Archive of Our Own

Chapter Text

It’s morning in America
But I can’t see the dawn.

«Где ты живешь?» — спросил я однажды.
«К востоку от тебя», — ответила мне Полли.

Кроули не видел рассвет. В Лос-Сантос медленно вползало утро, и он всматривался в щербатый, затянутый дымкой горизонт сквозь темные стекла брендовых авиаторов из Понсонбис, стараясь поймать взглядом первые лучи восходящего солнца, но видел только очертания стеклянных небоскребов, чернеющие на фоне розового неба. Кроули зажег сигарету, положил руки на руль и стал выстукивать незамысловатый мотив в такт песне, играющей по радио. «I can’t stop, I can’t stop wanting you…» — пело радио звонким женским голосом, и Кроули закрыл глаза, пытаясь не думать ни о чем и просто насладиться расслабляющим ритмом фанка восьмидесятых.

— Что это за дерьмо?

Кроули снова открыл глаза и заметил, как почерневшие, давно не мытые пальцы нетерпеливо потянулись к магнитоле, а крышка бардачка затрещала под старым грязным ботинком.

— Даже не думай. — Он резко вскинул руку и ударил наотмашь прямо в лицо, но, очевидно, немного перестарался.

— Ты сраный мудак! — Тревор схватился за нос, пытаясь остановить кровь, но она уже сочилась сквозь пальцы, капая на серые запыленные брюки.

— Еще и машину мне изгадишь, — Кроули поморщился, раздраженно скинул чужую ногу с бардачка и достал пару салфеток, — вытрись давай.

— Да срать я хотел на твою пидорскую тачку. Ты вообще-то сам мне вмазал, урод!

— Заслужил.

Тревор гневно всхлипнул, но нос все-таки вытер, небрежно кинув окровавленные салфетки на заднее сиденье.

— Какой-то ты нервный, перчик. У тебя ПМС?

— Мне просто нужно объяснить Мадрасо, почему твои мексиканские дружки до сих пор держат стволы на границе. Да, Тревор, у меня ПМС, как ты догадался? — Кроули прищурился, злобно разглядывая остатки кровавых потеков на чужом лице. Очень хотелось повторить.

— Эй, не парься, Тони, я сам объяснюсь со старым ублюдком, — вскинул руки Тревор. — Кстати, я рассказывал тебе, как лишил его уха?

— Ты будешь молчать, Ти, ты знаешь правила, — Кроули покачал головой, мельком взглянул на часы и снова отвернулся к окну.

Розовое небо постепенно меняло цвет, забирая с собой демоническую черноту небоскребов. Прогнивший насквозь город, заполненный производственными фабриками, выхлопными газами и нелегальными эмигрантами, медленно просыпался.

— Хреново выглядишь, перчик. — Кроули услышал, как Тревор щелкнул зажигалкой, и вспомнил про сигарету, тлеющую в его собственных пальцах.

— На себя посмотри. — Он затянулся и выпустил изо рта струйку сизого дыма. — Я плохо спал.

— И что же ты делал? Трахался, что ли? — Тревор засмеялся, но, поймав на себе серьезный взгляд, резко прекратил. — Да ладно?

Кроули не ответил. Только хмыкнул и, пожав плечами, сделал очередную затяжку.

— Да ты гонишь! И как звали эту красотку? Хотя это вряд ли была красотка, наверняка подцепил какую-нибудь потрепанную шлюху. Или это был мужик? Какой-то жирный мексикашка отымел тебя в зад? Признавайся.

— Полли.

Тревор вдруг задохнулся и начал давиться кашлем.

— У тебя хреновое чувство юмора, перчик, — с трудом прохрипел он.

— Поэтому я предпочитаю не шутить.

— Черт, мужик, ты меня пугаешь, — во взгляде Тревора промелькнула тревога. — Если Мадрасо узнает, что ты трахал его телку, он тебя на куски порежет и скормит свиньям.

— Так не говори ему. — Кроули снова затянулся, а потом взглянул на часы. — Нам пора, Ти.

Тревор молча уставился в одну точку.

— Ты покойник, — тихо произнес он и резко ударил кулаком по приборной доске. — Какого хера, Кроули? Ты, мудила долбаный, просрешь все дело.

— Когда это стало тебя волновать?

— О! О, знаешь, буквально вчера вечером. Нет, нет, позавчера. Или, блядь, полгода назад, я уже и не помню! — бушевал Тревор в свойственной ему манере. — Но если ты, сука, просрешь дело, именно я окажусь самым крайним.

— Успокойся, Ти, у меня все под контролем.

— Лучше бы ты свой член держал под контролем, мудила.

— Ты просто ревнуешь, — ухмыльнулся Кроули, пребывая в полной уверенности, что это окончательно выведет Тревора из себя.

— Да! Если хочешь знать, я ревную. Нахер тебе сдалась эта сучка? Почему она? Почему не я, например?

— Ты не в моем вкусе.

— Она тоже.

Кроули перестал улыбаться и отвернулся к окну. Он очень устал врать всем вокруг, но опять врал, прекрасно понимая, что это уже превратилось в своего рода зависимость. Хуже любой наркоты.

— Напомню, что ты мутил с его женой, Тревор, — сказал Кроули, все так же глядя в окно.

— Эй! Эй, не смей! — Тревор ткнул ему в лицо свой грязный палец. — У нас была любовь.

— Любовь у тебя с Майклом Де Сантой, а это было очередное помутнение твоего обдолбанного мозга.

— Майкл блядский Таунли! И не напоминай мне об этой твари.

У Кроули затрещала голова. Он в который раз взглянул на часы и помотал головой.

— Мы просрем это дело, если сейчас опоздаем, Ти.

Выйдя из машины, он кинул на землю бычок от сигареты. Тревор чертыхнулся, но тоже неохотно вылез, раздраженно хлопнув дверью, а потом состроил кислую мину, как обычно недовольный тем, что им придется пройти пешком целых пятьсот футов. Кроули это не волновало — он неизменно парковался на углу Хиллкрест-авеню и никогда не подъезжал близко к дому. Он слишком сильно любил свою машину и предпочитал лишний раз не рисковать ею — рисковать самим собой казалось гораздо логичнее.

Дом Мартина Мадрасо в Вайнвуд-Хиллз всегда представлялся Кроули достаточно скромным и даже в какой-то степени невзрачным — были в этом районе дома куда просторнее и лучше. Несколько лет назад Мадрасо купил его для своей русской любовницы, но потом отбитый на всю голову Майкл Де Санта обрушил сваи, поддерживающие две открытые террасы, пристроенные к дому, и здание пришлось ремонтировать. Именно после этого инцидента, по мнению Тревора, жизнь Майкла наконец-то изменилась и потекла в нужное русло. Дом тоже изменился, превратившись в городскую резиденцию Мадрасо, где он устраивал встречи с деловыми партнерами и уже совершенно другими, новыми, любовницами.

Кроули вспомнил про Полли, которая ушла из его квартиры буквально пару часов назад, и задался вопросом, будет ли она присутствовать на встрече сегодня или ей придется придумывать правдоподобную отговорку для босса. Он знал, что Мартин Мадрасо всегда был ревнивым и вспыльчивым, а еще отлично умел вытягивать из людей нужную информацию, но Кроули было плевать. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой клочок бумаги, небрежно оторванный от целого листа, и осторожно проследил кончиком указательного пальца аккуратно выведенные красивые мелкие буквы. Фиолетовые чернила дешевой шариковой ручки вились по бумаге, оформляясь в слова, и превращались в совершенно обычное короткое предложение, которое каким-то непостижимым образом вдруг наполнило жизнь Кроули новым смыслом. Сердце забилось чаще, и он мимолетно улыбнулся, почувствовав себя глупым влюбленным мальчишкой, а потом сложил бумажку пополам и бережно убрал ее обратно в карман — вопреки здравому смыслу, ему очень нравилось испытывать эти чувства.

У ворот дома их тщательно обыскали охранники, на что Тревор, как обычно, огрызнулся, а Кроули только безразлично кивнул двум мексиканским верзилам. Он отыскал взглядом привычный ориентир — тень от антенны на крыше соседнего здания — и незаметно включил таймер на своих часах. Всего двадцать минут, как обычно.

— Друзья мои, очень рад вас видеть! — Несмотря на столь ранний час, Мартин Мадрасо выглядел свежим и бодрым, как, собственно, и всегда.

Кроули крепко пожал протянутую ему руку и проследовал за хозяином дома в гостиную, через которую они вышли на большую открытую террасу. Кроули точно знал, почему Мадрасо предпочитал принимать гостей именно в этой части дома — впервые посетив это место, он сразу заметил отблеск прицела снайперской винтовки в окне соседнего здания. Впрочем, его это мало волновало — он точно не был тем идиотом, который попытался бы убить босса мафии в его же собственном доме. Конечно, его неизменно сопровождал неуправляемый психопат, но Кроули знал совершенно точно, что Тревор Филипс идиотом тоже не был. В любом случае, отсюда было гораздо проще следить за ориентиром, да и вид на город с террасы открывался просто отличный.

— Выпьете что-нибудь? Виски? — Мадрасо усадил гостей в плетеные кресла, стоящие у небольшого столика, а сам вальяжно расположился в кресле напротив.

— Спасибо, мистер Мадрасо, но я все еще не пью по утрам, — Кроули благодарно улыбнулся, бросив мимолетный взгляд на тень от антенны. Шестнадцать минут.

— А я все еще не смешиваю алкоголь с транквилизаторами, — захохотал Тревор, и Кроули заметил, как нервно дернулись пальцы Мадрасо.

— Предпочитаю перейти сразу к делу, мистер Мадрасо, — Кроули посчитал, что прошла еще одна минута, и решил поторопиться, чтобы не искушать судьбу.

— Вы очень деловой человек, мистер Кроули, мне это нравится. Итак, когда я смогу увидеть товар?

— Вы увидите товар тогда, когда вложите в него свои инвестиции.

— Нет, мистер Кроули, мы так не договаривались. Я хочу видеть то, что покупаю. Так работает бизнес, если вы не знали.

— При всем моем уважении, Мартин, — это вы бизнесмен, а я всего лишь посредник.

— Хотите сказать, что у вас нет денег?

— Я хочу сказать, что вы владеете целым картелем, тогда как я владею только своим хорошо подвешенным языком, — стараясь не выдать себя, Кроули нервно сглотнул, понимая, что ходит по очень тонкому льду. — Мои люди по ту сторону границы хотят быть уверены в покупателе.

— Разве вы не объяснили им, кто я? — Мадрасо достал сигару и неспешно раскурил ее, потом, словно вспомнив о хороших манерах, протянул еще одну Кроули.

— Они прекрасно знают, кто вы, Мартин, — Кроули отрицательно покачал головой, отказавшись от сигары, — но эти люди доверяют только тем, чей бизнес связан с оружием. Вы сами прекрасно знаете это, иначе не обратились бы ко мне.

Мадрасо молчал, напряженно глядя куда-то вдаль — на темный силуэт пробуждающегося города, — но через пару минут морщины на его смуглом лице разгладились, и он повернулся к Кроули, приветливо улыбнувшись:

— Я понимаю вас, мистер Кроули, и готов заплатить — деньги не проблема, — но это большая сумма, потребуется время, чтобы отмыть ее.

— Я уверен, что ваша прелестная помощница великолепно справится с этим, — кивнул Кроули.

— Да, вы правы, мисс Полли — профессионал высшего класса. Думаю, она сможет найти выход из этой ситуации.

Полли так и не присоединилась к ним во время встречи и, судя по всему, в доме ее тоже не было, но слова Мадрасо обнадеживали — Кроули убедился, что с ней ничего не случилось.

— Значит, мы договорились, мистер Мадрасо? — Кроули бросил взгляд на ориентир. Восемь минут.

— Да, мистер Кроули. Полагаю, ваши друзья смогут подождать еще пару дней. — Мадрасо встал, протянув ему руку, и Кроули пожал ее, с удовольствием почувствовав, как спадает напряжение в мышцах.

— Кстати, Мартин, — вдруг воскликнул Тревор, все это время расслабленно курящий сигару, любезно предложенную ему Мадрасо. — А где же твоя сексапильная бухгалтерша сейчас? Ты совсем затрахал бедняжку? Или это был не ты?

Тревор залился безумным, истерическим смехом, и Кроули вдруг отчаянно захотелось всадить ему пулю в лоб.

— Сегодня у нее выходной, мистер Филипс, — ответил Мадрасо, кажется, серьезно смутившись. — Даже таким преданным своему делу людям иногда нужен отдых.

— Очень жаль, — Тревор наконец встал, похлопал Мадрасо по плечу и кинул сигару на пол, придавив ее носком ботинка. — Хотелось еще раз взглянуть на ее сиськи.

Отойдя на безопасное расстояние от ворот дома Мадрасо, Кроули резко вскинул руку и взглянул на часы, на экране которых светилось оставшееся время — три минуты. Он остановил таймер, одернул рукав пиджака и злобно посмотрел на Тревора.

— Еще раз выкинешь такое, Ти, и я всажу нож в твою гребаную башку!

— Не кипятись, перчик.

— Ты знал, что нам дорога каждая секунда. Знал, что будет, если время закончится. И все равно обосрался.

— Это ты обосрался, когда трахнул его шлюху, — Тревор резко остановился и сплюнул на землю, сверля Кроули гневным взглядом.

— Не понимаю, почему ты так бесишься из-за этого, Тревор.

— Потому что это совсем на тебя не похоже. Ты бы не стал подставляться из-за такой, как она.

— Все бывает в первый раз. — Кроули открыл дверь машины, но не сел в нее — вместо этого он положил локти на крышу и внимательно посмотрел на Тревора. — Не волнуйся, Ти, у меня и правда все под контролем.

— Да! Ладно! — раздраженно гаркнул Тревор, а потом протянул руку и ткнул в Кроули пальцем. — Я верю тебе только потому, что ты мой друг.

— Так и должно быть, — Кроули улыбнулся. — Но стволы все равно нужны нам как можно скорее.

— Будет сделано, босс.

Тревор поспешно сел в машину, а Кроули надел черные очки и бросил последний взгляд на город, который окончательно проснулся и теперь купался в лучах яркого, безжалостного солнца, успевшего подняться высоко в небе. В Лос-Сантосе начинался очередной день, но рассвет Кроули так и не увидел.

Мигель Мадрасо был славным парнем: умным, амбициозным и полным каких-то креативных идей. Кажется, Кроули был точно таким же в его возрасте, разве что идеи его отличались совершенно кардинальным образом. Они познакомились на закрытой вечеринке в казино Даймонд, куда Кроули отправился по наводке одного из своих поставщиков. Наводка оказалась крайне удачной — в отличие от своего отца, который всегда слыл закоренелым консерватором, Мигель с большим энтузиазмом воспринял идею начать развивать фамильный бизнес в другом направлении — Кроули знал наверняка, что в конце концов все наркоторговцы приходят к этому. Они много общались и через какое-то время стали довольно близкими друзьями. Кроули нравился этот жизнерадостный и непосредственный парень, который был открыт, приветлив и, наверное, слишком доверчив. Мигель устраивал в своем огромном особняке шумные отвязные вечеринки, полные алкоголя, наркотиков и легкодоступных женщин, но самому себе никогда не позволял переходить границу дозволенного. Он почти всегда оставался трезвым — следил за порядком, за гостями и за своей немолодой, но весьма взбалмошной матерью, которую, кажется, просто обожал. Кроули не любил такие сборища, но всегда принимал приглашения Мигеля, чтобы просто порадовать его своим присутствием — пил слабый алкоголь, курил сигареты и наблюдал за происходящим со стороны. А еще никогда не брал с собой Тревора.

Мигель смог убедить отца в необходимости торговли оружием, но Мигель был просто мальчишкой, который не разбирался в людях, а его отец прекрасно знал об этом. Кроули нужен был надежный поручитель, и он пошел к Майклу Таунли, хотя никогда не любил этого лживого ублюдка, но его любил Тревор — этого Кроули оказалось вполне достаточно. Несколько месяцев назад, сидя в машине перед домом Мартина Мадрасо в Вайнвуд-Хиллз, Кроули думал о том, что эта затея обязательно пройдет гладко, потому что все было продумано, спланировано и расставлено по своим местам невероятно тщательно — Кроули всегда был отменным стратегом, — но потом он познакомился с Полли, и его стратегия с оглушительным свистом вылетела в трубу.

Полли носила крупные очки в роговой оправе, строгий брючный костюм и прямое короткое каре. Пара расстегнутых пуговиц белоснежной рубашки притягивали взгляд к роскошной груди, а черные туфли на высоком каблуке эффектно подчеркивали стройность длинных ног. Лицо Полли было миловидным и приятным, не более того, — Кроули ее внешность совершенно не зацепила, — но весь ее облик казался очень гармоничным, излучающим уверенность и демонстрирующим пронзительный ум. Однако слегка подрагивающие руки и нездоровый блеск в глазах сводил приятное впечатление на нет.

— Мой сын весьма лестно отзывался о вас, мистер Кроули. — Рукопожатие Мартина Мадрасо оказалось очень крепким. — Надеюсь, что и меня вы не разочаруете.

— Будем стараться изо всех сил, мистер Мадрасо, — ответил Кроули, обратив внимание, как подозрительно Мартин смотрит на Тревора. — Мы с мистером Филипсом профессионалы.

— Не сомневаюсь в этом. Прошу вас, познакомьтесь с моей помощницей мисс Полли. Она заведует всеми финансовыми делами моей компании и, можете не сомневаться, решит любую денежную проблему, если это будет необходимо. Без преувеличения могу сказать, что мисс Полли — моя правая рука.

Кроули прикоснулся к протянутой ему изящной кисти и аккуратно сжал тонкие пальцы, отметив про себя, что они слишком холодные для полуденного зноя Лос-Сантоса.

— Классные сиськи, — гаркнул Тревор, небрежно дернув протянутую ему руку, на что Полли только презрительно фыркнула.

— Хотите выпить? Может быть, виски? — предложил Мадрасо.

— Спасибо, но я предпочитаю не пить по утрам, — Кроули отрицательно качнул головой.

— Что же, тогда перейдем сразу к делу, — Мадрасо потер руки. — Как вы знаете, мистер Кроули, я новичок в этом бизнесе и хотел бы начать с чего-то не очень масштабного.

— Хорошо, — Кроули прищурился, задумавшись, потом кивнул. — Я думаю, у нас есть дело, которое вас заинтересует. Это не очень крупный контракт, всего на полмиллиона.

— Я знаю, что вы ждете от меня инвестиций. Полмиллиона — это не много, но все-таки это деньги, а я пока не могу полностью вам доверять. Надеюсь, вы понимаете меня, мистер Кроули.

— Я понимаю, — приветливо улыбнулся Кроули. — Пусть этот контракт станет гарантией наших дружеских намерений. Мы сами инвестируем деньги в товар, а вы сможете увидеть его своими глазами и решить для себя вопрос о нашем дальнейшем сотрудничестве.

— Мне нравится ваш подход к работе, мистер Кроули, думаю, что мы сработаемся. Когда товар будет в городе? Хотелось бы заранее подготовить деньги.

— В следующий вторник мы заберем груз на границе. В среду он будет на нашем складе. Вы успеете достать нужную сумму?

— Как я уже сказал, для мисс Полли нет ничего невозможного. Отныне она будет координировать это дело.

Кроули взглянул на Полли. Она все это время молчала, усердно записывая что-то в маленький черный блокнот, и даже ни разу не взглянула на гостей, словно ожидая, когда Мадрасо разрешит ей вступить в игру.

— Я свяжусь с вами для уточнения деталей, — Полли наконец подняла взгляд на Кроули и обворожительно улыбнулась.

— Как тебе Полли? — Кроули открыл дверь машины, припаркованной на углу соседней улицы, посмотрел на часы и отметил для себя, что встреча с Мадрасо заняла у них чуть меньше двадцати минут.

— Худовата, но сиськи хорошие, — Тревор облокотился на капот, достал сигарету из пачки и прикурил ее. — Только забыла закинуться с утра.

— Вот именно, Ти! — Кроули тоже закурил. — Как может наркоманка управлять финансовыми делами целого картеля?

— А ты глазастый, перчик, думал, не заметишь.

— Ты плохого мнения обо мне: трясущиеся руки, остекленевший взгляд и ледяные пальцы. А вообще, у меня есть отличный пример перед глазами.

— Да пошел ты, Кроули.

Полли позвонила ему во вторник вечером и объявила, что деньги готовы, а мистер Мадрасо желает увидеть товар. Кроули улыбнулся, услышав ее твердый, уверенный голос по телефону — он думал о ней все это время. Кроули все пытался понять, почему именно она, почему Мадрасо доверяет ей и закрывает глаза на ее зависимость. Обычный человек, возможно, не заметил бы ничего, но глава наркокартеля должен уметь вычислять наркоманов по ширине зрачков и мешкам под глазами. Да, конечно, Полли могла быть очередной секс-игрушкой в руках босса мафии, простой ширмой и красивым фоном для вечеринок, но Мадрасо доверял ей самый важный элемент своего бизнеса, и судя по его словам, она блестяще справлялась со своей задачей. Кроули знал только одного наркомана, который умел отлично вести дела и успешно управлял собственным бизнесом, но у Тревора Филипса были совершенно другие методы — он никогда не вел бухгалтерию и не заполнял налоговые декларации. Полли была загадкой, которую очень хотелось разгадать, поэтому Кроули сказал ей тогда, что с нетерпением ждет встречи.

Мартин Мадрасо оказался очень умным и расчетливым человеком — он не приехал смотреть товар, отправив вместо себя парочку не обремененных умом шестерок. Даже Полли на этой встрече так и не появилась.

— Можете пересчитать, — крепкий молодой мексиканец протянул Кроули сумку, набитую купюрами.

— Я доверяю мистеру Мадрасо, — Кроули взял сумку и небрежно кинул ее под ноги Тревору, который сидел на перевернутом ящике и, злобно сверкая глазами, крутил в руках охотничий нож. — Можете осмотреть товар.

— Мистер Мадрасо тоже доверяет вам, — ухмыльнулся мексиканец. — А вот мы не доверяем.

— Тогда не спешите, — Кроули улыбнулся ему и сел рядом с Тревором.

Люди Мадрасо проверяли товар не меньше часа, хотя здесь не было ничего особенного: много ящиков с обычными пистолетами 45-ого калибра, ящики с помповыми дробовиками, не меньше двух десятков ящиков с боеприпасами и гранатами и несколько коробок со снайперскими винтовками — самое стандартное, дешевое оружие на рынке. Кроули ухмылялся — он сразу понял, что это обычная проверка на честность и прочность. Ему было смешно из-за того, что такого профессионала, как он, держат за идиота. Кроули сидел и наблюдал за людьми, усердно изображающими на своих лицах работу интеллекта, но актеры из них были такие же хреновые, как и бизнесмены. Краем глаза он посматривал на Тревора, который совершенно явно злился и мог в любую секунду сорваться и просто уничтожить весь склад к чертям собачьим, вместе с оружием, мексиканцами, а может быть, и с самим собой заодно. Пускай Мадрасо и держал Кроули за идиота, но идиотом Кроули точно не был — он готов был перерезать лучшему другу глотку, если понадобится, только чтобы пройти эту гребаную проверку.

Люди Мадрасо остались довольны, а сам Мадрасо остался кристально чистым и честным бизнесменом, совершенно непричастным к торговле оружием. Полли прислала Кроули смс «С вами приятно иметь дело», на что Кроули только фыркнул и закатил глаза — проверку они прошли.

Он смотрел на город сквозь панорамные окна своего двухэтажного пентхауса в Эклипс Тауэрс — самой элитной жилой высотки в Лос-Сантосе. Отсюда открывался великолепный вид — даже в доме Мартина Мадрасо не было такого шикарного вида. Кроули наблюдал, как солнце медленно садится за горизонт, исчезая в водах слегка волнующегося океана, как зажигаются огни колеса обозрения на пирсе Дель-Перро, видел, как город постепенно погружается во тьму, а настоящие, истинные обитатели Лос-Сантоса — преступники, наркоманы и отбросы общества — просыпаются и собираются в огромные голодные стаи, чтобы начать наконец свою ночную охоту. Через панорамные окна его двухэтажного пентхауса было видно практически все, даже дом Майкла Таунли, в котором никогда не были рады ни ему, ни Тревору. Кроули задумчиво вздохнул, вынул из кармана листок бумаги, сложенный пополам, развернул его и уставился на красивые буквы, написанные фиолетовыми чернилами — так, словно они могли помочь увидеть то, чего не было видно сквозь панорамные окна его двухэтажного пентхауса.

Полли пришла к нему накануне вечером, как раз перед самой крупной сделкой с Мадрасо — решающей сделкой, которая наконец-то могла бы потребовать от главы мафии крупных инвестиций. Кроули немного удивился, увидев ее на пороге, но не стал интересоваться, откуда она узнала его адрес — кажется, все в этом проклятом городе знали, где он живет.

— Мистер Кроули, могу я войти? — Она была одета, как всегда, с иголочки: ярко-красный твидовый жакет, белоснежно-белая облегающая блузка и зауженная черная юбка, возможно, слегка коротковатая для деловой встречи.

— Если я скажу «нет», вы уйдете? — Кроули натянуто улыбнулся.

— Вы всегда так встречаете гостей? — Полли вопросительно приподняла брови.

— Ко мне редко приходят гости.

— Даже женщины?

— Особенно женщины. — Кроули все-таки сделал шаг в сторону, пропуская ее в квартиру. — Чем обязан?

— Считайте, что это просто визит вежливости. — Полли с явным интересом осмотрелась вокруг, а потом проследовала за Кроули в гостиную и устроилась в большом кресле, стоящем напротив дивана.

— Выпьете? — Кроули достал пару стаканов и на всякий случай вынул из тайника пистолет, быстро спрятав его за пояс.

— С удовольствием.

Кроули протянул ей стакан с виски и отметил про себя, что ее руки больше не дрожат. Он сел напротив, закурил сигарету и расслабленно откинулся на спинку дивана, ожидая, когда Полли наконец заговорит.

— Я принесла вам подарок, мистер Кроули, — она открыла свою сумку, вытащила оттуда толстую черную папку и протянула ее Кроули.

— Что это? — Кроули аккуратно взял папку в руки.

— Это полный отчет о финансовых операциях мистера Мадрасо за последние несколько месяцев.

— Но зачем он мне?

— Мы хотим, чтобы вы убедились в нашем профессионализме. Те деньги, которые мистер Мадрасо собирается инвестировать в будущую сделку, будут абсолютно легальными и чистыми. Мы можем гарантировать вам полнейшую безопасность данной сделки, и отчет подтвердит это.

Кроули поперхнулся. Он уставился на нее, изо всех сил пытаясь сдержать неконтролируемый смех, который сейчас отчаянно рвался из него наружу: неужели Полли и правда думала, что он поведется на этот бред? Кроули опустил взгляд на папку в своих руках и наконец открыл ее. Здесь было все — от крупных закупок строительных материалов для ремонта дома до зарплаты уборщикам. Каждый доллар, каждый цент в данном отчете действительно казался абсолютно легальным. Кроули плохо разбирался в финансах, но даже он понимал, что нужно быть как минимум гением, чтобы уметь так ловко отмывать деньги.

— Кто послал тебя? — спросил Кроули, подняв на Полли серьезный взгляд.

— Мистер Мадрасо, как я и сказала.

— Ты считаешь меня идиотом? — Кроули все-таки не смог сдержать циничную улыбку. — Мадрасо никогда не стал бы показывать мне это. Не думаю, что ему вообще есть дело до моей безопасности. Так кто послал тебя?

Полли некоторое время молчала, теребя край своей короткой юбки и опустив глаза.

— Никто меня не посылал. Я пришла сама, — наконец произнесла она и уверенно посмотрела на Кроули.

— Но зачем?

— Чтобы вы знали, с кем связываетесь.

Кроули молча покачал головой и снова вернулся к изучению папки с документами. Он внимательно просмотрел кристально чистый финансовый отчет и уже намеревался выгнать Полли из своего дома вместе с этими бесполезными бумажками, но, перевернув последнюю страницу, вдруг удивленно замер — на обратной стороне листа очень аккуратным почерком было написано «С Рождеством, мой дорогой». Кроули пристально смотрел на абсолютно банальную фразу, сияющую в углу большого белого листа фиолетовыми чернилами, и никак не мог унять странный трепет, который внезапно появился в его груди. Эта фраза не значила для него ничего, да и Рождество прошло уже более полугода назад, но Кроули все равно был совершенно точно уверен в том, что слова эти предназначались именно ему.

— Напиши что-нибудь, — он вынул страницу из папки и кинул ее Полли.

— Что, простите?

— Напиши что-нибудь на этом листе. Своей рукой.

— Что именно? — Полли смутилась, но все-таки вынула из сумки шариковую ручку и поднесла ее к листу.

— Что угодно, например «С Рождеством».

Глядя на то, как Полли старательно выводит буквы на бумаге, Кроули уже точно знал, что почерк не совпадает — она была слишком удивлена его просьбе. К тому же человек с зависимостью вряд ли мог бы писать так красиво и разборчиво. Когда она отдала ему листок, заполненный широкими, размашистыми буквами, Кроули усмехнулся и даже не стал сравнивать два образца.

— Я спрашиваю в последний раз, Полли, кто послал тебя? — он раздраженно скомкал лист с ее каракулями и отбросил его в сторону.

— Никто…

— Если ты не хочешь говорить, я спрошу у Мадрасо. — Кроули уже намеревался лезть за телефоном в карман, но Полли испуганно вскинула руки.

— Не нужно, пожалуйста, мистер Кроули. Я не могу сказать, кто послал меня, но Мадрасо не знает об этом человеке, а если узнает, то мы оба будем в опасности.

— Хочешь сказать, Мадрасо не в курсе, что его бухгалтерию ведешь вовсе не ты?

— Но с чего вы взяли… — Полли уставилась на него с ужасом в глазах.

— Я не идиот, — презрительно хмыкнул Кроули. — Так он знает?

— Нет. Во всяком случае, он не говорит со мной об этом, — прошептала Полли, совсем поникнув.

— То есть Мартин Мадрасо правда думает, что наркоманка способна на такое? — засмеялся Кроули, тряся перед ее носом папкой с документами. — Или закрывает на все глаза, потому что ты так хороша в постели?

— Пожалуйста, мистер Кроули, я не знаю!

— На чем ты сидишь?

Полли молчала какое-то время, периодически нервно всхлипывая, но потом произнесла еле слышно:

— На делудамоле.

— Просто шикарно! — Кроули швырнул папку на стол, тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— Я пытаюсь завязать. Правда пытаюсь. У меня маленький ребенок, мне просто нужны деньги, чтобы вырастить его. — Полли вытерла слезы рукавом ярко-красного твидового жакета, оставив на нем темные разводы туши для ресниц.

— Твои проблемы меня не касаются, но мне нужно знать, зачем ты принесла мне это!

— Я не знаю! Человек, который сделал этот отчет, просил меня передать его вам, вот и все. Она не объяснила зачем. Она ничего мне не объясняет.

— Она, значит? — Кроули оскалился, довольный тем, что заставил Полли выдать хоть какую-то информацию.

— Пожалуйста, мистер Кроули, я сделаю все, что вы захотите, только не говорите ничего Мадрасо. — Полли вдруг упала на колени и подползла к дивану, расположившись между ног Кроули.

Он внимательно смотрел на нее сверху вниз: смотрел, как она тянется к ремню его джинсов дрожащими руками; следил за ее движениями, пока она судорожно расстегивала металлическую пряжку; видел отчаяние в остекленевших глазах, обрамленных потеками черной туши, когда она подцепила пуговицу длинным ногтем, — сейчас она была невероятно похожа на побитую дворнягу, отчаянно тянущуюся к тому, кто ее обидел. Кроули даже не испытывал жалости, только удушающую тошноту.

— Прекрати! — он пнул Полли ногой, кажется, слишком сильно. Она упала на пол и тут же зарыдала в голос.

— Пожалуйста, пожалуйста… — шептала Полли как заведенная, захлебываясь и давясь слезами.

Кроули закрыл глаза и досчитал до десяти, чтобы успокоиться, потом встал и помог ей подняться с пола.

— Извини, я не хотел делать тебе больно. — Он усадил ее обратно в кресло, взял со стола стакан с виски и заставил сделать глоток. — Я отвезу тебя домой. Где ты живешь?

— К востоку отсюда, — Полли всхлипнула и снова отпила из стакана.

— А точнее? Скажи мне адрес.

— Я не могу, мне нельзя. Пожалуйста, можно я останусь?

Кроули закатил глаза — эта ситуация начала его порядком раздражать.

— Я сделаю все, что захотите, я правда умею доставлять удовольствие. Только разрешите мне остаться. — Полли не сводила с него умоляющих глаз, все еще продолжая всхлипывать.

— Ты доставишь удовольствие, если не будешь лезть ко мне, — раздраженно ответил Кроули и залпом допил свой виски. — Спальня наверху, ванная там же. Разбуди меня через пару часов, не хочу опоздать на встречу к Мадрасо.

Он так и не заснул той ночью. Лежа на узком диване под тонким хлопковым пледом, Кроули рассматривал красивые буквы, выведенные фиолетовыми чернилами на белой бумаге, и все это время думал о человеке, который их написал.

Полли выполнила просьбу. Спустя пару часов она бесшумно спустилась в гостиную, осторожно потрепала его за плечо и грустно улыбнулась, а потом молча ушла из квартиры. Кроули даже не стал провожать ее — она больше не была ему интересна.

Он сложил листок бумаги пополам, очень аккуратно убрал его в карман и снова бросил взгляд на темнеющий город. Кроули думал о том, что может видеть отсюда буквально все, что захочет — весь город лежал перед ним как на ладони, — но сквозь панорамные окна своего двухэтажного пентхауса он еще ни разу не видел рассвет.

Мимо прошла полуголая стриптизерша, лукаво улыбнулась и провела пальцами по его плечу. Кроули раздраженно дернул головой, пытаясь уйти от прикосновения.

— Иногда мне кажется, что ты говномес, перчик. — Тревор со всей силы шлепнул стриптизершу по заднице, и она быстро отошла от их столика. — На тебя все бабы вешаются, а ты от них шарахаешься.

— На себя посмотри. — Кроули отпил из бутылки и поморщился — пиво в этом клубе было отвратительным, как, впрочем, и вся обстановка.

— Да мне плевать, кого трахать, ты прекрасно об этом знаешь, — огрызнулся Тревор.

— Ну а я говномес, и ты тоже прекрасно об этом знаешь, — Кроули равнодушно пожал плечами.

— Тогда объясни мне, какого хера ты замутил с этой подстилкой Мадрасо. Полли, да?

— С чего ты вообще взял, что я мутил с ней?

— Ты мне сам сказал!

— Разве? — Кроули взглянул на Тревора и ехидно улыбнулся.

— Вот сука! — Тревор залпом допил свое пиво и яростно кинул пустую бутылку в темноту клуба. — А я уже весь изошелся от ревности.

— Прости, Ти, — отстраненно бросил Кроули и, вспомнив о ночном визите Полли, снова погрузился в свои мысли. — Кстати, это не она.

— Что значит не она? Хочешь сказать, что Полли — мужик? — Тревор даже подскочил на стуле.

— Бухгалтерию Мадрасо ведет не она.

— Даже не сомневался. А кто?

— Это я и хочу выяснить, — Кроули нахмурился и внимательно посмотрел на Тревора. — Мне нужно семь миллионов, Ти.

— Всего-то? Погоди, погоди, сейчас посмотрю, не залежалось ли, — Тревор похлопал себя по карманам, а потом театрально надул губы. — Прости, перчик, видимо, выпали, пока я трахал твою мамашу. На кой хер вообще?

— Хочу прижать Мадрасо.

— Может, я лучше оттяпаю ему второе ухо?

Кроули улыбнулся, глядя на то, как темные глаза Тревора вспыхнули азартом.

— Здарова, парни. — Кроули дернулся от неожиданности, услышав позади себя голос Франклина, а потом устало вздохнул — он явно начал терять концентрацию.

— Фрэнки-и-и, — Тревор встал и крепко обнял Франклина.

Франклин похлопал его по плечу, выпутался из объятий и повернулся к Кроули:

— Кроули, чувак, рад видеть.

— Взаимно, Фрэнк. Какими судьбами? — Кроули пододвинул ему стул, и Франклин непринужденно развалился на нем.

— Был тут недалеко, решил зайти расслабиться.

— А ты напрягался, что ли? — Тревор стукнул его кулаком в бок и указал проходившей мимо официантке на пиво: — Повтори-ка, красотка.

Фрэнк проигнорировал вопрос Тревора и повернулся к Кроули:

— Майк говорит, что вы мутите дела с Мадрасо?

Кроули неопределенно пожал плечам в ответ.

Франклин был из тех, кого обычно называют «свой парень»: молодой, непосредственный, готовый на приключения и, кажется, верный друзьям. Тревор любил Фрэнка, но Тревор, вопреки всеобщему мнению, любил многих людей, предпочитая не замечать недостатки в тех, к кому привязался. Кроули же отчетливо видел то, на что так усердно закрывал глаза Тревор — Франклин был двуличным. Конечно же, не таким двуличным социопатом, каким был Майкл Таунли, но Фрэнк всегда плыл по течению, искал самые легкие пути для достижения своих целей, ничем особо не гнушаясь, и при этом изо всех сил пытался быть хорошим: сегодня он стремился к миру во всем мире и бескорыстно помогал друзьям, а завтра грабил банк, просто потому что ему вдруг не хватило налички на бензин. Возможно, Франклин был слишком молод, возможно, слишком глуп, а может быть, и все это вместе, но Кроули не доверял ему. Быть может, потому, что тот слишком сильно напоминал его самого.

— Этому идиоту нужно семь миллионов. У тебя есть, Фрэнк? — Тревор забрал пиво у подошедшей официантки и передал его Франклину.

— Нет, конечно, — Фрэнк сделал пару глотков и кивнул Кроули. — Зачем тебе?

— Хочу выкупить товар Мадрасо, — Кроули взял протянутую ему бутылку и повертел ее в руках — пить это мерзкое пойло совершенно не хотелось.

— Черт, чувак, но ты же посредник, а не дилер, — удивился Франклин.

— Мне надо как-то прижать его, Фрэнк. — Кроули наконец перестал мучить бутылку и поставил ее на стол.

— Брось, братан, с Мадрасо лучше не играть в такие игры, — Фрэнк поморщился и покачал головой. — Вспомни про Гузмана.

— Помянем старину Оскара, — подал голос Тревор, отсалютовав бутылкой, и сделал большой глоток.

Кроули ухмыльнулся и опять взглянул на Франклина.

— Не волнуйся, Фрэнк, у меня все под контролем.

— Это его любимая реплика в последнее время, — снова вставил Тревор. — Начинает напрягать.

— Да, чувак, это пугает. — Фрэнк помолчал немного, потом внимательно посмотрел на Кроули и тяжело вздохнул. — У Майкла наверняка есть такие деньги.

— А знаешь, это неплохая идея! — воодушевившись, Кроули даже сделал пару глотков из своей бутылки — это действительно был хороший вариант, о котором он сам почему-то не подумал, ведь у Майкла Таунли водились не только деньги, но и нужные связи. — Спасибо, Фрэнк.

— Херовая идея, — злобно произнес Тревор и резко помрачнел.

— Но если Мадрасо узнает, что ты выкупил его товар, братан, он закопает тебя у себя на заднем дворе, — печально сказал Франклин и отвернулся, уставившись на стриптизершу, выступающую на сцене.

— Не закопает, — Кроули улыбнулся и отпил еще пива, которое удивительным образом начало ему нравиться.

— Откуда такая уверенность?

— Его дом стоит на камнях.

Кроули остановил машину напротив двухэтажного здания на Портола-драйв, заглушил двигатель и забарабанил по рулю пальцами. Дом Майкла Таунли очень раздражал. Он не был самым дорогим в этом районе, но бассейн, фонтан и даже собственный теннисный корт делали его таким же бездушным, безликим и пафосным особняком, как и любое другое здание в Рокфорд-Хиллз. В этом доме не было ничего: ни красоты, ни души, ни истории — только картонные стены, полные лжи и фальши. Тревор Филипс жил в вонючем захламленном трейлере посреди пустыни, но этот трейлер был воплощением свободы, он буквально кричал о том, что человеку, который в нем живет, наплевать на стереотипы и правила, — трейлер Тревора Филипса был настоящим, а этот шикарный большой дом всегда казался Кроули такой же фальшивкой, как и его хозяин.

— Ты уверен, что хочешь идти к этому жирному ублюдку? — Тревор нервно почесал подбородок — Майкл Таунли, кажется, был единственным человеком, который заставлял его волноваться.

— Ты можешь не ходить со мной, — повернулся к нему Кроули. — На самом деле, будет даже лучше, если ты со мной не пойдешь.

— Не дождешься, перчик! — гаркнул Тревор, ткнув в Кроули пальцем, и вылез из машины.

Перебежав на другую сторону улицы, они подошли к калитке, и Кроули осторожно подергал металлическую дверь, которая, к его удивлению, сразу поддалась — Майкл был тем еще параноиком. Очутившись на территории дома, они сразу же двинулись в сторону заднего двора по тщательно стриженному газону, как всегда не церемонясь и не утруждая себя звонками в парадную дверь — их в любом случае никто не ждал.

— Аманда! — воскликнул Тревор, когда они подошли к бассейну и обнаружили жену Майкла, которая развалилась в шезлонге, накинув на лицо шляпу, и загорала в лучах вечернего солнца.

Она лениво приподняла шляпу, уставившись на них с ненавистью, и Кроули молча махнул ей рукой.

— Когда ты уже оставишь нас в покое, Тревор? — Аманда резко вскочила с шезлонга и заторопилась в дом, выкрикивая на ходу имя мужа.

— И я рад тебя видеть, — хмыкнул Тревор, потом плюхнулся на шезлонг, в котором только что сидела Аманда, и нахлобучил на голову ее шляпу.

