Chapter Text
Несколько последующих дней Вэй Ин младшего принца не видел, но образ его бережно хранился в уголках его памяти. А в душе поселилось беспокойство. Оно заставляло прислушиваться ко всем шагам, что доносились из коридора, полы, которого были выложены мрамором. Вэй Усянь то и дело оглядывался по сторонам, выискивая в каждом прохожем знакомые черты, и мог часами смотреть в окно, вглядываясь вдаль раскинувшегося под окнами сада. Только к концу второго дня он понял и признался себе, что все это время надеялся на то, что они вновь встретятся. И это откровение принесло его сердцу и душе невероятное облегчение.
На третий день, когда тоска стала невыносимой и точила изнутри тупой болью, Вэй Ин решился сам отыскать Лань Ванцзи и незаметно покинул гарем. Удача в этот день явно была не на его стороне. Едва переступив порог, он попался на глаза Сяо Синчэню, который направлялся в большой зал после ежедневной встречи с главным евнухом.
— Куда-то собрались, наложник Вэй? — полюбопытствовал Синчэнь, не спуская строгого взгляда с его лица.
Белоснежные одежды Сяо Синчэня ярко выделялись на фоне расписных синих стен, делая его схожесть с неземным, воздушным созданием еще более явной.
— Нет. Я просто хотел прогуляться по саду, — это было первым, что пришло в голову Вэй Усяню, — такая хорошая погода сегодня, — добавил он, после небольшой заминки.
С этим промаха не было, длинный коридор был залит солнечным светом, что пробивался даже сквозь небольшие окна, расположенные почти под самым потолком.
— Первая половина дня специально отведена для занятий, — напомнил ему Сяо Синчэнь, — придется отложить прогулку.
— Занятия?! — для Вэй Ина жизнь в гареме перестала казаться такой уж веселой и беззаботной, — какие еще занятия?
— Для того, чтобы императору в вашем обществе было не скучно, недостаточно обладать лишь красивым лицом. Наложники должны быть достаточно образованы, начитаны и воспитаны, чтобы поддержать беседу на любую интересную его Величеству тему, играть хотя бы на трех инструментах, петь, танцевать…
— Танцевать? Петь? — едва сдерживая смешок, переспросил Усянь. Из всего перечисленного Синчэнем, склонности и способности в равной степени у него не было ни к чему.
— Именно так, — Сяо Синчэнь подтолкнул его за плечо в сторону дверей и слегка приблизился к его уху, опуская голос до шепота, — и я советую вам отнестись к этому серьезно. Особенно в ближайшие дни это очень важно.
— Почему? — заинтересованный голос Вэй Ина тоже опустился до полушепота.
— Поэтому постарайтесь вести себя незаметно, послушно и заручиться поддержкой учителей, — словно не услышав вопроса, продолжил Синчэнь.
— У меня никогда не было врагов! — возмутился Усянь. За всю жизнь в Пристани Лотоса, помимо семьи, его окружали друзья и хорошие приятели. Он и подумать не мог, что наступит такое время, когда все будет иначе.
— Теперь будут, — предупредил Сяо Синчэнь таким тоном, что сомнений в этом не осталось, — в гареме сложно найти друзей, а вот в желающих стать врагами недостатка не будет.
***
В большом зале в три ряда были расставлены невысокие столы с листами пергамента и чернильными наборами, украшенными самоцветами и тонкой резьбой. Вэй Ин опустился перед столиком в углу, надеясь, что это отдаленное место поможет ему затеряться, став менее заметным для учителя и развернул пергамент.
— Это мое место, — услышал он возмущенный голос и поднял взгляд на его обладателя.
Перед ним стоял молодой человек удивительной красоты. Длинные собранные на затылке волосы были уложены так, чтобы выставить напоказ заколки с драгоценными камнями, а его пальцы украшали кольца с изумрудами, что, несомненно, ему очень шли. К своему удивлению, видел его Вэй Усянь впервые.
— Займи другое! — возмутился Вэй Ин, — Я пришел сюда первым!
— Нет, — незнакомец скрестил руки на груди, вздернув вверх подбородок, — это мое место!
— Сегодня — мое! — не двинувшись с места, Вэй Ин взял в руки перо, всем своим видом показывая, что не намерен так легко уступать.
