рту пересыхает от желания прижаться к ним и языком стереть с них алкогольный привкус. – Как ты так умудрился? – растерянно бормочет Ибо, не в силах оторвать взгляд от этих проклятых губ. – Ты же выпил всего ничего, – на самом деле он не знает, сколько выпил Сяо Чжань, и не хочет этого знать. Тот предпринимает попытку встать самостоятельно без опоры на Ибо и терпит фиаско, вновь повалившись на него. – Тебе совершенно нельзя пить, – резюмирует Ибо, ловя это недоразумение и перехватывая поудобнее. Он смотрит на Сяо Чжаня и тяжело вздыхает, понимая, что не дождется от Сяо Чжаня ничего вменяемого. – Ладно, значит, поедем ко мне.

В такси Сяо Чжань тут же вырубается и спит всю дорогу до дома, давая Ибо необходимую передышку, чтобы обо всем подумать. Как так вышло, что он влип в это дерьмо? Где свернул не туда? А главное – что теперь делать? Не сейчас, а глобально. Угроза тире предупреждение, которая сегодня прозвучала, стала последней каплей в его размышлениях о будущем. Он уже давно подумывал сменить работу, и состоявшийся с Сяо Чжанем разговор только укрепил Ибо в мысли, что нужно что-то менять.

Его же явно подталкивали к этому, методично и целенаправленно, долгие месяцы. Черт знает, в чем там дело: в личной неприязни или желании посадить на место Ибо кого-то «своего». Ему просто по-человечески было обидно. Он столько сил и времени вложил в эту работу, а теперь это все так легко хочет обесценить какой-то засранец. Красивый, вредный, порою справедливый, но засранец. И как только Ибо мог запасть на него? Сяо Чжань не ответит ему взаимностью. После сегодняшнего разговора это ясно как день. Так чего же Ибо тогда тут ловить? Нужно срочно начинать искать новую работу.

Такси останавливается возле дома, избавляя от перспективы впасть в уныние. На то, чтобы разбудить Сяо Чжаня, уходит некоторое время. Тот отмахивается от него, что-то недовольно бормочет себе под нос, шлепает по рукам, всем своим видом выказывая нежелание куда-либо идти. Ибо каким-то чудом удается дотащить его до квартиры и не придушить по дороге. Хотя небеса свидетели – ему очень хотелось. В коридоре Сяо Чжань все-таки вырывается из крепкой хватки и натурально сползает по стене вниз, витиевато матерясь. Судя по словарному запасу, сон пошел ему на пользу и помог немного протрезветь. Ибо включает свет, закрывает дверь в квартиру и только после этого опускается перед ним на корточки, рассматривая щурящегося от яркого света Сяо Чжаня, что запрокидывает голову и смотрит своими огромными блестящими глазами, кажется, прямо в душу.

Взгляд зависает на губах, искусанных, припухших, отмечает пятна румянца на щеках и носу и открытую линию длинной шеи. Невыносимо сильно хочется к ней прикоснуться, провести подушечками по мерно бьющейся жилке пульса, притянуть к себе, слизать с губ горький привкус шампанского, ворваться в чужой рот языком и вылизать изнутри. Голова пустеет и тяжелеет, как будто по ней ударили чем-то увесистым, а вся кровь устремляется в пах, отдавая болезненной пульсацией в член.

– Ну и зачем ты так напился? – задумчиво бормочет Ибо, не надеясь на какой-то вразумительный ответ.

– Не твое дело, – что и следовало доказать. Сяо Чжань смеряет его мрачным взглядом, непослушными пальцами пытаясь ослабить узел галстука, в итоге путается пальцами в складках ткани и чертыхается себе под нос.

– Мое, – Ибо с минуту наблюдает за его потугами, а затем устало вздыхает, помогая избавиться от раздражающего аксессуара. Пальцы соприкасаются с обнаженной кожей, и по телу будто пускают ток. – Давай-ка мы тебя разденем, – он протягивает руку, чтобы расстегнуть ворот рубашки, и тут же получает шлепок по ней.

– Не-е смй, – неразборчиво бормочет Сяо Чжань, самостоятельно стягивая с себя пиджак. Он подается корпусом вперед, теряет равновесие и в итоге просто валится на охнувшего от такой неожиданности Ибо, тычась лицом ему в грудь. Приходится сесть прямо на пол, чтобы не упасть. Пиджак остается висеть где-то на уровне локтей Сяо Чжаня. – Как же ты меня бесишь, – жадно втянув носом воздух, бубнит Сяо Чжань, когда Ибо так и не предпринимает попытку помочь, и тянется выше. Пиджак сползает, оседая бесформенной массой на полу. Ибо вздрагивает, когда кожи касается влажный горячий язык, и отстраняет Сяо Чжаня от себя, заглядывая тому в глаза.

– Ты что делаешь, глупый? – собственный голос звучит то ли испуганно, то ли взволнованно, потому что в паху скапливается тяжесть, выдавая с головой, достаточно просто опустить глаза. Проклятое тело даже на такую невинную ласку реагирует крайне остро. Ибо гулко сглатывает, приходя в ужас от мысли, что у него может встать от того, что Сяо Чжань лизнул его в шею. Это почти так же неловко, как кончить в штаны из-за отсоса, а потом получить от ворот поворот.

– Ничего, – звучит очередная ложь с чужих губ.

– Ты меня облизал.

– Тебе показалось, – Сяо Чжань для надежности отодвигается. Он говорит удивительно четко для того, кто много выпил и кто еще пару минут назад беспомощно сполз по стене вниз. То ли действительно трезвеет, то ли и не пьянел вовсе до той степени, которую пытается изобразить. Судя по мутной дымке в глазах, это что-то среднее.

– Зачем ты меня облизал? – придвинувшись к нему вплотную, продолжает настаивать Ибо, сверля Сяо Чжаня взглядом. Тот поднимает на него глаза, рассеянно облизывается, морщит нос и нехотя отвечает:

– Захотелось.

Сердце в груди начинает колотиться быстрее от этих слов. Захотелось ему, черт побери.

– Что еще ты хочешь? – с замиранием сердца интересуется Ибо, опустив взгляд на губы Сяо Чжаня.

Тот, словно назло, снова облизывается, а затем медленно подается ближе, кладя руки ему на плечи. Ибо, кажется, не дышит вовсе, неотрывно следя за ним. Сяо Чжань задумчиво рассматривает его, гладит по плечам, затем по волосам, ласково путая пальцы в коротких прядях, прижимается грудью к груди. Он приоткрывает губы и бросает кокетливый влажный взгляд из-под ресниц, а затем сокращает остатки расстояния и неожиданно целует, крадя удивленный вздох в быстром чмоке.

– Сколько ты выпил? – отстранившись, шепчет Ибо, до боли впиваясь пальцами в худые бока. Сяо Чжань под пальцами тонкий, мягкий и горячий, податливый и расслабленный. Ван Ибо хочет его сожрать.

Он спит, точно спит.

– Пару бокалов, – тут же отвечает Сяо Чжань и заметно тушуется под недоверчивым взглядом. – Ладно три, – звучит новая ложь. Брови Ибо поднимаются выше. – Ну ладно, пять, – раздраженно закатив глаза, признается Сяо Чжань. – Доволен? Ты можешь просто меня поцеловать без тупых допросов? – внутри все сладко сжимается от этой просьбы-приказа. Он же не ослышался? Сяо Чжань правда попросил его о поцелуе? Прямо словами через рот?

– Только поцеловать? – на всякий случай уточняет Ибо, чувствуя, как усиливается давление на ширинку. Ему нравится то, что Сяо Чжань делает пальцами с его волосами, посылая мурашки по всему телу, заставляя член в штанах твердеть еще сильнее.

– Не знаю, – закусив губу, отвечает тот, бросая очередной кокетливый взгляд из-под ресниц и нетерпеливо ерзая на полу. Ибо опускает взгляд вниз и чувствует сухость во рту, когда видит чужую эрекцию, оттянувшую тонкую ткань брюк.

Вот же блядь.

– Пару бокалов, говоришь, – ухмыляется он, поднимаясь на ноги и утягивая за собой Сяо Чжаня. Тот не сопротивляется, принимая протянутую руку, и даже вполне нормально стоит на ногах без посторонней помощи. Так что вывод напрашивается сам собой. Кое-кто не так уж и пьян, как хочет казаться. Ибо никак не комментирует это. Ему интересно, как далеко Сяо Чжань может зайти в своем притворстве, а для этого нужно всего-то подыграть.

Он тянет его за собой в сторону ванной комнаты, на ходу избавляя от одежды. Сяо Чжань не остается в долгу, нетерпеливо путая пальцы в петлях рубашки, тихо ругается себе под нос и дергает за распахнутые полы, снова заставляя себя поцеловать. Ибо с жадностью впивается в его губы, опуская ладони на ягодицы, затянутые в тонкую ткань брюк, и глотает первый нетерпеливый стон, чувствуя, как испаряются последние капли самообладания.

Собственно, именно так они и оказываются голыми в душе. Ибо прижимает Сяо Чжаня к холодному кафелю и проглатывает возмущенное мычанье, затыкая того поцелуем. Хочется покрыть поцелуями каждый сантиметр этого тела, собрать губами россыпь родинок на плечах и груди, опуститься на колени и снова взять его член в рот. Сяо Чжань упирается ладонями ему в грудь и кусается в попытке оттолкнуть, но в итоге делает этим хуже только себе. Их языки сталкиваются, а сверху обрушивается водопад горячей воды.

Сяо Чжань ругается в поцелуй и до боли сжимает волосы на загривке у Ибо, чтобы в следующий момент первым углубить поцелуй. Ибо притягивает его ближе к себе, жадно трогает, оглаживая ладонями худые плечи, острые лопатки, плавный изгиб талии и опускает их на ягодицы, слегка сжимая. Просто желание обозначить намерение, ничего больше, но даже этого оказывается достаточно. Сяо Чжань словно и не замечает этого, слишком увлеченный тем, чтобы тереться о него своим членом и самозабвенно целовать, дразняще прихватывая губами то нижнюю, то верхнюю губу и скользя по ним языком.

– Так сильно хотел меня? – шепчет Ибо ему в губы.

– Нет, – слишком поспешно возражает Сяо Чжань, выдавая себя с головой. Ибо самодовольно усмехается и опускает руку между их тел, сжимая в пальцах пульсирующий от возбуждения член. Он ласково проводит большим пальцем по головке и сдвигает крайнюю плоть, ведя сомкнутой в кольцо ладонью по стволу ниже.

– Врушка, у тебя так сильно стоит, – даже не пытаясь скрыть своего восторга, выдыхает ему в губы Ибо. Сяо Чжань тут же хватает его за запястье, пытаясь остановить, но в итоге выдает себя с головой, когда инстинктивно толкается членом в тугое кольцо из пальцев.

– Не трогай, – смерив мрачным взглядом исподлобья, требует Сяо Чжань и в противовес своим же словам льнет ближе, свободной рукой поглаживая Ибо по загривку. Вот же противоречивый какой. С губ скрывается тихий смешок.

– Сяо Чжань, ты буквально толкаешься мне в руку. Как же мне тебя не трогать? – ухмыляется Ибо, наслаждаясь заливающей чужое лицо краской стыда. – Хочу вылизать тебя всего.

– Отвали, – просто отвечает на это Сяо Чжань. Его тело начинает бить мелкая дрожь, стоит только второй ладони лечь на поясницу и скользнуть пальцами между ягодиц. – Что ты делаешь? – нервно облизнувшись, интересуется Сяо Чжань, буквально каменея в руках от прикосновения к расщелине.

– Ласкаю тебя, чтобы как следует вымыть, растянуть и трахнуть, – язвит на это Ибо. Разумеется он не будет делать ничего из озвученного. Разве что, вымоет. У него в конце концов все еще есть совесть, чтобы не воспользоваться пьяным состоянием своего босса. Но тот-то об этом не знает, а потому округляет глаза от шока.

– Не смей!

– Хорошо, просто вымыть, – тут же покладисто соглашается Ибо, продолжая дразнить подушечками пальцев тугие края сфинктера, что постепенно расслабляются под напором, пуская внутрь.

– Я сам, – хрипит Сяо Чжань, нервно облизываясь. Ибо зависает на этом жесте, испытывая нестерпимое желание прижаться к его губам снова.

– Сам вымоешься или сам себя трахнешь? – рассеянно уточняет он.

– Какой же ты придурок, – шипит сна это Сяо Чжань, и Ибо все-таки не выдерживает. Он подается вперед и целует его, раскрывая языком мягкие губы, все еще хранящие на себе вкус алкоголя. Пальцы проникают глубже, всего на фалангу, но даже это срывает стон с зацелованных губ.

– Не трогай там, – бормочет Сяо Чжань, но не предпринимает ни одной попытки вырваться.

– Не трогать? – Ибо толкается пальцами глубже, вжимая подушечки в простату и тем самым добиваясь нового стона, более громкого и протяжного. Двигаться в нем довольно сложно, без смазки пальцы скользят плохо, но большего им и не требуется сейчас. – Но тебе явно нравится, ты так течешь, – погладив круговыми движениями внутренней стороны ладони мокрую от смазки головку, хрипит Ибо, жадно следя за каждой реакцией на лице Сяо Чжаня.

– Неправда! – но чтобы тот ни говорил, Ибо был прав. Ему определенно нравилось происходящее. Нравилось балансировать между удовольствием от руки на члене и дискомфортом от пальцев, неторопливо раскрывающих его.

Ибо старается действовать как можно осторожнее, отвлекая ласками и поцелуями. Он не планирует заниматься сексом с Сяо Чжанем, только лишь покажет, насколько хорошо это может быть при желании. И может быть тогда Сяо Чжань даст ему шанс. Или нет.

Ибо доводит его до оргазма всего парой движений на члене и вынимает пальцы, довольно быстро кончая следом, глядя на стекающую в слив сперму, смешанную с водой. Он моет обмякшего у него в руках Сяо Чжаня, который теперь сам льнет ближе, больше не пытаясь оттолкнуть, тщательно вытирает его полотенцем и заворачивает в одеяло как в кокон, устраивая на соседней половине кровати. Так ему будет спокойнее спать, подальше от соблазна голого тела под боком.

Возможно, его просто начинает накрывать осознанием того, что он домогался собственного начальника в душе и трогал в запрещенных местах, несмотря на протесты. Ибо вымученно трет лицо руками, ощущая на языке едкий привкус. Ну и дурак же он. Просто жалкий неудачник и абсолютно точно конченный мерзавец. Ему не стоило дрочить Сяо Чжаню и уж тем более вставлять ему пальцы в задницу. И о чем он только думал, его же могут засудить за сексуальное домогательство. Нужно завтра же написать заявление, так больше не может продолжаться.

Сяо Чжань под боком начинает копошиться, что-то бубня себе под нос, а потом вообще сбрасывает с себя одеяло и, восхитительно голый, забирается опешившему от такого напора Ибо на бедра, нависая сверху. От открывшегося ему вида захватывает дух. Смуглая кожа, словно поцелованная солнцем, острые линии ключиц, рельеф рук, яркие кляксы крупных сосков, впалый живот и густая дорожка волос, стрелой убегающая от лобка в пах.

Ибо тяжело сглатывает, боясь спугнуть виденье, и, кажется, даже не дышит вовсе, когда по члену, словно невзначай, плавно скользят чужие ягодицы, потираясь обнаженной кожей о кожу. Блядский же ты блядь. Ибо закрывает на секунду глаза и делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. В итоге в руки он берет чужие стройные ноги, ведя ладонями от коленей вверх и обратно ленивыми ласкающими движениями. Просто чтобы убедиться, что ему это не снится. Ибо опасается касаться других мест. Кажется, смести он руку чуть выше, и с таким чудом восстановленное самообладание снова улетучится.

– Ну и что ты делаешь? – осторожно интересуется Ибо, когда понимает, что Сяо Чжань даже и не думает слезать с него.

– Ничего, – просто отвечает тот, скользя по нему изучающим взглядом. Что ж, тут Сяо Чжань не врет. Он действительно ничего не делает, продолжая неподвижно сидеть на бедрах Ибо. Но даже такое простое действие вызывает у него волну жара, что перетекает из груди ниже, скапливается в самом стратегическом месте, реагируя на близость.

– Слезь с меня, – хрипит Ибо, по-прежнему опасаясь пошевелиться, чтобы не выдать намечающийся стояк, хотя тот вполне красноречиво уже упирается в чужие ягодицы. Сяо Чжань опускает ладони ему на грудь, напрочь игнорируя просьбу, и ведет ими ниже, кончиками пальцев повторяя очертания мышц на животе. Он замирает в опасной близости от паха, очертив ямку пупка. Ибо весь напрягается, кажется, задерживая дыхание, и жадно следит за тем, что делает Сяо Чжань.

– Что если не слезу? – низкий глубокий голос, мягкий, дурманящий, пробирает до мурашек, служа спусковым крючком.

Ибо валит Сяо Чжаня на кровать и нависает над ним. Тот совершенно не выглядит удивленным, только рассеянно облизывается и раздвигает ноги, раскрываясь под жадным голодным взглядом. Ибо смотрит на Сяо Чжаня и задыхается от вида покрасневших уголков блестящих влагой глаз, приоткрытых, словно в ожидании поцелуя, губ, подтянутого тела, которое хочется разукрасить укусами и засосами, от густой дорожки волос в паху и аккуратного члена, который хочется взять в рот, что наполняется слюной в предвкушении.

– Какой же ты пиздец, – резюмирует Ибо и наклоняется ниже, чтобы поцеловать. Тот отвечает сразу же, как будто только этого и ждал. А может и вправду ждал. Черт разберет, что там у него в голове.

Сяо Чжань протягивает Ибо ближе к себе, сжимая коленями бока, и тянется рукой к члену, оборачивая пальцы вокруг ствола. Невероятный скачок от «ничего особенного в твоем отсосе не было» до «хочу держать тебя за член, пока ты меня растягиваешь». Во всяком случае, невероятным он может быть только для трезвого человека. Сяо Чжань к ним явно не относится. Ибо от таких метаморфоз приходит если не в ужас, то в легкое замешательство. Он отстраняется, заглядывая Сяо Чжаню в глаза, и отводит от себя его руку.

– Сяо Чжань, не дразнись, – как можно строже произносит Ибо, пытаясь достучаться до чужого опьяневшего сознания. – Я, конечно, порядочный, но не до такой степени, – весь лимит порядочности он истратил в душе, когда дрочил ему.

– Я разве просил тебя об этом? – насмешливо вздергивает бровь Сяо Чжань, шире расставляя ноги, как будто показывая себя всего. Ибо опускает взгляд ниже и судорожно сглатывает, мысленно опускаясь поцелуями к его животу, члену и ягодицам. Держать себя в руках становится все сложнее.

– Что? – тупо произносит он, вдруг осознав, что не помнит ни слова из сказанного Сяо Чжанем.

– Я не просил быть порядочным, – раздраженно закатывает глаза Сяо Чжань, недовольно цокая языком. Ибо медленно моргает и наконец находит в себе силы поднять глаза выше.

– То есть? – он так и замирает, не зная, можно ли ему хоть что-то делать или нет. Ему нужны четкие гарантии, чтобы это все перешло на новый уровень.

– Ты дурак или родом так? – глядя на него как на идиота, интересуется Сяо Чжань.

– Зачем сразу оскорблять, эй, – обиженно надувается Ибо и щипает его за бок, получая в ответ возмущенное шипение и пинок коленкой в ребра.

– Когда ты огрызаешься, ты симпатичнее, знаешь? – хитро прищурившись, интересуется Сяо Чжань, лениво поглаживая ладонями его бока и спину.

– Ты что, провоцируешь меня? – рассеянно облизнувшись, уточняет Ибо, устав ходить вокруг да около. Если это какая-то игра, ему следует знать правила.

– А это работает?

– Да, – честно отвечает Ибо, не видя смысла скрывать.

– Ну тогда я тебя провоцирую, – и этого становится достаточно, чтобы перестать загоняться из-за случившегося в душе и перейти к активным действиям.

– И что, даже не уволишь меня завтра за то, что я тебя трахну? – решает пойти ва-банк он, пакостно ухмыляясь. Сяо Чжань на это только закатывает глаза.

– Что-то ты не особо задумывался об этом, когда сосал мне в кабинете. Откуда сейчас столько здравомыслия?

– Ниоткуда, забудь, – хрипит Ибо и склоняется, чтобы украсть с его губ поцелуй. Хватит с них на сегодня болтовни. Нужно срочно ловить момент, пока ему дают зеленый свет.

– Потрогай меня там, – шепчет Сяо Чжань. Щеки у него горят румянцем, а глаза блестят так, что Ибо буквально тонет в их глубине. Его окатывает волной жара от этих слов.

– Понравилось? – хрипит он, чувствуя покалывание в кончиках пальцев от желания потрогать Сяо Чжаня там, где тот так настойчиво просит.

Блядь.

– Я не понял, – отведя взгляд, признается Сяо Чжань, облизав губы. Это признание отзывается в Ван Ибо волной жара. Хочется стать для Сяо Чжаня самым лучшим, сделать ему так хорошо, чтобы тот плакал и просил еще. Он подрывается с кровати в поисках смазки, судорожно пытаясь вспомнить, куда вообще ее положил. Ибо долго копается в ящиках стола, затем в шкафу с одеждой, превращая тщательно сложенные стопки одежды в месиво из ткани, пока не натыкается на практически пустой тюбик среди пластинок от кашля в ящике с аптечкой. Как он вообще тут оказался?

– Что ты там копаешься? – прилетает ему в спину полный недовольства вопрос.

– Смазку ищу, – Ибо прибегает к своей последней надежде и выдвигает ящик с бельем. Он едва сдерживает вздох облегчения, когда обнаруживает там новенькую бутылку. Благослови небеса его предусмотрительность. Обратно к кровати Ибо бежит чуть ли не вприпрыжку, уже предвкушая, что сделает с Сяо Чжанем.

– А она не должна быть где-то под рукой? – Сяо Чжань перекатывается на бок, восхитительно голый и красивый, и подпирает голову рукой, наблюдая за попытками Ибо вскрыть зубами защитную пленку на бутылке.

– Ну извини, что я не герой BL-новеллы, у которого смазка чудесным образом есть везде под рукой: в прикроватной тумбочке, под подушкой, в коробке под кроватью или вообще выделяется задницей партнера, – оправдывается Ибо, отплевываясь от пластика. Хреновы производители, это же надо так запаковать.

– Ты читаешь BL-новеллы? Серьезно? – недоверчиво хмыкает Сяо Чжань, с улыбкой наблюдая за мучениями Ибо.

– А ты нет? – вторит ему Ибо, пародируя интонации.

– Нет. Предпочитаю заниматься сексом, а не читать о нем.

– И часто ты занимаешься сексом с парнями? – Ибо не знает, зачем спрашивает об этом. По правде говоря, он даже не хочет знать ответ. Ревнивое чудовище внутри него готово рвать и метать уже от одной мысли, что для Сяо Чжаня не составит труда найти себе парня на одну ночь. Вот как сейчас.

– А кто говорит о парнях? – фыркает Сяо Чжань, глядя на него как на идиота. Ибо, поставивший колено на матрас, застывает, неверяще уставившись на него. Значит ли это, что… – Ну и что ты там завис? – выводит его из ступора Сяо Чжань, пытаясь казаться невозмутимым, вот только в голосе слышится дрожь, выдающая волнение. – Перезагружаешься? Или струсил? – сощурившись подкалывает его Сяо Чжань.

Ибо гулко сглатывает и залезает на кровать, наклоняясь для очередного поцелуя, только теперь легкого, нежного и ласкового. Почему-то спешить больше не хочется и дразниться тоже. Он должен сделать все медленно и осторожно, чтобы не навредить Сяо Чжаню, чтобы сделать ему так хорошо, как никто до него. В горле пузыриться восторг, когда их языки сталкиваются во влажном прикосновении, а дыхания сливаются.

– Это еще что такое? – заметив перемену в его настроении, бормочет Сяо Чжань.

Ибо целует его снова, чтобы не ворчал под руку и не отвлекал от процесса. Он скользит губами по шее, гладит ладонями бока и бедра. Сяо Чжань судорожно вздыхает и выгибается в спине, подставляясь под ласку. Ибо дразнит губами чувствительную кожу у шеи, слегка прихватывает ее зубами и спускается ниже к соскам, трогая их языком. Он хочет дать возможность насладиться каждым мгновением, чтобы Сяо Чжань в полной мере ощутил, каково это – быть с другим парнем, и больше никогда в жизни не посмотрел в сторону девушек.

Ибо надеется, что назавтра ничего из этого не забудется, и он сделает все возможное, чтобы так и было. Сяо Чжань вздрагивает от прикосновения к соскам и коротко стонет, когда зубы по очереди прихватывают чувствительные горошины, а затем по раздраженной коже проходится шершавый язык, срывая с губ тяжелые шумные вздохи. Он втягивает живот, когда по нему скользят горячие ладони, и гнется в спине, то ли в попытке избежать прикосновения, то ли наоборот, подставляясь. Ибо опускается поцелуями ниже, лижет впадину пупка, задевая подбородком истекающую предсеменем головку члена, и отстраняется, заглядывая Сяо Чжаню в глаза. Тот нервно облизывается, комкая в пальцах простынь, и тихо произносит:

– Это больно?

– По-разному, – честно отвечает Ибо. Его партнеры, конечно, не жаловались, но вот друзья частенько делились не самыми радужными впечатлениями от секса из-за неспособности партнера нормально подготовить их. – Тебе не будет, – заверяет его Ибо, и Сяо Чжань скептично выгибает бровь. – Тебе же понравилось там в душе? – облизнувшись, интересуется Ибо.

Внутри него тихо плещется возбуждение, и вместе с тем на периферии маячит нервный смех. Ему еще не доводилось вести такие долгие беседы во время секса, особенно когда перед глазами маячит член. Но он не может торопиться сейчас, не тогда, когда Сяо Чжань так взвинчен и переживает за то, что будет между ними. И если разговоры помогут ему успокоиться, что ж, Ибо готов говорить хоть всю ночь. Сяо Чжань согласно кивает в ответ на вопрос и рассеянно облизывается.

– Будет так же, но сильнее и дольше, – хрипит Ибо, зависая на движении чужого языка. Хочется сократить расстояние между ними и втянуть его в свой рот, а после вылизать Сяо Чжаня всего до бессвязного скулежа.

– Он в меня не влезет, – с сомнением тянет тот, стрельнув взглядом в промежность Ибо. Это вызывает у него усмешку. Ему есть что на это возразить, но он решает не травмировать Сяо Чжаня раньше времени шокирующими подробностями разнообразного секса.

– Ты удивишься, но твоя дырка и не такое может вместить.

– Слабо верится.

– Давай проверим? – предлагает Ибо, ласково погладив Сяо Чжаня по внутренней стороне бедер.

Вместо ответа Сяо Чжань пихает ему в руки бутылку смазки, кажется, устав препираться. Ван Ибо вспыхивает изнутри, ощущая давящий дискомфорт в паху от его тяжелого взгляда. Он словно весь горит и задыхается под ним, а голова пустеет. Остается только невыносимое желание. Грудная клетка сжимается от предвкушения, отзываясь немеющим покалыванием в кончики пальцев. Ибо открывает бутылку со смазкой и льет себе на ладонь. Сяо Чжань, несмотря на показную язвительность, тут же напрягается, неотрывно следя за ним.

– Расслабься, я буду осторожен, – тихо произносит он, погладив его другой рукой по бедру. Сяо Чжань на заверение только раздраженно закатывает глаза и, вцепившись пальцами в простыню, цедит сквозь зубы очередной приказ:

– Не болтай, просто делай, – просто поразительно, как он умудряется командовать им даже сейчас.

Ибо ухмыляется собственным мыслям и подносит смазанные в смазке пальцы к его входу. Края инстинктивно сжимаются от касания, слишком чувствительные после растяжки в душе и перенесенного оргазма. Он размазывает по ним смазку, трогает складки, гладит массирующими движениями, слегка надавливая на центр, пока те не расслабляются под этими ласкающими прикосновениями, пропуская внутрь. Сяо Чжань судорожно вздыхает и поджимает колени к груди раскрываясь еще больше. Собственный член от таких действий болезненно тянет, заливая предсеменем простыни. Ибо замирает, глядя на то, как тесно его пальцы обхватывает тугая дырка, скользит взглядом выше по стройным бедрам, по истекающему смазкой члену, по животу, ярким кляксам сосков и замирает на лице.

Он задыхается, глядя в темные блестящие глаза, и подается вперед, вклиниваясь меж разведенных ног, чтобы склониться над Сяо Чжанем, оставляя короткий поцелуй на сжатых от напряжения губах. Те охотно раскрываются навстречу, выпуская тихий всхлип. Следующий Ибо крадет ртом, слизывая пленку испарины с нижней губы. Пальцы погружаются глубже на фалангу, и Сяо Чжань инстинктивно сжимается сильнее с непривычки. Ему требуется какое-то время, чтобы расслабиться, Ибо не торопит, оставляя на губах короткие чмоки, спускается поцелуями ниже, лаская кончиком языка шею, дразняще прикусывает мочку уха, поглаживая подушечками чувствителньые стенки изнутри. Сяо Чжань под ним нетерпеливо ерзает и тянет его на себя, жадно впиваясь в рот поцелуем, кажется, устав от такой медлительности. Он вымученно стонет и пытается сам насадиться на пальцы, отчего Ибо тут же отстраняется, довольно ухмыляясь.

– Ну и гад же ты, – недовольно глянув на него, шипит Сяо Чжань.

– Не торопись, ты такой тугой здесь, – ласково потеревшись кончиком носа о его щеку, шепчет Ибо, разводя пальцы внутри. Губы мажут прикоснвоением по скуле, и следом раздается очередная порция откровений: – И горячий, блядь, ты просто восхитителен, – Сяо Чжань отворачивает голову, покрываясь краской смущения от его слов, и громко стонет, когда пальцы проникают глубже, надавливая на простату.

– О черт, да, – пораженно выдыхает он, жмурясь от прострелившей тело волны удовольствия. Сяо Чжань забывается и сжимает себя под коленями, шире разводя ноги и еще сильнее раскрываясь для ласкающих его пальцев.

– Молодец, держи их вот так, – довольно урчит Ибо, добавляя к скользящим внутри двум пальцам третий, продолжая все так же неторопливо ласкать его поступательными движениями. – Как ты себя вувствуешь, когда я трогаю тебя там?

– Стран-ах, – Сяо Чжань жмурится и стонет, запрокидывая голову. Ибо голодно облизывается, завороженно следя за ним, ощущая давящую тяжесть в низу живота.

Ему кажется, что он умер и попал в рай, иначе как еще объяснить происходящее. Сяо Чжань нетерпеливо насаживается на пальцы и постанывает от удовольствия. Ибо не знает, каких богов прогневал в прошлой жизни, раз в этой его терпение поддается такому ужасному испытанию в виде бесстыдно раздвигающего перед ним ноги начальника. Тот смотрит на него неотрывно, слегка приоткрывает губы и ведет по ним языком. Ибо зависает на этом жесте, тяжело сглатывает и проталкивает пальцы глубже, раскрывая сильнее. Он не выдерживает и подается вперед, глотая новый стон поцелуем. Голова становится тяжелой, а по венам пускают ток от того, как жадно Сяо Чжань отвечает ему, открывая рот и путая пальцы в его волосах. Ибо трахает его языком имитируя движение пальцев, кажется, сходя с ума от тихого нетерпеливого хныканья.

– Давай уже, – шепчет Сяо Чжань, и все внутри вспыхивает от его решительного взгляда. Сердце сжимается в предвкушении и становится трудно дышать.

Ибо гулко сглатывает и устраивается между его ног, проведя ладонями вдоль бедер в попытке успокоить. Судя по насмешливо вздернутой брови, успокаивать тут нужно далеко не Сяо Чжаня. Ибо смазывает член и помогает себе рукой, направляя к растянутому кольцу мышц. Головка входит довольно трудно, раскрывая тугие края. Он проникает осторожно, преодолевая сопротивление мышц, настолько медленно, насколько это вообще возможно. Член отзывается болезненной судорогой, когда Сяо Чжань инстинктивно напрягается, ошеломленный давлением и размером, и заламывает брови, приоткрывая рот в немом стоне. Ибо тянет руку к его члену, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, и плавно толкается глубже, проникая дальше. Ему стоит огромных усилий не двигаться резче, не ворваться на всю длину, сорвав с искусанных губ жалобные всхлипы. Он внимательно всматривается с лицо Сяо Чжаня в поисках недовольной гримасы, но тот только рассеянно облизывается, неотрывно глядя ему в пах.

– Ты как? – интересуется Ибо, погладив свободной рукой его по бедру.

– Нормально, – сдавленно отвечает Сяо Чжань. – Странно, но нормально.

И пытка снова продолжается. Ибо не знает, сколько проходит времени, прежде чем яйца вжимаются в чужую мошонку. Он замирает, давая Сяо Чжаню время привыкнуть, и склоняется над ним, отвлекая поцелуями. Тот охотно отвечает на них, кажется, расслабляясь окончательно, и шлепает по плечу, вероятно, давая разрешение на дальнейшие манипуляции. Ибо безоговорочно слушается. Он на пробу медленно выскальзывает из него, оставляя внутри только головку, а затем так же плавно входит, беря неспешный темп. Сяо Чжань коротко стонет и сжимает его бедра коленями, впиваясь пальцами ему в плечи. Ибо расценивает это как одобрение и отстраняется, чтобы заглянуть тому в глаза. Они у Сяо Чжаня очень выразительные и красивые, от одного взгляда в них у Ван Ибо начинает кружиться голова.

Так странно, еще сегодня с утра он был готов придушить своего начальника, а теперь чувствует, как задыхается, не в силах произнести ни слова, когда двигается внутри него. Да в этом и нет нужды. Сяо Чжань опускает взгляд на его губы и рассеянно облизывается, безмолвно упрашивая о новом поцелуе. Он такой красивый сейчас, покрытый каплями испарины, раскрасневшийся и потерявшийся в новых для себя ощущениях. Ибо не может удержаться и снова наклоняется, целуя охотно раскрывающиеся ему навстречу губы. Их языки сталкиваются во влажном касании, от которого по горлу в живот льется горячая волна возбуждения. Сяо Чжань зарывается пальцами в волосы Ибо и жалобно хнычет, когда он толкается резче, быстрее, ощущая острую потребность оказаться как можно ближе. Это выходит неосознанно, как будто все естество неожиданно нуждается в том, чтобы сожрать его, слиться с ним, поглотив без остатка. Ибо буквально ложится на Сяо Чжаня, накрывая собой, и тот в ответ оплетает руками и ногами, непрерывно постанывая от глубоких толчков, задевающих простату. Они сталкиваются носами, мажут губами по шее, подбородкам, скулам, целуют друг друга везде, где могут дотянуться, раскачиваясь в неспешном темпе, разделенном на двоих. Ибо кажется, что он сойдет с ума раньше, чем это все закончится.

Сдерживать себя становится ужасно сложно, Сяо Чжань под ним дрожит и хнычет, сжимаясь сильнее от каждого толчка. Ибо балансирует на грани между реальностью и забытьем, чувствуя, что оргазм уже совсем близка, а потому опускает руку между их склеенными телами, обхватывая пальцами мокрый от предсемени член, начиная быстро дрочить Сяо Чжаню. Тот вымученно стонет, соприкасаясь с ним лбами, приоткрывает рот в немом стоне и довольно быстро кончает, жмурясь от прошившей его волны удовольствия. Ибо кончает следом, уткнувшись лицом ему в шею, когда давление судорожно сжимающихся вокруг члена мышц становится уже невыносимым. Он падает на совершенно обессиленного Сяо Чжаня, придавливая своим весом, и прикрывает глаза, переживая острую волну удовольствия. Тело прошивают судороги оргазма, настолько сильные, что это сбивает с толку. Ибо еще никогда в жизни не кончал настолько ярко.

– Охуеть, – раздается над ухом хриплый голос Сяо Чжаня. Ибо с трудом приподнимается на руках, чтобы заглянуть ему в глаза, и задыхается от нежности, которую видит в чужом взгляде.

– Да, охуеть, – соглашается он, жадно оглядывая голого Сяо Чжаня, забрызганного спермой.

Хотя это даже не охуеть. Это тотальный и бесповоротный пиздец.

***

Ибо не знает, сколько времени проспал. По ощущениям – ничтожно мало. Он просыпается из-за того, что чувствует копошение под боком, получает тычок локтем в бок и, недовольный таким обращением, возмущенно мычит, нехотя открывая глаза.

– Какого, – хрипит рядом с ним дезориентированный Сяо Чжань. Он растрепанный, помятый и откровенно залюбленный. Кожа на его шее, усыпанной засосами, напоминает раскрас далматинца, а губы до сих пор распухшие от поцелуев. Оно и не мудрено, во второй раз Ибо не был таким сдержанным. Да и Сяо Чжань не то чтобы нуждался в этом. Ибо облизывается, глядя на его губы, и невольно сильнее сжимает руку на чужой талии, крепче прижимая к себе. Сяо Чжань как будто только сейчас замечает его, испуганно распахивает глаза, в которых появляется осознанность, и выдыхает в пространство между ними емкое: – Блядь.

– Для тебя кто угодно, если дашь нам еще поспать, – хрипит Ибо, роняя голову обратно на подушку. Спать хочется просто невыносимо. Вот только организм с ним явно не согласен. Когда к паху прижимаются чужие ягодицы, член, уже в полной боевой готовности, заинтересованно дергается.

– Какого хрена ты до сих пор тут? – выдыхает в пустоту Сяо Чжань. Ибо не торопится отвечать, попросту не видя в этом смысла. Это его квартира в конце концов. Он лениво двигает бедрами, и член ложится в ложбинку меж ягодиц, марая их в выделившемся предсемени.

Живот подводит в первом, пока еще слабом, спазме возбуждения. Воспоминания о вчерашней ночи накатывают волной, окончательно стирая остатки сонливости. Ибо рассеянно облизывается и опускает руку с талии на ягодицу, оттягивая половинку в сторону, чтобы скользнуть пальцами к дырке. Та все еще немного раскрытая и мокрая от смазки, края сфинктера инстинктивно дергаются, но спокойно пропускают внутрь. Ибо трогает сжатые складки, осторожно гладит, ощущая под подушечками дрожь, а затянем тянет в стороны, раскрывая сильнее и слыша рядом с ухом жалобное хныканье. От него по телу прокатывается волна жара. Он сцеживает воздух сквозь сжатые зубы и толкается внутрь головкой, осторожно растягивая натертые края входа.

Сяо Чжань стонет, мелко задрожав, когда ощущает давление на свой анус, и испуганно дергается в попытке избежать прикосновения, стоит толкнуться глубже. Проникновение выходит на удивление легким, внутри него достаточно мокро, чтобы облегчить скольжение и уменьшить ощущение дискомфорта от этого вторжения. Ибо впивается пальцами Сяо Чжаню в бок, не давая сдвинуться, входит до конца и замирает, переживая острую вспышку возбуждения. Тот сжимает его собой настолько сильно, что это приносит дискомфорт. Низ живота отзывается болезненной судорогой на тугое давление стенок. Ему стоит огромных усилий не начать резко двигаться, срывая с искусанных губ вымученные стоны, чтобы кончить внутрь через каких-то жалких пару движений.

– Какого черта он во мне? – сипит Сяо Чжань, осторожно поведя бедрами, чтобы привыкнуть к заполненности. Ибо обнимает его поперек живота и притягивает ближе к себе, не позволяя своевольничать и уменьшая риск соскользнуть с члена.

– Не дергайся и расслабься, ты так меня сжимаешь, – хрипит он, прижимаясь губами к коже на загривке. Это даже приятнее, чем вчера, когда Сяо Чжань сжимался вокруг его члена и скулил, позволяя жестко трахать себя. Сейчас все гораздо ярче, член все еще очень чувствительный, а внутри так горячо и приятно, что становится трудно дышать. Ибо поднимается поцелуями выше, дразняще ведет кончиком языка за ухом, получая в награду короткий вздох, а затем давится вздохом, когда ему прилетает тычок в бок.

– Живо вытащи его! – повышает голос Сяо Чжань, повернув к нему голову.

– Ладно, – согласно мычит Ибо, даже и не думая слушаться.