— Тебе не идет этот цвет, — услышал Кроули голос Майкла и развернулся. — Я сейчас занят, парни.

— Чем это? Жир накапливаешь? — Тревор снял с головы шляпу и кинул ее в бассейн.

Майкл усмехнулся, а потом повернулся к Кроули:

— Как успехи, Тони? Надеюсь, с Мадрасо нет никаких проблем? — он протянул ему руку, и Кроули пожал ее.

— Никаких проблем, Майк, но мы к тебе по делу, которое имеет к Мадрасо прямое отношение. Может быть, все-таки найдешь минутку?

— Да, минутку, пожалуй, найду, — Майкл прищурился, внимательно глядя на него. — Пивка?

Кроули согласно кивнул и приветливо улыбнулся — возможно, он недолюбливал Майкла Таунли, но точно видел этого ублюдка насквозь и знал, чем его можно заинтересовать.

Майкл принес из дома три бутылки Писсвассера и пригласил своих гостей за маленький столик у бассейна.

— Я тебя слушаю, Тони, — он ударил горлышком бутылки о край стола, и пробка с хлопком отлетела в сторону. — Что за дело?

— Хочу выкупить у мексиканцев товар Мадрасо и накинуть цену. — Кроули взял холодную влажную бутылку и повертел ее в руках, подумав о том, что даже в шикарном доме Таунли пили это отвратительное пиво.

Майкл не успел сделать глоток, и пиво полилось у него из носа, а сам он согнулся пополам и громко захохотал.

— Отличная шутка, мужик.

— Я не шучу.

— Да? — резко перестав смеяться, Майкл повернулся к Тревору. — Он правда не шутит?

— Нет, — выплюнул Тревор, отстраненно глядя куда-то в сторону. — Но ты можешь попробовать его отговорить.

— Черт, мужик, — Майкл снова обратил взгляд на Кроули. — Я пришлю деньги на твои похороны.

— Я бы не затеял эту авантюру, если бы не был уверен в своих силах, — Кроули оставил бутылку в покое, откинулся на спинку стула и почесал затылок. — Ты же знаешь меня, Майк.

— Вот именно! Я тебя знаю — ты никогда не участвуешь в таких заварушках, никогда не берешь чужое, просто приходишь и уходишь. В нашем мире ты призрак, Кроули. Ты бы никогда не пошел на такое.

— Обстоятельства изменились, Майкл.

— Обстоятельства, да? — Майкл наклонил голову набок и заговорщицки улыбнулся. — Ну а я тут при чем?

— Мне нужно семь миллионов, — пожал плечами Кроули и тоже широко улыбнулся.

— Ха! Знаешь, приятель, даже если бы у меня были такие деньги, мне еще жизнь моя дорога, — Майкл резко поставил бутылку на стол и тоже откинулся на стуле. — Я поручился за тебя и не хочу оказаться крайним, когда Мадрасо узнает.

— А он не узнает, — Кроули подался вперед, все еще широко улыбаясь, и подмигнул Майклу.

— То есть как не узнает? Как вы собрались это провернуть? — Майкл замотал головой, переводя взгляд с Кроули на Тревора.

— Меня можешь не спрашивать, я не в курсе, — вздохнул Тревор, все так же глядя в сторону и потягивая пиво. Кроули редко видел его таким спокойным.

— Не волнуйся, Майки, мой план тщательно продуман: Мадрасо не будет знать, что я выкупил товар, и, даже если узнает, твои деньги уже вернутся к тебе с процентами, и ты будешь чист.

— Допустим, — Майкл заинтересованно прищурился. — Но где гарантии, что ты меня не кинешь?

— Здесь только ты продажная крыса, — Тревор наконец повернулся к нему и, поморщившись, сплюнул. — Шавка федералов.

— Хватит, Ти, — Кроули поднял руку, заставляя его замолчать, и снова обратился к Майклу: — Подумай, Майкл, я же подставлюсь сам, если кину тебя, ведь Мадрасо прекрасно знает, что такие крупные партии всегда проходят через меня.

— Папа! — Кроули резко повернул голову на звонкий голос, раздавшийся со стороны дома. — Ты опять куда-то засунул пульт от телека. Привет, дядя Тревор. Привет, мистер красавчик.

У Трейси Де Санты было смазливое личико и красивая фигура, обычно подчеркнутая почти полным отсутствием одежды. Сейчас она стояла в дверях, демонстративно отклянчив задницу, обтянутую короткими шортами, и поправляла лямки слишком откровенного розового купальника. Трейси подняла взгляд на Кроули, обворожительно улыбнулась и подмигнула ему. Кроули снисходительно улыбнулся в ответ и устало вздохнул — она не давала ему прохода с первого дня знакомства.

— Я очень занят, милая, — бросил Майкл и помахал рукой, давая понять, что ей лучше уйти.

Трейси надула губы, обиженно топнула ногой и убежала обратно в дом. Кроули покачал головой — ей, кажется, было уже двадцать три.

— Моя дочь влюблена в тебя по уши, — засмеялся Майкл. — Целыми днями только и слышу «Кроули то, Кроули это». И знаешь, ты даже стал бы неплохим вариантом для нее, если бы не был таким чертовски скользким типом.

— Я разочарую тебя, пончик, — он не любит девок, — оскалился Тревор.

— А кого любишь? Парней? Так это не проблема, могу предложить Джимми, если, конечно, тебе нужен ленивый жирный ублюдок, протирающий штаны в видеоиграх, — с грустью усмехнулся Майкл, затем снова схватив бутылку и сделал большой глоток.

— У тебя замечательные дети, Майки, но лучше оставь их себе — я люблю только деньги, — Кроули улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Семь миллионов, да? — Майкл поднял на него внимательный взгляд, и Кроули понял, что рыбка попалась на крючок. — Какой будет навар?

— Думаю, процентов десять, не больше, но и это не так уж плохо, согласись: триста тысяч тебе и по двести нам с Ти.

— Идет, — Майкл протянул ему руку, и Кроули пожал ее. — Думаю, что смогу найти наличку к субботе. Продам яхту и тачку Джимми, у меня даже покупатель есть.

— Кстати, насчет федералов, — перебил его Кроули. — Твои приятели из бюро смогут устроить Мадрасо внеплановую финансовую проверку? Мне нужно, чтобы он задержал выплату на пару дней.

— Могут, но нужна какая-то наводка.

— У меня есть его финансовый отчет за последний месяц. Он чистый, но думаю, что они захотят проверить остальное.

— Подойдет. А откуда у тебя его отчет?

— Не спрашивай, — Кроули кивнул Тревору и встал из-за стола. — Привезу его завтра.

Кроули завел машину, погромче включил радио и с удовольствием закурил. Сделав глубокую затяжку, он выпустил изо рта облако дыма, а потом положил голову на руль и прикрыл глаза, стараясь отвлечься от мерзкого, тошнотворного чувства, которое оставили после себя Майкл Таунли, предлагающий ему свои деньги, его доступная дочь, предлагающая саму себя, и дом-фальшивка, скрывающий в своих стенах грязь и разврат. Очень хотелось помыть руки, рот, а потом и голову изнутри.

— Я не верю ему, — тихо проговорил Тревор. — Он нас сдаст.

— Он не станет рисковать такой суммой, — ответил Кроули и, опустив ручник, наконец поехал прочь от этого неприятного места. — Но это, конечно, не значит, что ему верю я.

— Он нас сдаст, — повторил Тревор. — Если не Мадрасо, так федералам.

— Федералы нам не страшны, — вздохнул Кроули, а потом взглянул на Тревора. — Скажи, за что ты так любишь его, Ти?

— Если бы я знал, давно бы уже перестал это делать, — бросил Тревор и отвернулся к окну.

Кроули не стал его тревожить, сосредоточившись на дороге. Путь до пустыни занимал не меньше часа, но сейчас это было даже на руку, потому что ему хотелось погрузиться в сумрак приближающейся ночи и просто мчаться по шоссе на полной скорости. Сейчас он вез Тревора домой, стараясь не думать ни о чем, и только простая фраза, выведенная фиолетовыми чернилами на белой бумаге, иногда всплывала в его голове и, кажется, делала жизнь немножечко лучше.

Chapter Text

Я снова не видел рассвет.
Потому что смотрел совсем в другую сторону.

— Знаешь, мой отец рвет и мечет из-за этих проверок, — Мигель взял со стола бонг, сделал глубокую затяжку и откинулся на спинку дивана. — Даже я боюсь подходить к нему.

— Мои поставщики тоже рвут и мечут, — сказал Кроули. — Они выполнили свою часть сделки и теперь требуют оплату, а у меня нет таких денег.

— Пока федералы сидят на хвосте, мы не сможем отмыть даже половину суммы, сам понимаешь.

— Я все понимаю, но отвечаю за эту сделку своей головой.

Кроули тоже откинулся на спинку, закурил сигарету и стал внимательно рассматривать мерцающие огоньки на потолке клуба. Со стороны танцпола снова громко заиграла музыка, и Кроули поморщился — он никогда не понимал потребности устраивать встречи в таких шумных, людных местах. Все-таки отец Мигеля был гораздо мудрее, чем его сын.

— Разве они не знают, что ты посредник? — прокричал Мигель ему на ухо.

— Им все равно. Как и твоему отцу, — спокойно ответил Кроули, не заботясь о том, услышал ли его Мигель.

— Придумал! — Мигель развернулся к нему, восторженно схватив за плечо. — Ты можешь продать квартиру и машину, чтобы заплатить им, а я куплю тебе дом в холмах и новую тачку, когда федералы от нас отвалят.

— По-моему, ты обкурился, дружок, — Кроули рассмеялся и потрепал его по щеке.

— Нет, серьезно, — не унимался Мигель. — Это будет здорово! Я куплю тебе большой дом где-нибудь рядом со своим: с бассейном и видом на город. Будем устраивать грандиозные вечеринки, соседские посиделки, барбекю и все такое.

— Спасибо, Мигель, но ты не должен расплачиваться за ошибки своего отца, а уж за мои тем более.

— Я не собираюсь оплачивать чьи-то долги, я предлагаю дружескую помощь.

Кроули тяжело вздохнул и улыбнулся, внимательно глядя на Мигеля и гадая, был ли когда-нибудь Мартин таким же открытым и непосредственным мальчишкой с доброй душой или он родился черствым и жестоким человеком, готовым на любые жертвы ради выгоды. Возможно, через несколько лет, окруженный деньгами, наркотиками и вседозволенностью, Мигель превратится в своего отца и забудет о том, что умел искренне любить кого-то. Но сейчас у него еще был шанс, и от этого Кроули чувствовал себя гораздо паршивее.

— Прости, дружище, но ты знаешь, как я привязан к своей машине, — помотал головой Кроули, все так же улыбаясь. — Да и сумма, скорее всего, теперь увеличится.

— Черт, — Мигель взволнованно нахмурился. — Отец точно убьет тебя.

— Твой отец взрослый, умный человек, он понимает, что проблема не во мне, но пока ему лучше не знать. Если правда хочешь помочь, устрой мне встречу с Полли. — Кроули потушил сигарету и посмотрел на часы. Хотелось побыстрее смотаться из этого места.

— Хорошо, я попробую, — кивнул Мигель. — Уже уходишь? Вечеринка скоро начнется.

— Извини, друг, дел полно, — Кроули похлопал его по плечу, встал с дивана и быстро направился к выходу, намереваясь покинуть клуб, пока его еще не заполонила толпа пьяных полуголых людей.

Он сел в машину, поскорее отъехал от главного входа и свернул направо, направляясь в сторону каналов. Заметив вывеску круглосуточного магазина, Кроули повернул на Сан-Андреас-авеню и оставил машину на ближайшей парковке бульвара Веспуччи. Он купил в магазине две пачки сигарет и бутылку рома, потоптался немного у входа и, плюнув на все, пошел пешком в сторону пляжа.

В полночь пляж Веспуччи всегда превращался в пристанище для отбросов общества: наркоманы, проституки и бомжи наводняли каждый уголок длинной прибрежной улицы. Они орали, смеялись и блевали в подворотнях, а потом кололись и курили траву, сидя на летних верандах закрытых на ночь кафе. Кто-то спал прямо на земле, кто-то искал объедки в мусоре, а кто-то избивал друг друга до полусмерти — самая обыкновенная ночная жизнь в Лос-Сантосе. Кроули не знал, зачем приехал сюда, но именно здесь и сейчас — среди всех этих людей на грязной вонючей улице — он чувствовал себя в своей тарелке. Это было правильное место, его место — место, в котором хотелось быть.

Кроули открыл бутылку, сделал большой глоток и поежился, а потом достал из кармана пачку сигарет и закурил. Какая-то проститутка, отделившись от стены, направилась в его сторону, но он вскинул руку и отрицательно покачал головой, сразу заметив гримасу разочарования на осунувшемся, усталом лице. Свернув на дорожку, ведущую к пляжу, он прошел мимо общественного туалета, где группка ярко накрашенных, одетых в женскую одежду мужчин поджидала клиентов. Они курили, хохотали и свистели Кроули вслед, откровенно предлагая себя за гроши или очередную дозу, — он проигнорировал, уходя все дальше в сторону океана и стараясь не думать о том, что кто-то из них, возможно, сегодня не доживет до рассвета.

Кроули подошел практически к самой кромке воды, присел на корточки и опустил руку в белую пену подступающей волны. В ладонь врезалось что-то твердое, и, сжав горсть песка в пальцах, Кроули поднял руку — небольшая белая ракушка сверкнула перламутром в ночных сумерках. Он прополоскал ее, встал и отошел подальше от воды, пока набегающие соленые волны не захлестнули черные лакированные ботинки от Дидье Саш. Кроули уселся на песок, который все еще хранил тепло прошедшего жаркого дня, сделал еще несколько глотков из бутылки и начал рассматривать переливающуюся поверхность ракушки. Он постарался выкинуть из головы дела, людей и проблемы, которые нужно было решать, сосредоточив все свои мысли на маленьком предмете в его руках. Кроули думал о моллюске, жившем когда-то в ракушке, обитающем где-то в океане, среди миллиарда таких же моллюсков; он думал о моллюске, который давно погиб, оставив после себя только оболочку — красивую, перламутровую, но абсолютно пустую. Кроули огляделся, заметив группу людей, толпящихся у костра, бомжей, спящих на теплых камнях, и рыдающую девушку в короткой юбке, медленно идущую вдоль пляжа, — всего лишь горстка моллюсков в огромном океане жизни. Он тяжело вздохнул и посмотрел на свои ноги: все, что останется после его смерти — красивая, но абсолютно пустая оболочка — черные лакированные ботинки от Дидье Саш.

Кроули отпил еще рома и устало прикрыл глаза, подставляя лицо прохладному ночному бризу, дующему со стороны океана. Ветер принес с собой промозглую сырость и тяжелый, затхлый запах разлагающихся водорослей, заставив Кроули поежиться и пожалеть о том, что пиджак остался в машине. Он все еще держал в руках белую ракушку, думая о моллюсках, которые его окружали, и ему вдруг отчаянно захотелось домой, в теплую постель, подальше от ночного пляжа и его обитателей — захотелось перестать быть одним из миллиарда ежедневно умирающих моллюсков. Кроули сделал еще пару глотков и, оставив полупустую бутылку на песке, поднялся на ноги, а потом, как следует размахнувшись, кинул ракушку обратно в океан и медленно побрел в сторону машины.

Он проспал практически весь следующий день и проснулся только под вечер, с трудом вспомнив, как вообще добрался до дома. Кроули взглянул на свой практически полностью разряженный телефон, щурясь от яркого света экрана, просмотрел бесконечную ленту пропущенных звонков и смс и кинул телефон обратно на тумбочку — голова раскалывалась, и мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию. Он спустился вниз, взял из холодильника бутылку с водой и осушил половину одним глотком, а потом приложил холодное влажное стекло ко лбу, пытаясь унять головокружение. В дверь громко застучали, и Кроули поморщился от резкой боли в голове. Он тяжело вздохнул, покачав головой, и пошел открывать, уже точно зная, кого увидит на пороге своего дома.

— Я ждал тебя раньше, — он натянуто улыбнулся, пошире распахнув дверь.

— Я бы пришла раньше, если бы ты взял трубку, придурок, — зло выплюнула Полли и зашла в квартиру.

— Извини, я спал. Ночка выдалась бурной, — Кроули подмигнул ей.

— Избавь меня от подробностей.

— Не вопрос. Выпьешь что-нибудь?

— Ты хотел встретиться со мной, чтобы выпить?

— Нет, конечно.

— Тогда какого черта, Кроули? — От Полли исходило столько ярости и возмущения, что Кроули непроизвольно сделал шаг назад. — Что за балаган ты устроил?

— О чем ты? Я просто хотел поговорить.

— Мигель рассказал мне о повышении цены. В какую игру ты играешь?

— Послушай, — Кроули примирительно поднял руки, — ни во что я не играю, я и сам вляпался по полной.

— Да неужели? Серьезно? — Полли засмеялась. — Хочешь сказать, что проверки — это не твоих рук дело?

— С чего ты взяла?

— Я принесла тебе финансовый отчет, и буквально через несколько дней к нам нагрянули федералы — легко сложить два и два. Я не такая дура, как тебе кажется, Кроули, я все поняла.

— Или, может быть, тебе подсказали? — Кроули широко улыбнулся, хищно глядя на нее, — скрывать правду больше не имело смысла.

— Значит, это все-таки был ты?

Кроули безразлично пожал плечами, прошел на кухню и достал из шкафчика сигареты.

— Я доверилась тебе, сама принесла отчет, а ты просто подставил меня, ублюдок. Ради чего? Ради пары сотен сверху? Ты правда думаешь, что с Мадрасо можно играть в такие глупые игры без последствий? — В глазах Полли сверкали искры ненависти.

— Ну, это ты принесла мне отчет, как только что сама сказала, — спокойно ответил Кроули, выпустив изо рта облако дыма. — И я распорядился им так, как мне было нужно.

— Ты ненормальный?! — закричала Полли и подбежала к нему, вскинув руку, но потом резко замерла и опустила ее. — Что тебе нужно, Кроули? Просто скажи мне, чего ты хочешь?

— Я хочу поговорить с человеком, который делает твою работу.

— Но зачем?

— Хочу знать, для чего она прислала мне этот отчет.

— Я же объяснила тебе… — начала Полли, но Кроули поднял руку, заставляя ее замолчать.

— Прекрати, — он тяжело вздохнул и помотал головой. — Я не куплюсь на бред о том, что ты хотела меня предупредить о серьезности Мадрасо. Я об этом и без тебя знаю. Мне нужна одна встреча или хотя бы телефонный разговор.

— Она не захочет разговаривать с тобой.

— Поверь, федералы — не единственный козырь в моем рукаве, так что постарайся убедить ее.

Какое-то время Полли стояла неподвижно, сверля его злобным взглядом, и только потом нерешительно кивнула.

— Хорошо, я постараюсь, но пообещай мне, что федералы исчезнут, как только она свяжется с тобой.

— Даю слово.

— И я должна верить? — недовольно фыркнула Полли.

— У тебя нет выбора, — Кроули улыбнулся и хитро прищурил глаза. — Останешься?

— Да пошел ты, Кроули! — Она развернулась и быстро вышла из квартиры, громко хлопнув дверью, а Кроули расхохотался.

После ее ухода Кроули бросился наверх в спальню, вспомнив о том, что его телефон почти разряжен. Он ни на что особо не надеялся, сразу приготовившись ждать достаточно долго, но все равно лихорадочно искал зарядку в тумбочке, словно опасаясь упустить что-то очень важное. Когда он вставил провод в розетку, сигнал телефона оповестил о новом сообщении со скрытого номера, и Кроули в недоумении уселся на кровать. С момента ухода Полли прошло минут пять, не больше, а это значило только одно — она заранее знала, что он от нее потребует. Кроули подумал о том, что мог бы попросить Лестера отследить ее звонки, но потом решил, что это не нужно — она уже и так попалась на крючок. Он взял телефон в руки и, задержав дыхание, открыл сообщение:

«Жаль, что тебе не понравился мой подарок».

Кроули ухмыльнулся, почему-то ни капли не усомнившись в том, что это сообщение действительно написал человек, который ему нужен, и быстро напечатал:

«Это был один из лучших подарков в моей жизни. Откуда такая мысль?»

«Ты его отдал», — быстро пришел ответ.

Не переставая улыбаться, Кроули занес палец над клавиатурой, но тут же замер, понимая, что общаться с этим человеком крайне сложно и опасно: одно неосторожное слово — и его собеседник замолчит навсегда.

«Я сделал это для того, чтобы получить куда более ценный подарок», — написал он, а потом, подумав немного, приписал в конце «Прости» и отправил сообщение.

«Допустим. Чего ты хочешь от меня?» — ответ снова пришел довольно быстро.

«Хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться», — написал Кроули, отправил сообщение и нахмурился, понимая, какой дешевой пошлостью были пропитаны эти слова.

«Я откажусь», — практически моментально пришла ответная смс.

«Но ты даже не знаешь, что я предлагаю».

«У тебя нет того, что мне нужно».

Кроули закусил нижнюю губу и забарабанил пальцами по телефону, осознавая, что этот разговор вряд ли к чему-то приведет. Ему необходимо было удержать своего собеседника, увлечь чем-то загадочную женщину по ту сторону экрана, но сделать это оказалось крайне сложно.

«Ты плохо знаешь меня», — быстро отправил ответ Кроули, опасаясь, что промедление может дорого ему обойтись.

Прошло не меньше пяти минут, но телефон упорно молчал, и Кроули набрал еще одно сообщение, надеясь на то, что номер все еще активен:

«Я могу сделать для тебя все что угодно».

Ответа снова не последовало, и Кроули измученно застонал, проклиная себя за тупость. Идея отследить звонок Полли уже не казалось ему такой бесполезной, но он упустил свой шанс.

«Я просто хочу поговорить с тобой», — в отчаянии написал он, а следом отправил еще одну смс с очень простым, но сквозящим полной безысходностью словом «Пожалуйста».

Телефон упорно молчал, и Кроули понял, что потерпел полное фиаско. Он кинул бесполезный теперь кусок пластика на тумбочку и откинулся на кровати, закрыв лицо руками — это была всего лишь короткая переписка с абсолютно незнакомым ему человеком, но почему-то сейчас Кроули ощущал себя полностью разбитым и уничтоженным.

Он пролежал так какое-то время, а потом опять взял телефон в руки, борясь с непреодолимым желанием написать еще что-нибудь: просить, возможно, умолять. Кроули долго смотрел на клавиатуру, лихорадочно перебирая в голове самые интересные и неординарные фразы, но прекрасно понимал, что любая из них будет выглядеть жалкой. Он закрыл вкладку с сообщениями и зашел в телефонную книгу, намереваясь позвонить Тревору, но потом осознал, что не хочет ни с кем разговаривать. Еще раз перечитав переписку с таинственной незнакомкой, он усмехнулся, удивляясь собственной глупости, которая никогда не была ему свойственна, и, оставив телефон в покое, встал с кровати и направился вниз.

Кроули казалось, что он бесцельно бродит по квартире уже несколько часов. Он пытался смотреть телевизор, пытался читать и слушать музыку, но мысли все равно упорно возвращались к странному диалогу, который оставил после себя больше вопросов, чем ответов. Кроули никак не мог понять, почему это так волнует его, почему он не может отбросить ненужные мысли и эмоции в сторону, как делал всегда, почему это внезапно стало так важно для него. Совершенно отчаявшись, он прошел на кухню, налил себе полный стакан виски и осушил его залпом, а потом подумал немного и выпил еще один. Голова сразу закружилась, разум заволокла спасительная сонливость, и Кроули медленно побрел обратно в спальню, намереваясь поспать еще хотя бы час в надежде на то, что во сне его не будут преследовать навязчивые буквы, складывающиеся в слова.

Он проснулся от резкого звука и, с трудом разлепив глаза, увидел за окном розовое небо. Кроули улыбнулся — очередной невидимый его взору рассвет медленно вползал в город. Вспомнив про звук, разбудивший его, Кроули потянулся к телефону, уверенный в том, что ему звонит Тревор — только наркоманы и Мартин Мадрасо обычно не спали в такую рань, но Мадрасо никогда не звонил ему сам. Он уже собирался ответить на звонок, но, взглянув на экран телефона, замер — номер звонящего был скрыт. Не веря своему счастью, он нажал на кнопку и поднес телефон к уху дрожащей рукой, стараясь даже не дышать.

— Я тебя слушаю, — раздался в трубке спокойный, мягкий голос, и Кроули не смог сдержать широкую улыбку — голос был явно мужской.

— Неожиданно, — хмыкнул он в ответ.

— Ты разочарован? — в голосе собеседника послышались нотки волнения.

— Я разочарован тем, что повелся на весь этот спектакль, — засмеялся Кроули.

— Что же, — чужое волнение сменилось легкой грустью, — если ты ожидал чего-то другого, мы можем продолжить общение по смс.

— Нет! — воскликнул Кроули, возможно, чуть резче, чем того требовала субординация. — Нет, у тебя красивый голос.

— Хорошо. — Он буквально почувствовал, как собеседник улыбается. — Меня заинтересовало твое предложение.

— Но я даже не успел его озвучить. — Все так же счастливо улыбаясь, Кроули слез с кровати, подошел к большому окну в спальне и поднял жалюзи.

— Ты сказал, что можешь сделать для меня все что угодно.

— Тогда скажи мне, что тебе нужно, и я сделаю это.

— Все, что ты сделал до сих пор — это отдал мой отчет федералам. Так почему я должен верить тебе, Кроули? — Голос собеседника оставался таким же спокойным, в нем не было даже намека на злость, и это почему-то волновало больше всего.

— Как тебя зовут? — спросил Кроули в надежде хоть немного разрядить обстановку.

— Можешь называть меня как хочешь. Полли, например.

— Нет, это нечестно. Ты знаешь мое имя, а я хочу узнать твое. И ты точно не Полли.

— Ладно, — вздохнул незнакомец после довольно продолжительного молчания. — Азирафель.

— Азирафель? — засмеялся Кроули и почесал подбородок. — Ты только что это придумал, чтобы усложнить мне жизнь, или это действительно твоя кличка?

— Это мое имя, — ответил человек, зовущий себя Азирафелем, и его голос дрогнул впервые за весь разговор.

— Необычное имя, но я запомню, — Кроули нахмурился, удивившись такой реакции.

— Итак, — голос Азирафеля вновь выровнялся, став спокойным и мягким. — Я все-таки хочу услышать твое предложение.

— Я предлагаю встретиться, — улыбнулся Кроули.

— Ты же понимаешь, что от этого предложения я точно откажусь?

— Но почему?

— Начнем с того, что ты натравил на Мадрасо федералов и серьезно подставил не только меня, но и Полли.

— Обещаю, что федералы отстанут, если ты встретишься со мной.

— Ты обещал, что они отстанут, когда я свяжусь с тобой. Ты дал слово.

— Думаешь, мое слово чего-то стоит? — усмехнулся Кроули.

— Не заставляй меня вешать трубку, Кроули, — совершенно спокойно сказал Азирафель, и Кроули вдруг понял, что действительно боится этого.

— Не волнуйся, федералов не будет уже сегодня, — ответил он, с ужасом осознавая, как легко этот человек может манипулировать им. — Мне слишком нравится твой голос.

— Я рад, потому что это взаимно, — Азирафель тихо вздохнул, и Кроули отчетливо представил немного печальную улыбку на лице, которое никогда не видел.

— Все еще не хочешь встретиться со мной? — быстро выпалил он, на ходу придумывая тысячи предлогов, только чтобы продлить этот странный разговор.

— Все еще не хочу, — так же быстро ответил Азирафель.

— Ладно. Тогда просто скажи мне, где ты.

— Зачем? — Азирафель звонко рассмеялся, заставив Кроули улыбнуться еще шире. — Собираешься приехать ко мне в такую рань?

— Возможно.

— Я не скажу тебе, где я, но, знаешь, здесь красиво. Я вижу рассвет.

Кроули удивленно замер.

— Что, прости? — пробормотал он, как ему показалось, совершенно невнятно.

— Я вижу рассвет, — невозмутимо повторил Азирафель. — Смотрю на него прямо сейчас, и это прекрасно.

— Не знаю, я не вижу рассветы, — сказал Кроули, в недоумении уставившись на постепенно светлеющее небо за окном.

— Совсем никогда?

— Совсем.

— Жаль. Надеюсь, что когда-нибудь ты все-таки увидишь рассвет — это действительно очень красиво.

Кроули представил, как призрачная, размытая фигура человека, с которым он говорил по телефону, стоит на фоне ярко-оранжевого восходящего солнца, и чувство нестерпимого одиночества вдруг заполнило его, разрывая грудную клетку изнутри.

— Знаешь, а давай сыграем в игру! — воскликнул он как можно более бодрым голосом, пока Азирафель не заметил этой секундной слабости.

— Я не стану играть с тобой в игры, Кроули, — фыркнул Азирафель, но Кроули успел уловить легкую заинтересованность в его голосе.

— Давай же, — обольстительно промурлыкал он. — Это простая игра, в ней нет победителей или проигравших.

— Тогда зачем играть?

— Просто весело.

Азирафель немного помолчал, но потом все-таки сдался:

— Ладно, в чем суть?

— Я спрошу тебя о том, что ты видишь, а потом попробую угадать, где ты.

— Серьезно? Ты держишь меня за идиота? — рассмеялся Азирафель.

— Боишься, что я угадаю? — Кроули ухмыльнулся, надеясь, что его собеседник поведется на провокацию.

— Ну хорошо, — согласился Азирафель, и Кроули облегченно выдохнул. — Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Если я угадаю, где находишься ты, мы прекратим игру.

— Идет! Что находится справа от тебя?

— Океан.

— А слева?

— Город.

— Очень информативно, — Кроули надулся, почувствовав легкую обиду, словно его одурачили.

— Извини, — засмеялся Азирафель, — но тебе не кажется, что теперь моя очередь?

— Да, спрашивай, — Кроули обреченно вздохнул.

— Мне даже спрашивать не нужно, потому что я знаю, что ты дома.

— Откуда такая уверенность?

— Ты не видишь рассвет, а на улице его видно практически из любой точки города.

— Тебе не пришло в голову, что я могу быть в клубе, например?

— Слишком тихо для клуба.

— Черт, — выругался Кроули, но потом снова оживился. — Хотя знаешь, Азирафель, ты ведь не назвал точный адрес…

— Ты живешь в Эклипс Тауэрс, в Западном Вайнвуде. Я даже могу назвать номер квартиры, если хочешь, — ответил Азирафель слегка виноватым голосом.

Кроули в отчаянии ударил кулаком по стеклу окна — он совсем забыл о том, что Полли бывала у него в квартире.

— Последний вопрос, — тихо сказал он, представляя, каким жалким сейчас, наверное, выглядит. — Дай мне шанс.

— Хорошо, последний вопрос, — ответил Азирафель, и Кроули отчетливо уловил какие-то ласковые нотки в тоне его голоса.

Кроули постарался включить голову и мыслить как можно более логично: Азирафель точно был у океана и точно в Лос-Сантосе, а это значило, что он мог быть практически где угодно — протяженность побережья в городе исчислялась милями.

— Что находится за твоей спиной? — наконец спросил Кроули, прекрасно понимая, что Азирафель в любом случае не раскроет своего местоположения, пока сам этого не захочет.

Азирафель молчал не меньше минуты, кажется, серьезно размышляя о чем-то, но потом тяжело вздохнул и тихо произнес:

— Ресторан Пирлс.

Кроули чуть не запрыгал от радости, не веря своей удаче, а потом понял, что удача тут ни при чем — Азирафель на самом деле мог ответить ему все что угодно.

— Ты на пирсе Дель-Перро! — воскликнул Кроули.

— Да, я люблю встречать рассвет именно здесь, — ответил Азирафель своим обычным спокойным голосом. — Но солнце уже взошло, так что не пытайся поймать меня.

Он резко сбросил звонок, и Кроули отнял телефон от уха, услышав противные короткие гудки в трубке.

— Не волнуйся, — улыбнулся он и кинул телефон на кровать. — Ты рассказал мне все, что я хотел узнать.

Кроули отодвинул в сторону стеклянную дверь и вышел на балкон, подставляя лицо лучам утреннего солнца. Прикрыв глаза, он вспомнил о том, что сегодня снова пропустил рассвет, но потом вдруг понял, что ему совершенно плевать на это.

Все еще по-ночному прохладный ветер подул со стороны океана, и Кроули поежился, поплотнее запахнув тонкий летний пиджак. Он сидел за дальним столиком на открытой веранде ресторана Пирлс и внимательно следил за немногочисленными людьми, которые прогуливались по пирсу Дель-Перро в столь ранний час. Безвкусный дешевый кофе давно остыл — Кроули сделал пару глотков и благополучно забыл про него, полностью погрузившись в собственные мысли, только курил сигареты, машинально вытаскивая их из пачки одну за другой. Он пристально всматривался в лица людей, пытаясь найти среди них то, которое так долго и тщательно искал. Отчего-то Кроули был уверен, что узнает его сразу, как только увидит, и его сердце трепетало и томилось в ожидании. Но он не видел.

— Имя Азирафель тебе о чем-нибудь говорит? — Кроули раздраженно переключил очередную радиостанцию.

— Чего? Это порноактер, что ли? Или какая-то японская шлюха? — Тревор скривил лицо.

— Нет, — отрезал Кроули и, наконец-то отыскав Ворлдвайд ФМ, оставил радио в покое.

— Ну и кто это? — Тревор приподнял бровь, уставившись на него с подозрением.

— Как мы только что выяснили, ты с ним не знаком. — Кроули взглянул на часы и вынул сигарету из пачки. У него оставалась еще пара минут, чтобы успеть отравить себя никотином.

— И все-таки, что это за хрен? — не унимался Тревор. — Колись, перчик.

Кроули промолчал. Неспешно выпуская изо рта облачка сизого дыма, он смотрел на давно посветлевшее небо, частично затянутое грозовыми тучами, пришедшими с запада, и думал об Азирафеле. Кроули вспоминал его мягкий, немного печальный голос и почему-то эгоистично хотел оставить эти воспоминания только для себя, скрыть их глубоко внутри, спрятав даже от лучшего друга. Эти воспоминания оставили после себя слишком много эмоций и теперь скорее походили на сон — очень откровенный и личный, — которым ни с кем не хотелось делиться. «And so I asked the sun to stay», — пропело радио, и Кроули удрученно вздохнул — эта песня навевала воспоминания о том радостном солнечном Лос-Сантосе, который он еще мог видеть когда-то: о городе с большими перспективами и огромными возможностями, о городе с великолепными рассветами. Азирафель каким-то образом смог разбудить спящие в подсознании воспоминания, и Кроули с удивлением понял, что действительно все еще помнит Лос-Сантос именно таким — ярким и сияющим. Он затушил сигарету, выключил зажигание, молча вышел из машины и побрел вверх по дороге к дому Мадрасо.

— Двадцать минут, Ти, — сказал Кроули нагнавшему его Тревору и запустил таймер на часах.

— Какого хера ты каждый раз напоминаешь мне об этом? — злобно выплюнул Тревор.

— Потому что ты, по-моему, каждый раз об этом забываешь.

— А все потому, что мне срать на твои дурацкие правила.

— Тогда можешь запомнить только одно, Тревор, — Кроули резко остановился и окинул его гневным взглядом. — Если мы облажаемся, даже я не смогу вытащить твою задницу из всего этого дерьма.

— Значит, нам стоит поторопиться, перчик, — оскалился Тревор, похлопав его по плечу, и быстро зашагал к дому.

Мартин Мадрасо извинялся. Он был очень мудрым человеком и прекрасно понимал, что начинать всегда нужно с извинений. Мадрасо извинялся так красноречиво и тщательно, что Кроули даже на секунду поверил в его искренность.

— Мне очень жаль, друг мой, — печально вздохнул Мадрасо, поудобнее устроившись в плетеном кресле. — Я понимаю, в какое неловкое положение поставил вас, а партнеры не должны так делать.

— Не берите в голову, Мартин, — Кроули улыбнулся. — Я осведомлен о ваших проблемах с федералами и все прекрасно понимаю.

— И все же, — Мадрасо учтиво предложил ему сигару. — Прошу вас принять мои искренние извинения.

— Я их принимаю, — сказал Кроули, взял сигару и раскурил ее. — К сожалению, нам не удалось уладить дела с нашими мексиканскими друзьями так, как мне бы того хотелось.

— Да, мисс Полли рассказала мне о повышении цены, — Мадрасо кивнул на Полли, которая все это время не спускала с Кроули полного ненависти взгляда. — Мы постараемся выплатить нужную сумму вместе с процентами как можно скорее. Сколько у нас времени?

— Боюсь, что с каждым днем сумма будет увеличиваться, но поверьте, Мартин, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Я верю вам, Энтони, вы — профессионал. Что же, мисс Полли будет держать вас в курсе.

Мадрасо встал, протянул ладонь для рукопожатия и уже начал прощаться, но Полли вдруг перебила его.

— Скажите, мистер Кроули, — она прищурилась, все так же неотрывно глядя на него, — у вас нет идей, кто бы мог отправить отчет федералам?

Кроули мельком взглянул на привычный ориентир и выругался про себя, когда понял, что их время практически на исходе. Ища поддержки, он перевел взгляд на Тревора, не проронившего ни слова за всю встречу, но тот так и остался сидеть с совершенно скучающим и безучастным выражением на лице.

— Простите, мисс Полли, — как можно спокойнее сказал Кроули и приветливо улыбнулся, — я не в курсе, что это за отчет и почему он так важен федералам, но вам определенно стоит искать человека, у которого был к нему доступ.

— Мисс Полли просто очень ревностно относится к своей работе, — рассмеялся Мадрасо. — Но я обещал ей, что обязательно найду и накажу виновного.

— Я не сомневаюсь в этом, мистер Мадрасо, — Кроули встал, намереваясь как можно скорее уйти из этого дома.

— Не буду вас больше задерживать, мистер Кроули, — Мадрасо еще раз пожал ему руку, а потом неохотно протянул ладонь Тревору. — Мистер Филипс.

— Будь здоров, — гаркнул тот расхохотавшись. — Привет жене.

Сегодня Кроули был благодарен ему за эту выходку — Мадрасо так возмутился, что не смог ничего ответить, и они быстро покинули дом, избежав ненужных формальностей.

— Меньше минуты, Ти, — Кроули выключил таймер на часах и покачал головой.

— Чертова шлюха нас чуть не подставила, — выругался Тревор и пнул небольшой камень, валяющийся на дороге. — Двадцать минут — это мало, перчик.

Кроули молча сел в машину и завел двигатель, размышляя о том, что двадцать минут — это действительно очень мало. Однажды они могут не успеть, и все то, что выстраивалось по крупицам так долго, разрушится в один момент.

— Тебе нужно увеличить лимит времени, — Тревор сел в машину, вытащил из пачки сигарету и открыл окно.

— Это не я решаю, — вздохнул Кроули и подал ему зажигалку. — Ты же знаешь.

— Ты вообще хоть что-нибудь в своей жизни решаешь, Кроули? — Тревор хмыкнул и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза.

Кроули понял, что этот вопрос не требует ответа, потому что Тревор был прав — жизнь Кроули уже давно не принадлежала ему. Он был обычной марионеткой в руках других людей, покорно исполняя любой приказ ради какой-то эфемерной цели, и лишь загадочный человек, называющий себя Азирафелем, все еще принадлежал исключительно ему, являясь частью его собственной, неподвластной никому жизни. Только это, казалось, и придавало ей какой-то смысл.

Кроули безразлично отмахнулся, развернулся и направил машину к вершине холмов, в сторону Сэнди-Шорса. День обещал быть крайне паршивым.

Кроули третий день подряд торчал на пирсе Дель-Перро: сидел за одним и тем же столом в ресторане Пирлс, заказывал отвратительный кофе и пристально вглядывался в лица людей. Он злился, негодовал и сгорал от любопытства, пытаясь нарисовать образ загадочного Азирафеля у себя в голове, но прекрасно понимал, что это невозможно — Азирафель мог быть каким угодно, буквально любым из проходящих мимо мужчин. Кроули третий день подряд нервно курил сигареты одну за другой и осознавал, что у него слишком мало шансов.

Время рассвета приближалось. Кроули устало вздохнул, встал из-за стола и спустился с открытой веранды ресторана, решив немного прогуляться. Он прошел к левой стороне пирса — туда, где открывался самый лучший вид на рассвет, — и огляделся. Людей здесь почти не было: в самом конце пирса Кроули заметил влюбленную парочку, которая громко смеялась и болтала о чем-то, периодически любуясь на город в бинокль; чуть дальше от них расположилась девушка в спортивном костюме и разговаривала по телефону; ближе к центру, облокотившись на перила и отвернувшись в сторону города, неподвижно стоял совершенно обычный светловолосый мужчина среднего возраста, а совсем рядом с Кроули, около стены местного здания полиции, топтался очень крупный парень и курил сигарету, нервно поглядывая по сторонам. Кроули подумал, что, возможно, это и есть его загадочный Азирафель, но почему-то не захотел подходить первым. Мимо пробежал спортсмен в шортах, и Кроули проводил его заинтересованным взглядом, а потом тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что, вполне вероятно, среди этих людей даже нет того, кто ему нужен. Он перегнулся через деревянные перила, чтобы взглянуть на ленивые волны, медленно накатывающие на песчаный пляж, постоял так немного и медленно пошел вдоль пирса, пытаясь выкинуть ненужные мысли из головы и просто насладиться свежим утренним воздухом.