— Что? — задохнувшись воздухом переспросил парень, — освободи мое место! Немедленно!
— Нет, — усмехнулся Вэй Ин, сохраняя спокойствие, но уже через минуту, резко вскочил на ноги, когда его пергамент и новое вышитое ханьфу, залили пролитые чернила, — да что ты себе позволяешь?!
Губы парня исказила язвительная, самодовольная усмешка, из-за которой вся его яркая красота поблекла, став отталкивающей.
— Можешь остаться на этом месте. Тут стало грязно, — развернувшись, он с видом победителя направился в противоположную сторону зала, где его уже ожидала небольшая группа юношей, которые смеясь, косились в сторону Вэй Ина.
— Зря ты связался с ним, — раздалось за его спиной и Вэй Ин, оставил неудачные попытки оттереть пятно со светлой ткани обрывком пергамента, обернулся, — опасного врага ты себе завел.
Обладателем ровного, мелодичного голоса оказался юноша с удивительными глубокими глазами, смотревшими в душу, что полностью компенсировало то, что он не обладал броской красотой лица.
— И чем же он опасен? — Вэй Ин не спускал глаз с приобретенного им только что врага, который грубо согнал с понравившегося ему места наложника, явно уступающего ему по возрасту и по силе.
— Это Вэнь Сюй, единственный, для кого открыты двери в покои императора в любое время дня и ночи, — пояснил он, — Лань Сичэнь привез его из одного из захваченных южных городов. Говорят, что увидев его среди пленных, император лично распорядился, чтобы его забрали в гарем. Первый раз он позвал его к себе на ночь, в этот же день.
— Это действительно так? — рассказ парня звучал бы вполне правдоподобно, если бы речь шла не об императоре Лань Сичэне, а о солдате императорской армии. За шесть дней, что Вэй Усянь находился в гареме, он не видел, чтобы кого-то приглашали в покои императора. Это вселяло легкие сомнения в том, что события в захваченном городе развивались именно так.
— В этом нет никаких сомнений. Наложник Вэнь присутствует на всех пирах, торжествах и приемах. С ним император может беседовать дольше остальных, — голос его собеседника прозвучал настолько уверенно, что Вэй Ину даже стало немного стыдно за свое недоверие. Кто он вообще такой, чтобы подозревать кого-то во лжи?
Шаги и хлопок открывшейся двери отвлекли его от раздумий, он с любопытством посмотрел на вошедшего. Им оказался невысокий, плотный мужчина, возраст которого хорошо выдавала сеточка морщин на лице. С его появлением атмосфера в зале сменилась. Разговоры и смех резко стихли, наложники заметно напряглись, склонив почтенно голову, словно статуи, боясь сделать лишнее движение.
— Как тебя зовут? — тихо, слегка повернув в его сторону голову, спросил Вэй Ин вспомнив, что так и не узнал имени своего недавнего собеседника.
— Оуян Цзычжэнь, — ответил он и голос его при этом приобрел загадочный оттенок, — а кто ты, уже знают все.
Когда он успел прославиться на весь гарем, узнать Вэй Ин не успел. Голос учителя, громко произнес имя Оуяна, а после и его. И этого было достаточно, чтобы Вэй Ин выпрямился и до конца занятия, не издал ни звука. А еще он понял, что Оуян Цзычжэнь сказал правду. Имя Вэй Ина действительно знали все. И чем он заслужил такую известность, понять не мог.
***
Если Сяо Синчэнь был самым внимательным, тактичным и воспитанным человеком в гареме, то учителя оказались полной его противоположностью. Строгие, предвзятые, порой жестокие, они держали в железной хватке всех наложников и требовали в разы больше, чем давали. С ними невозможно было договориться и найти хоть какое-либо взаимопонимание, любое мнение отличное от своего, они считали неверным и принимать его отказывались. А еще, совершенно, по мнению Вэй Ина, незаслуженно, считали себя едва ли не главными людьми гарема. За любую провинность следовало наказание: ответил неверно, посмотрел не так, дышал слишком часто и шумно.