Он оставляет смазанный поцелуй у него на скуле, отводит бедра, позволяя члену выскользнуть практически до головки и резко загоняет снова. Сяо Чжань громко стонет, зарывается лицом в подушку и инстинктивно отставляет бедра, сильнее сжимаясь на члене. Ван Ибо наваливается на него сверху, перенеся вес тела на свободную руку. Взгляд цепляется за обнажившуюся шею, острый позвонок на загривке, и рот невольно наполняется слюной. Он прижимается к загривку губами, а затем слегка прикусывает зубами, ощущая под резцами упругую мягкость кожи, и проходится по нему языком, слизывая солоноватую горечь.

– Так, директор Сяо? – ухмыляется Ибо, не в силах удержаться от поддразнивания. – Тебе нравится? – Сяо Чжань вместо ответа снова пихает его локтем в бок, смеряя полным негодования взглядом. Ибо тихо хмыкает, расценивая это как согласие, и начинает медленно двигаться, едва-едва выскальзывая наружу и снова погружаясь в тесную теплоту чужой задницы. Он немного отстраняется, жадно всматриваясь в лицо напротив. Раскрасневшийся, покрытый испариной, Сяо Чжань все равно выглядит как чертово божество.

Поза оказывается не очень удобной, мышцы на каждое движение отзываются ноющей судорогой, но Ибо даже и не думает останавливаться, потому что Сяо Чжань под ним жмурится, кусает губы, шумно и прерывисто дышит и коротко постанывает от особо глубоких толчков, дрожа каждый раз, как головка проезжается по простате. Он прижимается губами к его шее и жадно тянет носом пряный аромат, исходящий от кожи, дурея от этого запаха. Движения невольно становятся резче, быстрее и размашистее. Сяо Чжань кончает без рук между очередным глубоким толчком и укусом в плечо, содрогается на члене и прячет лицо в подушке, обмякая на смятых простынях. Ибо выходит из него и быстро додрачивает себе рукой, изливаясь ему на ягодицы.

– Сукин же ты сын, – едва слышно бормочет Сяо Чжань, когда немного приходит в себя. Сейчас он расслабленный и совершенно обессиленный, не способный ни на какие препирательства.

– Я сварю нам кофе, – довольно улыбается ему Ибо.

Он оставляет поцелуй у Сяо Чжаня на плече и встает с кровати, на ходу натягивая на себя домашние штаны по пути на кухню. Настроение поднимается до отметки «лучше и быть не могло», даже легкая головная боль отходит на второй план. В теле ощущается потрясающая легкость, несмотря на пленку пота, оседающую на коже. Плевать, примет душ позже.

Ибо зависает перед открытой дверью холодильника с тупой улыбкой на губах и вдруг с ужасом понимает, что готовить-то он не умеет. Точнее умеет так, что заработал себе гастрит, с которым мучается до сих пор. Как оказалось, на одной лапше быстрого приготовления и перекусах на ходу далеко не уйдешь. Что же до продуктов в холодильнике – их Ибо вообще покупал на черный день и то лишь те, которые не жалко угробить в процессе кулинарных экспериментов в выходные. В остальное же время он предпочитал есть вне дома.

И вот теперь перед ним стоит непростая задача – попытаться не отравить Сяо Чжаня или заказать готовое. Судя по шуму воды в ванной, времени у него не так много на готовку, доставка тем более не успеет доехать. Ибо достает из холодильника яйца, возлагая молитвы всем богам, чтобы не спалить видавшую виды сковороду и включает плиту.

Шум воды стихает, и он замирает с лопаткой, прислушиваясь к раздающимся из коридора звукам: шлепанье босых ног, тихий кашель, шорох одежды – и Сяо Чжань возникает на пороге кухни. Уже не такой помятый, как раньше, а собранный и снова высокомерный. Он насмешливо вздергивает бровь и кивает в сторону сковороды, где несчастные яйца за время очередной медитации в собственных мыслях превратились в угли, заполняя комнату запахом гари. Ибо прослеживает траекторию его взгляда, чертыхается себе под нос и снимает сковородку с конфорки, выбрасывая содержимое в мусорное ведро и чувствуя, как от стыда начинает припекать уши.

– Объясни мне, как можно умудриться сжечь яичницу? – весело хмыкает Сяо Чжань, облокачиваясь бедром на кухонный стеллаж и наблюдая за тщетными попытками проветрить комнату открытым нараспашку окном. Ибо неожиданно чувствует смущение и тушуется под его насмешливым взглядом, слишком внимательным и пристальным. Он тяжело вздыхает и беспомощно разводит руками. Сяо Чжань с минуту смотрит на его виноватое выражение лица и недовольно цокает языком, забирая из рук сковороду. – Отойди, дай мне овощи и яйца, если они у тебя вообще есть, – командует Сяо Чжань, располагаясь у плиты.

Ван Ибо молча открывает холодильник и достает оттуда все необходимое, с благоговейным восторгом наблюдая за тем, как обычные продукты в умелых руках превращаются в нормальный завтрак, а не в то сгоревшее безобразие, от которого квартира насквозь пропахла гарью. И как это еще к ним не прибежали соседи с вопросом, где пожар. Ибо бросает взгляд на кофеварку и подрывается к шкафу с кружками. Как-то у него совсем вылетело из головы, что он обещал сварить им кофе.

Завтрак проходит в напряженном молчании. В основном потому, что Ибо уплетает приготовленное Сяо Чжанем за обе щеки, боясь проглотить свой язык, а потому времени на разговоры совершенно не остается. Все, на что его хватает, это на осторожные, брошенные исподлобья взгляды. Но вот после того, как тарелка пустеет, игнорировать гнетущую тишину становится все сложнее. И чем дольше длится это молчание, тем сильнее напрягается Ибо, сверля взглядом совершенно невозмутимо уничтожающего свою порцию Сяо Чжаня.

– И что, даже ничего не скажешь? – в конечном итоге выпаливает он. Сяо Чжань не спешит с ответом, потягивая свой кофе, после чего так же неторопливо ставит на стол кружку и поднимает глаза на Ибо.

– Нужно меньше пить, – задумчиво изрекает Сяо Чжань, поднимаясь из-за стола. – Я поеду, – сердце от этих слов ухает куда-то в живот.

– Уже? – Ибо тут же подрывается следом, забирая у него из рук пустую тарелку и убирая в посудомоечную машину. Собственное сердце подскакивает к горлу от волнения. Эта резкая перемена от «давай я приготовлю нам завтрак» до «все, пока» несколько сбивает его с толку, приводя в недоумение. Он думал, что они, ну, хотя бы поговорят, обсудят случившееся. Кажется, Сяо Чжань не особый любитель разговоров после секса на пьяную голову. – Давай я тебя хотя бы отвезу? – предлагает Ибо, ни на что не надеясь.

– Вызову такси, – равнодушно бросает Сяо Чжань, выходя в коридор. От его холодности Ван Ибо окончательно теряется и может выдавить из себя только короткое «ладно», беспомощно наблюдая за тем, как Сяо Чжань обувается и, даже не попрощавшись, уходит.

Ибо смотрит на закрывшуюся дверь, ощущая противное липкое чувство разочарования, как будто он… ждал чего-то другого? Но Сяо Чжань повел себя как Сяо Чжань, сделав вид, будто ничего особенного не произошло и между ними не было близости прошлой ночью. Но у них был секс! Для Сяо Чжаня так и вовсе первый секс с мужчиной. Так какого же черта он такой спокойный и невозмутимый? Ван Ибо хмурится в пустоту коридора, машет на это рукой и идет в душ. Он подумает об этом завтра, а сегодня нужно просто пережить пятничный рабочий день, чтобы с чистой совестью надраться вечером.

Chapter Text

Ван Ибо подставляет лицо под горячие струи, проглатывая горечь, осевшую на языке, вместе с каплями воды, попавшей в рот. Губы до сих пор горят и пульсируют после вчерашних поцелуев, а тело наполняется жаром от одних только воспоминаний о чужих надсадных стонах. И вроде бы все хорошо в складывающейся ситуации, если бы не одно немаловажное «но». Сяо Чжань сбежал. И не просто сбежал, а еще и сделал вид, будто прошлой ночью ничего особенного не произошло. Будто и не он беспомощно всхлипывал, жалобно заламывал брови и раздвигал перед Ван Ибо ноги, приоткрывая рот в немой просьбе очередного поцелуя. То, с какой легкостью ему удалось обесценить все это одной фразой, бесит просто до трясучки. Нужно меньше пить. Да уж, и правда нужно.

Ван Ибо выключает воду и раздраженно вытирает себя полотенцем. Из душа он выходит еще более взвинченным, испытывая непреодолимое желание поехать за Сяо Чжанем, прижать того к стенке и потребовать объяснений. Вот только, зная его, Ибо вряд ли их получит. На дорогу больше времени потратит. Именно с такими мыслями он собирается на работу, а затем застывает посреди комнаты и принимает взвешенное и сознательно решение – никуда не ехать и прогулять, сказавшись больным. Сяо Чжань ушел от него не попрощавшись, Ибо в отместку не придет на работу, чтобы не видеть его мерзкое лицо. Красивое, но мерзкое.

В итоге полдня Ван Ибо лежит в кровати, бездумно пялясь в потолок и размышляя о собственной никчемности. Обычный день из жизни работающего человека. Телефон вибрирует входящим вызовом. Ибо слишком резко поворачивает голову к смартфону и тут же морщится от прострелившей судороги в области шеи. Внутри разливается разочарование, стоит бросить взгляд на экран. Звонит не Сяо Чжань.

– Ну и куда ты пропал? Помер там на своей работе что ли? – голос у Чжун Тао раздражающе бодрый, и Ибо невольно кривится, отвечая ему горестным вздохом. – Та-а-ак, рассказывай, – весело хмыкает друг, все поняв и без слов.

– Нечего рассказывать, – бурчит себе под нос Ван Ибо, прикрывая глаза. В голове пустота, а на сердце странная тяжесть. Или обида? Он еще не решил. Ибо, кажется, расстраивается еще больше, как будто перспектива пересказать Чжун Тао еще раз случившееся снова возвращает его в ту ночь.

– Ну-ну, – звучат знакомые снисходительные интонации в динамике. – Давай, расскажи своего любимому гэгэ, что снова натворил твой ужасный мудак-начальник.

– Ты не мой любимый гэгэ, – рассеянно замечает Ван Ибо, и перед закрытым глазами, как назло, всплывает лицо Сяо Чжаня.

Пиздец, приплыли.

– Ауч, в самое сердце. И на кого ты меня променял?

– Мы переспали вчера, – выпаливает Ибо одновременно с вопросами Чжун Тао, и в трубке возникает вполне красноречивое молчание. Он закусывает губу и поворачивается на бок, мысленно отвешивая себе подзатыльник.

– Поздравляю? – осторожно уточняет друг. С губ срывается очередной тяжелый вздох.

– Он сбежал сегодня утром, сделав вид, что вчера ничего не произошло. Сам как думаешь? – невесело хмыкает Ибо, жадно втягивая носом запах парфюма Сяо Чжаня, которым пропиталась подушка. Нужно срочно поменять постельное белье, это уже ненормально. Разумеется, он и не думает вставать, продолжая как идиот водить носом по наволочке.

– Ну, пятница, рабочий день? – выдвигает предположение Чжун Тао. Ван Ибо на это раздраженно закатывает глаза. Ну да, его продинамили утром именно поэтому.

– И откуда в тебе столько оптимизма?

– Ну, я надеялся напиться сегодня вечером, так чего мне грустить? К слову, я сделаю это в любом случае: с тобой или без тебя.

Ван Ибо согласно мычит, оценив предложение. У него нет причин отказываться. Наоборот, это отличный повод отвлечься от мыслей о Сяо Чжане и умотать себя на танцполе до бессознательного состояния. Возможно, он даже найдет себе кого-нибудь для утешения. При мысли об этом в груди начинает неприятно тянуть. Ладно, кого он обманывает. Ему никто не нужен, если это не Сяо Чжань.

– Ты там уснул что ли? – звучит в трубке раздраженный голос Чжун Тао. Ибо шумно вздыхает и наконец отвечает:

– Я в деле.

Вечер проходит как в тумане. Он почти не говорит, старается много не пить и пропадает на танцполе, стараясь через танец выплеснуть клокочущую в нем обиду. Ибо старательно игнорирует красноречивые взгляды Чжун Тао, когда отталкивает от себя очередного парня, решившего притереться к нему. Не то. Они все не те, кто ему нужен на самом деле. А довольствоваться малым, пытаться искать замену не в его характере. Да и кто вообще может сравниться с Сяо Чжанем?

Из клуба в итоге Ван Ибо возвращается, пусть и вымотанным, но еще более мрачным, чем прежде. Он засыпает, стоит только голове коснуться подушки.

Выходные выходят ужасно длинными. От мыслей о том, как Сяо Чжань надрывно стонал и раздвигал перед ним ноги, приходится каждый раз дрочить. А это совершенно не входило в планы, поэтому Ван Ибо ударяется сначала в танцевальные нагрузки в ближайшей от него студии, потом уныло бродит по парку, с завистью поглядывая в сторону целующихся парочек, а потом, как взрослый и самодостаточный человек, покупает пиво и напивается в одного дома. Его утешает только тот факт, что в понедельник он наконец сможет прижать Сяо Чжаня к стенке и потребовать объяснений. С мыслями об этом Ибо довольно быстро засыпает, чувствуя гуляющее под кожей нетерпение.

Утром понедельника ему хочется убивать. И все почему? Потому что, когда он приезжает в офис, то узнает, что их начальник ушел в отпуск. Этот сукин сын сбежал от него на неделю! Еще и правки на почту прислал с пометкой «переделать». Ну конечно, как же без этого. В итоге всю неделю Ван Ибо ходит мрачнее тучи, даже коллеги начинают это замечать и без конца спрашивать «У тебя все хорошо?». Нет, черт побери, не хорошо, но им же не объяснишь, почему он готов убивать любого, кто к нему полезет. Поэтому приходится отвечать, что у него просто такое лицо.

Выходные тоже снова пролетают, на этот раз приходится применить тяжелую артиллерию и поехать на трек. Зато благодаря быстрой скорости и адреналину в крови Ван Ибо достаточно отвлекается, чтобы в следующий понедельник вернуться в офис собранным и одухотворенным. А еще чертовски взволнованным, потому что дверь в кабинет Сяо Чжаня приоткрыта, и в проеме видна до боли знакомая спина. Он едва ли не бежит до своего рабочего места, всеми силами стараясь не показать распирающего его изнутри нетерпения. Но сердце все равно подскакивает от испуга и начинает бешено колотиться в груди, когда из коридора доносится «Ван Ибо, зайди ко мне». Черт, черт, черт. Вот сейчас они наконец-то увидятся.

Приходится приложить усилия, чтобы не сорваться с места в ту же минуту. Ван Ибо медленно поднимается из-за стола, игнорируя направленные на него взгляды, и выходит в коридор, поправляя пиджак. Его бросает в жар и ладони предательски потеют при виде открытой нараспашку двери. Да что он, в самом деле, как маленький. Ван Ибо нерешительно замирает на пороге кабинета, не решаясь постучать, и тяжело сглатывает, жадно разглядывая Сяо Чжаня, который даже не отрывает взгляда от монитора, продолжая что-то увлеченно печатать.

На нем белоснежная рубашка с закатанными рукавами, открывающими вид на кисти рук. Глядя на них у Ибо пересыхает во рту. Он еще никогда не реагировал так на чьи-то части тела. Это запрещенный прием, беспощадная атака на сердце. Сяо Чжань наверняка специально остался в рубашке, повесив пиджак на спинку стула. Ладно, кого Ван Ибо обманывает, тут нет никакого тайного умысла, это все его мнительность. В кабинете становится как-то жарко, и он оттягивает собственный галстук, пытаясь глотнуть свежего воздуха. Не помогает, тело затапливает жаром от одного только вида чужих рук. Ибо скользит взглядом выше, спотыкается о распахнутый ворот рубашки, мажет по линии шеи, острому изгибу челюсти, изогнутом в усмешке уголке губ, и задыхается, когда заглядывает в смеющиеся карие глаза, внимательно наблюдающие за ним.

Ну, ой?

– Я в этом кабинете бываю чаще, чем на рабочем месте, – ляпает Ибо первое, что приходит на ум, и уши тут же начинают гореть, когда до него доходит, что за ерунду он сморозил. Ладно, это все из-за прилившей к голове крови. Сяо Чжань на это только недоверчиво приподнимает бровь и откидывается на спинку своего кресла, положив руки на подлокотники.

– И кто в этом виноват?

– Ты, – облизнувшись, хрипит Ван Ибо и наконец заходит внутрь, закрывая за собой дверь на защелку. На всякий случай. Кончики пальцев зудят от желания прикоснуться, потрогать, снова ощутив твердость чужого тела, но это будет уж слишком нагло. Да и неприлично, если подумать. Следует отметить, что думать в складывающейся ситуации очень сложно.

– Разве? А я думал ты, раз мне каждый раз приходится вызывать тебя к себе из-за недочетов в твоих презентациях, – Сяо Чжань усмехается, и сердце Ван Ибо начинает сбоить.

– Написал бы письмо, – он останавливается возле стола, облокотившись о него бедром, и Сяо Чжаню приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Вид получается просто восхитительный. Ван Ибо только огромным усилием воли сдерживает себя от желания положить ладонь на его щеку, погладить пальцами едва заметную щетину на подбородке, а затем наклониться и поцеловать изогнутые в ухмылке губы.

– И что, помогло бы? – тихо интересуется Сяо Чжань. Ибо отупело моргает, потеряв нить разговора. Он судорожно пытается вспомнить, о чем они говорили минутой ранее, но может думать только о запахе чужого парфюма, которым, кажется, пропитался каждый уголок кабинета и который действует на него слишком уж волнующе. – Вот о чем и речь. Ты лучше присядь, это надолго, – кивает на диван Сяо Чжань.

Ван Ибо, разумеется, игнорирует это предложение. Он выпрямляется одним плавным текучим движением, обходит чужой стул и замирает позади своего босса, оперевшись руками на стол по обе стороны от Сяо Чжаня. Тот вздрагивает и оборачивается, ежась от щекотки дыхания на своей шее. Их взгляды сталкиваются на очень коротком расстоянии, и Ван Ибо не может сдержать довольной ухмылки, глядя в испуганно расширившиеся зрачки, которые почти полностью заполняют радужку.

– Весь внимание, – как ни в чем ни бывало произносит он, изображая саму невинность. Сяо Чжань озадаченно хмурится и отворачивается к экрану, старательно делая вид, что его не волнует эта близость. Вот только судорожно дернувшийся кадык говорит об обратном. Ван Ибо внутренне ликует, рот наполняется слюной – на таком расстоянии аромат парфюма и кожи становится более явным, рот сразу наполняется слюной. Хочется провести носом по шее и прижаться губами к пульсирующей жилке пульса, прихватить кожу вокруг нее и подразнить зубами.

– У тебя здесь в файле бюджета отсутствуют активности на телек, – вырывает его из фантазий голос Сяо Чжаня. От низкого тембра кожа покрывается мурашками, и Ван Ибо впивается пальцами в столешницу, чтобы хоть как-то прийти в себя и сосредоточиться на разговоре. Он поднимает расфокусированный взгляд на экран, пытаясь понять, что там изображено, но перед глазами все еще стоит чужая шея, выглядывающая из воротника рубашки. – Мы же договаривались их заложить на этот год после согласования с советом директоров.

– Разве они вынесли положительное решение?

– Еще нет, но это не значит, что здесь не надо отражать эти статьи расхода, – кивнув на экран, хмыкает Сяо Чжань. Ван Ибо смотрит на открытый excel-файл и думает, что все это можно было и в письме расписать. Совсем не обязательно было ради этого звать его к себе в кабинет. Странно.

– Ты об этом мог мне и в почте написать.

– А ты мог бы сделать сразу все нормально, но, как видишь, не все получается сделать так, как надо, – разводит руками Сяо Чжань, снова пробуждая в Ибо чувство раздражения, до этого мирно спящее где-то глубоко внутри.

– Ты со всеми такой засранец или только со мной? – сощурившись, интересуется он, в упор глядя на своего начальника. Тот непонимающе хмурится и отодвигается, надеясь таким образом вернуть себе хотя бы крохи личного пространства. Наивный, Ван Ибо уже поймал его в ловушку из рук.

– Какой «такой»?

– Дотошный и раздражающий, – охотно поясняет Ибо, глядя ему в глаза и склоняясь еще ближе. Тот недобро щурится и кривит губы, явно не придя в восторг от формулировки.

– Может, проблема в тебе, а не во мне? Как ты там говорил, – Сяо Чжань прикладывает палец к губам, делая вид, что задумался. – Недотраханный. Может, тебе стоит выпустить пар? – усмехается он, и это становится последней каплей. Ван Ибо не выдерживает, резко дергает его на себя и целует, жестко прижимаясь губами к губам. Сяо Чжань возмущенно мычит, пытается оттолкнуть, упираясь руками ему в грудь, даже пытается кусаться, но проще с кирпичной стеной бодаться. Поцелуй становится с привкусом крови. Ибо слизывает ее с губ языком и щедро делится с Сяо Чжанем, что тихо всхлипывает и наконец пускает в свой рот, до боли впиваясь пальцами ему в плечи. Мстительный засранец.

А впрочем, не все ли равно. Ибо опускает руки на подлокотники, не отрываясь от чужих губ. Они у Сяо Чжаня мягкие, с горьким привкусом кофе. Недобритый кусочек щетины царапает подбородок, но он игнорирует даже это, продолжая настойчиво целовать губы, которые нехотя приоткрываются, пуская язык в рот. Ван Ибо самодовольно усмехается и отстраняется, заглядывая в полные недовольства глаза. Он опускает взгляд на налившиеся цветом распухшие от поцелуев губ и рассеянно облизывается. Внутри него начинает закипать возбуждение, для которого не время и не место. Сяо Чжань замирает, шумно дыша, и смотрит на него совсем уж гневно. Даже открывает рот для очередной тирады, когда на глаза Ибо попадается яркое пятно на ключице. И как он раньше его не заметил? Пальцы невольно скользят по нему, собирая подушечками дрожь, и внутри вспыхивает раздражение, когда до него доходит, что это такое.

– Откуда у тебя засос? – подняв на Сяо Чжаня глаза, едва не рычит Ван Ибо, чувствуя, как внутренности затапливает жгучая ревность, а голова наполняется жаром. Пальцы сжимаются на воротнике, сминая ткань, и на запястье тут же ложится чужая рука, пытаясь оттолкнуть.

 – Не твое дело, – тут же огрызается Сяо Чжань.

– Мое, – цедит по слогам Ван Ибо, задыхаясь от переполняющего его негодования. Так вот чем Сяо Чжань занимался в отпуске – пытался забыться в чьей-то компании, стереть из памяти то, что между ними произошло. – Так откуда? – Сяо Чжань упрямо поджимает губы, явно не собираясь помогать ему в выяснении подробностей. Ибо отпускает ворот рубашки и скользит ладонью выше, сжимая шею. Несильно, просто желая обозначить намерение. Под ладонью дергается кадык, Ван Ибо недобро улыбается и произносит обманчиво тихим, но полным сдерживаемой ярости, голосом: – Откуда, Сяо Чжань? С кем ты трахаешься у меня за спиной?

– У тебя за спиной? – недобро сощурившись, шипит Сяо Чжань, впериваясь в него злым взглядом. – Мы не в отношениях. Трахаюсь с кем захочу, – буквально выплевывает он в лицо Ван Ибо. Приходится убрать руку с шеи, чтобы ненароком не задушить этого засранца. Как бы сильно ему не хотелось рвать и метать, тот был прав, у Ибо нет никаких прав предъявлять претензии и ревновать. Подлокотники кресла неприятно скрипят, когда он сжимает их своими пальцами.

– И кто он?

– Она, – рассеянно поправляет его Сяо Чжань.

– Она? – судорожно втянув носом воздух, недоверчиво переспрашивает Ван Ибо, даже немного теряясь. В смысле «она»? Тогда, получается, Сяо Чжань…

– Я, вообще-то, натурал, – поморщившись, бормочет Сяо Чжань, бросая на него мрачный взгляд. Ван Ибо скептично выгибает бровь, с сомнением глядя в ответ. Он может привести как минимум одну причину, из-за которой Сяо Чжань не может быть натуралом. А если подумать, то даже три. Первая: они переспали. Вторая: они уже неоднократно целовались. И третья – натуралы не позволяют себе отсасывать другим парням, если только за этим не кроются гомосексуальные наклонности, что приводит их к вполне логичному выводу. Сяо Чжань тяжело вздыхает и откидывается на спинку, глядя снизу вверх на нависнувшего над ним Ван Ибо. – Был им, – нехотя исправляется он, а затем, немного поколебавшись, добавляет: – Я пытался кончить с ней. В итоге ей пришлось помогать мне ртом.

– И как? Удачно? – с издевкой интересуется Ибо, чувствуя кислый привкус на языке от таких неприятных откровений.

– Что если да? – зло огрызается на это Сяо Чжань. Это становится последней каплей.

Ван Ибо дергает его на себя, поднимая из кресла, и до боли целует, подталкивая в сторону дивана. Сяо Чжань сопротивляется, бьет по груди и плечам, но на поцелуй отвечает с не меньшим остервенением, как будто ему… нравится. Черт побери, да ему это определенно нравится. Сяо Чжань удивительно сильный для своего худого телосложения, в голове невольно всплывают воспоминания о его мышцах. Наверное, если бы они дрались по-настоящему, Ван Ибо неплохо так прилетело по лицу. Но тот как будто и не особо сопротивляется, так, пинается для вида, не желая сдаваться без боя, хотя заочно уже на все согласился.

Они путаются в ногах во время потасовки, налетают по пути на угол стола – бедро вспыхивает болью. Ван Ибо разворачивает Сяо Чжаня к себе спиной, заламывает руку и нагибает над диваном, навалившись сверху. Тот возмущенно шипит как кот, пытается взбрыкнуть, дергается, но делает этим только хуже себе и стонет от боли. Ван Ибо немного ослабляет давление, и прижимается грудью к его спине, пытаясь перевести дух. Они оба дышат заполошно и быстро, грудные клетки вздымаются от их тяжелого дыхания, а температура в комнате подскакивает под тридцатку, воздух заполняется жаром. Он прикусывает зубами маячащее перед глазами крыло ушной раковины, чувствуя под собой мелкую дрожь, и жарко шепчет:

– Ты этим всю неделю занимался? Экспериментировал?

– А тебя это так задело? – обернувшись, кривит губы в злой ухмылке Сяо Чжань. Ван Ибо усиливает давление на руку, срывая с его губ короткий стон, и усмехается, глядя в полные ярости глаза. Какое-то странное чувство триумфа разливается в груди, наполняя ликованием каждую клеточку тела. Сейчас, вот такой раскрасневшийся, растрепанный, с наполовину выправленной из брюк рубашкой, Сяо Чжань выглядит особенно привлекательно. Ван Ибо хочет его сожрать.

– Да, хочешь экспериментировать, делай это со мной. Проведу тебе полный гейский ликбез.

– Иди в жопу, – с чувством произносит Сяо Чжань, предпринимая новую попытку вырваться.

– Нам понадобится смазка, – весело хмыкает Ван Ибо и, воспользовавшись чужим замешательством, сильнее наваливается на Сяо Чжаня, чтобы тот перестал вырываться. – Что такое, потерял дар речи? – он не может удержаться от очередной издевки, свободной рукой обнимая его поперек живота. – А ведь мы еще даже не занялись сексом.

– Как же ты меня бесишь, – тяжело вздохнув, резюмирует Сяо Чжань, глядя в обивку дивана перед собой.

– Или возбуждаю, – усмехается Ибо, опуская ладонь с живота на его пах, трогая пальцами вполне красноречивый стояк. С губ Сяо Чжаня срывается судорожный вздох. Он весь подбирается под ним, напрягаясь, но не предпринимает ни единой попытки вырваться. – Смотри-ка, – погладив ствол сквозь тонкую ткань, тихо хмыкает Ван Ибо. – Тебе определенно нравится грубая сила, да? – в подтверждение своих слов он расстегивает ширинку и пробирается пальцами в чужое белье, сжимая ствол у основания.

– Отвали, – сдавленно стонет Сяо Чжань, в противовес своим же словам толкаясь в ласкающую его руку. Он откидывает голову на плечо Ибо и подставляется под новый поцелуй, развязный и глубокий. Их языки влажно соприкасаются, и по телу проносится волна жара, опаляя внутренности. Голова мгновенно пустеет, не остается ни одной приличной мысли, их вытесняет жажда обладания человеком, чьи губы до сих пор хранят привкус горького кофе.

– Такой мокрый, – с восторгом выдыхает Ибо, погладив истекающий смазкой член, распределяя вязкую жидкость по стволу. – Как давно у тебя стоит? – он скользит губами от покрасневшего уха ниже, целует вдоль линии роста волос, спускаясь ниже, и прихватывает зубами место перехода шеи в плечо. Совсем слабо. Просто желая обозначить прикосновение, но даже этого оказывается достаточно. Сяо Чжань давится вздохом, а затем надсадно стонет и инстинктивно жмется ягодицами к паху Ван Ибо, что охотно поддает бедрами навстречу, притираясь членом. – Нетерпеливый, – с восторгом выдыхает Ибо, отпуская из захвата его руку, чтобы сдернуть с него мешающиеся брюки вместе с бельем, спустив те к коленям. Сяо Чжань никак не помогает, цепляясь пальцами за обивку на спинке дивана. Он шумно и прерывисто дышит, неотрывно следя за ним, и то и дело кусает губы, не предпринимая ни единой попытки остановить. – Скучал по мне?

– Нет, – звучит слишком поспешный ответ, и на губах сама собой расползается самодовольная ухмылка. Ему становится так легко и хорошо, вся злость исчезает, как будто волна сходит с берега, оставляя после себя лишь влажный песок. Ван Ибо вжимается носом в волосы на затылке Сяо Чжаня и оставляет на них короткий поцелуй.

– Я тоже, Сяо Чжань, – честно признается он, на пробу тронув пальцами тугой вход, что инстинктивно сжимается, когда его касаются подушечки.

Сяо Чжань судорожно тянет носом воздух и жмурится, инстинктивно напрягаясь. Он такой узкий там, складки так плотно обхватывают палец, который Ибо погружает внутрь всего на фалангу. Проникновение выходит трудным, без смазки довольно сложно, но полноценный секс и не входит в его планы. Он просто хочет подразнить Сяо Чжаня, показать, к чему могут привести неосторожно брошенные слова. Ибо прижимается губами к его плечу, собирая с кожи испарину, и дразнит языком жилку пульса, ощущая мелкую дрожь тела. Тот горячий под прикосновениями и восхитительно покорный, несмотря на зажатость. Словно ему одновременно ужасно сильно хочется и так же ужасно сильно страшно, потому что неизвестность пугает не меньше, чем собственное желание.

Никто не касался Сяо Чжаня с тех пор, как они занимались сексом, поэтому он снова узкий. Стенки так плотно сжимаются вокруг пальца, не позволяя проникнуть глубже. Ван Ибо массирующими круговыми движениями осторожно разминает мышцы, пытаясь облегчить себе доступ и, желая успокоить, покрывает поцелуями дрожащие плечи прямо так, через прилипнувшую к коже ткань рубашки. Сяо Чжань практически скулит, когда Ибо погружает палец глубже и надавливает на простату, а затем выскальзывает наружу, слыша прерывистый разочарованный вздох. Он оставляет ладонь у него на пояснице, погладив одну из очаровательных ямочек, похожих на след от отпечатка подушечки пальца, который так удивительно совпадает с его. Сяо Чжань поворачивает к нему голову и приоткрывает рот, упрашивая о поцелуе. Ван Ибо слишком заворожен движением кончика языка, мелькающего между потемневшими губами, а потому не может отказать в этой простой просьбе.

Помещение заполняют их влажные чмоки, и этот звук отзывается внутри давящим чувством возбуждения, растекается по венам, скапливаясь тяжестью в паху. Держать себя в руках становится крайне проблематично, особенно когда Сяо Чжань дразнит своим языком его язык, игриво трогая только самым кончиком, а затем упрямо ускользая, не позволяя поласкать себя в ответ. Ван Ибо нехотя отодвигается, чтобы сохранить хотя бы остатки самообладания. Он пока еще не совсем сошел с ума, чтобы заниматься сексом в кабинете с отвратительной звукоизоляцией. Судя по Сяо Чжаню, тот уже не испытывает никаких проблем с этим.

Ван Ибо опускает взгляд на чужую талию, плавным изгибом переходящую в ягодицы. Он хочет видеть, хочет поймать ту самую реакцию, волну дрожи от прикосновения, чтобы добиться от Сяо Чжаня правды. Ладони ложатся на поясницу, ласково огладив ямочки большими пальцами. Хочется опуститься перед ним на колени и оставить на этих ямочках поцелуи, пройтись цепочкой из них еще ниже, сорвав с губ низкий надрывный стон. Одна из ладоней соскальзывает на ягодицу, отодвигая половинку в сторону, чтобы было удобнее мазнуть по ободку ануса пальцами, погладить набравшие цвет складки, все еще тугие, даже несмотря на мимолетное проникновение. Сяо Чжань от этой просто ласки вздрагивает и начинает дышать быстрее.

– Ты очень чувствительный здесь, – замечает Ибо, надавливая средним пальцем на вход. Сяо Чжань впивается пальцами в обивку дивана и тихо скулит. – Как насчет встретиться завтра? Я вылижу тебя всего, особенно здесь. Интересно, ты кончишь только от языка? – облизнувшись, хрипит Ван Ибо.

– Заткнись, заткнись! – отрывисто прикрикивает на него Сяо Чжань, уткнувшись красным от смущения лицом в спинку дивана.

– Сколько злости, – хмыкает Ибо. Он облизывает указательный и средний пальцы, щедро смачивая слюной, и вставляет сразу два ужасно медленно, чтобы Сяо Чжань в полной мере ощутил себя заполненным. – Тебе нравится, когда я медленно ввожу их в тебя?

– Н-нет, – с тихим всхлипом возражает Сяо Чжань, отказываясь признавать очевидное.

– Ты так дрожишь каждый раз, – осторожно скользя внутри него пальцами, проникновенно произносит Ибо. Свободную руку он возвращает на текущий член, прижимая мокрую от смазки головку к ладони. – Представляешь, что это мой член? Ты вспоминал о той нашей ночи? Тебе было хорошо?

– Вовсе нет.

– Перестань мне врать, я не собираюсь над тобой смеяться из-за этого. Ты так надрывно стонал тогда и раздвигал ноги. Было очень трудно сдержаться и не трахнуть тебя так, чтобы ты не смог ходить. Ты даже представить себе не можешь, насколько сексуален сейчас, еще немного, и мой член порвет ширинку.

– Ты можешь уже перестать трепаться и трахнуть меня по-нормальному? – не выдерживает Сяо Чжань, повернув к нему голову и смерив гневным взглядом. Ван Ибо, пораженный этим, давится воздухом, глядя на него с удивлением и восхищением одновременно.

Ручка двери кабинета дергается несколько раз, и оба замирают, обмениваясь одинаково испуганными взглядами. Вошедший к ним сейчас крайне удивился бы увиденному. Сяо Чжань со спущенными штанами, и Ван Ибо с пальцами у него в заднице. Картина маслом. Поняв, что дверь закрыта, следом раздается стук. Черт, как же хорошо, что Ибо ее запер.

– Директор Сяо, ты занят? – раздается по ту сторону робкий голос Хэ Мэйли, персонального ассистента их коммерческого директора.

С губ Ибо невольно срывается тихий нервный смешок. О да, директор Сяо крайне занят. Подойти она чуть позже, услышала бы много интересного. Он бросает на Сяо Чжаня полный веселья взгляд и вынимает из него свои пальцы, отходя в сторону и давая возможность встать с дивана. Тот тихо матерится себе под нос, пытаясь трясущимися руками застегнуть штаны. Выходит у него, по правде говоря, не очень. Ван Ибо тихо вздыхает, отталкивает руки Сяо Чжаня и сам приводит чужую одежду в порядок. Он застегивает ворот рубашки, ласково пройдясь пальцами по новому засосу, надежно скрытому за слоем ткани, и ухмыляется.

– Я занят, зайди позже, – дрожащим голосом произносит Сяо Чжань, сверкая в сторону Ибо полными гнева глазами, но руки не отталкивает, позволяя помочь и с брюками, и с рубашкой. За дверью раздается стук каблуков – и как они его раньше не услышали? – Хэ Мэйли послушно уходит, снова оставляя их наедине.

– Не смотри на меня так, директор Сяо, я ведь запер дверь, – успокаивающе погладив его по шее, просит Ван Ибо, тот недовольно цокает языком и сбрасывает с себя руку, отходя к своему столу.

– Только поэтому я и не убью тебя прямо сейчас.

– Правильно, оставь сладкое на десерт завтра, – многозначительно поиграв бровями, гогочет Ибо. Сяо Чжань бросает в его сторону короткий взгляд и раздраженно закатывает глаза, упорно делая вид, что не расслышал скрытый подтекст с предложением завтрашнего секса. – Как думаешь, она слышала?

– Что? – непонимающе хмурится Сяо Чжань, опускаясь в кресло.

– Как развратно ты просил меня тебя трахнуть, – охотно поясняет Ибо, жадно следя за чужой реакцией.

– Блядь, надеюсь, что нет, – с чувством произносит Сяо Чжань, поднимая на него мрачный взгляд. – Не хотелось бы в конце года искать нового ассистента.

– Я готов, я доброволец, – хохотнув, скидывает руку Ибо.

– Ой, свали уже с глаз моих долой, – отмахивается от него Сяо Чжань, снимая блокировку с компьютера.

– Ладно, – послушно соглашается Ибо, направляясь к двери. – А с презентацией что? – вспоминает он, повернув ручку.

– Переделать!

Chapter Text

Утро у Ван Ибо начинается с того, что он роняет телефон себе на лицо, когда видит сообщение от Сяо Чжаня с адресом. Ни «привет», ни каких-либо других формальностей. Коротко и по делу: время и место.

Ох, блядь. То есть он все-таки не против.

Сон как рукой снимает, а тело бросает в жар. Член, и без того донимающий утренним стояком, отзывается болезненной судорогой от одной только мысли о том, как Ибо будет вылизывать Сяо Чжаня. В паху усиливается дискомфорт, когда воображение рисует острую линию скул, разлет ключиц, впалый живот с густой дорожкой волос, убегающей к члену. Как мало ему, оказывается, нужно для того, чтобы вся кровь устремилась с головы вниз. Картинка выходит настолько реалистичной, что Ван Ибо приходится на несколько минут зажмуриться и сделать глубокий вдох, сжав себя сквозь ткань боксеров, чтобы позорно не обкончать трусы. Ну в самом деле, ему уже давно не пятнадцать. И тем не менее он так сильно возбуждается, что становится больно.

Ибо подрывается с кровати, принимаясь судорожно метаться по комнате в поисках презервативов и смазки. Наверняка у Сяо Чжаня ничего нет, а даже если есть, то не те. Покидав все в рюкзак, он уходит в душ и врубает прохладную воду в попытках унять стояк, кажется, ставший за эти минуты только крепче. После коротких споров с собственным «я» приходится все же дрочить.

Весь день проходит у него в томительном нервном ожидании. Он боится лишний раз смотреть в сторону Сяо Чжаня, когда они где-то пересекаются, потому что даже одного взгляда будет достаточно, чтобы сгореть. Столкновения избежать не получается. Встреча настигает на кухне, когда оба заходят туда за очередной кружкой кофе в попытке не уснуть в процессе ходьбы. Ибо заглядывает Сяо Чжаню в глаза и давится вздохом. Тот смотрит в ответ пристально, задумчиво скользит взглядом по фигуре и тычет языком в щеку, смотря в упор, без стеснения. Это бьет наотмашь, лишая Ван Ибо дара речи.

Сяо Чжань неторопливо протягивает руку, подцепляет пальцами кончик его галстука и тянет на себя. Ибо, загипнотизированный легкой тенью улыбки, тронувшей губы, безоговорочно подчиняется, двигаясь навстречу подобно марионетке. Голова тяжелеет, а ноги наливаются свинцом, каждый шаг отзывается в теле нервной дрожью. Это похоже на странное безумие, они в публичном месте, куда в любой момент могут зайти их коллеги. Наверное, поэтому происходящее между ними кажется таким волнующим. В висках стучит кровь, а в нос ударяет знакомый запах парфюма, который заполняет все пространство тесной кухни.

