Chapter Text
— «Любовь и предательство. Трагедия в бушующих водах океана», — прочитал Тревор заголовок и открыл газету на указанной странице. — «Как сообщает департамент береговой охраны штата Сан-Андреас, воскресным утром в прибрежных водах города Чумаш были обнаружены два тела. Судя по состоянию, они пробыли в воде не меньше суток и были частично уничтожены акулами, из-за чего опознать погибших не представлялось возможным. К счастью, документы, найденные при них, почти не пострадали, и полицейский департамент официально объявил имена жертв. Ими оказались сорокатрехлетний бизнесмен из Лос-Сантоса Энтони Кроули и тридцативосьмилетний эмигрант из Великобритании Азирафель Фелл. Полиция пока не выдвигает предположений о причинах случившегося, но, по заверению проверенного источника, который пожелал остаться анонимным, эти двое мужчин состояли в любовной связи и могли поссориться из-за криминальных разборок, которые происходили в городе совсем недавно. Предполагаем, речь идет о суде над крупным мексиканским наркоторговцем Мартином Мадрасо, который был пойман с поличным при совершении сделки с Энтони Кроули. Мистер Кроули, некогда бывший полицейским, последние годы, как известно, занимался нелегальным бизнесом по контрабанде оружия и тесно сотрудничал с Мартином Мадрасо. Азирафель Фелл, бухгалтер мистера Мадрасо, стал ключевым свидетелем и дал показания против бывшего работодателя, чем мог скомпрометировать своего любовника Энтони Кроули. По словам свидетеля — официанта из кафе Барракуда в городе Чумаш, — он хорошо запомнил двух мужчин, которые в субботу днем купили у него лимонад и оставили большие чаевые, а потом сели в лодку и уплыли в неизвестном направлении. Наш источник предполагает, что мистер Кроули, разгневанный предательством любовника, вывез его в открытый океан, где убил, а затем покончил с собой, не в силах вынести терзавший его груз вины. Пока это всего лишь предположения, но мы обязательно будем следить за новостями и держать вас в курсе», — дочитав статью, Тревор сердито смял газету и швырнул ее в противоположный угол кухни. — Знаешь, перчик, у меня такое чувство, что ты сам все это сочинил.
— Ты мне льстишь, — засмеялся Кроули, достал сигареты и закурил, а потом обернулся к смятому комоку бумаги. — Ты правда хранил эту газету так долго?
— Хотел посмотреть на твою реакцию. — Тревор отпил из кружки чай с молоком и поморщился. — Мерзкое, конечно, пойло, но что-то в нем есть. По вкусу как сперма.
— Не знал, что ты любишь сперму, — ухмыльнулся Кроули и с подозрением прищурился. — Мне больше всего интересно, что это за проверенный источник.
— Думаю, это Полли. — Азирафель подобрал смятую газету, выбросил ее в мусорное ведро и присоединился к ним за столом, поставив перед собой кружку с чаем. — Она же так и не узнала правду, поэтому до сих пор ненавидит тебя.
— Скорее всего, — согласился Кроули. — А Лиза? Она связывалась с тобой?
— Ха! Ты еще спрашиваешь? — Тревор расхохотался. — Мне она позвонила первым делом, сразу после того, как подтвердили личности. Я сказал, что это работа тебя довела, и во всем виновата ее жирная полицейская жопа, потом порыдал в трубку для проформы и громко послал ее на хуй. Но мне кажется, что она все равно просекла блеф.
— С чего ты взял?
— Она сказала, что игрушка пропала. Говорит, Азирафель вряд ли стал бы брать ее с собой, если бы планировал вернуться назад. Но в карманах у трупа ее тоже не обнаружили.
— Это плохо? — Азирафель кинул на Кроули взволнованный взгляд.
— Нет, Лиза точно никому не расскажет, — улыбнулся тот. — Сомневаюсь даже, что она будет нас искать.