К окончанию своего первого учебного дня Вэй Ин усвоил главные правила выживания на занятиях: не спорить, не дерзить, не высовываться. Что было для него особенно сложно: видеть несправедливость и промолчать, слушать откровенную ложь или невежество и не высказать своего мнения было самым сложным испытанием, с которым он так и не справился в первый же день.
Поэтому к концу учебного дня он получил свой первый выговор и был оставлен после занятий практиковать каллиграфию. Ушло несколько длинных, нескончаемых часов на то, чтобы на белом пергаменте появились хоть что-то напоминающие те иероглифы, что он писал раньше. Вэй Ин сам себя корил. За рисованием он по-прежнему мог просидеть куда больше времени, почему же столь любимая им раньше каллиграфия оказалась для него непосильно сложной задачей, и он никак не мог сосредоточиться?
Усянь возвращался в свою комнату, когда солнце уже клонилось к горизонту и мечтал побыстрее свалиться на свою кровать. Затекшую спину ломило, а глаза слипались от усталости. К тому же он пропустил ужин, а сил добраться до кухни не осталось.
Оказавшись в своей комнате, Вэй Ин прислонился спиной к двери и глубоко, облегченно вздохнул, закрыв глаза. Какое же наслаждение было остаться одному, вдали от болтовни и колючих взглядов наложников. Он давно привык к вниманию, даже больше — любил его. Но в гареме все изменилось. Он слышал разговоры за своей спиной, приправленные грязными сплетнями. И подозревал, что после сегодняшней стычки Вэнь Сюй не оставит его в покое, пока не сделает его пребывание в гареме невыносимым. Когда через мгновение он открыл глаза, земля поплыла под его ногами. Пошатнувшись, Вэй Усянь прислонился спиной к стене, получив столь необходимую опору.
— Младший принц? То есть Лань Ванцзи?
Он и правда, необыкновенный. Кто еще бы рискнул прийти в комнату к наложнику императора, не побоявшись пересудов за спиной?
— Тебя долго не было, — младший принц развернулся и обошел низкий, белоснежный стол, на котором стояла чашка чая, оставленная утром. Его взгляд прошелся по Вэй Ину, задержавшись на чернильном пятне, что испортило его ханьфу.
— Что вы тут делаете?
Присутствие принца было столь же пугающим, как и волнующим. Тёмные глаза напротив в полумраке комнаты казались бездонными и Вэй Ину казалось, что он смотрит в них целую вечность. Глубокие. Чарующие.
— Я пришёл поговорить с тобой, Вэй Усянь, — Лань Чжань подошел ближе, заставляя сердце замереть от волнения. Его руки были заведены за спину, Вэй Ину казалось, что он крепко сжал их, потому что во всем его теле чувствовалось напряжение, хотя глаза его оставались холодными и равнодушными.
— О чем же? — дернулся, очнувшись Вэй Ин, — если о моей ссоре с Вэнь Сюем, так он первый начал!
Во взгляде Лань Ванцзи мелькнула заинтересованность, и по ней, Усянь понял, что младший принц пришел говорить не об этом.
— Ох, вы не знали о ней, — смутился он, — не то чтобы это была ссора, — Вэй Ин замолчал, поняв что его попытки оправдаться звучат неубедительно.
— Я говорил о тебе и твоем увлечении рисованием с императором, — дождавшись паузы в словах Вэй Ина, произнес Лань Ванцзи, — возле императорской части дворца, есть большой сад. Наложникам туда нельзя, вход открыт только императору и его советникам. Он позволил тебе посещать его, когда там никого нет.
— Мне? — Вэй Ин не поверил своим ушам. Может ли быть такое, чтобы ему, простому наложнику позволили посещать сад, в котором отдыхал сам император? Определенно нет. Таких привилегий он не заслужил.
— Там ты сможешь рисовать в тишине, и тебя никто не потревожит, — продолжил Лань Ванцзи, — через этот сад выход к водопаду. Возможно, тебя он заинтересует.
Вэй Усянь молчал, не сводя с него распахнутых в удивлении глаз. Младший принц, так же смотрел на него, видимо, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова. Но ее не последовало.
— Мне пора возвращаться, — нарушил молчание Лань Ванцзи и уже взялся за дверную ручку, чтобы поспешно покинуть комнату.