Кроули дошел до влюбленной парочки, стараясь не пялиться на лицо парня слишком пристально, повернул обратно и вдруг заметил, что курящий толстяк исчез, а на его место пришел какой-то подросток и, встав у стены, залип в телефон. Вариантов оставалось все меньше, и Кроули перевел взгляд на блондина в центре пирса, пытаясь рассмотреть его получше. Он был уверен, что узнает Азирафеля сразу, хотя и не представлял его каким-то конкретным, но Азирафель, в его понимании, должен был бросаться в глаза, должен был отличаться, выделяться из толпы. Человек, на которого Кроули смотрел прямо сейчас, казался ему слишком обычным и серым, чтобы быть тем, кого он так жаждал увидеть. Эта мысль смущала и очень сбивала с толку, но Кроули все-таки решил попытать удачу — терять ему в любом случае было нечего. Он спокойно прошел вперед, встал в нескольких метрах от блондина и облокотился на перила. Минут пять Кроули просто смотрел вниз на волнующуюся поверхность океана, только иногда бросая косые взгляды на незнакомца, но тот никак не проявлял себя, все это время стоя совершенно неподвижно и глядя куда-то вдаль. Кроули развернулся, прислонился к ограждению спиной и достал из кармана сигареты.

— Здесь красивые рассветы, — негромко сказал он, надеясь, что не сильно напугает человека, стоящего рядом. Общение с незнакомцами никогда не было его сильной стороной

— Да, — ответил мужчина, повернув к нему голову, и печально улыбнулся. — Особенно когда на них смотришь.

Кроули почувствовал, как сердце бешено застучало в груди — он сразу узнал этот мягкий, спокойный и абсолютно волшебный голос.

— Думал, ты никогда ко мне не подойдешь. — Все так же улыбаясь, Азирафель чуть наклонил голову, внимательно рассматривая Кроули, а потом оторвался от перил и осторожно приблизился к нему.

— Мог бы и сам ко мне подойти, — хмыкнул Кроули, стараясь скрыть волнение во внезапно охрипшем голосе.

— Зачем? Это же ты хотел меня видеть, — Азирафель снова перевел взгляд на постепенно светлеющее небо.

— А тебе, значит, было совсем неинтересно?

— Нет, твою фотографию найти достаточно просто.

Кроули снова хмыкнул, пристально разглядывая профиль человека, о котором так много думал в последнее время: уставшее, осунувшееся лицо, мешки под глазами, искусанные тонкие губы и аккуратный, чуть вздернутый нос — Азирафель был симпатичным, но действительно совершенно обыкновенным, абсолютно лишенным какой-либо неординарности. Кроули окинул взглядом фигуру — достаточно пышные бедра и выступающий живот, скрытые под несколькими слоями мятой, несуразной одежды, тоже не делали его каким-то особенным, разве что волосы, казалось, были слишком светлыми, но даже это смазывалось общей серостью образа. В мире Кроули таких людей никогда не считали красивыми, да и сам Кроули вряд ли бы обратил на него внимание при случайной встрече.

— Ты не таким меня представлял, да? — Азирафель кинул на него слегка смущенный взгляд, и Кроули тоже смутился, почувствовав себя виноватым.

— Я никак не представлял тебя, если честно, — он протянул Азирафелю пачку сигарет, и тот аккуратно вынул одну чуть подрагивающими пальцами.

— Это хорошо, — Азирафель немного наклонился, прикуривая от протянутой ему зажигалки. — Не люблю разочаровывать людей.

Он снова печально улыбнулся, словно извиняясь за что-то, глубоко затянулся и выпустил в воздух облачко дыма.

Кроули обвел его внимательным взглядом и вдруг понял, что даже не знает, как отреагировать на такую странную самоиронию, словно этот совершенно обыкновенный с виду человек только что залез к нему в голову и перепутал все мысли.

— Ты пропустишь рассвет, если будешь разглядывать меня, — внезапно рассмеялся Азирафель, а потом указал рукой в сторону восходящего солнца. — Это зрелище гораздо интереснее.

— Зря ты так думаешь, — широко улыбнулся Кроули, не спуская с него глаз.

— Не льсти мне, я не люблю лицемерия, — голос Азирафеля стал серьезным. — Ты так жаждал встретиться со мной, а сам почти ничего не говоришь. Скоро мне надоест развлекать тебя, Кроули.

Кроули испуганно сглотнул, все еще пытаясь понять, что за личность скрывается под столь ординарной внешностью — Азирафель был либо очень искусным манипулятором, либо просто невероятно умным человеком.

— Прости, я, наверное, слишком ошеломлен, — спокойно сказал Кроули, а потом предупредительно поднял руки, заметив искру недовольства, мелькнувшую в темно-серых глазах его собеседника. — Нет, нет, это не лесть, правда. Даже не знаю, хорошо ли это, потому что ты прав — я совсем не так тебя представлял.

— И каким же я должен быть, по-твоему? — Азирафель посмотрел на него с интересом, медленно поднес сигарету ко рту, сжав ее между тонкими полосками губ, и сделал глубокую затяжку. Кроули соврал бы, если бы сказал, что это не выглядело волнующе.

— Я не представлял твою внешность как-то конкретно, просто думал, что обязательно будет присутствовать строгий костюм, может быть, деловой кейс с десятью замками и записывающим устройством внутри. Да хотя бы черные очки… — Кроули запнулся, понимая, какую чушь сейчас несет.

— Ты в курсе, что только что описал самого себя? — хмыкнул Азирафель и отвернулся в сторону восходящего солнца. — Это нарциссизм? Или просто стереотипное мышление?

— Это реалии мира, в котором я живу, — пожал плечами Кроули. — И у меня, кстати, нет кейса.

— Вероятно, именно поэтому я все еще разговариваю с тобой, — улыбнулся Азирафель, а потом снова повернулся к нему, и улыбка исчезла с его лица. — Что тебе нужно, Кроули?

— Я хочу вывести Мартина Мадрасо из игры, — уверенно произнес Кроули, решив, что Азирафель не тот человек, с которым можно ходить вокруг да около и играть в игры разума, заранее зная, что проиграешь.

Азирафель присвистнул, облизнул пальцы и осторожно сжал ими тлеющий бычок своей сигареты.

— Зачем тебе это? — он чуть развернулся к Кроули и отрицательно помотал головой, когда тот снова протянул ему пачку.

— Потому что Мартин Мадрасо — это акула-людоед, — Кроули вынул сигарету и закурил. — А я просто пытаюсь выжить.

— Ты насмотрелся ужастиков, Кроули, акул-людоедов не существует, — Азирафель усмехнулся. — Мартин Мадрасо — обычный мелкий мафиози, запугивающий город. Он не всемогущий.

— Слышал когда-нибудь про Оскара Гузмана? — Кроули прищурился, внимательно глядя на него.

— Да, мексиканский наркоторговец, кажется, — ответил Азирафель.

— Он был наркоторговцем, а потом его труп с отрезанным членом нашли в пустыне. Он боялся Мадрасо и никогда не перебегал ему дорогу, но, видимо, где-то все-таки облажался.

— Как хорошо, что ты не наркоторговец и не пытаешься перебежать дорогу Мартину Мадрасо.

— Я не Оскар Гузман — это главное. Я не собираюсь жить в страхе, пресмыкаясь перед больным ублюдком, возомнившим себя господом богом.

Кроули гневно затушил сигарету о перила и уже собирался выкинуть ее в воду, но Азирафель вдруг протянул ему раскрытую ладонь с лежащим на ней остатком его собственной сигареты.

— Не волнуйся, твоя ДНК мне не нужна, а за углом есть мусорный бак, — Азирафель осуждающе поднял бровь.

Кроули осторожно положил бычок на раскрытую ладонь, едва коснувшись пальцами сухой теплой кожи, и это прикосновение почему-то показалось ему очень интимным. Азирафель, сам того не желая, словно раскрылся перед ним с какой-то другой, слишком личной стороны.

— Ладно. Допустим. — Будто прочитав его мысли, Азирафель резко отдернул руку и сжал ладонь в кулак. — При чем здесь я?

— Ты ведешь его бухгалтерию, — улыбнулся Кроули.

— То есть ты хочешь, чтобы мой труп с отрезанным членом оказался в пустыне вместо твоего? — Азирафель громко засмеялся. — Прости, Кроули, но нет, мне это не интересно.

— В этом и суть, Азирафель. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что все равно рано или поздно там окажешься, а сделка со мной может обеспечить тебе безопасность. Я гарантирую это.

— Почему я должен верить тебе? Ты уже подставил меня однажды, натравив федералов на Мадрасо.

— С чего ты вообще взял, что это был я?

Азирафель молчал пару минут, а потом цокнул языком, оторвался от перил и сделал шаг в сторону.

— Если ты считаешь меня идиотом, то этот разговор ни к чему не приведет, Кроули.

Испугавшись, что он сейчас уйдет, Кроули резко вскинул руку и невесомо коснулся его плеча, сразу ощутив приятную мягкость тела даже под слоем несуразной бежевой куртки.

— Подожди! — воскликнул он. — Чего ты хочешь? Денег? Защиты? Что-то еще? Я могу дать тебе все что пожелаешь.

— Мы оба знаем, что это неправда, — закатил глаза Азирафель, но все-таки шагнул обратно, снова облокотившись на перила.

— Сколько он платит тебе? Я дам в два раза больше. Деньги и гарантия безопасности. Этого мало? — Кроули отчаянно пытался заглянуть в его глаза, но Азирафель упорно отворачивался, словно пытаясь закрыться от него.

— Дело не в деньгах, Кроули, и даже не в безопасности. Мадрасо может сделать для меня то, что не сможет никто другой, даже ты.

— Откуда ты знаешь, если не говоришь мне, что тебе нужно?

— Солнце встало, — повернулся к Кроули Азирафель и неожиданно улыбнулся очень ласково и нежно. — А ты снова пропустил рассвет.

Кроули измученно вздохнул. Он смотрел на его лицо, освещенное лучами восходящего солнца, которое скрыло глубокие тени под глазами и разгладило, кажется, все морщины; смотрел на печальные темно-серые глаза, ставшие практически зелеными в оранжевом утреннем свете, и думал о том, как сильно этот странный человек похож сейчас на милого пухленького ангелочка с глупых дешевых открыток, которые мама дарила маленькому Энтони на рождество.

Кроули вдруг понял, что очень хотел бы Азирафеля в свою постель: хотел бы видеть его пышное бледное тело на темных шелковых простынях; хотел бы перебирать пальцами светлые кудряшки, рассыпанные по черной подушке; хотел бы запереть его в собственной спальне навсегда и трахать каждый день после ужина вместо десерта.

— Знаешь, — тихо сказал он, опустив голову, — я не собирался подставлять тебя и в любом случае никогда не сделаю этого. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Не волнуйся, я буду в порядке. — Азирафель отошел от перил, встал напротив Кроули и указал рукой на небо. — Солнце встало. Мне пора, Кроули.

— Где ты живешь? Я подвезу тебя, — Кроули встрепенулся и сделал шаг к нему навстречу.

Азирафель не ответил. Отрицательно помотав головой, он улыбнулся и уверенно зашагал по деревянному настилу в направлении выхода с пирса, но около стены здания полиции остановился, разжал ладонь и выкинул в урну бычки от сигарет. Как следует отряхнув руки, он снова повернулся к Кроули.

— Лучше не лезь в это! — крикнул Азирафель. — Не хочу, чтобы твой труп нашли в пустыне.

— Что, неужели стало жалко мой член? — громко рассмеялся Кроули в ответ.

— Пожалуй, — Азирафель пожал плечами, приветливо улыбаясь.

— Скажи мне, где ты живешь, Азирафель? — воскликнул Кроули в какой-то отчаянной попытке удержать его.

— К востоку от тебя, — ответил Азирафель, а потом махнул ему рукой и заторопился в сторону дороги.

Кроули улыбнулся, наблюдая за коренастой фигурой в несуразной одежде, быстро удаляющейся от него по пирсу, и подумал о том, что еще ни разу в жизни не встречал таких удивительных людей, как Азирафель.

Chapter Text

Кроули пнул ногой стоящий перед ним деревянный ящик, и крышка отскочила в сторону, ударившись о металлическую стену ангара. Кроули проводил ее безразличным взглядом, а потом осторожно взял в руки одну из снайперских винтовок, лежащих в ящике. Он осмотрел оружие со всех сторон, оценивая вес и размер, нашел перебитый серийный номер, прищурился и погладил пальцами шершавую поверхность металла — мексиканские контрабандисты хорошо знали свое дело. Кроули вскинул винтовку и, глядя в прицел, начал наблюдать, как взмокший Уэйд Герберт, тяжело пыхтя, вытаскивает из самолета последние ящики. Потом он перевел прицел чуть левее и поймал отблеск очков Рона, который бормотал что-то нечленораздельное, пытаясь сосчитать количество дробовиков в одном из ящиков.

— Тебе помочь, Рональд? — ухмыльнулся Кроули, все так же глядя в прицел винтовки.

Рон кинул на него злобный взгляд, показал средний палец и вернулся к своему занятию. Он был труслив и не совсем адекватен, хотя, в отличие от совершеннейшего дурачка Уэйда, весьма умен и, возможно, даже образован. Тревор Филипс слыл грозой всего Сэнди-Шорса, и Рон, как и многие другие жители этой затерянной в пустыне местности, боялся его до безумия, но, несмотря на это, считал своим лучшим другом и был привязан к Тревору достаточно сильно. Рон беспрекословно выполнял его приказы, но по большому счету, был бесполезен и совершенно точно знал об этом, поэтому видел в лице Кроули своего самого злейшего врага и конкурента. Чем больше он понимал, что Тревор уважает Кроули и считает того равным себе, тем сильнее разгоралась его ревность. Рон не смел перечить Тревору и, наверное, именно поэтому терпел Кроули рядом с собой и даже выполнял какие-то мелкие поручения по его просьбе, но все равно каждый раз источал волны ненависти и старался лишний раз с ним даже не разговаривать.

Кроули ехидно улыбнулся, глядя на серое, испещренное морщинами лицо, увеличенное прицелом винтовки, и нажал на курок. Послышался щелчок, и Рон, вздрогнув, испуганно посмотрел на него, а потом отошел к другой стене ангара и начал подсчитывать новую партию оружия.

— Развлекаешься? — Тревор ударил ногой по бочке, на которой сидел Кроули.

— Нужно все проверить, — ответил Кроули.

— Мексикашки спешат. Говорят, что если не успеют до темноты, на границе будут проблемы, — Тревор уселся на соседнюю бочку, стянул с себя футболку и кинул ее в глубину ангара.

— Скажи им, что мне срать на их проблемы. — Кроули поморщился, почувствовав удушающий запах пота, достал сигарету и закурил.

— Вот сам и скажи.

— Я не говорю по-испански.

— Очень смешно! — Тревор расхохотался, поднялся на ноги и взял в руки лом. — Мог бы помочь, кстати.

— Я помогаю, как видишь, — Кроули указал на ящик с винтовками и протянул Тревору сигареты.

— Просиживая зад? — Тревор вытащил из пачки одну и засунул в рот. — Боишься испортить свою пидорскую рубашку?

— Моя пидорская рубашка стоит дороже твоего сраного ангара, Ти, — засмеялся Кроули, отдавая ему зажигалку.

— Да пошел ты, перчик! — Тревор прикурил, бросил зажигалку обратно в руки Кроули и направился к Уэйду, который топтался около партии последних ящиков.

Кроули глубоко затянулся и стал отстраненно наблюдать за тем, как Тревор ловко орудует ломом, а потом злобно пинает крышки ящиков ногой, и они отлетают к металлической стене ангара, заполняя пространство неприятным скрежетом. У Тревора было красивое тело: стройное, подтянутое, но не лишенное привлекательного рельефа твердых, накачанных мышц. Его не портили даже многочисленные шрамы, заполнившие собой почти всю поверхность кожи, и только крупная татуировка на левом плече казалась каким-то чужеродным пятном на этом красивом теле — Майкл Таунли не был достоин того, чтобы такой человек, как Тревор, носил на себе его имя. Внезапно Кроули вспомнил про Азирафеля. Не то чтобы он думал о нем постоянно, но иногда мысли как будто бы сами возвращались к ничем не примечательному, но такому запоминающемуся образу. Вот и сейчас, глядя на безупречную фигуру Тревора, Кроули начал думать об Азирафеле: мысленно скидывал с него многочисленные слои одежды, рисуя в воображении мягкое, рыхлое и совсем не идеальное тело; снова представлял его на черных простынях в своей кровати и отчаянно мечтал почувствовать под ладонями теплую бархатистую кожу, лишенную шрамов и татуировок. Возможно, Азирафель был совсем не таким, каким рисовало его воображение Кроули, но он совершенно точно не был идеальным, и именно этот факт привлекал больше всего, заставляя буквально тянуться к его неидеальности, потому что Азирафель определенно не являлся одним из миллиарда моллюсков, которые до сих пор встречались у Кроули на пути.

Его мысли прервала вибрация телефона, и Кроули почувствовал, как глупое сердце, опередив здравый рассудок, болезненно сжалось, лелея призрачную надежду. Посмотрев на экран, он убедился в том, что разум, как всегда, оказался прав, но все-таки не смог сдержать разочарованного вздоха.

— Что? — раздраженно гаркнул в трубку Кроули.

— Деньги готовы, — ответила Полли спокойным, ровным голосом. — Мы хотим совершить сделку как можно скорее и покончить с этим.

— Попридержи коней, милая, — засмеялся Кроули. — Обстоятельства изменились.

Ему показалось, что от злости у Полли перехватило дыхание.

— Хватит играть в игры, Кроули! — глухо прошипела она.

— Хватит во всем винить меня, — Кроули улыбнулся, заметив, что Тревор смотрит на него с подозрением из другого конца ангара.

— Что ты на этот раз придумал? — Полли, видимо, вернула себе самообладание, и ее голос снова стал спокойным.

— Между прочим, Мадрасо сам виноват в том, что не заплатил раньше, так что я пытаюсь решить его проблемы. Думаешь, мне это нравится?

— Не делай из меня дуру, пожалуйста.

— Мне даже стараться не нужно…

Полли замолчала, обиженно дыша в трубку.

— Если ты не способен выполнить свою работу, Кроули, мы найдем другого посредника, — наконец произнесла она безразличным тоном.

— Попробуйте, — не удержавшись, Кроули засмеялся в голос. — Все поставки так или иначе проходят через мои руки, и ты прекрасно об этом знаешь. Весь Лос-Сантос знает об этом, да весь сраный Сан-Андреас знает!

— Ты же понимаешь, что он может просто устранить тебя? — тихо произнесла Полли.

— Передай Мадрасо, что я сам свяжусь с ним, — ответил Кроули и тут же сбросил звонок.

— М-м-мистер Кроули, мы закончили, — робко пролепетал подошедший к нему Уэйд, и Кроули вздрогнул от неожиданности.

— Отлично. — Он убрал телефон в карман и достал из пачки очередную сигарету. — Все в порядке?

— Да, Рон сказал, что количество совпадает, — ответил Уэйд, опустив глаза и нервно теребя край своей ярко-красной футболки.

— Хорошо, спасибо, Уэйд, — Кроули протянул ему стодолларовую купюру.

— Обращайтесь, м-м-мистер Кроули! — Уэйд схватил деньги, спрятал их в карман и быстро засеменил прочь, счастливо улыбаясь.

— Эй, я же им зарплату плачу! — возмутился подошедший Тревор и протянул Кроули бутылку пива.

— Да неужели? — усмехнулся тот. — Вообще-то, я за рулем…

— Да неужели, — передразнил его Тревор.

Кроули неопределенно пожал плечами, взял бутылку и повертел ее в руках — пиво было таким теплым, что он даже не решился спросить, из какой дыры Тревор его извлек. Он поставил бутылку на землю, повернулся и достал большую черную сумку, спрятанную за бочкой, на которой сидел.

— Вот, передай мексиканцам мое «грасиас», — протянул он сумку Тревору.

— Ага, — Тревор небрежно схватил черные потертые ручки. — С кем ты говорил?

— С Полли. Говорит, что деньги готовы.

— Значит, можно скидывать товар ублюдкам? А ведь план и правда сработал. Отдаю тебе должное, перчик, — Тревор отсалютовал ему пивом.

— Нет, Ти, план как раз провалился, — Кроули гневно пнул свое пиво, и из горлышка упавшей бутылки полилась тонкая желтая струйка. — Поэтому мне срочно нужен другой.

— Мы поимели Мадрасо и хорошо наварились, а ты опять что-то удумал, мудила! — Тревор стукнул его в плечо. — Успокойся уже. Что тебе еще нужно?

— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Тревор, — Кроули бросил на него раздраженный взгляд. — Я не могу отдать ему товар.

— Думаешь, байка про жадных мексикашек будет работать и дальше? Да ты просто ходячий анекдот, перчик! — расхохотался Тревор. — Удивляюсь, что Мадрасо вообще на это повелся.

— Больше никаких баек, — вздохнул Кроули, уставившись в темный угол ангара. — Я хочу перепродать оружие.

— Ты — что?! — Тревор закашлялся, подавившись пивом.

— Ты прекрасно слышал, — Кроули качнул головой и, снисходительно улыбнувшись, похлопал его по спине. — Я хочу, чтобы он споткнулся, Ти, но это очень сложно устроить.

— И какой у тебя план? Хочешь подставить бухгалтера? Думаешь, он все-таки ошибется?

— Нет, он вряд ли ошибется, если только сам этого не захочет.

— Значит, нужно сделать так, чтобы захотел, — Тревор ехидно улыбнулся, подмигнув ему.

— Это план А, — улыбнулся Кроули в ответ.

— А что насчет плана Б?

— Я работаю над этим.

— Работай быстрее. — Тревор встал и закинул сумку на плечо. — Потому что если мы вовремя не поимеет Мадрасо, он поимеет нас.

Кроули кивнул и тоже поднялся на ноги, отряхнув черные джинсы от пыли. Он проследил взглядом за Тревором, который пошел в сторону самолета мексиканцев, вынул из кармана еще одну стодолларовую купюру и молча сунул ее в карман Рону, все это время тихо сидящему в стороне. Рон ничего не сказал, но все-таки дернул головой, вероятно, выражая этим свою благодарность, а потом сразу же демонстративно отвернулся.

Кроули успел сесть в машину, которую оставил за старой вышкой аэродрома — подальше от глаз неадекватных деревенских вандалов, — когда к нему подошел Тревор и бесцеремонно уселся на капот.

— Куда собрался, перчик? Ночь на дворе, — Тревор достал из кармана помятую сигарету и закурил.

Кроули посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на ярко-оранжевое солнце, медленно заходящее за гору Чилиад и, покачав головой, улыбнулся:

— Очень смешно, сейчас половина восьмого.

— Мог бы остаться у меня, — предложил Тревор и отвернулся в сторону заходящего солнца.

— Что, в твоем гадюшнике? Ни за какие деньги, — Кроули рассмеялся.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты хуевый друг.

— Извини, Ти, я просто хочу домой.

Тревор молчал какое-то время, внимательно глядя на закат, затем глубоко вздохнул, кинул сигарету на землю, спрыгнул с капота и отошел от машины.

— Увидимся, приятель, — Кроули махнул ему рукой, сдал назад и развернул машину.

— Кроули! — вдруг крикнул Тревор, и Кроули остановился, развернувшись к нему. — Ты запал на него, да?

— О ком ты? — непонимающе нахмурился Кроули.

— О бухгалтере. Об этой шавке Мадрасо.

— Не неси бред, лучше иди проспись.

— Ты точно запал на него, мудила! — воскликнул Тревор, победно оскалившись.

Усмехнувшись, Кроули отвернувшись и показал ему средний палец, а потом резко нажал на газ и поехал в сторону дороги, оставив после себя только облако пыли.

Он выехал на шоссе Сенора, набрал максимальную скорость и помчался по автостраде в сторону города. Кроули не спешил домой, но именно сейчас ему нужна была скорость: свистящий в ушах ветер, очищающий мысли, безжалостно слепящее глаза солнце, неторопливо спускающееся к горизонту, и мелькающий мимо пейзаж, окрашенный в оранжево-фиолетовые цвета заката. Только в такие моменты Кроули мог видеть красоту окружающего его мира: прекрасные горные массивы на западе, покрытые густыми лесами, и огромный, бескрайний океан на востоке, ласкающий волнами скалистые берега. В такие редкие моменты он наконец переставал думать о делах, выкинув из головы бесконечно терзающие его проблемы. Кроули улыбнулся, взглянув на вершину Чилиада, темнеющую на фоне заходящего солнца, и его мысли снова вернулись к Азирафелю. Постоянно размышляя о нем, Кроули решил, что тот, вероятно, не был таким умным, каким хотел казаться, раз уж так легко позволил вычислить себя, да и красивым его назвать было сложно, и именно поэтому Кроули никак не мог взять в толк, почему постоянно думает о нем, но Тревор оказался абсолютно прав — он окончательно запал на этого ничем не примечательного, но такого необыкновенного человека.

Кроули протер ладонью запотевшее стекло и вгляделся в серую стену дождя за окном. Он тяжело вздохнул, откинул голову на сиденье, зевнул и прикрыл глаза: сейчас ему хотелось очутиться в теплой мягкой постели и забыться сном хотя бы на пару часов, а не выходить из салона машины под промозглый ливень. Кроули вслушивался в шум дождя, барабанящего по крыше, и чувствовал себя непроходимым идиотом — он не понимал, зачем вообще приехал сюда в такую рань.

Его план не сработал и, приехав домой накануне вечером, Кроули понял, что должен во что бы то ни стало уговорить Азирафеля на сотрудничество. Это было самое оптимальное решение всех проблем — даже если что-то пойдет не так, Азирафель мог бы стать его главным козырем. Кроули прекрасно понимал, что обманывает сам себя, ловко убеждая в том, что этот человек так необходим ему для дела, но решил закрыть глаза на правду — в конце концов, это действительно был самый простой план. Он попытался дозвониться до Азирафеля по известному ему телефону и даже не удивился, когда услышал в трубке сообщение о том, что этот номер больше не обслуживается, поэтому он выпил снотворное, поставил будильник на четыре утра и лег спать. Вчера это затея показалась ему отличной идеей, но сейчас, сидя в машине на парковке пирса Дель-Перро и все еще оттягивая неизбежное, Кроули понял, что мог бы спокойно остаться дома — сегодня Азирафеля здесь точно не будет.

Кроули завел машину, закурил сигарету и начал бездумно щелкать кнопки на магнитоле, пытаясь найти позитивную музыку, но даже по радио не передавали ничего хорошего. Он злобно выключил магнитолу, заглушил двигатель и быстро вылез из машины, резко захлопнув за собой дверь. Холодные струи дождя сразу забили по лицу, заливаясь за шиворот, и Кроули поднял воротник, стараясь хоть немного укрыться от беспощадного ливня. Он мельком взглянул на восток — на все еще темное, затянутое серыми тучами небо — и понял, что в такую погоду даже рассвета не будет видно, а потом практически побежал к дальнему концу пирса, в который раз за сегодня пожалев о том, что не носит с собой зонт.

Конечно же, Азирафеля не было на том месте, где они стояли в прошлый раз. На всякий случай Кроули прошелся вдоль ограждения, но здесь не было никого — только он один оказался тем идиотом, который решился прийти сюда в такую погоду. Он снова вернулся на место их первой встречи, облокотился на перила и стал наблюдать за океаном, бушующим внизу: огромные волны, увенчанные белыми пенными гребнями, накатывали на берег и разбивались о деревянные сваи, поднимая высоко в воздух столбы брызг. Кроули поежился — абсолютно мокрый и замерзший, стоя на совершенно пустынном пирсе, он вдруг почувствовал себя особенно одиноким, и сейчас это чувство вселяло в него какой-то первобытный страх. На секунду Кроули показалось, что он действительно остался один во всем мире, и теперь океан поглотит его, как маленького ненужного моллюска.

— Ты отчаянный, — вдруг услышал Кроули насмешливый голос и, повернувшись, заметил в тени здания полицейского участка знакомую ласковую улыбку.

Азирафель сделал шаг навстречу, отделившись от стены, и Кроули облегченно вздохнул, прогоняя наваждение, — по странному стечению обстоятельств этот человек как будто бы снова принес в его жизнь свет и надежду, даже сейчас очень вовремя прогнав негативные мысли.

— Не думал, что ты придешь, — прохрипел он севшим голосом, надеясь, что Азирафель услышит его сквозь шум дождя и волн.

— Тогда зачем ты здесь? — Азирафель снова улыбнулся, поглубже натянув на голову капюшон желтой парки, в которую был одет.

— Хотел тебя увидеть, — сказал Кроули, внимательно разглядывая его: дурацкая яркая куртка, темно-зеленые вельветовые брюки и белоснежные кроссовки делали Азирафеля похожим на ребенка, но испещренное морщинами лицо вызывало диссонанс с этим странным образом.

— Поэтому я и пришел. — Азирафель подошел и встал с ним рядом, сразу же отвернувшись к постепенно светлеющему на востоке небу.

— Зайдем в ресторан? Я угощу тебя кофе или завтраком, если хочешь. — Кроули нерешительно переступил с ноги на ногу. — Давай хотя бы под крышу встанем.

Азирафель кинул на него снисходительный взгляд, вытащил из глубины кармана небольшой светлый зонт в клетку и раскрыл его над Кроули, придвинувшись к нему почти вплотную.

— Итак, чего ты хочешь от меня, Кроули? — Азирафель снова вернулся к созерцанию неба. — Только на этот раз придумай что-нибудь поинтереснее, иначе я уйду, и ты опять будешь мокнуть под дождем.

— А что, если я и сам не знаю? — Кроули закусил нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку: тот факт, что Азирафель заботливо укрывал его от дождя, очень умилял.

— Ну, тут я легко могу помочь.

— Значит, ты все-таки знаешь, что я от тебя хочу?

— Да, ты хочешь, чтобы я стал твоим главным козырем.

Кроули напряженно сглотнул, осознав вдруг, что Азирафель действительно видит его насквозь и как будто и правда умеет читать мысли. От этого не было страшно, но непонятное чувство тревоги не давало покоя — Кроули не мог и не хотел врать, но всю правду, казалось, не знал даже он сам.

— Все не так просто, — он вынул из кармана пачку сигарет и протянул ее Азирафелю.

— А по-моему, проще некуда, — Азирафель аккуратно вытащил одну сигарету.

Кроули попытался дать ему прикурить, но зажигалка сразу погасла от ветра, и Азирафель забрал ее у него из рук, мимолетно коснувшись теплыми пальцами его окоченевших ладоней. Азирафель отвернулся, спасаясь от ветра, прикурил, а потом повернулся обратно и вдруг резко схватил Кроули за руку, крепко сжав ее в своей.

— У тебя ледяные пальцы, Кроули, — тихо сказал Азирафель, глядя на него с какой-то странной нежностью. — Лучше поезжай домой.

— Я хочу помочь тебе, — прошептал Кроули и осторожно накрыл сжимающую его пальцы горячую ладонь Азирафеля второй рукой.

Азирафель молчал какое-то время и просто смотрел на него все с той же непонятной грустной нежностью. Кроули чувствовал, как подрагивает теплая ладонь в его руках, чувствовал, как мягкие подушечки пальцев сжимают его собственные, впиваются в холодную мокрую кожу, словно прося о помощи, а может быть, наоборот, пытаясь защитить от чего-то. Он до сих пор никак не мог понять, кто стоит сейчас перед ним, не мог понять, кто такой Азирафель, и какие мотивы преследует этот загадочный человек, но одно Кроули знал точно — теперь он не хотел выпускать его руку из своей больше никогда.

Будто прочитав эти мысли в его глазах, Азирафель внезапно изменился в лице, резко отдернул руку и отвернулся, разрушив этот интимный, трепетный и очень странный момент.

— Я не нуждаюсь в помощи, Кроули, — он выпустил изо рта облако дыма и тяжело вздохнул, глядя на бушующие внизу волны. — Особенно в твоей.

— Извини, мне просто показалось, что ты наконец-то начал доверять мне, — немного удивленно сказал Кроули.

— Тебе показалось.

— Но ты же понимаешь, что будет дальше? Представляешь, что Мадрасо сделает с тобой, когда ты станешь ему не нужен?

— Это не должно тебя волновать.

— Ладно, а как насчет Полли?

Азирафель повернулся к нему, злобно сверкнув глазами, и Кроули понял, что задел его за живое.

— Даже не думай впутывать ее в это дерьмо, — проговорил Азирафель спокойным жестким тоном.

Кроули ухмыльнулся, подумав о том, что, возможно, наконец-то нашел нужный рычаг давления, но такой рычаг оказался крайне неприятен, заставив его самого испытывать совершенно иррациональную, но непреодолимую ревность — Полли явно была дорога Азирафелю, и Кроули определенно не нравился этот факт.

— Кто она тебе? Жена? Подружка? — он ехидно улыбнулся, поднес сигарету к губам и глубоко затянулся.

Азирафель проигнорировал его вопрос, молча глядя перед собой.

— Надеюсь, ты курсе, что Мадрасо трахает ее? — продолжил Кроули, и Азирафель слабо кивнул. — Тебя это устраивает?

— Это не мое дело, — произнес Азирафель очень тихо.

— Но она важна для тебя, — не унимался Кроули, наконец нащупав нужную почву. — Разве тебе наплевать, что будет с ней?

— С ней все будет в порядке, пока я работаю на Мадрасо! — воскликнул Азирафель, резко дернув левой рукой, отчего крупные капли дождя полетели в лицо Кроули, и он вдруг осознал, что Азирафель так и держал над ним зонт все это время.

— Дело не только в Полли, — сказал Азирафель уже спокойнее. — У меня есть семья, Кроули, есть люди, которые зависят от меня. Я не стану рисковать их безопасностью.

— Считаешь, что они в безопасности? А что, если ты ошибаешься?

— Нет, это ты ошибаешься.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты не понимаешь… — Азирафель запнулся, взглянув на него исподлобья. — Потому что у тебя никого нет, и терять тебе нечего.

Это неожиданное заявление выбило Кроули из колеи, и он на несколько секунд задержал дыхание, а потом резко выдохнул.

— Откуда ты знаешь? — он прищурился, глядя на Азирафеля с подозрением.

— Я просто умный, — с уверенностью сказал Азирафель и снова отвернулся от него, теребя в пальцах давно потухшую сигарету, которую так и не докурил.

Кроули внимательно рассматривал его и молчал. Да, о его жизни знали очень многие, потому что так было нужно, потому что он вынужден был строить свою жизнь именно для этого — для того, чтобы о ней знали и считали настоящей. Но почему-то глядя сейчас на Азирафеля, ему отчетливо казалось, что тот знает гораздо больше, чем кто-либо другой, и Кроули соврал бы, если бы сказал, что это не задело его.

— Думаешь, ты такой особенный? — спокойно проговорил он, делая последнюю затяжку, а потом демонстративно кинул бычок прямо в океан. — Извини, Азирафель, но я разочарую тебя — ты совершенно обыкновенный, очередная шавка Мадрасо, от которой он избавится, когда найдет того, кто сосет лучше. Ты не умный — ты просто следующий труп с отрезанным членом, брошенный в пустыне.

Азирафель печально улыбнулся ему, отряхнул зонт, сложив его, и шагнул в сторону. Почувствовав, как ледяные капли снова начали заливаться за воротник, Кроули поежился — кажется, только что он совершил самую большую глупость в своей жизни, поддавшись эмоциям, и чувство одиночества снова накатило на него волной.

— Только не говори, что ты обиделся, — хмыкнул он и попытался достать еще одну сигарету, но она сразу намокла, превратившись в непригодное месиво.

— Нет, Кроули, я просто разочарован. Ты уже начинал мне нравиться, но в результате все равно оказался именно таким, каким и должен был быть, — вздохнул Азирафель.

— Но я действительно хотел помочь тебе, потому что ты тоже мне нравишься, Азирафель. Очень нравишься.

— Моя жизнь — не твоя проблема, так что забудь обо мне. Мы больше не увидимся.

Азирафель помотал головой, развернулся и пошел прочь. Кроули провожал его растерянным взглядом, с ужасом понимая, что они действительно никогда больше не увидятся, но почему-то не мог найти в себе силы, чтобы остановить его. В какой-то момент Азирафель вдруг замер и повернулся, внимательно глядя на него.

— В этом городе полно мест, где можно встретить рассвет, Кроули! — прокричал он, а потом снова зашагал по пирсу, быстро растворяясь в сером потоке дождя.

Обычно этот город просыпался и начинал свое существование только ближе к ночи. Медленный, разморенный жаром бетонных джунглей и палящими лучами полуденного солнца, днем Лос-Сантос словно пребывал в анабиозе, оживая только вечером. Когда на чернеющем небе зажигались первые звезды, в городе зажигались первые огни неоновых вывесок, давая понять, что жизнь снова забурлила и полилась вперед мощным, необузданным потоком. Западный Вайнвуд, начиная с бульвара Эклипс, казалось, был самым центром этого потока, и Кроули часто спрашивал себя о том, как ему вообще пришло в голову поселиться именно здесь.

— Почему мы не поехали на машине? — раздраженно бросил Тревор, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.

— Потому что Хорнбиллс находится в четверти мили от моего дома, — невозмутимо ответил Кроули, поглядывая на сигнал светофора, который все еще продолжал гореть красным светом, выводя из себя Тревора.

— Это мало, по-твоему? — Тревор бросил на него сердитый взгляд.

— Пешком ходить полезно, — парировал Кроули.

— Ты гребаный зануда, перчик.

— Да, но ты ведь не жалуешься.

Светофор наконец загорелся зеленым, и они двинулись вперед, проходя мимо закрытого на ночь кафе Бин Машин. Заметив одинокие, пустующие столики на открытой веранде, Кроули вспомнил про ресторан Пирлс, который за последние несколько недель стал для него привычным местом, а потом и про Азирафеля. С их последнего разговора прошло меньше суток, но Кроули поймал себя на мысли, что уже скучает по нему, и его сердце болезненно сжалось от тоски, когда он вспомнил последние слова Азирафеля. Скорее всего, они действительно больше никогда не увидятся, и Кроули прекрасно понимал, что сам был в этом виноват.

— Какой-то ты унылый, перчик, — сказал Тревор, вырывая его из потока неприятных мыслей. — В смысле более унылый, чем обычно. Проблемы?

— Не знаю. Это ты мне скажи, — хмыкнул Кроули, достал сигарету и прикурил.

— Эй, вот только не надо на меня стрелки переводить! — возмутился Тревор. — Что, поссорился со своим голубком?

— С каким еще голубком?

— Ну как же, шавка Мадрасо, по которой ты сохнешь. Как его там? Ахринель? Ахуель?

Кроули напряженно сглотнул: Тревор, конечно, всегда отличался острым умом и хорошей памятью, но для непросыхающего наркомана был слишком уж внимательным.

— Не лезь в это, — сухо отрезал он, стараясь не выдать удивления в голосе.

— Так вот в чем дело, ты просто давно не ебался, приятель! — засмеялся Тревор и похлопал его по плечу. — Трахни уже кого-нибудь, или я сам тебя трахну, потому что мне надоело видеть твою кислую рожу.

— Так не смотри на меня, — улыбнулся Кроули, покачав головой.

Возможно, Тревор был прав, и его странная одержимость Азирафелем действительно носила всего лишь физиологический характер — Кроули уже давно плюнул на личную жизнь, посвятив все свое время и силы работе. О сексе он просто не думал, но организм требовал разрядки, а Азирафель, даже несмотря на совершенно заурядную внешность, был довольно милым и симпатичным для того, чтобы подсознание сделало свое дело. Да, скорее всего, Тревор был прав, но сейчас Кроули совершенно не хотелось решать этот вопрос.

Около Хорнбиллс, как обычно, собралась толпа, жаждущая попасть на ночное шоу. Опередив непредсказуемого Тревора, который мог начать толкаться и бить морды, если бы ему что-то вдруг не понравилось, Кроули протиснулся к главному входу, дал охраннику две сотни и поспешил зайти внутрь здания.

— И почему Фрэнк так любит стриптиз-клубы? — вздохнул Кроули, когда они уселись за стойку прямо у сцены.

— Потому что в отличие от тебя он нормальный мужик, — засмеялся Тревор, с маниакальной жадностью рассматривая извивающуюся вокруг шеста танцовщицу.

Кроули смотрел на нее с безразличием, пытаясь еще раз прокрутить в голове тот самый план Б, над которым так долго думал. Он хотел найти в нем изъяны, чтобы понять, как устранить их, но в очередной раз пришел к выводу, что все в этом плане является одним сплошным изъяном, и он ничего не мог с этим поделать. Дурацкий план Б все равно возвращал его к единственному решению всех проблем — к Азирафелю. Вспомнив слова Тревора, Кроули повернулся и окинул взглядом зал, сосредоточив внимание на разношерстной толпе, потому что точно знал, что в таких заведениях проводили время не только любители девочек. Парень в дальнем конце зала, сидящий за небольшим столиком в окружении нескольких девушек, игриво улыбнулся ему, и Кроули улыбнулся в ответ, сразу заметив плавную манерность в движениях и ярко накрашенные глаза. Кроули не особенно интересовался людьми такого сорта, но под слоем макияжа, скорее всего, скрывался вполне симпатичный молодой человек, а сейчас этого оказалось вполне достаточно. И только один существенный недостаток почему-то очень расстроил его — парень не был блондином.

— Знаешь, я позвал Ламара, — Кроули отвлекся от парня и повернулся к Тревору, который поставил перед ним стакан с виски.

— Зачем он тебе сдался? — Тревор вопросительно поднял бровь.

— Мне казалось, тебе нравится Ламар.

— Мне нравится весь мир, когда я обдолбан.

— Он глупее Фрэнка, — сказал Кроули, бездумно вертя в руках стеклянный стакан. — С ним проще договориться.