Он обернулся и нашел взглядом игрушечную лошадку, которая снова сидела на диване, только теперь совсем в другом доме. Кроули вспомнил, как Азирафель крепко сжимал ее в руках, когда он целился в него. Он вспомнил серые глаза, в которых не было даже намека на страх — лишь бесконечная любовь и покорная готовность ко всему. Наверное, именно в тот момент Кроули окончательно понял, насколько сильно Азирафель любит его, насколько сильно доверяет. Он буквально отдал свою жизнь в руки Кроули, и если бы даже тот убил его по-настоящему, Азирафель, скорее всего, не стал бы возражать. Вот только Кроули предпочел бы миллион раз умереть сам, чем причинил бы хоть малейший вред Азирафелю.
Первый выстрел он сделал в воздух, потом опустил пистолет, прострелил дно лодки и сразу же закрыл отверстие брезентом, поставив сверху ящик.
— Что ты делаешь? Хочешь нас утопить? — спросил Азирафель, удивленно глядя на него
— Лучше пересядь ближе к носу, — сказал Кроули, проигнорировав его вопрос. — Надеюсь, Тревор скоро покажется, и нам не придется купаться, но ноги мы, скорее всего, все равно промочим.
— Расскажешь мне, что происходит? — Азирафель не спускал с него взволнованного взгляда.
— Ты скоро сам все поймешь, — Кроули взял его подрагивающие руки в свои и поцеловал ладони, сразу же заметив, какие они холодные. — Все будет хорошо. Просто верь мне.
Когда вода почти достигла уровня лодыжек, и Кроули уже стал опасаться, что прострелил лодку раньше времени, он наконец услышал звук приближающегося катера. Приглядевшись, он увидел Тревора, который спешил к ним на скоростном Джетмаксе, везшем на буксире водный скутер. Подплыв вплотную, Тревор выключил мотор, подошел к борту, кинул Кроули канат и закрепил один его конец на своей лодке. Подтянув их судно вплотную ко второму катеру, Кроули сделал то же самое, а потом помог Азирафелю перебраться на Джетмакс. Когда он наконец и сам оказался на лодке Тревора, его внимание привлекли два черных мешка, сваленные на корме. Кроули подошел к ним, присел на корточки, расстегнул молнию одного из мешков до середины и сморщил лицо от отвращения.
— У этого нет головы! — воскликнул он, затем расстегнул второй мешок и даже отвернулся, не выдержав столь неприятного зрелища. — А у этого, кроме головы, нет еще и рук!
— А ты хотел, чтобы вас по рожам опознали? — Тревор подошел к нему и полностью раскрыл оба мешка. — Тебя еще и по пальчикам могут пробить.
— Но они даже не похожи на нас! — Кроули встал на ноги и возмущенно ткнул пальцем в труп очень крупного мужчины. — Этот здоровяк весит фунтов четыреста, а этот… — он указал на второй труп без рук, который, наоборот, был очень щуплым и маленьким. — Этот вообще похож на подростка.
— Скажи спасибо, что я за пару часов нашел хоть каких-то жмуриков. — Тревор раздраженно сплюнул и стал вытаскивать большого парня из мешка. — Помоги лучше, свинья неблагодарная.
— Откуда они вообще взялись? — тихо спросил молчавший все это время Азирафель. Обернувшись к нему, Кроули заметил напряжение на бледном лице.
— Я грохнул их по дороге, — заржал Тревор. — А потом откусил головы.
— Он шутит, — Кроули покачал головой, подошел к Азирафелю и погладил его по плечу. — Лучше не смотри, это неприятное зрелище.
— Все в порядке, не волнуйся, — Азирафель ласково улыбнулся ему, затем кинул на Тревора язвительный взгляд, скрестил руки на груди и громко сказал: — Тем более мистер Филипс так старался и даже убивал людей, хотя ему явно очень не хотелось этого делать…
— А ты мне нравишься, пирожок. Такой же уморительный еблан, как и твой хахаль, — Тревор снова громко захохотал. — Благословляю вашу пару и желаю здоровых детишек.
Взяв труп за ноги, Тревор кивнул Кроули. Морщась от отвращения, тот перехватил безголового здоровяка под мышками, с трудом поднял тело, и они вместе потащили его к левому борту лодки — туда, где был привязан тонущий катер.
— Это свежие трупы из больницы Сэнди-Шорса, — немного задыхаясь, объяснил Тревор, когда они проходили мимо Азирафеля. — А один из тамошних врачей большой любитель мета, который варит мой кореш Шеф.