Ван Ибо не выдерживает. Он в несколько шагов преодолевает разделяющее их расстояние, толкая Сяо Чжаня к стене. Тот тихо охает, явно не ожидая подобного напора, но не вырывается, наоборот ухмыляется и вздергивает подбородок, высокомерно глядя сверху вниз. Ох уж эта дурацкая разница в росте. Ибо тяжело сглатывает и уж было тянется за поцелуем, когда в коридоре раздается гомон голосов. Он так резко отшатывается от Сяо Чжаня, что больно врезается поясницей в ближайшую к нему столешницу, а затем и вовсе выбегает из кухни от греха подальше, слыша позади себя тихий грудной смех, который преследует его до конца дня.

«Посмотрим, кто будет смеяться ночью, лао Сяо», – вернувшись на свое рабочее место, сердито думает Ибо, бездумно пялясь в монитор.

Он приезжает к Сяо Чжаню в назначенное время, успев по дороге заскочить домой, принять душ, прихватить рюкзак и заодно купить букет пионов в ближайшем цветочном. Последнее получается совершенно спонтанно. На глаза попадается вывеска, и идея приходит в голову сама собой. Ибо усмехается себе под нос, представляя реакцию начальника на эту маленькую пакость. Что ж, будет знать, как издеваться над ним на работе, безжалостно дразня в общественном месте. Внутри у него кипит волнение вперемешку с нетерпением, когда он жмет на кнопку звонка. По ту сторону слышатся шаги, а следом щелкает замок. Сяо Чжань пускает его внутрь светлой прихожей, с недоверием уставившись на букет у него в руках. На нем простые свободные джинсы и молочно-бежевый джемпер, даже с виду мягкий и открывающий вид на шею и ключицы. У Ван Ибо руки чешутся прикоснуться к ним, забраться под ткань руками, чтобы погладить горячую кожу, провести пальцами от боков вверх, щекоткой пройдясь по ребрам и собрав подушечками дрожь.

– Что это? – возвращает в реальность чужой голос. Сяо Чжань смотрит с укором, явно не придя в восторг от презента. Но по тому, как тот нервно облизывает губы и смущается, Ибо понимает, что все его недовольство напускное. Вот же притворщик.

– Цветы, – просто отвечает он, довольно ухмыляясь.

– Зачем ты притащил мне цветы? – озадаченно хмурится Сяо Чжань, скрещивая руки на груди.

– Не нравится?

– Я этого не говорил.

– Тогда просто забери их и поцелуй меня, – предлагает Ибо, протягивая ему букет. Сяо Чжань недобро щурится, но букет забирает, игнорируя вторую просьбу. Вот же вредный какой. Ван Ибо, воспользовавшись этой расслабленностью, дергает его за руку на себя и быстро чмокает в губы сам. Он, отстраняется, глядя в удивленно распахнутые глаза, и ухмыляется, наконец-то разуваясь и стягивая с себя пальто, чтобы повесить на свободный крючок. Сяо Чжань дарит ему гневный взгляд и поджимает губы, крепче прижимая к груди цветы, наверняка чтобы чем-то занять руки и удержаться от соблазна отвесить подзатыльник.

– Рад, что тебе понравились цветы, – не может удержаться от колкости Ибо, бросив в сторону пионов красноречивый взгляд. Сяо Чжань на это только закатывает глаза.

– Если бы мне не было их жалко, я бы тебя ими отхлестал.

– О, так ты любишь пожестче, я учту, – бросив рюкзак на тумбу в коридоре, подмигивает ему Ибо, подходя ближе.

– Дурак, – бурчит Сяо Чжань, украдкой ткнувшись носом в пушистые лепестки розовых пионов, и сбегает на кухню. Ван Ибо успевает заметить появившийся на его щеках румянец, прежде чем тот исчезает из поля зрения, и довольно улыбается. Месть получилась очень сладкой.

Он проходит следом на кухню, где уже вовсю суетится Сяо Чжань, роясь в верхнем кухонном ящике в поисках вазы для букета. Ибо замечает на столе открытую бутылку красного вина и два бокала. Судя по небольшому розоватому осадку в одном из них, кое-кто уже успел выпить немного для смелости. Он понимающе хмыкает и облокачивается бедром об угол стола, наблюдая за нервными движениями Сяо Чжаня. Тот снимает упаковку с пионов, подрезает ножницами кончики, то и дело поправляя сползающие к запястьям рукава джемпера, и ставит цветы в воду, продолжая бесконечное мельтешение туда-сюда по кухне. В какой-то момент его нервозность становится настолько очевидной, что Ибо не выдерживает и ловит Сяо Чжаня за руку, притягивая к себе в объятья.

– Перестань дергаться, – заглянув ему в глаза, просит он, успокаивающе проведя ладонью вдоль лопаток. Тот напрягается, подобно струне, и поджимает губы, явно не планируя так легко успокаиваться. В больших карих глазах плещется что-то непонятное, тревожное. Ван Ибо хочется стереть выражение испуга с чужого лица. – Выглядишь так, будто я пришел тебя насиловать.

– А ты нет? – Сяо Чжань тут же замолкает, сообразив, что сболтнул лишнего.

– Только если ты хочешь, – осторожно уточняет Ибо, наконец сообразив, что это он является причиной чужой нервозности. Что ж, кажется, ему стоило быть менее напористым тогда в кабинете и не напрашиваться в гости. Но зачем тогда Сяо Чжань согласился? Не хотел? Или же хотел, но сам пришел в ужас от собственных желаний? Как он там говорил: был натуралом? Вот незадача.

– Не хочу, – звучит предельно честный ответ.

Ван Ибо заглядывает в глаза Сяо Чжаня и осторожно приближает к нему свое лицо, как можно красноречивее обозначая намерение. Губы у того слегка приоткрываются, как будто прося о поцелуе. Жест скорее инстинктивный, нежели осознанный, но этого оказывается вполне достаточно. Ибо сокращает разделяющее их расстояние и медленно целует Сяо Чжаня. Так, просто едва-едва касается губами губ, глотая судорожный вздох. Они у него мягкие и немного шершавые, наверняка облизывал на ветру и совсем забыл про бальзам. Но так даже лучше, реальнее что ли. Сяо Чжань в руках Ибо оторопело замирает, цепляясь пальцами за рукава толстовки. Кажется, ждал более сильного напора, а когда получил трепетную медленную ласку – растерялся. В глазах у него на секунду мелькает удивление, подтверждая догадки, и Ибо не может не улыбнуться, внутренне ликуя. Спешить им действительно некуда, ведь у них впереди весь вечер. Этого будет достаточно, чтобы доказать Сяо Чжаню, что между ними ничего не будет без обоюдного согласия. Он же не какой-то мудак, чтобы принуждать его.

Ван Ибо целует Сяо Чжаня снова. Это похоже на ленивую ласку, нежную и расслабленную, без какого-то сексуального подтекста. Просто потребность в невинной близости. Ибо лишь слегка прихватывает губами нижнюю губу, проходясь по ней языком, а затем повторяет ту же манипуляцию с верхней, как будто проверяя каждую из них на мягкость, пробуя на вкус. Ладони ложатся на поясницу, круговыми движениями поглаживая напряженные мышцы спины, поднимаются выше до лопаток, а затем снова возвращаются на прежнее место, стараясь отвлечь Сяо Чжаня от глупых мыслей, которыми наверняка забита голова. Он целует крошечную родинку, лижет кончиком языка подбородок, словно игривый щенок, касается большим пальцем уголка губ, растянувшихся в улыбке из-за этой проказы, и не может не улыбнуться в ответ, когда отстраняется.

– Можем ничего не делать, лао Сяо, – предлагает Ибо чувствуя, как постепенно расслабляется в его руках Сяо Чжань, как исчезает из глаз тревога, как смягчается взгляд, наполняясь смешинками. – Просто как подростки потискаемся на диване под какую-нибудь глупую комедию, – при одной мысли об этом что-то сладко щемит в груди. Кажется, дело все-таки не в сексуальном влечении, он бесповоротно влип.

– А ты умеешь? – недоверчиво приподнимает бровь Сяо Чжань, с сомнением глядя на него. Ван Ибо только ухмыляется, многозначительно поиграв бровями, и тянется за бутылкой вина, стоящей неподалеку, наполняя бокалы. Пить ему совершенно не хочется, так что он оставляет свой без внимания. Достаточно всего пары поцелуев, чтобы сойти с ума, алкоголь такого эффекта точно не даст.

– Расслабься, лао Сяо, твоя девственность в безопасности, – заверяет Ибо, протянув Сяо Чжаню бокал. Тот тихо хмыкает и делает небольшой глоток, глядя на него с хитринкой.

– А у мужчин она бывает?

– Ну, у тебя ее точно уже нет, мы же трахались с тобой, – пакостно улыбается Ибо, с удовольствием наблюдая за смущением на чужом лице.

– Дурак, – тихо резюмирует Сяо Чжань, ставя свой бокал на стол, тоже практически не притронувшись к алкоголю. То ли уже достаточно выпил до его прихода, то ли не хочет терять контроль над собой, как в их первый раз. Так или иначе, Ибо рад этому. Будет лучше, если они будут отдавать отчет своим действиям.

– Может, посмотрим что-нибудь? – предлагает Ибо, смещая ладони с поясницы на талию. Прикасаться к Сяо Чжаню все еще кажется чем-то из области фантастики. Как будто он видит очень длинный и приятный сон. Тот твердый и гибкий в его руках, а еще на удивление покорный, когда неожиданно обнимает за шею и буквально шепчет ему в губы:

– Что, например?

– Что угодно, ты все равно не увидишь экран, – хрипит Ибо, вдруг ощутив острую потребность поцеловать ухмыляющегося Сяо Чжаня. Тот снова становится похожим на себя, немного высокомерным и властным. Взгляд у него темный, внимательный, прямой, в нем нет прежней неуверенности и смятения. Внутри все сжимается в предвкушении, а в животе будто взрывается горячий шарик возбуждения.

– Тогда проще включить музыку, – погладив его по волосам, задумчиво произносит Сяо Чжань.

– Ладно, – судорожно сглотнув, послушно соглашается Ибо.

Именно так они и оказываются в полумраке гостиной, тесно прижавшись друг к другу и неторопливо покачиваясь в такт неизвестной ему медленной мелодии, тягучей и чувственной. В рассеянном теплом свете лампы, стоящей на журнальном столике, глаза Сяо Чжаня становятся цвета виски, теплые, насыщенно-карие, с рыжеватым оттенком. Ван Ибо, который не притронулся к вину, неожиданно чувствует себя пьяным, глядя в эти глаза. Да и можно ли его осудить за это, когда объект симпатии так близко, загадочно улыбается чему-то своему, то и дело рассеянно покусывая губу и бросая острые взгляды из-под ресниц.

– Это немного странно, – тихо произносит Сяо Чжань, почти до боли впиваясь пальцами ему в плечи.

– Что именно? – Ибо растерянно моргает, пытаясь понять ход чужих мыслей, но у него, разумеется, ничего не выходит.

– Наш танец.

Ах вот оно что.

– Если тебе станет легче, то это я тебя так соблазняю, – улыбается ему Ван Ибо, крепче прижимая к себе. Они соприкасаются от груди до паха, так что двигаться становится довольно трудно. Все, что им остается, это просто топтаться на месте, обмениваясь жаром дыхания. Но так даже лучше, интимнее.

– Покачиваясь со мной под музыку?

– Ну, ты же спал с женщинами, тебе должна быть знакома концепция соблазнения, – коротко пожимает плечами Ибо и тут же морщится от сравнения. Аналогия не самая удачная. Даже мысль о том, что Сяо Чжань спал с женщинами, вызывает в нем такую жгучую ревность, что хочется рвать и метать. Пальцы невольно сильнее сжимаются на талии, но Сяо Чжань словно и не замечает этого, кажется, слишком пораженный приведенным примером.

– Я не понял, ты меня сейчас женщиной назвал? – в недоумении уточняет тот, явно не придя в восторг от такого сравнения.

– А чем плохи женщины? – задает встречный вопрос Ибо, копируя чужие интонации. Они останавливаются окончательно, все еще продолжая обнимать друг друга. Вести серьезный разговор с такого короткого расстояния кажется настоящим преступлением. Куда уж лучше целоваться до искусанных губ и сорванных вздохов. Ах, мечты, мечты.

– Это ты у меня спрашиваешь? – тихо фыркает Сяо Чжань, сверкая гневным взглядом. – Не я из нас двоих закостенелый гей.

– Но и не натурал, спасибо небесам, – бормочет себе под нос Ибо.

– Как же ты меня порою бесишь, – смиренно выдыхает Сяо Чжань в пространство между ними. – Так и хочется тебя придушить.

– О, новые неожиданные кинки, – невольно улыбается Ибо и упирается лбом в его лоб. Ладони невесомо проходятся до лопаток вверх и снова скользят вниз, повторяя уже проверенный успокаивающий ритуал. Сяо Чжань прикрывает глаза, судорожно выдыхая воздух ему на губы, и внутри все трепетно сжимается от этого жеста. – Лао Сяо, ты такая колючка, знаешь, – едва слышно произносит он, борясь с желанием немедленно поцеловать его.

– Знаю, – тут же отзывается тот, открывая глаза.

– Что мне сделать, чтобы ты перестал на меня рычать? – Сяо Чжань долго молчит, глядя на него. И чем дольше продолжается молчание, тем сильнее начинает нервничать Ван Ибо.

– Честно говоря, понятия не имею, – в конечном итоге произносит тот. – Возможно, просто не открывать рот, потому что каждый раз, как это происходит, ты несешь чушь.

– Что ж, это лучше, чем просьба отвалить. Уж помолчать пару минут я точно смогу, а то трахать тебя злого будет тем еще квестом, – глаза Сяо Чжаня от этих слов недобро сужаются.

– Ван Ибо, – в его голосе звучат предупреждающие нотки.

– Да?

– Замолчи и поцелуй меня.

– Ладно.

Ван Ибо слушается. Не может не послушаться. Его натурально ведет и от строгих интонаций, и от приказного тона, и от близости такого желанного тела, и от ситуации в целом. То, с каким жаром в этот раз Сяо Чжань отвечает на поцелуй, путая пальцы в волосах, как нетерпеливо подталкивает к дивану, заставляет что-то внутри Ибо восторженно сжаться в предвкушении. Это уже не тот напряженный и дерганный Сяо Чжань, к которому он боялся даже нормально прикоснуться, чтобы не спугнуть. Нет, теперь тот точно знает, чего хочет, и вполне красноречиво дает это понять.

Диван пружинит под весом их тел. Ибо нависает над Сяо Чжанем и голодно облизывается, жадно рассматривая тело под собой. Становится невыносимо жарко, по венам как будто течет не кровь, а лава. Он наклоняется ниже и целует Сяо Чжаня, ловя губами короткий стон. Руки наконец-то пробираются под тонкий джемпер, погладив выступающую сетку ребер, поджавшийся живот, чувствительные соски, от прикосновения к которым сбивается дыхание. Рот наполняется слюной, стоит задрать ткань до подмышек и пройтись по обнажившимся участкам тела голодным взглядом. Сяо Чжань знакомо дрожит от прикосновений и довольно стонет, позволяя буквально лечь сверху, вклинившись между разведенных ног. И это так непохоже на него, что Ибо невольно отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Ему нужно убедиться, что все происходит в том темпе, который устраивает обоих, что он не давит на Сяо Чжаня и не принуждает к близости, потому что если это так, то…

– Почему ты остановился? – пристально глядя на него, интересуется тот.

– Давай просто полежим в обнимку? – предлагает Ибо, внимательно следя за чужой реакцией.

– Серьезно? – с недоверием покосившись на его стояк, уточняет Сяо Чжань. – Не ты ли напрашивался ко мне домой, чтобы потрахаться? – напрашивался, и именно поэтому ему сейчас ужасно стыдно и совестно за свое поведение. Это неправильно. Неправильно заставлять делать то, что смущает и заставляет чувствовать себя некомфортно. Сяо Чжань сам должен захотеть и попросить, и именно поэтому Ибо останавливается.

– Я передумал, – ложь легко слетает с губ, и за нее даже не стыдно.

– Ладно, – удивительно быстро соглашается Сяо Чжань, что только подтверждает догадки.

Ван Ибо отодвигается, давая ему больше пространства, но его поспешно дергают обратно за шнурки на толстовке. Он замирает на вытянутых руках, не зная, что можно делать, а что нет. Сяо Чжань смотрит на эти колебания несколько секунд, затем раздраженно закатывает глаза, приподнимается на локтях и протягивает к нему руку, положив ладонь на шею и погладив по загривку. Кожа от такой незамысловатой ласки тут же покрывается мурашками. А когда по ней еще и короткие ногти проходятся, то Ибо стонет от удовольствия, чувствуя болезненную пульсацию члена в штанах. Кажется, сегодня ему предстоит пройти испытание на выдержку.

Он послушно наклоняется к Сяо Чжаню, когда тот тянет на себя, и охотно отвечает на поцелуй, позволяя вести. Тот целует неторопливо и вдумчиво. Кажется, это первый раз, когда он делает это сам, без провокаций со стороны Ибо, и это так ошеломляет, что на секунду перехватывает дыхание и становится трудно дышать. Сяо Чжань целует его так, как хочется именно ему, дразняще прихватывает зубами тонкую кожу, дразнит кончиком языка кромку зубов, играючи проникает им в чужой рот и ускользает от ответной ласки, не позволяя перехватить инициативу.

 – Гэ, а можно я немного поменяю свое решение? – отстранившись, шепчет Ибо. Тот согласно мычит, игнорируя неформальное обращение. Взгляд у него мутный, мягкий, настолько завораживающий, что Ван Ибо в нем тонет. – Хочу включить поцелуи в вечерние обнимашки, – вместо ответа Сяо Чжань снова целует его, что, вероятно, можно расценивать как согласие.

Они целуются долго и влажно, соприкасаются языками, медленно трутся друг о друга, распаляясь еще больше. Толстовка летит прочь, следом за ней – джемпер, но этого все равно ничтожно мало. От простора смуглой не целованной кожи разбегаются глаза. Ибо жадно прикасается к ней пальцами и губами, дразнит языком жилку пульса на шее и смеется, получая тычок в плечо.

Сяо Чжань восхитительно отзывчивый и нетерпеливый, перемежающий ласку с укусами. Он откровенно дрожит, когда они соприкасаются голой кожей к коже, и гладит Ван Ибо по волосам и шее, жарко дышит и дразнится, не давая поцеловать себя в ответ. Играется с ним как кошка с мышкой, а потом сам же притирается бедрами теснее, коротко постанывая от чувственного трения жесткой ткани о нежную плоть, отчего в штанах становится невыносимо тесно и больно. Под конец этой пытки Ван Ибо начинает казаться, что он предательски кончит в спортивки, так ни разу к себе и не прикоснувшись.

– Хочу нормально, – отведя взгляд в сторону, тихо произносит Сяо Чжань. Внутренности опаляет жаром от этих слов. Ван Ибо судорожно сглатывает, жадно глядя на него. На висках россыпью блестящих бисерин оседает испарина, губы наливаются цветом, такие темные, распухшие, надави – и брызнет кровь. Потрясающе красиво.

– Уверен? – Ван Ибо с трудом выдавливает из себя простой вопрос, кажется, позабыв родную речь. – То, что я говорил…

– Просто сделай это, – перебивает его Сяо Чжань, закусывая губу. На щеках и шее у него растекаются кляксы румянца. То ли виной тому царящая в комнате духота, то ли смущение из-за сказанного. Наверняка ему еще не приходилось никого просить о таком. И эта мысль почему-то обухом бьет по голове, делая ее тяжелой.

– Сделать что? – терпеливо переспрашивает Ибо, испытав садистское удовольствие от чужой капитуляции. Восхитительно приятной, следует признать.

– Ты знаешь, – коротко взглянув на него, отрывисто произносит Сяо Чжань, стыдливо прикрывая глаза в надежде, что его поймут и так, без лишних слов.

– Нет, лао Сяо, – не собираясь помогать ему, как можно невиннее произносит Ибо, приближая свое лицо вплотную. – Понятия не имею, скажи.

– Нет, – упрямо отрезает тот, поджимая губы.

– Значит, просто будем обниматься, – елейным голосом резюмирует Ван Ибо и ликующе улыбается, когда Сяо Чжань распахивает глаза, смеряя его полным негодования взглядом. Смотрите-ка, кажется, кому-то здесь не нравится перспектива остаться без сладкого.

– Как же ты меня бесишь, – с чувством выдыхает Сяо Чжань в пространство между ними. И это определенно произвело бы на Ибо впечатление, если бы при этом их члены не соприкасались сквозь слои одежды так тесно, что больно лишний раз вздохнуть.

– Так что? – терпеливо напоминает он, подталкивая к признанию. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – наклонившись к красному от стыда уху, шепчет Ван Ибо. Он целует чуть ниже мочки, прижимаясь к чувствительному месту. Сяо Чжань крупно вздрагивает, судорожно втянув носом воздух, а затем, немного поколебавшись, поднимает руки, обнимает его за шею и на грани слышимости смущенно просит:

– Полижи меня.

Ван Ибо весь обмирает изнутри от этих слов. Ему приходится на секунду зажмуриться, чтобы перевести дух из-за нахлынувших на него эмоций. Он вспыхивает изнутри, словно спичка, у него горит все тело, в голове сущий кавардак от совершенно невинной фразы, приходится сжать себя сквозь спортивные штаны, чтобы хоть как-то унять болезненную пульсацию члена, готового взорваться в любой момент от чрезмерного воздержания. Нужно было все-таки подрочить перед приездом.

– Хорошо, – кое-как придя в себя, хрипит он и наконец отстраняется. Ему на щеку ложится изящная ладонь, пальцы едва уловимо оглаживают скулу, и Ибо тут же льнет к ней, накрывая своей, чтобы продлить ласку.

В глазах Сяо Чжаня, направленных на него, плещется черное бездонное море, полное смятения, возбуждения и нетерпения. Грудная клетка вздымается от прерывистого дыхания, а губы приоткрыты. Ибо стоит огромных усилий отвести от них взгляд. Он отстраняет от себя теплую ладонь и, недолго думая, широким мазком языка проводит по ней от запястья к кончикам пальцев, оставляя влажный след. Сяо Чжань от неожиданности одергивает руку, потому что щекотно, потому что странно и неправильно. Ван Ибо усмехается и, оперевшись на свободную руку, нависает над Сяо Чжанем, заглядывая ему в глаза. Тот хмурится и закусывает губу, явно обескураженный такой лаской.

– Не так полизать, ну, – раздается недовольное бурчание. Взгляд наполняется негодованием, и Ибо с трудом сдерживает улыбку, которая расползается от вида недовольства на чужом лице. Сяо Чжань буквально выдавливает из себя слова, все еще дико смущаясь от перспективы ощутить язык там, где ему быть точно не следует. Ну, во всяком случае, по мнению самого Сяо Чжаня. Ван Ибо, вот, с радостью вылижет его задницу. И не только ее, если подумать.

Он облизывается как довольный кот и оставляет на щеке Сяо Чжаня короткий поцелуй, а затем снова берет его за руку, целуя в центр ладони, чтобы в следующий момент острым кончиком языка коснуться контура линий, испещривших чувствительную кожу с внутренней стороны. Сяо Чжань тихо и пораженно стонет, кажется, сам не ожидавший от себя такой реакции, и дергается, стараясь вырвать руку, но Ибо лишь крепче сжимает пальцы на запястье.

– Тебе ведь нравится. Зачем вырываешься? – довольно урчит он, внимательно наблюдая за ним.

– Щекотно, – в конечном итоге произносит Сяо Чжань, с укором глядя в ответ.

– Но приятно? – деловито уточняет Ибо, игриво прикусив зубами указательный палец.

– Да, но, – Сяо Чжань давится вздохом и рассеянно облизывается, явно испытывая сложности с мыслительной деятельностью. Оно и понятно, трудно сосредоточиться на словах, когда фаланги твоих пальцев попеременно помещают в рот и дразняще покусывают. – Это не то. Перестань меня мучить, я хочу по-другому. Ты обещал, – всхлипывает Сяо Чжань, жалобно заламывая брови и разводя ноги в стороны. Ван Ибо невольно прослеживает это движение и тяжело сглатывает, ощущая сухость во рту от вида вполне красноречивого бугра в паху.

Он дрожащими пальцами расстегивает на нем ширинку, награжденный за это шипением. Сяо Чжань нетерпеливо вскидывает бедра, помогая стащить с него ужасно тесные джинсы. То, что Ибо при этом благоговейно гладит ладонями его длинные ноги, он никак не комментирует. И спасибо ему за это. Все равно в голову не приходит ни одной адекватной причины, по которой хочется забросить их себе на плечи. Во всяком случае той, что можно озвучить вслух. Трусы с Сяо Чжаня Ван Ибо стягивает уже рывками, наполняясь нетерпением от мысли, что наконец-то сможет снова прикоснуться к нему.

Член шлепается о живот, заливая впадину пупка и густую дорожку волос предсеменем, и от этой картины натурально хочется выть. Он, конечно, этого не делает, но голодно облизывается, поспешно избавляя себя от одежды. Ему приходится отстраниться, чтобы сбегать в коридор за презервативами и смазкой, сверкая голой задницей. Наверняка со стороны это выглядит довольно комично. Так или иначе, кривой ухмылке на чужих губах Ибо нисколько не удивляется, когда возвращается обратно. Он бы и сам с удовольствием посмеялся, если бы голова не была забита мыслями о красивом голом теле.

Впрочем, ухмылка довольно быстро исчезает, приподнявшийся на локтях Сяо Чжань стыдливо сводит колени, покосившись на его член. Ван Ибо мягким движением руки снова разводит их и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на животе прямо рядом с красной от прилившей крови головкой, а следом и на ней, прижавшись губами к чувствительному кончику, слизывая горечь предсемени. Сяо Чжань пораженно стонет и инстинктивно пытается увернуться, сдвинувшись выше. Ибо опускает ладони чуть выше тазовых косточек и подтягивает обратно к себе за талию, прижимая к дивану и смеряя тяжелым пристальным взглядом. Тот смотрит в ответ, и глаза у него – блестящая озерная гладь, черная и глубокая, непроглядная.

– Не закрывайся от меня, – погладив Сяо Чжаня по бедру, просит он. – Я ведь все это уже видел, – тот тяжело вздыхает и падает обратно на диван.

– Это не зависит от количества раз, знаешь ли, – спрятав лицо в сгибе локтя, тихо бормочет Сяо Чжань. Ван Ибо какое-то время с недоумением смотрит на чужую линию челюсти, а потом до него медленно доходит. Сяо Чжань, может, и спокойно воспринял факт того, что они переспали, но это не значит, что не начал загоняться, мысленно сжирая себя мыслями из разряда «а что если мне все-таки нравятся не только женщины?». Теперь становятся понятны и перепады настроения, и странное поведение на грани между робостью и резкостью. Не имеет значения, что они уже занимались сексом. Прямо сейчас и прямо здесь Сяо Чжань буквально сам добровольно решается попробовать то, что раньше считал странным и неправильным, полностью доверившись другому мужчине.

– Посмотри на меня, лао Сяо, – задохнувшись от неожиданного прилива нежности, тихим ласковым голосом просит Ван Ибо.

Тот нехотя отводит руку и смотрит вниз. Во взгляде у Сяо Чжаня отчетливо читаются настороженность и желание. Удивительно противоречивое сочетание. Ибо прижимается щекой к внутренней стороне его бедра, трется о нее, подобно коту, а затем оставляет короткий поцелуй, слегка сжимая зубами тонкую кожу. Мышцы под пальцами тут же напрягаются, а по комнате разносится короткий стон.

– Ты красивый и сексуальный, – стрельнув в сторону Сяо Чжаня взглядом из-под ресниц, доверительно шепчет он. – И нет ничего плохого в том, что тебе это нравится, пусть и кажется странным. Я просто хочу сделать тебе хорошо, везде, где ты мне позволишь, – шутку про то, что это ничуть не сложнее, чем заниматься сексом с женщинами Ибо предусмотрительно умалчивает. Не стоит злить Сяо Чжаня раньше времени. Да и секс с другими людьми это последнее, что он хочет с ним обсуждать прямо сейчас. Ему хочется удавиться от одной только мысли о том, как Сяо Чжань может с легкостью перечеркнуть происходящее между ними, забыв о случившемся, словно о страшном сне, и утешиться в объятиях какой-нибудь пигалицы. – Ты позволишь мне?

– Да, – нервно облизнувшись, в конечном итоге произносит тот.

Ибо плавным движением подтягивается выше, целуя приоткрывшиеся навстречу губы. Он слизывает языком тяжелый вздох и закрывает глаза, чувствуя пальцы в своих волосах. Сяо Чжань отвечает на поцелуй с жадностью и отчаянием, до боли сжимая коленями его бока, а затем нехотя отстраняется и откидывает голову, позволяя скользнуть губами по шее ниже, нарисовать цепочку из поцелуев вдоль плеч и раздразнить кожу легкими укусами. Ибо оставляет яркий засос под ключицей, трепетно прижимается к родинке возле солнечного сплетения, а затем по очереди вбирает в рот соски, кружа языком по контуру чувствительных ореол.

– Ван Ибо! – прикрикивает на него шумно задышавший Сяо Чжань, который, кажется, находится на грани между желанием прикончить его и просто кончить.

Ван Ибо тихо смеется и опускается ниже, едва касаясь губами контуров чужого члена. Он жадно тянет носом, вдыхая пряный аромат, смесь мускуса, мыла и кожи, и выдыхает на блестящую от смазки головку горячий воздух. Дыхание Сяо Чжаня становится прерывистым. Он больно впивается пальцами ему в плечи и надавливает на них, приказывая не отвлекаться. Так странно, что в нем каким-то непостижимым образом переплелись властность и смущение. Ибо прижимает его ноги к груди, раскрывая перед своим жадным взглядом, и тяжело сглатывает, опуская глаза вниз, на ягодицы.

«Блядь», – думает он, глядя на идеально выбритый сжатый вход. Внутри него все на секунду сжимается, а после низ живота болезненно сводит, отзываясь судорогой в пах. Ибо трогает пальцами нежную кожу вокруг ануса, задыхаясь от восторга, и опускает к нему свое лицо.

«Блядь», – думает он, когда мышцы инстинктивно дергаются, стоит коснуться их кончиком языка, обвести контур каждой складки. Сяо Чжань где-то наверху давится вдохом и инстинктивно сжимает бедрами его голову. Ван Ибо усмехается и принимается за дело. Он лижет его от мошонки и ниже, снова и снова, добиваясь отрывистых жалобных стонов, пока кожа не начинает блестеть от слюны. Вбирает по очереди в рот яички, раскатав на языке, а затем прижимается губами к сжатому входу, самым кончиком языка дразняще надавливая на основание. Сяо Чжань громко всхлипывает и впивается пальцами в свои бедра, сильнее подтягивая те к груди и раскрываясь еще больше. Это вызывает у Ибо улыбку.

Он греет в ладони смазку, а затем выдавливает совсем немного прямо на анус. Сяо Чжань вздрагивает, но увильнуть от нового прикосновения уже не пытается, только закусывает губу в попытке сдержать новую порцию стонов, когда к быстрым круговым движениям языка добавляется палец. Проникновение выходит довольно легким. Ибо скользит внутрь всего на фалангу, осторожно разминая напряженные мышцы изнутри. Спешить им все равно некуда. Он неторопливо двигает пальцем, снова добавляя язык, и так до тех пор, пока складки ануса не раскрываются, позволяя толкнуться глубже, надавив на простату.

Тело Сяо Чжаня прошивает крупной дрожью, Ибо придерживает его свободной рукой, не давая отстраниться, и проникает внутрь сразу двумя пальцами, загоняя те по самые костяшки. От вида запрокинутой головы и беззащитно обнажившегося кадыка внутри все полыхает огнем. Ему хочется подняться выше, впиться в кожу зубами, оставив на ней яркие пятна засосов, чтобы завтра все в офисе шептались о том, с кем же их директор развлекался накануне ночью.

С ним. Он делал это с ним. Эта мысль обжигает. Его захлестывает жгучей ревностью вперемешку с ликованием. Собственник внутри довольно рычит от такой яркой фантазии. Сяо Чжань под ним жалобно стонет и сам толкается навстречу пальцам, бросив короткий взгляд из-под влажных ресниц. Ибо смотрит в ответ не мигая, внимательно считывая эмоции на искаженном удовольствием лице, а затем снова приникает губами к дырке, подключая к пальцам язык.

Он вылизывает его до такой степени, что тот становится дико мокрым и расслабленным. Слюна свободно течет по подбородку, оседая нитками на мошонке, ягодицах и обивке дивана. Челюсть болезненно ноет, но это тот тип боли, о котором ты после вспоминаешь с самодовольной усмешкой. К концу импровизированной пытки Сяо Чжань расслабляется настолько, что мягкие стенки свободно пропускают внутрь три пальца. Ван Ибо целует складки кожи, проталкивая язык как можно глубже, и Сяо Чжань заходится в новой волне дрожи. Он ошеломленно стонет и, так ни разу и не прикоснувшись к себе, неожиданно кончает, заливая спермой живот.

Ибо неторопливо отстраняется, неотрывно следя за его оргазмом, а затем льет смазку прямо на дырку, разводя пальцы в стороны, чтобы внутрь тоже попало. Вязкая субстанция оседает на коже липкими потеками. Он завороженно провожает их взглядом и рассеянно облизывается, после чего раскатывает по болезненно пульсирующему члену презерватив, смазывает себя и наконец неторопливо входит, осторожно раскрывая головкой покрасневшие края ануса. Проникновение получается ужасно медленным, Сяо Чжань сжимается и шипит, морщась от неприятного ощущения заполненности. Ибо ложится на него сверху и ласково гладит пальцами, не перепачканными в смазке, по щеке.

– Какого хрена ты отрастил себе такой большой член? – всхлипывает Сяо Чжань, невольно сильнее сжимаясь вокруг ствола.

У Ибо на секунду темнеет в глазах от этих слов, а член заинтересованно дергается внутри горячей узости. Наконец, войдя до конца, он замирает, пытаясь перевести дух, и начинает считать до десяти в попытке отсрочить оргазм, который как-то неожиданно замаячил на горизонте. Не хватало только кончить вот так, как школьник, толком даже ничего не успев сделать. Ибо боится смотреть вниз, туда, где совершенно бесстыдный Сяо Чжань трогает его своими пальцами, касается основания, словно желая убедиться, что в нем действительно уместилось все. И откуда в нем столько смелости-то взялось?

– Чтобы тебе было приятно и ты не мог думать ни о ком другом после меня, – с трудом выдавливает из себя Ибо, неотрывно глядя в раскрасневшееся лицо. Они соприкасаются лбами, замирая на короткое мгновение. Дыхание щекочет лица, а губы едва-едва соприкасаются, но никто из них так и не сокращает расстояние для полноценного поцелуя. Нужно еще немного времени, чтобы перевести дух и успокоиться, член болезненно пульсирует под давлением тугих мышц, и эта боль одновременно доставляет дискомфорт и приносит удовольствие. – Расслабься, не сжимай меня так сильно, – отстранившись, ухмыляется Ибо.

– Сам попробуй себе биту в жопу засунуть и расслабиться, я посмотрю на тебя, – огрызается Сяо Чжань, полыхая гневным взглядом.

– Какие у тебя интересные кинки, – хмыкает Ибо, ласково проведя ладонью по его бедру. Тело Сяо Чжаня прошивает мелкой дрожью. Он рассеянно облизывается и обнимает его за шею, игриво поддев кончиком носа нос. – Но давай все же без посторонних предметов в заднице, это плохо заканчивается. Обычно в травмпункте.

– Что, был неприятный опыт? – вздергивает бровь Сяо Чжань, и в глазах у него вспыхивают знакомые искры веселья.

– Да, – ничуть не смутившись, соглашается Ибо. – Правда я себе в уретру пихал стержень от ручки, но все же.

– Бля-я-ядь, – на выдохе произносит Сяо Чжань, брезгливо морщась. – Ты чокнутый.

– Это приятно, Сяо Чжань, – тихо смеется Ван Ибо, животом чувствуя, как чужой член снова начинает подавать признаки жизни. Он на пробу немного отводит бедра и делает первый толчок. Короткие ногти тут же впиваются ему в бока, а до ушей доносится тихий сдавленный стон.

– Поверю тебе на слово, – цедит сквозь зубы Сяо Чжань, глядя на него своими колючими темными глазами. Ибо начинает плавно раскачиваться, залюбовавшись тем, как с каждым плавным движением бедер приоткрывается от наслаждения рот, как жалобно изгибаются брови, а лицо искривляет гримаса удовольствия, и, не удержавшись, выпаливает:

– Скажи, что это не просто так. Что ты не сбежишь от меня после этого.

– Куда же я сбегу? Ты в моей квартире, – кое-как переведя дыхание, хрипит Сяо Чжань, кажется, даже толком не пытаясь понять, что от него хотят.

– Значит, не выгонишь меня? – замерев, требовательно уточняет он. Живот скручивает узлом от волнения. Ему не то чтобы страшно, но крайне необходимо получить ответ. Как там говорил его бывший? Чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться? Так вот, Ибо не хочет надеяться на продолжение, если Сяо Чжань снова укажет на дверь после случившегося. У него, в конце концов, тоже есть гордость.

– Не выгоню, – рассеянно погладив Ибо по груди пальцами, отвечает Сяо Чжань. – А теперь, будь так любезен, двигайся, черт бы тебя побрал.

– Конечно, баобэй, – проникновенно произносит он. Сяо Чжань весь вспыхивает от этого обращения, отводит взгляд и закусывает губу, явно смутившись, а затем, немного подумав, снова смотрит в глаза с вызовом и осуждением. Ван Ибо ласково улыбается в ответ и гладит его по щеке, а затем отводит бедра и резко толкается внутрь. Холодная гладь темной радужки идет рябью, брови трогает излом, а рот приоткрывается в немом стоне наслаждения. – Ты такой красивый, – восхищенный увиденным, шепчет Ибо и целует прежде, чем тот успевает что-то возразить.

Он начинает двигаться медленно, плавно, практически не выходит из него, то и дело стимулируя давлением ствола простату. Сяо Чжань под ним низко стонет и сбито дышит, цепляясь пальцами за плечи. Его лицо и шея красные и мокрые от пота, грудь вздымается и опускается. Ван Ибо трогает ее губами, слизывает капли испарины и целует в родинку под грудью, едва ли не урча довольным котом. Он ласкает языком соски, чувствуя, как каждый раз от движений языка Сяо Чжань сжимается на члене, как тихо и обескураженно стонет, почти скулит, а после снова кончает. Долго, бурно, обильно изливаясь на живот. Ибо вынимает член, стягивает презерватив и быстро додрачивает себе рукой, неотрывно глядя Сяо Чжаню в глаза, добавляя к его сперме свою, а затем тянется за поцелуем. Конечно же, Сяо Чжань позволяет ему это, ласково и практически трепетно погладив ладонью по взмыленному затылку.

Чтобы не заляпать диван, им приходится переместиться в ванную комнату. Ибо наотрез отказывается пускать Сяо Чжаня в душ одного и вызывается добровольцем для намыливания спины. На деле же он больше мешает, чем помогает, трогая обнаженные участки кожи и отвлекая поцелуями, распределяя по плечам и спине гель для душа. Ладонь сама собой смещается на поясницу и ниже, пальцы раздвигают ягодицы, проникая внутрь расслабленных мышц. Сяо Чжань бьет его по руке, но стонет и дрожит, стоит вжаться подушечками в простату. Дальше этого у них не заходит, Ибо покладисто соглашается просто мыться, не переставая то и дело целовать расплывающиеся в улыбке губы.

Из душевой они в итоге выползают разморенными и полусонными, растягиваясь на кровати друг напротив друга. От еды Сяо Чжань отказывается, заявив, что сейчас ему даже кусок в горло не полезет. Ибо не спорит, придвигаясь ближе, и ложится большой ложкой, сгребая его в объятия. Он тычется носом в темную макушку и глупо улыбается. Сяо Чжань у него в руках твердый и жилистый, кожа, кости и мышцы, ничего лишнего. От волос пахнет травяным шампунем, и этот аромат откликается в нем щекочущим ребра восторгом, а в паху знакомо тянет первым спазмом возбуждения.