Сегодня Кроули определенно везло: Ламар подошел к ним через несколько минут, и Франклина с ним не было. Он громко поприветствовал их, уселся на высокий барный стул и начал наблюдать за танцовщицей практически с такой же жадностью, как это делал Тревор, с той лишь разницей, что нездоровых маниакальных искорок в его глазах так и не появилось. Ламар не был глупым, скорее слишком наивным. Худой, долговязый, со странной пружинистой походкой, он считал себя крутым и пытался соответствовать этому образу, хотя на самом деле был очень смешон. Он часто раздражал окружающих и еще чаще попадал в неприятности, но при этом все равно умудрялся оставаться неплохим парнем, что очень подкупало. А еще он искренне любил Франклина, и за это Кроули уважал его. Ламар чем-то напоминал ему безбашенного, сумасшедшего Тревора, который в своей жизни убил немало невинных людей, но ради друзей готов был умереть сам.

— Ха! Эта телка сегодня в ударе! — Ламар стукнул кулаком по столу и громко рассмеялся.

— Эй, Ти, принеси нам пива, пожалуйста, — обратился Кроули к Тревору, и тот скорчил недовольную мину, но все-таки встал из-за стойки и направился к бару.

— Можно задать тебе вопрос, Ламар? — Кроули достал сигареты, прикурил и положил пачку на стол.

— Вы меня пугаете, мистер Ка, — хмыкнул Ламар, покосившись на сигареты. — Я мужиками не интересуюсь, если вы об этом.

— Я не об этом, — Кроули пододвинул пачку ближе к нему.

— А я еще думал, что это Тревор стремный, — Ламар быстро вынул одну сигарету и засунул в рот. — Ну, валяйте, спрашивайте.

— Где Семьи берут наркоту? — Кроули дал ему прикурить.

— Вам-то зачем? Вы коп, что ли?

— Нет, просто налаживаю связи. На будущее.

— Когда-то я знал одного дилера, но потом мы с этим нигером разбежались, — Ламар растерянно пожал плечами. — Могу узнать, если нужно, поставщиков много.

— А если по-крупному? Кто-нибудь торгует с Мартином Мадрасо?

— Чувак, да все торгуют с Мадрасо! Долбаный ублюдок захватил весь город.

— Значит, все группировки вашей банды связаны с ним?

— Насчет всех не знаю, но основные точно берут товар у него. Теперь Мадрасо практически монополист. — Ламар внимательно посмотрел на Кроули, ожидая, видимо, еще каких-то вопросов, но, не дождавшись, продолжил: — Ну что, мистер Ка, найти вам дилера?

— Нет, спасибо, — Кроули отрицательно мотнул головой и отвернулся к сцене, медленно потягивая сигарету. Ламар, кажется, хотел сказать что-то еще, но Тревор вовремя вернулся с пивом, переключив на себя его внимание.

Франклин появился спустя полчаса — раздраженный и явно уставший. Он молча пожал им руки, уселся на барный стул и закурил, что немало удивило Кроули — он даже не подозревал, что Франклин курит.

— Что приуныл, Фрэнки? — Тревор похлопал его по плечу, кажется, слишком сильно, отчего Франклин дернулся и закашлял.

— Работа достала, — отмахнулся Франклин.

— Ха! Как будто у тебя есть настоящая работа, — засмеялся Ламар, отвлекшись от созерцания танцовщицы.

— Заткнись, Ламар, — буркнул Фрэнк.

— О, глядите, Франклин устал на работе. Наверное, этот нигер работает в офисе двадцать четыре на семь, — Ламар начал кривляться, размахивая руками, но Тревор дал ему подзатыльник, и он утих, снова отвернувшись к сцене.

— С кем ты сейчас работаешь? — подал голос Кроули, закуривая очередную сигарету.

— С Лестером, — устало вздохнул Франклин.

— Завязывай уже с этим педолестером, дружище, — Тревор сжал его плечо, а потом махнул рукой в сторону бара. — Выпьешь?

Когда Тревор ушел, даже не дождавшись ответа, Кроули кинул внимательный взгляд на Ламара и, убедившись, что тот полностью поглощен шоу, подсел поближе к Франклину.

— Что там у тебя? — тихо спросил он.

— Чувак, я просто устал, — покачал головой Франклин. — Знаешь, это очень тяжело. В смысле, психологически тяжело. Я же даже не знаю этих людей, знаю только, что они все не слишком порядочные, но одно дело, когда у тебя есть конкретные враги, а другое дело — когда так… Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Кроули.

Он отлично знал, какую работу Франклин выполняет для Лестера, и действительно прекрасно понимал его — даже у такого двуличного типа, как Фрэнк, хватало совести чувствовать себя паршиво, будучи наемным убийцей.

— Тревор прав, пора тебе завязывать с этим, приятель.

— Знаю, но мне нужны деньги.

Кроули хмыкнул — в любой ситуации все сводилось именно к деньгам, и, несмотря на то, что для него самого незавидное положение Франклина было отличным шансом, от этого все равно становилось противно.

— Хочешь немного подзаработать? — тихо проговорил Кроули, еще раз убедившись, что Ламар их не слышит.

— Э-э-э, нет, чувак, с контрабандой я не связываюсь. Предпочитаю работать один — сам себя я точно не подставлю, — Франклин нахмурился, повертев головой, но Кроули успел уловить в его взгляде нотку заинтересованности.

— Я и не предлагаю тебе ничего такого, Фрэнк, — игриво улыбнувшись, Кроули затянулся.

— А что тогда?

— Нужен посредник. Деньги небольшие, но тебе даже делать ничего не придется, только представить меня нужным людям.

— Если бы я тебя не знал, бро, точно решил бы, что это развод.

— Но ты меня знаешь, — широко улыбнулся Кроули.

— Ладно, — наконец сдался Франклин, развернулся к Кроули всем корпусом и скрестил руки на груди. — Допустим, мне интересно.

— У меня есть довольно большая партия товара, хочу продать ее Кентам из Чемберлена.

— Серьезно? Чувак, что ты опять задумал? — Франклин с подозрением прищурился.

— Просто ищу новых покупателей, — пожал плечами Кроули, стараясь оставаться невозмутимым.

— Решил перейти с приличных покупателей на банды? Все так хреново в твоем бизнесе?

— Скорее уж наоборот. Нужно расширяться.

— Ты, кажется, хотел навариться на сделке с Мадрасо…

— И наварился, так что схема работает. Если получилось с Мадрасо, то и с Кентами получится.

— Не знаю, брат, как по мне — это обычное везение.

— Я не собираюсь впутывать тебя в эту аферу, Фрэнк. Просто устрой мне встречу, а дальше я сам разберусь.

Франклин не отвечал, молча глядя на него и явно обдумывая предложение.

— Кенты не любят чужаков, — наконец произнес он. — Не думаю, что они согласятся на сделку.

— Это уже моя проблема. Я заплачу тебе независимо от исхода сделки, так что ты в любом случае ничем не рискуешь.

— Ладно, чувак, — согласился Франклин. — Но ты все-таки мой кореш, так что встречу я тебе и бесплатно устрою, а там уж разберемся, если со сделкой выгорит.

— Спасибо, Фрэнк, — улыбнулся Кроули и крепко пожал ему руку.

Шоу закончилось ближе к четырем утра, и когда Кроули наконец вдохнул свежий воздух, выйдя на улицу, он понял, что безумно устал. После душного, набитого людьми помещения клуба голова кружилась, а глаза закрывались сами собой.

— Куда ты сейчас? — кивнул он Тревору.

— Переночую в Ванильном Единороге, — сказал Тревор, а потом повернулся к Франклину: — Подбросишь меня, Фрэнк?

— Без проблем, чувак, — ответил тот и, протянув Кроули руку, и тихо произнес: — Я все устрою и свяжусь с тобой, бро. Идет?

Кроули улыбнулся и крепко стиснул его ладонь.

— Эй, Ти, я заеду за тобой утром. Есть разговор! — крикнул он уходящему Тревору и ухмыльнулся, когда тот показал средний палец, даже не обернувшись.

— Бывайте, мистер Ка, — Ламар похлопал его по плечу и быстро засеменил за Тревором.

— Прости, что оставил их на тебя, — сказал Кроули, заметив, каким печальным взглядом Франклин проводил долговязую фигуру Ламара.

— Не страшно, чувак, по-моему, тебе нужен отдых.

— Нам всем он нужен.

Кроули махнул на прощание белому Буффало Франклина, уезжающему с парковки, достал из кармана пачку сигарет и закурил, с удовольствием вдыхая очередную порцию никотина, который волшебным образом сразу же избавил его от головокружения. Оглядевшись вокруг, Кроули вновь заметил накрашенного парня, которого видел в клубе: тот опять был окружен толпой веселых, громко смеющихся девушек, но почти сразу же поднял глаза и встретился взглядом с Кроули, словно ожидая этого момента с тех пор, как шоу закончилось. Медленно затянувшись, Кроули улыбнулся в ответ, думая о том, что надо поскорее уйти отсюда, пока этот милый флирт на расстоянии не перерос во что-то большее, но почему-то так и не сдвинулся с места. В это время парень отделился от своих подруг и неспешной жеманной походкой направился в его сторону.

— Приве-е-е-т, — протянул парень и наклонил голову набок, хитро улыбаясь и откровенно разглядывая его. — Угостишь сигареткой?

— Да, конечно, — Кроули протянул ему пачку.

— Почему такой красавчик совсем один? — парень подмигнул и аккуратно вынул сигарету.

— Может быть, поэтому и один, — усмехнулся Кроули, дав ему прикурить. — А ты?

— А я не один, — засмеялся парень, глубоко затянувшись, а потом выдохнул в прохладный ночной воздух облачко серого дыма.

Этот простой жест заставил Кроули вспомнить об Азирафеле, который так же медленно затягивался, сжимая губами фильтр, а потом выдыхал облака дыма в постепенно светлеющее небо. Азирафель делал это совершенно непринужденно, а в его движениях не было ничего необычного, но почему-то Кроули точно помнил каждое из них, и сейчас, глядя на молодого симпатичного незнакомца, он думал о том, что Азирафель когда-то точно так же курил его сигареты, но по сути делал это совершенно по-другому.

— Хочешь присоединиться к моей компании? — вдруг спросил парень, смутившись, видимо, достаточно продолжительного молчания.

— Пожалуй нет, спасибо.

— Тогда, может быть, пригласишь меня в свою?

— Боюсь, в моей компании тебе станет скучно, — Кроули улыбнулся, понимая, что парень явно не собирался сдаваться просто так.

— Поверь, я сумею развлечь нас обоих, — игриво сверкнул глазами тот.

— Хорошо, — согласился Кроули, наконец решившись. — Можем пойти ко мне, здесь недалеко.

Какое-то время они шли молча, и Кроули наслаждался этой тишиной, любуясь на яркие вывески ночных баров, горящие всеми цветами радуги, на пустынную улицу и темные витрины закрытых магазинов. Он не знал, зачем вообще ведет какого-то незнакомого парня к себе домой. Ему даже не хотелось секса — сейчас ему хотелось выпить полбутылки виски и завалиться спать, — но он вспоминал слова Тревора и убеждал себя в том, что ему выпал неплохой шанс. В конце концов, он тоже был просто обычным живым человеком.

— Я бы пригласил тебя к себе, но боюсь, что моя соседка по квартире будет против, потому что сегодня ее очередь приводить парней, — вдруг нарушил молчание его спутник.

— Не страшно, — отозвался Кроули.

— Просто не хочу, чтобы ты думал, что я какая-то уличная шлюха, — продолжил парень, смущенно взглянув на него исподлобья.

— Я так не думаю, — засмеялся Кроули, улыбнувшись ему. — Поверь, я бы не позвал уличную шлюху к себе домой.

— Хорошо, — парень тоже засмеялся, облегченно выдохнув. — Как тебя зовут?

— Тони. — Кроули решил не сообщать свое полное имя первому встречному. — А тебя?

— Майло. — Парень расслабился и теперь явно желал поговорить. — Ты что, правда живешь в этом районе?

— Да, у меня квартира в Эклипс Тауэрс.

— Серьезно? Охренеть! Чем же ты занимаешься?

— Бизнесом.

— Каким?

— Прибыльным, — Кроули помотал головой и закатил глаза, понимая, что идти в тишине было гораздо приятнее.

— Давай же, Тони, расскажи мне, — Майло театрально надул губы. — Может быть, я тоже заработаю на квартиру в высотке, и тогда мы станем соседями.

Кроули улыбнулся ему, но ничего не ответил. Майло был забавным и действительно симпатичным — большие темные глаза, пухлые губы и красивая фигура. Возможно, в нем даже текла латиноамериканская кровь, но это только добавляло ему шарма и изюминки. Он говорил много и без остановки, рассказывал о себе все, во всех подробностях, и Кроули опять невольно вспоминал об Азирафеле, который не сказал ему ни одного лишнего слова, о котором он не знал ровным счетом ничего. Майло был красивым, но абсолютно неинтересным. Азирафель же был совершенно обыкновенным, лишенным шарма и изюминки, но сейчас Кроули поймал себя на мысли, что предпочел бы его тысячам таких, как Майло, что отдал бы все, чтобы узнать хоть что-то о жизни этого совершенно обыкновенного человека.

Когда они подошли к дому, небо уже начало светлеть, и Кроули оглянулся назад, на восток, подумав о том, что мог бы сейчас остаться на улице и полюбоваться рассветом, но потом он перевел взгляд на Майло и, увидев перед собой темные зализанные волосы вместо белых растрепанных кудрей, понял, что хочет только одного — уснуть мертвым сном и больше не просыпаться.

— Послушай, — Кроули достал из кармана бумажник и вынул пару банкнот. — Вызови такси и поезжай домой.

— Ты шутишь?! — ошарашенно воскликнул Майло.

— Прости, но так будет лучше, — Кроули покачал головой, протягивая ему деньги.

— Но мне казалось, что я понравился тебе.

— Да, ты очень милый, но дело не в этом.

— Тогда почему? Я что-то не так сказал? Или ты просто не любишь болтливых? Можешь меня заткнуть, если хочешь, — Майло попытался приблизиться к нему, но Кроули отступил назад.

— Не обижайся, ты действительно очень симпатичный парень, но я безумно устал и хочу спать.

Около минуты Майло пристально смотрел на него со смесью злобы и удивления, а потом, выхватив протянутые деньги, крикнул: «Придурок!», развернулся и быстро зашагал вниз по улице. Кроули смотрел ему вслед с полнейшим безразличием, размышляя лишь о том, где Азирафель встречает рассвет сегодня.

Chapter Text

Он спал три часа. С трудом заставив себя вылезти из постели, Кроули быстро собрался и к десяти утра уже готов был ехать за Тревором, когда внезапно заметил сюрприз, поджидающий его на многоуровневой парковке здания Эклипс Тауэрс. Он так сильно удивился, что даже не успел как следует обрадоваться — только дыхание сразу перехватило, а сердце застучало где-то в горле, и ему показалось, что его лицо сейчас треснет от рвущихся наружу эмоций.

Азирафель ждал его около машины, непринужденно облокотившись на сиденье черного байка, стоящего рядом. Светлые кудряшки были растрепаны, а серый, видавший виды свитер, надетый на рубашку горчичного цвета, выбившуюся из брюк с одной стороны, отлично подчеркивал выступающий округлый живот. Заметив его, Азирафель ласково улыбнулся, и Кроули решил, что сегодня тот выглядит особенно мило, а странный неряшливый образ только добавляет ему шарма. Даже пыльные голубые кеды отлично вписывались в этот своеобразный стиль.

— Признаюсь, ты меня удивил, — Кроули попытался было скрыть собственную улыбку, но у него не получилось.

— Надеюсь, что приятно, — голос Азирафеля казался веселым.

— Я всегда тебе рад. — Кроули снял машину с сигнализации и облокотился на капот. — Но почему-то сомневаюсь, что это взаимно. Зачем ты здесь?

— Хотел увидеть тебя, так что зря сомневаешься.

— Очень странно, если учесть, что буквально вчера ты со мной распрощался. Я уже приготовился безумно скучать по тебе, знаешь ли.

— Поэтому я и пришел. Хотел извиниться.

— За что тебе извиняться? — удивленно нахмурился Кроули.

— С моей стороны было грубо рассуждать о твоей личной жизни, — Азирафель виновато отвел глаза. — Я тебя совсем не знаю, Кроули, и не имею права судить.

— Перестань, я слишком публичный человек, чтобы обижаться на такие вещи. К тому же ты был прав.

— Но это в любом случае не мое дело. Надеюсь, ты простишь мою грубость? — Азирафель взглянул на него с надеждой, но Кроули так и не смог понять, говорит ли тот искренне или это очередной стратегический ход.

— Тебе и правда не за что просить прощения, Азирафель. На самом деле это я должен извиняться за грубость.

После этих слов на лице Азирафеля вдруг засияла радостная улыбка. Он поднялся с байка, сделал шаг к Кроули и встал прямо перед ним, практически касаясь его ног своими.

— Так извинись, — весело сказал он, скрестив руки на груди.

Кроули собирался сделать это красиво, подобрав правильные слова, — хотел снова заинтересовать Азирафеля собой и начать играть по задуманным заранее правилам, но внезапно понял, что под пристальным взглядом серо-зеленых глаз не может произнести ни звука. Сейчас Азирафель больше всего походил на факира, играющего на дудке, а Кроули, как покорная доверчивая змея, смотрел на него с благоговением, не смея сделать лишнего движения.

— Прости меня, — тихо прошептал он, осознав наконец, что прощение — это действительно все, что ему нужно.

Азирафель промолчал, снова улыбнувшись очень ласково и нежно, и Кроули решил убедить себя в том, что эта улыбка была искренней. Его телефон завибрировал, и он достал его из кармана, прочитав короткое сообщение от Тревора.

— Ты занят, да? — разочарованно вздохнул Азирафель и отошел от него, отвернувшись к мотоциклу.

— Только не для тебя, — Кроули поднял на него глаза, быстро убрав телефон обратно в карман.

— Это же Динка? — Азирафель положил руку на руль мотоцикла и осторожно сжал пальцы. — Дабл Ти, кажется.

— Не знал, что ты разбираешься в этом, — усмехнулся Кроули.

— А я и не разбираюсь, — тихо ответил Азирафель, а потом снова развернулся к нему. — Покатаешь меня?

— Прямо сейчас?

— Да, если ты действительно не занят.

— Хорошо, конечно, — сказал Кроули, чуть удивленно сдвинув брови, и взялся за ручку двери машины. — Куда тебя отвезти?

— Нет, — Азирафель помотал головой, указав пальцем на байк. — На этом.

— Серьезно? — засмеялся Кроули. — Почему ты вообще решил, что он мой?

— Он стоит рядом с твоей машиной. И он черный. — сказал Азирафель, а потом вдруг смутился: — Не говори, что я ошибся.

— Не ошибся, — улыбнулся Кроули. — Так куда ты хочешь?

— Не знаю, наверное, просто подальше отсюда, — тихо ответил Азирафель.

— У тебя все в порядке? — Кроули открыл багажник машины и вынул оттуда черный мотошлем.

Азирафель промолчал, но взглянув на него, Кроули понял, что снова близок к тому, чтобы облажаться. Он совершенно не понимал, о чем думает этот притягательно-странный человек, но точно знал, что Азирафель может развернуться и уйти в любую минуту, а Кроули отчаянно не хотелось этого.

— Черный явно не твой цвет, но другого у меня нет, — улыбнулся он в надежде разрядить обстановку и протянул шлем Азирафелю.

— А как же ты? — взяв шлем в руки, Азирафель кинул на Кроули удивленный взгляд.

— Постараюсь ни во что не врезаться.

— И все равно это не совсем честно.

Азирафель протянул ему шлем, намереваясь отдать его обратно, но Кроули подошел к нему, осторожно положив ладони на чужие руки, сжимающие черный пластик, и наклонился к его лицу.

— Возможно, но сегодня я за рулем, — ухмыльнулся он, а потом забрал шлем из рук Азирафеля и аккуратно надел ему на голову, как следует затянув ремень.

— Ну как? Удобно? — Кроули осмотрел Азирафеля со всех сторон, проверив, сидит ли шлем плотно, и поднял визор.

— Не знаю, непривычно, — помотал головой Азирафель.

Кроули улыбнулся: в черном мотошлеме Азирафель выглядел очень забавно. Он немного нервно теребил край своего растянутого свитера, переминаясь с ноги на ногу, и казался таким очаровательным, что сердце Кроули начало щемить от нежности и очень знакомого, но забытого чувства, которого он не испытывал очень давно, словно светлая тоска вдруг овладела им. Кроули понял, что любуется слишком откровенно, и отвернулся, почувствовав себя непроходимым идиотом, а потом порылся в бардачке, вынул оттуда черные очки и поспешно надел их.

— Бывал в пригороде? — Кроули снял мотоцикл с подножки и выкатил его с парковочного места.

— Только в Чумаше.

Кроули кивнул, уселся на мотоцикл и похлопал по заднему сиденью.

— Куда мы поедем? — Азирафель немного неуклюже забрался на байк, явно стараясь сесть как можно дальше.

— На север. Я покажу тебе самые красивые места штата, — ответил Кроули и, бесцеремонно схватив Азирафеля за колени, придвинул его вплотную к себе. — Обхвати меня руками.

— Какая интимная поза, — Азирафель нервно хихикнул, но все-таки нерешительно положил ладони на его талию.

— А теперь прижмись ко мне коленями и повторяй все мои движения, — покачав головой, Кроули взял его за руки и крепко сомкнул их на своей груди. — Да, это очень интимно, но ты сам захотел.

Он завел двигатель и медленно поехал к выезду с парковки, давая Азирафелю хоть немного привыкнуть к очевидно новому для него транспорту. Оказавшись на улице, Кроули прибавил газу и пересек дорогу, направляясь вниз, к перекрестку, где повернул направо и поехал в направлении Ричмана. Спиной он чувствовал, как сильно Азирафель напряжен, но все равно прибавил скорость, убедившись в том, что тот держится за него действительно крепко. Они промчались мимо гольф-клуба, минуя Морнингвуд, снова повернули направо, проехали мимо кладбища и оказались в районе Пасифик-Блаффс. На пересечении бульвара Эклипс с шоссе Грейт-Оушен Кроули остановился на светофоре.

— Все в порядке? — он повернул голову назад, пытаясь разглядеть Азирафеля, но увидел только край черного шлема.

— Да! — прокричал Азирафель прямо ему в ухо.

— На шоссе придется ехать быстрее.

— Хорошо, я готов!

— Тебе нужно немного расслабиться.

Азирафель пробубнил что-то невнятное, опустил визор и поерзал на сиденье, явно устраиваясь поудобнее. Кроули усмехнулся, а потом тяжело вздохнул и постарался не зацикливаться на том, как близко тот сейчас находится. Он с самого начала пытался настроиться на совершенно другое состояние, пытался убедить себя в том, что этот человек интересен ему прежде всего со стратегической точки зрения и что странное увлечение, практически граничащее с одержимостью, не несет в себе ничего личного, но Кроули соврал бы, если бы сказал, что близость Азирафеля его не волновала. Пока мягкий живот упирался в спину, а пухлые ноги сжимали в тисках его собственные бедра, Кроули совершенно не мог сосредоточиться, и только мысль о том, что он будет мчаться по шоссе без шлема на голове, очень отрезвляла. Азирафель не был красивым или даже особенным, но весь его образ казался таким гармоничным и правильным, что где-то глубоко внутри своего сознания Кроули уже успел назвать его идеальным.

Дождавшись зеленого сигнала светофора, они свернули направо, сразу же оказавшись в огромном потоке машин, и Кроули набрал скорость, стараясь держаться левой стороны, чтобы не сильно вилять между рядами. Дорога по шоссе Грейт-Оушен недаром считалась одной из самых живописных во всем штате: по левую руку, насколько хватало взгляда, простирался ярко-голубой океан, а по правую высились лесистые горы. Здесь не было заводов, крупных торговых центров и даже железной дороги — только испещренные извилистыми тропами зеленые холмы, бесконечные песчаные пляжи и роскошные загородные виллы, раскиданные вдоль всей береговой линии. Азирафель то и дело вертел головой, периодически задевая шлемом незащищенный затылок, но Кроули не мог винить его — мало кто остался бы равнодушным к такому потрясающему виду.

Кроули любил красивые вещи. Еще больше он любил, когда красивые вещи несли в себе функциональность, полностью оправдывая непомерно высокую цену и шикарный внешний вид. Кроули очень любил свою Гротти Карбониззаре, иногда, как ему казалось, просто до неприличия сильно, отождествляя ее с самим собой, практически одушевляя, словно какой-то живой организм. Карбониззаре не снискала себе славу самого дорогого и быстрого автомобиля, но Кроули сразу увидел в ней странное преломленное отражение себя, как будто эта машина была его ребенком, унаследовавшим лучшие качества своего родителя. Он ездил на ней очень давно, бывал вместе с ней в разных переделках, несколько раз попадал в аварии, но неизменно восстанавливал свою любимую машину, которая была с ним в самые лучшие и самые худшие периоды его жизни и знала того Кроули, которого не знал больше никто.

Динка была для него просто вещью — красивой и функциональной, дающей иллюзорное чувство свободы и, конечно же, скорость. Кроули безумно любил скорость: дрожь в руках, бабочки в животе и встречный поток воздуха, норовящий лишить равновесия, — даже секс не мог сравниться с этими ощущениями. Кроули нечасто ездил на Динке, но в эти редкие моменты обычно испытывал безграничное счастье, граничащее с экстазом, очищающее голову от ненужных мыслей и, кажется, выстраивающее заново все то, что начинало разрушаться в его жизни. Прямо сейчас Кроули быстро мчался на мотоцикле по великолепному шоссе Грейт-Оушен, но не испытывал ничего подобного — он никак не мог перестать думать о крепко обнимающих его руках человека, сидящего сзади, и просто сосредоточиться на скорости. Азирафель ему нравился, во всяком случае, Кроули точно не стал бы обманывать себя, утверждая, что не хотел бы затащить его в постель, но дело было вовсе не в сексе. Возможно, чтобы исправить что-то в своей жизни, ему и нужна была скорость, но в совершенно обычных человеческих прикосновениях он нуждался гораздо больше.

Миновав Каньон Бэнхэм и Чумаш, Кроули все-таки прибавил газу, чтобы взбодриться и хотя бы почувствовать прилив адреналина. Они промчались мимо холмов Тонгва, проехали по мосту через заболоченную дельту реки Занкудо и оставили позади военную базу. Проехав еще чуть меньше мили, Кроули заметил впереди вывеску ресторана Хукис и, сбросив скорость, прижался к левой стороне дороги, чтобы не пропустить съезд перед началом моста. Доехав до ресторана, они свернули налево, оставив шоссе позади, и двинулись вниз по грунтовой дороге, уходившей прямо под мост. Динка не была предназначена для езды по такой местности, поэтому Кроули сбросил скорость, чтобы не ушатать подвеску и не вылететь с мотоцикла. Они проехали под мостом и, очутившись у самого устья реки Кэссиди-Крик, поехали дальше по грунтовой дороге, уходящей в сторону Аламо-Си.

— Где мы?! — прокричал Азирафель, наклонившись настолько близко, насколько позволял шлем.

— Каньон Ратон, — ответил Кроули, краем глаза заметив, что Азирафель поднял визор и теперь ошеломленно смотрит вдаль — на быстро бегущую реку, испещренную каскадами водопадов.

— Мы можем остановиться?

— Конечно, чуть дальше.

Кроули поехал дальше, совсем сбросив скорость, чтобы дать Азирафелю как можно лучше рассмотреть мчащую к океану воду, окруженную с двух сторон высокими скалами, покрытыми зеленым ковром деревьев. Кроули широко улыбнулся, когда почувствовал спиной, как Азирафель напрягся, пытаясь привстать, — он определенно сделал правильный ход, совершенно точно сумев поразить его до глубины души. Проехав чуть дальше, Кроули наконец заметил пологий участок и свернул с дороги, остановившись у берега реки, недалеко от самого большого водопада. Азирафель неуклюже слез с мотоцикла, стянул с себя шлем и пошел к воде слегка покачивающейся походкой.

— Все в порядке? — спросил Кроули, осторожно подойдя к нему сзади. — Тебя не укачало?

— Нет, все хорошо, просто ноги затекли.

Азирафель даже не повернулся к нему, завороженно глядя вверх — на огромный металлический мост Калафия, нависающий над пропастью. Послышался стук колес, и Кроули тоже бросил мимолетный взгляд на мост, по которому проходил очередной товарный поезд, но потом снова опустил глаза к восторженному лицу Азирафеля, любуясь нежными, мягкими изгибами его профиля, паутинками морщинок в уголках сияющих глаз и ярким румянцем, покрывающим бледные щеки. Кроули первый раз видел Азирафеля таким искренним и непосредственным — таким уязвимым, — и от этого почему-то нестерпимо захотелось плакать.

— Никогда еще такого не видел, — Азирафель наконец повернулся к нему, широко улыбаясь. — Мы сможем подойти поближе?

— Не знаю, — пожал плечами Кроули. — Давай попробуем.

Азирафель двинулся вперед, осторожно ступая на плоские серые камни, покрывающие берег реки. Кроули пошел за ним, держась на небольшом расстоянии и с некоторой долей подозрения посматривая на резиновую подошву его кед. Азирафель периодически балансировал на слишком маленьких камнях и забавно крутил расставленными в стороны руками, словно какой-то неуклюжий медвежонок из детских книжек, — это зрелище заставило Кроули так сильно умилиться, что он почувствовал себя очень глупым, но все равно удивительно счастливым человеком. Азирафель остановился только тогда, когда на его пути возник огромный валун, полностью перекрывающий тропинку, идущую по берегу. Он разочарованно опустил руки, присел на корточки и потрогал воду.

— Думаю, не стоит рисковать и соваться туда, — вздохнул он, печально глядя на злосчастный валун.

Кроули подумал о том, что мог бы взять гранатомет и разнести этот проклятый камень вдребезги, а может быть, просто подхватить Азирафеля на руки и отнести его туда, куда ему хочется, но прогнал от себя эти мысли и только понимающе улыбнулся.

— Да, не стоит.

Азирафель слабо кивнул, бросив на него мимолетный взгляд, и, поднявшись на ноги, отвернулся, продолжив рассматривать окружающий их пейзаж. Они стояли так какое-то время — две неподвижные фигуры, похожие на одиноких призраков, спустившихся с гор: Азирафель восторженно смотрел вдаль, на огромный железнодорожный мост, на водопад, гремящий под мостом, и на быструю реку, несущую свои стремительные воды к океану, а Кроули восторженно смотрел на Азирафеля, с каждой секундой находя все новые сияющие грани этого редкого алмаза.

Солнце внезапно показалось из-за каменного утеса, безжалостно блеснув прямо в глаза, и Кроули прищурился — даже темные очки не смогли до конца преломить яркий свет полуденных лучей. Он посмотрел на часы и, обнаружив, что время действительно перевалило за полдень, как можно тише подошел к Азирафелю.

— Нам пора.

Азирафель молчал, все так же глядя в другую сторону, но потом вдруг резко схватил его за руку.

— Кроули, смотри! — воскликнул он, указывая пальцем вперед. — Это же олень!

— Да, их здесь много. — Кроули действительно разглядел оленя, пьющего воду на другой стороне реки.

— Никогда не видел оленя так близко, — печально вздохнул Азирафель.

— Иногда они подходят еще ближе. — Кроули чуть сжал пальцы правой руки, которую все еще держал Азирафель, и зачем-то повторил: — Их здесь много.

— Мы можем остаться? — Азирафель кинул на него смущенный взгляд, но почти сразу же отвел его. — Хотя бы ненадолго.

— Вообще-то я планировал показать тебе еще пару интересных мест, — сделав виноватое лицо, Кроули почесал затылок свободной рукой. — Но ничто не мешает нам остаться здесь, если ты хочешь.

— Нет, пожалуй, будем придерживаться плана, — помотав головой, Азирафель улыбнулся и потянул его за руку. — Сегодня ты за рулем.

Вновь оказавшись на дороге, они двинулись вверх, по направлению к мосту Калафия, проехали прямо под ним, услышав над головой оглушающий металлический грохот проходящего поезда, и снова устремились вниз, к Аламо-Си. Доехав до развилки, Кроули остановился ненадолго, чтобы дать Азирафелю полюбоваться на огромное озеро, простирающееся далеко на восток и окруженное горами и пустыней. Они поехали в сторону Грейпсида, двигаясь вдоль берега, а через некоторое время резко свернули налево, на небольшую грунтовую дорогу, уходящую наверх в горы. Кроули старался ехать как можно медленнее, позволяя Азирафелю насладиться видом на озеро, открывающимся с высоты. Сам он уже давно позабыл о том, как здесь на самом деле красиво, но искренний и почти детский восторг Азирафеля, кажется, заразил его, и теперь Кроули смотрел на пейзаж внизу с таким же непосредственным восторгом. Где-то там, внизу, на северном берегу озера жил его лучший друг; где-то там находился их личный аэродром, в ангаре которого они хранили контрабандное оружие; где-то там была совсем другая жизнь, но сейчас Кроули смотрел на нее свысока, и она казалась ему незначительной. Он повернулся, кинув взгляд на лучащееся счастьем лицо, наполовину скрытое черным шлемом, улыбнулся и поехал дальше через навесной мост, прямиком в каменный тоннель под горой Чилиад.

Тоннель заканчивался на северном склоне горы, в заповеднике, и, выехав из него, они очутились в самом настоящем густом лесу. Кроули осторожно повел мотоцикл вниз по узкой тропинке, миновав сначала маленький деревянный мостик, перекинутый через небольшой ручей, спускающийся с вершины, а потом и здание лесопилки, гудящее и громыхающее на всю округу. Окончательно спустившись со склона горы, они снова оказались на трассе, но Кроули, решив не въезжать в город, резко повернул налево, на прибрежную дорогу, проехал мимо станции канатной дороги Пала-Спрингс и остановился на парковке напротив отеля Бэйвью.

— Куда ты меня привез? — Азирафель слез с мотоцикла, снял шлем и огляделся вокруг.

— Мы на окраине Палето-Бэй, это лес Палето. — Кроули опустил подножку и вынул ключ из зажигания.

— Пойдем в лес? — нахмурился Азирафель.

— Нет, — Кроули рассмеялся, а потом махнул рукой в сторону океана. — Пойдем на пляж.

Обойдя низкий деревянный заборчик, окружающий парковку, они аккуратно спустились вниз по склону и, очутившись на песчанном пляже, направились к океану. Близость к крупной магистрали не делала этот пляж особенно популярным — здесь никто даже не купался, — но шезлонги, забытые в тени высокого лесистого склона, образующего своего рода полуостров, врезающийся в океан, говорили о том, что люди частенько приходят сюда. Кроули огляделся, заметив только двух бегунов и небольшую компанию молодежи на велосипедах вдалеке — для развязных вечеринок у костра, видимо, было еще слишком рано. Они подошли к воде, медленно накатывающей на берег, и остановились. Азирафель напряженно глядел вперед, думая о чем-то своем, и Кроули опустил глаза, почему-то боясь смутить его своим взглядом. Он начал разглядывать волны у себя под ногами: сначала они казались очень спокойными и даже какими-то чересчур ленивыми, но приблизившись к самой границе мокрого темного песка, Кроули почувствовал, как носки его ботинок начала заливать вода. Он сделал шаг назад, взял Азирафеля за локоть и потянул его на себя, подальше от накатывающих волн.

— Прогуляемся? — Кроули улыбнулся, мотнув головой в сторону уходящего вдаль утеса.

Азирафель кивнул, и они медленно побрели вдоль пляжа, обрамляющего огромную лесистую скалу. День выдался не слишком жарким, и даже высоко стоящее дневное солнце не было таким беспощадным, каким часто бывало в каменных джунглях Лос-Сантоса, а легкий прохладный ветерок, дующий с океана, делал климат почти идеальным. Азирафель с интересом осматривался вокруг, лишь изредка кидая взгляд под ноги, которыми загребал теплый вязкий песок, забавно пыхтя от усилия, и все еще держал в руках черный мотошлем, крепко прижимая его к животу. Все то время, что они шли вдоль берега, Азирафель молчал, и Кроули ловил себя на мысли, что это молчание вовсе не тяготит его. Он слушал шум океана, шуршание и плеск волн; слушал крики чаек, далекое тарахтение моторных лодок и легкое пыхтение рядом; он слушал тишину от отсутствия ненужных слов и понимал, что все это вызывает в нем странное и практически незнакомое ему чувство — чувство умиротворения. И больше всего Кроули поражало то, что рядом с Азирафелем — с человеком, которого он почти не знал, — ему было так хорошо и комфортно, как не бывало, пожалуй, даже в одиночестве.

Они шли так не меньше часа и успели обойти утес с обеих сторон и выйти на территорию береговой линии Палето-Бэй. Здесь Азирафель остановился, огляделся вокруг и устало побрел к ближайшим крупным камням, спрятавшимся на небольшом травяном островке в стороне от песчаного берега.

— Спортсмен из меня никудышный, — тяжело дыша, он уселся на камень и вытер вспотевший лоб рукавом.

— Аналогично. — Кроули сел на соседний камень, достал из кармана сигареты и скинул с себя пиджак.

— Странно, с виду ты очень спортивный, — Азирафель кинул на него лукавый взгляд и начал обмахивать ладонью лицо, но свитер так и не снял.

— Это видимость. Я не привык ходить пешком. — Кроули достал сигарету, сунул ее в рот и протянул пачку Азирафелю.

Тот тоже достал одну, аккуратно зажал ее в пальцах и прикурил от предложенной ему Кроули зажигалки. Он сделал затяжку, выпустив изо рта облако дыма, а потом отвернулся и снова замолчал, внимательно глядя вдаль на спокойные, чуть покачивающиеся воды океана.

— Когда-то я много гулял, — вдруг тихо произнес Азирафель. — Правда, не по песку.

— Откуда ты? Из Лондона?

— Из Манчестера.

— Далеко же тебя занесло, — присвистнул Кроули. — У вас там нет пляжей?

— Там даже моря нет, — Азирафель повернулся к нему, весело улыбаясь.

— Давно ты здесь?

— Не очень. Как видишь, даже от акцента еще не избавился.

— Зачем тебе это? Неужели планируешь остаться?

— Здесь предвзято относятся к приезжим, даже если они из Англии.

— Значит, все-таки не планируешь?

Азирафель неопределенно пожал плечами и снова отвернулся, видимо, не собираясь отвечать на личные вопросы, но потом вдруг повернулся обратно и с интересом посмотрел на Кроули.

— А ты местный?

— Нет, не совсем, — Кроули немного смутился: он был уверен, что абсолютно неинтересен Азирафелю как личность, и этот вопрос его удивил. — Я из Либерти-Сити. Бывал там?

— Нет, конечно, я даже в этом городке никогда не бывал, — Азирафель улыбнулся и махнул рукой в сторону Палето-Бэй. — Почему ты уехал?

Кроули напрягся и сделал глубокую затяжку, размышляя, как лучше ответить на этот вопрос, потому что и сам до конца не понимал истинную причину своего бегства из дома. Когда-то он убедил себя в том, что уехал из-за работы, но Азирафелю в любом случае нельзя было рассказывать об этом.

— По личным обстоятельствам, — уклончиво ответил он, надеясь, что подогреет этим интерес Азирафеля к своей персоне, но тот промолчал, никак не отреагировав на его реплику. — А ты?

— По личным обстоятельствам, — эхом отозвался Азирафель.

Кроули хмыкнул, покачав головой, — другого он и не ожидал услышать.

— Я был очень близок с мамой, — вдруг произнес он, сам не зная почему, потом подумал немного и продолжил, боясь упустить это странное желание выговориться: — Она начала сходить с ума, когда мне было семнадцать — шизофрения, как сказали врачи. Отец стал пить и однажды просто не пришел домой, а ей с каждым годом становилось все хуже. Я пытался быть рядом, пытался поддерживать ее, но ты, наверное, представляешь, что такое шизофрения — в какой-то момент я просто понял, что все это бессмысленно и уехал учиться в колледж. В результате я стал бывать дома все реже и реже, а потом и вовсе оказался здесь.

— И что с ней теперь, с твоей мамой?

— Она умерла несколько лет назад.

— Мне жаль, — голос Азирафеля показался Кроули расстроенным и, подняв взгляд, он заметил искреннюю печаль в его глазах.

— Последние ее годы точно не были радужными, так что не жалей, — Кроули отвел взгляд и уставился на синюю полоску океана впереди.

— Но разве тебе не жаль? Она же была твоей мамой…

Кроули с трудом сдержал слезы, подступающие к горлу, и заставил себя безразлично пожать плечами:

— Ты спросил меня, почему я уехал, и я ответил.

— Ладно. — Азирафель отвернулся и тоже уставился на воду. — Но если ты рассчитывал на то, что я отвечу откровенностью на откровенность, ты просчитался.

— Да ни на что я не рассчитывал. — Кроули сделал последнюю затяжку и раздраженно кинул бычок на землю. — Просто решил поделиться с тобой. Я раньше никому этого не рассказывал.

— Но почему именно со мной? Ты же меня совсем не знаешь, — Азирафель удивленно взглянул на него.

— Не знаю, может быть, именно поэтому. Ты вряд ли станешь кому-то трепаться, во всяком случае, не думаю, что Мадрасо будет интересна подобная информация, — засмеялся Кроули, и Азирафель улыбнулся ему в ответ.

Он помолчал немного, бездумно крутя в пальцах тлеющую сигарету, о которой, кажется, совсем забыл, а потом тихо произнес:

— У меня была обычная семья: никаких болезней, шизофрении, пьянства, ссор или даже раздела имущества. Я тоже с удовольствием учился в колледже, у меня была прекрасная работа, которую я очень любил, — в моей жизни все было хорошо и правильно…

Азирафель резко замолк. Кроули все ждал, что он наконец решится и скажет причину таких разительных перемен в своей жизни, откроет самую главную, так тщательно оберегаемую тайну, но Азирафель все так же продолжал молчать, глядя куда-то вдаль.

— Знаешь, — он вдруг опустил взгляд на сигарету в своей руке, словно только сейчас вспомнив о ее существовании, — а я ведь даже не курю.

— Я это понял, — фыркнул Кроули и улыбнулся, когда Азирафель вопросительно свел брови. — Ты не затягиваешься толком.