— Младший принц! — Вэй Ин едва не подскочил на месте, когда оцепенение наконец отпустило его.
Усянь категорически запрещал себе думать о нем весь день, порой это даже получалось. Но в эти минуты, когда человек, что так крепко засел в его мыслях, стоял перед ним, он понял, насколько сильно соскучился по его темным, глубоким омутам, которые по ошибке называли глазами. По голосу, звучащему по большей части тихо и безэмоционально, и плавным линиям его лица, что так просились на лист пергамента.
Увидев принца спустя столько дней, Вэй Ин не мог дать ему уйти, потому что не знал, сколько времени пройдет до их следующей встречи. Да и будет ли она? Вряд ли император одобрит их общение, если узнает о нем.
— Лань Ванцзи… – опомнившись, повторил он уже менее уверенно, словно сожалея о том, что задержал его, — а вы тоже бываете в этом саду?
Ладонь принца крепче сжала дверную ручку и замерла. Прошло несколько длинных, напряженных мгновений, прежде чем он едва заметно склонил голову. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он молча вышел из комнаты.
Глубоко вдохнув, Вэй Усянь с наслаждением растянулся на мягкой кровати. Внутри словно играла музыка, и он не мог не улыбаться, думая о том, что если бы ему удалось увидеть глаза Лань Ванцзи за мгновение до того, как тот покинул его, то смог бы впервые разгадать его истинные эмоции. Но нет. Младший принц все еще оставался для него самой главной загадкой.
***
Утро началось для Вэй Ина рано. Он с удовольствием поспал бы еще и только шум, доносившийся из главного зала мужской части гарема, заставил его открыть глаза. Прислушавшись, он узнал голос Сяо Синчэня, который успокаивал расшумевшихся наложников. Любопытство победило и одевшись, Вэй Ин поспешно вышел из комнаты.
В просторной общей комнате столпилась половина гарема. И на то, действительно была веская причина. Рядом с заметно напряженным Синчэнем стоял большой сундук, из которого он доставал новые, искусно расшитые наряды из дорогой, тонкой ткани.
— Почему опять первым выбирает Вэнь Сюй? — надувшись, спросил молодой наложник, на вид которому было едва ли больше семнадцати лет, — все красивые наряды всегда достаются ему!
— Наложник Вэнь будет присутствовать на завтрашнем пире, а вы — нет, — пояснил Сяо Синчэнь, — не волнуйтесь, всем достанется.
— Что тут происходит? — Вэй Ин остановился чуть в стороне, рядом с Оуяном.
— Император прислал нам новые наряды и украшения, но они в первую очередь для тех, кто завтра будет присутствовать на пиру. Меня там не будет, поэтому меня не волнует эта дележка.
Вэй Ин не сомневался, что если на пир не приглашен Оуян Цзычжэнь, то ему уж точно расчитывать на подарки не стоит и бросив последний взгляд на спорящих возле сундуков юношей, решил вернуться в постель и проспать оставшееся до завтрака время.
— Наложник Вэй! — окликнул его Сяо Синчэнь, — Наложник Вэй!
— Да?
Внутренности обдало холодом. Неужели о его вчерашней стычке с Вэнь Сюем стало известно Сяо Синчэню и его ждет еще одно наказание? Или может все обойдется выговором за пролитые на одежду чернила? Но реальность оказалась куда более удивительной. Сяо Синчэнь указал на сундук.
— Не спешите уходить, сейчас ваша очередь. Вам тоже нужно выбрать наряд на завтрашний вечер. Вы приглашены.
— Повезло, — вздохнул Цзычжэнь, — а я никогда еще на пиру не был.
Первые секунды Вэй Ин не поверил, что это серьезно. Сомнения разрастались, и он по-прежнему стоял, не решаясь сделать шаг. Возможно, это неудачная шутка или ошибка при составлении списка.
— Ну, быстрее, Вэй Усянь! — лениво протянул Сюэ Ян, шурша оберткой от конфет, — я не хочу тратить на это все утро!
— Да, да, конечно! — оживился Вэй Ин и приблизился к сундуку.