Ван Ибо с досадой понимает, что ему нельзя оставаться на ночь, потому что тогда они непременно еще раз займутся сексом, а затем и утром… Кто-то из коллег наверняка заметит их совместное появление на работе и вчерашнюю одежду на нем. Так что лучше лишний раз не рисковать и не вызывать подозрений. Ассистентка Сяо Чжаня и так уже на него искоса поглядывает, явно о чем-то догадываясь.

– Чжань-гэ, я лучше пойду, иначе у меня снова встанет, и завтра уже не сможешь встать ты, – выпаливает он и тут же прикусывает язык. Сяо Чжань, впрочем, его конфуза с неформальным общением то ли не замечает, то ли плевать хотел на это.

– Совсем не умеешь держать себя в руках? – звучит тихий смешок. Ладонь ложится на пах, и Ван Ибо задыхается, чувствуя прикосновение пальцев к наполовину вставшему члену. Вот же зараза. – Откуда в тебе столько энергии?

– Ты лежишь прямо передо мной, – перехватив руку за запястье, хрипит Ибо, отстраняясь. – Это уже сам по себе соблазн в чистом виде. Если я останусь, то мы точно займёмся сексом еще раз, а потом с утра.

– Ладно-ладно, я понял, не продолжай, – тихо смеется Сяо Чжань, убирая руку. Ибо замирает, вдруг осознав, что это первый раз, когда он слышит смех, предназначенный ему, вызванный им. Не язвительное посмеивание над очередным казусом, не кривая усмешка, а искренний, немного задушенный смех. Сердце сжимается от восторга и начинает колотиться с удвоенной силой. Так вот каково это – быть причиной его улыбки. – Пошли, я провожу тебя.

Ибо послушно поднимается следом и плетется в коридор. Он неторопливо одевается, натягивает обувь и закидывает на плечо рюкзак. Смазка и презервативы остались где-то в темноте гостиной, ну и пусть. Пригодятся. Сяо Чжань неожиданно прижимается к нему всем телом, обернув руки вокруг шеи и прикасается губами к губам в чувственном и ужасно приятном поцелуе. Ван Ибо обнимает его в ответ, до боли жмурясь в попытке унять клокочущий внутри ураган чувств от этой близости, от тепла чужого тела, которое передается и ему, заставляя задохнуться. Они стоят так, кажется, целую вечность, пока в комнате не начинает настойчиво звонить мобильный телефон. Сяо Чжань недовольно стонет куда-то в шею Ибо и отстраняется, открывая входную дверь. Намек более чем красноречивый. Ван Ибо быстро чмокает его в губы и уходит, ощущая небывалую легкость.

На следующее утро в офисе на него косятся с подозрением, потому что с лица не сходит довольная улыбка. Ли Дэмин, их аналитик, даже в шутку спрашивает, уж не любовный ли интерес так преобразил вечно хмурого Ван Ибо. Он лишь неопределенно пожимает плечами, не собираясь давать повод для сплетен, и погружается в чтение рабочей почты, в которой за прошедший вечер прибавилось новых сообщений.

– Ван Ибо, зайди ко мне, – при звуках этого голоса внутри возникает знакомый трепет. Ему стоит огромных усилий сохранить невозмутимость на лице. Ван Ибо неторопливо поднимается из-за стола и идет следом за Сяо Чжанем, жадно рассматривая разворот плеч в строгом темно-сером пиджаке, который, к несчастью, скрывает задницу. Спасибо, что хотя бы длинные ноги на виду. Нетерпение захлестывает с головой, стоит только двери кабинета закрыться за ними, отрезая от гула коридора. – По поводу… – Сяо Чжань не успевает договорить, Ибо прижимает его к себе за талию и целует, нетерпеливо сминая губы своими. Тот удивленно мычит, упирается ладонями ему в грудь и отстраняется. – Что ты делаешь? – в глазах у Сяо Чжаня отражается удивление и растерянность. Кажется, он позвал Ибо в кабинет для чего-то другого. Но разве можно удержаться?

– Целую. Думал, тебе знакомая данная концепция.

– Нет, – раздраженно закатывает глаза Сяо Чжань. – Какого черта ты это делаешь? Мы на работе.

– Не нравится? – насмешливо вздергивает бровь Ибо, ласково погладив его по спине. Сяо Чжань вздрагивает и рассеянно облизывается, осмысливая вопрос. – Я тебя чуть не трахнул на этом диване, а ты переживаешь за поцелуй.

– Ой, заткнись, а, – пихает его в грудь Сяо Чжань, пытаясь вырваться. Бесполезно, Ибо крепче прижимает его к себе, наслаждаясь близостью. – Я не за этим тебя позвал.

– Но тебе понравилось, признай, – улыбается Ван Ибо, подталкивая его в сторону стола.

– Ван Ибо, соберись, работа.

– Хорошо, – послушно соглашается он, подсаживая Сяо Чжаня на столешницу.

Тот замирает, внимательно глядя на него, и, кажется, на секунду задерживает дыхание. Ибо придвигается к нему вплотную, вклиниваясь между ног, трется кончиком носа о нос, игриво поддевая, а затем снова целует. На этот раз Сяо Чжань отвечает сразу же, притянув его к себе за галстук. Он играется с ним, не позволяя углубить поцелуй, кусается и лижет губы, а затем и вовсе отстраняется, ухмыляясь. Ибо кладет ладони ему на бедра и с нажимом ведет выше, замирая у паха. Сяо Чжань смотрит на него с хитрым прищуром, а затем целует сам, скользнув языком в охотно приоткрывшийся рот.

Кабинет заполняют влажные звуки их поцелуев, неожиданно чувственных и страстных. У Ибо появляется белый шум в голове, а грудь стискивает кольцом восторга. Сяо Чжань целуется просто потрясающе, не давая возможности перехватить инициативу, гладит его по голове, заставляя млеть от прикосновения в чувствительному месту на затылке. Ван Ибо нехотя отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, и засматривается. У Сяо Чжаня мягкое и нежное выражение на лице и шалый мутный взгляд. Он смещает ладонь ему на спину и слегка надавливает на поясницу. Тот удивленно вздрагивает, глядя на него большими испуганными глазами.

– Болит?

– Нет.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивает Ибо и отходит на безопасное расстояние, поправляя галстук. – Вот теперь я готов с тобой говорить.

– Я забыл, что я хотел тебе сказать, – раздосадовано бормочет Сяо Чжань, спрыгивая со стола и одергивая пиджак.

– Ну супер, как вспомнишь, зови, – подмигивает ему Ибо и разворачивается к двери.

– Засранец, – прилетает ему в спину тихое ворчание.

Ван Ибо уходит из кабинета, тихо посмеиваясь себе под нос. Настроение у него просто потрясающее, даже несмотря на довольно сильный дискомфорт в штанах, который, к счастью, прикрывает пиджак. Он заворачивает в туалет, чтобы избавиться от напряжения, пока никто не видит.

Улыбка не сходит с его лица весь день.

Chapter Text

В выходные Ван Ибо заваливается с друзьями в клуб. Во-первых, его уже давно звали, и снова отказывать им будет не комильфо, во-вторых, ему попросту нужно развеяться и перестать постоянно думать о своем начальнике, который ходит по офису с невозмутимым видом, как будто ничего не произошло. Хотя для Сяо Чжаня, может, ничего такого и не произошло. Подумаешь, пару раз перепихнулся с подчиненным, ничего особенного в этом нет, просто два человека помогли друг другу снять стресс. Это только Ван Ибо загоняется и придает слишком много значения обычному сексу. Но как иначе? Так хорошо ему не было уже давно, и крайне досадно, что человек, с которым он испытал эти чувства, их совершенно не разделяет.

– Дружище, ты чего такой тихий? – интересуется Хао Цзысинь, перекрикивая шум музыки, и легонько толкает его коленом в бедро. В ухе друга болтается длинная сережка, от вида которой начинает кружиться голова. Кажется, нужно больше спать, переутомление сказывается на вестибулярке. Остальные ребята переводят на них взгляды, ожидая, вероятно, увлекательной истории, но ее нет. Ван Ибо коротко пожимает плечами, не испытывая ни малейшего желания пускаться в откровения, и присасывается к бутылке безалкогольного пива. Ему еще садиться за руль как-никак. Чжун Тао, кажется тоже это понимает, а потому переводит внимание на себя.

– Да не лезь ты к нему, он после работы заебанный. Я тут на днях такого красавчика подцепил, вы закачаетесь, – друзья тут же переключаются на него, и Ибо позволяет себе расслабиться, скользя рассеянным взглядом по толпе людей. Он пришел сюда, чтобы приятно провести время и забыться, а в итоге выходит, что снова загоняется.

Проклятый Сяо Чжань не оставляет его в покое даже сейчас. Вон, знакомый силуэт уже начинает чудится среди танцующих. Ван Ибо моргает, надеясь, что видение исчезнет, но ничего не меняется. Высокая фигура останавливается неподалеку от барной стойки, и он замечает рядом со своим начальником какого-то парня. С такого расстояния не понять, симпатичный или нет, но тоже высокий и худой. Незнакомец подходит к Сяо Чжаню вплотную, приобнимает за талию и что-то шепчет на ухо. Внутри вспыхивает раздражение от этого фамильярного жеста, от того, как близко они стоят друг к другу, а затем и вовсе сливаются в поцелуе. Это еще что за херня? Глаза застилает пеленой ярости, особенно когда Сяо Чжань упирается незнакомцу в грудь и отворачивает голову, явно не придя в восторг от поцелуя. Ибо поднимается с дивана раньше, чем успевает осознать это, направляясь сквозь толпу прямиком к ним. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, он преодолевает разделяющее их расстояние за считанные секунды, слыша обрывки диалога:

– Да отвали, – Сяо Чжань явно злится, упорно сбрасывая с себя чужие руки.

– Брось, не ломайся, ты же хочешь, – не унимается незнакомец, продолжая напирать.

– Он вроде сказал тебе отвалить, – кричит Ван Ибо, наконец, оказываясь рядом и толкая парня в грудь. Ему даже не нужно смотреть в зеркало, чтобы знать – взгляд у него страшный, убийственный. Собственно, именно этого он и хочет больше всего.

– А ты еще кто такой? – недовольно восклицает парень, потирая ушибленное место. – Иди куда шел.

– Это ты иди куда шел, – буквально рычит Ибо, чувствуя, как внутри него клокочет ярость, а кулаки так и чешутся вмазать по этой смазливой физиономии засранца, что прямо напрашивается на удар.

– Проблемы? – возникают у него за спиной Чжун Тао с Хао Цзысинем, видимо, все-таки обратившие внимание на поспешный уход.

– Нет, – смерив их мрачным взглядом, кривится незнакомец, оценив неравенство сил, и наконец уходит.

Ибо обменивается с друзьями многозначительными взглядами и коротко кивает, давая понять, что конфликт исчерпан. Те ободряюще хлопают его по плечу, мол, не кипятись, бросают быстрый взгляд на Сяо Чжаня и возвращаются обратно на диванчики. Внутри бурлит адреналин, так и не нашедший выхода. Хочется что-нибудь сломать, хоть тот же барный стул, но здравомыслие не позволяет сотворить глупость, в ней просто нет необходимости. Ибо поворачивается лицом к Сяо Чжаню, что облегченно вздыхает и вымученно проводит ладонью по лицу. Вид у него, откровенно говоря, нездоровый, осунувшиеся щеки, странная бледность, потухший взгляд. Уж не накачал ли его чем этот придурок. От этой мысли гнев становится ярче, согревая изнутри. Ван Ибо подходит ближе, засовывая руки в карманы и сверля Сяо Чжаня тяжелым взглядом. В нем клокочут злость, обида и непонимание, на языке вертится сотня вопросов, но вслух озвучиваются самые идиотские из них.

– Ну и как? Он целуется лучше, чем я? – не может удержаться от едкого комментария Ибо, жадно рассматривая фигуру начальника.

Возмутительно узкие джинсы, свободная белая футболка и небрежно накинутая поверх нее ветровка. От налета строгой элегантности не осталось и следа, эта одежда как будто сбросила ему лет десять. В больших карих глазах блестит влага, уголки красные то ли от усталости, то ли от невыплаканных слез. При этих словах они недобро сужаются. На секунду Ибо кажется, что Сяо Чжань его ударит, но все равно делает шаг навстречу, подставляясь, когда тот шагает к нему и дергает на себя, впиваясь в губы кусачим поцелуем.

Он отвечает ему с не меньшим отчаянием, выплескивая в этом прикосновении терзающий его изнутри коктейль из эмоций. На языке растекается медный вкус, и Сяо Чжань неожиданно отстраняется и с тихим всхлипом прячет лицо у него на шее. Ибо ошарашенно замирает, чувствуя влагу на коже, и инстинктивно обнимает его за трясущиеся плечи, вдруг осознав, что тот плачет. Эта резкая смена настроения не на шутку пугает Ван Ибо. Он даже перестает злиться, сбитый с толку чужими слезами.

– Чжань-гэ? Что такое, гэ? – тот не отвечает, просто льнет к нему, словно в поисках защиты, и обнимает за шею. – Давай уйдем отсюда на свежий воздух, хорошо? – успокаивающе погладив Сяо Чжаня по спине, предлагает он. Сяо Чжань согласно кивает и послушно идет за ним на свежий воздух. Там ему становится заметно лучше, он вытирает слезы рукой и подходит к одному из курящих неподалеку парней, стрельнув у него сигарету, а затем возвращается к ничего не понимающему Ибо, затягиваясь.

– Не знал, что ты куришь, – глянув на тлеющий огонек, бормочет Ван Ибо, облокачиваясь на бетонную стену клуба.

– Я бросил, просто слишком много всего навалилось, – выдыхая дым в ночной воздух, рассеянно отвечает Сяо Чжань, вставая рядом, и поднимает на него свои заплаканные глаза. Вид у него откровенно замученный и в какой-то мере даже затравленный. Он зябко ведет плечами и кривит губы в гримасе.

– Вроде меня? – облизнувшись, осторожно интересуется Ибо, вдруг испытав сильную потребность шагнуть вперед и обнять его.

– Да, вроде тебя, – легко соглашается Сяо Чжань, даже и не думая врать. – Ты знатно усложнил мне жизнь, Ван Ибо, – Ибо тушуется под его прямым взглядом, совсем не готовый услышать правду.

– Так и что это было? – прокашлявшись, издалека начинает он, наблюдая за тем, как медленно тлеет сигарета в тонких пальцах. – Он что-то тебе подсунул? – Сяо Чжань едва заметно вздрагивает и затягивается снова, глядя прямо перед собой.

– Нет, просто плохо сплю последние дни.

– Ну а пришел сюда зачем? – поежившись от порывов холодного ветра, не унимается Ибо. В нем все еще клокочет обида из-за увиденного. Он вообще-то думал, что у них, ну, эксклюзивные отношения, а не одноразовая акция. Видимо так думал только Ван Ибо.

– Хотел понять, со мной всегда это было или это просто фриз из-за тебя, – Сяо Чжань сегодня удивительно откровенный и в то же время пугающе отстраненный, совершенно чужой. У Ибо ползут мурашки по спине от его пустого взгляда. Он придвигается ближе и замирает в нерешительности, не зная, имеет ли право что-либо делать.

– И как, понял?

– А сам как думаешь? – повернувшись к нему, огрызается Сяо Чжань. В глазах у него злость и печаль мешаются в какой-то странный коктейль, от которого что-то противно скребется под ребрами.

– Понятия не имею, – честно признается Ибо. – Я тебя даже не ожидал здесь увидеть.

– Я тебя, знаешь ли, тоже, – безрадостно хмыкает Сяо Чжань, скользя по его телу задумчивым взглядом. – Часто тут бываешь?

– Частенько. Тусуемся с друзьями, танцуем.

– Цепляете красавчиков, – хитро прищурившись, добавляет Сяо Чжань, явно ожидая какой-то конкретной реакции.

– Спасибо, конечно, за доверие, но я прихожу сюда только потанцевать. Мне хватает моего босса, до сих пор отдуваюсь, – не может удержаться от язвительного замечания Ибо, чем вызывает у Сяо Чжаня улыбку, от которой знакомо теплеет в груди. – Так что с поцелуем? Он целуется лучше? – осторожно напоминает он. Сяо Чжань смотрит на него в упор, колеблется, словно о чем-то размышляет, а затем сокращает разделяющее их расстояние, шепчет едва слышное “нет” и целует сам, неторопливо и вдумчиво. Этот поцелуй выходит нежным и медлительным, с горьким привкусом никотина. – Учти, сегодня без отсоса, сперма после сигарет полная шваль. Поцелуи, к слову, тоже, – пытается отшутиться Ибо, чувствуя, как предательски быстро колотится сердце от близости с Сяо Чжанем, от его загадочной легкой ухмылки и мимолетного поглаживания пальцев по груди.

– Ладно, значит, сосу я, – просто пожимает плечами тот, бросая недокуренную сигарету на асфальт. Ван Ибо замирает в восхищении от чужой невозмутимости.

– Я не понимаю тебя, – честно признается он, запутавшись окончательно. Слова и действия Сяо Чжаня не поддаются никакой логике, каждый раз загоняя его в тупик и тем самым заставляя тянуться сильнее в попытке понять.

– Ты не должен меня понимать. Просто целуй и не задавай лишних вопросов, – насмешливо приподняв бровь, предлагает Сяо Чжань. Ван Ибо встает напротив него, опираясь ладонями о бетонную стену, и усмехается, замирая в паре сантиметров от столь соблазнительных губ.

– Ладно, – прищурившись, соглашается он и тут же отстраняется, не позволяя себя поцеловать. – Нет, сначала погрызи конфетку, – Сяо Чжань смеется, в глазах у него пляшут смешинки. Он послушно берет у Ибо мятный леденец и отправляет в рот, а затем снова тянет на себя, передавая ему в поцелуе карамельку. Они целуются до тех пор, пока конфета не тает от тепла их ртов, смешанная со слюной и разделенная на двоих поцелуями, оседая мятной сладостью на языке. Ибо нехотя отстраняется от Сяо Чжаня, рассматривая результат своих стараний. Блеск в глазах, легкий румянец на щеках и яркие от поцелуев губы. Идеально.

– Ты домой? – хрипит он, размышляя над тем, будет ли наглостью позвать к себе. Ему хочется сгрести Сяо Чжаня в объятья и не отпускать, но у него нет на это права. Сегодняшний инцидент в клубе отлично это доказал.

– Да, нужно вызвать такси, хватит с меня экспериментов на сегодня, – устало вздохнув, соглашается Сяо Чжань, доставая телефон из заднего кармана джинсов.

– Не нужно, я отвезу, – поспешно предлагает Ибо и, видя недоумевающий взгляд, добавляет: – Я не пил, если что. Пришел просто с друзьями за компанию потанцевать.

– Ладно, тогда отвези меня к себе, – просит Сяо Чжань, глядя на него в упор. Ибо согласно кивает, чувствуя покалывание в кончиках ушей.

Он сбрасывает друзьям сообщение в чат, чтобы не ждали, и заводит мотор. Сяо Чжань забирается на переднее пассажирское сиденье и пристегивается ремнем безопасности. Тишина в салоне настолько осязаема, что ее можно потрогать. Чтобы немного сбавить градус неловкости, Ибо включает музыку, оставляя минимум громкости. Машина, взревев двигателем, трогается с места, оставляя позади клуб и воспоминания о мерзкой сцене на танцполе, от которой на языке появляется кислый привкус. Дорога до дома кажется несравнимо длинной из-за затянувшегося молчания. Ван Ибо то и дело поглядывает на Сяо Чжаня, но тот молчит, обняв себя руками, и смотрит в окно.

– Наверное, это не мое дело, но как часто ты экспериментируешь? – сосредоточившись на дороге, осторожно интересуется он. Не то чтобы ему хотелось услышать ответ, но лучше сразу сорвать пластырь, чем мучиться от боли и тешить себя бесплодными надеждами. Сяо Чжань смеряет его полным усталости взглядом и недовольно морщится.

– К твоему сведению я вообще не экспериментатор. До тебя я даже не думал в сторону мужчин, – Ван Ибо такой ответ не успокаивает, наоборот, только еще больше усиливает тревогу. – Просто влечение к тебе для меня что-то вроде проблемы, с которой я пытался разобраться, – не замечая творящегося с ним кошмара, продолжает тем временем Сяо Чжань. – Когда не получилось с женщиной, я решил, что просто всю свою сознательную жизнь отрицал в себе влечение к мужчинам, а ты это проявил. Но чтобы такое понять, нужно реализовать механизм влечения на практике. Я все в своей жизни подвергаю сомнению, и мне нужны куда более весомые аргументы.

– Тебе было меня мало? – не может удержаться Ибо, чувствуя разрастающуюся в нем обиду.

– А ты всегда веришь одному источнику информации? Я – нет.

– Это обидно, знаешь ли. Чувства работают не так, – начинает злиться Ибо. Сяо Чжань дурак, просто беспросветный дурак! Да как ему вообще могло прийти в голову проверять свою ориентацию таким образом? – Я не хочу быть для тебя одним из многих объектов для исследования.

– Я же уже сказал тебе, что ничего не почувствовал к тому парню, – голос Сяо Чжаня звучит устало и замучено, но именно сейчас Ибо не испытывает к нему жалости. Он не заслужил такого обращения, даже если это просто секс ради экспериментов.

– Потому что это не так работает, – резче, чем хотелось, произносит Ибо, и Сяо Чжань тут же вздрагивает, вжимаясь в сиденье. – Ты видишь человека, тебе нравится человек, ты хочешь этого человека. У тебя не будет вставать только от того, что ты поцеловал рандомного чувака в клубе.

– Знаешь, жизнь была намного проще, когда я был натуралом, – немного помолчав, тихо произносит Сяо Чжань. – Ни одна девчонка не доставляла мне столько проблем и не заставляла так загоняться.

– Ну извини, – огрызается на это Ибо, пытаясь унять охвативший его гнев.

– Извиняю, – снисходительно кивает Сяо Чжань, как будто говоря «ну а что с тобой, пришибленным, поделаешь?».

– И что теперь? – нервно поерзав на сидении, нетерпеливо напоминает он. – Не пойми меня неправильно, я не претендую на эксклюзивность, но хочется все-таки понимать, к чему это все идет. Я не хочу заниматься с тобой сексом, а завтра с утра наблюдать, как ты пихаешь свой язык еще кому-то в глотку.

– А по-моему, именно на эксклюзивность ты и претендуешь, – весело замечает Сяо Чжань, бросая на него лукавый взгляд из-под ресниц. Он не видит, но чувствует это, потому что уши предательски горят. – Я не собираюсь спать со всеми подряд, если ты об этом. Я вообще не собирался этого делать.

– Но? – чувствуя подвох, уточняет Ибо.

– Без «но», Ван Ибо, – твердо отвечает Сяо Чжань. Ван Ибо бросает на него быстрый взгляд и с облегчением выдыхает, тот смотрит в ответ серьезно, без тени насмешки. – Просто не собираюсь и все, я поцеловал того парня не для того, чтобы пойти в разгул, а чтобы понять, дело в парнях в целом или все-таки в тебе, – почему-то именно сейчас Ван Ибо ему верит.

– Ладно, хорошо, – покивав, бормочет он, сворачивая с главной дороги в спальные районы и как бы между делом интересуясь: – Не хочешь потребовать того же от меня? Ну, эксклюзивности и все такое.

– Зачем? У тебя на лице все написано, – тут же парирует Сяо Чжань, даже не взглянув на него.

– Что? Да ладно, я не настолько очевидный, – нервно фыркает Ибо. Ну не может он быть настолько очевидным. Не может же? Вместо ответа Сяо Чжань неожиданно берет его за руку и сжимает, отвернувшись к окну. Внутри все трепещет и дрожит от восторга. Ван Ибо нервно облизывается и прикусывает язык, боясь спугнуть Сяо Чжаня, а потому остаток дороги они едут молча. Ладонь Сяо Чжаня согревает его ладонь до самого дома.

Они застывают в полумраке прихожей двумя неловкими истуканами. Ибо забирает у Сяо Чжаня верхнюю одежду, поправляет обувь на подставке и выпрямляется, заглядывая ему в глаза.

– Можем ничего не делать, – предлагает он. Сяо Чжань на это только насмешливо приподнимает бровь.

– Ты вез меня к себе, чтобы ничего не делать? Серьезно?

– Если честно, я все еще немного зол на тебя, хоть и не имею на это права, – немного поколебавшись, признается Ибо. Раз уж сегодня у них день откровений, почему бы не признаться и в этом? – Знаю, это глупо, но я ничего не могу с этим поделать, прости, – Сяо Чжань на удивление не высмеивает его и не отшучивается, только устало вздыхает, зачесывая со лба волосы.

– И что ты предлагаешь? Ван Ибо, ты раздуваешь из мухи слона, – вот, сейчас прозвучат те самые ужасные слова, что они друг другу никто, и Сяо Чжань ничего не должен Ван Ибо и имеет право целоваться с кем пожелает. Да что там целоваться, что угодно делать. Секс ни к чему их не обязывает. При чем они даже никогда не обсуждали то, что между ними происходит и не обозначали это как отношения. Так что Сяо Чжань, в общем-то, не сделал ничего ужасного. Вот только Ван Ибо все равно горько, плохо и больно. Он смотрит на своего начальника, ожидая тех самых слов, которые не раз повторял сам себе, но тот молчит, глядя в ответ задумчиво и устало. Поэтому Ибо решается:

– Скажи, что у тебя ни с кем больше не было так, как со мной. Скажи, что это хоть что-то значило для тебя, – он знает, что это по-детски, что не имеет никакого права требовать подобное. Они не состоят в отношениях и не клялись друг другу в верности, но собственник внутри Ибо рвет и мечет, буквально сходя с ума от мысли, что таким Сяо Чжаня может видеть кто угодно, что ему не предоставляют никаких привилегий.

– Ты, блядь, серьезно? – с чужих губ срывается тихий смешок. Сяо Чжань пораженно качает головой и закатывает глаза.

– Скажи, – не унимается Ибо, пристально глядя на него и вызывая тем самым улыбку.

– Ван Ибо, – тихо зовет его Сяо Чжань, и собственное имя, произнесенное удивительно мягко и ласково, отзывается в нем дрожью. Черт, до чего приятно. Ван Ибо нервно облизывается и смотрит в ответ просяще, с надеждой, не зная, что еще нужно сказать. Сяо Чжань подходит вплотную, кладет ладони ему на грудь, скользит ими выше, обнимая за шею, и, неотрывно глядя в глаза, произносит: – Это был просто поцелуй, ничего больше. Ни с кем другим, – этого оказывается достаточно. Ибо тихо всхлипывает и резко сокращает расстояние между ними, впиваясь ему в губы жадным поцелуем. Его захлестывает волна облегчения вперемешку с восторгом. Один поцелуй он вполне готов простить, закрыть на это глаза и никогда не вспоминать. – Не думал, что ты такой ревнивый засранец, – хрипит Сяо Чжань между быстрыми чмоками, дрожа в его руках далеко не от холода.

– Помни об этом, когда в следующий раз захочешь поцеловать незнакомца, – добавив строгости в голос, предупреждает Ибо.

– Заткнись и поцелуй меня, – наконец-то звучит привычный приказ, который он исполняет с огромным удовольствием.

– Ладно, – Ибо подставляет губы под поцелуй и слизывает чужую улыбку под недовольное фырканье, оттесняя своего гостя к ванной комнате. – Как насчет принять душ вместе? Я выдам тебе сменное белье, хотя лучше без него, в моей постели строгий дресс-код.

– Звучит заманчиво. Хочешь смыть с меня запах сигарет? – улыбается ему Сяо Чжань. Эта улыбка заставляет все внутри Ван Ибо петь.

– Да, и рот с мылом прополоскать, – гогочет он, отбиваясь от шлепков. Ему все же прилетает болезненный тычок к в бок, Ибо охает, но смеяться не перестает.

В душевой кабине они тесно прижимаются друг к другу, скорее просто обнимаются и целуются под струями душа, чем полноценно моются, глотая воду между жадными поцелуями и слизывая с обнаженной кожи испарину. Шутки ради Ибо протягивает Сяо Чжаню зубную щетку и пасту. Тот, закатив глаза, принимает их, демонстративно начиная чистить зубы, не забыв при этом звонко шлепнуть его ладонью по груди. Губы сами собой расплываются в улыбке при виде хитрого взгляда, а в горле пересыхает, стоит только ощутить чужую руку у себя на члене. Просто поразительная смелость для того, кто еще несколько дней назад смущался при слове «римминг». Разумеется Ибо не произносит этого вслух. Ему, вообще-то, дорога собственная жизнь. Да и не стоит шутить, когда твой член зажат в чужой руке, это может плохо кончиться.

Сяо Чжань усмехается с зубной щеткой в зубах и подходит ближе, глядя в глаза с вызовом. Его взгляд словно безмолвно произносит: «слабо?». Ван Ибо, в общем-то, не слабо. Он улыбается, наблюдая за тем, как паста смешивается с водой и стекает по подбородку, и не может удержаться от того, чтобы слизнуть ее, а затем ворваться в рот языком, ощущая на языке вкус перечной мяты. Щетка с тюбиком летят на пол, а кабинка наполняется влажными чмоками и тихими стонами. Сяо Чжань кладет ладони ему на лицо, ласково поглаживая пальцами скулы, и жадно отвечает на поцелуй, дразняще посасывая язык. Член на эту ласку отзывается судорогой, и Ибо инстинктивно вжимается бедрами в бедра, ощутив в полной мере чужое возбуждение. Он выключает воду и тянет Сяо Чжаня прочь – время прелюдий закончилось. До кровати они идут, держась за руки, и этот простой жест заставляет все внутри переворачиваться от волнения.

– Если ты передумал, – но договорить Ибо не успевает, потому что его толкают в грудь и валят на матрас.

Сяо Чжань забирается сверху, одаривая усмешкой, и внутри все замирает от волнения. Эта властность заставляет член заинтересованно дернуться, от насмешливого взгляда, направленного на него, лицо затапливает жаром. Мозг отключается, стоит только увидеть перед собой крупные пятна сосков, дорожку волос, убегающую в пах, эрегированный член с обнажившейся и потемневшей от прилившей крови головкой. Вот бы прикоснуться к ним, попробовать на вкус, спровоцировав на жалобный скулеж. Рот наполняется слюной, и Ван Ибо судорожно сглатывает, с трудом поднимая взгляд выше и заглядывая в смеющиеся глаза.

– Гэ.

– Какой же ты болтливый, – вздыхает Сяо Чжань, склоняясь над ним и на пробу лизнув один из сосков. Ибо задерживает дыхание, ощутив, как от этого прикосновения по нервным окончаниям пускают ток. Живот инстинктивно напрягается, когда по нему проходятся пальцы, а затем и губы, оставляющие дразнящие поцелуи.

– Чжань-гэ, – он вздрагивает от ощущения языка, очерчивающего линии пресса, и давится вздохом. Его никто и никогда так не ласкал. Вообще-то, именно Ибо был тем, кто доставлял удовольствие партнеру. Любовники же ограничивались просто отсосом, что устраивало обоих. Сяо Чжань же, кажется, решает последовать совету и использовать его тело для собственных исследований, утоляя любопытство. И кто Ван Ибо такой, чтобы сопротивляться?

Собственное дыхание учащается, а член отзывается болезненным тянущим спазмом, когда Сяо Чжань опускается ниже и, словно невзначай, кладет руку на внутреннюю сторону бедра, погладив кожу. Пальцы задевают яички, и Ибо, прикусив губу, судорожно тянет носом воздух, завороженно наблюдая за движением руки. Та медленно скользит выше, рисуя невидимые узоры на коже, которая покрывается мурашками от этого невинного прикосновения. Он не может сдержать надрывного стона, когда Сяо Чжань неожиданно наклоняется и на пробу лижет головку, заставляя задрожать в нетерпении, а затем поднимает глаза на Ибо. Сердце спотыкается на очередном ударе от пристального тяжелого взгляда.

– Что такое, больше не хочешь говорить? – его голос дурманит, ударяя в голову лучше любого алкоголя. По лицу растекается тепло, Ибо облизывает губы и отрицательно качает головой, не уверенный, что сможет сказать это вслух. – Ну вот и славно, давай обойдемся без комментариев, потому что я планирую отсосать тебе. А поскольку опыта у меня ноль, лучше не болтай под горячую руку. Мне не улыбается откусить тебе член в процессе.

Сяо Чжань больше ничего не говорит, снова наклоняясь и трогая языком головку. Он касается ее губами и вбирает в рот, стараясь не задеть чувствительную кожу зубами. Его прикосновения осторожные и практически невесомые, а оттого вдвойне приятные и дразнящие. Ван Ибо задерживает дыхание и напрягает бедра, изо всех сил стараясь не толкнуться ими нетерпеливо навстречу влажной теплоте. Это ужасно трудно, особенно когда ко рту подключаются пальцы, трогающие ствол и яички. Он расставляет шире ноги и гулко сглатывает, комкая в пальцах покрывало. Сяо Чжань не берет глубоко, опасаясь подавиться, но даже осторожных движений языка, ласкающих головку и под уздечкой, оказывается достаточно, чтобы Ибо жалобно заскулил, чувствуя приближающийся оргазм.

– Гэ, я скоро, – предупреждает он, надеясь, что тот отстранится. Но Сяо Чжань начинает активнее двигать рукой, помогая себе, а затем выпускает член изо рта, скользя языком по всей длине, чтобы в следующей момент снова обхватить губами головку и втянуть щеки. Ван Ибо кончает с ошеломленным стоном от вида этой завораживающей картины, от осознания того, что Сяо Чжань доводит его до этого оргазма сам. Тот поспешно отстраняется, и большая часть спермы попадает на руку. Он наклоняется и слизывает ее с руки языком, морщась от наверняка не самого приятного вкуса.

– Да уж, это явно не сливочный крем, – философски изрекает Сяо Чжань, подтягиваясь выше по телу Ибо. – Даже знать не хочу, какая она на вкус после сигарет.

– Гэ, если бы я знал о такой акции, я бы попил ананасовый сок, – гогочет Ибо, притягивая его к себе за затылок. Сяо Чжань на это весело хмыкает и наклоняется для поцелуя, делясь вкусом спермы, что оседает вязкой горечью на языке. Тело охватывает жар от осознания того, насколько близки они сейчас. Между ними никаких барьеров и заморочек, и сердце от этого колотится в груди как сумасшедшее. Ван Ибо словно пьяный от этого ощущения, от того, как Сяо Чжань придавливает его к кровати тяжестью своего тела, как прижимается эрегированным членом к животу, инстинктивно толкаясь бедрами для дополнительной стимуляции. – Трахни меня в рот, – хрипит он в поцелуй. Сяо Чжань отстраняется, с сомнением глядя на него.

– Ты же сказал…

– Не кончай в рот. Кончи на лицо, – заполошно шепчет Ибо, чувствуя, как внутри все сжимается в предвкушении от чужого темного взгляда. Происходящее кажется сном. Восхитительно порочным и нереальным сном. Ван Ибо бросает в жар, стоит только представить, как Сяо Чжань трахает его глубоко в горло, придерживая за волосы и не позволяя отстраниться, а затем кончает на лицо.

Он облизывается и запрокидывает голову, приглашающе приоткрывая рот. Сяо Чжань ведет по контуру его губ пальцем и слегка надавливает, как будто проверяя, насколько те мягкие и податливые. Это прикосновение будоражит даже сильнее, чем недавний отсос. Сяо Чжань не спорит с ним, наоборот, кажется, тоже заводится от предложения кончить на лицо и неторопливо подтягивается выше. Взгляд у него темный, бездонный и тяжелый. Ибо весь дрожит под тяжестью этого взгляда и едва не скулит от желания подчиниться. Сяо Чжань выпрямляется, высокомерно и властно глядя на него сверху вниз, так что тело бросает в жар, и опирается рукой на стену над изголовьем, придвигая свой пах вплотную к лицу Ибо. Вторая же рука придерживает член, который замирает возле губ, марая их в вязком предсемени.

Ван Ибо нетерпеливо трогает головку кончиком языка, пробуя ее на вкус. Сяо Чжань где-то наверху судорожно вздыхает, жадно глядя на него, и плавно качает бедрами, погружая член внутрь. Жест довольно красноречивый. Ибо послушно смыкает губы на стволе, позволяя греть головку у себя на языке. Он осторожно трогает ее самым кончиком, дразня круговыми движениями, а затем скользит под уздечку, щедро смачивая в слюне. Сяо Чжань шумно тянет носом воздух и толкается глубже.

Ван Ибо задыхается и расслабляет горло, ощущая влагу на ресницах. Нос касается чужого лобка, зарываясь в густую поросль волос, и легкие заполняются терпким мускусным запахом, смешанным с гелем для душа. Он кладет ладони на бедра Сяо Чжаня и слегка надавливает на них, поощряя двигаться. Тот ласково проводит пальцами по его щеке, Ибо поднимает глаза и чувствует, как жар заливает лицо. Сяо Чжань смотрит в ответ с легкой усмешкой на губах, от которой едва-едва опавший член снова начинает твердеть. Ему хочется опуститься перед ним на колени или попросить наступить на себя, хотя лежать вот так, с его членом во рту, тоже неплохо.

Сяо Чжань наконец начинает двигаться, сначала осторожно и плавно, словно примеряясь, а затем, расставив ноги шире, уже более уверенно и резко, вгоняя член в глотку по основание. Ван Ибо судорожно тянет носом воздух от чувства заполненности и удушения, когда понимает, что не может толком дышать. Челюсть болезненно ноет с непривычки и довольно быстро устает, отзываясь судорогами в мышцах. Он беспомощно стонет, когда член входит особенно глубоко в глотку, напрочь игнорируя тихий скулеж. Слюна стекает по подбородку, и это ужасно сильно возбуждает. Ибо жмурится, сгибая ноги в коленях в желании толкнуться бедрами навстречу, чтобы хоть как-то унять нарастающее давление в паху. Но ему не позволяют даже эту малость, заставляя довольствоваться бесплотными попытками трахнуть воздух.

Сяо Чжань толкается глубоко в горло, затем вынимает член и запрокидывает голову, кончая с громким довольным стоном. Ван Ибо прикрывает глаза, ощущая горячие струи семени, брызнувшие на кожу, и крепко вцепляется пальцами ему в бедра, ощущая мелкую дрожь. Он рассеянно облизывается, чувствуя кисловатую горечь, и коротко стонет. Это охренеть как сексуально. Он вдруг с отчаянием понимает, что у него снова стоит, член болезненно ноет, требуя к себе внимания, но Ибо игнорирует эти ощущения, успокаивающе поглаживая Сяо Чжаня по ногам. Тот наконец приходит в себя и осторожно отодвигается, а затем стекает вниз и жадно целует его, языком слизывая собственную сперму с подбородка и губ. Сяо Чжань отодвигается, погладив Ибо по щеке, и доверительно шепчет:

– Никогда больше не буду курить.

– Рад это слышать, – весело хмыкает он по-прежнему с закрытыми глазами. Сперма попала на ресницы, так что открывать их будет огромной ошибкой. Кажется, Сяо Чжань тоже это понимает, потому что поднимается с него и тихо произносит:

– Лежи, я сейчас, – а затем уходит, оставляя Ибо одного в комнате. До него доносится шум воды из ванной, а после звуки босых ног по ламинату. Матрас прогибается под весом тела, и к лицу прикасается теплое влажное полотенце. Сяо Чжань осторожно стирает остатки семени со щек и глаз, которые Ибо с удовольствием открывает, чтобы наконец посмотреть на своего босса в мягком полумраке спальни. Тот выглядит удивительно расслабленным, уголки губ изогнуты в мягкой улыбке, а во взгляде чудится теплота. Сяо Чжань наклоняется и целует его снова, в этот раз неторопливо и нежно, практически трепетно. Сердце от восторга сжимается, заставляя задохнуться от наплыва чувств.

А затем все заканчивается. Сяо Чжань отодвигается и встает с кровати.

– Мне пора.

– Зачем? Останься, – Ибо приподнимается на локтях, не понимая резкой перемены в чужом настроении. Что могло произойти за такой короткий промежуток времени, что Сяо Чжань захотел уйти? Член от неожиданности опадает, а возбуждение сходит на нет. – Я сделал что-то не так? – интересуется он, наблюдая за одевающимся Сяо Чжанем, и тут же прикусывает язык. Не самое удачное время для таких вопросов. Сяо Чжань застегивает джинсы и подходит к нему, чтобы наклониться и поцеловать, это немного успокаивает тревожное чувство в груди.