— И их никто не хватится? — взволнованно спросил Азирафель.
— Вряд ли кому-то нужны эти сторчавшиеся деревенщины, — пожал плечами Тревор.
Перетащив здоровяка на вторую лодку, они проделали то же самое и с маленьким безруким трупом. Закончив с этим, Кроули вернулся на Джетмакс, а Тревор как следует уложил тела на дне уже порядком наполненной водой лодки и махнул ему рукой:
— Эй, перчик, нужно чтобы их как-то опознали.
— У тебя есть с собой документы? — немного озадаченно спросил Кроули у Азирафеля.
— Да, конечно, — он порылся во внутреннем кармане куртки и достал темно-синий паспорт.
Вынув из заднего кармана джинсов водительские права, Кроули взял у Азирафеля паспорт и кинул оба документа Тревору.
— Кого выбираешь, пирожок? — усмехнулся тот, обратившись к Азирафелю.
— По-моему, очевидно, — засмеялся Азирафель, похлопав себя по животу. — Тем более мы все знаем, кто тут должен быть безруким.
Тревор оскалился, поднял большой палец и спрятал синий паспорт в кармане здоровяка. Водительские права он оставил у щуплого парня.
— Еще это, — Кроули достал свой телефон и кинул его Тревору.
— Разве не будет странным, что у них отсутствуют головы и конечности? — нахмурился Азирафель, тоже кинув Тревору свой телефон.
— Можно свалить все на акул. Их тут полно, — ответил тот, засунул телефоны в карманы трупов и вернулся на Джетмакс.
— Значит, дело сделано, Ти? — спросил Кроули, глядя на то, как лодка с мертвыми телами постепенно погружается под воду.
— Думаю, да. Вы лучше езжайте, а я на всякий случай прослежу, чтобы никто рядом не ошивался, — ответил Тревор, отвязав от катера маленький водный скутер, потом вынул из кармана банковскую карту и протянул ее Кроули. — Вот, возьми, на первое время хватит. Я заеду к вам, когда шумиха утихнет, а через два-три месяца уже будут готовы новые документы.
— Спасибо, Ти, — Кроули крепко обнял его. — Спасибо тебе за все.
— Не парься, перчик, ты же мой брат, — ответил Тревор, похлопав его по спине. — Будь счастлив.
— Я тоже очень благодарен тебе, Тревор, — сказал Азирафель, а потом немного неуклюже приобнял его одной рукой.
— Не стоит, пирожок, главное — береги этого оболтуса, — отмахнулся Тревор. — И хватит уже обжиматься, а то я решу, что вы задумали групповуху, и соглашусь на нее.
Кроули отвязал Джетмакс от тонущей лодки, подождал, пока Тревор сядет на скутер, махнул ему рукой и завел мотор, направив катер на север — в сторону Палето-Бэй. Он всю дорогу поглядывал на Азирафеля, который широко улыбался, крепко сжимая в руках игрушечную лошадку, и мог уверенно сказать, что еще никогда не видел его таким счастливым. Буквально за несколько часов настроение Азирафеля полностью переменилось, и сейчас Кроули тоже чувствовал себя счастливым, потому что знал, в чем причина этих перемен. В какой-то момент он вдруг отчетливо понял, что это оно — это и есть его награда, которую он так мечтал получить, считая, что заслужил ее по праву. Теперь, подумал Кроули, никто не сможет отнять у него это — никто, даже сама смерть, потому что он смог обмануть и ее тоже. Кроули вспомнил про Лизу, про Полли и про маленького Томми — про тех, кто остался там, в другой жизни, — и ему стало немного грустно, но потом он решил, что не стоит переживать, ведь они тоже обязательно будут счастливы.
Когда они добрались до бухты Палето, на часах было восемь вечера, и солнце уже начало садиться, окрашивая воды океана в невероятно яркий оранжевый цвет. Пока Кроули медленно вел катер к старому пирсу, Азирафель повернулся лицом к солнцу и с восторгом в глазах наблюдал за тем, как оно постепенно заходит за горизонт.
— Это же Палето-Бэй! — удивленно воскликнул он, когда Кроули наконец пришвартовал лодку и привязал ее к ржавой металлической лестнице.