Он забрал недокуренную сигарету из его рук, потушил ее о камень и тоже кинул на землю, закатив глаза на укоризненный взгляд Азирафеля:

— Что? Думаешь, в этом захолустье есть мусорки?

— Не знаю, но мне все равно здесь нравится. Гораздо больше, чем в Лос-Сантосе.

— Да, мне тоже.

— Серьезно? — Азирафель недоверчиво уставился на него. — Я думал, что ты любишь Лос-Сантос.

— Интересно, почему.

— Веселая жизнь, красивые люди, дорогие вещи — ты производишь впечатление человека, который любит все это.

— И это тоже видимость. Лос-Сантос — гламурный город-фальшивка, скрывающий внутри себя загнивающее нутро. Конечно, здесь тоже все гнилое, но оно хотя бы не спрятано за красивой и яркой оберткой.

Азирафель смотрел на него с неподдельным интересом и, как показалось Кроули, даже небольшой долей восхищения.

— Надеюсь, твое мнение обо мне изменилось, — ухмыльнулся он, достав очередную сигарету, и по привычке протянул пачку Азирафелю.

— Определенно, — ответил тот, взглянув на сигареты, и отрицательно помотал головой.

— Надеюсь, что в лучшую сторону, — Кроули лукаво подмигнул ему.

— Определенно, — повторил Азирафель и смущенно отвернулся к океану, совершенно очевидно так и не сумев сдержать улыбку.

Они просидели на берегу еще какое-то время, просто молча глядя на воду и наслаждаясь окружающими их тишиной и спокойствием. Когда тени начали удлиняться, а полоска берега между океаном и утесом стала заметно уменьшаться, Кроули взглянул на часы, встал на ноги и протянул Азирафелю руку:

— Нам пора. Прилив начинается, и если берег затопит, придется идти по проезжей части.

Азирафель согласно качнул головой, оперся на его руку и тоже поднялся.

На обратном пути они почти не разговаривали, только хватали друг друга за руки и весело смеялись, когда приходилось убегать от надвигающихся волн. Кроули ощущал внутри себя беззаботную радость, словно вернувшись в далекое детство, где все было гораздо проще и лучше. Он и сам не помнил, когда в последний раз настолько далеко уходил от действительности, чтобы полностью выкинуть из головы мысли о делах и проблемах. Глядя на Азирафеля, он все еще не мог с точностью сказать, счастлив ли тот по-настоящему, или это всего лишь маска, которую Азирафель очень искусно носит, — но его серые глаза искрились радостью, а мягкая улыбка не покидала расслабленное лицо, и Кроули предпочел убедить себя в том, что сегодня ни один из них не притворялся.

— Нам пора домой? — спросил Азирафель, когда они дошли до стоянки, и Кроули отчетливо уловил нотки разочарования в его голосе.

— Есть еще кое-что, — Кроули прищурился, внимательно разглядывая его. — Последняя остановка. Если ты, конечно, не очень спешишь.

— Нет, сегодня я весь твой, — улыбнулся ему Азирафель и смущенно отвел глаза.

— Не обнадеживай меня, — засмеялся Кроули, а потом забрал у него шлем, взяв Азирафеля за руку и пошел к лесу.

Лес был умиротворяюще спокоен. Хотя это и лесом назвать язык не поворачивался — всего лишь массив деревьев, сосредоточенных между океаном и скоростным шоссе. Здесь был прекрасно слышен гул проносящихся по дороге машин, голоса людей со стороны отеля, который приютился буквально в шаге от этой небольшой парковой зоны, называющейся лесом, и даже шум океана доносился сюда вполне отчетливо. Но все же этот лес казался Кроули местом абсолютно безмятежным. Они шли по протоптанной тропинке, окруженной высокими соснами. Их ярко освещенные постепенно заходящим солнцем кроны отбрасывали причудливые тени, создавали странные картинки из света и делали это заурядное место совершенно нереальным и сказочным. Кроули не отпускал руку Азирафеля ни на мгновение, крепко сжимая его пальцы в своих, любуясь украдкой на его мягкое задумчивое лицо, и думал о том, как далеко от реальной жизни они на самом деле забрались. Всего лишь на секунду он позволил себе представить эту — совсем другую, нереальную и сказочную — жизнь, и на душе стало гораздо теплее. Азирафель взглянул на него с улыбкой, словно пробравшись к нему в голову и прочитав мысли. Кроули улыбнулся в ответ, наслаждаясь этим странным невербальным общением — никогда еще ему не было так приятно молчать.

Когда они проходили под натянутыми тросами канатной дороги, Азирафель остановился, с интересом глядя на кабинку, постепенно улетающую вверх к горе.

— Что это за гора? Чилиад? — он вопросительно посмотрел на Кроули.

— Да, — ответил тот.

— Она высокая?

— Самая высокая в штате. Скоро сам все увидишь.

— Так, значит, вот она — последняя остановка? — Азирафель, кажется, очень воодушевился. — Я, честно говоря, никогда не катался на такой… штуке.

— Надеюсь, ты не боишься высоты?

— Нет, вроде бы.

— Это хорошо. Потому что я, например, боюсь, — хмыкнул Кроули и потянул удивленного Азирафеля за руку.

Они обогнули здание станции канатной дороги, миновали парковку и вышли к главному входу. Кафе на станции Пала-Спрингс было совсем крошечное, но, осознав вдруг, что они не ели почти целый день, Кроули купил бутылку воды и пару подозрительных сэндвичей с курицей, которые они тем не менее съели с огромным удовольствием, расположившись за уличным круглым столиком с видом на океан. За билеты Кроули тоже заплатил сам. Азирафель не возражал — он, по сути, вообще никак не реагировал на щедрые жесты, словно негласно принимая такие своеобразные ухаживания, отчего Кроули был в полнейшем восторге, убеждая себя в том, что это действительно можно назвать настоящим свиданием.

Кроули чувствовал волнение, глядя на вагончик, медленно спускающийся к станции. Они уже несколько минут дожидались его на средней части платформы в полном одиночестве — вечером в будни больше не нашлось желающих подниматься на гору.

— Ты в порядке? — Азирафель подошел к нему практически вплотную и невесомо погладил по плечу. — Мы можем не ехать, если ты и правда боишься высоты.

— Все нормально, я же не маленький и могу контролировать свои страхи.

Кроули улыбнулся. Он действительно хорошо умел контролировать страхи, тем более сейчас, глядя на, как ему показалось, совершенно искреннее беспокойство Азирафеля. Но эта же озадаченность на чужом лице почему-то вызвала мимолетное желание хотя бы на мгновение побыть слабым. Кроули сразу же отбросил от себя эту мысль.

— Не беспокойся, я уже ездил на этой, как ты выразился, штуке. Пока не умер, как видишь, — Кроули подмигнул ему, поднял руку и чуть сжал пальцы, лежащие на его плече.

Дорога наверх занимала от силы минут пятнадцать. Кроули все это время старался держаться ближе к середине кабины, вцепившись в металлический поручень мертвой хваткой, а Азирафель, пользуясь отсутствием других пассажиров, восторженно бегал из одного конца вагончика в другой, с упоением рассматривая пейзаж за стеклом. Кроули пытался не думать о своих страхах, он был сосредоточен на этом, и это помогало — делать Азирафеля счастливым, как оказалось, доставляло ему не сравнимое ни с чем удовольствие, и когда они наконец оказались на высоте в полмили, его ноги почти не подкашивались. Обойдя больше похожее на металлический сарай здание станции канатной дороги, они вышли к развилке многочисленных горных тропинок, уходящих в разные стороны. Кроули выбрал дорогу, ведущую наверх и, поднявшись по камням, образующим крупные ступени, они очутились у деревянного помоста смотровой площадки.

— Это просто потрясающе, — произнес Азирафель слегка дрожащим голосом, когда они взошли на помост.

Он глядел вокруг с восхищением, широко раскрытыми глазами, и теперь Кроули мог бы с уверенностью сказать, что сейчас перед ним настоящий Азирафель. Он был так сильно похож на ребенка, который каким-то чудом оказался в настоящей сказке, что сердце Кроули защемило, и ему снова нестерпимо захотелось плакать, поэтому он подошел к деревянному стенду с нарисованной на нем картой и опустил голову, чтобы скрыть одинокую слезу, которая все-таки скатилась по щеке.

— Это Аламо-Си? — Азирафель подошел к нему, взглянул на карту и указал рукой в направлении озера. — А это Лос-Сантос? Мы приехали оттуда? Кажется, что так далеко…

Он завороженно смотрел вперед, на постепенно темнеющий город, и искрящаяся восторгом улыбка не сходила с его лица.

— Да, — Кроули тоже улыбнулся, рассматривая его восхищенное лицо и яркий румянец на щеках, сияющий в лучах заходящего солнца. — Но самое интересное там.

Оторвавшись от созерцания Азирафеля, Кроули подошел к деревянным перилам помоста и повернулся к западу — к ярко-оранжевому солнцу, которое медленно опускалось в воды бескрайнего океана.

— Никогда еще не видел ничего подобного! — Азирафель встал рядом с ним, вцепившись обеими руками в перила, и устремил взгляд на закат, но потом вдруг повернулся к Кроули и засмеялся: — Сколько раз за сегодня я произнес это?

— Я не считал, — Кроули тоже засмеялся. — Но слышать это приятно. Каждый раз.

— Да, — сказал Азирафель, снова отвернувшись к солнцу, а потом тихо прошептал: — Спасибо тебе.

Они молча любовались закатом и наслаждались тишиной, нарушаемой лишь далеким дребезжанием кабинок канатной дороги, приходящих на станцию. Небо на западе постепенно темнело, становилось фиолетовым и теряло свою огненную яркость, но все еще оставалось нереально прекрасным. Небо на востоке уже почернело и покрылось миллиардом белых точек-звезд, а слева от них, на юге, большая яркая луна уже заняла свое место на вечернем небосводе. Кроули больше не смотрел на Азирафеля и даже не думал о нем, освободив голову от любых ненужных мыслей и отдавшись приятному чувству усталости и послевкусию от эмоций прошедшего дня. Только осознание того, что этот день скоро неизбежно закончится и, вполне возможно, никогда больше не повторится, свербило где-то внутри, не давая полностью скатиться в счастливую эйфорию.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — вдруг нарушил молчание Азирафель, словно снова прочитав его мысли. — Нам пора домой.

— Знаешь, — Кроули сделал шаг в сторону, встал за его спиной и осторожно накрыл рукой пальцы, держащие перила, практически обняв Азирафеля сзади, — мы могли бы остаться здесь. Снять номер в гостинице…

Азирафель явно напрягся, но промолчал, неотрывно глядя на закат, который успел превратиться в тонкую оранжевую полоску на горизонте. Кроули не шевелился — он все так же стоял сзади и покорно ждал ответа, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, напоенный ароматом земли и деревьев, смешанный с легким запахом лаванды, исходящим от волос Азирафеля.

— Нам пора домой, — повторил Азирафель печально, и Кроули, тяжело вздохнув, отошел от него, прекрасно осознавая, что все равно не услышал бы то, что так хотел услышать.

— Тогда идем, — достаточно резко сказал он и мотнул головой в сторону. — Подъемник скоро закроется, не хотелось бы ночевать на вершине горы.

Азирафель кивнул, бросив последний взгляд на безмятежные, потемневшие воды океана, оторвался от перил и пошел за Кроули.

Спускались они в полной тишине. Азирафель больше не бегал по вагончику, неподвижно стоя у панорамного окна, выходящего на запад. Кроули стоял рядом с ним, облокотившись на оконный поручень и глядя в противоположную сторону — в темноту пустой кабинки. У него кружилась голова, но он был уверен, что высота в этом не виновата — несмотря на то, что Азирафель все еще был рядом, безнадежное чувство одиночество почему-то нахлынуло на него с новой силой, буквально прижав к земле похуже любого страха высоты.

Потемневший лес, по которому они возвращались обратно к парковке, уже не походил на тот яркий, утопающий в лучах вечернего солнца лес, каким он был буквально час назад. Гнетущая чернота деревьев словно давила со всех сторон, рождая в подсознании непроизвольное чувство тревоги, а ощущение волшебства полностью исчезло, сменившись осознанием мрачной реальности. Азирафель молча шел впереди, словно пытаясь поскорее сбежать из этого неприятного места, и Кроули больше не решился брать его за руку. Добравшись до парковки, он сел на мотоцикл и быстро завел его, невольно торопясь увезти их отсюда как можно скорее.

— Куда тебя отвезти? — спросил он, протянув Азирафелю шлем.

— На восток, — смущенно ответил тот.

— А конкретнее?

— Я скажу, где остановиться.

Кроули кивнул и завел мотоцикл — он слишком устал для того, чтобы спорить и настаивать на своем.

Выехав с парковки, они направились в сторону шоссе, где свернули налево, держа путь на восток. Вечерний Палето-Бэй, лишенный неоновой яркости Лос-Сантоса, казался сонным и безжизненным, и Кроули поймал себя на мысли, что ему нравится уютная темнота тихих улиц — хотелось остаться в этом месте хотя бы ненадолго, спрятаться от проблем, укрыться от них маленьким городком, словно одеялом. Он с грустью проводил Палето-Бэй взглядом и, опять оказавшись на трассе, прибавил скорость и помчался вперед, маневрируя между бесконечным потоком светящихся фар.

Азирафель снова крепко держался за него, и Кроули мог чувствовать, как напряжены ноги, прижатые к его собственным, но на этот раз Азирафель обнимал его нежно и ласково, прильнув к спине Кроули всем телом, и эти объятия больше не казались вынужденной мерой предосторожности — они казались самыми настоящими, искренними объятиями человека, для которого Кроули действительно мог бы что-то значить. Эта странная метаморфоза стала для него открытием, но, как ни странно, только добавила горечи к и без того паршивому настроению — Кроули был уверен, что меньше чем через час все это закончится, как волшебный сон. Он постарался не зацикливаться на мрачных мыслях и отпустить ситуацию, сосредоточившись на дороге, полностью отдаваясь скорости и свисту ветра в ушах. Ему почти удалось очистить свой разум, и только нежные объятия теплых рук все еще напоминали о том, что это путешествие неизбежно подходило к концу.

Оставив позади перевал Брэддока и гору Гордо, они помчались по шоссе Сенора, двигаясь параллельно железной дороге. Проехав мимо поворота на Сэнди-Шорс, Кроули вспомнил про Тревора — вспомнил о том, как возвращался этой же дорогой совсем недавно, думая об Азирафеле, который сейчас крепко обнимал его сзади. Теперь тот день казался таким далеким и нереальным, словно жизнь Кроули внезапно разделилась на до и после и поменялась кардинальным образом. Он прекрасно знал, что это иллюзия, но все равно позволил себе на секунду зацепиться за эту мысль.

Проехав мимо тюрьмы, оставшейся по правую руку, Кроули въехал на эстакаду, чуть сбавил скорость и устремился вперед, объезжая ряды автомобилей, которых на шоссе Лос-Сантос, ведущем в центр, было больше, чем в пригороде. На первой развилке он свернул налево и поехал в сторону восточного Вайнвуда, промчался мимо ярко подсвеченного здания Казино и снова свернул налево, на бульвар Вайнвуд, направляясь в сторону Миррор-Парка, на восток. Когда они въехали в район Мурьета-Хайтс, Азирафель похлопал Кроули по плечу и указал рукой на перекресток между бульварами Эль-Ранчо и Веспуччи. Кроули подъехал к небольшому зданию ресторана Мамс Такос, расположенному на углу, заглушил двигатель и опустил подножку, немного расслабив затекшие после долгой езды ноги.

— Дальше я сам доберусь, — Азирафель слез с мотоцикла, снял шлем и протянул его Кроули.

— Уверен? — Кроули забрал шлем из его рук и нервно постучал пальцами по пластиковой поверхности. — Может быть, я все-таки отвезу тебя домой? Ночь на дворе.

Азирафель не ответил, измученно помотав головой, но уходить не спешил, все так же стоя рядом с мотоциклом и переминаясь с ноги на ногу.

— Скажи, что мы еще увидимся, — тихо произнес Кроули после некоторого молчания, и тут же сам поморщился от осознания того, какой жалкой получилась эта фраза.

— Это действительно был чудесный день. Мне давно не было так хорошо, правда, — улыбнулся Азирафель, глядя на него с печалью. — Спасибо тебе.

— Скажи, что мы увидимся, — повторил Кроули уже более твердо. — Скажи, что снова придешь на пирс.

— Пожалуйста, береги себя, Кроули, — махнул ему рукой Азирафель и, резко развернувшись, быстро зашагал вверх по улице.

Кроули долго смотрел на его несуразную светлую фигуру, подавляя в себе дикое желание поехать следом, и все ждал, что Азирафель хотя бы обернется, но тот так и не сделал этого, продолжая стремительно удаляться куда-то на восток. Когда он наконец растворился в темноте ночной улицы, Кроули опустил взгляд на мотошлем, который все еще вертел в руках, удрученно вздохнул и надел его на голову. Он завел мотоцикл, снял его с подножки и поехал по бульвару Веспуччи в сторону центра, намереваясь вернуться домой через гудящий и горящий ночными огнями город — через привычную атмосферу, которая медленно, но неотвратимо начала возвращаться в его жизнь. Когда он ехал по Пиллбокс-Хилл, поеживаясь от холода и некомфортного отсутствия рук, обнимающих сзади, волшебный морок прошедшего дня наконец-то рассеялся, и реальность вдруг больно ударила по голове осознанием того, что этот день закончился. И от этого удара его не спас даже черный мотошлем, благоухающий ароматом лаванды.

Chapter Text

Кроули подъехал вплотную ко входу в стриптиз-клуб Ванильный Единорог, заглушил двигатель, опустил голову на руль и закрыл глаза. Включенная печка прогрела салон, а мелкий дождь, барабанящий по крыше, навевал дремоту, и Кроули почувствовал, что уже готов погрузиться в долгожданный сон, которого ему так не хватало в последние дни, но раздражающий скрежет дворников о лобовое стекло никак не давал сознанию полностью отключиться.

Франклин позвонил ему этим утром, сообщив о том, что некий Бризи, который возглавляет банду Кентов из Чемберлена, готов встретиться с ним. Кроули не стал откладывать дело в долгий ящик, решив назначить встречу на этот же день. Ему так и не удалось посвятить Тревора в свой странный план, но он доверял ему и знал, что тот в любом случае сначала подыграет и только потом будет устраивать разборки.

— Сраный дождь заебал! — раздраженно гаркнул Тревор, плюхнувшись на пассажирское сиденье, и громко захлопнул дверь.

— Сейчас март, Ти, — устало вздохнул Кроули, заводя двигатель.

— Мы живем в гребаном Лос-Сантосе, здесь круглый год должно светить солнце!

— Ага, и пони скакать по радуге.

Кроули развернул машину, проехал между домами и остановился на съезде к Строберри-авеню, включив поворотник.

— Где ты был вчера? Я тебе весь день названивал, — обиженно буркнул Тревор.

— Прости, дела образовались, — ответил Кроули.

— Мог бы хоть смску черкануть, — отозвался Тревор, кинув на него злобный взгляд.

— Некогда было.

— Что, даже не поделишься?

Кроули промолчал. Закурив сигарету, он непринужденно протянул пачку Тревору.

— А я-то думал, что ты трахаешь этого своего Афигиэля или опомнился и наконец-то просто снял шлюху, как делают все нормальные люди, но знаешь, судя по твоему виду, который стал еще более унылым, чем раньше, я конкретно ошибся в своих умозаключениях. — Забрав у него пачку, Тревор немного повертел ее в руках, а потом раздраженно бросил на приборную панель, так и не достав ни одну сигарету.

— Какие сложные слова ты знаешь, — ухмыльнулся Кроули, потом повернул направо и наконец выехал из подворотни на Строберри-авеню.

— Пошел ты, перчик, — Тревор показал ему средний палец и отвернулся к окну. — Куда мы хоть едем?

— На встречу с Кентами. — Кроули заметил, что Тревор бросил на него напряженный взгляд, и поспешил успокоить его: — У меня есть план, Ти.

— Что ты еще успел надумать?

— Прости, нет времени объяснять. Просто подыграй мне, ладно?

— Не то чтобы я был сраной Вангой, но у меня есть предчувствие, что нас из-за тебя очень скоро грохнут…

— Тревор, пожалуйста, — Кроули посмотрел на него умоляющим взглядом, — просто доверься мне.

— Ладно, ладно, — поднял руки Тревор, а потом обреченно вздохнул. — Я в любом случае готов сдохнуть за тебя, ты же знаешь.

— Спасибо, Ти, — улыбнулся Кроули, услышав слова, которые способны были успокоить лучше любых антидепрессантов.

Кроули перестроился в правый ряд, доехал до здания церкви и на третьем перекрестке свернул направо, на Форум-драйв.

— Здесь раньше жил Фрэнк, — Тревор ткнул указательным пальцем в стекло.

— Где? — Кроули чуть сбавил скорость, вглядываясь в ряд маленьких одноэтажных домов с правой стороны улицы.

— Вон там, где гараж с голубой дверью. Видишь?

Кроули кивнул, сразу заметив яркие ворота гаража, расположенного рядом с совсем крошечным обшарпанным домом грязно-розового цвета. Он прекрасно знал, что Франклин вырос в гетто, но вспоминая большой особняк с бассейном в холмах Вайнвуда, которым тот сейчас владел, трудно было поверить, что Франклин сумел подняться так высоко за такое короткое время. Сколько ему сейчас было? Тридцать?

— Его тетка все еще живет здесь, — буркнул Тревор, словно прочитав его мысли.

— И что, он хотя бы навещает ее? — нахмурился Кроули.

— Да, чтобы напомнить, что вторая половина дома принадлежит ему, — Тревор расхохотался. — Но знаешь, Фрэнка сложно винить — эта толстожопая стерва успела порядочно попить его крови.

— Откуда ты знаешь? — скептически хмыкнул Кроули.

— По его рассказам, — пожал плечами Тревор.

Кроули снова хмыкнул и покачал головой, глядя на него со снисходительной улыбкой, а потом опять прибавил скорость и помчался вперед по Форум-драйв. Когда они пересекли Карсон-авеню, Кроули вытащил телефон, сверив адрес, и стал всматриваться в вывески на фасадах зданий. Здесь, на западной стороне Форум-драйв, располагались в основном многоквартирные дома, предлагающие апартаменты в аренду. Этим кварталом, насколько знал Кроули, владели те самые Кенты из Чемберлена — наиболее влиятельная группировка банды Семей. Они были гангстерами, устраивали разборки на улицах и воевали с бандой Балласов, захвативших когда-то соседнюю Гроув-стрит. Этот район всегда был очень опасным и неблагополучным, как, собственно, и весь Дэвис, и Кроули снова вспомнил старый дом Фрэнка, в котором все еще жила его тетя. Сам Франклин выбрался отсюда просто потому, что имел связи и однажды убрал пару людей, которых даже не знал, но сколько еще невинных жертв обстоятельств оставались здесь, на этих небезопасных улицах, кишащих бандитами, оставались под пулями, запираясь в своих картонных домах, и слушали вой сирен практически круглосуточно. Даже тетя Франклина все еще жила здесь, и от этого Кроули почувствовал себя особенно паршиво, словно тоже был в чем-то виноват. Он помотал головой, прогоняя это странное чувство, и остановился напротив двухэтажного коричневого здания, на котором красовалась давно обшарпанная надпись «Кристал Хайтс».

— Это здесь, идем, — махнул он Тревору и вылез из машины.

Кроули включил сигнализацию, еще раз как следует проверил двери и направился во внутренний двор многоквартирного корпуса. Миновав компанию одетых в зеленые цвета банды чернокожих парней, подозрительно покосившихся на них, они прошли через металлические ворота, свернули направо и двинулись вдоль стены дома, проходя мимо одинаковых обшарпанных дверей без номеров. Оказавшись напротив третьей двери, Кроули остановился, повернулся к Тревору и окинул его серьезным взглядом.

— Говорить буду я, а ты постарайся не выкинуть какое-нибудь дерьмо, — произнес он тихо и закатил глаза, когда Тревор показал ему средний палец.

Кроули занес руку и достаточно громко постучал в дверь. Они ждали несколько минут, прежде чем дверь слегка приоткрылась, и Кроули заметил блеск знакомых глаз в темноте проема.

— Привет, Фрэнк, мы не рано? — бодро поприветствовал он Франклина.

— Нет, чувак, в самый раз, — Фрэнк полностью открыл дверь, впустил их внутрь и сразу же снова захлопнул ее, заперев на несколько замков.

— Здесь не любят чужаков, — сказал он, словно оправдываясь, и махнул им рукой. — Идем, Бризи ждет вас.

Они прошли несколько шагов по темному коридору и тут же очутились в довольно просторной, плохо освещенной гостиной, практически лишенной какой-либо мебели. Кроули заметил ветхий дырявый диван, стоящий в центре комнаты, пару кресел и потертый журнальный столик перед ними; по углам валялись многочисленные коробки и ящики, а в дальнем конце помещения — там, где должна была располагаться кухня, — стояла только старая ржавая раковина и покосившаяся тумба с небольшой микроволновкой на ней. В этой квартире не было грязи или неприятного запаха, только пыль витала в давно непроветриваемом помещении, но Кроули сразу понял, что здесь определенно никто не живет.

— Приветствую в нашей скромной обители, — чернокожий мужчина, сидящий на диване, встал и протянул Кроули руку. — Меня зовут Брэндон, но вы можете звать меня Бризи.

— Я Кроули, а это Тревор, — Кроули пожал его руку, отметив про себя, как прекрасно Брэндон по кличке Бризи умеет держать субординацию и правильно разговаривать с людьми.

Бризи был невысоким, худощавым и явно уже немолодым. Его руки не дрожали, а взгляд оставался ясным, что вкупе с хорошей речью намекало на наличие приличного интеллекта. Он жестом пригласил их сесть в кресла, а сам снова опустился на диван, взяв в руки большой бонг.

— Присоединитесь? — он протянул бонг Кроули. — Или предпочитаете что-нибудь покрепче?

Кроули взял у него бонг, поднес к траве зажигалку и глубоко затянулся, постаравшись не морщиться слишком сильно — он не употреблял траву без острой необходимости, но в таком обществе отказ вряд ли восприняли бы адекватно.

— Неплохая травка, — улыбнулся Кроули и под пристальным взглядом Бризи передал бонг Тревору. — Но хотелось бы поскорее перейти к делу.

— Понимаю, просто решил убедиться, что вам комфортно, — сказал Бризи. — Не хотелось бы обижать близких друзей Франклина. Его кореша — мои кореша.

— Все супер, чувак, не парься, — Тревор вскинул большой палец и затянулся, кажется, уже третий раз, за что Кроули был ему очень благодарен — он знал, что Тревор ненавидит траву даже больше, чем он сам.

— Тревор Филипс. — Глядя на Тревора, Бризи широко улыбнулся и откинулся на спинку дивана. — Ходят слухи, что ты просто псих.

— Не верь слухам, я еще хуже, — захохотал Тревор, снова затягиваясь.

— Мне нравятся психи, — согласно качнул головой Бризи и перевел взгляд на Кроули. — А вот о тебе говорят, что ты призрак.

— Как видишь, нет, — сказал Кроули, пытаясь максимально расслабиться. — Я просто стараюсь лишний раз не отсвечивать.

— Правильно. Так и должны поступать деловые люди.

Бризи помолчал какое-то время, глядя на него и серьезно что-то обдумывая, а потом заговорил вновь:

— Франклин сказал мне, что у тебя есть крупная партия оружия и ты хотел бы продать ее нашей банде. Я ценю то, что ты хочешь поддержать нас, но я уже объяснил Фрэнку и теперь повторю тебе, что нам не нужно столько оружия.

— Но как же ваши проблемы с Балласами? С другими бандами? Всем нужно оружие.

— Да, всем нужно оружие, но, боюсь, что у нас нет на него средств.

— Я могу отдать его по рыночной цене.

— И сколько же ты хочешь? — Бризи тяжело вздохнул.

— Пять миллионов, — ответил Кроули, буквально затылком ощутив, как Тревор прожигает его злобным взглядом.

— Прости, брат, но будь у меня такие деньги, я бы лучше вложил их в ремонт районной больницы, — засмеялся Бризи. — Тебе явно нужна рыба покрупнее. Продай его Мадрасо.

— Я собирался сделать это, — ухмыльнулся Кроули, поняв, что разговор наконец переходит в нужное русло. — Но мы так и не смогли договориться.

— Понимаю тебя, — сказал Бризи. — Он опасный человек, с ним сложно сотрудничать.

— Послушай, — Кроули прищурил глаза, внимательно глядя на него. — Если тебе не нужна большая партия, у меня, пожалуй, есть другое предложение.

— Слушаю тебя, — Бризи заинтересованно подался вперед.

— Дело в том, что я знаком с парочкой весьма богатых людей, которые очень хотят приобрести партию наркоты, но не хотят связываться с Мадрасо. Я, к сожалению, не занимаюсь этим бизнесом, но, возможно, мы смогли бы помочь друг другу.

— Дай угадаю, сам ты тоже не хочешь идти к Мадрасо?

— Как ты и сказал, с ним сложно сотрудничать.

— А знаешь, брат, это интересное предложение, — улыбнулся Бризи, и Кроули понял, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. — Сколько им нужно?

— Думаю, что на первое время пары килограммов хватит, — ответил Кроули.

— Хорошо, я достану, — согласился Бризи, снова откинувшись на диван. — Но у меня есть одно условие — я сам выберу эквивалентные стволы для обмена.

— Без проблем, — улыбнулся Кроули и крепко пожал ему руку.

Договорившись с Брэндоном о том, что он позвонит после подготовки товара, Кроули махнул Тревору, и они покинули квартиру под заинтересованным взглядом Фрэнка, который явно не понял сути происходящего, но никак это не прокомментировал — Фрэнк умел при необходимости быть умным. Выйдя за ворота комплекса, Кроули заметил, что компания людей в зеленом никуда не делась, и он был больше чем уверен, что сам стал тому причиной.

— Эй, дяди, вы потерялись?! — крикнул один из парней им вслед, и Кроули незаметно коснулся Тревора рукой, боясь, что тот вполне может ляпнуть что-нибудь неподобающее.

— Нет, мы навещали Бризи, но уже уезжаем! — спокойно крикнул Кроули в ответ.

— Что за терки у вас с Бризи? — Кроули заметил, как парень слегка отодвинул край зеленой куртки и явно потянулся к пистолету.

— Никаких терок, — он предупредительно поднял ладони вверх, демонстрируя отсутствие оружия. — Мы зависали с нашим общим другом Франклином. Знаешь Фрэнка?

— Конечно, все здесь знают Фрэнка, — хмыкнул парень и убрал руку с ремня, вероятно, успокоившись, а потом добавил, подняв большой палец: — Классная тачка, чувак!

— Спасибо, приятель! — Кроули приветливо махнул ему, взглянул на Тревора и чуть качнул головой, поторапливая того сесть в машину и убраться отсюда как можно скорее.

Кроули не боялся этих жалких молокососов, возомнивших себя крутыми гангстерами, — он боялся, что Тревор, который и без того был явно на взводе, может совсем выйти из себя. Вот тогда здесь началась бы настоящая кровавая бойня.

Кроули снова проехал по Форум-драйв, свернул на Строберри-авеню и, встав на светофоре, с подозрением посмотрел на Тревора, которой так и не проронил ни слова.

— Ты какой-то слишком спокойный, Ти, — улыбнулся он. — Это напрягает, если честно.

— У меня к тебе просьба, перчик, — прохрипел Тревор, не глядя на него. — Отвези меня к своей шлюхе.

— К какой еще шлюхе? — засмеялся Кроули, искренне удивившись. — О ком ты?

— К этому твоему Афуфелю или как его там! — вдруг заорал Тревор во весь голос. — Отвези меня к нему и я сам его выебу, потому что из-за этой мрази у тебя, мудила, уже совсем крыша поехала!

Тревор начал бить кулаком по приборной панели, отчего та опасно затрещала.

— Эй, Ти, прекрати! — Кроули попытался перехватить руку Тревора, но зеленый свет светофора заставил его снова положить ладони на руль и продолжить движение.

Подъехав к ближайшему переулку, Кроули резко свернул в подворотню и остановился у стены дома.

— Прекрати, слышишь?! — Ему наконец удалось схватить Тревора за руки. — Успокойся и послушай меня, хорошо?

Тревор тяжело дышал и смотрел на него, словно разъяренный зверь, но через пару минут сумел взять себя в руки и слабо кивнул. Осторожно отпустив его, Кроули порылся в бардачке и вытащил оттуда пачку сигарет.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой договорились? — он вынул из пачки две сигареты и протянул одну Тревору. — Я придумываю план, а ты ему следуешь. Я беру на себя все риски, а ты просто прикрываешь меня. Я за все отвечаю, а ты выходишь сухим из воды при любом раскладе. Ты помнишь этот уговор?

— Да, — недовольно буркнул Тревор, прикурив от предложенной зажигалки.

— Так вот, если тебя вдруг стало что-то не устраивать, можешь прямо сейчас валить отсюда, — Кроули глубоко затянулся, невозмутимо глядя на него.

— Какой же ты придурок, перчик, — покачал головой Тревор. — Ты правда думаешь, что мне важна вся эта чушь с оружием, наркотой и Мадрасо? Правда думаешь, что я волнуюсь за собственный зад? Нет, Кроули, я готов драться и сдохнуть за тебя без вопросов, но я же вижу, что с тобой творится какая-то хуйня, и, поверь, это единственное, что меня не устраивает.

Кроули измученно вздохнул, вдруг осознав, что Тревор прав — с ним действительно творилась какая-то херня и, возможно, в этом действительно был виноват Азирафель.

— Прости, Ти, — положив руку на плечо Тревора, он слегка сжал его. — Не волнуйся, у меня все в порядке. И у меня правда есть хороший, четкий план, так что, думаю, теперь все наконец-то выгорит. Я просто очень устал, а ты давишь на меня…

— Поэтому я и говорю, что тебе надо потрахаться, — засмеялся Тревор. — Ты тоже прости меня, перчик. Я же тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, Ти, но если ты еще раз позволишь себе так обращаться с моей машиной, то будешь закопан заживо, — улыбнулся Кроули, а потом выехал из подворотни и снова двинулся вперед по Строберри-авеню.

— Куда мы сейчас? — подал голос Тревор после непродолжительного молчания.

— В Сэнди-Шорс. Я расскажу тебе о своем плане в спокойной обстановке, и мы подготовим оружие для первой сделки с Бризи.

— А как же Мадрасо? Он нас точно грохнет.

— Будем оттягивать разговор с ним как можно дольше. Я подключу Мигеля, если будет нужно.

— Он что, и правда так хорош? — вдруг спросил Тревор, резко сменив тему разговора, и Кроули сразу понял, о ком он говорит. — Высокий, накачанный и благоухающий блядскими розами?

— Нет, Ти, он совершенно обычный, — ответил Кроули, с тоской вспоминая забавные светлые кудряшки и округлые бока, обтянутые старым серым свитером. — Просто не такой, как все.

— Обычный, но не такой, как все? Как это вообще? — Тревор скептически хмыкнул.

— Если бы я знал, — печально вздохнул Кроули.

— Знаешь, перчик, если он тебе так нравится, тогда просто поезжай и трахни его. Ну или хотя бы скажи ему об этом. А потом трахни, — совершенно невозмутимо выпалил Тревор, затем выкинул недокуренную сигарету в окно, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Кроули не видел Азирафеля несколько дней. И попытался убедить себя в том, что тот — просто мимолетное увлечение, вызванное усталостью и отсутствием личной жизни. Азирафель действительно был очень интересным, и Кроули решил ограничиться именно этим банальным объяснением своей практически маниакальной тяги к нему. После того удивительно прекрасного дня, проведенного вместе, Кроули постарался взять себя в руки и не думать о нем. Первое время ему это даже удавалось, но потом, оказавшись наедине с самим собой в огромной пустой квартире, он снова непроизвольно начал вспоминать до смешного несуразный, но такой притягательный образ. Лежа в холодной постели, Кроули раз за разом прокручивал в голове тот день, думая о том, что Азирафель сказал ему и что еще мог сказать, если бы все сложилось по-другому. Кроули много размышлял о том, поступал ли он сам правильно, говорил ли правильные вещи, и все пытался понять этого странного человека, залезть к нему в голову и прочитать мысли, а потом стал просто вспоминать его приятное мягкое лицо, светлые печальные глаза и спокойный нежный голос. Кроули вдруг понял, что больше не хочет играть в игры и переманивать Азирафеля на свою сторону, не хочет отношений и даже секса. Единственное, чего он действительно хотел — это просто видеть его, просто иметь возможность любоваться его лицом. Кроули сгорал изнутри от этого странного чувства и никак не мог подавить его в себе. Он несколько дней приезжал на пирс, но даже не удивился тому, что Азирафель там так и не появился. Он лез на стену, словно пребывая в ломке, не в силах сосредоточиться на работе и готовый на все ради хотя бы одной дозы — просто взглянуть на этого совершенно заурядного человека еще хотя бы раз. В какой-то момент Кроули осознал, что уже готов послать все свои планы к черту и надавить на Полли, но потом внезапно вспомнил про Лестера, и чувство забрезжившей надежды наконец-то погасило невыносимую ломку.

Являясь старинным другом Майкла и Тревора, Лестер Крест был, пожалуй, самым странным членом этой своеобразной компании. Кроули знал, что он помогал Майклу, Тревору и Франклину в их криминальной деятельности в прошлом, но сам Лестер никогда напрямую в делах не участвовал, тем не менее обычно выступая в роли мозга всех операций. Он был связан с биржевыми мошенничествами и до сих пор являлся основным заказчиком Франклина на убийства крупных владельцев ценных бумаг и, по сути, был не меньшим психопатом, чем Тревор или даже Майкл, только агрессию свою предусмотрительно держал при себе, поэтому почти всегда оставался в стороне и выходил сухим из воды. Кроули не мог сказать, что ему нравится Лестер — в конце концов, тот был серийным убийцей и даже не испытывал угрызений совести по этому поводу, — но он совершенно точно уважал Лестера за его ум, таланты и умение расставлять приоритеты. А еще Лестер отлично владел навыком поиска информации и по счастливому стечению обстоятельств жил на востоке Лос-Сантоса.

Кроули остановил машину на Амарилло-Виста и посмотрел в зеркало заднего вида, поправив темные очки, а потом поднял воротник черной кожаной куртки из Персеус, которая наверняка стоила больше, чем некоторые дома на этой улице. Лестер был чертовски богат, владел ценными бумагами крупных корпораций и несколькими предприятиями в городе, но жил он в крошечном невзрачном доме в одном из самых неблагополучных районов Лос-Сантоса. Кроули завидовал ему — Лестер имел возможность жить так, как ему хочется, не оглядываясь на мнение окружающих, без нужды пускать пыль кому-то в глаза. Лестер говорил, что живет в этом доме, чтобы оставаться незаметным, но Кроули был уверен, что он живет здесь только потому, что ему не нужен огромный дом. Лестер был свободен и имел то, чего Кроули так не хватало в жизни — возможность быть тем, кто он есть.

Кроули вышел из машины, поднялся по лестнице ко входу в одноэтажный серый дом и услышал лай собак. Громко постучав в дверь, он тут же повернул голову к камере, установленной справа от входа, и широко улыбнулся, обнажив зубы.

— Сними очки, — приказал знакомый голос из динамика домофона.

Кроули закатил глаза, с неохотой стягивая очки, и практически сразу услышал щелчок открывшейся двери. Он вошел в темный коридор, освещаемый лишь парой мониторов, транслирующих вид с уличных камер, и заметил, что лай собак резко прекратился — конечно, никаких животных в этом доме не было. Кроули прошел вперед, продвигаясь почти наощупь, различил в темноте очертания закрытых дверей и наконец увидел полоску света в конце коридора. Пройдя в единственную открытую дверь, он сразу наткнулся на незастеленную кровать рядом с окном, полностью оклеенном газетами, и закатил глаза, решив, что поторопился с завистью Лестеру — таким отбитым параноиком Кроули точно не хотелось бы быть.

— Подожди пять минут, мне нужно закончить сессию в игре, — услышал он голос из глубины комнаты и, повернувшись, заметил в свете многочисленных мониторов Лестера, сидящего за одним из них.

— Не спеши. — Кроули прошел к старому дивану, сел на него и принялся осматриваться.

Заметив на полке фигурку Бессильной Злобы в коробке, он взял ее в руки и стал бездумно рассматривать надписи и картинки на упаковке, прислушиваясь к звуку стрельбы в игре Лестера. Прошло действительно не больше пяти минут, когда стрельба прекратилась, а Лестер наконец оторвался от монитора, развернулся на своей инвалидной коляске и подъехал к дивану, на котором устроился Кроули.

— Не знал, что ты любишь мультики, — ухмыльнулся он, кивнув на фигурку. — Я бы и тебе такую достал.

— Не люблю, — Кроули кинул коробку на диван. — Но мне кое-что нужно от тебя.

— Я даже не удивлен. — Лестер подъехал к холодильнику и открыл его. — Пиво у меня закончилось, но могу предложить газировку.

— Нет, спасибо, — Кроули отрицательно помотал головой.

— Так что тебе нужно? — Лестер взял банку Спранка и резко захлопнул дверцу холодильника.

— Сможешь найти для меня кое-кого?

— Это зависит от того, кого ты ищешь.

— Девушку.

— Ну надо же, а я был уверен, что ты ими не интересуешься, — Лестер ехидно улыбнулся, но все-таки вернулся к монитору компьютера, и Кроули решил проигнорировать его реплику. — Как ее зовут?

— Полли

— А фамилия?

— Понятия не имею, — Кроули демонстративно развел руками.

— Допустим, — Лестер открыл банку газировки и сделал большой глоток. — Хоть что-то ты про нее знаешь?