– Не могу. У меня самолет днем, а я не собрал вещи, – Сяо Чжань отстраняется и заканчивает одеваться. Ибо подрывается с кровати, чтобы проводить его, даже не удосужившись одеться. Наградой ему служит голодный взгляд.

В коридоре у двери Сяо Чжань делает шаг к Ибо, берет в ладони его лицо и целует снова. Поцелуй затягивается, превращаясь в жадный и страстный. Их языки сплетаются, а влажные губы знакомо соприкасаются, заставляя дрожать от восторга. Внутри Ван Ибо все обмирает от нежности этого поцелуя, от того, какой Сяо Чжань ласковый с ним и внимательный. Он ведь никогда таким не был, предпочитая огрызаться и язвить. Так что изменилось? В чем причина такой кардинальной смены поведения? Не то чтобы Ибо был против, просто ему интересно. Он берет ладони Сяо Чжаня в свои и заполошно шепчет, оглушенный грохотом собственного сердца:

– Не ходи туда больше без меня, гэ. Никуда из таких мест не ходи. Хочешь экспериментировать, экспериментируй на мне. Удушение, связывание, золотой дождь, все что хочешь. Только не, – он запинается, потому что Сяо Чжань неожиданно кладет палец ему на губы, прерывая бессвязный поток слов.

– Вау, какие откровения в ночи, – звучит в тишине квартиры тихий смешок. – Ты решил перечислить мне все свои кинки за раз?

– Гэ.

– Диди, – Сяо Чжань подается вперед и целует его снова, просто короткий чмок в знак успокоения. – Хорошо, только ты, – Ван Ибо сглатывает, ощутив колоссальное облегчение, и упирается лбом в лоб Сяо Чжаня, вдруг ощутив слабость в коленках. Тот не возражает, приобнимая за плечи. Наверное, именно тогда до него доходит. Сяо Чжань не хотел сделать ему больно, когда пошел в клуб вечером. Он просто запутался и пытался разобраться с тем, что творится у него внутри. А там разруха и хаос. – Увидимся на работе, Ван Ибо.

Ибо нехотя отпускает его, оставаясь один в пустой квартире, потому что иначе нельзя. Он возвращается обратно на кровать и зарывается носом в плед, который пахнет Сяо Чжанем, в надежде, что хотя бы во сне тот не сбежит от него в ночи, оставшись до утра.

В офис Сяо Чжань возвращается только в среду, и эти дни без него тянутся для Ибо ужасно долго. Он работает в пол силы, постоянно отвлекаясь на воспоминания о субботней ночи, даже отчет делает быстрее обычного и практически без ошибок. А в остальное время засыпает босса горой сообщений. Тот, как правило, отвечает довольно сухо и мало, потому что ужасно занят и постоянно находится на переговорах, чем, несомненно вызывает досаду у одного крайне настырного подчиненного. Во всяком случае, до вчерашнего селфи, от которого у Ибо мгновенно встает, и приходится идти в душ дрочить.

Сегодня все еще хуже, потому что они наконец видятся вживую, когда сталкиваются нос к носу на кухне. Любой другой в нежно-розовом костюме и рубашке в тон выглядел бы по-дурацки, но вот Сяо Чжань… Сяо Чжань выглядит роскошно. Ван Ибо зависает с кружкой в руках, даже не пытаясь притворяться, что не пялится. Он смотрит во все глаза, пытаясь напомнить себе, как дышать. В штанах становится ужасно тесно, когда мозг подкидывает воспоминания того, как Сяо Чжань сосал ему в субботу, как трахал в рот, смеряя высокомерным холодным взглядом, заставляя задыхаться от восторга и возбуждения. Член встает как по команде, доставляя дискомфорт. Сяо Чжань вопросительно вздергивает бровь, глядя ему в пах.

– Вспомнил, как ты сосал мне, а потом трахнул меня в рот, – признается Ван Ибо, зависая на красивом лице. Они на кухне одни, незачем играть в недотрогу или притворяться, что этот стояк обычная физиологическая случайность.

Губы слегка изгибаются в улыбке, соблазнительной и насмешливой. Ибо судорожно сглатывает, наблюдая за тем, как Сяо Чжань подходит к нему вплотную и накрывает бугор ладонью, погладив стояк сквозь брюки. Нос тут же заполняется запахом его парфюма, сладковатого и в то же время свежего, а член отзывается болезненной судорогой. Хочется вжаться носом ему в шею и жадно дышать, возможно, жалобно скулить. Тут уж как получится. От греха подальше Ибо ставит кружку с давно остывшим кофе на стол, чтобы ненароком никого не облить. Будет жалко испортить красивый костюм, от которого он хочет лично избавить Сяо Чжаня, скажем, сегодня вечером. Сяо Чжань тем временем расстегивает ему ширинку на брюках и, глядя в глаза, скользит внутрь пальцами, потрогав член сквозь тонкую ткань белья. Ван Ибо давится вдохом и начинает дышать учащенно и шумно.

– Чжань-гэ, – с жаром выдыхает он, уже готовый на любой вариант, когда со стороны коридора раздаются шаги. Сяо Чжань застегивает ему молнию и отходит на другую сторону кухни, попивая кофе из прихваченной со столешницы кружки. Зашедшие в помещение коллеги ничего не замечают, и Ибо буквально вылетает оттуда в смятении. Сяо Чжань догоняет его в коридоре, перехватывает уже у дверей опенспейса и, приблизившись, едва слышно произносит:

– Зайди ко мне, – а затем, ускорив шаг, уходит в сторону своего кабинета. Ван Ибо тяжело сглатывает, останавливается на секунду, переживая острую вспышку болезненного возбуждения, незаметно поправляет стояк в штанах и наконец идет следом.

Сяо Чжань буквально затаскивает его в кабинет, прижимая к двери, и зажимает рот рукой. Этот напор ошеломляет, а по телу проходит дрожь, стоит чужим пальцам расстегнуть ширинку и проникнуть под резинку белья. Он застывает беспомощной безвольной куклой, позволяя начальнику ласкать его член. Ибо тихо стонет, дрожит и жмурится от быстрых движений на стволе. Губы прижимаются к уху и дразняще прихватывают мочку, отчего внутренности словно ошпаривает кипятком. Весь жар с головы ухает вниз, концентрируясь в низу живота. Дыхание становится прерывистым, шумным, Сяо Чжань прижимается в его боку и скользит губами ниже, целуя в шею, что покрывается испариной. Ибо не выдерживает и с предательским скулежом кончает ему в руку, сотрясаясь от ошеломительного оргазма.

– Молодец, щеночек, – низкий глубокий голос обжигает, Ван Ибо приоткрывает рот и лижет замершую перед лицом ладонь, перемазанную в сперме, ощущая себя беспомощным и в то же время парящим над землей. Сяо Чжань тихо хмыкает и отстраняется, отходя к столу за салфетками, чтобы стереть с руки остатки спермы.

– А ты? – оклемавшись, спрашивает Ибо, застегивая молнию на брюках и шагая к нему.

– У меня сейчас встреча, давай лучше вечером.

Именно так он и оказывается по другую сторону кабинета, ощущая себя удовлетворенным и одновременно немного использованным. А впрочем, не все ли равно? Телефон вибрирует в кармане, и Ибо поспешно тянется за ним, чувствуя, как на губах расползается довольная улыбка от короткого сообщения.

«Задержись после работы»

Вечером они растягиваются на диване в гостиной у Сяо Чжаня. В этот раз им не требуется фоновый шум, чтобы скрыть неловкость, потому что ее нет. Их поцелуи затягиваются, превращаясь в бесконечную вереницу дразнящих чмоков. Ван Ибо ловит язык Сяо Чжаня губами, гладит своим языком, трогает самый кончик, посасывает его, добиваясь коротких нетерпеливых стонов. Эти звуки лучше любой музыки, самое восхитительное, что ему доводилось слышать. Он вспыхивает изнутри от того, как при каждом влажном чмоке, соприкосновении мокрых от слюны губ, Сяо Чжань впивается пальцами в его волосы у корней и льнет ближе, жарко и сбито дышит, а затем снова и снова прижимается теснее, выпрашивая новый поцелуй.

– Любишь целоваться? – ухмыляется Ибо, погладив того по бедру.

– Не болтай, целуй, – шепчет в ответ раскрасневшийся Сяо Чжань, снова притягивая к себе для поцелуя. Это смущение красноречивее любых слов отвечает на заданный вопрос.

– Такой голодный, – довольно урчит Ибо и буквально вжимает его в матрас.

Он целует Сяо Чжаня так, как тот любит больше всего, снова погружая язык в приоткрывшийся в очередном стоне рот. Сяо Чжань хнычет, когда Ибо плавно скользит по его телу, имитируя толчки. Их члены трутся друг о друга, становится невыносимо жарко. Сяо Чжань разводит ноги, пуская ближе, и облизывается, впиваясь пальцами ему в бока. Он растрепанный и мокрый от испарины, нежно-розовая рубашка нещадно помялась, а на шее наливается цветом засос. Ибо опускает взгляд на губы и тяжело сглатывает. Те малиновые и распухшие, чуть надави зубами – и брызнет кровь. Ван Ибо хочет его сожрать. Он склоняется над Сяо Чжанем и целует снова, не может отказать себе в этой слабости, накрывая рукой топорщащийся бугор на штанах.

– Хочешь так? Или разденемся? – тот качает головой и снова тянет за затылок на себя. Они жмутся друг к другу теснее, толчки становятся более интенсивными, член отзывается болезненным спазмом от этого трения. Сяо Чжань мелко дрожит под ним, жалобно хнычет и наконец замирает, расслабляясь окончательно. Ван Ибо расстегивает свои штаны, задирает на нем рубашку и быстро дрочит себе, кончая ему на живот.

– Что за потребность заляпать меня своей спермой? – поморщившись, интересуется Сяо Чжань, глядя на него своими невозможными блестящими глазами с покрасневшими от усталости уголками.

– Люблю кончать на тебя, – довольно урчит Ибо, помогая расстегнуть рубашку до конца, чтобы не замарать в семени, и, чуть подумав, добавляет с кривой ухмылкой: – И в тебя, – Сяо Чжань на это только закатывает глаза и спихивает его с себя. Ибо послушно отодвигается, давая ему место для маневра, а затем растягивается на диване, наблюдая за бесплатным стриптизом.

– Нужно в душ, – бормочет Сяо Чжань, стягивая с себя рубашку.

– Потереть тебе спинку? – предлагает Ибо, подперев голову рукой.

– Нет, – тут же резко отрезает тот, пряча полный смятения взгляд. Это неожиданное смущение вызывает улыбку.

– Тогда полизать? – желая смутить еще больше, выдвигает новое предложение Ван Ибо. Сяо Чжань показывает ему фак и уходит из гостиной прочь. А спустя пару секунду заглядывает обратно, гневно сверкая глазами:

– Ты почему не идешь за мной?

Ван Ибо тихо гогочет и спрыгивает с дивана, на ходу избавляясь от одежды.

Chapter Text

Следующая неделя проходит для Ибо под эгидой жесткого игнора. Без шуток. Сяо Чжань даже не смотрит лишний раз в его сторону, избегая находиться с ним наедине в помещении. На людях же удостаивает либо коротким кивком, либо сухим приветствием, либо рассеянно мажет взглядом вскользь и уходит прочь. Общение сводится только к обсуждению рабочих вопросов. Такая резкая перемена в чужом поведении, по правде говоря, вводит в ступор и вызывает недоумение. За последние недели он привык совершенно к другому отношению.

Ван Ибо судорожно роется в собственных воспоминаниях, пытаясь понять, когда успел налажать или сказать лишнего, и приходит к неутешительному выводу, что дело вовсе не в нем. Просто Сяо Чжань, кажется, решил в очередной раз сделать вид, что ничего не было. Ибо поначалу психует и бесится, начиная намеренно задерживать сдачу своих отчетов, чтобы найти лишний повод увидеться. Вот только вместо встреч ему прилетает в почте скупое “переделать” и выделенные в презентации моменты, которые необходимо исправить. Он едва не разбивает монитор, вчитываясь в буквы на экране. Приходится выйти на улицу подышать воздухом, чтобы хотя бы немного унять злость.

Если подумать, всему можно найти логичное объяснение. Скоро конец года, у всего отдела жопа горит от дедлайнов. Сяо Чжаню вообще должно доставаться вдвойне, бесконечная череда встреч, созвонов, потока коллег с вопросами. Он почти не выходит из своего кабинета, ассистентка приносит ему еду из доставки прямо туда. Тут уж не до глупых разговоров о чувствах или встречах во внеурочное время, найти бы пару часов для сна. Ибо даже не знает, во сколько тот уходит с работы. Если вообще уходит, с него станется спать прямо в кабинете, на диване. Возможно, он и вправду слишком сильно себя накручивает и не стоит так остро реагировать на поведение босса. В конце концов, они и не обещали друг другу глупых приторных смсок по вечерам с пожеланием сладких снов и совместный кофе с утра с разделенным на двоих круассаном. А жаль.

Его догадки подтверждаются поздно ночью в пятницу. Ибо просыпается от звонка телефона и, взглянув на экран, вымученно стонет, видя на часах половину первого и имя звонящего. Помяни черта.

– Только не говори, что я снова должен переделать отчет, – сонно хрипит он вместо приветствия. Хочется, конечно, съязвить еще что-нибудь обидное вроде «некому согреть постель?» или «что, снова захотелось экспериментов?» но это будет мелочно и глупо. Они не маленькие дети, в конце концов, чтобы обижаться на всякую ерунду.

– Забери меня, – звучит усталый голос в трубке, и Ибо мгновенно просыпается, приподнимаясь на кровати. Все обидные слова застревают в горле. В голове сразу начинают роиться сотни предположений того, что могло случиться с Сяо Чжанем, раз ему понадобилась его помощь так поздно ночью. Мозг услужливо подкидывает пошлые шуточки, совершенно неуместные сейчас. Ибо отмахивается от них как от назойливых мух. Интуиция подсказывает, что дело вовсе не в сексе.

– Где ты? – спрашивает он, решив оставить поток вопросов на потом.

– Я отправил тебе координаты в сообщении, телефон садится.

– Ты цел?

– Да, просто тачка заглохла, – Ван Ибо прикрывает глаза, чувствуя, как постепенно распускается узел напряжения, стянувший внутренности. Зря только накрутил себя глупыми мыслями.

– Ок, скоро буду, – коротко отзывается он и сбрасывает вызов, заходя в их чат. Там всего одно сообщение с координатами, отправленное минутой ранее. Ибо вбивает их в приложение карт и удовлетворенно кивает. Ехать около часа, не меньше.

Он бросает телефон на кровать и идет на кухню, чтобы включить кофемашину, пытаясь на ходу попасть ногой в штанину джинсов. Доза кофеина сейчас будет весьма кстати. По-хорошему, надо бы умыться, чтобы немного освежиться и привести мысли в порядок, но на это нет времени. Ибо переливает кофе в термокружку, быстро натягивает на себя футболку с толстовкой, забирает смартфон и, прихватив с полки ключи и сумку-бананку с документами, выбегает в ночной холод.

Дорога в это время суток совершенно пустая, машин практически нет, так что ему удается добраться до указанного места даже быстрее, чем отображал навигатор изначально. Заметив его, Сяо Чжань выбирается из машины, ежась от ледяных порывов ветра. Судя по мятому деловому костюму, он еще не был дома, что только подтверждает догадки о сумасшедшей загрузке. Становится самую малость стыдно за свои крамольные мысли и излишнюю эмоциональность. Ну в самом деле, неделя без общения это еще не конец света, он слишком драматизирует. Ибо прижимается к обочине и выходит навстречу, пряча руки в карманы толстовки.

– Вызвал эвакуатор? – Сяо Чжань согласно кивает, устало растирая лицо в ладонях. Под глазами у него залегли синяки от недосыпа, а щеки осунулись еще сильнее. Кажется, кому-то срочно требуется отпуск. – Хорошо, тогда давай пока погреемся в моей, – предлагает Ибо и, не дождавшись ответа, идет к машине, открывая перед своим боссом пассажирскую дверь переднего сиденья. Тот не спорит, кажется, слишком замученный работой, чтобы язвить и говорить гадости, а потому послушно забирается в салон. Ван Ибо следует его примеру и садится рядом. На глаза попадается термокружка, и от протягивает ее Сяо Чжаню. – Пей, тебе это явно нужнее, чем мне, – тот тихо хмыкает, но от кофе не отказывается, делая большой глоток, а затем передает ее обратно.

– Если выпью больше, точно не засну.

Ибо не спорит, отпивая из термокружки ровно в том месте, где ее касались чужие губы. Хоть какая-то компенсация за моральный ущерб. Сяо Чжань это действие никак не комментирует, кажется, практикуя сон в сидячем положении. Он откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза. Ибо невольно засматривается на дрожь его ресниц, скользит взглядом по лицу, отмечая острую линию челюсти, легкую щетину на подбородке и потрескавшуюся кожицу на губах. Хочется провести по нижней губе пальцами, очертить ее контур, погладить по щеке. Приходится сжать ладони в кулаки, чтобы удержаться от соблазна.

– Почему ты позвонил мне? – подает голос Ван Ибо после продолжительного молчания. Не то чтобы ему хочется быть самым нужным для Сяо Чжаня, но, черт побери, да, именно этого и хочется. За прошедшую неделю он сожрал себя сомнениями настолько, что теперь требуется хоть какое-то словесное подтверждение того, что между ними все не просто так.

– Потому что ты бы приехал, – не открывая глаз, отвечает тот, кажется, начиная раздражаться из-за невозможности немного подремать в ожидании эвакуатора. Такой ответ совершенно не удовлетворяет внутреннего голодного монстра-собственника.

– Откуда такая уверенность? – фыркает Ибо, с жадностью рассматривая осунувшееся лицо. Словно почувствовав это, Сяо Чжань открывает глаза и вперивает в него свой полный недовольства взгляд.

– Интуиция, – он врет. Это понятно по нервному подергиванию плеч, по напряженной позе, по бесстрастному выражению лица. В каждом его жесте, взмахе ресниц и нервном вдохе сквозит притворство. Ни черта это не интуиция. Сяо Чжань позвонил ему, потому что доверяет, но боится в этом признаться, боится показаться слабым и нуждающимся в помощи. Ван Ибо протягивает к нему руку и ласково проводит пальцами по щеке, заставив вздрогнуть от этого неожиданного прикосновения.

– Звони в любое время, – тихо произносит он, не узнавая собственный хриплый голос. Сяо Чжань растерянно моргает и хмурится, уворачиваясь от ласки. Этот жест отзывается в Ибо болезненным уколом в грудь. Он одергивает руку, пряча обратно в карман, и поджимает губы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

– С чего вдруг такие привилегии? – настороженно интересуется Сяо Чжань.

– Потому что мне так захотелось, – начиная раздражаться, в тон ему огрызается Ван Ибо, отворачиваясь к окну. Неужели можно быть настолько недалеким человеком? По-моему, его поступки весьма очевидны.

– Ладно.

До приезда эвакуатора они молчат. Ибо бездумно пялится в темноту улицы, успевая за время ожидания допить весь кофе, потом проверяет рабочую почту с телефона и даже выходит на улицу, чтобы немного пройтись и избавиться от зарождающегося приступа тревожности. Что угодно, лишь бы не думать о случившемся и о том, как Сяо Чжань попытался уйти от прикосновения. Это даже обиднее их недельной игры в молчанку. Эдакое реальное подтверждение того, каким идиотом он выставил себя через открытое проявление собственных чувств. Ибо нарезает круги вокруг машины, пока не замерзает окончательно. Приходится вернуться в салон, туда, где его ждет виновник нарушения душевного равновесия.

Сяо Чжань к моменту его возвращения все-таки засыпает, привалившись виском к стеклу. Ван Ибо изо всех сил старается не пялиться, но выходит это из рук вон плохо. В замкнутом пространстве салона он как в ловушке, задыхается от знакомого запаха парфюма, возвращающего к воспоминаниям. Взгляд сам собой устремляется на объект симпатии. В итоге Ибо сдается и рассматривает умиротворенное лицо, вслушиваясь в тихое мерное дыхание. Это единственное, что ему осталось позволено – пялиться на спящего начальника. Просто блеск, на что он только тратит свое время.

Свет фар на секунду ослепляет, заставляя испуганно вздрогнуть. Ибо прикрывает лицо рукой и подслеповато щурится, пытаясь понять, что происходит. Рядом с ними паркуется машина эвакуатора, и с губ срывается облегченный вздох. Его персональная пытка наконец закончена. Он и не подозревал, что находиться в одной машине со своим начальником будет настолько трудно. Приходится все-таки будить Сяо Чжаня, чтобы тот объяснил ситуацию сотруднику, потом везти в автосервис, чтобы оплатить услуги ремонта, а затем и домой. Ибо паркуется возле подъезда, не спеша глушить двигатель. Молчание между ними затягивается, становясь из неловкого невыносимым. Сяо Чжань отстегивает ремень безопасности и неожиданно перегибается через коробку передач, чтобы поцеловать его. Ван Ибо от неожиданности замирает как идиот с ключами в руках и не успевает ответить, когда тот уже отстраняется, заглядывая ему в глаза.

– Зайдешь? – это предложение отзывается в нем знакомым трепетом и болезненным дискомфортом в области сердца. – Будет некрасиво с моей стороны заставить тебя ехать домой сейчас. Оставайся у меня, выспишься, а утром поедем на работу, – Ван Ибо украдкой щипает себя за руку, пытаясь убедиться, что не заснул за рулем. Чужая смена настроения сбивает столку. Что успело произойти за время поездки, заставив Сяо Чжаня сменить гнев на милость? Ибо рассеянно облизывается и согласно кивает, все еще не в состоянии вымолвить ни слова. Он глушит двигатель и выскальзывает из машины, ставя ее на сигнализацию.

Они поднимаются в квартиру и замирают в полумраке коридора, вслушиваясь в дыхание друг друга. Здесь ничего не изменилось с последнего визита Ван Ибо. Каждая вещь на своем месте, а самое главное – их не выходит встречать какая-нибудь полуобнаженная сонная девица или, что еще хуже, парень. Накопившаяся за день усталость наконец дает о себе знать головной болью и слабостью. Сяо Чжань шумно зевает и первым шагает вглубь квартиры, даже не удосужившись включить свет. Неловкость и напряжение рассеиваются, как будто их и не было вовсе. Ван Ибо неуверенно топчется на пороге, а затем все же разувается и шагает следом, не зная, действительно ли имеет право здесь быть.

– Иди в душ первым. Я пока поищу для тебя одежду, чтобы переодеться, – командует Сяо Чжань, даже не взглянув на него. Ибо не спорит, закрывая за собой дверь ванной. Несмотря на выпитый кофе, ему тоже хочется поскорее забраться в постель и наконец поспать. Он бросает быстрый взгляд на свое отражение в зеркале и безрадостно хмыкает. Да уж, видок у него тот еще: отекшее от выпитой жидкости лицо, покрасневшие от усталости глаза и наметившиеся синяки. Решено, все выходные нужно провести в кровати. Желательно не в своей, но это уже недостижимые мечты, пора признать.

Ибо быстро раздевается и встает под горячие струи. Блаженный вздох теряется в шуме воды. Он прикрывает глаза, подставляя лицо под водопад из брызг, и едва не засыпает прямо так, голышом в чужой душевой кабинке. Тело кренится вбок, и Ван Ибо наконец приходит в себя, выбираясь в окутанную паром комнату. Взгляд цепляется за сменный комплект одежды, и с губ невольно срывается тихий смешок. Неслабо же он так задумался, что даже не услышал, как к нему вошел хозяин квартиры.

В спальню Ибо возвращается уже менее взвинченным и более сонным. Сяо Чжань проскальзывает мимо, даже не взглянув на него, но это совершенно не обижает. Они оба достаточно вымотаны, чтобы не придавать значение мелочам. Ибо забирается под одеяло и блаженно вздыхает, ощущая кожей прохладу мягких простыней. До чего же приятно просто растянутся на матрасе, зарывшись лицом в пахнущую лавандой наволочку. Жаль только, что это разовая благотворительная акция и утром Сяо Чжань погонит его прочь. А впрочем, то проблемы завтрашнего Ван Ибо. Сегодняшний прячет улыбку в подушке и внимательно вслушивается в шум воды, доносящийся из ванной комнаты.

Если подумать, все закончилось не так уж и плохо. Несмотря на несколько довольно нервных дней, он лежит в кровати Сяо Чжаня, который, на минуточку, сам позвал его сюда. А ведь мог просто помахать на прощанье ручкой и упорхнуть из салона, приняв помощь как должное. И тогда Ибо поехал бы по темным улицам домой один, ни черта не выспался и на работу пришел бы замученной пандой. Хотя он именно таким и приедет утром, судя по ужасающим трем часам ночи, которые показывают электронные часы, стоящие на комоде. Шум воды стихает, и Ибо открывает глаза, чтобы увидеть возвращение Сяо Чжаня в спальню. Ему важно видеть его выражение лица, чтобы понять, что тот думает, как реагирует на присутствие постороннего в собственной спальне. Вдруг он позвал переночевать из жалости или мнимого чувства долга в качестве благодарности за помощь? О нет, Ибо не хочет этого знать.

А впрочем, ему так и не удастся узнать правду. Сяо Чжань заходит в спальню и выключает свет, погружая комнату в темноту, а затем забирается в кровать, растягиваясь рядом. Он так близко, достаточно просто протянуть к нему руку, чтобы прикоснуться. Ибо сжимает ладонь в кулак, чтобы не натворить глупостей, продолжая сверлить взглядом изгиб чужой спины, разлет лопаток, линию плеч и шеи…

– Перестань пялиться, – звучит строгий голос, заставляя испуганно вздрогнуть.

– Тогда повернись ко мне лицом, – ни на что не надеясь, предлагает Ибо. Но Сяо Чжань действительно поворачивается, и все становится только хуже, потому что жадному взгляду открывается его лицо, ключицы и соски, заставляя задохнуться от восторга. Слишком много обнаженной кожи за раз, особенно после недели разлуки. Это удар ниже пояса.

Ван Ибо медленно облизывается и осторожно придвигается ближе. Ему так много всего хочется спросить. Почему Сяо Чжань избегал общения с ним практически всю неделю, почему не нашел время обмолвиться хотя бы парой слов или написать одно несчастное смс, почему позвонил именно сегодня, хотя мог спокойно добраться до автосервиса на эвакуаторе, а оттуда вызвать такси, почему предложил остаться. Но Ибо произносит только:

– Можно тебя обнять?

Сяо Чжань не отвечает, просто молча двигается к нему навстречу, неотрывно глядя в глаза. И черт знает, что в его взгляде больше, усталости или робости, желания этой близости или неуверенности, что им действительно стоит это делать. Ибо не хочет знать ответ. Он сокращает оставшееся расстояние и сгребает Сяо Чжаня в объятья, крепко обнимая и прикрывая глаза. Тот поначалу не шевелится, буквально каменея у него в руках, и тишину нарушает только их тихое размеренное дыхание. Ему наверняка слышно, как бешено колотится от волнения сердце у Ибо в груди.

Небеса, это так неловко, кто бы знал. Что они вообще творят? Кожа под пальцами кажется обжигающе-горячей и мягкой, от нее так приятно пахнет гелем для душа и едва уловимо парфюмом. Ибо ведет носом по изгибу чужой шеи и жадно вдыхает эту смесь ароматов, чувствуя пузырящийся в груди восторг. Вот теперь все так, как надо. Все на своих местах. Он там, где хотел быть. Сяо Чжань наконец отмирает и обнимает в ответ, робко погладив Ибо пальцами по спине. Этот жест оказывается таким же ошеломительным, как их первый поцелуй.

И почему он вдруг решил, что Сяо Чжань избегает его? Может, все гораздо сложнее и одновременно проще, чем ему казалось? Может, дело вовсе не в том, что кто-то что-то не так сказал? Сяо Чжань тянется к нему, теперь это очевидно. Ибо крепче обнимает его, боясь, что тот исчезнет, растворится в мареве сна. Этого не происходит.

– Спи, Ван Ибо, – раздается рядом с ухом низкий усталый голос. Ван Ибо глупо улыбается, слыша этот приказ. Нет смысла думать о том, чего не произошло. Кажется, нужно просто проявить немного терпения. Он послушно прикрывает глаза, не замечая, как проваливается в сладкие объятия сна.

Когда Ибо открывает их в следующий раз, за окном уже рассвело, и, судя по витающим в квартире ужасно вкусным запахам, довольно давно. Рука инстинктивно тянется на соседнюю половину кровати и ловит пустоту. Простыня холодная, что может говорить только об одном.

– Проснулся? – раздается голос со стороны дверного проема. Ван Ибо щурится от яркого солнца и поворачивает голову на звук, откровенно зависая. Сяо Чжань уже причесан и собран, на губах появляется легкая тень улыбки, когда он заходит в спальню, поправляя рукава рубашки с золотыми запонками. Брюки облегают его невозможно длинные ноги, а жилет подчеркивает изгиб талии и подкачанную грудь. Рот наполняется слюной, и кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться.

– Сколько времени? – хрипит Ибо, даже не пытаясь отвести полный восхищения взгляд. Да и как можно, когда Сяо Чжань такой красивый, что захватывает дух? Тот понимающе усмехается и подходит ближе, заслоняя собой свет из окна.

– Достаточно, чтобы ты успел привести себя в порядок.

– И свалить? – догадывается Ибо, откидывая одеяло, чтобы быстро собраться и уйти. Он только надеется, что ему дадут время хотя бы умыться. Вместо ответа Сяо Чжань неожиданно склоняется над ним и целует, ласково проведя пальцами по щеке, а затем медленно отстраняется, заглядывая в удивленно расширенные глаза.

– Иди в душ, завтрак на столе, – тихо произносит он. Ван Ибо даже зависает от такой резкой перемены в поведении. Еще вчера днем Сяо Чжань делал вид, будто его не существует, а сегодня целует так, словно они давно живут вместе и вот так просыпаться по утрам – норма для них.

– Блин, а можно так всегда? – восторженно вздыхает Ибо, преисполнившись представлением. Сяо Чжань тихо смеется и отходит, не давая повалить себя на кровать.

– Шевелись, мне не улыбается ловить такси. Ты должен отвезти меня.

– Я? То есть мы вместе поедем на работу? Я что, в раю? – медленно моргнув, хрипит Ибо, щипая себя за руку. Нет, не спит. Да какого черта происходит?

– Ван Ибо, не болтай, собирайся, – повернувшись к нему спиной, командует Сяо Чжань, распахивая шкаф, чтобы достать оттуда пиджак. Ван Ибо в пару прыжков оказывается рядом и прижимается к нему со спины, устраивая руки на талии. Он трется носом о шею, ластится, как кот, опьянев от вседозволенности, и восторженно вздыхает, чувствуя себя окрыленным. Как мало, оказывается, ему было нужно для счастья.

– Ты красивый, знаешь, – доверительно шепчет Ибо, оставляя поцелуй за ухом.

– Я сейчас буду еще и сердитым, если ты не будешь держать руки при себе, – пихнув его локтем в бок, ворчит Сяо Чжань, кажется, уже пожалев о том, что разрешил остаться. – Откуда в тебе столько бодрости после четырех часов сна?

– Чжань-гэ делает меня невероятно бодрым, – вжавшись своим стояком в упругие ягодицы, урчит Ибо, наглея окончательно.

– Ван Ибо, сегодня пятница, и нам нужно на работу, – тяжело вздохнув, напоминает Сяо Чжань, повернув к нему голову. – Я и так не стал будить тебя до последнего, потому что ты полночи прокатался из-за меня.

– Тогда не надо было приходить будить меня таким красивым. Знаешь, как сложно не начать избавлять тебя от этой одежды прямо сейчас? – Сяо Чжань на это только фыркает и разворачивается в кольце рук. Он кладет ладонь на щеку и ласково гладит, гипнотизируя теплотой своего взгляда. Ван Ибо как завороженный следит за ним, а затем подается вперед, чтобы поцеловать. Сяо Чжань тянется ему навстречу, но в последний момент уворачивается и не дает себя поцеловать, шлепая по щеке.

– Давай, шевелись, – выпутавшись из цепкой хватки, командует он.

– Ну, гэ! – вымученно стонет Ибо, однако послушно плетется в ванную, чувствуя, как в груди пузырится восторг.

Поистине, доброе утро.

Несмотря на сильный недосып из-за ничтожных часов сна, Ван Ибо весь день ходит по офису с улыбкой на лице, едва ли не светясь от счастья и собирая косые взгляды коллег. Если вспомнить его хмурую мину последние дни, контраст просто фантастический, о чем ему прямо говорят несколько человек. Он на это только отшучивается, но взгляд все равно то и дело падает на закрытую дверь. Карман жжет телефон с недавно полученным сообщением от Сяо Чжаня с просьбой подвезти вечером домой, и это единственная причина работать не покладая рук до конца рабочего дня.

Из офиса они выходят по одиночке, чтобы не вызывать подозрений. Ибо сбегает чуть раньше, чтобы немного унять нервную дрожь в руках и заодно напомнить себе, что это по-прежнему ничего не значит. Но потом он видит Сяо Чжаня и напрочь забывает о своих мантрах. Особенно когда тот снова приглашает его зайти, когда машина останавливается возле подъезда. Это похоже на дежавю. Ибо кивает как завороженный, чувствуя, как шумит в ушах кровь, и идет следом за Сяо Чжанем в квартиру.

На этот раз все несколько иначе. Его вжимают в стену, стоит только за ними закрыться входной двери, выбивая из груди весь воздух, а к губам прижимаются губы. Ибо подчиняется этому напору, этой жадности, с которой целует Сяо Чжань, проникая языком в рот. Он не может иначе, боясь спугнуть. Внутри пенится восторг, смешиваясь со страхом, что все происходящее просто порождение фантазии.

– Почему ты позвал к себе?

– Ну явно не чтобы болтать, – между горячечными поцелуями заполошно шепчет Сяо Чжань, ведя за собой в спальню. В полумраке квартиры он кажется каким-то нереальным, сверхъестественным существом, которому невозможно сопротивляться. Да Ибо и не хочет. Сяо Чжань льнет ближе и целует жадно, практически отчаянно, на ходу избавляя их обоих от одежды. Ван Ибо задыхается под его напором и обхватывает ладонями талию, тихо всхлипывая в чужие губы. Это похоже на какое-то сумасшествие, на влажный эротический сон. Сяо Чжань пылкий, голодный и властный – сочетание, от которого сносит башню. – Просто не задавай вопросов.

– Ладно, – согласно кивает Ибо и валит Сяо Чжаня на кровать. Не задавать вопросов – не вопрос. Он забирается следом и на секунду зависает, пытаясь запомнить картинку: растрепанные волосы, сбитый на сторону галстук, влажные от поцелуев губы, шалый взгляд. Ему никогда не доводилось видеть никого красивее.

Ибо наклоняется для поцелуя, и Сяо Чжань тут же подается навстречу, не собираясь сдавать позиции. Одежда рывками слетает с плеч, путается где-то в ногах, пока они не оказываются полностью голыми, чтобы наконец-то соприкоснуться кожа к коже, приласкать и погладить так, как нравится обоим. Ван Ибо ощущает себя совершенно пьяным. Голова идет кругом от поцелуев, от поглаживаний пальцев, от низких, коротких стонов. Сяо Чжань на удивление смелый в прикосновениях, когда трогает его член, не переставая целовать. Это так странно и в то же время приятно. Кажется, что с каждой из близостью он становится смелее, наконец открывается ему с той самой стороны, которую долгое время скрывал даже от себя самого. Ван Ибо боится спугнуть его, а потому очень осторожен, когда прикасается и ласкает в ответ, покрывая поцелуями голые участки кожи и срывая с искусанных губ тихие вздохи.

– Перестань обращаться со мной как с хрупкой вазой, – пихнув в плечо, шипит Сяо Чжань. От его гневного взгляда у Ван Ибо сводит живот спазмом возбуждения. Сердце в груди колотится как сумасшедшее то ли от волнения, то ли от восторга из-за происходящего. Наконец-то ему снова позволено прикасаться и целовать, снова быть рядом и разговаривать. Черт, как же этого не хватало все те дни, что они были порознь.

– Ты даешь мне карт-бланш на трах? – отстранившись, осторожно интересуется он.

– Знаешь, иногда тебе лучше не открывать рот, – Сяо Чжань раздраженно закатывает глаза, но щеки у него предательски краснеют, подтверждая предположение.

– Как же я буду тебе сосать, если мой рот будет закрыт? – самодовольно ухмыльнувшись, язвит Ибо, чувствуя зарождающийся в груди восторг.

– Прояви фантазию, – бормочет себе под нос Сяо Чжань, падая на подушки. Ван Ибо одобрительно гогочет и стекает по его телу вниз, трогая губами чувствительную кожу на животе. Он выдыхает теплый воздух на головку, и та инстинктивно дергается, выделяя еще больше смазки. Рот при виде такой картины мгновенно наполняется слюной. Ван Ибо судорожно сглатывает, мысленно уже беря его член в рот, когда сверху раздается тихое:

– Хочу нормально, – Сяо Чжань разводит ноги в стороны, заставляя завороженно проследить взглядом этот жест. Краска стыда красными брызгами растекается по его лицу и шее. Ибо рассеянно облизывается и наконец находит силы поднять глаза выше.

– Я не взял с собой ничего, – голос становится хриплым, практически неразличимым. Сяо Чжань закусывает губу и вцепляется пальцами в простынь.

– Ты оставлял смазку, она в верхнем ящике комода.

– Я еще и презервативы оставлял, – теперь вспоминает и Ибо.

– Я не помню, куда их дел, мы можем перестать разговаривать? – раздраженно закатив глаза, просит Сяо Чжань, явно чувствуя неловкость из-за этого разговора.

– Предлагаешь трахаться без них? – скептично выгибает бровь Ибо, подтягиваясь на руках выше, чтобы не отвлекаться на чужой член, маячащий перед глазами.

– Плевать, я чист, – нервно облизнувшись, скороговоркой произносит тот, и внутри что-то сжимается от восторга от перспективы взять его вот так, без лишней преграды, возможно, даже кончить внутрь, а затем вылизать до скулежа и дрожи в бедрах. Грудную клетку затапливает жаром, а член инстинктивно дергается и отзывается ноющей болью на эту фантазию. Ибо переживает основание пальцами, сцеживая воздух сквозь стиснутые зубы.

– Я тоже, но, – однако Сяо Чжань не дает ему договорить и дергает на себя, затыкая поцелуем. – Ладно, хорошо, – поняв, что тот для себя уже все решил, бормочет Ибо и тяжело сглатывает, выпрямляясь. У него немного трясутся руки, когда он переворачивает Сяо Чжаня на живот. Тот послушно подчиняется и прогибается в спине, выпячивая ягодицы. Ван Ибо на секунду зависает и тяжело сглатывает, ощутив сухость во рту. Словно завороженный, он наклоняется ниже, оставляя россыпь поцелуев сначала на плечах, затем на подбородке, а после и на пояснице. Ответом ему служат надсадные нетерпеливые стоны. Ибо прикрывает глаза и судорожно вздыхает, поняв, что эта ночь будет для него настоящим испытанием.

Chapter Text

Тао-Тао:

Друг, ты там вообще живой?

Или босс тебя затрахал?

Ван Ибо усмехается, читая сообщение от друга, потому что метафора весьма жизненная. Он печатает другу быстрый ответ и откладывает телефон на кровать рядом с собой. После проведенных у Сяо Чжаня выходных ему действительно требуется отдых. Ибо как-то оказался не готов к секс-марафону на несколько дней, хотя и обрадовался тому, что его не выгнали в ночи домой. Это, впрочем, не мешает ощущать себя выжатым как лимон, когда приходится встать ни свет ни заря в понедельник, чтобы успеть в аэропорт.

Если бы не отпуск, они бы сейчас вместе с Сяо Чжанем ехали на работу, а так пришлось сбегать в воскресенье, чтобы собрать вещи перед отъездом к родителям. И о чем он только думал, когда планировал поездку? А впрочем, во всем есть свои плюсы. Сяо Чжань начинает писать ему сообщения. Не так часто, как хотелось бы, но все же это лучше, чем ничего. К тому же, их общение перестает сводиться к стандартным, ничего не значащим фразам. Ибо встречается со школьными друзьями, посещает место, где когда-то была любимая танцевальная студия, а теперь открыли цветочный, и много гуляет, воссоздавая воспоминания, затем возвращается домой и наконец проверяет чаты.