— Да, помнишь, как мы сидели на тех камнях? — Кроули улыбнулся и показал рукой в сторону запада.
— Конечно помню! Мне здесь очень понравилось, — Азирафель взглянул на него, с интересом прищурившись. — Что мы тут делаем?
— Скоро увидишь, — подмигнул ему Кроули и подергал лестницу, проверив ее прочность.
Он первым поднялся на пирс, потом помог подняться Азирафелю, взял его за руку и пошел вперед, стараясь обходить особенно опасные участки, где настил из досок совсем прогнил и обвалился.
— Знаешь, моя работа всегда была очень опасной, поэтому мы с Тревором придумали план отхода сразу же, как только вышли из тюрьмы, — начал рассказывать Кроули, пока они неспешно шли по пирсу. — Мы приобрели дешевую лодку и оставили ее вместе со всем необходимым там, где вряд ли кто-то догадался бы искать — в Чумаше. Потом разработали стратегию с подменой тел и условились о том, какая фраза станет сигналом…
— Про столик в ресторане? — перебил его Азирафель, когда они спустились с пирса, повернули направо и пошли вдоль берега.
— Да, эта фраза даже в общественном месте не вызвала бы подозрений.
— Но почему мы приехали именно сюда?
— Потому что, придумав этот план, именно здесь я купил дом, в котором можно будет спокойно жить. — Кроули остановился и указал на одно из зданий, которые возвышались на крутом склоне у побережья океана.
— Это твой дом?! — воскликнул Азирафель, глядя на Кроули с удивлением и восторгом.
— Это наш дом, — улыбнулся тот, крепче сжав его руку. — Конечно, он старый, страшный и требует ремонта, но, думаю, мы справимся с этим.
— Конечно! Конечно справимся! — не в силах больше сдерживать эмоции, Азирафель притянул его к себе, обнял за шею здоровой рукой и поцеловал. Потом он отстранился и бросил взгляд на игрушечную лошадку, которая выглядывала из кармана его куртки. — Жаль только, что Томми нет с нами.
— Когда-нибудь ты обязательно увидишь его, — заметив, что радость в серых глаза внезапно потухла, Кроули ласково погладил Азирафеля по щеке. — Знаешь, я думаю, что мы могли бы сделать для него комнату в этом доме. Обставим ее лошадьми — ему наверняка понравится.
— Да! Обязательно устроим комнату для Томми! Дом большой и наверняка просторный внутри. Мне кажется, это даже хорошо, что его не отремонтировали, ведь теперь мы сами сможем сделать все так, как захотим, — явно приободрившись, счастливо зачастил Азирафель, но потом вдруг осекся. — Постой, а как же Тревор? Вдруг однажды и ему понадобится такая же помощь?
— Мы придумаем новый план и поможем ему, когда будет нужно, — Кроули снова взял его за руку и дернул головой в сторону лестницы, ведущей наверх. — Идем, нам пора домой.
***
— Энтони Гаррисон? Серьезно? — Кроули недовольно уставился на свой новый паспорт. — Как тебе такое в голову пришло?
— Увидел в детском мультике. — Тревор залпом допил чай с молоком и с громким стуком поставил кружку на стол. — Хватит привередничать, перчик.
— Ладно, думаю, это все-таки лучше, чем Де Санта, — обреченно вздохнул Кроули.
— Кстати, чертов Майкл Таунли чуть не обосрался от страха, когда увидел эту статью в газете, — усмехнулся Тревор, указав пальцем на мусорную корзину. — Он-то думал, что ты уже помер от рук Мадрасо. Даже на похороны побоялся идти.
— Пусть горит в аду, гребаный ублюдок. А остальные? Фрэнк? Лиза?
— Как я уже говорил, Лиза не повелась на этот спектакль, но на похороны пришла и старалась скорбеть правдоподобно. Фрэнк был очень подавлен — он хорошо к тебе относится, ты знаешь. Вообще народу было много, даже старина Лестер пришел почтить твою память. И Мигель Мадрасо.
— Правда? — Кроули поднял на него удивленный взгляд. — Зачем он пришел? Позлорадствовать?