Никогда раньше он не держал в руках таких мягких, невесомых тканей, не видел такого количества расцветок. От ярких до глубоких, насыщенных темных, словно вино. Вэй Ин всегда был равнодушен к нарядам и украшениям, но даже его сердце замерло, когда он взял в руки черное ханьфу с тонкой, изящной вышивкой серебряной нитью.
— Я беру это!
— Отличный выбор, — одобрил Сяо Синчэнь, — наложник Сюэ, ваша очередь.
— То, что я хотел, уже забрал Вэнь Сюй, — Сюэ Ян метнул в его сторону колючий, недобрый взгляд, — так что я пойду в том, что у меня есть.
— Нельзя появляться дважды в одном наряде, — напомнил Синчэнь, — посмотрите, тут осталось много красивых нарядов.
— Словно император знает, в чем я был в прошлый раз! — лениво отмахнулся Сюэ Ян.
— Смотритель Сяо, он прав, — встрял в разговор Вэнь Сюй, — императору все равно в чем будут другие наложники. Он и моих-то ханьфу не помнит! — заулыбался он, проводя пальцами по струящейся темно-вишневой ткани, — правда, по другой причине.
Наложники, входящие в число его самых близких друзей, захихикали, верно, угадав его намек. Но Вэй Ин ничего смешного в этом не находил. Если и правда, Вэнь Сюй являлся любимым наложником императора и обладал неоспоримым авторитетом среди остальных, ни к чему было лишний раз выставлять это напоказ, указывая остальным на их низкое положение. Вэй Усянь был уверен, что это далеко не последний минус Вэнь Сюя, с которым ему предстояло познакомиться.
***
Последующие дни Цзян Чэн кроме основных утренних занятий проводил на поле для тренировок все свое свободное время. Иногда он пропускал обед, чтобы отточить новый выпад меча или особо хитрый удар хлыстом. Ваньинь появлялся на поле первым, а уходил последним, мог вернуться поздно вечером, когда стоянка их армии погружалась в тишину, и тренировался до тех пор, пока руки были в силах удерживать меч. Все, что он делал, было посвящено главной цели — стать лучшим, пройти этот чертов отбор и попасть, наконец, во дворец. Для него это стало смыслом жизни и бытия. Цзян Чэн засыпал и просыпался только с этой мыслью, которая, не давая передышки, билась в его голове, проверяя на прочность и без того напряженные нервы. С каждым днем, Цзян Чэн все больше убеждал себя, что без его присутствия Вэй Усянь обязательно попадет в неприятности, опозорит не только себя, но и всю их семью. Цзян Ваньинь не признавал никаких преград, он вывернется наизнанку, но обязательно попадет во дворец.
Но обещанная процессия из дворца, которая должна была проводить отбор через обещанные три дня так и не появилась. Не приехали они и на четвертый день, и даже на пятый, заставив всех сильно понервничать. Цзян Чэн не находил себе места от волнения и изводил себя тренировками еще больше. Вечерами, едва переставляя ноги, он с трудом доползал до кровати, падал и мгновенно проваливался в сон, чтобы наутро снова разочароваться и вновь пойти оттачивать свои умения. Многие смотрели на него со снисходительной усмешкой, крутили у виска, в то время, как другие провожали сочувствующим взглядом, но никто ни разу не присоединился. Похоже, один только Цзян Ваньинь стремился к совершенству, остальные были либо слишком в себе уверены, либо слишком ленивы. Их мотивы Цзян Чэна не интересовали, как и они сами. Он практически ни с кем не общался, считая, что ни к чему заводить друзей среди тех, кого он вскоре покинет. Его отстраненность породила такое же нежелание общения и в остальных солдатах. Глядя на его суровое лицо и нахмуренные брови никто из его сослуживцев больше не пытался с ним сблизиться.
Единственным его общением были письма домой. Ваньинь с горестью сообщал сестре, что до сих пор не попал во дворец. В ответ от нее приходили длинные письма, с подробными рассказами о подготовке к предстоящей свадьбе и просьбой беречь себя. И конечно, сожалениями о том, что ни он, ни Вэй Усянь не смогут присутствовать на церемонии. Цзян Чэн, прочитав очередное послание, сжимал клочок бумаги в руках и вновь убеждался в том, насколько сильно ему нужно попасть во дворец. Чтобы убедиться в том, что его непутевый братец еще не успел опорочить свою честь.