— Она спит с Мадрасо, — невозмутимо ответил Кроули.

— Издеваешься? — Лестер сверкнул на него сердитым взглядом. — Еще.

— Темное каре, длинные ноги, сидит на делюдамоле.

— Еще.

— Есть ребенок…

— Этого мало, Кроули! — воскликнул Лестер и стукнул банкой об стол, отчего та громко зашипела. — Ты хоть представляешь, сколько в Лос-Сантосе женщин, подходящих под твое описание?

— Прости, дружище, — Кроули сделал виноватое лицо, но потом щелкнул пальцами, вспомнив очень важную деталь. — Я знаю, что она живет на востоке, где-то за Миррор-Парком, скорее всего здесь — в Эль-Бурро-Хайтс.

— Черт, да здесь проживает половина города, — вздохнул Лестер и, напечатав что-то, начал внимательно просматривать текст, высветившийся на мониторе.

Кроули покорно ждал, снова взяв в руки коробку с фигуркой, и с каждой минутой все больше терял надежду. Он даже не удивился, когда Лестер, закончив просматривать текст, повернулся к нему и отрицательно помотал головой:

— Извини, Кроули, ничего похожего. Слишком мало информации.

— Я понимаю, — разочарованно сказал Кроули. — В любом случае спасибо за помощь.

— Не за что. Можешь взять ее себе, если тебя это утешит, — улыбнулся Лестер и показал пальцем на Бессильную Злобу.

— А знаешь что, — Кроули внимательно посмотрел на коробку и встал с дивана. — Возьму, пожалуй.

— Правильный выбор. — Лестер отпил из банки, а потом вдруг нахмурился, снова повернулся к компьютеру и начал что-то быстро печатать. — Постой-ка, я тут вспомнил кое-что. Мне кажется, я знаю, кого ты ищешь.

Кроули подошел поближе к монитору и увидел, что Лестер откопал какую-то старую статью и просматривает ее.

— Помнишь взрыв полицейского участка в Ла-Месе?

— Помню, конечно, — Кроули кивнул, не понимая, как инцидент двухгодичной давности может быть связан с его просьбой.

— По этому делу арестовали нескольких человек, как говорят, из банды Вагос, и одной из свидетельниц защиты была некая Полли Эйпс, живущая по соседству. Там была ее фотка, — Лестер промотал статью и остановился на фотографии в конце. — Это она?

— Да, это она, — ответил Кроули, глядя на испуганное лицо Полли на фотографии. — Есть ее адрес?

— Нет, адреса нет, но она в то время была проституткой и работала на соседней улице. Поспрашивай местных, наверняка кто-то знает, где она живет.

— Хорошо, спасибо, Лестер, ты очень помог, — Кроули похлопал его по плечу, даже не пытаясь скрыть радостную улыбку. — Но фигурку я все-таки возьму.

Кроули выкинул стаканчик с недопитым кофе в урну и посмотрел на часы — было почти десять вечера, а это означало, что ночные обитатели города наконец должны выйти на работу. Он уехал от Лестера около часа назад и все это время колесил по окрестностям в поисках хотя бы какой-нибудь задрипанной кафешки, но в этом бедном районе, окруженном заводами и свалками, не было ничего, кроме тату-салона. В конце концов Кроули пришлось остановиться на небольшой заправке на бульваре Эль-Ранчо, прямо напротив пожарной станции. Там он купил пачку сигарет и отвратительный кофе, который не смог даже допить, и заодно поинтересовался у продавца, где ему стоит искать развлечение на ночь.

Сев в машину, Кроули первым делом снова отправился в сторону Амарилло-Виста, следуя наводке парня с заправки. Там, в самом начале улицы, действительно стояла полуголая девушка и, слегка покачиваясь, рассматривала проезжающие мимо автомобили. Увидев, что Кроули начал притормаживать, она сразу же направилась к его машине.

— Что такой красавчик забыл в нашей дыре? — девушка наклонилась к нему, отклянчив зад, и бесцеремонно положила локти на дверь. — Ищешь приключений?

— Нет, я ищу одного человека, — Кроули слегка поморщился, почувствовав удушающий запах дешевых духов и алкоголя.

— Значит, ты нашел меня! — воскликнула девушка и громко рассмеялась.

— Ты знаешь Полли? — проигнорировал ее реплику Кроули.

— Нет, милый, но для тебя я могу быть кем угодно — хоть Полли, хоть Молли…

— Спасибо, не надо, — Кроули помотал головой, поняв, что ловить здесь нечего.

— Ну и проваливай тогда! — прокричала девушка, оттолкнувшись ладонями от двери машины, и отошла в сторону. — Только время мое тратишь, чертов придурок.

Кроули ухмыльнулся и поехал вперед по Амарилло-Виста. Оглядываясь по сторонам и двигаясь медленно, он снова проехал мимо дома Лестера, неспешно поднялся наверх, к концу улицы, и опять очутился на бульваре Эль-Ранчо. Повернув налево, он двинулся вдоль магистрали, высматривая характерных девушек, стоящих на обочине, но так и не увидел никого похожего. Кроули разочарованно вздохнул, хотя удивляться тут было нечему — в этом бедном районе проститутки вряд ли могли заработать себе на жизнь.

Он несколько раз объехал небольшой жилой район, не пропустив ни одну улицу, и уже совсем отчаялся, когда наконец заметил двух вызывающе одетых девушек, подошедших к тату-салону. Когда Кроули остановился у тротуара и посигналил, одна из них сразу же подошла к машине.

— Понадобилась компания, сладкий? — прощебетала она и распахнула пальто, демонстрируя почти полное отсутствие одежды на худощавом теле.

— Я ищу Полли, — ответил Кроули.

Девушка мгновенно напряглась, быстро застегнула пальто и обернулась к своей напарнице. Та неспешно отделилась от стены, выкинула сигарету, которую до этого курила, и тоже подошла к машине.

— Он ищет Полли, — испуганно сказала ей подруга.

— Полли больше не работает, — обратилась вторая девушка к Кроули. Она была гораздо старше первой и явно трезвее.

— Я знаю, — сказал Кроули. — Она теперь работает на меня.

— И ты не в курсе, где она живет? — девушка с подозрением прищурилась.

— Она очень скрытная. Опасается за ребенка, наверное, — сказал Кроули невозмутимо.

— Ну и зачем она тебе?

— Хочу отдать деньги, которые я ей должен.

— Да неужели?

— Да, а потом уволить, — Кроули широко улыбнулся, вынул из кармана сто долларов и помахал ими перед ней. — Здесь и твоя доля есть.

— Врешь ты паршиво. — Она потянулась за деньгами, но Кроули отдернул руку, и девушка закатила глаза. — Ладно, черт с тобой, Полли живет на углу Фадж-Лейн, в персиковом доме с колокольчиками.

Она показала пальцем куда-то вперед и, присмотревшись, Кроули заметил довольно большой светлый дом на углу бульвара Эль-Ранчо и одной из улочек.

— Спасибо, — Кроули протянул ей деньги, почувствовав, как сердце сжалось в предвкушении.

— Знаешь, такому богатому красавчику я могу и отсосать на сдачу, — ухмыльнулась девушка, повертев банкноту в руках.

— Обойдусь. — Кроули завел машину, резко сорвался с места и поехал по направлению к дому.

«Персиковый дом с колокольчиками» в действительности оказался старым обшарпанным строением грязно-песочного цвета. Подъехав к нему поближе, Кроули понял, что дом даже не так велик, как ему показалось издалека, — из-за расположения на холме у него был еще один полуподвальный этаж, почти лишенный окон. Кроули остановился около лестницы, ведущей на второй этаж, вышел из машины и закурил. Он еще раз окинул взглядом дом и только сейчас заметил пожилого чернокожего мужчину, который дремал, сидя на втором этаже около входной двери.

— Привет! — крикнул Кроули, поднявшись на одну ступеньку. — Здесь живет Полли?

— Ее нет дома, мистер, — прокряхтел мужчина, открыв один глаз, и посмотрел на него с подозрением.

— А когда будет? — Кроули осторожно взошел на еще одну ступеньку.

— Откуда мне знать, я ей не папаша, — отмахнулся старик и поерзал на пластиковом стуле.

— Но кто-то же есть дома? — Кроули покосился на яркий свет в окнах.

— Хахаль ее новый. С мальчишкой сидит.

Кроули глубоко затянулся сигаретой, поднялся еще на три ступеньки и облокотился на перила, сверля мужчину внимательным взглядом. Тот, кажется, тоже заинтересовался им, открыв оба глаза и выпрямившись на стуле.

— И что же вам от нее нужно, мистер? — с подозрением прищурившись, старик сунул руки в карманы и поплотнее запахнул грязную дырявую куртку.

— Какое вам дело, вы же ей не папаша, — усмехнулся Кроули. — Просто хочу передать ей кое-что.

Он преодолел последние ступеньки, вынул из кармана пачку сигарет и протянул ее мужчине.

— Да пожалуйста, я в их дела не лезу, — старик взял сигарету, а потом подумал и потянулся еще за одной.

Кроули достал из кармана зажигалку и дал ему прикурить.

— Давно здесь живет ее хахаль?

— Да год уж точно.

Кивнув в ответ, Кроули сделал последнюю затяжку, кинул бычок вниз и подошел к двери. Справа от входа висела связка металлических трубочек, издающих мелодичный звон при каждом дуновении ветра. «Персиковый дом с колокольчиками», вспомнил Кроули слова проститутки и усмехнулся — кажется, эта штука называлась музыкой ветра. Сделав глубокий вдох, он постучал в дверь.

Он ждал какое-то время, а когда дверь наконец открылась, сразу же столкнулся со знакомыми, чуть уставшими серыми глазами.

— Привет, — улыбнулся Кроули.

— Ты умеешь быть настойчивым, — вздохнул Азирафель устало. — Даже не стану спрашивать, как ты нашел меня.

— Я умею быть настойчивым, — засмеялся Кроули.

— Что ты хочешь, Кроули?

Тебя, чуть не сказал Кроули, обведя внимательным взглядом фигуру, одетую в застиранную белую футболку с парой мокрых пятен на выступающем животе, но сдержался.

— Просто хотел увидеть тебя. Мне показалось, что мы наконец-то подружились, — он пожал плечами.

Кроули был уверен, что Азирафель ответит: «Тебе показалось», и захлопнет перед ним дверь, но тот обреченно покачал головой и отошел в сторону, пропуская его в дом.

— Проходи, садись, — Азирафель небрежно махнул в сторону дивана, стоящего в гостиной, и удалился в глубину дома.

Убрав подушки, Кроули опустился на старенький потертый диван и осмотрелся. Гостиная была достаточно просторной и уютной, несмотря на свою простоту и явную потрепанность. Полки с книгами, фотографии в рамках, дешевые сувениры — это место было совершенно обычным, похожим на сотни таких же гостиных, насквозь пропитанных навязанными семейными ценностями, о которых рассказывают в глупых американских фильмах. Здесь не было фальши и напускного лоска, в которых вынужден был жить Кроули, но почему-то, глядя на простой и искренний уют этой гостиной, он почувствовал непреодолимую тошноту.

— Ты голоден? Будешь ужинать? — услышал он голос Азирафеля и, чуть наклонившись влево, увидел небольшую светлую кухню в другом конце дома.

— Нет, спасибо, — ответил Кроули, с улыбкой рассматривая, как Азирафель сосредоточенно помешивает что-то в кастрюле.

— Убери со стола, Томми, еда почти готова. И пойди поздоровайся, пожалуйста, — сказал Азирафель уже тише, обращаясь к кому-то на кухне, и Кроули наклонился еще больше, пытаясь рассмотреть его собеседника, но заметил только карандаши и бумагу, разбросанные на круглом столе.

Через пару минут он услышал шуршание и сразу же выпрямился, подозревая, что сейчас увидит ребенка Полли, но когда из кухни вышел мальчик лет пяти, сжимающий в руках лист бумаги, сердце Кроули пропустило удар и рухнуло куда-то вниз, потому что этот мальчик был изумительно похож на Азирафеля: такие же забавные светлые кудряшки, такие же пухлые щечки и курносый носик, даже выражение его больших серых глаз было точно таким же. Кроули знал, что у Полли есть ребенок, но почему-то ему даже в голову не пришло, что он от Азирафеля.

— Привет, приятель, — Кроули попытался улыбнуться как можно приветливее, хотя осознание всей этой ситуации выбило его из колеи, и он словно перестал трезво мыслить. — Меня зовут Кроули. А тебя?

Мальчик промолчал, смущенно улыбнувшись.

— Его зовут Томми, — сказал Азирафель, следом за ребенком вышедший из кухни, затем вытер руки о полотенце и слегка подтолкнул мальчика в спину. — Подойди, не бойся.

Томми подошел к дивану и улыбнулся шире, с интересом глядя на Кроули.

— Покажешь, что там у тебя? — Кроули указал пальцем на лист бумаги, который мальчик все еще сжимал в руках.

Томми радостно кивнул и протянул ему рисунок, изображающий множество бегущих животных. Присмотревшись, Кроули понял, что это лошади — целый табун лошадей. Они были очень пестрые, но не походили на какую-то детскую фантазию — рассматривая их, Кроули легко смог различить разные типы окрасок и форм тела. Он не разбирался в лошадях, но почему-то был уверен, что все они существуют в реальности.

— Ты сам нарисовал? — спросил он у мальчика и, дождавшись утвердительного кивка, присвистнул. — Это очень круто. Сколько тебе лет, приятель?

— Ему шесть, — снова ответил Азирафель, погладив Томми по голове. — Он не разговаривает.

— Совсем? — нахмурился Кроули, подняв глаза на Азирафеля. — Он немой?

— Нет, он может говорить. Он говорил, когда был совсем маленьким, но потом вдруг перестал. — Азирафель отошел от мальчика и устало опустился в кресло, стоящее напротив дивана.

— Но почему?

— Не знаю. Никто не знает.

— А что говорят врачи? Вы же показывали его специалисту?

— Да, школьный психолог наблюдает за ним.

— Это не специалист, — Кроули скептически фыркнул.

— Извини, Кроули, но пока это лучшее, что мы можем себе позволить, — резко ответил Азирафель, крепко сжав пальцами подлокотники кресла, но практически сразу снова смягчился, предпочтя, видимо, опустить эту тему. — Может быть, хотя бы выпьешь? У меня есть лимонад.

— Да, не откажусь, — улыбнулся Кроули, решив не провоцировать его.

Азирафель ушел на кухню, в то время как Кроули снова взглянул на рисунок, а потом перевел взгляд на Томми, который сел рядом с ним на диван.

— Ты очень здорово рисуешь, Томми. А мультики смотришь? Любишь Бессильную Злобу? — спросил он, вдруг вспомнив о фигурке, которую забыл в машине, — скорее всего, ребенку она была нужна гораздо больше, чем ему самому.

В ответ Томми смущенно пожал плечами и отвел глаза.

— Не знаешь, кто это?

Мальчик отрицательно помотал головой.

— Он любит только лошадей, — Азирафель вернулся в гостиную и протянул Кроули большой стакан с лимонадом. — Смотрит о них передачи, читает книги и рисует как одержимый.

Кроули удивленно хмыкнул. Он чуть наклонил стакан в сторону, прислушиваясь к приятному звуку бьющихся о стекло кубиков льда, а потом сделал небольшой глоток — лимонад оказался довольно приторным, но вкусным.

— Ты видел когда-нибудь настоящую лошадь? — снова обратился он к Томми, и тот опять помотал головой. — Совсем никогда?!

Мальчик сделал грустное лицо, а потом поднял палец и указал им на Кроули, вопросительно округлив глаза.

— Я видел лошадей. Даже катался на них пару раз, — улыбнулся Кроули, с удивлением замечая, как легко ему дается невербальное общение с этим странным молчаливым мальчиком.

Томми изумленно раскрыл рот, а потом хлопнул в ладоши и убежал на кухню, буквально через секунду появившись оттуда с карандашом в руке. Он протянул его Кроули, перевернув лист с изображениями лошадей на чистую сторону, и указал на него пальцем.

— Хочешь чтобы я нарисовал себя на лошади? — нахмурился Кроули, и мальчик активно закивал.

— Томми, не приставай к нему, — подал голос Азирафель, все это время наблюдавший за ними.

— Ничего, я попробую, — Кроули поднял на него взгляд и не смог сдержать улыбку, заметив, что тот забрался в кресло с ногами, и его мокрая футболка немного задралась, открыв взору соблазнительную полоску белой кожи на мягком боку.

Теперь, когда Кроули сидел в этом уютном семейном доме и собирался рисовать для его сына лошадей, было странно думать о таком, но Азирафель был прекрасен, и, к сожалению, Кроули не перестал испытывать к нему все такое же сильное влечение, отчего становилось еще больнее. Он взял в руки карандаш, нарисовал два овала и соединил их линиями шеи, потом нарисовал четыре палки-ноги и изобразил сверху такого же палочного человечка. Подумав немного, Кроули подрисовал человечку сигарету, добавив к ней волны дыма, и два черных круга, имитирующих очки.

— Вот, это я, — он пододвинул к Томми лист бумаги.

Тот внимательно посмотрел на рисунок, поднял глаза на Кроули, окинув всю его фигуру оценивающим взглядом, затем снова взглянул на рисунок, забрал у Кроули карандаш и подрисовал ему длинные ноги и огромные ботинки. Потом Томми отбросил карандаш и, откинувшись на диван, вдруг засмеялся. Кроули не ожидал, что будет так поражен, услышав звонкий детский смех из уст мальчика, который до этого не произнес ни звука. Он посмотрел на Азирафеля и на секунду встретился с ним взглядом, но тот почти сразу же отвернулся, хотя Кроули все равно успел заметить искру радостного удивления в серых глазах.

— Томми, уже поздно, ты должен поесть и лечь спать, — сказал Азирафель, глядя на мальчика с ласковой улыбкой, и Кроули вспомнил, что однажды Азирафель смотрел на него точно так же. Хотя, скорее всего, он просто выдавал желаемое за действительное.

— Извини, Кроули, но тебе пора, — Азирафель поспешно встал с кресла и, схватившись за края футболки, стал нетерпеливо сжимать ткань пальцами, всем своим видом давая понять, что гость уже засиделся.

Кроули тоже встал с дивана, протянул руку и ласково потрепал Томми по светлым кудряшкам.

— Счастливо, приятель, еще увидимся.

Мальчик грустно улыбнулся и помахал ему рукой.

— Он редко смеется, — сказал Азирафель немного удивленно, пока провожал Кроули к двери.

— Очень жаль, — отозвался тот.

— Я не знаю, зачем ты приходил, Кроули, но, пожалуйста, больше не появляйся здесь, — открыв входную дверь, прошептал Азирафель и посмотрел на него, как показалось Кроули, с грустью и сожалением.

— А я думал, что мы подружились, — усмехнулся Кроули, зачем-то повторив свою же глупую шутку.

— Дело не в тебе, просто… — Азирафель опустил глаза, не договорив.

— Я все понимаю, — сказал Кроули, печально глядя в глубину дома, и наконец осознал, почему испытывал такое неприятное чувство тошноты — здесь он был совсем чужой, здесь для него не было места.

Кроули снова взглянул на Азирафеля и ему вдруг безумно захотелось поцеловать этого нелепого мужчину в мокрой белой футболке: на несколько секунд украсть его у его собственной жизни, у этой гостиной, у семейных ужинов и даже у Томми; забрать себе хотя бы маленькую, незначительную часть человека, который по какой-то нелепой причине стал ему так дорог. И сейчас Кроули был непоколебимо уверен в том, что имеет право сделать это, что он заслужил.

Сжав руки в кулаки, он резко развернулся и побежал вниз по лестнице, задев дурацкие металлические трубки, тут же зазвеневшие непонятной, тихой мелодией, кружащей голову. Он поспешно сел в машину, завел мотор, бросив взгляд на сиротливо лежащую на переднем сиденье коробку с фигуркой Бессильной Злобы, и помчался прочь из этого места — подальше от тошнотворно уютного персикового дома с колокольчиками.

Chapter Text

— Что это за дерьмо? — Кроули стукнул кулаком по крыше темно-вишневой Вапид Чайна и скривил лицо.

— Это классика, придурок, — Тревор, сидящий на широком капоте машины, сплюнул на землю.

— Издеваешься надо мной? — прищурился Кроули.

— А что ты предлагаешь? Везти груз в пикапе?

— Почему бы и нет?

— Ну да, и еще повесить табличку о том, что в ящиках оружие. — Тревор спрыгнул с капота, обошел его и сел на водительское место.

— Могли бы взять мою машину, — открыв пассажирскую дверь, Кроули оглядел темно-серый велюровый салон и поморщился.

— В твою пидорскую тачку даже сраный ПП не влезет, — злобно огрызнулся Тревор, и Кроули грустно качнул головой, понимая, что тот прав.

— Партия готова? — спросил Кроули, когда они выехали с парковки Эклипс Тауэрс и двинулись на восток в сторону шоссе.

— Да, готова. Рон отсортировал все по списку еще вчера, — ответил Тревор.

— Хорошо, — Кроули устало откинулся на сиденье, наблюдая, как Тревор перестраивается в левый ряд, и в который раз удивился тому факту, что этот безумный наркоман умудряется водить машину гораздо спокойнее и аккуратнее, чем он сам.

Тревор поднял его телефонным звонком в начале восьмого утра, сообщив, что партию товара для Бризи уже можно забирать, и теперь Кроули, который полночи страдал от бессонницы, отчаянно клевал носом.

— Где ты вообще откопал эту рухлядь? — спросил он в надежде прогнать сонливость с помощью разговора.

— Это гребаный лоурайдер, Кроули, — раздраженно ответил Тревор.

— Это гребаный сутенер-мобиль, — хмыкнул Кроули. — А ты, Ти, гребаный сутенер. В следующий раз покрась это дерьмо в розовый цвет, тогда нас точно никто не заметит.

— Может, хватит уже ныть?

— Я просто чувствую себя проституткой.

— Это потому что ты и есть проститутка, — повернулся к нему Тревор, остановившись на светофоре. — Так что эта тачка тебе вполне подходит.

Кроули измученно закатил глаза, понимая, что с Тревором адекватного диалога точно не построишь, и обреченно отвернулся к окну. Они быстро миновали центральный бульвар Вайнвуд, заполненный людьми даже в столь ранний час. Заметив впереди огромное здание Казино, Кроули напряженно сглотнул — сейчас они двигались на восток, все больше приближаясь к персиковому дому с колокольчиками, и его сердце начало сжиматься, а к горлу снова подступила тошнота.

Сегодня ночью Кроули думал об Азирафеле, тщетно пытаясь выгнать эти мысли из головы. Уезжая тогда из злополучного чужого дома, он пообещал себе, что забудет о нем и его обитателях, вернется к мыслям о работе, вернется к привычной жизни и, возможно, даже впустит в нее кого-нибудь другого. Он дал себе слово, но почти сразу же его нарушил. Раскинувшись на своей огромной кровати, Кроули полночи пялился в потолок, рисуя в воображении шумную вечеринку у Мигеля Мадрасо, где он мог бы познакомиться с каким-нибудь смазливым светловолосым парнем, обязательно кудрявым и скрывающим вселенскую грусть в темно-серых глазах, — Кроули давно упустил тот момент, когда лица всех парней в его воображении стали превращаться в лицо Азирафеля. Он представлял, как отвезет парня домой и будет заниматься с ним сексом на этой огромной кровати, лаская мягкое, податливое тело, — непременно бледное и без единой татуировки на нем, — а потом оставит его только себе и больше никуда не отпустит. Никуда, даже домой к сыну.

Сегодня ночью Кроули думал об Азирафеле и не позволял себе плакать. Он очень злился на него и даже пытался злиться на Томми, но вспоминая личико маленького молчаливого мальчика, ему хотелось плакать еще больше — от отчаяния и жалости. Кроули никак не мог взять в толк, почему существование этого ребенка так сильно задело его, почему он не мог отбросить этот факт в сторону, как совершенно незначительный и неинтересный фрагмент биографии Азирафеля. Почему это вдруг стало для него так важно. Кроули не знал ответа на эти вопросы и продолжал злиться на вселенную и на Азирафеля, но больше всего он злился на себя, потому что совершенно не понимал, что ему самому от этого человека нужно. Идея переманить его на свою сторону давно отошла на второй план, даже про секс он практически перестал думать, и только одно простое слово маячило где-то на периферии его сознания, свербило и никак не давало уснуть. Кроули усиленно гнал его прочь — он слишком сильно боялся называть это любовью.

— Чего притих, перчик? — подал голос Тревор, свернув налево, на Сенора-роуд.

— Плохо спал, — вздохнул Кроули, проводив взглядом здание Казино, оставшееся по правую руку.

— Какой смысл так мало спать, если ты даже никого не трахаешь?

— Смысл в том, что моя жизнь гораздо сложнее, Ти. Я же не гребаный наркоман.

— Ты меня обижаешь, перчик, — Тревор карикатурно надул губы, и Кроули, засмеявшись, протянул ему пачку сигарет.

— Прости, — он тоже вынул сигарету, прикурил ее и в который раз вернулся мыслями к Азирафелю и его мальчику. — Знаешь, мне нужно будет заехать к Майклу, хочу поболтать с ним.

— О том, что ты не собираешься возвращать его деньги? — оскалился Тревор.

— Нет, не об этом.

— А о чем тогда?

— Это личное.

— Ты серьезно?! — Тревор кинул на него свирепый взгляд. — Хочешь поговорить о личном со сраным Майклом Таунли?!

— Не кипятись, Тревор, — спокойно ответил Кроули, сделав глубокую затяжку. — Я бы поговорил об этом с тобой, но ты вряд ли знаком с хорошим детским психологом.

Тревор долго молчал, видимо, переваривая свалившуюся на него информацию.

— В какое дерьмо ты влез на этот раз, перчик? — наконец спросил он разочарованным тоном. — На кой черт тебе сдался детский психолог?

— Просто хочу помочь другу, — ответил Кроули непринужденно.

— Этого друга случайно не Фалафель зовут? Ну, или как его там…

— Какая разница, Ти, даже если это так?

— Ха, значит, у этого мудилы и дети есть? — Тревор злорадно оскалился.

Кроули пожал плечами, ожидая, что тот скажет что-то вроде «Я же тебе говорил», но Тревор благоразумно промолчал и даже сделал вид, что тема разговора исчерпана.

Следуя по Сенора-роуд в сторону пригорода, они проехали мимо большой вывески Ла Фуэнте Бланка, и Кроули нахмурился, вспомнив, что видел это название в финансовом отчете, который прислал ему Азирафель.

— Значит, это и есть резиденция Мадрасо? — он дернул головой назад, указывая направление.

— Да, здесь он живет с семьей, — ответил Тревор, а потом, немного подумав, добавил: — И разводит лошадей.

Кроули удивленно хмыкнул — он прекрасно знал, что на Мартина Мадрасо зарегистрирован легальный бизнес по разведению лошадей, но почему-то не думал, что тот в действительности им занимается.

— Хороший способ отмывать деньги. А ты, значит, бывал здесь? — обратился он к Тревору, но тот только фыркнул в ответ.

— Зачем ты поехал этой дорогой, Ти? Хотел навестить его жену? — Кроули ухмыльнулся, глядя на его напряженное лицо.

— Нет, Кроули, хотел покататься на гребаных лошадях! — взорвался Тревор, прибавив газу, отчего мотор Чайны заревел, как стадо буйволов, и Кроули почувствовал, что к его горлу опять подступает тошнота. Потом он вдруг вспомнил молчаливого светловолосого мальчика, который никогда не видел живую лошадь, хотя оба его родителя работали на Мартина Мадрасо, и к тошноте прибавилась невыносимая головная боль.

Они доехали до Хармони, свернули направо и двинулись по шоссе 68 в сторону автомагистрали, но когда впереди замаячили огромные радиотелескопы спутниковой ретрансляционной станции, Тревор резко повернул налево, на Панорама-драйв, ведущую прямо к аэродрому. Когда они наконец добрались до места, Кроули проверил время — на дорогу ушло всего два с половиной часа, а значит, машина, похожая на ржавую рухлядь, была не такой уж паршивой, как он думал.

Тревор подъехал ко входу в ангар, где их уже ждал Рон, как обычно нервно суетясь вокруг пары деревянных ящиков.

— Привет, Рональд! — крикнул Тревор, вылезая из машины.

— Привет, босс! — радостно поприветствовал его Рон и бросил презрительный взгляд в сторону Кроули, когда тот махнул ему рукой.

— Все готово? — Тревор постучал по одному из ящиков.

— Да, босс, все по списку.

— Точно? А то смотри у меня… — Тревор замахнулся на Рона кулаком, и тот, сжавшись от страха, прикрыл голову руками. — Не парься, Ронни, я же шучу, — захохотал Тревор, похлопав его по плечу.

Глядя на это, Кроули закатил глаза, вынул из кармана две сотни и протянул их Рону.

— Спасибо за помощь, дружище, дальше мы сами справимся.

Рон взял деньги подрагивающими руками, пробормотал тихое «спасибо» и быстро засеменил прочь в сторону Сэнди-Шорса, периодически нервно оглядываясь.

— Зря ты так с ним, — задумчиво сказал Кроули, глядя Рону вслед.

— Ему это нравится, — отозвался Тревор.

— С чего ты взял?

— Ты ему платишь, но он все равно тебя ненавидит.

— Справедливо, — согласился Кроули и взял в руки ящик с оружием, который оказался довольно тяжелым. — Открой багажник.

Погрузив оба ящика в машину, Кроули аккуратно накрыл их брезентом и для верности накидал сверху барахло, которое до этого лежало на дне багажника.

— Когда у нас встреча с Бризи? — спросил Тревор, оценивающе глядя на тщательно скрытые брезентом ящики.

— Сегодня в десять.

— Отлично, значит, мы можем скоротать время до вечера в Еллоу Джеке и как следует надраться.

— Ты серьезно, Ти? — Кроули снисходительно улыбнулся. — Планируешь протрезветь до вечера?

— Обижаешь, перчик! — возмутился Тревор. — Я никогда не сажусь за руль трезвым.

— Пожалуй, я пас, — отрицательно помотал головой Кроули. — Лучше поеду домой и попробую выспаться ради разнообразия.

— Ты гребаный зануда, — Тревор махнул на него рукой. — Придется взять с собой Рона.

— Хорошо, встретимся на месте, — Кроули вытянул вперед раскрытую ладонь и пошевелил пальцами в требовательном жесте.

— Что, не доверяешь мне? — с подозрением прищурился Тревор, но все-таки кинул ему ключи от машины.

— Прости, Ти, но нет, — Кроули поймал ключи, сел за руль и завел мотор.

— Правильно делаешь, — засмеявшись, Тревор захлопнул водительскую дверь, пару раз постучал по крыше машины и наклонился к Кроули. — Увидимся, перчик. Береги себя.

Кивнув ему на прощание, Кроули выехал из ангара и направился в сторону дороги.

Чайна была громоздкой, неповоротливой и совершенно неуправляемой. Она не слушалась руля и очень тяжело входила в каждый поворот, буквально заваливаясь то на один, то на другой бок. Кроули злобно стиснул зубы и вцепился в рычаг коробки передач, пытаясь в порыве ярости не вырвать его с корнем. Он злился на эту дурацкую машину, злился на весь мир, на Мартина Мадрасо, на свою работу и на оружие, гремящее в багажнике. Злился на Азирафеля, который так бесцеремонно вторгся в его жизнь, заполнив ее собою, но совершенно хладнокровно вышвырнул его из своей, словно какую-то побитую дворнягу. Кроули, конечно, не был идеалом, но он знал цену себе и людям вокруг, знал, как получить желаемое — и всегда получал его. Азирафель, по сути, был обычным человеком — ни богатым, ни знаменитым и даже не слишком красивым, — но Кроули все равно не мог заполучить его, как ни старался. Этот факт, кажется, уже начинал сводить его с ума, и он злился на то, что не может взять себя в руки. Теперь он злился даже на маленького Томми за ту непроизвольную жалость, которую к нему испытывал, совершенно искренне желая помочь мальчишке, который был просто невинной пешкой в смертельно опасных играх взрослых, окружавших его. Кроули вдруг подумал, что, возможно, ему действительно стоило остаться с Тревором, пойти в бар и напиться до беспамятства каким-нибудь местным ядреным пойлом, послать к черту Бризи, Мадрасо и Азирафеля с его дурацким ребенком и залечь на дно в ржавом вонючем трейлере, затерянном в пустыне, ведь даже там ему не было бы так тоскливо и одиноко, как сейчас.

Проезжая мимо развязки, Кроули поддался порыву эмоций и съехал с шоссе Лос-Сантос на шоссе Паломино, уводящее на восток, но практически сразу пожалел об этом, однако поворачивать обратно было уже поздно. Он крепче сжал в руках руль и прибавил скорость, намереваясь доехать до шоссе Дель-Перро, чтобы потом свернуть направо, в сторону дома, но спустя сорок пять минут ожесточенной борьбы с самим собой понял, что проиграл, и все-таки съехал с автомагистрали на Сустансия-Роуд, ведущую прямиком к Фадж-Лейн и персиковому дому с колокольчиками.

Кроули остановился на другой стороне улице — чуть поодаль от уже знакомого ему дома — и, выключив двигатель, начал разглядывать темные, зашторенные окна. Судя по отсутствию света и движения, дома никого не было, и Кроули в очередной раз отругал себя за упорное потакание собственным слабостям. Он отвернулся, сжал руками руль, задумчиво постучав по нему большими пальцами, но так и не сдвинулся с места. Вместо этого, вытащив из кармана пачку сигарет, Кроули закурил и снова вернулся к созерцанию молчаливого дома, периодически выпуская изо рта облачка дыма. Он просидел так минут пятнадцать, неспешно потягивая сигареты одну за другой, когда наконец заметил, как штора в одном из окон слегка отодвинулась. Кроули встрепенулся и уставился на дом в напряженном ожидании. Через некоторое время входная дверь приоткрылась и в темном проеме появилась знакомая фигура, как обычно облаченная в какие-то несуразные тряпки, — клетчатая рубашка, накинутый на плечи светлый кардиган и неизменные старые кеды вызвали у Кроули умиление. Он широко улыбнулся, наблюдая за тем, как Азирафель, тщательно заперев дверь, спустился по лестнице, потом завел мотор и медленно поехал вперед, не имея ни малейшего представления, что ему делать дальше. Когда Азирафель дошел до пешеходного перехода и остановился, видимо, ожидая сокращения транспортного потока, Кроули тоже остановил машину и принялся пристально наблюдать за тем, как тот переминается с ноги на ногу, лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия. В водовороте размышлений вдруг промелькнуло воспоминание о Томми, и он понял, что самым лучшим решением было бы просто уехать отсюда и больше никогда не приезжать к этому проклятому дому, но заметив, что Азирафель сделал шаг вперед, собираясь перейти дорогу, Кроули снова поддался порыву эмоций и выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь.

— Азирафель! — крикнул он как можно громче и быстрым шагом направился в его сторону.

Азирафель резко обернулся и чуть не споткнулся от неожиданности, но все-таки устоял на месте. За это время дорогу снова заполнили машины, и он опять вернулся на тротуар, молча уставившись на Кроули полным негодования взглядом.

— Привет, — улыбнулся ему Кроули. — А я тут мимо проезжал.

— Ты считаешь меня идиотом? — процедил Азирафель сквозь зубы.

— Что? Нет! — Кроули отрицательно замотал головой, а потом махнул рукой в ту сторону, откуда приехал. — Я правда проезжал мимо и…

— Прекрати! — воскликнул Азирафель, перебив его. — Пожалуйста, Кроули, прекрати преследовать меня.

— Извини, — Кроули смущенно опустил голову. — Я не…

— Я же просил не приезжать сюда больше, но ты опять не послушал, — снова перебил его Азирафель, и Кроули заметил, что голос его дрогнул.

— Прости меня, я правда не хотел тебя расстроить, — он поднял руку и сделал небольшой шаг навстречу. — Знаешь, я просто хочу помочь.

Азирафель закрыл глаза и сделал глубокий вдох, вероятно, пытаясь взять себя в руки.

— Спасибо, Кроули, но я уже говорил, что мне не нужна твоя помощь, — ответил он уже гораздо спокойнее. — Прости, я спешу.

— Да, я уже понял, что тебе помощь не нужна, но что насчет Томми?

Азирафель прищурился, взглянув на него с нескрываемым удивлением.

— Томми — это не твоя забота.

— Но я хочу помочь ему и могу это сделать.

— Интересно, каким же образом? — Азирафель демонстративно скрестил руки на груди, все так же немного озадаченно разглядывая его.

— Я могу найти хорошего детского психолога или даже нескольких.

— Неужели ты думаешь, что я бы не нашел хорошего психолога, если бы у меня были на это деньги?

— Но у меня они есть, и я оплачу любого специалиста, который сможет помочь ему.

За какую-то долю секунды глаза Азирафеля, до того всего лишь слегка удивленные, вдруг наполнились такой яростью, что Кроули испугался и даже сделал непроизвольный шаг назад.

— Что, хочешь купить меня? — голос Азирафеля был наполнен свирепым спокойствием, и Кроули почувствовал, как к его горлу непроизвольно подступил комок.

Он и сам не знал, зачем предлагает помощь, не понимал, почему чужой ребенок вдруг стал так важен для него. Возможно, вдруг подумал он, Азирафель был прав, и Кроули действительно пытался купить его, совершенно цинично сыграв на самом искреннем чувстве — любви отца к сыну.

— Я просто хочу помочь, — повторил он, покачав головой. — Томми хороший мальчик, о нем должен кто-то позаботиться.

— Я забочусь о нем, — сердито выплюнул Азирафель и отвернулся в сторону дороги, намереваясь наконец перейти ее.

— Тогда где же ты был раньше?! — выкрикнул Кроули ему в спину, в отчаянии прибегнув к крайне низкому и подлому варианту — бить по самому больному.

— Что, прости? — Азирафель снова повернулся к нему, недоуменно вскинув брови.

— Когда ты приехал сюда? Год назад? Так где же ты был все те пять лет, когда твой мальчишка рос?

Кроули ожидал получить как минимум удар по лицу и заранее знал, что заслужил это, но Азирафель молча смотрел на него, округлив глаза, а потом вдруг, к изумлению Кроули, громко расхохотался, буквально согнувшись пополам.

— Боже, Кроули, ты просто болван, — наконец проговорил он, давясь от смеха. — Ты что, серьезно решил, что он мой?

— А это не так? — нахмурился сбитый с толку Кроули.

— Нет, конечно, — отсмеявшись, Азирафель наконец выпрямился и вытер выступившие на глазах слезы. — Это сын моего старшего брата.

— Но он очень похож на тебя…

— Ну а я похож на своего брата, — сказал Азирафель, а потом лукаво улыбнулся. — Думаешь, я бы поехал с тобой на свидание, если бы у меня был ребенок?

— Мне казалось, что одно другому не мешает, — смутился Кроули.

— Ты плохо меня знаешь, — ответил Азирафель, и Кроули заметил озорные искорки в его глазах. — Извини, мне действительно пора…

— Значит, это все-таки было свидание? — перебил его Кроули и прикусил нижнюю губу в попытке скрыть рвущуюся наружу ликующую улыбку.

— Возможно, — Азирафель игриво закатил глаза.

— И все-таки?

— Мне пора, Кроули.

— Я подвезу тебя, — Кроули указал рукой на свою машину, стоящую сзади.

Он был уверен, что Азирафель просто снова отмахнется от него, но, взглянув на огромную темно-вишневую Чайну, тот издал непроизвольный смешок и сочувственно улыбнулся.

— Ты приехал на этом?

— Да, почему тебя это удивляет?

— Даже не знаю, — Азирафель оценивающе осмотрел Кроули с ног до головы, а потом подошел практически вплотную, поднял руку и аккуратно снял с него темные очки. — Совсем не твой стиль.

— Эй, не обижай мой сутенер-мобиль! — Кроули перехватил его запястье и забрал очки, мимолетно коснувшись прохладных пальцев. — Лучше прокатись со мной.

— Спасибо, Кроули, но я все-таки пройдусь пешком, — сказал Азирафель, не спуская с него глаз, и чуть дернул кистью, которую все еще сжимал Кроули.

— Я подвезу тебя куда захочешь, — прошептал тот, наклонившись, и невесомо коснулся губами тыльной стороны его ладони.

Азирафель заметно вздрогнул, но руку не отнял. Он не отрываясь смотрел на Кроули какое-то время, словно пытался взвесить все за и против, а потом наконец обреченно кивнул:

— Я знаю, что пожалею об этом.

Кроули ликовал и чувствовал себя влюбленным мальчишкой, потерявшим голову. Усадив Азирафеля на переднее сиденье, он вспомнил об оружии в багажнике, которое, при правильном стечении обстоятельств, уничтожило бы не только Мадрасо, но и всех, кто каким-то образом связан с ним. Когда-то Кроули считал это оправданной жертвой, но сейчас, испытывая такие сильные чувства к Азирафелю, он вдруг понял, что из туза в рукаве тот неожиданно превратился в его самую главную слабость, и теперь ему необходимо было придумать, как безболезненно вывести его из этой опасной игры. Он подумал о Треворе и решил, что если бы тот знал о том, что происходит, точно задушил бы Кроули собственными руками. Погрузившись в эти тяжелые размышления, он вынул сигарету из пачки и уже поднес к ней зажигалку, но вовремя опомнился и обратился к Азирафелю:

— Ты не против?

— Нет, — вздохнул тот немного печально, и Кроули вдруг показалось, что Азирафель уже жалеет о том, что сел в его машину.

— Куда едем? — спросил он как можно бодрее, чтобы хоть чем-то разрядить обстановку.

— В сторону Миррор-Парка, я покажу дорогу.

Кивнув, Кроули зажег сигарету и завел машину, которая, покряхтев мотором, медленно двинулась вперед.

— Племянник, значит? — Кроули повернул направо в конце улицы. — Почему ты заботишься о нем? Где твой брат?