Сначала на глаза попадаются сообщения от Чжун Тао, которые вызывают у него улыбку, а вот диалог с Сяо Чжанем остается пустым. Собственно, именно поэтому он и откладывает смартфон, пытаясь собраться с мыслями. Ибо не знает, что между ними происходит. Неопределенность с каждым днем нервирует его все больше. Но спросить напрямую он не может, робеет каждый раз, стоит только заглянуть Сяо Чжаню в глаза. Это так не в его стиле – замалчивать и терпеть. Обычно Ибо за словом в карман не лезет. Обычно. Теперь он ужасно теряется, стоит только посмотреть на Сяо Чжаня, и все слова застревают в горле, а на него накатывает страх.

По правде говоря ему ужасно страшно услышать сухое «ничего», брошенное вскользь, между обсуждением рабочих вопросов. Он не готов к такому ответу. Его устроит исключительно «все серьезно» в долгосрочной перспективе. Прошло слишком мало времени, Ван Ибо хочется еще хотя бы раз иметь возможность прикоснуться к Сяо Чжаню сверх положенного, поцеловать, обнять. Поэтому он трусливо замалчивает обо всех своих переживаниях, копя их глубоко в себе. Телефон снова вибрирует сообщением, и приходится отвлечься от самоедства. Это Сяо Чжань наконец-то ответил ему на утреннее сообщение.

Ибо роется в галерее и высылает одно из селфи, которые они так старательно делали с одноклассниками. Следом прилетает ответное фото: ослабленный галстук, расстегнутый ворот рубашки, открывающий вид на изгиб шеи, легкая щетина на подбородке, тень улыбки на губах и томный взгляд с дымкой усталости. Ван Ибо как дурачок улыбается в экран, лежа на своей узкой детской кровати и представляя, как они ютились бы здесь вдвоем.

Злой гэгэ:

Веселишься?

Вы:

Да, решили собраться школьной компанией

Злой гэгэ:

Среди них есть твой бывший?

Вы:

С чего вдруг такие вопросы?

Злой гэгэ:

Просто интересно

Ван Ибо тихо хмыкает, не веря ни единому слову. Ну конечно, просто интересно. Это похоже на ревность, но спрашивать о таком он точно не будет, чтобы не провоцировать раньше времени. Возможно, ему и не потребуется.

Вы:

Нет

В школе я был слишком занят учебой и танцами

Злой гэгэ:

А, значит кто-то из танцевальной группы

Вы:

Какой догадливый гэгэ

Злой гэгэ:

С ними тоже планируешь увидеться?

Вы:

Нет, они разъехались кто куда

Хотя с парой ребят мы иногда тусим в клубе

Злой гэгэ:

Понятно.

Оу, точка это серьезно. Ван Ибо несколько раз перечитывает свое сообщение и пытается понять, где облажался, а затем добавляет:

Вы:

Не подумай ничего такого

Мы с Ву Хэ просто дружим и иногда тусуемся

Злой гэгэ:

Вы Хэ значит.

Он был тогда в клубе?

Ибо прикусывает язык и понимает, что сделал еще хуже.

Вы:

Да

Что насчет тебя?

Ты дружишь с кем-то из своих бывших?

Злой гэгэ:

Да, мы с бывшей женой поддерживаем теплые отношения

Ван Ибо от неожиданности роняет телефон себе на лицо и витиевато матерится, потирая ушибленную переносицу. Сяо Чжань был женат! Подумать только, а ведь по нему и не скажешь. Хотя это глупо – судить о человеке только по мимолетному общению. Кто знает, что еще произошло у него в жизни. Ван Ибо подбирает смартфон, смаргивает навернувшиеся на глаза слезы и быстро печатает:

Вы:

Женой????

Злой гэгэ:

Что тебя так удивляет?

Вы:

Ну

Наличие у тебя жены

Злой гэгэ:

Бывшей жены

Вы:

Неважно!

Ты был женат!

А дети?

Злой гэгэ:

У меня нет детей

Вы:

Фух

Злой гэгэ:

Это еще как понимать?

Вы:

Ну

С бывшей женой бороться за твое внимание значительно легче, чем с детьми

Хотя я люблю детей, думаю, мы с ними поладили бы

Злой гэгэ:

Мои несуществующие дети рады

Вы:

Чжань-гэ!

Ван Ибо ловит себя на том, что снова глупо улыбается, глядя на их переписку, а затем, осененный шальной мыслью, быстро пишет:

Вы:

А пришли фото?

Злой гэгэ:

Чего?

Вы:

Члена

Злой гэгэ:

Ты серьезно?

Вы:

Фото жены ну

Хотя можно и члена

Злой гэгэ:

Ван Ибо!

Вы:

Сяо Чжань!

Какое-то время ничего не происходит, чат молчит, как будто Сяо Чжань размышляет над тем, стоит ли делиться с ним фотографиями своего прошлого или члена, а затем телефон наконец-то загорается уведомлением. Ибо прогружает изображение и нервно облизывается, увеличивая масштаб. Ну, это точно не член. С экрана на него смотрит миловидная миниатюрная девушка с большими темными глазами. Она красивая, но совершенно не похожа на самого Ибо. Значит, типаж точно другой. Очень хочется спросить, почему они расстались, но это, наверное, будет лишним. Вопреки собственным мыслям он уже печатает:

Вы:

Можно вопрос?

Злой гэгэ:

Какой?

Вы:

Личный

Злой гэгэ:

Тебе придется уточнить

Вы:

Можешь не отвечать, если не хочешь

Почему вы развелись?

Злой гэгэ:

Ну, мы поженились совсем молодыми

Спустя несколько лет поняли, что совершили ошибку

Да и хотели разного

Она уже планировала детей, а у меня только карьера пошла в гору

Я испугался ответственности

Вы:

А сейчас?

Злой гэгэ:

Что?

Вы:

Сейчас ты хочешь детей?

Злой гэгэ:

А что, ты беременный?

Ван Ибо тихо гогочет, довольный этой шуткой, и не может удержаться от ответной колкости:

Вы:

Это я должен у тебя спросить

Это же я кончаю в тебя

Злой гэгэ:

Ван Ибо!

Не знаю

Не думаю, что теперь дети не вписываются в мою жизнь

«А я? Я вписываюсь?»

Палец замирает над кнопкой отправки, Ван Ибо тяжело вздыхает, ощущая собственный пульс в висках, и отбрасывает телефон, так и не решившись отправить сообщение.

***

Раньше после отпуска ему никогда не хотелось возвращаться в офис, наоборот, появлялось стойкое желание отдохнуть еще пару недель. А лучше – уволиться и найти более интересную работу. Сейчас же Ибо едва ли не летит по воздуху, уже предвкушая встречу со своим начальником и во всех красках представляя их разговор. Возможность наконец-то общаться вживую, а не скудными сообщениями, вызывает у него легкий трепет. Но ни с утра, ни в обед им так и не удается пересечься. Все, что достается Ибо, это быстрый взгляд, когда Сяо Чжаня ловит в коридоре директор по маркетингу, чтобы обсудить очередной срочный вопрос. Конечно, как без этого. Он смотрит в ответ, не в силах отвернуться, и чувствует растекающееся по внутренностям тепло.

– Едешь на корпоратив завтра? – раздается рядом с ним отвратительно бодрый голос Ли Сычэна, который прислоняется боком к его столу и мило улыбается, едва ли не светясь от счастья. О черт, корпоратив. Ван Ибо совсем забыл про него. Идиотская конференция на курорте, растянутая на три дня и обманчиво называемая корпоративом. А ведь ему предстоит выступать с короткой презентацией перед огромной толпой людей. Он в последний раз бросает взгляд на стоящего в дверях Сяо Чжаня, хохочущего с шутки Фэн Потяня, и думает, что не хочет никуда идти.

– Да, иду, – отвечает Ван Ибо и наконец отворачивается, возвращаясь к работе.

До конца дня им так и не удается поговорить. Оно и немудрено, все время Сяо Чжаня уходит на прогон презентаций с руководителями подразделений и срочные доработки. Тут уж не до милых разговоров на кухне и в перерывах. Ибо не расстраивается. Вот еще, грустить из-за какого-то заносчивого засранца, с которым не виделся неделю.

Ладно, он расстраивается, упрямо подавляя в себе разочарование. К концу дня, когда в офисе остается от силы человек десять, Ибо все же улучает момент, чтобы прошмыгнуть в кабинет начальника. Тот на секунду отвлекается от монитора, чтобы посмотреть на вошедшего, а затем снова возвращает взгляд к экрану.

– Избегаешь меня? – решив не юлить, спрашивает Ибо, подходя к столу. Весь внешний вид Сяо Чжаня излучает спокойствие, ни нервозности, ни волнения от встречи, ни даже радости. Внутри растекается разочарование, от которого не получается отмахнуться.

– И что навело тебя на эту мысль? – тихо хмыкает Сяо Чжань, поднимая на него смеющиеся глаза. Он выглядит уставшим и самую малость заебанным, впрочем, как и всегда перед крупными мероприятиями или встречей с советом директоров. Эдакая константа, которая сейчас немного унимает внутреннюю тревожность и заглушает дурацкие мысли.

– Что мы даже парой слов не перебросились за день, – облокотившись на угол стола, охотно поясняет Ибо, скрещивая руки на груди. Сяо Чжань наконец-то отвлекается от изучения содержимого экрана и переключает все свое внимание на него.

– Мы буквально общались всю неделю, – напоминает тот, глядя с укором.

– Это другое, – упрямо поджимает губы Ибо, ничуть не смутившись. – Все равно что флиртовать с кем-то в интернете, полнейшая ерунда.

– Ван Ибо, иди домой, – устало вздыхает Сяо Чжань, откидываясь на спинку кресла. Он явно не в настроении спорить с ним и уж тем более что-то доказывать. Тем лучше для него, потому что Ибо не придумал аргументов в защиту своей позиции. – Завтра утром рейс.

– Какая забота, – фыркает Ибо, даже и не думая уходить. – Сам не хочешь домой?

– Хочу, но мне нужно еще раз прогнать презентацию, – кивнув на экран монитора, соглашается Сяо Чжань.

– Я подожду, прогони на мне, – предлагает Ибо, опускаясь на диван. Черта с два он уйдет отсюда раньше времени. Такими темпами Сяо Чжань опять просидит в кабинете всю ночь и завтра будет невыспавшимся и злым, а это чревато для всех коллег бесконечными придирками. С минуту они сверлят друг друга мрачными взглядами, пока Сяо Чжань не сдается:

– Ладно.

Прогон презентации проходит довольно быстро. Ван Ибо перемещается за спину Сяо Чжаня, периодически задавая вопросы, и вдвоем они добивают слайды за каких-то полчаса. Он смотрит на часы и удовлетворенно кивает. Такими темпами им удастся добраться до дома и даже немного поспать. Ибо терпеливо дожидается, пока Сяо Чжань соберется, чтобы вместе спуститься за машинами. Тот на мгновение замирает у двери в кабинет, придерживая его за локоть, и легко целует в губы, а затем отстраняется, заглядывая в глаза. Ван Ибо обмирает весь от этого прикосновения, но вопросов не задает, все и так понятно без слов. 

Дома он быстро бросает вещи в чемодан и отправляется на пробежку, чтобы немного унять нервный мандраж от предстоящего выступления на конференции. Воспоминания о мимолетном поцелуе немного помогают, даже бодрят. Ибо наскоро ополаскивает в душе, а после пишет Сяо Чжаню, предлагая взять в самолете места рядом. Он не особо надеется на его согласие. В конце концов, это уже будет за рамками их поведения на людях но попытке не пытка. Когда Сяо Чжань соглашается, Ван Ибо улыбается как идиот, регистрируясь на рейс, и довольно быстро засыпает.

Утром ему уже не хочется любить мир, потому что четыре часа сна это преступление против человечества. Сил хватает только на то, чтобы освежиться и сварить кофе, остальное получается на автопилоте. Ибо прибывает в аэропорт впритык, успевая уже к началу посадки. Будь неладны чертовы пробки. Сяо Чжань дарит ему ободряющий взгляд, и узел напряжения, до этого прочно обосновавшийся в груди из-за страха не успеть, немного ослабевает. Удивительно, но тот явно пребывает в хорошем расположении духа, никак не комментируя позднее прибытие. Ибо едва не давится воздухом, когда Сяо Чжань прижимается к нему со спины в очереди. Всего на короткое мгновение, чтобы мазнуть губами по шее, но даже этого оказывается достаточно, чтобы воспламениться. Ибо оборачивается на него, глядя в смеющиеся глаза, и тяжело сглатывает.

– Сделаешь так еще раз, и я трахну тебя в туалете самолета, – тихо, чтобы их не услышали другие, произносит он, с удовольствием наблюдая за испуганно расширяющимися зрачками и дрожью ресниц.

– Может, лучше на обратном пути? – Ибо спотыкается, когда слышит его ответ, с неверием глядя на этого демона-искусителя. Сяо Чжань наклоняется к нему, придерживая под локоть, чтобы не дать упасть, а затем тихо шепчет: – Осторожнее, Ван Ибо. Мы же не хотим, чтобы вместо конференции ты поехал в травмпункт? – и улыбается при этом совершенно пакостно, зараза такая.

– Это будет зависеть от тебя и твоего длинного языка, директор Сяо, – бормочет Ибо и мило улыбается стюардессе, показывая свой посадочный талон. Кажется, перелет будет мучительным. Какое счастье, что толстовка в случае чего скроет его стояк.

Сяо Чжань засыпает еще до взлета, кажется, все же промучившись с презентацией еще и дома, чем избавляет его от перспективы дрочить в узком пространстве туалета. Ван Ибо заботливо подставляет ему свое плечо и не замечает, как вырубается сам, убаюканный теплом чужого тела и гулом двигателей. А просыпается от ощущения толчка. Он сонно оглядывается и понимает, что они приземлились. Зетекшая шея отзывается ноющей болью, а плечо покалывает от онемения. Сяо Чжань просыпается следом и поднимает голову, тоже не понимая, что происходит. Ибо пользуется его замешательством, чтобы взять за руку и ласково погладить ладонь. Ответом ему служит легкое пожатие, которое вызывает улыбку. Возможно, эта конференция будет не такой уж и ужасной.

В очереди на багаж к нему подходит Шэнь Шуо и, довольно посмеиваясь и едва не задыхаясь от умиления, демонстрирует экран с фотографией, на которой они с Сяо Чжанем мирно посапывают, прислонившись друг к другу головами. И когда только успел? Ван Ибо сначала закатывает глаза с этого детского сада, а потом, воровато оглянувшись, просит скинуть ему. Он ставит фотографию на заставку в телефоне и прячет телефон в карман, забирая с ленты свой багаж.

Следующие два часа трансфера до отеля Ибо проводит в полудреме и к моменту приезда ощущает себя пережеванной баоцзы. Так что на приветственном фуршете он старается держаться подальше от толпы и ошивается возле столиков с едой, чтобы немного прийти в себя и проснуться. А в идеале под шумок смыться пораньше, чтобы выспаться. Подносы с алкоголем Ибо обходит стороной, поглядывая в сторону босса, который, в отличие от него, уничтожает, кажется, уже третий бокал. От скуки он заводит разговор с его помощницей, чтобы удержаться от нотаций, которые не нужны ни ему, ни тем более Сяо Чжаню. Та без конца улыбается Ибо и смеется, без умолку болтая о всякой ерунде, стараясь то и дело прикоснуться то к плечу, то к руке.

Эти непрошеные прикосновения откровенно напрягают, вызывая стойкое желание отодвинуться. Ибо не делает этого лишь из вежливости, согласно кивает и иногда поддакивает, совершенно не вникая в смысл слов. Да и зачем? Ей явно требуются свободные уши, а не полноценный собеседник. Сяо Чжань тем временем выпивает четвертый бокал, и Ван Ибо наконец сбегает в противоположный конец зала под благовидным предлогом, чтобы перевести дух и придумать, как подобраться к боссу, не вызвав при этом подозрений у коллег. Тот решает эту проблему за него.

– Нафлиртовался? – раздается за спиной насмешливый голос. Ван Ибо оборачивается и в удивлении приподнимает брови, уловив злые интонации. Взгляд у Сяо Чжаня холодный и острый, от него по коже ползут мурашки.

– Ты что, ревнуешь меня? – пытается отшутиться он, пряча руки в карманы брюк.

– Вот еще, ревную, – фыркает Сяо Чжань, кривя губы в подобии усмешки. На щеках у него легкий румянец, губы темные от прилившей к ним крови из-за алкоголя, а пальцы сжимают тонкую ножку бокала – к слову, уже пятого. Кажется, кое-кто решил сегодня напиться. – Что за чушь? – но по тому, как ломается голос, как он отводит глаз, Ибо понимает, что попал в точку.

– Ты ревнуешь меня. Поверить не могу, – покачав головой, усмехается Ибо, чувствуя разливающееся в груди ликование. Кто бы мог подумать, что вечно сдержанный и колючий Сяо Чжань будет ревновать его к собственной ассистентке. И это с учетом того, что он, в отличие от своего начальника, совершенно не по девочкам.

– Не говори ерунды, – тут же огрызается Сяо Чжань и подносит к губам бокал. Ибо не выдерживает и все же подходит вплотную. Он забирает у него из рук бокал, так и не дав отпить, и ставит на стол.

– Ты едва в ней дырку не прожег, директор Сяо.

– А ты да и рад, – недобро сощуривается тот, подходя ближе, практически сталкиваясь с ним грудными клетками. Внутри все сжимается в предвкушении от этой близости. Сяо Чжань тянет руку к бокалу, и Ван Ибо тут же хватает его за запястье.

– Не пей больше, – шепчет он ему прямо в губы, с трудом удерживая себя от желания приобнять Сяо Чжаня за талию. Слишком много посторонних. Ну какого черта они не наедине?

– Чего это? – недовольно надувается тот, облизывая губы, чем приковывает к ним взгляд. Очень хочется податься вперед и слизать с них алкогольный привкус, но Ибо только сильнее сжимает пальцы на чужом запястье, чтобы заземлиться и удержаться от соблазна. – Сегодня можно.

– Хочу, чтобы ты был трезвый, когда я позову тебя к себе в номер, чтобы вылизать на удобной двуспальной кровати, – с жаром выдыхает Ибо, жадно наблюдая за тем, как приоткрываются чужие губы и расширяются зрачки.

– С чего ты взял, что я пойду? – глядя на него своими большими влажными глазами, интересуется Сяо Чжань. И по тому, как замедляется чужое дыхание, становясь прерывистым, как язык нервно скользит по губам, Ван Ибо понимает, что тот уже заочно согласен. Сяо Чжань точно пойдет. Он хочет пойти, просто боится признаться в этом даже самому себе.

– Интуиция.

– Плохая у тебя интуиция, – вырвав руку из цепкой хватки, цедит по слогам Сяо Чжань, смерив его гневным взглядом. Если бы на месте Ибо был кто-то другой, то наверняка бы воспламенился или как минимум смутился. Еще бы, начальство злится и отчитывает прилюдно, тут любой испугается. Ван Ибо не ведется на этот театр, равнодушно пожимая плечами. Плавали, знают. Сколько бы они ни цапались, все заканчивается одинаково.

Он покидает зал вполне довольный собой, предвкушая наконец-то приятный вечер в компании того, о ком думал всю неделю. Ему даже удается избавиться от пиджака и повесить в шкаф, когда раздается стук в дверь. Ибо кидает быстрый взгляд в зеркало, немного приглаживает волосы и идет открывать. Сяо Чжань без лишних разговоров проскальзывает внутрь, проходя вглубь номера. Решительный и непреклонный, просто поразительный контраст с той недовольно шипящей змеюкой, которой тот был буквально десятью минутами ранее. Ван Ибо закрывает за ним дверь и, ухмыляясь, идет следом. Внутри у него плещется ликование, а низ живота тянет от предвкушения близости.

Чего он точно не ожидает, так это того, что Сяо Чжань первым проявит инициативу. Тот быстрыми шагами преодолевает разделяющее их расстояние, обнимает за шею и неожиданно целует, вжавшись всем своим худым твердым телом в тело Ибо. От такого напора на секунду перехватывает дыхание. Поцелуй выходит жадным, нетерпеливым и кусачим, полным злости и страсти. Сяо Чжань как будто вымещает в нем весь тот спектр эмоций, который пришлось испытать за вечер, напившись уксуса. И поделом. Будет знать, как избегать его в течение дня.

Ван Ибо обхватывает руками чужую талию и тесно прижимает к себе, отвечая на поцелуй. Происходящее кажется восхитительным мокрым сном. Сяо Чжань коротко стонет ему в губы и обнимает ладонью за затылок, не позволяя отстраниться. Такой властный и нетерпеливый, что хочется опуститься перед ним на колени. Сопротивляться этому напору совершенно не хочется. Уж точно не сейчас, когда наконец-то можно целовать и трогать, водить ладонями по телу и сжимать бока, чтобы убедиться, что тело в руках настоящее, что ему это не снится.

– Ого, – пораженно выдыхает Ибо, нехотя отрываясь от губ, все еще хранящих вкус шампанского и фруктов. – Это на тебя так мой флирт с твоей персональной ассистенткой подействовал?

– Заткнись, – с милой улыбкой приказывает Сяо Чжань. Он наматывает на кулак его галстук и медленно тянет обратно на себя для очередного поцелуя. Ибо подчиняется, потянувшись следом как завороженный, прижимаясь к приоткрытым в нетерпении губам. Он лижет и кусает их, вбирая в рот чужой язык и сминая пальцами худые бока. Ему хочется сожрать Сяо Чжаня, раздеть и покрыть поцелуями каждый участок кожи, вылизать его всего, укусить до крови. Этот голод на секунду ослепляет, захватывая все естество.

– Люблю, когда ты такой, – восхищенно выдыхает Ибо в поцелуй. Ладони скользят по спине, ощущая острые линии лопаток. Он оставляет на губах игривый чмок, а затем кусает за подбородок, дурея от этой близости.

– Какой? – томно ухмыляется Сяо Чжань, одна за одной расстегивая пуговицы на его рубашке. От этой улыбки, от кокетливого взгляда из-под ресниц у Ибо в мозгу происходит короткое замыкание.

– Властный, – хрипит он, чувствуя болезненную пульсацию в паху, когда тонкие пальцы, словно невзначай, задевают обнаженную кожу, вынимая пуговицы из петель. Сяо Чжань играется с ним, уворачивается от поцелуя и тут же льнет сам, дразняще задевая губами губы. У Ван Ибо от него голова идет кругом.

– Да? Снимай штаны, – голос Сяо Чжаня похож на медовую патоку, на чарующие песни сирены. И кто Ван Ибо такой, чтобы с ним спорить?

– Да, босс, – послушно соглашается он, потянувшись руками к чужим брюкам.

– Что ты делаешь? – вцепившись в полы его рубашки, шипит Сяо Чжань, снова чем-то недовольный.

– Снимаю штаны, – охотно поясняет Ибо, пробираясь пальцами в прорезь молнии, чтобы погладить сквозь белье вставший член. Кожа под подушечками горячая и нежная. Он так соскучился по этому ощущению, кто бы знал. Сяо Чжань вздрагивает от прикосновения и начинает дышать учащеннее. – Кому конкретно, ты не уточнял, – Ибо опускается перед ним на колени, помогает снять обувь, и избавляет от штанов окончательно.

Сяо Чжань перешагивает через штанины, неотрывно смотря на него сверху вниз властным тяжелым взглядом, и гладит по волосам как послушного щенка. Ван Ибо подставляется под ласку, трется щекой о бедро рядом с эрекцией и усмехается, когда хватка пальцев на волосах становится крепче, а ладонь недвусмысленно надавливает на затылок, притянув ближе к члену.

Ибо оставляет короткий поцелуй на головке, аккурат рядом с пятном смазки на трусах, срывая с чужих губ судорожный вздох, и тянет белье вниз, понимая приказ без слов. Он ведет носом по стволу и замирает возле густой поросли волос, жадно втягивая терпкий аромат, исходящий от кожи, а затем трогает ее губами, ощущая едва заметную дрожь. Ладони ложатся на бедра, наслаждаясь твердостью мышц под пальцами. Кожа в этом месте нежная и особенно чувствительная.

Сяо Чжань гладит его по плечам и голове, поощряя продолжать. От этих ласковых прикосновений волосы на загривке встают дыбом. Ван Ибо горит под взглядом Сяо Чжаня. Когда тот так смотрит, ему хочется положить к его ногам весь мир. От вида его раскрасневшегося лица и приоткрытых от сорванного дыхания губ. Он поворачивает голову и задевает щекой член. На ней остается след от предсемени, и это вызывает у Сяо Чжаня короткую ухмылку, которая быстро исчезает, стоит прикоснуться губами к головке, поцеловать чувствительную кожу под уздечкой.

– Ты такой красивый, – едва слышно произносит Ибо, чередуя прикосновения к члену с поцелуями на бедрах. – Ты скучал по мне?

– Да, – ни секунды ни колеблясь, отвечает Сяо Чжань.

– Так быстро согласился, – довольно улыбается Ибо, глядя на него снизу вверх полным обожания взглядом.

– А что, хотел меня помучать? – прищурившись, интересуется Сяо Чжань, рассеянно поглаживая его по волосам.

– О, я помучаю. В кровати, – обещает Ван Ибо, погладив того по бедру. Пальцы задевают эрегированный ствол, и по телу проходит крупная дрожь. Он подается вперед и на пробу лижет головку, пьянея от одной только возможности прикасаться к Сяо Чжаню. Тот низко стонет и до боли впивается пальцами в его волосы на затылке, то ли желая оттолкнуть, то ли наоборот – притянуть ближе.

– Ибо.

– Попроси меня, – подразнив кончиком языка щель уретры, требует Ван Ибо, неотрывно глядя в блестящие от возбуждения глаза. – Скажи, что мне сделать, и я это сделаю, гэ, – Сяо Чжань нервно облизывается, жалобно заламывает брови и, поколебавшись, тихо произносит:

– Пожалуйста, – к лицу приливает жар, Ибо гулко сглатывает, пытаясь пережить острую вспышку возбуждения от этого проникновенного голоса.

– Молодец, – хрипит он и наконец-то полностью берет в рот головку, смачивая слюной. Он плотно обхватывает губами ствол и насаживается глубже. Сяо Чжань наверху запрокидывает голову и низко стонет. Этот стон мурашками проходится по коже Ибо.

Он прикрывает глаза и расслабляет горло, позволяя чужой руке направлять его. Ему хочется подчиниться, хочется доставить удовольствие. От одной мысли об этом низ живота скручивает в узел, и член в штанах болезненно ноет, требуя прикоснуться к нему. Ибо сжимает себя сквозь ткань брюк и коротко стонет. Этот стон волной дрожи проходится по члену, заставляя Сяо Чжаня судорожно втянуть носом воздух.

Он гладит Ибо по загривку, а затем сгребает в кулак волосы, обозначая намерение. Сяо Чжань на пробу качает бедрами, осторожно толкаясь в горячую влагу рта, и наконец отпускает себя, трахая его в горло в удобном для себя темпе. Сначала неторопливо, а затем быстрее и резче. Мышцы сводит спазмом, и в какой-то момент Ван Ибо начинает казаться, что он сейчас задохнется, весь содрогаясь от этого восхитительного ощущения, лишенный возможности дышать. Это длится какие-то секунды, а затем все проходит. Давление исчезает, ощущение твердого члена во рту становится привычным, а на глазах выступают слезы.

Сяо Чжань делает несколько размашистых толчков, погружаясь неглубоко, давая возможность вдохнуть. Ибо приходится вцепиться руками ему в бедра, чтобы устоять на коленях. Он ощущает пальцами чужую крупную дрожь, за которой следует низкий довольный стон, от которого бросает в жар. Сяо Чжань кончает ему в горло, и Ван Ибо от неожиданности давится, старается проглотить как можно и шумно дышит носом, ощущая влагу на ресницах. В штанах у него тесно, член болезненно пульсирует, а перед глазами все плывет. Он немного не в себе от пережитых ощущений, Сяо Чжань успокаивающе гладит его щеки, приводя в чувства, стирает слезы и смотрит нежно и мягко. Ван Ибо чувствует себя до смешного счастливым от этой ласки. Он выпускает изо рта опавший член и тихо смеется. Сяо Чжань помогает ему подняться с колен и берет за руку, ведя за собой в душ.

Chapter Text

Утром Ван Ибо ощущает себя невыспавшимся и затраханным, то есть вполне довольным жизнью. Ну, если не считать предстоящей презентации. Она-то как раз по-прежнему внушает ужас. Сяо Чжань в ресторане за завтраком вручает ему бокал с вином, взглядом приказывая выпить. Из-под воротника рубашки у него виднеется след от засоса. Кажется, они вчера немного перестарались. Ван Ибо жестом показывает Сяо Чжаню на шею, чтобы тот спрятал свидетельство их ночной несдержанности, а затем воровато оглядывается, не смотрит ли кто, и осушает бокал за пару глотков. Становится чуточку спокойнее, нервная дрожь отпускает, и в теле появляется приятная легкость. Эффект, конечно, не долгосрочный, но ему на пару часов как раз хватит.

Все проходит даже лучше, чем он думал. Ибо впервые выступает перед такой большой аудиторией и даже умудряется шутить, глядя только на Сяо Чжаня. Тот ободряюще смотрит в ответ и улыбается, взглядом давая понять, что все идет отлично. Ван Ибо спускается со сцены на трясущихся ногах, внешне никак не выдав своего состояния, и выходит в коридор, чтобы немного перевести дух и глотнуть воды. Голова абсолютно пуста. Если у него кто спросит, он не вспомнит ни слова из того, о чем говорил на сцене. Довольно странное чувство.

Сяо Чжань выходит следом и, приблизившись к нему, словно невзначай проводит ладонью по спине, шепнув едва слышно «молодец». Это все, что они могут себе позволить на людях, но этого хватает, чтобы Ибо весь покрылся мурашками от прикосновения, которое быстро исчезает, оставляя после себя ощущение тепла. Оставшуюся половину дня он ищет глазами в толпе Сяо Чжаня, не решаясь приблизиться. Вокруг них слишком много коллег, и это неимоверно бесит. Когда их взгляды сталкиваются через огромный конференц-зал, внутри все замирает от трепета. Ибо только огромным усилием воли заставляет себя отводить глаза, чтобы откровенно не пялиться.

Ли Хуа помогает ему в этом. Она с удовольствием отвлекает его своим бесконечным щебетанием, переключая внимание на себя. Что ж, лучше выслушивать ее поток слов, чем тоскливо пялиться на Сяо Чжаня. Тот, впрочем, думает совершенно иначе и в одном из перерывов затаскивает Ибо в туалет, чтобы прижать к стене, окатить убийственным гневным взглядом и поцеловать так, что в штанах становится невыносимо тесно. Приходится натягивать пиджак как можно ниже в попытке спрятать свой стояк, возникший по вине одного очень ревнивого начальника.

Обед в ресторане отеля проходит мимо него. Он улыбается коллегам, активно вовлекается в обсуждение прошедших выступлений, но мыслями все равно возвращается к тому мимолетному прикосновению в коридоре, а затем и поцелую в туалете. Сяо Чжань, словно специально, садится как можно дальше, избегая с ним контакта. В этом, на самом деле, нет ничего ужасного, в конце концов, на конференцию приехало много сотрудников из регионов, с которыми есть что обсудить. Это официальная версия, неофициальная – его, кажется, наказывают за общение с Ли Хуа. Так что Ибо терпеливо дожидается возможности остаться с Сяо Чжанем наедине, сидя в другом конце зала.

На гала-ужин он приходит едва ли не последним, напоминая себе, что нужно пережить официальную часть, сфотографироваться с коллегами, для вида подержать в руке бокал шампанского, а уже после с чистой душой сбежать в номер, утащив за собой Сяо Чжаня. Дурацкие формальности. Он вежливо хлопает победителям ежегодных премий среди отдела продаж и маркетинга за отличные результаты работы и успешно запущенные проекты, то и дело поглядывает на часы и нехотя ковыряется в тарелке, откровенно скучая. Взгляд его остается прикован к ужасно красивому Сяо Чжаню в строгом черном костюме. Тот ослепительно ярко улыбается на шутку ведущего, а затем наконец-то спускается со сцены и скрывается в толпе. Ван Ибо облегченно выдыхает, отсчитывает до десяти, чтобы уже точно не вызвать подозрений у соседей за столиком, и идет следом.

Они встречаются в холле первого этажа и вместе заходят в лифт, не говоря ни слова. Им это ни к чему, все и так понятно. Воздух в кабине как будто становится наэлектризованным. Ван Ибо ощущает покалывание каждой клеточкой тела и, когда двери открываются на нужном этаже, шумно выдыхает, вызывая у Сяо Чжаня тихое фырканье. В глазах у того пляшут смешинки, наверняка он забавляется реакцией, которая не может не льстить. Ну и ладно, пусть смеется, пока может. С раздвинутыми ногами потом будет не до смеха.

Путь до номера кажется бесконечным, будь прокляты длинные коридоры. За одной из дверей слышатся плаксивые женские стоны, от которых кожа покрывается мурашками. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. У кого-то вечер уже проходит лучше, чем у них. Сяо Чжань поворачивается к нему и с усмешкой интересуется:

– Возбуждает?

– Нет, это же не твои стоны, – невозмутимо отвечает Ибо, наблюдая за тем, как чужой рот пораженно открывается и закрывается.

– Ван Ибо! – шипит на него Сяо Чжань, пихая в плечо.

– Что? Хотел меня смутить, а в итоге смутился сам? – довольно ухмыляется Ибо, с удовольствием наблюдая за чужим смятением. Будет знать, как дразниться. Он, между прочим, чемпион в этом.

– Ой, заткнись, – недовольно цокает языком Сяо Чжань, кажется, осознав свою ошибку, и возобновляет путь до номера.

– Если ты постонешь для меня, я тоже засмущаюсь, – нагнав его, предлагает Ван Ибо, прижимаясь грудью к чужому плечу. Сяо Чжань вспыхивает и останавливается, а затем бросает острый взгляд сквозь ресницы и неожиданно низко стонет. Этот звук обухом бьет по голове. По телу растекается жар, устремляясь прямиком в пах. Ван Ибо задыхается и подходит к Сяо Чжаню вплотную, толкая к ближайшей стене.

– Не здесь, – тот воровато оглядывается и предупреждающе выставляет руку, упираясь ей в грудь.

– Гэгэ очень жестокий, – склонившись к его уху, с жаром шепчет Ибо, оставляя поцелуй возле мочки. Сяо Чжань вздрагивает от этого прикосновения и, кажется, задерживает дыхание. – Сначала соблазняет меня своими стонами, а потом не разрешает себя поцеловать, – обернув руку вокруг чужой талии, едва ли не мурчит Ибо, дразняще прикусывая зубами красное от смущения крыло уха.

– Отведи меня в номер, и я разрешу тебе не только поцелуи, – вторит ему Сяо Чжань, стреляя взглядом из-под ресниц. Ван Ибо хватает его за руку и тащит в номер, чувствуя, как горят лицо и уши от тихого мелодичного смеха.

В этот раз они меняются местами. Теперь приходит очередь Сяо Чжаня его мучить. От влажной теплоты рта, от прикосновений губ и дразнящих касаний языка у Ван Ибо дрожат колени. В номере невероятно жарко, нечем дышать, пот оседает липкой пленкой на коже, стекает по вискам. Ван Ибо откидывает голову на подушку и шумно дышит, жмурясь до ярких мушек под сомкнутыми веками от пытки, которой его решает подвергнуть Сяо Чжань. Бедра напрягаются, каждая клеточка тела наполняется нетерпением, а низ живота опаляет горячей волной удовольствия. Ибо уже на грани, вот сейчас еще одно движение языка, прикосновение пальцев к стволу, и…

Сяо Чжань выпускает член изо рта, глядя снизу вверх с самодовольной усмешкой. Взгляд у него темный, практически черный, а губы такие красные, чуть надави на них – и брызнет кровь.

– Это месть, да, директор Сяо? – с трудом переведя дыхание, хрипит Ибо, оторвав голову от подушки.

– Может быть, – томно улыбнувшись, неопределенно отвечает Сяо Чжань, оставляя поцелуй на тазовой косточке. Член от такой опасной близости к губам снова заинтересованно дергается, отзываясь болезненной пульсацией и новой порцией предсемени.

– Любишь все контролировать?

– Люблю смотреть, как ты дрожишь перед тем, как кончить, – погладив его по бедру, доверительно сообщает Сяо Чжань, прежде чем снова взять в рот член. Ибо возмущенно стонет, когда пальцы сжимают у основания члена, трогают яички, оттягивая мошонку, отчего в паху все скручивает спазмом возбуждения. По нервным окончаниям словно пускают ток. Он инстинктивно толкается навстречу влажной теплоте рта и возмущенно стонет, когда Сяо Чжань отстраняется, снова отсрочивая оргазм. – Я не разрешал тебе кончать, – шепчет тот на покрасневшую от прилившей крови головку и снова берет ее в рот, заставляя Ван Ибо где-то наверху беспомощно хватать губами воздух от такого нежного и в то же время жестокого обращения.

– Разве я не заслужил награду? – шире расставив ноги, шепчет он, жадно следя за каждым движением Сяо Чжаня. Тот вынимает член изо рта, и это становится ошибкой. Ибо дергает его за руки наверх и валит на себя, а затем меняет их местами, нависая над ним с довольной ухмылкой. Губы сталкиваются в голодном жадном поцелуе, зубы оттягивают мягкую плоть, и на языке растекается медный привкус.

Они проезжаются по простыням, трогают руками обнаженную кожу и трутся друг о друга вставшими членами до тех пор, пока не кончают от этого трения. Сяо Чжаня бьет мелкая дрожь, он закусывает губу и жмурится от удовольствия, переживая свой оргазм. Ван Ибо прячет лицо у него в изгибе шеи и целует влажную от пота кожу, чувствуя разливающееся внутри чувство удовлетворения. Долгое ожидание в течение дня того стоило.

Чуть позже, когда им наконец-то удается прийти в себя и избавиться от перепачканной одежды, Сяо Чжань, восхитительно голый и бесстыжий, подкатывается под бок к Ибо, устраивая голову у него на плече. Он украдкой щипает себя за руку, чтобы убедиться, что ему это не снится. Было бы обидно проснуться прямо сейчас, в разгаре их близости. Ибо осторожно, чтобы не спугнуть, приобнимает босса за плечо, оставляя у него на макушке быстрый поцелуй.

– Я даже в универе столько не трахался, – бормочет Сяо Чжань, рисуя у него на груди непонятные узоры.

– Да? – он честно старается не показать своего удивления, но, кажется, с треском проваливается.

– Что тебя удивляет? – задрав голову, недоверчиво приподнимает бровь Сяо Чжань. Ван Ибо рассеянно облизывается и все же отвечает:

– Ну, если бы мы учились в одном универе, я бы выдаивал твой член каждый день и трахал так, что ты сорвал бы голос.

– Какой же ты озабоченный, – фыркает Сяо Чжань, отворачиваясь. Ибо скользит взглядом ниже и самодовольно усмехается, заметив немного приподнятый в возбуждении член.

– У тебя снова встает.

– О нет, я не смогу еще раз, – вымученно стонет Сяо Чжань, сводя ноги. – Во мне просто не осталось спермы.

– Я уверен, что еще немного осталось, – приподнявшись на локте, многозначительно ухмыляется Ибо, роняя Сяо Чжаня на спину. – Давай, директор Сяо, сомкни ноги, трахну тебя между бедер.

– Блядь, – красноречиво ругается тот и послушно сводит колени. Ван Ибо прослеживает линию его ног, проводит по ним руками и тяжело сглатывает, ощущая знакомый спазм в низу живота только от одной мысли о том, чтобы снова трахнуть Сяо Чжаня. Пальцы сами собой тянутся к сжатому кольцу, трогают тугой ободок сфинктера, обводя по краю. Ибо наклоняется и лижет его языком, выбивая из Сяо Чжаня протяжный стон. В него прилетает смазкой, и он не может удержаться от довольного гогота, снова выпрямляясь.