Делегация из дворца, столь сильно ожидаемая Ваньинем, появилась спустя десять дней, когда их уже перестали ждать. Свою задержку они объяснили размытыми дорогами, пожаловались на усталость после долгого пути и перенесли начало испытаний на следующий день. Цзян Чэн проклиная плохие дороги, и скрипя зубами, отмерил себе еще один день. Завтра. Завтра он точно получит право попасть во дворец. И будет служить императору до последней капли крови, а заодно присмотрит за Усянем. Только в этом Ваньинь видел смысл своей жизни. И никак иначе.
Испытание было назначено на раннее утро. Стройными рядами выстроившиеся солдаты тихо переговаривались, ожидая начала отбора. По их лицам и голосу легко считывалось охватившее их волнение и страх перед неизвестным. Казалось, лишь Цзян Чэн смог сохранять абсолютное спокойствие. Он был уверен в себе и своих силах, и без зазрения совести считал остальных недостойными чести стать членами императорской стражи. Окинув взглядом своих сослуживцев, Ваньинь едва заметно ухмыльнулся, подмечая откровенный ужас, что испытали они при виде людей самого императора.
— Приветствую вас от имени его Величества Императора, — раздался громкий голос, — сегодня вам уготована великая честь, — один из вас станет членом императорской стражи. Но не только ее членом, но и получит звание генерала.
Цзян Чэн удивленно приподнял бровь — изначально было заявлено, что отбор пройдут пять человек, и попадут во дворец они простыми солдатами императорской стражи. Ваньинь был приятно поражен — значит, он сможет не только попасть во дворец, но и получить высокий статус. То к чему он так долго стремился — могло исполниться уже сегодня.
— Итак, чтобы стать настоящим генералом нужно быть сильным, смелым, ловким и отважным. Иметь острый ум. Уметь вести себя при дворце. Вы должны уметь избегать опасности или стойко преодолевать ее. Быть готовым к взлетам и падениям. Служить во дворце в императорской страже — это не только честь, но и большая ответственность. Поэтому если кто-то не готов к подобному бремени, вы можете отказаться от соревнования. Никто не посмеет вас упрекнуть в вашем решении.
Конечно же, никто не шелохнулся. Цзян Чэн не был удивлен подобному — всех, кого он знал хотя бы мельком, мечтали о возможности попасть во дворец.
— Прекрасно. Я так и думал. Итак, первое испытание — стрельба из лука, но все не так просто, как вы думаете. То, из чего вы будете стрелять — сначала нужно найти. Каждому из вас будет дана подсказка, только учтите: чем быстрее вы его найдете, тем больше баллов получите по итогам. Отнимать у соперника строго запрещено. Будущий генерал не должен быть подлым и действовать исподтишка. Он должен надеяться только на свой ум, смекалку, силу и ловкость. Сейчас вас тридцать, после испытания останется двадцать. От лица его Величества желаю вам удачи.
Пока Цзян Чэн слушал напутственную речь, он не заметил, как к нему подошел совсем юный паренек и протянул ему свиток с подсказкой. Ваньинь был уверен в своих силах — в стрельбе из лука ему не было равных. А найти он его сможет в бамбуковом лесу, что был неподалеку — это было настолько очевидно, что даже казалось смешным. Цзян Чэн был уверен, что их оружие спрятали именно там. Вычислил простыми умозаключениями — лес недалеко, ведь слишком далеко их загонять не было никакого смысла. Чем дальше от лагеря, тем сложнее будет генералам контролировать поиски и следить за тем, чтобы никто не нарушал правил. Да и что лучше всего подходит для поисков, как не лес? Пусть и бамбуковый.
Развернув свиток Ваньинь понял, что был прав. Это была даже не подсказка, а скорее схематическая карта, словно ее нарисовал ребенок. То ли их хотели запутать, то ли кто-то откровенно схалтурил. Но даже так было понятно направление, в котором необходимо двигаться. Едва дождавшись сигнала к старту, Цзян Чэн помчался к бамбуковым зарослям. Судя по карте ему нужно было двигаться на восток — солнце встало совсем недавно, а это значило, что оно было его главным помощником. Ну, и спасибо отцу, который еще в детстве научил их с Вэй Усянем ориентироваться в частях света по солнцу, мху и многим другим признакам.