— Это не твое дело, Кроули, — ответил Азирафель, демонстративно отвернувшись от него.

— Стоило попытаться, — ухмыльнулся Кроули. — Скажешь, куда мы едем?

— Вряд ли, — Азирафель помотал головой, все еще глядя в окно.

— Это нечестно, вдруг я везу тебя на свидание с кем-то другим и сам не знаю об этом.

Азирафель не ответил, но, взглянув на него, Кроули заметил, что тот смотрит на него с улыбкой.

— Ладно, скажи хотя бы, почему ты передумал и все-таки сел в мою охренительно крутую тачку. — Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в открытое окно. — Кажется, сначала ты не был рад меня видеть.

— Ты забавный, — сказал Азирафель. — С тобой мне весело.

— Да ну? И почему же? — Кроули искренне удивился такому ответу.

— Потому что ты не такой, каким хочешь казаться.

— И какой же я?

— Полнейший болван, — засмеялся Азирафель.

— Значит, для тебя я просто клоун?

— Нет. Наверное, мне просто очень легко с тобой.

Бросив взгляд на Азирафеля, Кроули вдруг заметил знакомые ласковые искорки нежности в его глазах и снова прикусил нижнюю губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке.

— Только не радуйся слишком сильно, это ничего не значит, — ухмыльнулся Азирафель, словно прочитав его мысли.

— Но я тебе нравлюсь.

— С чего ты взял?

— Ты ездил со мной на свидание, так что не отпирайся теперь, — повернувшись к нему, Кроули поиграл бровями, и Азирафель снова засмеялся.

— Нравишься. Возможно, — улыбнулся он немного смущенно. — Но машина у тебя все равно ужасная.

Следующие минут десять они ехали в полном молчании, которое, как и во время поездки за город, совершенно не напрягало. Кроули спокойно двигался вперед по бульвару Миррор-Парк, пребывая в странном умиротворении, и только лишь иногда исподтишка поглядывал в сторону Азирафеля, который снова отвернулся к окну. Он все еще не знал, куда они едут, и всю дорогу перебирал в голове разные варианты, пытаясь не дать разыграться иррациональной ревности, но получалось довольно плохо. Когда они миновали озеро Миррор-Парка и подъехали к перекрестку с Никола-авеню, Азирафель указал пальцем на красное здание впереди:

— Видишь кафе Кул Бин? Мне туда.

Кроули кивнул, и его сердце забилось чаще — Азирафель ехал в кафе, и, скорее всего, кто-то ждал его там.

— Значит, все-таки свидание? — спросил он, стараясь не выдать своего разочарования.

— Можешь высадить меня на этой стороне, — ответил Азирафель, проигнорировав вопрос.

Кроули доехал до следующего перекрестка, включил поворотник, развернулся в обратную сторону и припарковал машину прямо около кафе.

— Почему ты никогда меня не слушаешь? — вздохнул Азирафель, повернувшись к нему.

— Я слушаю, — улыбнулся Кроули, снова заметив веселые искорки в его глазах.

— Тогда прими мою искреннюю благодарность и уезжай.

— Хорошо, — согласился Кроули, — но только если ты скажешь мне, зачем мы сюда приехали.

— Ты просто невыносим, — засмеялся Азирафель, закатив глаза, и вышел из машины.

Кроули внимательно наблюдал через окно, как тот прошел мимо столиков, выставленных на улице, миновал стеклянную входную дверь в кафе и поднялся наверх по кирпичной лестнице, расположенной в самом центре здания. Кроули нахмурился, когда, оказавшись на втором этаже, Азирафель прошел налево и, позвонив в какую-то дверь, стал ждать ответа. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка. Они перекинулись парой слов, и девушка исчезла за дверью, а спустя еще несколько минут снова появилась на пороге и как будто бы передала ему что-то. Кроули напрягся, вдруг подумав о том, что, вполне возможно, Азирафель встречается здесь с дилером, поэтому и пытался так упорно сохранить цель поездки втайне, но когда тот наконец показался на лестнице, Кроули ударил себя по лбу и рассмеялся от собственной тупости — рядом с Азирафелем, крепко держа его за руку, шагал маленький Томми, осторожно переставляя ноги по ступеням.

Когда они спустились, Кроули выключил двигатель и вышел из машины.

— Привет, приятель, — помахал он Томми рукой.

Томми кивнул, радостно улыбнувшись, но все равно смущенно прижался к ноге Азирафеля.

— Не бойся, малыш, ты же встречался с Кроули, — тот слегка подтолкнул мальчика в спину, и Томми сделал неуверенный шаг вперед.

— Мы рисовали лошадей, помнишь? — Кроули присел на корточки, спустил черные очки на кончик носа и подмигнул ему.

Томми активно закивал, еще шире улыбнувшись, и, когда Кроули протянул ему ладонь, звонко ударил по ней, дав пять.

— Здесь находится его школа, — ответил Азирафель, когда Кроули, снова поднявшись на ноги, вопросительно взглянул на него.

— Прямо в здании кафе? — удивился он.

— Ну, это единственная школа в округе. — Азирафель взял Томми за руку. — Нам уже пора.

— Я отвезу вас домой.

— Спасибо, но мы любим гулять перед обедом.

— В Миррор-Парке?

— А что в нем плохого?

— Здесь же одни извращенцы и любители йоги, — Кроули презрительно фыркнул, а потом снова наклонился к Томми: — Эй, дружок, бывал когда-нибудь в парке аттракционов?

Мальчик отрицательно помотал головой, и Кроули, нагнувшись, подхватил его на руки.

— Значит, пора исправить это недоразумение.

— Нет, Кроули! — воскликнул Азирафель, но Кроули невозмутимо подошел к машине, открыл дверь, усадил Томми на заднее сиденье и как следует пристегнул его ремнем безопасности.

— Мы не поедем в парк аттракционов, — услышал он сердитый голос Азирафеля за спиной.

— Почему нет? — повернулся к нему Кроули, изобразив на лице искреннее удивление.

— Потому что… — Азирафель смутился, явно не зная, чем аргументировать отказ. — Потому что я не хочу этого.

— Ну а он, по-моему, хочет. Я прав? — Кроули подмигнул Томми, и тот опять радостно закивал.

— Ему шесть, Кроули!

— Это означает, что он ничего не решает?

— Конечно нет!

— Но почему?

— Потому что это я забочусь о нем и отвечаю за него! — опять громко возмутился Азирафель и злобно ткнул указательным пальцем в грудь Кроули.

— Успокойся, Азирафель, — улыбнувшись, Кроули взял его за палец и легонько сжал. — Знаешь, забота и ответственность не всегда связаны с ограничениями. Иногда можно позволить себе делать то, что хочется, а не то, что нужно.

— Ты совсем не умеешь принимать отказы? — измученно вздохнул Азирафель в последней попытке переубедить его.

— А ты совсем не умеешь расслабляться? — усмехнулся Кроули, отпустил его руку и приглашающе открыл пассажирскую дверь. — Это всего лишь парк аттракционов.

Азирафель скорчил недовольную гримасу, но все-таки сел в машину, проверил хорошо ли пристегнут Томми и пристегнулся сам.

— Пообещай, что вернешь нас домой к ужину, — обратился он к Кроули уже гораздо спокойнее.

— Не волнуйся, у меня есть дела сегодня вечером, — ответил Кроули и завел машину, краем глаза заметив любопытство, на долю секунды промелькнувшее во взгляде Азирафеля.

Он снова развернулся на светофоре, немного покрутился по улицам Миррор-Парка и выехал на Бридж-стрит. Проезжая по мосту в сторону Хавика, Кроули вдруг подумал о том, как, наверное, забавно это все смотрелось со стороны — он словно примерил на себя роль порядочного гражданина и прилежного отца, который вывез семейство на прогулку. Только вот прилежные отцы семейства не разъезжали на заряженных маслкарах из шестидесятых, набитых ящиками с оружием. А еще они обычно имели при себе напомаженных жен, а не уставшего мужчину средних лет, напоминающего ангела с рождественских открыток. Кроули было бы наплевать на все это, но он с грустью вспомнил о том, что на самом деле и сам не имел этого мужчину ни в каком из смыслов. Потянувшись к сигаретам, он кинул взгляд в зеркало заднего вида и, заметив в нем радостную улыбку Томми, отдернул руку.

— Кури, если хочешь, — подал голос Азирафель. — Полли курит при нем.

— Просто мать года, — хмыкнул Кроули и взял пачку, но потом все-таки положил ее обратно. — Не думал о том, чтобы найти школу получше?

— У нас нет на это денег. К тому же, кто будет возить его? Ты? — Азирафель бросил на него лукавый взгляд, и Кроули чуть было не сказал «да», но вовремя прикусил язык.

— Ты же работаешь на Мадрасо. Разве он не платит тебе?

— Строго говоря, я на него не работаю.

— Думаешь, он не догадывается, что вместо Полли работает кто-то другой?

— Думаю, он даже знает, кто я, но, вероятно, ему это не мешает, иначе я бы с тобой сейчас не разговаривал, — Азирафель печально усмехнулся.

— И ты не боишься? — Кроули вопросительно сдвинул брови.

— Боюсь, конечно.

— Тогда зачем все это?

Какое-то время Азирафель молчал, а потом вдруг откинулся на сиденье и повернулся к Кроули, сверкая игривой улыбкой:

— Только не говори, что все еще пытаешься втянуть меня в свои дурацкие аферы, я ведь наивно полагал, что тоже нравлюсь тебе.

— Нет, Азирафель, я больше не пытаюсь, — устало вздохнул Кроули.

— Тогда заткнись и веди машину, — ответил Азирафель.

— И ты мне нравишься. Очень. На самом деле даже больше, чем нужно, — добавил Кроули и неожиданно сам смутился своих слов.

Азирафель не ответил, все так же глядя на него с улыбкой, вот только из игривой она вдруг превратилась в печальную, и это заставило сердце Кроули сжаться от непонятно откуда взявшейся тоски.

Он свернул налево, на Хавик-авеню, откуда съехал прямо на шоссе Дель-Перро — главную артерию города — и помчался вперед в сторону океана. Кроули снова взглянул в зеркало заднего вида — Томми с выражением искреннего удивления и восторга на лице крутил головой в разные стороны и иногда прикладывал ладони к стеклу, прижимаясь к нему носом, что показалось Кроули особенно забавным.

— Любишь музыку, Томми? — Заметив в зеркале утвердительный кивок, он включил радио на магнитоле и начал настраивать его в поисках чего-то подходящего.

Среди бесконечной попсы, хип-хопа и рекламы Кроули наконец отыскал радиостанцию, на которой сестры Джексон пели «I believe in miracle», и обратился к Азирафелю:

— Не против?

— Подойдет, — ответил тот, слегка дернув уголками губ.

— Значит, ты не водишь? — Кроули перестроился в правый ряд и немного сбавил скорость, давая Томми возможность лучше рассмотреть небоскребы в центре города.

— Нет, я же из Англии, — Азирафель усмехнулся. — У нас для этого есть общественный транспорт.

— А что насчет Полли?

— У нее нет возможности отвозить его в школу.

— Он же ее ребенок! — изумленно воскликнул Кроули и сморщил нос.

Азирафель неопределенно пожал плечами и отвернулся к окну, явно не желая продолжать этот разговор, но почти сразу же повернулся обратно и, словно нарочно пытаясь сменить тему разговора, непринужденно спросил:

— Откуда у тебя эта дурацкая машина?

— Она не моя.

— А чья?

— Ты любопытный, — Кроули ухмыльнулся и подмигнул ему.

— Просто пытаюсь поддержать разговор. Прости, не знал, что это тайна, — хмыкнул Азирафель, и обиженно надул губы, что не ускользнуло от внимания Кроули.

— Никакой тайны — это тачка моего друга Тревора, — улыбнулся Кроули, откровенно радуясь тому, что Азирафель проявил к нему интерес.

— Тревор Филипс?

— Да. Ты слышал про него?

— Я слышал, что он совершенно неадекватный наркоман и убийца, — Азирафель нахмурился. — Почему ты вообще дружишь с ним?

— Потому что Тревор — один из самых прекрасных людей, которых я когда-либо знал. А еще он очень верный и преданный друг. Так что не верь слухам.

— Хочешь сказать, что он не наркоман и не убийца?

— Ну-у-у-у, он положительный наркоман и убийца, — засмеялся Кроули. — Он бы понравился тебе, правда.

— Возможно, но я все-таки воздержусь от знакомства, — Азирафель демонстративно поежился, но потом посмотрел на Кроули и тоже засмеялся.

Чуть больше чем за час они пересекли практически весь город. В районе Маленького Сеула Кроули включил аварийку и ненадолго остановился, чтобы показать Томми рекламный щит со свисающей с него фигурой человека. Сначала мальчик даже испугался, но, сообразив, что человек не настоящий, радостно захлопал в ладоши и еще какое-то время рассматривал креативную рекламу шоколада через заднее окно машины, пока Азирафель не сказал ему, что уже время обеда, и им стоит поторопиться. Азирафель не ругался и не повышал голос, он разговаривал с Томми очень мягко и вкрадчиво, но Кроули сразу подметил, что мальчик слушается своего дядю беспрекословно. За ангельской внешностью и мягкостью определенно скрывалась строгость и внутренний стержень — у Азирафеля был многогранный, сложный характер, и Кроули поймал себя на мысли, что его это безумно привлекает. На секунду он позволил себе задуматься о том, каков Азирафель в постели, но, заметив как тот помогает Томми снова пристегнуть ремень безопасности, отогнал от себя эти мысли — здесь и сейчас они были слишком неуместны.

Они съехали с шоссе и почти сразу повернули налево, на Ред-Дезерт-авеню, ведущую прямиком к пирсу Дель-Перро. Кроули пересек арку с неоновой вывеской, въехал на деревянное покрытие пирса и тут же максимально сбросил скорость — тонкие покрышки его сухопутного Титаника очень плохо гасили вибрации. Миновав несколько деревянных построек, он свернул на небольшую стоянку и припарковал машину как можно ближе ко входу в парк аттракционов.

— Приехали. — Кроули заглушил мотор, схватил сигареты и зажигалку и поспешно вышел из машины — курить хотелось нестерпимо.

Азирафель тоже слегка неуклюже вылез из автомобиля, возможно, потому что не привык к долгим поездкам на машине, и его ноги затекли, но эти странные движения показались Кроули очень милыми, и он улыбнулся. Азирафель открыл пассажирскую дверь, помог Томми отстегнуться, взял его за руку и вывел из машины. Мальчик смотрел на аттракционы разинув рот и широко распахнув глаза, отчего Кроули показалось, что тот видит парк впервые, и это немало удивило его.

— На чем прокатимся в первую очередь, Томми? — обратился он к мальчику, закурив долгожданную сигарету.

— Наверное, сначала нам нужно пообедать, — сказал Азирафель немного неуверенно.

— Не боишься, что нас вырвет? — Кроули подмигнул Томми, и тот громко захохотал.

— Ты ужасный, — Азирафель закатил глаза, но все-таки не смог сдержать улыбку. — Прогуляемся немного после еды.

— Ну ма-а-а-м, — театрально заныл Кроули под звонкий смех Томми, и Азирафель отвесил ему шуточный подзатыльник; впрочем, Кроули нашел в этом жесте гораздо больше ласки, чем грубости. — Ладно, идем обедать.

Они вернулись с парковки обратно на пирс, подошли к одному из деревянных зданий, которые проезжали ранее, и остановились у вывески рыбного ресторана Биг Пуффа.

— Как насчет лосося и рыбных палочек? — спросил Кроули, изучив достаточно скудное меню, вывешенное прямо на стене здания.

— Боюсь, он не станет есть такую еду, — Азирафель указал на племянника. — К тому же, для тебя это место, по-моему, слишком дешево, а для нас слишком дорого.

— Не нужно так обижать меня, Азирафель. — Кроули лукаво прищурился, а потом наклонился к Томми: — Выбирай, что хочешь, дружок.

Мальчик радостно указал пальцем на палатку с мороженым, и Азирафель усмехнулся:

— Лосось звучит неплохо.

Они взяли почти все, что было в меню, и расположились за одним из длинных деревянных столов на улице. Этот ресторан с лососем во фритюре за восемь баксов был для Кроули просто дешевой забегаловкой, так что Азирафель оказался совершенно прав, но этот факт почему-то ранил больше всего — Азирафель все еще не видел в нем того человека, которым Кроули являлся на самом деле. В любой другой ситуации это было бы хорошим знаком и говорило о его профессионализме, но глядя на то, как Азирафель, словно самая заботливая мать, пытается заставить Томми съесть рыбную палочку, ему нестерпимо хотелось, чтобы этот милый, мягкий и немного нелепый человек знал его настоящего. Ему хотелось, чтобы Азирафель знал, кто такой Энтони Кроули на самом деле, и, если и не любил, то хотя бы принимал его таким, какой он есть. В отчаянии Кроули даже прикрыл рот рукой, чтобы ненароком не ляпнуть чего-то лишнего, но Азирафель заметил это и озадаченно нахмурился.

— Что-то случилось? Тебе плохо? — от заботливого тона его голоса сердце Кроули сжалось, и он испуганно сглотнул.

— Нет, просто подавился, — прохрипел Кроули в ответ.

— Запей, — Азирафель придвинул к нему большой стакан с лимонадом, который они взяли для Томми.

— Я в порядке, — Кроули демонстративно покашлял.

— Пей! — строго сказал Азирафель, взял стакан в руки и поднес его к лицу Кроули, после чего тот осторожно взял трубочку в рот и сделал глоток. — Ты капризнее, чем Томми.

— Знаешь, здесь, вроде бы, есть Бургер шот, — широко улыбнулся Кроули, кивнув на мальчика, который тыкал несчастную рыбную палочку вилкой, но упорно не хотел брать ее в рот.

— Не думаю, что стоит его баловать, он не привык к этому. — Взглянув на Томми, Азирафель нахмурил брови, потом повернулся к Кроули и немного смущенно добавил: — К тому же, у нас уже есть еда, а мне очень понравился лосось и ноги краба.

— Оставайся и доедай, а мы пока поищем что-нибудь.

Азирафель открыл было рот, чтобы возразить, но Кроули уже встал из-за стола, подошел к Томми и взял его за руку. Тот крепко сжал крупную мужскую ладонь своими детскими пальчиками, спрыгнул с лавки и начал подскакивать в нетерпении.

— Идем, приятель, найдем нормальную еду, — улыбнулся Кроули и потянул мальчика в сторону выхода.

— Постарайся не покупать ему ничего вредного! — крикнул Азирафель им вслед, но Кроули только весело помахал ему рукой.

Они обошли несколько забегаловок с фастфудом, тщательно изучая меню в каждой из них. Томми вел себя хорошо: не капризничал, ничего не выпрашивал, соглашался со всем, что говорил ему Кроули, и даже смеялся над всеми его дурацкими шутками. Он не боялся, не стеснялся и, кажется, окончательно воспринял Кроули как друга. Сам Кроули ловил себя на мысли, что этот странный молчаливый мальчик, так сильно похожий на своего дядю, нравится ему все больше и больше. Он удивительно легко находил с ним общий язык и понимал все, что Томми говорил ему, хотя тот не использовал при этом ни единого слова. В какой-то момент Кроули задумался о том, что, возможно, полюбил этого мальчика еще и потому, что его отцом был не Азирафель, но потом понял, что, наверное, принял бы его в любом случае — совершенно неважно, кем был биологический отец ребенка, потому что настоящим отцом для него сейчас все равно был Азирафель, и Кроули это чрезвычайно нравилось.

Они зашли в Клакин Белл и купили там три бургера и большую упаковку наггетсов, потому что Томми на пальцах объяснил ему, что обычно ест на обед курицу. Продавщица очень мило улыбалась, вероятно, приняв их за отца с сыном, и Кроули внезапно почувствовал странную гордость, которую до этого не ощущал ни разу в жизни, а потом подумал, что, наверное, действительно хотел бы быть отцом такого мальчика, как Томми.

Когда они вернулись к Азирафелю, тот доедал последнюю ногу краба, но, взглянув на Кроули, отложил ее на тарелку.

— Я увлекся, прости, — улыбнулся он смущенно.

— За то, что увлекся крабом, а не мной? — подмигнул ему Кроули.

Все еще улыбаясь, Азирафель помотал головой и отвернулся к Томми, помогая тому сесть рядом.

— Что ты выбрал на обед? — обратился он к племяннику.

— Клакин Белл, — Кроули поставил на стол большой бумажный пакет. — Как я понял, он любит курицу.

— Это он тебе сказал? — ухмыльнулся Азирафель.

— Показал. А что, это не так?

— Нет, он и правда любит. — Азирафель взглянул на мальчика, ласково погладил его по голове и снова повернулся к Кроули. — Ты отлично понимаешь его.

— Это не сложно.

— Многие не согласились бы с тобой.

— Значит, у них просто нет воображения, — Кроули наконец раскрыл пакет и начал выкладывать еду на стол. — Мы и тебе взяли бургер.

— Кого-то сегодня точно стошнит на карусели, — засмеялся Азирафель, взяв протянутый ему сверток. — Я очень люблю хорошо поесть и иногда не могу себя сдерживать.

— Так не сдерживай, — Кроули откусил от своего бургера и демонстративно застонал от удовольствия.

— Для меня это чревато, — Азирафель постучал по своему животу, а потом подмигнул Томми, и тот, заливаясь громким смехом, тоже постучал по его животу маленькой ладошкой.

— А мне можно? — улыбнулся Кроули, протянув к нему руку.

— Ни за что! — воскликнул Азирафель, попытавшись отодвинуться от него, но Томми схватил Кроули за руку, постучал ею по дядиному животу и снова громко захохотал.

Кроули почувствовал, как Азирафель замер и напрягся, кажется, даже задержав дыхание, поэтому, прежду чем отнять ладонь от его живота, чуть сжал пальцы, ощутив невероятную мягкость и податливость кожи даже под слоем одежды. Азирафель все-таки отодвинулся, смущенно отведя глаза, и Кроули пришлось убрать руку и вернуться к поеданию бургера, но он так и не смог удержаться от ехидной улыбки.

После еды они отправились гулять по пирсу, непринужденно болтая о чем-то совершенно отвлеченном, пытаясь догнать Томми, который из скромного, тихого мальчика превратился в обычного непоседливого ребенка, и рассматривая многочисленные цветные паруса яхт, плавающих в океане. Томми совершенно очевидно пребывал в восторге — он показывал пальцем на каждую яхту, которую видел, а потом хлопал в ладоши и смеялся так громко, как будто раньше никогда не видел всего этого. Это очень удивляло Кроули, но он решил, что, возможно, мальчик просто был слишком впечатлительным.

Когда они оказались в конце пирса, Кроули подошел к биноклю, опустил в него доллар, поставил одну ногу на бетонное основание и посадил Томми на свое согнутое колено.

— Знаешь, что это, приятель? — он указал пальцем на бинокль, и Томми кивнул. — Тогда попробуй найти стаю дельфинов в океане.

Пока мальчик старательно искал дельфинов, Кроули закурил сигарету, выпуская дым в сторону. Нога довольно быстро затекла, и он слегка пошатнулся, но Азирафель сразу же взял его под руку, встав рядом.

— Давай я подержу его?

— Нет уж, держи лучше меня.

— Хорошо, — Азирафель улыбнулся и устремил взгляд вдаль. — Знаешь, ты сейчас напомнил мне его отца.

— Он тоже покупал ему вредную еду и изображал из себя стул, пока нога не отвалится? — засмеялся Кроули.

— Не знаю, — ответил Азирафель неуверенно. — Я не знаю, каким он был с ним, но помню, каким был со мной.

— И каким же?

— Он был моим другом.

— Азирафель, скажи мне, что с ним случилось?

Азирафель упорно молчал, все так же глядя на океан, качающий разноцветные яхты на своих волнах.

— Он умер? — Кроули нахмурил брови и чуть дернул плечом, заставив его взглянуть на себя. — Пожалуйста, скажи мне хотя бы это.

— Нет, он жив и здоров, — ответил Азирафель совершенно спокойно.

— Тогда где он сейчас? — не унимался Кроули, пытаясь понять, что могло случиться с братом Азирафеля и почему он вообще делает из этого такую страшную тайну.

— Ты мне нравишься, Кроули, — Азирафель ласково улыбнулся, поднял руку и убрал с его лба торчащую челку. — Когда-нибудь я расскажу тебе все. Но только не сегодня, не в такой хороший день.

Кроули кивнул. Он всегда был настойчивым и привык добиваться своего, но уже успел уяснить, что с Азирафелем эта схема не работает. Азирафель был не таким, как все — ни лучше, ни хуже, просто другим, — и это, наверное, нравилось Кроули больше всего. Азирафель казался ему сильным, загадочным и даже порой пугающим, но в то же время таким мягким и нежным, что к нему безудержно тянуло, словно магнитом, в попытке укрыться в этой мягкости, спрятать в ней давно атрофированные чувства и дать им шанс расцвести снова. И, может быть, Кроули уже десять минут как не ощущал свою ногу, но зато он прекрасно ощущал, как внутри него все больше разгорается что-то очень яркое и светлое, и он больше этого не боялся.

Спустя полчаса Томми так и не увидел ни одного дельфина. Вполне возможно, они никогда сюда даже не заплывали, опасаясь людей и моторных лодок, поэтому глупо было винить их в том, что Кроули так самоуверенно обнадежил бедного ребенка. Но он все равно винил, просто чтобы винить хоть кого-то, кроме себя. «Научись проигрывать», — сказал ему Азирафель с улыбкой, когда Кроули чертыхался и проклинал дельфинов. А потом, указав на Томми, который отвлекся на карусели и уже через пять минут забыл о том, как сильно хотел их увидеть, добавил: «Он научился». В тот момент Кроули показалось, что эти слова несут в себе что-то гораздо большее, чем простой житейский совет, что сам Азирафель вложил в них очень глубокий и многогранный смысл. Кроули не был согласен с ним — он не умел проигрывать, — но почему-то рядом с Азирафелем проигрывал раз за разом.

Они отправились на карусели ближе к пяти — Кроули незаметно посмотрел на часы, вспомнив о том, что сегодня в десять вечера у него запланирована важная рабочая встреча. Он принялся было высчитывать в уме время на дорогу, но потом плюнул на все это, осознав, что все равно не найдет в себе сил поторопить Азирафеля. Стоя в очереди на колесо обозрения, с которого они решили начать, Кроули любовался тем, как тот крепко держит за руку своего молчаливого, но определенно счастливого племянника, и понимал, что ничто не заставит его разрушить этот прекрасный момент.

— Ты можешь остаться внизу, — прошептал ему Азирафель, когда подошла их очередь на посадку.

В ответ Кроули только фыркнул, но в результате вынужден был всю поездку стоять в центре открытой кабинки, держась трясущейся рукой за металлический поручень. Азирафель качал головой и иногда посмеивался, глядя на него, но это был добрый смех, в нем не слышалось злорадства или сарказма, поэтому он решил, что может потерпеть. С высоты птичьего полета Азирафель показывал Томми город, рассказывал про разные районы, пытался найти их дом и даже показал ему Эклипс Тауэрс, пояснив, что именно там живет Кроули. А потом они увидели дельфинов — несколько серых, переливающихся на фоне белых волн боков с округлыми плавниками; они резво выпрыгивали из воды, уплывая куда-то в сторону севера. Томми радостно захлопал в ладоши, повернулся к Кроули, указывая на дельфинов пальцем, и вдруг взял его за руку, резко потянув к себе. Вспотевшая ладонь соскользнула с поручня, и Кроули чуть не споткнулся, оказавшись на краю кабинки, которая опасно покачнулась. Он в панике схватился за перила, машинально чуть крепче сжав руку Томми, и взглянул на мальчика, который теперь смотрел на него с недоумением и испугом, совсем позабыв про дельфинов. Кроули попытался улыбнуться ему, но сердце застучало еще быстрее от осознания того, что если он полетит вниз, то, вполне вероятно, утащит его за собой.

— Все в порядке, Томми, он просто боится высоты. — Азирафель аккуратно разжал ладонь Кроули, и тот выпустил руку мальчика из своей. — Смотри, дельфинов еще видно.

Он указал пальцем на удаляющиеся серые точки в воде, шагнул к Кроули и, наклонившись, поцеловал его в лоб, а потом совершенно непринужденно начал рассказывать племяннику о дельфинах, как будто нарочно игнорируя устремленный на него влюбленный взгляд.

Когда они оказались на земле, Кроули сразу же вынул сигарету из пачки, прикурил ее и медленно затянулся. Ноги были ватными, а на лбу все еще горел след от губ Азирафеля, но привычная доза никотина, как обычно, подействовала безотказно, и он немного успокоился.

— Я идиот, — присев на край большой деревянной кадки с почти засохшим кактусом, Кроули начал растирать ладонями окаменевшие мышцы ног.

— Есть немного, — хохотнул Азирафель, но, поймав его несчастный взгляд, смущенно откашлялся. — Нет, на самом деле ты очень храбрый.

— Не издевайся. — Кроули снова затянулся и махнул в сторону американских горок. — Левиафан меня реабилитирует.

— Вообще-то там тоже высоко, — возразил Азирафель, еле сдерживая смех, и зачем-то указал пальцем вверх.

— Зато быстро, — сказал Кроули, и Азирафель все-таки не выдержал, опять засмеявшись.

Кроули улыбнулся. Он чувствовал себя полнейшим дураком, но это было неважно — ему просто очень нравилось, как Азирафель смеется. Яркий луч солнца коснулся щеки, и Кроули по привычке взглянул на часы — время близилось к шести. Он встал на ноги, взял Томми за руку и направился к большой вывеске у входа на американские горки. Яркие огни Левиафана уже зажглись и теперь горели на фоне темнеющего неба, создавая причудливые световые рисунки прямо над головой. Кроули поднял Томми и посадил его к себе на плечи, показав наверх; тот молчал несколько минут, завороженно наблюдая за танцем переливающихся всеми цветами радуги лампочек, а потом радостно захохотал, захлопав в ладоши. Томми начал возбужденно крутиться в разные стороны, стараясь получше рассмотреть светопреставление над своей головой, и Кроули покрепче стиснул маленькие лодыжки, чтобы случайно не уронить его.

— Не боишься таких больших горок, приятель? — Кроули запрокинул голову и увидел, что Томми отрицательно помотал головой, весело улыбаясь. — Тогда, думаю, ты будешь в восторге.

Они так и не смогли покататься на Левиафане — на горки не пускали детей младше десяти лет. Томми очень расстроился: он не ныл и не плакал, но Кроули заметил, как внезапно потух его до того радостный, горящий взгляд. Кроули пытался убедить Азирафеля в том, что он легко сможет договориться, сунув пару сотен в карман молодого мексиканца, который рассаживал людей по вагончикам, но Азирафель был непреклонен. «Правила есть правила», — сказал он и очень доходчиво объяснил племяннику, что горки, скорее всего, просто опасны для маленьких детей. Томми согласно кивнул, и, как сразу заметил Кроули, проглотил в себе обиду — этот мальчик действительно умел проигрывать.

— Мы можем еще раз прокатиться на колесе, — сказал Кроули, глядя на печальное лицо Томми.

— Думаю, на сегодня с тебя хватит, — улыбнулся Азирафель. — К тому же уже темнеет, а ты обещал вернуть нас домой к ужину.

— Хорошо, поедем домой, но только после того, как съедим мороженое, — Кроули подмигнул Томми, поднял взгляд на Азирафеля и тихо прошептал: — Пожалуйста.

— Если Томми пообещает, что съест весь свой ужин, — строго ответил Азирафель, внимательно глядя на племянника.

— Он обещает, правда? — Мальчик активно закивал, и Кроули вновь посадил его на плечи, заметив, что тот немного повеселел.

Они гуляли по пирсу еще не меньше часа: болтали, смеялись, снова рассматривали яхты на воде и опять искали дельфинов, с удовольствием поедая двойные порции мороженого из Черри Поппер, хотя Кроули даже не смог бы вспомнить, когда ел мороженое в последний раз. В местном ларьке с сувенирами он купил Томми забавные черные очки в цветастой оправе и пару открыток, которые тот выбрал. Кроули очень хотел купить Азирафелю футболку с надписью Лос-Сантос, просто для того, чтобы фантазировать о том, как его подарок будет касаться мягкой обнаженной кожи, даже если Азирафель никогда ее не наденет, но тот наотрез отказался. Небо совсем потемнело, и, нехотя взглянув на часы, Кроули понял, что им действительно уже пора ехать, хотя сейчас ему больше всего хотелось остановить время или хотя бы снять с себя эти чертовы часы, стоящие целое состояние, и просто выкинуть их в океан. Он вспомнил о том, как совсем недавно стоял на вершине горы Чилиад рядом с Азирафелем и, взбудораженный запахом чужих волос, хотел только одного — затащить его в постель. Сейчас он не думал о сексе, не думал даже о будущем — он смотрел на то, как переливающиеся огни аттракционов отражаются в темно-серых глазах, и спрашивал себя, почему у Азирафеля и его мальчика не может быть нормальной, счастливой жизни, почему ее не может быть у него самого.

Эти мысли не переставали преследовать его по дороге домой, пока они ехали по шоссе в сторону востока. Кроули постарался сбросить скорость до минимума, пытаясь хотя бы так растянуть этот день, но прекрасно понимал, что обманывает сам себя. Томми заснул на заднем сиденье, убаюканный спокойной музыкой на Ворлдвайд ФМ, а Азирафель большую часть пути молчал, устало глядя в окно.

— А у тебя есть дети? — спросил он внезапно, и по немного нервной интонации Кроули понял, что Азирафель размышлял об этом по крайней мере последние несколько миль.

— Нет, конечно, — Кроули подмигнул ему. — Я же ходил с тобой на свидание, забыл?

— Как мы выяснили, одно другому не мешает, — улыбнулся Азирафель. — Знаешь, а ты был бы хорошим отцом.

— Что-то я в этом сомневаюсь.

— Ну, Томми ты определенно нравишься.

— Я нравлюсь ему только потому, что не заставляю его есть кашу по утрам, — сказал Кроули. — Из меня вышел бы плохой воспитатель. Я даже сам себя воспитать не смог.

— Иногда это очень сложно — заставлять, — Азирафель печально вздохнул.

— Но это необходимость — соблюдать баланс. То, что отличает хороших родителей от плохих, — Кроули посмотрел на него, а потом шутливо ткнул пальцем в плечо. — Между прочим, ты неплохо справляешься.

— Прекрати, — засмеялся Азирафель, ударив его по руке.

Кроули тоже засмеялся, но, взглянув в зеркало заднего вида на спящего Томми, вдруг вспомнил, зачем вообще приезжал к Азирафелю сегодня утром, и улыбка пропала с его лица.

— Знаешь, Азирафель, я ведь и правда очень хочу помочь, — сказал он как можно мягче и спокойнее.

— Как я уже сказал, мне не нужна твоя помощь, — Азирафель тоже перестал смеяться и явно напрягся.

— Но почему нет? У меня есть деньги и связи, так почему бы не воспользоваться этим.

— Потому что я прекрасно знаю, чего ты добиваешься.

— И чего же?

— Хочешь купить меня. Но я не продаюсь, Кроули, — сердито отрезал Азирафель и отвернулся к окну.

— Вообще-то, я хочу помочь ему, — Кроули мотнул головой в сторону заднего сиденья. — Так что ты тут совершенно ни при чем.

— Да неужели? Тогда почему вдруг такая щедрость?

— Потому что он хороший мальчик и заслуживает шанс на нормальную, счастливую жизнь.

— Если ты такой добрый, Кроули, то иди и помогай другим детям. Он — не твоя проблема.

— Других детей я не знаю, они чужие для меня…

— Он тоже чужой для тебя, Кроули! — вдруг воскликнул Азирафель. — Он не твой!

— Но и не твой тоже… — отозвался Кроули, уверенный в том, что Азирафель поругается с ним после этих слов, но тот промолчал, сердито насупившись. — Я могу поговорить с Полли, она все-таки его мать.

— Чего ты хочешь от меня? — внезапно спросил Азирафель, словно нарочно меняя тему разговора. — Хочешь меня трахнуть? Или хочешь, чтобы я помог тебе взойти на пьедестал? Или, может быть, и того и другого?

— Нет, — покачал головой Кроули. — Ты мне очень нравишься, Азирафель.

— Прости, но мне не нужна мелкая интрижка, — Азирафель тяжело вздохнул, откинул голову на сиденье и закрыл глаза.

— Мне она тоже не нужна.

— Тогда что тебе нужно? Серьезные отношения? Не смеши меня, я знаю таких людей, как ты.

— И какой же я человек?

— Ты думаешь только о себе и легко пойдешь по чужим головам, если будет необходимо.

— Это неправда.

— Разве? — Азирафель снова сел прямо и взглянул на него с неприятным оскалом. — Ты подставил меня, Кроули, и до сих пор продолжаешь это делать. По-моему, этого уже достаточно.

— Послушай, если у тебя какие-то проблемы с Мадрасо, я разберусь с этим… — поднял руку Кроули.

— Хватит, Кроули! — воскликнул Азирафель, перебив его, и снова измученно откинулся назад. — Хватит думать, что ты всемогущий — это не так.

— Не так, конечно, — улыбнулся Кроули. — Но для тебя я готов постараться.

— Тогда постарайся больше не говорить об этом. День был чудесный, я не хочу его портить.

Кроули согласно качнул головой, не зная, что сказать, и только потом прошептал запоздалое «Прости», которое Азирафель, видимо, все-таки расслышал, натянуто улыбнувшись ему в ответ. Он потянулся к магнитоле и чуть увеличил громкость музыки, а потом снова расслабленно откинулся на сиденье. «And the lovely mirrorball reflected back them all. Every triumph, every fight under disco light», — пел приятный женский голос по радио, и Азирафель, прикрыв глаза, стал плавно покачивать головой в такт мелодии.

— Хорошая песня, — тихо сказал он, не открывая глаз.

— Да, хорошая, — ответил Кроули, украдкой любуясь его спокойной, мягкой улыбкой.

Он не знал, что это за песня и кто ее поет, но она действительно понравилась ему.

В районе Миррор-Парка Кроули съехал с шоссе на Сан-Андреас-авеню, а потом, проехав чуть вперед, повернул направо, на бульвар Эль-Ранчо. Он взглянул на часы — стрелка уже подобралась к девяти вечера, а это значило, что времени у него оставалось в обрез. Благо, что отсюда до Дэвиса дорога занимала не больше, чем полчаса. Проехав уже знакомую заправку, Кроули постоял на последнем светофоре и наконец свернул на Фадж-Лейн, остановив машину на углу улицы — прямо напротив персикового дома с колокольчиками.

— Приехали, — грустно вздохнул он, взглянув на Азирафеля.

— Хорошо, — тот медленно кивнул. — Спасибо тебе, Кроули, это и правда был отличный день. Я давно не видел Томми таким веселым.

— Жаль, что он так и не посмотрел на ночные огни города, — сказал Кроули, показав на спящего мальчика.

— У него вся жизнь впереди, — улыбнулся Азирафель. — Главное, что сегодня он был счастлив. И я тоже.

— Это прекрасно, — тихо произнес Кроули и развернулся к нему всем корпусом, внимательно глядя в немного уставшие серые глаза. — Потому что и я был очень счастлив сегодня.

Азирафель смотрел на него в ответ, молча размышляя о чем-то, а потом, словно собравшись с духом, немного неуверенно сказал:

— Можешь поужинать с нами, если хочешь. Полли, скорее всего, не будет до ночи.

— Прости, но я не могу — у меня и правда есть дела сегодня вечером, — Кроули закусил нижнюю губу, даже не пытаясь скрыть разочарования.

Больше всего на свете ему хотелось послать работу к черту и принять приглашение Азирафеля, но рисковать всем из-за собственной слабости было сейчас непозволительной роскошью.

— Что, свидание? — саркастично ухмыльнулся Азирафель.

— Если бы я сказал «да», ты бы ревновал?

— Пожалуй.

— Это деловая встреча.

— Говоришь так, чтобы я не ревновал?

— Нет, конечно, — Кроули улыбнулся. — Я не такой коварный, как ты.

— Не хочешь отменить свою встречу? — Азирафель вопросительно поднял брови, и сердце Кроули застучало быстрее.

— А ты этого хочешь? — он положил руку на соседнее сиденье, чуть приблизившись к Азирафелю.

— На твою встречу мне плевать, но я хочу, чтобы ты поужинал со мной.

— Любое твое желание… — Кроули наклонился к его лицу, устремив взгляд на искусанные, чуть подрагивающие губы, не в силах больше сопротивляться такому откровенному флирту.

Он ожидал, что Азирафель отстранится от него, но тот даже не шелохнулся, только громко выдохнул и нервно сглотнул.

— Мне все еще не нужна интрижка, — прошептал он, и Кроули почувствовал горячее дыхание с ароматом земляничного мороженого из Черри Поппер на своем лице.

— Мне тоже, — тихо ответил он и потянулся за поцелуем, но Томми вдруг зашевелился на заднем сиденье, и Азирафель резко отпрянул, устремив на мальчика испуганный взгляд.

Кроули измученно покачал головой. Это было похоже на сцену из какой-то глупой мыльной оперы — и грустно и смешно одновременно, — а ему всегда казалось, что такого не происходит в реальной жизни. В отчаянии он хотел со всей возможной силой ударить кулаком по сиденью, но в последний момент опомнился и просто крепко сжал руку, до боли впившись ногтями в собственную ладонь. Кроули взглянул на заспанное личико Томми, который только сейчас разлепил глаза, и, широко улыбнувшись, подмигнул ему.

— Наверное, тебе уже пора, Кроули, — сказал Азирафель и повернулся к Томми, чтобы отстегнуть его ремень безопасности. — Еще раз спасибо за чудесный день.

Он, как обычно немного неуклюже, вылез из машины, открыл заднюю дверь и помог мальчику выйти. Кроули тоже вышел, все еще пребывая в странном замешательстве от поцелуя, который так и не состоялся.