Ибо выливает лубрикант себе на ладонь и забрасывает ноги Сяо Чжаня себе на плечо, оставляя россыпь поцелуев на икре и щиколотке. Тот шлепает его по бедру, кусая в смущении губы. Краска стыда растекается по щекам и шее, кляксами расползается на груди. Ужасно красивое зрелище. У Ван Ибо пересыхает в горле от желания прижаться губами к соскам, обвести чувствительные горошины, прикусить зубами и взять их в рот. Хотя к этому они еще вернутся немного позже.

Он смазывает свой член и осторожно скользит им по промежности. Ибо трахает Сяо Чжаня между бедер, заставляя того инстинктивно сжиматься от резких и размашистых движений, и неотрывно смотрит на него, то и дело прижимаясь губами к икре. От ответного тяжелого взгляда внутри все трепещет и горит, ноет, заставляя двигаться быстрее в погоне за собственной разрядкой.

Он кончает, завороженно глядя на белесые разводы на внутренней части бедер Сяо Чжаня. Сперма тонкими ручейками стекает под яички, на ягодицы и простыни, вызывая низменное желание вылизать смуглую кожу дочиста. У Сяо Чжаня, снова стоит, и Ван Ибо наклоняется, беря его член в рот. Сяо Чжань вымученно стонет и зарывается пальцами ему в волосы, притягивая ближе. Ибо усмехается и прикрывает глаза, погружая солоноватую головку в рот.

Сегодняшняя ночь определенно будет долгой.

***

После случившегося Сяо Чжань немного меняет гнев на милость. Ну как меняет, по крайней мере в офисе больше не делает вид, будто между ними ничего не происходит. От его тяжелых красноречивых взглядов внутри Ван Ибо все сжимается и горит в предвкушении. Одно остается неизменным. Его босс все так же продолжает докапываться до каждой запятой в презентации Ван Ибо, что вполне закономерно приводит к новым стычкам и жарким спорам. Пока однажды Сяо Чжань не перебивает в процессе обсуждения резким приказом:

– Дверь закрой, – и начинает неторопливо стягивать с себя пиджак и ослаблять узел галстука. Ибо зависает с открытым ртом от такой соблазнительной картины, размышляя над тем, стоит ли ему закрыть дверь с этой или с той стороны.

– Чего? – растерянно хрипит он в конечном итоге, боясь поверить собственному счастью.

– Ты дурак или родом так? – фыркает Сяо Чжань, облокачиваясь бедрами на столешницу. – Разве мы не выяснили уже, что для конструктивного диалога нам сначала надо потрахаться? – насмешливо вздергивает бровь он, а затем, притянув замешкавшегося Ибо к себе за край галстука, томно произносит: – Будем трахаться до тех пор, пока ты не научишься делать отчеты или я не буду удовлетворен. Во всех смыслах.

Следующие недели превращаются в бесконечный секс-марафон. В какой-то момент Ибо даже щипает себя за бедро, решив, что ему это снится, потому что так хорошо просто не может быть. Они сначала ругаются так, что коллеги шарахаются от них от греха подальше, чтобы не попасть под горячую руку, а потом запираются в кабинете Сяо Чжаня, продолжая спор совершенно другим способом. И не то чтобы Ибо был против. Он-то как раз оказывается очень даже «за». Они целуются в любой удобный момент, долго влажно, соприкасаются языками, трутся друг о друга до боли в паху. Сяо Чжань всегда очень отзывчивый и ласковый, когда дело касается поцелуев. Он гладит Ибо по волосам и шее, жарко дышит, дразнится, не давая поцеловать себя в ответ, играется с ним как кошка с мышкой, а потом сам же прижимается теснее, коротко постанывая, отчего в штанах становится невыносимо тесно.

– Ван Ибо, есть минутка?

Ибо вздрагивает от голоса Ли Хуа, и отводит взгляд от начальника, застывшего в паре метров от него и увлеченно спорящего с аналитиком из их отдела. Кажется, он немного замечтался, нужно быть более осторожным.

– Да, конечно. Ты что-то хотела?

– Что ты делаешь сегодня вечером? – кокетливо наматывая прядь волос на палец, интересуется она. Ван Ибо растерянно моргает, думая, уж не ослышался ли, и смотрит на Ли Хуа полными недоумения глазами.

– Что? – растерянно переспрашивает он, и та раздраженно фыркает, придвигаясь к нему вплотную.

– Брось, не притворяйся. Я же помню, как ты смотрел на меня на корпоративе.

– Чего? – Ван Ибо хмурится, на всякий случай делая шаг назад. К такому его жизнь точно не готовила. В смысле он как-то не так смотрел на ассистентку босса? Это шутка какая-то?

– Когда мы с тобой общались на ужине, ты жрал меня глазами, – самодовольно усмехается Ли Хуа, снова делая шаг к нему.

– Это не... – Ван Ибо запинается и растерянно оглядывается в поисках поддержки.

– Ничего не говори, ты тоже мне нравишься. Как насчет того чтобы поехать ко мне сегодня вечером?

– Ван Ибо, задержись немного, – раздается у нее за спиной холодный голос босса. Нет, серьезно, им можно замораживать льды в Арктике, кожа покрывается мурашками. Ван Ибо едва не плачет от облегчения, слыша его.

– Конечно, директор Сяо, – радостно откликается он и тут же огибает Ли Хуа, направляясь в кабинет Сяо Чжаня. Ибо поспешно закрывает за собой дверь и на всякий случай поворачивает защелку, вдруг помощница решит ворваться к ним сюда под каким-нибудь благовидным предлогом.

– Решай свои личные дела во внеурочное время, – бросив телефон на стол, отрывисто произносит Сяо Чжань, поднимая на него темный убийственный взгляд. Нет, серьезно, таким можно испепелять людей. Ван Ибо судорожно сглатывает и делает шаг в направлении начальника.

– Ты мое единственное личное дело.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкает тот, опускаясь в кресло.

– Я не по девочкам, ты же знаешь, – фыркает на это Ибо, поняв, что его слова ни черта не убедили Сяо Чжаня.

– А по твоим гляделкам с моей ассистенткой и не скажешь, – язвит тот, начиная громко шуршать бумагами, чтобы хоть чем-то занять руки. По его суетливости и резким движениям Ибо вдруг отчетливо понимает, насколько Сяо Чжань зол.

– Не веришь?

– Нет.

– Ладно, я докажу, – смиренно вздыхает Ибо и начинает раздеваться. Он стягивает с плеч пиджак и, осторожно сложив, кладет его на диван. Когда дело доходит до галстука, Сяо Чжань наконец-то отмирает.

– Ты что делаешь?

– Собираюсь отсосать тебе так, что ты забудешь, как тебя зовут, и выкинешь всякую херню из головы, – ровным голосом сообщает Ибо, ослабляя узел на галстуке. Сяо Чжань гулко сглатывает и встает из-за стола, а затем подходит к нему и тянет за галстук на себя. Ван Ибо слушается, даже и не думая сопротивляться. Он обнимает его за плечи и подается вперед, обозначая свое желание. Сяо Чжань в нетерпении приоткрывает губы и в последний момент отодвигается, не давая себя поцеловать, а после дразняще кусает Ибо за нижнюю губу.

– Чжань-гэ, – жалобно всхлипывает Ибо, вжимая Сяо Чжаня в стол. Тот снова уворачивается от поцелуя и прикрывает глаза.

– Не здесь, поехали ко мне.

В квартире Сяо Чжань толкает окончательно сбитого с толку Ибо к двери, набрасываясь с поцелуями и пытаясь стащить с него пальто. От такого напора он задыхается, послушно открывая рот и впуская внутрь чужой язык. Легкие сдавливает от недостатка кислорода, а сердце колотится так, что норовит выпрыгнуть из груди. Ван Ибо весь горит от порывистых резких прикосновений и больных укусов, но не предпринимает ни единой попытки вырваться, принимая на себя весь удар урагана по имени «Сяо Чжань».

– Не знал, что ты такой ревнивый, – выдыхает он между поцелуями.

– Заткнись, – шипит на него Сяо Чжань и целует снова, кусая за губу. Ван Ибо пораженно стонет, возбуждаясь от требовательных поцелуев и руки, что сжимает его член сквозь брюки. – Чтобы я больше этого не видел, ты меня понял?

– Да ничего не было, я не по девочкам, – беспомощно выстанывает Ибо, жмурясь от удовольствия из-за контраста жесткой хватки и ласковых поглаживаний пальцев на члене.

– Мне плевать, не вздумай флиртовать с моей ассистенткой, – строго глядя на него, цедит по слогам Сяо Чжань. Ван Ибо хочется опуститься перед ним на колени и жалобно заскулить, подчиняясь.

– Только с ней? – осторожно уточняет он, и глаза Сяо Чжаня недобро сужаются. – Не злись, – жалобно заломив брови, просит Ибо. – Я просто пытаюсь понять, что тебя так взбесило.

– Я сам не понял, так почему ты должен был? – Сяо Чжань отходит от него, урывками сбрасывая с себя верхнюю одежду. Ван Ибо рассеянно облизывается и осторожно подходит к нему сзади, помогая снять пальто и повесить на вешалку. А затем обнимает со спины, робко, словно боясь спугнуть, и оплетает руками талию, вжимаясь носом в изгиб шеи, там, где вкуснее всего пахнет парфюмом.

– Разве можно смотреть на кого-то из них, если есть ты? – с жаром выдыхает он. Сяо Чжань замирает, задержав дыхание, а после наконец расслабляется, откинувшись ему на грудь, и слегка наклоняет голову вбок. Ван Ибо расценивает это как разрешение, прижимаясь к шее губами. – Ты очень сексуальный, когда злишься, знаешь?

– А ты странный, – хмыкает на это Сяо Чжань, кинув на него быстрый взгляд. – У другого на твоем месте уже давно бы яйца в мошонку поджались.

– Другого? – Ван Ибо отодвигается, глядя с укором, потому что никаких других быть не должно. Это что вообще началось? Сяо Чжань тихо смеется и разворачивается в кольце рук, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Мое обещание в силе, Ван Ибо, – проникновенно произносит он, и все естество Ибо наполняется ликованием. Все так, никаких других не будет. Сяо Чжань поднимает руку, проведя пальцами по щеке, а затем подается вперед и целует. Ван Ибо шумно тянет носом воздух и отвечает на поцелуй во всем пылом, на который только способен. Сяо Чжань задыхается от его напора, обнимает руками за шею и тянет за собой в полумрак спальни.

По телу проходит дрожь, когда их губы соприкасаются снова, когда под спиной пружинит матрас. Ибо наваливается сверху, прижимая Сяо Чжаня к кровати, и его тихий довольный вздох самый восхитительный звук, который ему доводилось слышать. Они долго и лениво целуются, переплетя ноги, потому что спешить совершенно не хочется, порыв воспламеняющей страсти заканчивается, сменяясь чем-то теплым, равномерно греющим изнутри, заставляя их в нетерпении тереться друг о друга.

Все внутри Ван Ибо замирает каждый раз от соприкосновения их губ, перистых вздохов, того, как судорожно пальцы Сяо Чжаня сжимаются на его рубашке, пока собственные пальцы дразнят ставшие ужасно чувствительными соски сквозь хлопковую ткань, заставляя в нетерпении тереться членом о его бедро.

– Сможешь кончить так, просто от того, что я трогаю их? – шепчет он в зацелованные губы. Сяо Чжань коротко стонет и целует Ибо снова. Его сбитое дыханье щекочет щеки, когда тот неожиданно отстраняется и открывает рот в немом стоне, жмурясь от волны оргазма, что прошивает тело, заставляя мелко дрожать, цепляясь за плечи Ван Ибо. Он прижимает колено к паху Сяо Чжаня, помогая пережить острую вспышку наслаждения, и оставляет цепочку из поцелуев на шее, дожидаясь, пока тот придет в себя.

– Пиздец, – резюмирует Сяо Чжань, отдышавшись.

– Рад, что тебе понравилось, – довольно урчит Ибо ему на ухо, а затем, отстранившись, становится серьезным и выпаливает на одном духу, пока не пропала смелость: – Давай поужинаем завтра вечером?

– Поужинаем? – нахмурившись, переспрашивает Сяо Чжань. Он подтягивается на матрасе выше и заглядывает ему в глаза, словно желая убедиться, что ему не почудилось сказанное.

– Да, просто ужин, ничего такого, – поспешно тараторит Ибо, нервно облизывая губы. – Встретимся, поедим, пообщаемся вне стен твоего кабинета или наших квартир. Думаю, нам обоим это пойдет на пользу. Обещаю, что выберу наиболее неприметное место подальше от офиса, если тебя смущает вероятность встретить кого-то из наших коллег.

– Ты что, репетировал эту речь все то время, что мы занимались сексом? – насмешливо вздергивает бровь Сяо Чжань и, словно невзначай, поднимает колено, задевая его стояк.

– А речь тебя убедила? – быстро задышав, хрипит Ибо, не сводя с него своего жадного взгляда.

– Нет.

– Но? – с надеждой в голосе допытывается он, наблюдая за чужими колебаниями. Сяо Чжань бросает на него быстрый взгляд и тяжело вздыхает, падая обратно на матрас.

– Ладно, ужин.

Ван Ибо довольно усмехается и ложится на него сверху, устраивая голову на животе и прикрывая глаза.

Что ж, это было не так уж сложно.

***

Ван Ибо критично оглядывает себя в зеркало, с трудом подавляя нервный мандраж. Это не первое свидание в его жизни. Он ведь и раньше встречался с другими парнями, так какого черта? Они всего лишь поужинают вместе и поговорят, а такое ощущение, что им предстоит пожениться перед толпой гостей. Ему хочется, чтобы все прошло идеально, именно поэтому одежду приходится менять трижды. На четвертой примерке, в порыве психа натянув на себя мешковатую черную толстовку, Ван Ибо понимает, что его гардероб совершенно не заточен под свидания с Сяо Чжанем. Что тому больше нравится: строгий стиль или что-то неформальное? Он ведь никогда не видел своего босса в чем-то кроме деловых костюмов. Голое тело не в счет, в таком виде их точно не пустят в ресторан. В конечном итоге Ван Ибо сдается и берет в руки телефон, открывая чат с Сяо Чжанем.

Вы:

Надень толстовку

Злой гэгэ:

Зачем?

Вы:

Надень, и я скажу зачем

Злой гэгэ:

Ладно

Не проходит и минуты, как в чат прилетает селфи в белоснежном худи. Ван Ибо удовлетворенно хмыкает и облизывается, рассматривая чужую улыбку, а затем снова переводит взгляд на зеркало. Отлично, теперь у них будут парные образы – самое то для идеального первого свидания. Телефон снова вибрирует оповещением, и Ибо опускает глаза на экран.

Злой гэгэ:

Так зачем?

Говорить правду сейчас совершенно не хочется. А вдруг Сяо Чжань передумает и назло ему придет в деловом костюме? Тогда они точно будут смотреться до смешного нелепо, поэтому Ибо быстро печатает ответ, надеясь на благосклонность своего босса. Если тот снова встанет в позу, придется все-таки признаваться.

Вы:

Скажу при встрече

Злой гэгэ:

Хитрый жук

Ван Ибо усмехается и прячет телефон в карман. Что ж, лучше быть хитрым жуком, чем идиотом, пришедшим на первое свидание в ресторан в толстовке. Ладно, это не совсем ресторан, просто благодаря рекламе место стало очень популярным, и его класс обслуживания значительно повысился с тех пор, как Ибо был там в последний раз, но вкус еды не испортился, что имеет куда большее значение, нежели статус заведения. Он приезжает к назначенному месту немного раньше, чтобы не заставлять Сяо Чжаня мерзнуть снаружи, и выбирается на свежий воздух, надеясь немного остудить голову и привести мысли в порядок. Ему это даже почти удается, пока в поле зрения не попадают длинные ноги с подвернутыми джинсами, обнажающими острые щиколотки. Ван Ибо тяжело сглатывает, глядя на них, и поднимает глаза выше, отмечая и белую толстовку и небрежное накинутое поверх бежевое пальто и растрепавшиеся пряди волос. Сяо Чжань задумчиво смотрит в ответ, окидывая оценивающим взглядом, и понимающе хмыкает.

– Можешь не отвечать зачем, я понял, – с тихим смешком произносит тот. Ван Ибо надувает щеки и смущенно чешет затылок, не зная, что сказать, а потом и вовсе задыхается, когда Сяо Чжань берет его за руку (спасибо, что она хотя бы не влажная от волнения), переплетая с ним пальцы. Вот так просто, без лишних слов. Теперь они точно выглядят как парочка. – Веди меня, лао Ван.

Ван Ибо быстро моргает и сжимает его ладонь в ответ, ведя за собой внутрь ресторанчика.

Зал оказывается забит под завязку людьми, и он мысленно радуется тому, что додумался забронировать столик заранее. Их проводят к месту и вручают меню, давая время на выбор. Сяо Чжань заметно теряется от такого скопления народу и теряет весь свой запал смелости. Он прячет глаза за меню, кажется, даже не пытаясь ознакомиться с его содержимым, и начинает кусать губы, выбивая пальцами нервную дрожь по столу. Взгляд то и дело мечется к двери и обратно к столу, как будто Сяо Чжань боится, что сюда вот-вот зайдут коллеги и застукают их. От этой мысли на душе становится паршиво. Ибо с минуту наблюдает за ним, надеясь, что это просто временное смущение, а затем, не подобрав нужных слов, все же не выдерживает и берет его за руку, ободряюще сжимая.

– Расслабься, сюда точно не придут наши знакомые, – заверяет он Сяо Чжаня, пытаясь скрыть собственные чувства. Не то чтобы он надеялся на легкое принятие своих чувств, но все же предполагать, что у них тайный роман, и видеть, как тому стыдно демонстрировать их отношения на публике, немного разные вещи.

– Откуда такая уверенность? – нервно облизнувшись, огрызается Сяо Чжань, все же сдаваясь и откладывая меню в сторону.

– Оглянись, – смерив его мрачным взглядом, предлагает загробным голосом Ибо. Тот наконец поворачивает голову, вглядываясь в посетителей. Мило улыбающиеся друг другу парни, чьи ноги тесно переплетены под столом, звонко хохочущие над чем-то девушки за соседним столиком, совершенно не обращающие на них внимания, и ни одной гетеро пары среди всех присутствующих. Когда Сяо Чжань понимает это, то немного расслабляется. Из тела пропадает напряжение, а складка, образовавшаяся вокруг губ, разглаживается.

Ван Ибо проглатывает едкую горечь, наполнившую рот, и откидывается на спинку своего стула, отпуская чужую руку. Ему немного обидно, что Сяо Чжань стыдится происходящего между ними, и одновременно с тем понимает, как это трудно – принять себя таким, какой ты есть, когда всю жизнь делал ровно наоборот. Он не имеет права просить о чем-либо, тем более давить или требовать. Они даже толком никак не обозначили свои отношения, не говоря уже обо всем остальном. Черт, побери, да это их первое свидание! Если так подумать, что между ними, кроме секса? Огромная пропасть. Именно поэтому Ибо заварил всю эту кашу, чтобы сблизиться и узнать друг друга получше.

– Все в порядке? – уловив перемены в его настроении, спрашивает Сяо Чжань и неожиданно сам берет его за руку.

– Да, – Ибо приходит в себя и трясет головой, гоня прочь безрадостные мысли. Похандрить он может и позже, дома в одиночестве, ни к чему сейчас портить им обоим настроение. – Просто подумал, что, наверное, стоило предупредить.

– Все в порядке, – заверяет его Сяо Чжань, ободряюще сжимая пальцы. – Просто это не… Это все еще для меня в новинку, – в итоге заканчивает он. Ван Ибо понимающе кивает, чувствуя себя полнейшим идиотом. Ему все же стоило спросить и обсудить место для их первого свидания. Они могли бы сходить в кино или еще куда, чтобы Сяо Чжань мог привыкнуть к его присутствию в своей жизни.

Зря Ибо все это затеял. Зря привел сюда Сяо Чжаня. Тому явно некомфортно сейчас и не сдались их свидания. На что он только надеялся? Дурак сентиментальный. Сердце болезненно сжимается, и начинает щипать в носу. Сяо Чжань неожиданно перегибается через столик, кладет ладонь ему на щеку и целует. Этот поцелуй выходит неторопливым и легким, вдумчивым и ласковым, будто бы говоря: «Я с тобой, все в порядке, ничего ужасного не произошло». Ибо пораженно замирает и забывает, о чем думал минутой ранее. Он поднимает полные удивления глаза на Сяо Чжаня, так и не успев ответить, а тот уже опускается обратно и, как ни в чем ни бывало, снова берет в руки меню, отпуская его ладонь.

– Не мог больше смотреть на твое несчастное лицо, – невозмутимо отвечает Сяо Чжань, поймав ошарашенный взгляд. – Ты уже был здесь? Что порекомендуешь? – Ван Ибо растерянно моргает и наконец приходит в себя, немного взбодрившись. Может, все-таки у него есть шанс?

– Здесь очень вкусная чесночная лапша со свининой и вонтоны. Но, наверное, чесночная лапша не самый лучший выбор для первого свидания, – с тихим смешком добавляет он.

– Если ты будешь, я тоже буду, – невозмутимо пожимает плечами Сяо Чжань, закрывая меню и поднимая лучащийся теплом взгляд.

– Ты уверен? – осторожно уточняет Ибо. – Они очень щедро добавляют туда чеснока, дыхание будет огненное.

– Ну, оно будет у обоих, так что ничего страшного, я это переживу, – заверяет его Сяо Чжань. – Закажи мне то же самое, что и себе. Доверяюсь твоему вкусу, лао Ван.

– Осторожно, а то я могу обнаглеть и предложить покормить тебя, – пытается отшутиться Ибо и едва не давится воздухом, когда слышит ответ:

– Покорми, – подавшись вперед, едва слышно произносит Сяо Чжань и улыбается так, что внутри Ван Ибо разгорается пожар.

Он медленно протягивает ладонь через стол, и Сяо Чжань тянется следом, переплетая их пальцы. Ван Ибо замирает и задерживает дыхание, боясь спугнуть его. Это кажется чем-то нереальным. Взгляд у Сяо Чжаня теплый, блестящий от искр веселья в них, а губы растягиваются в чарующей улыбке, от которой сжимается сердце. Они так и сидят, взявшись за руки и глядя друг на друга, пока им не приносят заказ. Ибо кормит Сяо Чжаня своими палочками, даже не удосужившись притронуться ко второй паре. Ему становится жарко в собственном худи, когда, тот игриво прикусывает палочки зубами, а затем осторожно жует пищу, довольно постанывая от того, насколько вкусными оказываются вонтоны. Ван Ибо тяжело сглатывает, глядя на его блестящие от масла губы, и понимает, что до конца вечера доживет только один из них, потому что лично он сам уже на грани.

Они разделяют одну порцию на двоих. После увиденного лично Ибо кусок не лезет в горло. Он боится им подавиться, пока будет как идиот пялиться на Сяо Чжаня, что смотрит в ответ с хитрой улыбкой и послушно ест с его рук как маленький ребенок. Ужасно сексуальное зрелище. Кажется, именно вот так Ибо и умрет от разрыва сердца.

Возле ресторана Сяо Чжань переминается с носка на пятку и, склонив голову на бок, произносит:

– Я без машины.

– Я подвезу, – предлагает Ибо, ни на секунду не задумавшись. Подвезет, понесет на себе, что угодно, лишь бы еще немного побыть с ним, услышать его смех, увидеть улыбку, иметь возможность взять за руку.

– Нет, – звучит короткий ответ, от которого внутри все холодеет.

– Нет? – повторяет Ибо непослушными губами. Сяо Чжань подходит к нему вплотную и смотрит в глаза прямо, без стеснения.

– Отвези меня к себе, – произносит он проникновенным низким голосом. Ван Ибо весь покрывается мурашками, пропуская этот звук сквозь себя. Он тяжело сглатывает и послушно кивает, открывая перед ним пассажирскую дверь.

До дома они едут молча. Ван Ибо не представляет, о чем говорить, поэтому сосредотачивается на дороге, а Сяо Чжань, кажется, и вовсе в этом не нуждается, отвернув голову к окну. Наверное, оно и к лучшему, мозг все равно не способен генерировать слова, раз за разом прокручивая на повторе их недавний разговор.

Неловкость возрастает, стоит обоим переступить порог квартиры. Он снимает с себя верхнюю одежду, помогает Сяо Чжаню повесить пальто и поворачивается к нему с нарастающим волнением, чтобы спросить:

– Хочешь чего-нибудь?

Тот подходит к Ибо вплотную, заглядывая в глаза, и обвивает руками шею, чтобы прильнуть к его груди. А затем без слов целует, заставив задохнуться от неожиданности. С губ срывается удивленный вдох. Ван Ибо обхватывает Сяо Чжаня руками за талию и отвечает на поцелуй робко и осторожно, боясь быть настойчивым и голодным, хотя больше всего на свете ему хочется прижать того к стене и забраться ладонями под белое худи. А впрочем, возможность еще представится, так зачем спешить? Сяо Чжань медленно отстраняется, смотрит на Ибо своими блестящими выразительными глазами и на грани слышимости шепчет:

– Хочу, чтобы ты потанцевал со мной, как тогда.

Лицо затапливает жаром от этих слов. Ван Ибо быстро моргает, переваривая сказанное, а затем резко отстраняется, хватая ртом воздух.

– Нужно включить музыку, – заозиравшись по сторонам, бормочет он и сбегает в гостиную в поисках телефона, который обнаруживается в кармане джинсов. Ну а, собственно, где ему еще быть?

Ибо бьет себя ладонью по лбу, подключает смартфон к колонкам и наугад кликает по одной из песен в лирической подборке. Телефон летит на диван, а он оборачивается к застывшему в проеме Сяо Чжаню и протягивает ему руку. Тот заходит в гостиную, принимает ее и ступает в объятия, томно улыбаясь. От этой улыбки внутри Ибо все пылает в нетерпении. Он очарован и одурманен ею, мир вокруг плывет, и только эти губы выделяются четким ярким пятном, притягивая к себе взгляд. Сяо Чжань обнимает его за шею и притягивает ближе, ласково гладит по волосам, перебирая в пальцах пряди. Ван Ибо млеет от этой ласки, не в силах оторвать от него глаз. Они начинают медленно раскачиваться в такт мелодии, чувствуя затапливающий изнутри трепет.

– Вот так это делается, чтобы ты знал, – неожиданно произносит тот с тихим смешком, и все очарование момента тут же развеивается. Ибо растерянно моргает, осмысливая сказанное. А когда до него доходит, он не может удержаться от довольного гогота, крепче прижимая Сяо Чжаня к себе за талию.

– О, так это урок. Сяо лаоши научит меня тонкостям соблазнения? – язвит Ибо, а затем резко наклоняет его в виртуозном па, придержав за бедро. Тот пораженно распахивает глаза и инстинктивно вцепляется пальцами ему в плечи, чтобы не упасть.

– Это еще что за фокусы? – растерянно бормочет Сяо Чжань, все еще не отойдя от шока.

– Я с детства занимаюсь танцами, Сяо лаоши. Забыл? – довольно усмехается Ибо и поднимает его обратно, прижимая ладонь к пояснице.

– Ты что же, провел меня? – хмурится Сяо Чжань, глядя на него с укором.

– Ни в коем случае, – заверяет его Ибо, продолжая неторопливо покачиваться с ним в такт музыке. – Просто ты не спрашивал.

– Что еще я не знаю о тебе? – Сяо Чжань приподнимает уголок губ в ухмылке, снова превращаясь в чарующую сирену. В глазах у него пляшут смешинки, и Ван Ибо отчетливо понимает, что хочет опуститься перед ним на колени.

– Много чего, – он коротко пожимает плечами, теснее прижимая Сяо Чжаня к себе, хотя ближе, кажется, уже некуда. – Но ты всегда можешь меня спросить.

Сяо Чжань окидывает его оценивающим взглядом, тычет языком в щеку и, улыбнувшись уголками губ, склоняет голову на бок в притворной задумчивости, игриво проведя пальцами по шее Ибо.

– Вредные привычки?

– Нет, – тут же отзывается Ибо, приготовившись к блиц-опросу.

– Хобби?

– Трек, танцы, сбор Лего.

– Отдых?

– По ситуации и настроению, могу и просто поваляться на пляже, и сорваться в поход.

– Еда?

– Любая, но не острая, у меня гастрит, – без запинки продолжает отвечать Ибо. – И что-то без морковки, ненавижу морковку.

– Недостатки?

– Ужасен на кухне. К плите меня лучше не подпускать, я настоящая кулинарная катастрофа.

– Типаж? – это опасный вопрос, практически такой же, как про бывшего.

– Властные, красивые, вредные, – чувствуя, как теплеют уши, признается Ибо, не видя смысла скрывать. Сяо Чжань издает тихий смешок.

– Что ж, это многое объясняет.

– Что насчет тебя? – осторожно интересуется Ибо. Они уже не танцуют, просто стоят, обнявшись посреди гостиной, забыв и про музыку, и про танцы, и вообще обо всем, кроме друг друга.

– Тебе понравится, – просто говорит Сяо Чжань, глядя ему в глаза.

– Мне уже, – честно признается Ибо.

Сяо Чжань молча тянет его за собой прочь из гостиной.

Chapter Text

Ван Ибо глушит двигатель авто и выключает фары, чтобы не привлекать внимания. Он чувствует себя до нелепого тупо, когда для надежности пригибает голову, прячась за приборной панелью, глазами выискивая у подъезда дома знакомый силуэт. Кажется, падать ниже просто некуда. Это и есть дно. Ибо как будто стал тем самым персонажем низкобюджетной мелодрамы с главным-героем, косящим под детектива в попытке уличить свою вторую половинку в измене. Но ревнивое чудовище, живущее внутри, упорно повторяет, что ничего ужасного не происходит, что это необходимо сделать, чтобы убедиться… В чем? В том, что его паранойя вышла на новый уровень? В том, что его друзья конченые придурки, внушившие ему сомнения?

«Это, конечно, не мое дело, но бывших натуралов не бывает. По-моему, если вы до сих пор не обсуждали ваши отношения, значит, ему это и не нужно, он поиграется с тобой и уйдет к очередной зазнобе.»

Слова Цзя Шу, его бывшего, снова и снова крутятся в голове. Вот кто дергал Чжун Тао за язык при нем? Он выболтал то, о чем Ибо ни с кем не хотел делиться, а теперь приходится караулить Сяо Чжаня возле дома, потому что тот отказался от встречи, сославшись на большую загруженность на работе. И в итоге возвращается к себе с какой-то миниатюрной девушкой. Они мило улыбаются друг другу, заходя в подъезд. Внутри Ван Ибо все сжимается от испуга, а на языке появляется кислый привкус желчи. Он пытается успокоить себя тем, что это просто кто-то из коллег или старых знакомых, да бывшая жена в конце концов, но время идет, у Сяо Чжаня в квартире гаснет свет, а девушка так и не выходит. В этот момент в Ван Ибо словно что-то обрывается. Он заводит мотор и уезжает, игнорируя пришедшее на телефон сообщение с пожеланием добрых снов. Вот уж чего-чего, а добрыми они не будут.

Последнее, чего Ибо ожидал, когда ехал сюда, что ему придется напиться уксуса.

Ночью он практически не спит, то перебирая в голове все возможные варианты развития событий, то гоня от себя эти идиотские мысли. В итоге в офис приезжает разбитым и раздраженным. Ему только чудом удается высидеть весь день за столом, чтобы не ворваться ураганом в кабинет босса и потребовать объяснений. А вечером, когда в бизнес-центре остаются только такие же трудоголики, как Сяо Чжань, Ибо идет к нему, намереваясь расставить все точки над «i» и избавить себя от чувства паранойи.

Он уверенно распахивает дверь в кабинет и едва не спотыкается о порог, судорожно вцепляясь в дверь ручки. Воздух застревает в легких, стоит только взглянуть на начальника. Вся уверенность тает, а заготовленная заранее речь забывается, стоит увидеть черную водолазку, которая обнимает Сяо Чжаня как вторая кожа и подчеркивает изгиб шеи. Она даже на вид мягкая, кончики пальцев зудят от желания прикоснуться к ткани, провести по ней ладонью, убедившись в этом наверняка. И что это за разврат среди белого дня?

– Тебя надо запретить, – в итоге бессвязно хрипит Ибо и заходит в кабинет, запирая дверь на замок. Сяо Чжань в удивлении поднимает на него глаза, явно не улавливая причин чужой растерянности. Оно и понятно, он-то себя каждый день в зеркале видит, выработал иммунитет. А вот Ван Ибо становится дурно, жарко и тесно в штанах.

– Это на тебя так моя тирада по вчерашнему отчету подействовала?

– Нет, твой внешний вид, – честно признается Ибо, приблизившись к столу. Сяо Чжань на это только хмыкает и передает ему распечатку. Он смотрит в нее как в древнекитайские иероглифы, не понимая, что от него хотят. А потом на глаза попадаются знакомые графики и несколько комментариев от руки, и наступает молниеносное прозрение.

– Ого, почти без правок, – лепечет Ибо, откладывая документы на край стола. Кто вообще в их время распечатывает презентации? Очень хочется пошутить про возраст Сяо Чжаня, но тот смотрит так странно, с улыбкой и предупреждением, что слова застревают в горле. Как бы его не побили за такие шуточки.

– Да, ты все-таки не безнадежен.

– Я заслужил награду? – облизнувшись, осторожно уточняет Ибо, подкрадываясь ближе. От Сяо Чжаня эти телодвижения, конечно же, не укрываются. Тот поднимает на него хитрый взгляд и дергает уголок губ в усмешке.

– За что? За то, что почти нормально выполняешь работу, за которую тебе платят? – слетает с его губ очередная колкость. Ван Ибо даже бровью не ведет, уже привыкнув к ним за месяцы совместной работы. Это даже в какой-то мере заводит.

– Да.

– А нигде не слипнется? – прищурившись, интересуется Сяо Чжань, разворачиваясь к нему всем корпусом. У Ван Ибо от вида чужих ног, затянутых в узкие брюки, случается воображаемый инфаркт, а вот во рту пересыхает очень даже по-настоящему. Он с трудом отводит взгляд от паха своего начальника и поднимает глаза выше, чувствуя, как становится тесно в собственных штанах от вида подкачанных грудных мышц, обтянутых тканью водолазки, линии шеи, темной кляксы родинки под нижней губой. Вот бы ее лизнуть.

– Ну, если мы помоемся после секса, – пожав плечами, хрипит Ибо, вдруг вспомнив, что от него, вообще-то, ждут ответа. Сяо Чжань не приходит в восторг от такой перспективы, тут же поджимая губы и смеряя гневным взглядом.

– Охренел? Мы в офисе.

– Возможно, – облизнувшись, соглашается Ибо, потому что да, кажется, немножко охренел. Да и как не охренеть, когда перед тобой ходячий соблазн на ножках? На длинных стройных ногах, которые хочется забросить себе на плечи. – Так что? – деловито уточняет Ибо, пытаясь прикинуть, насколько хорошая в кабинете звукоизоляция.

– Вечером, – немного помолчав, в конечном итоге произносит Сяо Чжань.

– Сейчас.

– Не наглей, – от предупреждающих нот в чужом голосе по телу проходит дрожь. Ибо подходит к Сяо Чжаню вплотную и заглядывает в глаза. Некстати вспоминается вчерашний эпизод у подъезда, и его захлестывает волной жгучей ревности, застилая мир красной пеленой.

– Сейчас, – буквально рычит он и склоняется над Сяо Чжанем, настойчиво целуя в губы. Тот ожидаемо возмущенно мычит и отстраняется, глядя с негодованием и одновременно удивлением.

– Нет, – звучит не очень уверенно, голос немного дрожит, а грудь быстро вздымается и опускается. И все это только из-за одного жесткого поцелуя.

– Да, – настойчиво повторяет Ибо. Он, игнорируя слабое сопротивление, хватает Сяо Чжаня за руки и дергает его на себя, чтобы вытащить из ненавистного кресла и снова поцеловать. На этот раз настойчиво и развязно, забираясь языком в приоткрывшийся от негодования рот. Нижнюю губу пронзает болью от укуса острых резцов, и Ибо удовлетворенно рычит, до боли сжимая руки на худых запястьях.

Он пятится к дивану, не переставая целовать Сяо Чжаня. Уловка, которая всегда работает на ура. Стоит только погладить его по боку, провести языком по нижней губе, пройтись им по линии зубов, вобрать в рот язык, и босс превращается в ласкового кота, согласного на что угодно. Ибо целует без остановки, не давая возможности вставить ни слова. Сяо Чжань настолько увлекается их маленькой схваткой, что не замечает, как ему расстегивают штаны. Они падают на мягкие подушки, и кабинет наполняют влажные звуки поцелуя. Ибо буквально вынуждает Сяо Чжаня сесть к себе на колени, и тот, слишком ошеломленный, чтобы сопротивляться, послушно опускается сверху и цепляется руками за его плечи, чтобы сохранить равновесие.

Ван Ибо запрокидывает голову, с удовольствием рассматривая результат своей шалости. Контур губ размыт от поцелуев, они искусанные, ярко-красные. Волосы растрепаны, хотя он даже не помнит, когда прикасался к ним, а взгляд мягкий, блестящий, пусть и все еще полыхает негодованием. Идеальное горячее сочетание, член в штанах отзывается тянущей болью, стоит только вспомнить, как вот с таким же взглядом Сяо Чжань объезжал его в выходные. Становится невыносимо жарко в одежде, хочется снять ее всю. С себя и с босса, чтобы беззастенчиво целовать голые участки кожи, покрывая укусами и засосами. На висках у Сяо Чжаня блестят капельки испарины – тот всегда так легко потеет, даже от самых мимолетных физических взаимодействий. Ибо невольно засматривается, рассеянно поглаживая его бедра. Сяо Чжань медленно облизывается и недовольно хмурится, впиваясь пальцами в ткань чужой рубашки.

– Ты вообще слышишь, что я тебе гово- Блядь, – пораженно выдыхает Сяо Чжань, когда Ибо задирает до подмышек его водолазку и широко лижет языком один из сосков. А затем еще раз и еще, пока чужие пальцы не впиваются в волосы, прижимая ближе к груди. Он усмехается, кружа языком по одной из ореол, а затем вбирает ее в рот, выбивая из Сяо Чжаня судорожный вздох, от которого тело наполняется жаром. – Озабоченный же ты сукин сын, – раздается сверху довольный стон. Ван Ибо согласно мычит, прикусывая зубами напрягшуюся горошину, и Сяо Чжань вздрагивает, инстинктивно потираясь пахом о его пах. Он поднимает на него глаза, довольно ухмыляясь, и заводит руку тому за спину, скользнув пальцами под пояс брюк, чтобы оттянуть резинку белья и погладить по расселине. – Извращенец, – выдыхает Сяо Чжань, не предприняв ни одной попытки остановить его.

– От извращенца слышу, – тут же парирует Ибо, трогая инстинктивно сжавшийся от прикосновения вход.

– Никакого секса на диване, – пытается предупредить Сяо Чжань и громко стонет, роняя голову на плечо Ибо, когда он вводит в него пальцы, надавливая на простату. Без смазки проникновение выходит трудным, наверняка доставляя дискомфорт. Но Сяо Чжань только ерзает у него на коленях, привыкая к заполненности, кажется, позабыв о том, что говорил минутой ранее.

– Прости, я не расслышал, повтори, – оставив поцелуй на покрасневшей раковине, едва слышно произносит Ибо.

– Заткнись и займись делом, – едва ли не рычит тот, шлепая его по плечу под довольный гогочущий смех.

Ван Ибо весь вспыхивает изнутри от приказных интонаций, уже таких родных и привычных. Он помогает Сяо Чжаню разместиться на диване, спиной к нему, и оставляет поцелуй у него на плече, прямо так, сквозь ткань водолазки, которая действительно оказывается восхитительно гладкой. Тот дрожит от этого прикосновения, от ладоней, что ведут по плечам, лопаткам и пояснице, а затем замирают у брюк и тянут их вниз вместе с бельем, обнажая того ниже пояса. От вида смуглых ягодиц становится трудно дышать. Собственная одежда кажется тесной, лишней, а рот наполняется слюной. Хочется опуститься перед Сяо Чжанем на колени и вылизать его до жалобного скулежа.

Ибо извлекает пакетик смазки из кармана штанов и выливает ее себе на ладонь, чтобы немного согреть, а затем трогает пальцами потемневший вход, распределяя лубрикант по сжатым краям. Те инстинктивно сжимаются и напрягаются, стоит подушечкам толкнуться внутрь, раскрывая, поглаживая изнутри. По телу проходит дрожь, и Ван Ибо как завороженный смотрит, как судорожно впиваются чужие пальцы в обивку дивана, как напрягаются плечи, заставляя прогнуться в спине.