Похоже, что многие его соперники были не столь догадливы и побежали в другую сторону. Были и те, кто просто пошел следом за другими. Среди таких Цзян Чэн узнал и того паренька, что посмел подойти к нему с непристойными предложениями. А теперь он следовал за ним буквально по пятам. Мысленно сплюнув, Ваньинь сделал вид, что не замечает его и продолжил свой путь.
Долго искать не пришлось. Едва Ваньинь вошел в лес, как услышал, а после и увидел некоторое движение в отдалении. Туда он и направился и уже через минуту став обладателем тонкого, изогнутого лука с натянутой тетивой. Полигон для стрельбы находился на поле, где утром им давали подробный инструктаж перед началом испытаний. Крепко сжимая в руках лук, Цзян Чэн направился обратно, периодически срываясь на бег. По пути ему попадались солдаты, которые с завистью смотрели на его оружие, те, кто смелее, задавал вопросы, другие делали вид, что не замечают его. Цзян Чэн не останавливаясь, кивал в нужную сторону, но очевидных подсказок не давал, не забывая, что они его конкуренты и окажись на его месте, вряд ли стали бы давать ему советы. Тем не менее, обманывать и давать им ложное направление, он не собирался.
На стрельбище Цзян Чэн прибежал, как и рассчитывал, первым. Не успел он натянуть тетиву, как рядом, тяжело дыша, остановился тот самый парень, имени которого Ваньинь так и не удосужился узнать. Похоже, что он действительно решил следовать за Цзян Чэном по пятам. Это казалось смешным и раздражающим одновременно. Что ему надо? Быть как можно ближе даже на соревновании или помешать его победе?
Ваньинь знал, что оба варианта для этого настойчивого солдата будут проигрышными. Любовник ему не нужен, а на соперника он не тянет. А сейчас им обоим нужно сосредоточиться на стрельбе. Давалось всего три попытки, и ошибка имела слишком большую цену. Вздохнув, Цзян Чэн перехватил поудобнее рукоять лука, вложил стрелу, прицелился, натянув тетиву до упора и задержав дыхание, на выдохе, выстрелил. В яблочко. Ваньинь усмехнулся — в своем успехе он ни на секунду не сомневался, поэтому не стал тянуть со следующим выстрелом — и опять попал в десятку. Третий — точно в цель. Теперь сомневаться в том, что он лидер — не приходилось.
Спустя сорок минут все тридцать человек закончили первое испытание. Как и предполагал Цзян Чэн, он получил высший балл, а вот десятерым из них так не повезло — получив самые низкие оценки, они выбыли из соревнования. Среди них не было тех, кто мало-мальски был знаком ему, поэтому никаких сожалений Ваньинь не испытывал.
— Поздравляю всех, кто прошел во второй тур, — произнес все тот же низкий голос, из-за поднявшегося солнца и расстояния между ними, Цзян Чэн так и не смог толком разглядеть этого человека, а вот его лошадь, с длинной черной гривой оценил по достоинству. Он даже понадеялся на то, что всем генералам дают лошадей не хуже, — всех, кто не прошел, прошу не расстраиваться. Вы все достойны служить его Величеству, но сегодня вам не повезло.
Ваньинь нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая начала второго испытания и не понимая, к чему терять время на эти бестолковые речи? Кому они нужны?
— Второе испытание на скорость, силу и опыт. Генерал его Величества должен уметь отлично держаться верхом и преодолевать любые препятствия на своем пути. Вам предстоит преодолеть верхом на лошади полосу препятствий. И в конце заполучить флаг. Вас двадцать, а флагов всего десять: те, кто не добудут его — выбывают. И запомните, опасность может поджидать вас там, где вы ее не ждете.
Цзян Чэн ездить верхом умел, лошадей любил и контакт с ними находил с первого взгляда, поэтому полоса препятствий его тоже не пугала — уж что-что, а с этим он точно справится. Подойдя к выделенной ему лошади, он нежно похлопал ее по спине, умоляя не подвести его. Та, словно понимая его слова, фыркнула, давая обещание, склонила голову и Цзян Чэн с легкостью взобрался в седло. Рядом с ним восседали его соперники: сосредоточенные, с натянутыми до предела нервами. Все они, как и он мечтали о службе во дворце и новом звании. Только вот Ваньинь был уверен, что шансов против него у них нет.