— Нет, как это ни странно, похоже, он был искренне расстроен.
— Мигель неплохой человек, — вставил Азирафель. — Возможно, без влияния отца он не озлобится.
— Боюсь, если не отец, то бизнес точно повлияет на него, — заметил Кроули. — Но теперь это не наша проблема. Как ты сам, Ти? Справляешься?
— Для меня мексикашки — это не помеха, ты же знаешь. Мы с Клетусом щелкаем их, как орехи. — Тревор вскинул руки, сделав вид, что держит ружье, и громко крикнул «Бах!».
— А Полли? — спросил его Азирафель. — Как она?
— Еще лечится, но ты не волнуйся, пирожок, я буду следить за ее безопасностью, как и обещал, — Тревор подмигнул ему.
— Спасибо, — благодарно кивнул ему Азирафель.
— Кстати, видел твоих родителей — мы с ними очень поладили. Мамаша твоя хороша — дама в моем вкусе. Да и папаша тоже ничего. Эх, люблю британцев, забавные вы люди. Помню, знавал я одну парочку из Англии…
— Ты передал им то, что я просил? — перебил его Азирафель.
— Не волнуйся, все передал, — немного раздраженно отмахнулся Тревор. — Они прочитали твое «прощальное письмо» и сначала поплакали от радости, а потом, как ты и велел, от горя, когда твое жирное, раздувшееся в воде тело закапывали в землю.
— Надеюсь, Томми этого не видел, — хмыкнул Кроули.
— Похороны — это не для детей, перчик. Тем более через несколько дней они уже отчалили. Оставаться здесь надолго было опасно.
— Хотелось бы верить, что они в порядке, — Азирафель печально вздохнул, опустив взгляд в чашку с чаем.
— Думаю, когда все окончательно уляжется, мы сможем связаться с ними, — Кроули накрыл его ладонь, лежащую на столе, своей и ласково погладил большим пальцем.
— Это было бы здорово, — улыбнулся ему Азирафель, а потом повернулся к Тревору. — Знаешь, мы еще не закончили ремонт, но уже выделили отдельную комнату для Томми.
— Да, Ти, здесь и для тебя комната найдется, — сказал Кроули, похлопав Тревора по плечу.
— Комната мне нахер не нужна, я и на диване посплю, — фыркнул Тревор и пододвинул к Азирафелю свою пустую кружку. — Лучше налей мне еще своего пойла, пирожок.
Когда Азирафель взял чашку и отошел на кухню, Тревор наклонился к Кроули и тихо сказал:
— К слову о комнатах. Я не стал продавать твою квартиру, перчик, а сделал то, о чем ты попросил меня еще тогда, когда решил сыграть в камикадзе, — переоформил ее на Томми Фэлла.
— Спасибо, Ти, я очень благодарен, — так же тихо ответил Кроули.
Он действительно был благодарен — не только за то, что тот выполнил его просьбу, но и за то, что не стал говорить об этом при Азирафеле. Кроули решил, что должен сам рассказать ему эту новость.
— И, поскольку ни денег, ни работы у тебя теперь нет, я решил сделать тебе подарок, — сказал Тревор уже громче, затем вынул из-за пазухи какие-то бумаги и кинул их на стол.
Расправив смятые листы, Кроули пробежался глазами по содержанию документа и перевел удивленный взгляд на Тревора.
— Ты отдаешь мне свой клуб?! — Решив, что понял что-то неправильно, он еще раз перечитал текст, а потом снова взглянул на Тревора. — По-моему, это слишком щедро даже для тебя, Ти.
— Не обижай меня, перчик, я просто хочу, чтобы ты ни в чем не нуждался.
— Но это же Хэн Хаус — единственный клуб в Палето.
— Слушай, он приносит неплохой доход, но ты же знаешь, что, кроме Ванильного Единорога, у меня есть еще два клуба в Лос-Сантосе. Тяжело управлять такими активами в одиночку. А раз уж ты поселился в этом захолустье, тебе он будет гораздо нужнее.
— Черт, Ти, я даже не знаю, как отблагодарить тебя, — Кроули смущенно потупился.
— Не парься, перчик, я взял себе твой мотоцикл, — махнул рукой Тревор. — А пидорскую тачку отправил на металлолом.