– Уже не терпится, да? – усмехается он, толкаясь глубже. – Так сильно сжимаешь мои пальцы, – Сяо Чжань поворачивает к нему голову и смеряет гневным взглядом.

– Хватить трепаться, – звучит новый отрывистый приказ, от которого низ живота сводит судорогой.

– Тебя это смущает? – прижавшись к нему, хмыкает Ибо, прихватывая губами покрасневший край ушной раковины. – Или возбуждает? – догадывается он, с удовольствием наблюдая за тем, как краска смущения заливает щеки, а затем по костяшки вгоняет пальцы внутрь, выбивая из Сяо Чжаня протяжный стон. Тот замирает, заполошно и шумно дышит и гнется в спине, выпячивая ягодицы, как будто подставляясь. Черт, да он действительно подставляется – с восторгом понимает Ибо, трогая его пальцами изнутри. Сяо Чжань жмурится от удовольствия и приоткрывает рот, облизывая пересохшие губы. Ван Ибо в жизни не видел ничего красивее. – Скажи, директор Сяо, тебе нравится? – проникновенно шепчет он, мягко массируя подушечками чувствительное место внутри, а затем давит на него. Сяо Чжань крупно вздрагивает и роняет голову на свои руки, что-то невнятно бормоча в обивку. Ибо наклоняется к нему, буквально прижимаясь грудью к его спине. – Я не расслышал, повтори.

– Да, – повернув голову, шепчет Сяо Чжань, не открывая глаз. На лице у него выражение чистого наслаждения, такое открытое и искренне, что невозможно взгляда отвезти. Жадное чудовище внутри Ибо восторженно рычит. Он мажет губами по щеке босса, возобновляя ласку. – Да, – всхлипывает Сяо Чжань, жмурясь от удовольствия и толкаясь навстречу пальцам. – Да, – раз за разом повторяет тот в ответ на ласку пальцев.

– Блядь, – тихо ругается Ибо и отодвигается. Он вынимает из него пальцы, приспускает штаны вместе с бельем и льет остатки смазки прямо на член. А затем, наплевав на презервативы, пристраивает головку к тугой дырке и плавно толкается внутрь, пока та не исчезает полностью. Сяо Чжань инстинктивно напрягается и сжимает в себе его член, впиваясь пальцами в обивку дивана. Ибо ласково гладит его по ягодицам, успокаивая, и замедляется, давая возможность привыкнуть к заполненности. – Тише, тише, расслабься, я буду нежен.

– Да заткнись ты наконец, – полыхает в него гневным взглядом Сяо Чжань. Краска смущения стекает со щек на шею. Ван Ибо на это только хмыкает и тянет руку к его немного опавшему члену. Тот усиленно течет, марая обивку дивана в предсемени. Он размазывает смазку по стволу и принимается быстро дрочить, то сжимая ладонь плотнее, то ослабляя хватку. От этой ласки Сяо Чжань снова закрывает глаза и тычется лицом в спинку дивана, тихо хныча от удовольствия. Ибо плавно качает бедрами, немного погружаясь внутрь и снова выходит, чувствуя, как тугие стенки тесно обхватывают член. Сяо Чжань тихо всхлипывает снова и инстинктивно тянется следом, словно желая ощутить себя заполненным до краев.

– Блядь, Сяо Чжань, – хрипло выдыхает Ибо, задыхаясь от восторга. – Какой же ты развратный, – он впивается пальцами в ягодицы Сяо Чжаня и качает бедрами, погружаясь в тугую узость до конца. Ибо начинает двигаться в неспешном темпе, ужасно медленно туда и обратно, пока мышцы вокруг ствола не расслабляются, пропуская дальше, позволяя войти глубже, толкнуться резче.

Взгляд невольно цепляется за ворот водолазки. Ворот, который скрывает засосы после вчерашней ночи с той смазливой девчонкой. Ибо вспоминает ее улыбку и вдруг отчаянно хочет оттянуть мягкую ткань, чтобы убедиться, что там нет новых засосов. Он помнит каждый из тех, что оставлял сам, когда они были близки двумя днями ранее, когда Сяо Чжань надсадно стонал и просил трахать его быстрее и жестче, когда царапал ему спину короткими ногтями и жалобно скулил, откинув голову на подушку, сходя с ума от удовольствия.

Ван Ибо как завороженный гладит его по спине, а затем тянется рукой выше и оттягивает проклятый ворот, не сумев сдержать вздоха. Новых засосов нет, а те, что есть, уже темные, яркие, похожие на заживающие синяки. Его собственные следы несдержанности. Он ощущает смесь облегчения и горечи, вдруг подумав о том, что та девчонка могла не целовать в шею, а царапаться. Эта догадка опаляет изнутри волной гнева.

Нужно снять водолазку. Нужно снять все. Ибо должен знать наверняка, Сяо Чжань принадлежит только ему, точка. Он резче двигает бедрами и задирает ткань водолазки практически до плеч, глядя на золотистую кожу спины, на которой нет ни царапины. Ревность захлестывает с головой, и Ибо вбивается сильнее, глубже, до боли впиваясь пальцами ему в бока. Сяо Чжань стонет слишком довольно, ему явно все нравится. Он дрожит и гнется в спине сильнее, ведет бедрами, толкается навстречу особо мощным толчкам и поворачивает голову, обжигая своим мутным голодным взглядом, приоткрытым ртом и отрывистыми звуками, срывающимися с губ. На кой черт ему вообще сдалась та девчонка? Она не даст Сяо Чжаню того, в чем тот так отчаянно нуждается сейчас. Его нужно драть, заставляя забыть обо всем. Ни одна женщина не сделает ему так хорошо, как Ван Ибо.

Он опускает взгляд ниже, туда, где они соприкасаются теснее всего, и завороженно смотрит, как наливаются цветом складки ануса, краснеют от трения, как на них блестит белыми каплями выступившая смазка. Ибо ускоряется, превращая ее в пузырящуюся пену. Сяо Чжань под ним стонет, скулит и сильнее гнется в спине, дрожит каждый раз, когда головка проезжается по простате и кончает ему в руку. Ибо ускоряется, пытаясь догнать собственный оргазм. Он громко стонет от того, как тесно сжимаются вокруг члена стенки ануса, как те пульсируют, буквально выдаивая его до капли, и вгоняет член как можно глубже, изливаясь внутрь и до синяков сжимая ягодицы. Ибо падает на Сяо Чжаня сверху и прикрывает глаза, пытаясь отдышаться. Тот недовольно стонет под ним и больно пихает локтем в бок, вынуждая отстраниться.

– Какого черта ты в меня кончил? – шипит Сяо Чжань, разворачиваясь к нему и соскальзывая с члена. Ван Ибо отстраняется, помогая ему опуститься на диван, а затем, пока тот не успел сообразить, трогает его ноги и поджимает их к груди, завороженно наблюдая за тем, как из дырки сочится смазка вперемешку со спермой.

– Вот какого, – хрипит он и трогает пальцами растянутые края входа.

– Руки убери, – шлепнув его по руке, ворчит Сяо Чжань, не в силах нормально оказать сопротивление. Вместо того чтобы перестать, Ибо опускается перед ним на колени и лижет покрасневшие складки, ощущая на языке вяжущий мускусный привкус. – Блядь, ну какой же ты извращенец, – обреченно стонет Сяо Чжань, закрывая руками лицо.

– Тебе ведь приятно, признай, – урчит Ибо, не переставая то и дело ласкать языком чувствительные края ануса, что дергаются на каждое прикосновение, выталкивая наружу новую порцию семени.

– Н-нет.

– Почему тогда дрожишь? – усмехается Ван Ибо, погладив напряженные бедра, по которым проходит новая волна дрожи.

– Не твое дело, – огрызается Сяо Чжань, глядя на него убийственным взглядом сквозь пальцы.

– Посмотри на меня, – просит Ибо, и тот нехотя убирает руки от лица, глядя в упор. Сяо Чжаню по-прежнему неловко, глаза блестят от пережитого оргазма, щеки и шея красные от смущения, а губы темные и зацелованные. Разве может быть что-то красивее? Ван Ибо как завороженный тянется наверх и медленно целует его, ласково поглаживая бедра. – Ты очень красивый, – отстранившись, шепчет он, с удовольствием наблюдая за тем, как Сяо Чжань смущается и отводит взгляд, поправляя водолазку.

– И благодаря тебе теперь еще и очень грязный, – бормочет тот, избегая смотреть на Ибо.

– Поехали ко мне, я тебя отмою, – предлагает он, уже предвкушая совместный душ и ужин при свечах.

– У меня дома тоже есть ванная.

– Но нет меня, – нежно улыбается ему Ибо, чувствуя небывалую легкость. Что бы ни произошло прошлой ночью, это точно не было сексом. Сяо Чжань чист, если можно так сказать, глядя на его покрытое засосами тело. Засосами, которые на нем оставил Ибо.

– Видишь, одни плюсы, – снова огрызается тот, и это внезапно отрезвляет. Ван Ибо задыхается, резко отшатываясь от дивана. На него словно выливают ушат воды. Он растерянно моргает, вдруг осознав, насколько глупо себя вел, и поднимается с пола. Сердце болезненно ноет, а в голове на повторе звучат чужие слова. Сяо Чжань не нуждается в нем. Ему все это не нужно. Ибо следовало понять с самого начала.

– Ладно. Я понял, – он отводит взгляд и начинает одеваться, не глядя не Сяо Чжаня. В груди копошится противное едкое чувство досады. Ребра стягивает болезненным обручем, не давая нормально вдохнуть. Воздуха ужасно мало, комната становится размытой от… о черт, это что, слезы? Ибо смаргивает их, раздраженно поправляя рубашку. И на что он только надеялся, это же просто секс. – Хорошо тебе добраться, директор Сяо, – коротко бросает он и выходит из кабинета, уже не видя направленный на него взгляд.

Вместо того чтобы поехать домой, Ибо едет в бар, чтобы напиться. Ему хочется забыться, хочется перестать думать и жрать себя изнутри. Он забрасывает в себя шот за шотом, кривится от растекающегося на языке вкуса и прячет лицо в ладонях, стараясь не расплакаться как какой-то неудачник, каким себя ощущает прямо сейчас. Ибо заказывает трезвого водителя, чтобы не садиться пьяным за руль, и долго шатается по улицам, не желая подниматься в свою пустую квартиру. Он уходит в парк недалеко от дома и садится на скамейку в надежде немного протрезветь. Получается не очень. Ибо ловит себя на том, что пишет Сяо Чжаню сообщение, а затем быстро стирает, не зная, что стоит сказать. Палец замирает над голосовым набором, и Ибо решается.

– Я устал, – произносит он первое, что приходит на ум. – Знаешь что, Сяо Чжа-а-ань, – тянет гласные Ибо, запрокидывая голову к чернильно-черному небу и горько улыбаясь. – Знаешь что-о-о? А что я хотел скзть? Ах да, – спохватывается Ибо, ловя ускользающую мысль за хвост. – Ты кзл. Как ты мог с ней, когда я… да я..! – Ибо запинается и икает, прикрывая рот рукой.

Алкоголь просится обратно, и мир вокруг начинает кружиться, вынуждая замолчать. Он молчит так долго, что едва не засыпает прямо так, сидя на лавочке, а затем, всхлипнув, продолжает:

– Что в ней такого особенного? Я видел вас с ней возле дома, – голос срывается. Ибо шмыгает носом, смаргивая слезы, и задыхается от обиды. На лицо падает холодная капля. Ибо растерянно моргает и запрокидывает лицо к небу, подставляя его под мелкую морось. Становится капельку лучше. – Неужели она лучше меня? – глухим голосом произносит он, не надеясь на ответ. – Я ведь тоже мог... Но тебе ведь не нужен я, да? – горько усмехается Ибо и испуганно вздрагивает, когда на него неожиданно обрушивается водопад воды с неба.

Он тихо охает и дергает рукой, отправляя сообщение. Экран перед глазами размывается, и Ибо наугад тапает по нему снова. Тот реагирует не сразу, покрываясь каплями влаги, приходится протереть ладонью, чтобы снова заработал сенсор. В чат прилетает размытое фото дороги, очертания куста и мокрый асфальт. Ибо матерится себе под нос и наконец-то находит голосовой ввод.

– Я, значит, ссосу как... пылесос, а ты... – он снова икает и вытирает лицо, уже не зная, где слезы, а где просто вода, и не может сдержать громкого всхлипа. – На какую-то... Ну, на эту... швабру! – он кивает сам себе, довольный сказанным. – Я так больше не могу, – с тяжелым вздохом бормочет Ибо и наконец отпускает палец. Сообщение отображается отправленным, а затем и прочитанным. Он выключает телефон и прячет в карман, глядя перед собой пустым немигающим взглядом.

Кажется, это конец.

***

Ван Ибо просыпается от мерзкой трели дверного звонка. Голова отзывается противной тупой болью, набатом пульсируя в висках, а тело такое тяжелое, что он не сразу находит в себе силы оторваться от кровати. Перед глазами все плывет, а в мышцах ощущается странная слабость. Ибо буквально весь горит и дрожит, не понимая, что с ним такое. Он только чудом доходит до коридора, собрав по пути, кажется, все возможные косяки, а затем наконец открывает дверь, с сомнением глядя на того, кто обнаруживается за ней. На Сяо Чжане строгое черное пальто нараспашку, ярко-красный деловой костюм, а на лице – выражение застывшей холодной маски. Ван Ибо ежится под тяжелым пристальным взглядом, острым, словно лезвие ножа, и обессиленно прислоняется к двери, чувствуя, как кружится мир.

– Я температурю, и у меня галлюцинации?

– И да, и нет, – Сяо Чжань заходит внутрь, так и не дождавшись приглашения, и оттесняет его вглубь квартиры, закрывая за собой дверь. – Я приехал, потому что ты со вчерашнего вечера не выходил на связь, а мне нужен отчет, – взгляд замирает на лице Ибо. То словно горит, пылает, черт побери, почему здесь так жарко? – Но, как вижу, тебе не до отчетов.

– Ого, какая проницательность, – с трудом шевеля языком, огрызается Ибо. Мир неожиданно кренится в сторону, Сяо Чжань успевает поймать его в последний момент, не дав упасть.

– В кровать. Живо, – отрывисто приказывает Сяо Чжань и, не дождавшись согласия, ведет Ибо в спальню, чтобы уложить в кровать.

– Гэ, давай потом, у меня голова болит, – пытается отшутиться он, послушно следуя за ним.

– Шутишь, это хорошо, – одобрительно хмыкает Сяо Чжань, шлепая его по заднице. – Марш в кровать, – Ибо послушно забирается под одеяло и сворачивается калачиком, зарываясь носом в подушку. Становится чуточку легче, но дрожь озноба так и не проходит. Его трясет так, что зуб на зуб не попадает, под одеялом ужасно холодно, как будто кто-то отключил отопление во всей квартире. – Ты что-то пил от температуры? – Ибо обреченно стонет и отрицательно вертит головой. Так вот что это, температура. И как он раньше не понял. – А ел? – Ибо молча накрывается одеялом с головой. – Ясно, лежи, – Сяо Чжань уходит из комнаты, оставляя его наедине с мерзким шумом в голове.

Гул, переходящий в мерзкий ультразвук, то становится громче, то затихает, с кухни раздается грохот посуды, скрип дверцы холодильника, а затем мир погружается в блаженную тишину. Ибо проваливается в полудрему, наконец-то согреваясь. В себя он приходит от ласковых поглаживаний по плечу. Это прикосновение приятное, как будто из детства, похожее на мамину ласку, когда она будила его по утрам, чтобы отправить в школу. Ибо нехотя открывает глаза, обнаруживая сидящего рядом с ним Сяо Чжаня. В нос ударяет ужасно вкусный аромат куриного бульона, и рот невольно наполняется слюной.

– Я точно сплю, – хриплым ото сна голосом бормочет он, приподнимаясь на локтях. Сяо Чжань придерживает его за плечи, помогая принять сидячее положение, и вручает ему тарелку с супом и ложку.

– Ешь, – звучит короткий приказ. Ибо послушно принимает из рук пиалу и начинает есть.

Пальцы немного дрожат от слабости, но все это не имеет никакого значения, когда на языке растекается божественный вкус горячего бульона. Желудок заинтересованно урчит, вызывая у Сяо Чжаня тихий смешок. Ибо игнорирует его, накидываясь на еду, словно не ел целую вечность. Хотя, если подумать, он примерно столько и не ел домашнюю еду. Интересно, с чего вдруг такая щедрость? Он опустошает тарелку за считанные минуты и возвращает обратно Сяо Чжаню. Тот удовлетворенно кивает и забирает у него посуду, передавая стакан с водой и лекарства.

– А теперь таблетки, – командует Сяо Чжань. Ибо не спорит, ощущая растекающееся внутри тепло то ли от проявленной заботы, то ли от выпитого бульона. Сил на разбирательства нет, так что он просто проглатывает лекарство и запивает все водой. – Вот теперь спи.

– А ты? – Ибо зарывается под одеяло, оставляя снаружи только нос и глаза, наблюдая за тем, как Сяо Чжань поднимается с кровати, поправляя фартук. О черт, на нем фартук! Так, а откуда у него дома взяться фартуку? Ибо силится вспомнить, но в итоге забрасывает эту идею и продолжает во все глаза пялиться на Сяо Чжаня. Тот выглядит ужасно горячо без пиджака, с закатанными рукавами белоснежной рубашки, в красных брюках и цветастом фартуке в цветочек.

– Пароль от ноута скажи.

Ибо растерянно моргает, не сразу сообразив, что от него хотят, и поднимает на Сяо Чжаня недоумевающий взгляд.

– Сделаешь за меня отчет?

– Сделаю, – просто отвечает тот, даже не поведя бровью.

– Стикер на мониторе.

– Ну конечно, как же иначе, – бормочет Сяо Чжань, но Ибо этого уже не слышит, погружаясь в сон.

Когда Ибо приходит в себя снова, за окном едва-едва занимается рассвет. Выходит, он проспал по меньшей мере целый день и целую ночь, что уже само по себе неплохо. Когда ему в последний раз удавалось так выспаться? С другом стороны, в теле все еще ощущается ужасная слабость, пусть уже и без лихорадочного жара, а во рту чувствуется противный кислый привкус. Ибо морщится от пульсации в висках и принюхивается к восхитительным запахам, распространившимся по всей квартире. Что ж, он определенно умер и попал в рай, потому что больше никак не объяснить присутствие здесь кого-то еще, кто будет готовить на плите, которая покупалась для красоты.

Ему удается выползти из постели и доковылять до ванной комнаты, чтобы кое-как принять душ, умыться и почистить зубы. Одежда летит в стирку, туда же, по-хорошему, надо отправить и постельное белье, но у Ибо нет совершенно никаких сил этим заниматься. Да и к чему спешить? Болезнь явно еще не отпустила полностью. Он переодевается в чистую футболку и домашние штаны и наконец отправляется на поиски источника восхитительных ароматов в несусветную рань. Тут определенно не обошлось без феи крестной. Ну или без красавчика-босса, который обнаруживается на кухне колдующим над сковородкой. Наверняка спасает их от голодной смерти.

На Сяо Чжане одежда из гардероба Ибо: свободная футболка и спортивные штаны, немного коротковатые в длине. Но так даже лучше, можно пялиться на его босые ступни и острые косточки щиколоток. Вот бы так было всегда. Ван Ибо прижимается к нему со спины, обнимая за талию под урчание своего желудка, и ощущает жар в груди, далекий от простудного. Он прячет лицо у Сяо Чжаня на плече и крепко сжимает руки поперек живота. Тот на секунду поворачивает к нему голову, но ничего не говорит, тут же возвращаясь к готовке, активно перемешивая овощи в воке.

– Я точно брежу, и ты мне чудишься, – бубнит Ибо и тут же возмущенно мычит, когда получает болезненный тычок острым локтем в бок. – Это больно, между прочим.

– Убедился? – весело хмыкает Сяо Чжань, не купившись на жалобные интонации.

– Ты мог бы сделать это нежнее, – выдыхает Ибо ему на ухо, оставляя поцелуй за покрасневшей мочкой. Сяо Чжань ежится от этого прикосновения, слегка поведя плечами, словно в попытке стряхнуть с себя чужие губы, и, повернув к нему голову, недовольно шипит:

– Я сейчас тебя лопаткой изобью, если и дальше продолжишь. Не мешайся.

На какое-то время Ибо послушно замолкает, из-за плеча наблюдая за ловкими движениями рук, умело управляющимися со сковородкой. Так странно, раньше для него никто и никогда не готовил. Ну, кроме мамы, но то было довольно давно. А сейчас это делает любимый человек, который приехал к нему с другого конца города, чтобы спасти от болезни и голодной смерти. Буквально.

– Чжань-гэ, – хрипит Ибо, задохнувшись от нахлынувших на него чувств, и жмется носом к местечку за ухом, жадно потянув носом воздух. Сяо Чжань тут же замирает от этого обращения, крепко сжимая в пальцах деревянную лопатку. Наверняка уже прикидывает, как бы получше ей замахнуться, чтобы пристукнуть. – Спасибо, – выдыхает Ибо на покрывшуюся мурашками кожу, не зная, что еще тут можно сказать. В носу неприятно щиплет от переизбытка эмоций, так что он решает больше ничего не говорить, чтобы не усугублять свое положение.

Лопатка с грохотом падает в сковороду. Сяо Чжань выключает плиту и разворачивается в кольце из объятий. Они сталкиваются нос к носу, ужасно близко. Взгляд глаза в глаза получается очень откровенным и интимным. Грудную клетку сдавливает спазмом волнения, а слова застревают в горле. Ибо поддевает его кончик носа своим, а затем трется о него, словно игривый котенок. Ему не хочется торопить события и превращать все в очередной горячий перепихон на кухне. Сейчас все совершенно иначе. В этом невинном прикосновении хочется сказать так много, все то, что не смогут вместить в себя слова.

Сяо Чжань протягивает руку и гладит его по щеке, и Ибо тут же льнет к ладони, потираясь о нее жадным до ласки щенком. Он так сильно нуждается в этом после случившегося. После того срыва и всего, что наговорил по пьяни в голосовых сообщениях. Никто из них не говорит этого вслух, но эта недосказанность все равно повисает в воздухе. Сяо Чжань сам первым подается вперед и поверхностно целует Ибо, заставляя перестать думать о всякой ерунде, затем еще и еще. Просто неторопливо сминает губами губы, трогает своими, оттягивает зубами, лениво скользя по ним языком. Их тихие вздохи перемежаются с влажными чмоками. Сяо Чжань гладит его лицо и углубляет поцелуй, заставляя задохнуться от волны жара, окатившей тело. Ибо вцепляется пальцами в столешницу и отстраняется, упираясь лбом в лоб Сяо Чжаня.

– Гэ, не дразни. Я… – договорить ему не дает настойчивая ладонь, которая тянет обратно за затылок, раскрывая рот для глубокого мокрого поцелуя. Сяо Чжань опускает руку ниже, трогая его наполовину вставший член сквозь тонкую ткань штанов.

– Быстро ты оклемался, – весело хмыкает тот, осторожно сжимая пальцами ствол.

– У Чжань-гэ лечебные поцелуи, – Ибо ловит Сяо Чжаня за запястье, не позволяя убрать руку, и опускает ее обратно. – Не останавливайся, полечи меня еще.

– Дурак, – хохочет тот, но ласку возобновляет.

От его нежных прикосновений все внизу скручивает тугим узлом. Ибо роняет лицо ему на плечо и коротко стонет, ощущая, как несправедливо быстро подкрадывается оргазм от быстрых движений пальцев, от того, как они крепко сжимают ствол, как головка трется о внутреннюю сторону ладони, заливая ее смазкой, а после и семенем. Он тихо всхлипывает и кончает, приоткрыв рот в немом стоне. Глаза сами собой закрываются, оставляя его плавать в океане эйфории, разливающейся за сомкнутыми веками яркими фейерверками. Колени подкашиваются от странной слабости, и Ибо обмякает в чужих руках, заботливо подхвативших в нужный момент. Он приходит в себя и берет ладонь Сяо Чжаня, а затем облизывает от остатков спермы.

– Фу, Ван Ибо, ну что ты творишь, – недовольно ворчит тот, пытаясь вырвать руку. Во всяком случае, до тех пор, пока Ибо не втягивает пальцы в рот, пристально глядя ему в глаза. Сяо Чжань замолкает, завороженно уставившись на его губы, вызывая у Ибо самодовольную ухмылку, а затем рассеянно облизывается и тянется вперед, заменяя пальцы своими губами, слизывая вкус спермы с языка. Ибо тянется рукой к нему в штаны и хочет опуститься перед ним на колени, но Сяо Чжань дергает его обратно. – Никаких отсосов, диди. Вдруг у тебя воспалено горло, занесешь инфекцию.

– Выходи за меня, а? – довольно гогочет Ибо.

– Дурак, – Сяо Чжань улыбается ему настолько нежно, что щемит сердце. Ибо прижимает его ладонь к груди и, наконец, решается.

– Гэ, то, что я наговорил…

– Я посмеялся от души, – весело фыркает тот, заставляя Ибо озадаченно нахмуриться.

– Это было не смешно.

– Еще как смешно, ты приревновал меня к моей сестре.

– Сестре? – Ван Ибо замирает истуканом и медленно моргает, осмысливая сказанное. Он вдруг отчетливо чувствует, как начинают гореть уши. – Твоей сестре?

– Ага, – с улыбкой глядя на него, подтверждает Сяо Чжань, ласково погладив по волосам.

– Неловко вышло, – окончательно смутившись, бормочет Ибо, отходя от него к обеденному столу, просто чтобы создать хоть какую-то иллюзию деятельности.

– Не то слово.

– Но почему она ночевала у тебя? – вспомнив ужасное чувство тревоги и отчаяния, которые охватили его тогда, уточняет он, подходя ближе.

– Она выходит замуж, полночи я слушал ее восторженные визги, – закатив глаза, отвечает Сяо Чжань и тянется за телефоном, лежащим неподалеку на кухонной столешнице. – И тратил на нее свое драгоценное вино. Затем уложил в кровать, а сам ютился на диване, потом все тело от него болело. Вот смотри, – он роется в смартфоне и протягивает Ибо, показывая фото с профиля сестры на Вейбо, где она с милым парнем показывает кольцо на пальце, следом фото из ресторана, где, видимо, и произошла помолвка. Ибо листает их и чувствует себя до нелепого глупо.

– Ладно, я идиот, – с тяжелым вздохом произносит он, возвращая телефон.

– И? – с нажимом тянет Сяо Чжань, глядя ему в глаза.

– А что еще? – недоумевающе хмурится Ибо, не понимая, чего от него хотят.

– Что еще? Ты следил за мной как сталкер, – скрестив руки на груди, произносит Сяо Чжань, с укором глядя на него.

– В следующий раз обещаю сразу ворваться в квартиру.

– Нет, ты должен доверять мне, – раздраженно фыркнув, как маленькому объясняет ему Сяо Чжань. – Разве с тех пор, как мы вместе, я дал повод усомниться во мне?

Ван Ибо вдруг чувствует, как земля уходит из-под ног от чужих слов. Вместе? Сяо Чжань сказал, что они вместе?

– Вместе? – непослушными губами повторяет он.

– Не придирайся к словам, – недовольно цокает языком Сяо Чжань, явно не уловив перемены в чужом голосе.

– Гэ, можно вопрос? – нервно облизнувшись, с бешено колотящимся сердцем просит Ван Ибо, беря его за руки. Вот он, тот самый шанс, когда можно наконец-то во всем разобраться, узнать, что же на самом деле между ними: просто интрижка или…

– Дай угадаю: во сколько лет я потерял девственность? – хитро сощурившись, выдвигает предположение Сяо Чжань.

– Нет, но теперь мне интересно.

– Ван Ибо.

– Что между нами? – скороговоркой произносит Ибо, глядя ему в глаза.

– В семнадцать, – отвечает Сяо Чжань, явно увиливая от ответа.

– Круто, спасибо, а теперь ответь на мой вопрос, – решив, что дальше тянуть бессмысленно, просит Ибо, устав от неопределенности.

– Ты серьезно решил сейчас это обсудить? – тяжело вздохнув, уточняет Сяо Чжань, но забрать руки не пытается, как будто понимает, что бежать некуда.

– Да, должен же я понимать, насколько тупо и неуместно будет звучать мое признание в любви, – на одном духу выпаливает Ибо, ощутив невероятное облегчение от сказанного. Глаза Сяо Чжаня от этих слов в удивлении распахиваются, а рот слегка приоткрывается. Он в растерянности оглядывает его, крепче сжимает пальцы, а затем с нервным смешком произносит:

– Не смешно.

– А по мне видно, что я шучу? – скептично выгибает бровь Ибо, чувствуя все возрастающую нервозность. Сяо Чжань ничего не ответил на его чувства, и это начинает по-настоящему пугать.

– Ибо.

– Ого, даже не менеджер Ван? – пытается пошутить Ибо, чувствуя, что еще немного, и он не выдержит.

– Не паясничай, – тут же одергивает его Сяо Чжань.

– А ты не отталкивай меня, – вторит ему Ибо.

– Я и не собирался, – оскаливает зубы Сяо Чжань, все же вырывая одну из рук и замахиваясь ей для шлепка. Но в итоге просто опускает ее на плечо Ибо, крепко сжимая.

– Да? А я думал, ты замахнулся, чтобы врезать мне.

– Когда я тебя бил?

– Да постоянно, – фыркает Ибо и все же получает ощутимый тычок в грудь. – Ауч, – для виду возмущается он, потирая ушибленное место. – Так что насчет признания?

– А что с ним?

– Я да, а ты? – пристально глядя Сяо Чжаню в глаза, снова спрашивает Ибо. Тот смотрит в ответ, растерянно облизывается и молчит, как будто колеблется – это видно по растерянному взгляду, по излому бровей, по дрожи рук, которые Ибо успокаивающе сжимает, и продолжает: – Если ты не готов сейчас, то не говори. Просто скажи, что между нами? Мне есть смысл тебя и дальше осаждать или нет?

– Я же тебя бешу постоянно, – с сомнением в голосе произносит Сяо Чжань. Ибо согласно кивает. – И постоянно придираюсь к отчетам, – он снова кивает, ободряюще улыбаясь. – Еще и с недотрахом.

– Ну, кто же знал, что у тебя сам по себе характер не сахар, – криво ухмыляется Ибо и ловит вторую руку, когда Сяо Чжань оскаливает зубы и снова замахивается на него.

– И ты все равно хочешь со мной быть?

– Ну, знаешь, есть такой тип людей, мазохисты, – прижав к груди обе его руки, улыбается Ибо. – Кажется, я из их числа.

– Любишь, когда тебе причиняют боль? – сощурившись, уточняет Сяо Чжань, даже не пытаясь вырваться.

– Только если это ты, – вторит ему Ибо, подходя вплотную.

– Ван Ибо.

– Это я.

– Да, – тихо произносит Сяо Чжань после короткой паузы. Сердце Ван Ибо спотыкается от восторга и начинает биться с удвоенной силой.

– Да?

– Определенно да, я тоже в тебя влюблен, – с мягкой улыбкой произносит Сяо Чжань, и Ван Ибо чувствует, как собственные губы растягиваются в идиотской ухмылке. Он задыхается, когда его неожиданно дергают за футболку и целуют, дразняще кусая за нижнюю губу. – Я могу тебя заразить, – шепчет Ибо между короткими дразнящими чмоками.

– Ничего, я как-нибудь это переживу, – усмехается Сяо Чжань и тянется за новым поцелуем. Ван Ибо гладит его бедра, тянет за них на себя и сжимает половинки, притираясь собственным стояком к стояку.

– Чжань-гэ.

– Ты вообще когда-нибудь успокаиваешься? – пораженно выдыхает Сяо Чжань, чувствуя упирающийся ему в пах член.

– Да, когда сплю. Уложишь меня в кровать? – усмехается Ибо. Сяо Чжань гладит его по голове и хитро щурится, явно поняв, к чему тот ведет.

– В чем подвох?

– Скорее всего, тебе придется лечь со мной.

– Только лечь? – уточняет тот, кокетливо склоняя голову на бок.

– Ну-у-у, – многозначительно тянет гласные Ибо, пакостно ухмыляясь.

– Сначала завтрак, потом секс, – отрезает Сяо Чжань и давится вздохом, когда пальцы Ибо смещаются с половинок и давят на вход прямо сквозь ткань домашних штанов, под которые тот, как занятно, не надел белья. – Ван Ибо!

– Всего разок гэ, – вкрадчиво шепчет он ему в губы, продолжая дразнить пальцами сквозь одежду. – Ты же тоже хочешь.

– Но не на столешнице же.

– На полу?

– Ван Ибо! – повышает голос Сяо Чжань. Ван Ибо подается вперед и целует его, долго, нежно, дразняще скользит языком по губам, прихватывает их зубами и заполошно шепчет на повторе жаркое «Чжань-гэ». – Ты совершенно несносный человек, – шепчет тот в поцелуй, рассеянно поглаживая его по шее.

– Я знаю. Так что насчет небольшой разминки на столешнице?

– Лучше на кровати, – все же сдается Сяо Чжань, поняв, что спорить бесполезно и лучше уступить.

– Как скажешь, – улыбается ему Ибо.

– Ты что делаешь? Эй, поставь меня!

Ван Ибо гогочет, забрасывая Сяо Чжаня на плечо, и несет свою добычу в спальню.

Сяо Чжаню приходится уехать в офис, и отпустить его оказывается сложнее, чем Ибо мог подумать. Особенно после ленивого утреннего секса и совместного завтрака. Половину дня он валяется в кровати, листая ленту в телефоне, залипает в сериал, обедает и в итоге засыпает благодаря лекарствам, так и не дождавшись Сяо Чжаня. А просыпается уже утром и неверяще трет глаза, когда видит того на соседней стороне кровати полностью одетым. Кажется Сяо Чжань вернулся поздно ночью и свалился от усталости прямо так, не раздеваясь.

– Перестань пялиться на меня, – хриплым ото сна голосом бормочет Сяо Чжань, не открывая глаз. Ибо задерживает дыхание, сердце в груди колотится как сумасшедшее. Он улыбается как идиот и поворачивается на бок, глядя на уткнувшегося лицом в подушку Сяо Чжаня.

– А ты перестань притворяться спящим.

– Вообще-то я спал, но проснулся от того, что ты на меня пялишься, – бубнит тот в подушку, даже и не думая открывать глаза.

– Ничего не могу с собой поделать, ты в моей постели, – тихо смеется Ибо, и рука сама собой подбирается ближе к Сяо Чжаню, ложась ему на талию. Пальцы забираются под водолазку, щекоча чувствительную кожу, и по лицу мгновенно прилетает шлепок, требуя прекратить. Ибо в отместку щипает Сяо Чжаня за бок. Тот шипит, нехотя разлепляет глаза и дергает его за руку на себя, с укоризной глядя снизу вверх, когда Ибо нависает над ним, довольно ухмыляясь.

– Я ведь уже был здесь и раньше.

– Да, но не оставался с ночевкой, это другое, – возражает Ибо. – Тем более в статусе моего парня.

– Такой ты дурачок иногда, – обреченно вздыхает Сяо Чжань.

– Но ты все равно в моей постели.

– Я, видимо, тоже дурачок, – тихо хмыкает Сяо Чжань, и от его улыбки, ласковой, расслабленной, внутри Ван Ибо все умирает от восторга.

– Гэ, можно вопрос?

– В последний раз, когда ты спросил это у меня, мне пришлось стать твоим парнем.

– Пришлось? – притворно возмущается Ван Ибо, обиженно надувая щеки.

– Спрашивай уже, – потрепав его по щеке, тихо смеется Сяо Чжань, придвигаясь к нему ближе.

– Почему в тот вечер, когда мы отмечали твой выход на должность, после ужина ты оттолкнул меня? – этот вопрос не давал ему покоя с того самого первого разговора, точнее попытки подружиться. Вышло просто отвратительно. Сяо Чжань был холодным, высокомерным и заносчивым, сразу обозначив, что между ними будут строго деловые отношения без глупых шуток и бессмысленных разговоров на кухне в перерывах.

– Потому что это был мой первый день на работе, а ты оказался ужасно милым. Я пришел в ужас, когда понял, что нахожу тебя привлекательным в том самом смысле, и не придумал ничего лучше, кроме как оттолкнуть, – погладив его по щеке, тихо произносит Сяо Чжань. – Я не мог все разрушить из-за вспыхнувшей к тебе симпатии. А так бы все и было, потому что в тот момент, когда ты пожал мне руку, внутри меня что-то испуганно сжалось, и сердце заколотилось как сумасшедшее. Я понял, что если не оттолкну тебя сейчас, то обязательно влюблюсь и ты разобьешь мне сердце. А это разрушило бы все.

– Почему ты не сказал мне об этом? – пораженно выдыхает Ибо, не веря собственным ушам.

– И как ты себе это представляешь? – скептично выгибает бровь Сяо Чжань. – Ибо, я ведь твой начальник, это не те разговоры, которые ведут руководитель и подчиненный в первый рабочий день. К тому же, я тогда не знал, чем это все закончится. Мне женщины нравились вообще-то, последнее, чего бы мне хотелось, это выставить себя идиотом перед тобой.

– Чжань-гэ, – растянув губы в счастливой улыбке, перебивает его Ибо.

– Что?

– Я люблю тебя, – торжественно произносит он. Сяо Чжань улыбается в ответ, тянется вперед и медленно и вдумчиво целует его, а затем, отстранившись, шепчет:

– А я тебя, – вторит ему Сяо Чжань, и Ван Ибо чувствует себя до смешного счастливым.

А большего и не нужно.

Эпилог: полгода спустя

Сяо Чжань громко хлопает дверью в кабинет, проносясь по нему ураганом. Ибо заходит следом и осторожно прикрывает ее, поворачивая защелку.

– Еще раз возьмешь меня за руку в офисе, я тебе ее оторву, – урывками ослабляя узел галстука, едва ли не рычит Сяо Чжань. Ван Ибо только закатывает глаза и опускается на диван. Подумаешь, взял за руку в коридоре, этого даже никто не видел.

– Чжань-гэ, если ты ее оторвешь, чем я буду тебе дрочить?

– У тебя их две, как-нибудь одной управишься, – шипит Сяо Чжань, опускаясь на стул и снимая блокировку с компьютера.

– А растягивать? – довольно ухмыляясь, предлагает Ибо.

– Какой же ты проблемный, – устало вздыхает Сяо Чжань, растирая ладонями лицо.

– Так мне можно брать тебя за руку? – напоминает он. Сяо Чжань недовольно цокает языком и все же сменяет гнев на милость.

– Ладно, бери. Это не хуже, чем наш отчет, – бормочет он себе под нос, быстро бегая глазами по экрану монитора, а затем, обреченно застонав, откидывается на спинку стула. – Я не пойду с ним к совету директоров, нас отымеют без смазки.

– Пойдем ко мне тогда, у меня смазка есть, – предлагает Ибо.

– Лучше бы у тебя был другой отчет! – огрызается на это Сяо Чжань.

– Но он же идеален, все, как ты любишь, – за прошедшие месяцы им удалось прийти к согласию касаемо наполнения и оформления отчета, так что время, которое они тратили на проверку и исправление данных, теперь тратится на поцелуи.

– Ты не помогаешь, – Ван Ибо поднимается с дивана и подходит к столу, чтобы наклониться к Сяо Чжаню и успокаивающе поцеловать, а затем еще и еще, пока тот не расслабляется и не отвечает на поцелуй, тяжело вздыхая.

– Лучше? – отстранившись, интересуется Ибо, глядя на покрасневшие губы.

– Да, – медленно облизнувшись, согласно кивает Сяо Чжань.

– И какой у нас план?

Сяо Чжань задумчиво жует губу, стучит пальцами по столу и снимает трубку телефона.

– Ли Хуа, вышли приглашение директорам по продажам и контролерам, устроим мозговой штурм.

– Чжань-гэ очень сексуален, когда решает проблемы, – довольно урчит Ибо, оперевшись бедром на угол стола.

– Ой, замолчи, – отмахивается от него Сяо Чжань, а затем тянет его за галстук на себя и снова целует, игнорируя довольную ухмылку Ибо.