Вскоре был дан сигнал к старту. Забег начался. Первые метров пятьсот ничего необычного не было — просто прямая дорога. Пыль летела из-под копыт, вставая плотной пеленой для тех, кто ехал позади. Вокруг то и дело были слышны окрики всадников, что подгоняли своих лошадей.
Первые трудности начались тогда, когда дорога, петляя, ушла в лес. Из-за первых же деревьев полетели дымовые шашки, с едким запахом, разъедающим глаза. Цзян Чэн каким-то чудом успел проскочить этот участок, задержав дыхание и зажмурив глаза, полностью доверяя своей лошади. Ему повезло, что она не взбрыкнула, как у некоторых, испугавшись дыма и резких звуков.
За следующим поворотом их ждало новое испытание — теперь со всех сторон на них полетели подвязанные на веревки мешки, цель которых была сбить замешкавшихся всадников. Цзян Чэн ловко уворачивался от летящих в него снарядов, наклоняясь то влево, то вправо. В какой-то момент, он даже помог одному из своих знакомых, успев крикнуть ему, чтобы тот пригнулся. Причем сам от себя не ожидал подобного — откуда в нем взялось это ненужное благородство?
После, их ждал относительно спокойный участок, без препятствий и ловушек, словно предназначенный для того, чтобы немного отдохнуть и набраться сил. Цзян Чэн не дал себя обмануть, понимая, что сделано это было для того, чтобы усыпить их бдительность. Крепче удерживая поводья, он подгонял лошадь, когда слышал, как топот копыт раздается за его спиной слишком близко. Ваньинь не смел оборачиваться, чтобы взглянуть, сколько соперников у него осталось — так он мог потерять драгоценные секунды, а возможно и не среагировать на новую опасность.
Веревка на уровне груди, появившаяся буквально из ниоткуда, натянулась так резко и так быстро, что Цзян Чэн среагировал скорее на уровне рефлексов, чем действительно был готов к подобному развитию событий. Он отклонился назад максимально низко, не отпуская при этом поводьев. И удивившись собственной гибкости, поскакал дальше. Теперь он точно будет первым, ведь все, кто преследовал Ваньиня, оказались менее удачливыми, чем он.
Цзян Чэн хотел обернуться и убедиться в этом самому, но тут он заметил флажки — те самые, которые им необходимо было добыть. Они торчали воткнутые в землю и развевались на ветру бело-голубым цветом. Ваньинь, забыв обо всем на свете, видел перед собой только флаг, который был его прямым билетом во дворец. Возможно, и единственным шансом попасть туда. Он был в метре от цели, когда раздался оглушительный взрыв из-за кустов, осыпав землей и камнями. Лошадь испуганно заржала, взбрыкнула, едва не скинув Цзян Чэна, а он сам чудом удержался, не опустив поводья. То, что взрыв был не частью испытания, он понял практически сразу — кто-то похоже не хотел, чтобы Цзян Чэн был первым. Или просто устранял конкурентов без разбора. Хорошо, что целью было не убить, а лишь задержать — случись взрыв чуть поближе или посильнее, живым бы он оттуда точно не выбрался.
Отойдя от первого шока, Ваньинь все же схватил флаг, но в ушах еще звенело, а лошадь все еще плохо его слушалась, теряя драгоценное время. То, что свое лидерство он потерял, Цзян Чэн понял не сразу. Лишь спустя некоторое время, увидев перед собой проскакавших мимо всадников и взяв себя в руки, уверенно натянул поводья, вновь умоляя лошадь потерпеть, сделать последний рывок и не дать им проиграть.
На финиш Цзян Чэн пришел девятым. Предпоследним — из тех, кто добыл флаги. Да, он прошел дальше, но такой провал простить себе не мог. Еще одна такая ошибка и она станет роковой: во дворец ему в таком случае точно не попасть. Вот только Ваньинь не был уверен, что готов, как некоторые, ради этого идти по головам.