Услышав эти слова, Кроули изменился в лице. Забрав кружку с чаем из рук Азирафеля, который как раз вовремя вернулся с кухни, он злобно прищурился.
— Если ты не шутишь, я вылью этот кипяток тебе в рожу.
— Шучу, конечно, — Тревор захохотал, схватившись за живот. — Я перегнал ее в свой гараж в Лос-Сантосе — сменю номера, перекрашу в розовый и отправлю тебе по почте, кретин.
— Розовый — это твой любимый цвет, а не мой, — улыбнулся Кроули, подумав о том, что его лучший друг просто невыносим, но он бы ни за что не променял его на кого-то другого.
Ближе к вечеру, когда Тревор действительно уснул на диване, они с Азирафелем отправились кататься, воспользовавшись для этого Динкой — старым мотоциклом Кроули, на котором, как оказалось, и приехал их друг. Они долго разъезжали по улочкам Палето-Бэй: смеялись, пили холодную колу, смотрели на оленей и на проезжающие мимо товарные поезда — просто наслаждались неспешностью жизни в этом небольшом, уютном и немного сонном городке. Когда солнце уже начало садиться за горизонт, они поехали на пляж и колесили по песку, любуясь на оранжевый закат и спокойные воды океана. Кроули вспоминал, как привозил сюда Азирафеля в первый раз, и не мог поверить, что когда-то это действительно с ними было — что когда-то он практически не знал этого человека, а теперь тот стал для него самым родным и любимым. Он вспоминал, как сильно хотел остаться здесь — в этом месте, где время словно замерло в одном моменте, где нет криминальных разборок, опасной работы и бесконечного вранья. Кроули вспоминал об этом и просто не верил, что его мечта сбылась. Когда солнце окончательно село за горизонт, они оставили мотоцикл, уселись на все еще теплый песок и долго любовались мириадами звезд, утопающих в океане. Будто два одиноких моллюска, которым посчастливилось найти друг друга.
Азирафель разбудил его следующим утром. С трудом продрав глаза, Кроули увидел перед собой его искрящееся счастьем лицо и улыбнулся. Оттянув ворот широкой белой рубашки, он прикоснулся кончиками пальцев к уже практически зарубцевавшемуся шраму на левом плече Азирафеля, а потом приподнялся и оставил легкий, нежный поцелуй на его губах.
— Вставай скорее, иначе мы опоздаем, — весело засмеялся Азирафель.
— Куда мы можем опоздать в такую рань? — спросил Кроули, кинув взгляд на окно, за которым все еще было темно.
— Скоро узнаешь, — не переставая смеяться, Азирафель вскочил с кровати и стянул с Кроули одеяло.
Кроули съел тост и даже не успел допить кофе, когда Азирафель заставил его поскорее выйти из дома и повел в сторону пляжа, нетерпеливо поглядывая на часы. Они прошли вдоль прибрежной улицы Прокопио Променад, поднялись на старый пирс и уже совсем скоро оказались в самом его конце. Повернувшись в сторону востока, Азирафель подошел к ржавому кривому ограждению и указал рукой вперед.
— Смотри!
Взглянув в ту сторону, куда он показывал, Кроули увидел солнце — огромное и яркое, оно медленно поднималось из-за горизонта, озаряя своим светом все вокруг. Люди, дома, деревья и даже гора Чилиад, казалось, утопали в его лучах, словно маленькие моллюски в огромном солнечном океане.
— Это рассвет, Кроули! Посмотри на него, посмотри, как он прекрасен! — взволнованно воскликнул Азирафель, и его сияющая улыбка озарила все вокруг гораздо ярче, чем лучи восходящего солнца.
— Ничего прекраснее я еще не видел, — улыбнулся Кроули в ответ и больше не смог отвести от Азирафеля глаз.
Где-то очень далеко от суеты большого города, от бесконечной лжи, жестокости и проблем, они стояли на старом пирсе и слушали спокойный, размеренный шум прибоя. Азирафель смотрел на восходящее солнце, в лучах которого постепенно исчезали их прежние, уже почти позабытые жизни, а Кроули смотрел на Азирафеля и наконец-то видел рассвет.