— Иди, попрощайся с Кроули, — Азирафель наклонился к Томми и чуть подтолкнул его в спину.

Кроули присел на корточки и выставил вперед ладонь, намереваясь снова дать ему пять, но мальчик вдруг коротко обнял его, а потом быстро отскочил к Азирафелю, прильнув к его ноге, и смущенно опустил глаза.

— Ты ему нравишься, — улыбнулся Азирафель.

— Он мне тоже. — Кроули сделал шаг навстречу и хотел взять Азирафеля за руку, но так и не решился. — Когда мы увидимся?

— Не знаю, когда-нибудь, — Азирафель пожал плечами. — Возможно, скоро.

— Это смешно, но у меня даже нет твоего телефона.

— Зато у меня есть твой.

— Это нечестно.

— Я позвоню тебе, Кроули, — Азирафель поднял Томми на руки, развернулся и пошел к лестнице.

Осторожно поднявшись по ступенькам, он открыл дверь, задев плечом металлические трубки, висящие при входе, и те зазвенели тихой, успокаивающей мелодией.

— Я позвоню тебе, — повторил Азирафель, стоя в дверях, а потом хохотнул: — Только, пожалуйста, не преследуй меня больше.

После того, как за ними закрылась дверь, Кроули закурил сигарету и еще какое-то время неподвижно стоял рядом с машиной, завороженно наблюдая, как в доме зажегся свет и колыхнулись плотно задернутые шторы. Сквозь них он едва различил мягкий, плавный силуэт Азирафеля и, вынув сигарету изо рта, прикоснулся пальцами к собственным горящим губам, вдруг явно ощутив на них тот самый фантомный поцелуй, который сегодня так и не случился.

Chapter Text

Мои окна выходят на запад.

Подъехав к зданию Кристал Хайтс, Кроули остановился на другой стороне Форум-драйв и огляделся. Заметив знакомую фигуру, нещадно пинающую мусорный бак, он закусил нижнюю губу и нервно сжал руль — врать Тревору абсолютно не хотелось, но на скандалы и выяснения отношений совершенно не было сил. Кроули на секунду закрыл глаза, измученно вздохнул и вышел из машины, не забыв прихватить новую пачку сигарет из бардачка.

— Привет, Ти! — крикнул он Тревору, перебежав улицу.

— Знаешь, перчик, это уже начинает напрягать, — злобно выплюнул Тревор, резко прекратив пинать мусорный бак, а потом сощурил глаза и сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки его пальцев почти засветились в темноте.

— Ну что опять не так? — как можно более невозмутимо спросил Кроули, морально приготовившись к тому, что ему как минимум начистят морду или, вполне возможно, даже отстрелят какую-нибудь конечность.

— Что не так? Ты серьезно? — Ни один мускул не дрогнул на лице Тревора, и это был плохой знак. — Ты опоздал, ублюдок сраный!

— У нас есть еще пять минут, Ти, — Кроули демонстративно посмотрел на часы.

— Ты никогда не приезжаешь на деловые встречи за пять минут, — Тревор продолжал сверлить его горящими гневом глазами. — Похоже, у тебя совсем отъехала крыша, Кроули. Я даже не стану спрашивать, где ты был.

— Нет уж, спроси, раз считаешь, что тебя это касается, — Кроули скрестил руки на груди и сердито фыркнул.

— Ну и где же ты был?

— Я был дома, Тревор. Я несколько часов провел в кровати. Один. Потому что чертовски устал.

— Хочешь сказать, что ты проспал?

— Именно это я и хочу сказать.

— Ну ты и придурок, перчик, — Тревор внезапно схватился за живот и разразился громким смехом, больше похожим на лай. — А я все время говорю, что тебе нужен допинг.

— Я не такой конченный, как ты, — Кроули раздраженно махнул рукой на здание Кристал Хайтс. — Хочешь выяснять отношения в оставшиеся три минуты?

Тревор отрицательно помотал головой. Воспользовавшись шансом замять неприятный разговор, Кроули сразу же отвернулся от него и практически побежал в сторону дома, испытывая непреодолимое чувство стыда — возможно, сегодня он впервые по-настоящему обманул своего лучшего друга.

Бризи тщательно рассматривал оружие, которое Кроули и Франклин принесли из машины, пока Тревор тестировал партию кокаина для обмена — он разбирался в этом гораздо лучше, чем сам Кроули. Присутствие Фрэнка, который теперь был совершенно бесполезен, немного напрягало, но Кроули не мог винить его за любопытство — в конце концов, парень наверняка все еще надеялся на обещанную ему долю от сделки.

— Неплохие стволы, — осмотрев со всех сторон новенький кольт, Бризи поднял оружие и выстрелил в бутылку, стоящую на парапете.

— Я ценю своих клиентов, — непринужденно ответил Кроули и затянулся сигаретой.

Немного поежившись, он поднял воротник пиджака и поплотнее запахнул его. Чтобы протестировать оружие, они вышли во двор и теперь вынуждены были стоять на холодном ночном воздухе, периодически укрываясь от порывов ветра, дующего со стороны океана, — даже в этом южном штате мартовские ночи все еще были по-зимнему прохладными.

— Это все, что было в партии? — Бризи взял в руки обрез, прищурился и выстрелил в следующую бутылку.

— Это все, чего стоит пара килограммов кокса, — как можно дружелюбнее улыбнулся Кроули.

— Понимаю, — хмыкнул Бризи, как показалось Кроули, немного недовольно, но именно на это и был расчет.

— Если покупателям понравится товар, мы договоримся, — Кроули снова улыбнулся и сделал очередную затяжку. — Партия большая и весьма интересная.

— Оружие действительно отличное, брат, и оно нам пригодилось бы, но мне нечем за него заплатить, — покачал головой Бризи и отдал обрез Кроули.

— Товар за товар, как и договаривались.

— Я отдал за наркоту свои деньги и даже не знаю, выиграл ли что-то с этого.

— Извини, друг, но я тоже не знаю, выиграл ли ты что-то. Я далек от наркобизнеса, поэтому и пришел к тебе, — сказал Кроули, изобразив на лице абсолютную непосредственность.

— Мне интересно работать с тобой, но я не знаю, чем расплачиваться с Мадрасо, — обреченно вздохнул Бризи. — Как я уже сказал, у меня нет лишних денег.

— Не думаю, что это проблема, — Кроули кивнул Тревору, и тот убрал пистолет и обрез обратно в ящики. — У тебя будет оружие.

— Я думал, что это твой бизнес, — Бризи взглянул на него с подозрением.

— Я всего лишь посредник, мне плевать, кому ты продашь стволы. И даже плевать по какой цене.

— Да неужели? Хочешь сказать, что в этом сраном городе еще остался человек, который не стремится прибрать его к рукам?

— За тобой стоит банда, Брэндон, а за Мартином Мадрасо целый картель. Я не лезу в эти разборки.

— И что это значит? — взгляд Бризи, кажется, стал еще более недоверчивым.

— Это значит, что я обычный парень, который хочет подзаработать.

— Он просто не местный, — гаркнул Тревор, и выражение лица Бризи сразу смягчилось.

— Откуда ты? — улыбнулся он снисходительно, видимо, ожидая услышать название какой-нибудь очередной богом забытой провинции.

— Либерти-Сити, — небрежно бросил Кроули, пожав плечами.

— Далеко же тебя занесло, брат, — присвистнул Бризи, не скрывая удивления. — Зачем было оставлять город возможностей ради этой дыры?

— Здесь ярче светит солнце, — Кроули ехидно оскалился, взглянув на него. — И задают меньше вопросов.

— Понял тебя, друг, — Бризи дружелюбно похлопал его по плечу и махнул рукой на ящики. — Твой товар отличный, думаю, мы договоримся.

Кроули отдал ему десять пистолетов и шесть обрезов, что соответствовало примерной стоимости кокаина, а потом добавил сверху пару Дезерт Игл, чтобы укрепить уверенность Бризи в серьезности сделки. Распрощались они на хорошей ноте, крепко пожав друг другу руки, и по блеску в его глазах Кроули понял, что рыбка заглотила наживку.

— По-моему, твой план херня, перчик. — Тревор подъехал к перекрестку и свернул на Карсон-авеню.

— С чего такая критика? — Кроули засунул в рот сигарету и с громким щелчком откинул крышку зажигалки.

— В нем слишком много дыр, — недоверчиво бросил Тревор.

— Например? — Кроули несколько раз прокрутил колесико, но зажигалка упорно не хотела работать, и он принялся раздраженно трясти ее.

— Например, я не понимаю, почему ты так уверен, что этот нигер пойдет продавать оружие именно Мадрасо. — Тревор пересек бульвар Инносенс и свернул направо, на Альта-стрит.

— Больше некому. — Кроули оставил попытки совладать с зажигалкой, засунул ее обратно в карман и начал рыться в бардачке. — С другими бандами у него терки, а продавать стволы мелким барыгам не выгодно. К тому же он прекрасно осведомлен, что Мадрасо интересуется этим бизнесом, но мало что в нем понимает, так что если у Бризи есть хоть немного мозгов, он загонит оружие именно Мадрасо, причем по хорошей цене.

— Слишком большое если, — хмыкнул Тревор и протянул Кроули ярко-розовую зажигалку, которую вытащил из заднего кармана штанов.

— Не забудь предупредить меня, когда придумаешь план получше, — огрызнулся Кроули и наконец прикурил сигарету.

— Не кипятись, перчик. В конце концов, мы всегда можем подключить Фрэнка, и он надавит на своего черномазого кореша.

— Не хотелось бы лишних вопросов.

— Фрэнк их не задает, если ты платишь ему бабки.

— В этом-то и проблема, Ти. — Кроули задумчиво покрутил розовую зажигалку в пальцах, а потом кинул ее на приборную панель и тяжело вздохнул. — У меня нет денег.

Тревор промолчал, но по выражению его лица Кроули сразу понял, что тот тоже вспомнил о Майкле.

Они молчали всю оставшуюся дорогу. Тревор совершенно очевидно злился, и Кроули не мог винить его — ему и самому не очень нравился так называемый план Б, но, перебрав в голове множество вариантов, ничего более подходящего он не придумал. Изначально он делал ставку на Азирафеля, но теперь обстоятельства изменились кардинальным образом, и о том, чтобы впутывать его во все это дерьмо, не могло быть и речи. Вспомнив про Азирафеля, Кроули не смог сдержать мимолетную улыбку, а потом позволил себе задуматься о том, что тот делает прямо сейчас: возможно, он уже давно спал или, быть может, увлеченно читал книгу в тусклом свете прикроватной лампы. Кроули многое отдал бы, чтобы в данную минуту просто оказаться рядом с ним.

— Ну и что идет следующим пунктом в твоем охренительном плане? — вдруг спросил Тревор, когда они проехали мимо здания Визел Ньюз и свернули направо на Паломино-авеню, переходящую в бульвар Веспуччи.

— Я свяжусь с Мадрасо, — ответил Кроули и чуть дернул головой, чтобы прогнать сонливость, накатившую на него вместе с приятными мыслями.

— Жить надоело?! — Тревор затормозил на светофоре с несвойственной стилю его вождения резкостью.

— Скорее уж наоборот, — сказал Кроули, глядя в окно на мелькающие ярким светом вывески модных бутиков на Портола-драйв. — Мы не сможем бегать от него вечно, поэтому я самолично выйду из тени и постараюсь пустить пыль ему в глаза.

— Каким образом?

— Предложу новую сделку.

— Тебе точно жить надоело, — помотал головой Тревор и, проехав мимо церкви Рокфорд-Хиллз, резко повернул направо и поехал вдоль узкой улочки наверх, в сторону холмов Вайнвуда.

— Он, конечно, совсем не дурак, но если я буду осторожен, возможно, смогу заинтересовать его, — Кроули улыбнулся и похлопал Тревора по плечу. — Будь оптимистом, Ти.

Тот лишь скривил недовольную гримасу и смачно сплюнул в окно машины — по совершенно «случайному» совпадению именно тогда, когда они проезжали мимо теннисного корта Майкла Де Санты.

— Может, хотя бы наркоту оставишь? — Тревор остановил машину возле здания Эклипс Тауэрс и теперь с недовольным видом наблюдал, как Кроули вытаскивает с заднего сиденья две спортивные сумки.

— Не могу, — раздраженно отмахнулся Кроули, поправив темные очки, сползшие на нос.

— Тебе-то она зачем?

— Ты прекрасно знаешь зачем.

— Дерьмо! — Тревор сердито ударил ладонью по рулю. — Напомни мне, почему я вообще вписался во все это.

— Даже не знаю, Тревор, — язвительно ответил Кроули, потом захлопнул заднюю дверь, наклонился и заглянул в салон машины. — Может быть, потому что хотел быть свободным человеком и продолжать творить херню, не опасаясь последствий?

— Иногда ты напоминаешь мне гребаного федерала, — усмехнулся Тревор.

— Радуйся, что я не он, — улыбнулся ему Кроули, махнув рукой, и отошел от машины. — Созвонимся, Ти.

— Бывай, перчик! — махнул Тревор в ответ и тут же умчался во тьму ночного города.

Вернувшись домой, Кроули первым делом направился в небольшую комнату на первом этаже, служившую ему своего рода кабинетом. Он оставил обе сумки с наркотиками в шкафу и запер его, спрятав ключ в одном из потайных отделений в столе, а потом вышел из комнаты, запер ее тоже и положил ключ от комнаты в маленький и неприметный сейф, встроенный в кухонный ящик, где, кроме ключа, обычно хранился пистолет. Он достал из кармана телефон и немного повертел его в руках, намереваясь позвонить Полли и назначить встречу с Мадрасо, но потом взглянул на часы и понял, что звонок лучше отложить до завтра. Небрежно кинув телефон на журнальный столик, Кроули снова прошел на кухню и открыл холодильник, вспомнив вдруг, что в последний раз ел что-то полдня назад, но скудный ассортимент, который предлагали полупустые полки, почему-то не способствовал прибавлению аппетита. В результате он взял бутылку воды, раздраженно захлопнул дверцу холодильника, подошел к дивану и практически упал на него. Открыв бутылку, Кроули сделал пару глотков, закрыл глаза и попытался вспомнить, когда в последний раз спал нормально, но не смог. Усталость и сонливость накатили, словно огромная волна, буквально прижав его к дивану, и Кроули понял, что даже думать больше не в состоянии. Он безвольно опустил руку, все еще сжимающую бутылку, совершенно не заботясь о том, что прольет содержимое на пол, и тут же отключился, погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Кроули проснулся от неприятного шума на улице — кто-то решил поработать перфоратором прямо под его окнами. Он открыл глаза, но сразу же закрыл обратно и приложил к ним ладонь — яркое солнце нещадно светило в лицо. Кроули с трудом принял сидячее положение, оказавшись к солнцу спиной, снова открыл глаза и потер их, а потом помотал головой, чтобы окончательно прогнать сонливость, и взглянул на часы, которые показывали почти полдень. Он тяжело вздохнул и хотел было встать, когда вдруг услышал хлюпанье под ногами.

— Черт! — воскликнул Кроули, обнаружив, что угодил ботинком прямиком в лужу на ковре.

Он со злостью пнул пустую бутылку из-под воды, валяющуюся рядом, стянул с себя промокшие ботинки и носки и встал с дивана, постаравшись миновать мокрое пятно. Пошарив в карманах пиджака, Кроули нашел пачку сигарет, вынул одну и засунул ее в рот. Он уже собирался прикурить, когда вдруг вспомнил, что зажигалка не работает.

— Гребаное дерьмо! — снова прокричал он, швырнув зажигалку примерно туда же, куда минуту назад улетела бутылка, и взял со стола телефон, который, как оказалось, разрядился и теперь тоже не работал.

День, казалось, обещал быть паршивей некуда, и Кроули решил не зацикливаться на ерунде — он все еще чувствовал усталость и уже начал задумываться о том, что лишняя пара часов сна ему не помешает. Немного побродив по квартире в поисках зажигалки, он не нашел ни одной и прикурил от кухонной пьезозажигалки, размышляя о том, как это нелепо и смешно — он уже много лет курил минимум по две в день, но почему-то так и не обзавелся запасной зажигалкой. Ту, что валялась сейчас в темном углу квартиры, ему когда-то подарили коллеги. Он долгое время хранил и берег эту зажигалку, как напоминание о том, что когда-то коллеги у него вообще были. А еще была нормальная работа и даже относительно нормальная жизнь. Кроули хмыкнул и измученно покачал головой — кажется, теперь и его собственная жизнь валялась в темном углу, абсолютно поломанная, как старая зажигалка.

В животе заурчало. Вспомнив о том, что не ел около суток, Кроули снова — как и накануне вечером — открыл холодильник, а потом опять разочарованно закрыл его. Грустно посмотрев на разряженный телефон, он включил ноутбук и сделал заказ на сайте «Pizza This…».

Дожидаясь своего позднего завтрака, Кроули неспешно помылся, позволив себе расслабиться под струями теплой воды, и с удовольствием натянул чистую футболку и старые, но очень удобные джинсы. Потом он принял заказ, оставив курьеру хорошие чаевые, съел половину пиццы пеперони, запив ее ледяной газировкой из банки, и, забравшись с ногами в кресло, залип в ноутбук.

Услышав громкий стук в дверь, Кроули вздрогнул и резко открыл глаза, осознав, что снова заснул: на полу валялся недоеденный кусок пиццы, выпавший из его руки, а серия «Космических рейнджеров», которую он начинал смотреть, давно закончилась. Кроули взглянул на часы и обнаружил, что проспал практически весь день — время близилось к девяти вечера. Когда в дверь опять постучали, он перевел все еще сонный и слегка затуманенный взгляд на свой «мертвый» телефон, сиротливо лежащий на кофейном столике, и с раздражением подумал о том, что, вероятней всего, это Тревор потерял его.

— Пошло оно к черту, — прошептал он, твердо решив, что завтра утром обязательно напомнит консьержу не пускать к нему никого, кроме доставщиков.

Стук повторился, но на этот раз гораздо тише, чем раньше, что заставило Кроули напрячься — это было не очень похоже на Тревора, который уже давно выбил бы дверь ногой, выкрикивая проклятья. Он аккуратно отложил ноутбук в сторону, стараясь не шуметь, встал с кресла, на цыпочках подошел к двери и прислушался — из коридора донеслось только тихое шуршание шагов и щелчок кнопки лифта. Нахмурившись, он попытался вспомнить, кто ходит так тихо, но в голову не пришло ничего вразумительного. Обругав себя за чрезмерное любопытство, Кроули как можно тише отпер дверь и чуть приоткрыл ее. Выглянув в образовавшуюся щелку, он не смог сдержать широкую улыбку, потому что сразу узнал светлые кудряшки, забавно торчащие на затылке, и округлые плечи, на этот раз обтянутые белоснежным свитером.

— Привет! — громко сказал он и открыл дверь пошире.

— Привет, — Азирафель повернулся к нему, удивленно подняв брови. — Я думал, тебя нет дома.

— Извини, я спал, — Кроули демонстративно зевнул.

— Я разбудил тебя? — Азирафель озадаченно нахмурился.

— Не волнуйся, — качнул головой Кроули, пристально рассматривая его — тот выглядел немного уставшим, но, как обычно, очень соблазнительным.

Азирафель молча кивнул, а потом вздрогнул, когда двери приехавшего лифта неожиданно открылись. Он оглянулся в пустоту кабины и снова перевел взгляд на Кроули.

— Зайдешь? — Кроули вышел из квартиры и приглашающим жестом полностью распахнул дверь, опасаясь, что Азирафель действительно сейчас уедет на лифте.

— Ты босиком, — сказал тот, указав пальцем на его ноги.

— Да, — ответил Кроули, бросив вниз безразличный взгляд, а потом повторил: — Ты зайдешь?

Азирафель размышлял пару секунд, затем улыбнулся, коротко кивнув, и все-таки направился к открытой двери. Впустив его внутрь, Кроули запер дверь и только сейчас вспомнил о том, какой беспорядок устроил в своей квартире.

— Проходи и чувствуй себя как дома, — он поднял руку и мимолетно коснулся плеча Азирафеля, сразу ощутив нежную мягкость его свитера, а потом быстрым шагом направился в гостиную, крикнув на ходу: — Выпьешь что-нибудь?

— Даже не знаю. Может быть, вина? — ответил Азирафель, с интересом осматриваясь. — Если у тебя есть, конечно.

— Есть, конечно, — отозвался Кроули, поднял с пола пиццу и кинул недоеденный кусок обратно в коробку, поспешно закрыв ее, потом подобрал пустую бутылку от воды и зажигалку, валявшуюся за креслом. Он прошел на кухню, выкинул бутылку в мусорное ведро, повернулся к Азирафелю и потер руки: — Красное или белое?

— Красное, — мимолетно улыбнулся тот и продолжил осматриваться. — У тебя красиво. И так просторно.

— Да, на самом деле я и сам до сих пор не привык к этому. — Кроули залез в бар, достал бутылку Марлоу Каберне-совиньон и вынул из шкафа бокалы. — Слишком много простора для одного.

— А ты часто бываешь здесь один? — оторвавшись от изучения книг на полке, Азирафель бросил на него лукавый взгляд, и Кроули ухмыльнулся.

— Почти всегда. — Он вкрутил в пробку штопор и вытащил ее с громким хлопком. — У меня достаточно редко бывают гости.

— Серьезно? — Азирафель взял с полки книгу, немного полистал ее, а затем поставил на место. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Почему это должно удивлять? — Кроули разлил вино по бокалам, подошел к Азирафелю и отдал ему один.

— Даже не знаю, я думал, ты любишь тусовки, — сказал Азирафель и опустил взгляд на бокал в своей руке.

— Честно говоря, терпеть не могу, — тихо ответил Кроули, почему-то очень смутившись, и сделал большой глоток вина.

Азирафель не ответил. Так и не поднимая глаз, он медленно вертел бокал в руке, словно погрузившись в какие-то глубокие мысли.

— Проходи, садись, — махнул Кроули в сторону гостиной, чтобы нарушить это неловкое молчание, но, вспомнив про мокрый ковер, схватил Азирафеля за локоть, заставив того вздрогнуть. — Только не на диван.

Азирафель кинул на него вопросительный взгляд и нахмурился.

— Я пролил там воду, — виновато улыбнувшись, Кроули почесал затылок.

Он усадил Азирафеля в кресло, а сам сел на подлокотник дивана, подальше от пятна, которое, судя по цвету ковра, так и не высохло, потом опустил взгляд на пару валяющихся рядом с диваном ботинок, из которых небрежно торчали мятые черные носки.

— Прости, — быстрым движением ноги Кроули затолкал ботинки под журнальный столик. — Обычно у меня не бывает такого бардака.

— Я привык к бардаку, так что не извиняйся, — улыбнулся Азирафель и наконец отпил вина. — Откровенно говоря, мне даже нравится. Это делает тебя похожим на живого человека.

— А обычно я на него не похож?

— Слышал, тебя называют призраком.

— Называют, — ухмыльнулся Кроули. — Но мне интересно, что ты сам об этом думаешь.

Азирафель неопределенно пожал плечами, а потом встал с кресла и подошел к окну.

— Красиво, — тихо сказал он.

— Да, — ответил Кроули так же тихо.

Он не знал, стоит ли ему тоже встать и последовать за Азирафелем, не понимал, зачем тот вообще пришел к нему домой, но факт его присутствия почему-то радовал и напрягал одновременно. Кроули взял со стола пачку сигарет, сунул одну в рот и по привычке потянулся за зажигалкой, но, вспомнив о ее бесполезности, чертыхнулся и раздраженно схватил кухонную пьезу, лежащую тут же, — в устроенном им беспорядке на журнальном столике.

— Хочешь скажу, почему ты не видишь рассвет? — вдруг спросил Азирафель веселым голосом.

— Ну, просвети меня, — Кроули все-таки поднялся со своего места, подошел к нему сзади и облокотился на спинку дивана.

— Твои окна выходят на запад, — повернув голову, Азирафель лучезарно улыбнулся.

— Как все, оказывается, просто, — засмеялся Кроули и щелкнул пьезой, прикуривая сигарету от маленького огонька, вспыхнувшего на конце металлической трубки.

— Забавный способ, — Азирафель удивленно вскинул бровь и указал на пьезозажигалку.

— Моя зажигалка сломалась, — повертев кухонный агрегат в руке, сказал Кроули.

— И у тебя нет другой?

— Не-а, — Кроули улыбнулся, заметив недоумение на лице Азирафеля. — Поверь, меня это тоже очень удивляет.

— Знаешь, — Азирафель отпил немного вина и снова отвернулся к окну, — я ведь пришел, чтобы поговорить с тобой.

— Но?..

— Почему ты думаешь, что должно быть «но»?

— Потому что ты до сих пор не сказал мне то, что хотел.

На секунду повернув к нему голову, Азирафель лукаво улыбнулся, а потом положил ладонь на оконное стекло, встал на цыпочки и начал разглядывать что-то внизу.

— Красиво, — снова повторил он. — Но неуютно.

— Почему?

— Ты видишь отсюда весь город, но, кажется, что весь город смотрит на тебя в ответ. Тебе комфортно так жить?

— Я не так много времени провожу дома, а в спальне есть шторы, — Кроули машинально указал рукой на лестницу, ведущую на второй этаж, снова почувствовав напряжение, словно Азирафель все это время пытался избежать какого-то важного разговора. — Так о чем ты хотел поговорить?

— Тебе не понравится мой ответ, — Азирафель отвернулся от окна и шагнул ближе к Кроули.

— И все-таки?

— Я пришел сказать, что у нас с тобой ничего не получится.

— Думаешь, меня это остановит? — скептически хмыкнул Кроули и затянулся.

— Нет, не думаю, — Азирафель сделал еще один шаг вперед, поднял руку и практически невесомо прикоснулся тыльной стороной ладони к его щеке. — Даже меня это не останавливает.

Кроули закрыл глаза, с удовольствием подставляясь под это неожиданное прикосновение, а потом резко сомкнул пальцы на его запястье, испугавшись вдруг, что Азирафель уберет руку или вовсе растворится в воздухе, оказавшись какой-то изощренной галлюцинацией, подкинутой уставшим разумом.

— Ты нравишься мне таким, Кроули, — тихо произнес Азирафель, и Кроули внезапно понял, что человек, в которого он без памяти влюблен, подозрительно часто признается ему в симпатии.

— Таким? — прохрипел он неожиданно севшим голосом и, открыв глаза, встретился с уже знакомым ему ласковым, но немного печальным взглядом.

— Таким, — эхом отозвался Азирафель, потом поднял руку, все еще сжимающую бокал, и провел ею снизу вверх, видимо, указывая на его несуразный вид. — Простым и понятным. Живым.

— Тогда что нам мешает? — все еще не отпуская его запястье, Кроули повернул голову и прикоснулся губами к теплым пальцам.

— Ты слишком редко таким бываешь, — засмеялся Азирафель.

— Я могу быть таким всегда, если ты захочешь.

— В этой игре мы по разные стороны, Кроули.

— Нет никакой игры, Азирафель. И сторон тоже нет.

— Я работаю на человека, которого ты считаешь врагом, — печально вздохнул Азирафель и опустил глаза. — Этого недостаточно?

— Мартин Мадрасо мне не враг, я просто хочу вывести его из игры, — Кроули чуть сильнее сжал его запястье, заставив снова взглянуть на себя. — Тебя это не коснется, я обещаю.

— Все, что касается Мадрасо, касается меня.

— Но почему?! — в недоумении воскликнул Кроули и наконец разжал пальцы, выпустив его запястье из своей руки. — Что такого он пообещал тебе?

— Я не могу сказать, — Азирафель сделал виноватое лицо и снова отвел глаза. — Но это очень важно для меня, просто поверь в это.

— Важнее нас?

— Нет никаких нас, Кроули.

— Важнее безопасности Томми?

Кроули знал, куда бить — он заметил, как лицо Азирафеля напряглось, а в потемневших глазах промелькнул испуг.

— Может, лучше расскажешь, куда ты дел наше оружие? — вдруг сказал он совершенно безразличным и холодным тоном, явно нарочно сменив тему разговора.

— «Наше», значит? — Кроули ухмыльнулся и дернул головой. — Так ты за этим сюда пришел? Вынюхивать информацию?

— Я могу уйти, — обиженно фыркнул Азирафель.

— Так уходи! — сердито парировал Кроули и тут же прикусил язык, испугавшись, что Азирафель действительно может уйти. — Если тебе интересно, его перекупили, пока вы собирали деньги, — добавил он, взяв себя в руки, и понадеялся, что не испортил все окончательно.

— Мне плевать, — не глядя на него, прошептал Азирафель и сделал большой глоток вина.

— Я поговорю с Мадрасо и все ему объясню… — начал оправдываться Кроули, но Азирафель перебил его:

— Мне правда плевать на оружие, Кроули, я пришел не за этим.

— Тогда что тебе нужно?

— Ты, наверное, — Азирафель оторвался от созерцания своего бокала, поднял голову и посмотрел на Кроули в упор.

Теперь его увлажнившиеся глаза снова были наполнены нежностью, как обычно смешанной с какой-то всепоглощающей вселенской грустью, и Кроули больше всего на свете хотел верить в то, что все это было настоящим.

— Ты уж определись, кто тебе нужен больше — я или Мадрасо, — добродушно усмехнулся он, затем тяжело вздохнул и одним глотком допил свое вино.

Последовав его примеру, Азирафель тоже залпом допил вино и поставил пустой бокал на пол. Потом он забрал бокал у Кроули, разместив рядом со своим, приблизился почти вплотную и обхватил ладонями его лицо. Кроули напрягся и задержал дыхание, когда Азирафель чуть наклонился, словно собираясь поцеловать его.

— Пожалуйста, Кроули, забудь о нем, — прошептал он, и Кроули сглотнул, ощутив на лице его горячее, влажное дыхание. — Просто отступи.

— Я думал, что ты не продаешься, — Кроули улыбнулся, покосившись на соблазнительно покрасневшие губы.

— Для тебя я сделаю исключение.

— Но я больше не хочу тебя покупать.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты был моим, только потому что сам этого хочешь. — Кроули осторожно положил ладонь на его поясницу и, чуть надавив, заставил Азирафеля придвинуться еще ближе. Потом обвил талию обеими руками и практически вжал в собственное тело.

— Я хочу. Очень хочу, — Азирафель наклонил голову набок, немного печально улыбнулся и ласково погладил его по голове, бережно вплетая нежные пальцы в короткие темные пряди. — Но ты должен забыть о Мадрасо.

— А ты забудешь о нем? — отчаянно прошептал Кроули, внимательно глядя в его серо-зеленые глаза. Он пытался разглядеть в них признаки неискренности, но видел только знакомую тоску и, как ему на секунду показалось, зарождающиеся искорки любви. Хотя, скорее всего, это была глупая иллюзия, подкинутая одиноким и не совсем здоровым разумом, — слишком давно никто не был так ласков к нему.

— Да, — уверенно кивнул Азирафель, а потом поцеловал его.

Этот поцелуй был неожиданным и очень целомудренным — Азирафель просто прижался к его губам своими, очень крепко и отчаянно, словно весь мир вокруг них рушился прямо сейчас. Кроули закрыл глаза, сильнее сцепив руки на его талии, и ему показалось, что мир действительно рушится. Он очень давно не целовал кого-то. Вполне возможно, он впервые целовал кого-то, в кого был влюблен настолько сильно и безнадежно, и от осознания такой простой истины в голове всплывала только одна мысль — это нечестно. Вся его жизнь, которая, по сути, ему даже не принадлежала, была сосредоточена на каких-то непонятных, призрачных идеях и целях, и это был чертовски нечестно. Ощущая, как смело и решительно теплые губы Азирафеля прижимаются к его собственным, Кроули вдруг понял, что он, как и любой нормальный человек, заслуживает этого — заслуживает просто любить и быть любимым, иметь нормальную жизнь и нормальные отношения. Заслуживает счастья, в конце концов.

— Да, — тихо сказал Кроули, когда тяжело дышащий Азирафель наконец оторвался от него, а потом осознав, что назад дороги уже нет, повторил уже громче: — Да.

— Обещаешь? — Азирафель оставил несколько коротких поцелуев на его щеке и в уголке рта.

— Обещаю, — простонал Кроули, когда тот сжал его волосы в кулак и немного потянул, одновременно припадая губами к шее. — Я все сделаю ради тебя.

— Хорошо, — шепнул Азирафель, возвращаясь к его губам, и на этот раз скользнул языком в приоткрытый рот.

Этот поцелуй получился более страстным, хотя все еще был достаточно нежным и неторопливым. На вкус Азирафель казался немного терпким после выпитого вина, но даже оно не смогло перебить его собственную природную сладость, и Кроули улыбнулся в поцелуй, наслаждаясь этим неповторимым вкусом, словно совсем юный мальчишка, который получил долгожданную конфету в награду за хорошее поведение. Они целовались довольно долго, пока еще несмело касаясь друг друга, — Кроули все еще обнимал Азирафеля за талию, а тот беспорядочно перебирал пальцами его волосы, кажется, и сам получая от этих прикосновений удовольствие. В какой-то момент Азирафель с явной неохотой разорвал поцелуй, выпутался из его объятий и протянул Кроули руку:

— Идем.

— Куда? — Кроули непонимающе свел брови, но все равно вложил свою ладонь в его.

— В спальню, — звонко засмеялся Азирафель и немного потянул его на себя. — Ты говорил, там есть шторы.

— Угу, — промычал Кроули, ощутив, как сердце пропустило удар, а способность ясно говорить и трезво мыслить куда-то улетучилась.

Азирафель вел его наверх очень уверенно и, как показалось Кроули, даже немного нетерпеливо. Кроули же наоборот растерял всю свою решительность, каждую секунду опасаясь проснуться в одиночестве, в холодной пустой постели. Возможно, он все еще не верил своему счастью, а может быть, до конца не мог поверить Азирафелю, но ему отчаянно хотелось думать, что все это по-настоящему, что сейчас он буквально бросает свою жизнь к ногам человека, которому действительно небезразличен.

Оказавшись в спальне, Азирафель с интересом осмотрелся, неспешно прошелся по периметру комнаты, вытянув руку и едва касаясь немногочисленных предметов, стоящих на комоде, и в конце концов робко присел на край кровати.

— Здесь уютно. Мне нравится, — улыбнулся он и сложил руки на коленях.

Кроули кивнул, улыбнувшись ему в ответ, а потом отвернулся к окну и начал закрывать рулонные шторы чуть подрагивающими руками, радуясь тому, что Азирафель не может видеть его растерянную физиономию, но очень скоро почувствовал, как нежные и мягкие руки обнимают его со спины.

— Ты как будто волнуешься, — прошептал Азирафель, едва касаясь губами его шеи, и Кроули вздрогнул, ощутив, как мурашки бегут вдоль позвоночника.

— А ты как будто нет, — усмехнулся он, повернувшись к Азирафелю, и снова начал целовать его.

В практически темной комнате, освещенной лишь тусклым светом лампы в гардеробной, Кроули почти не видел его. Это казалось ему чем-то очень неправильным и нелогичным, но зато добавляло уверенности, и он наконец смог дать волю рукам, с удовольствием изучая плавные изгибы все еще облаченного в несколько слоев одежды тела. Азирафель не ласкал, а скорее цеплялся за него, приподнимая край футболки и хаотично водя ладонями по груди и спине. Иногда он сгибал пальцы, царапая кожу ногтями, отчего Кроули стонал в его рот, стараясь прижаться к Азирафелю еще сильнее. Не переставая целовать его, Азирафель сделал два шага назад и упал на кровать, увлекая Кроули за собой, потом наконец прервал поцелуй и, едва сдерживая смех, неуклюже попытался стянуть с него футболку, но она застряла где-то в районе носа.

— Подожди, я сам, — Кроули тоже засмеялся, с трудом выпутался из футболки и кинул ее на пол.

В какой-то момент они оба замерли, внимательно глядя друг на друга, и Кроули отчетливо увидел, как сияет в темноте улыбка на лице Азирафеля. Тот все еще был одет, но уже казался невероятно прекрасным, словно долгожданный рождественский подарок, который Кроули только предстояло развернуть.

— Ты такой красивый, — вдруг нарушил тишину Азирафель, поднял палец и прочертил невидимую дорожку по его груди вниз, к поясу старых потертых джинсов. — Я бы хотел принадлежать только тебе.

Кроули собирался ответить, что хочет этого больше всего на свете, но почему-то промолчал. Он облизнул пересохшие губы и подался вперед, вновь накрыв рот Азирафеля и вжав его в кровать всем весом. Кроули раздвинул его ноги, сильнее навалившись сверху, и Азирафель застонал в поцелуй, быстро просунув руку между их телами. Ловким движением он расстегнул джинсы и заставил Кроули задохнуться, когда горячая ладонь крепко, практически до боли, сжала член прямо через белье. Он замычал Азирафелю в рот и резко отстранился, пытаясь сосредоточиться на его раскрасневшемся лице, но перед глазами все плыло, а внизу живота словно скопился комок пульсирующих нервов, и Кроули показалось, что он кончит прямо сейчас, если Азирафель сожмет руку хотя бы немного сильнее. Будто прочитав его мысли, тот наоборот ослабил хватку, а потом и вовсе оставил член в покое и повел ладонью вверх, к влажной, уже успевшей вспотеть груди. Он привстал и подался вперед, снова целуя Кроули, и тот быстро стянул с него свитер, обнаружив под ним белоснежную футболку. Задрав ее одним резким движением, он принялся с жадностью рассматривать тело, о котором так долго мечтал.

Кожа Азирафеля оказалась очень светлой — она почти светилась белизной в полумраке комнаты, контрастируя с темным покрывалом, накинутым на кровать. Кроули робко коснулся рукой его бока, а потом очень осторожно сжал ладонь и резко выдохнул, почувствовав под пальцами невероятную мягкость, — кожа Азирафеля была бархатистой на ощупь, а само тело — очень податливым и нежным.

— Прекрати уже пялиться на меня, иначе я решу, что не нравлюсь тебе и уйду домой, — вдруг сказал Азирафель каким-то разочарованным тоном.

Кроули улыбнулся, кинув взгляд на его напрягшееся лицо, и вдруг подумал, что Азирафель, возможно, действительно не уверен в себе — слишком уж хорошо тот умел прятать настоящие эмоции.

— Прости, — прошептал он, наклонившись, и прикоснулся губами к его животу. Потом оставил дорожку неторопливых поцелуев вокруг пупка, поднялся к лицу и заглянул во все еще таящие печаль серые глаза, снова почти беззвучно прошептав «Прости».

Кроули целовал все его тело, внимательно изучал руками, губами и языком каждый участок светлой, практически белой кожи и, словно одержимый, искал мельчайшие родинки и шрамы. «Я бы хотел принадлежать только тебе», раз за разом всплывала в голове фраза, произнесенная Азирафелем, и Кроули, убедив себя в том, что тот говорил искренне, теперь уцепился за это признание, пытаясь осмотреть свои владения, ощутить его всего под кончиками пальцев и запомнить каждую деталь, каждое превосходное несовершенство потрясающего тела.

Кроули прикусил зубами затвердевший сосок, заставив Азирафеля застонать, потом накрыл его губами и с характерным звуком всосал тонкую, нежную кожу. Немного приподнявшись, он повторил то же самое со сгибом шеи и тут же отстранился, любуясь красным пятном, которое сразу начало темнеть, наливаясь кровью. Кроули торжествующе улыбнулся, как будто оставленная им метка действительно делала его полноправным хозяином этого великолепного тела. Сознание нарисовало яркий образ Азирафеля, смущенно краснеющего и закрывающего шею шарфом, и Кроули, словно сорвавшись с цепи, оставил еще несколько засосов на тонкой коже ключиц и груди. Вновь отстранившись, он поднял взгляд на его лицо — яркий румянец и лихорадочный блеск в потемневших глазах говорили сами за себя: возбужденный Азирафель действительно хотел его, что лишний раз подтверждало искренность его слов, ведь такую реакцию невозможно было подделать. «Я бы хотел принадлежать только тебе» — для Кроули эти слова стали якорем, который удерживал его, когда вокруг все рушилось и проваливалось в бездну. Он опустил глаза на светло-коричневые вельветовые брюки, плотно обтягивающие пах Азирафеля, и нетерпеливо расстегнул их, а потом резко стянул прямо вместе с нижним бельем.

Кроули замер, завороженно рассматривая ту часть тела, которая до сих пор была скрыта от него — небольшой, аккуратный член выделялся на фоне белых, будто фарфоровых, бедер, которые Азирафель, несмотря на свою показательную уверенность, все-таки машинально сдвинул. Ноги его были полными и даже, наверное, чуть дряблыми, но это совсем не портило общий абрис фигуры, скорее наоборот, делало ее идеальной в своем несовершенстве. В темной комнате его бледное тело очень походило на мраморную статую, выполненную античным мастером, и в голове Кроули пронеслась ревностная мысль, что он стал обладателем настоящего произведения искусства. Положив руку на белое бедро и чуть сжав ладонь, он сразу же ощутил под пальцами непередаваемую мягкость кожи. Чувствуя почти болезненное напряжение в собственном паху, Кроули сглотнул и направил руку в сторону, заставляя Азирафеля раздвинуть ноги, потом скользнул ладонью выше, накрыл ею твердый, горячий член и осторожно сомкнул на нем пальцы.

Азирафель застонал и отвернулся, спрятав лицо в сгибе локтя, но Кроули моментально схватил его запястье и отвел руку в сторону, сразу же прильнув губами к манящей шее.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — выдохнул Кроули ему в ухо, а потом слегка прикусил чувствительную кожу прямо за мочкой.

Азирафель заметно вздрогнул, и Кроули решил, что тот смутился и теперь начнет отвечать уклончивыми намеками или вовсе промолчит, но Азирафель вдруг повернулся к нему голову и, смело глядя в глаза, прошептал:

— Трахни меня.

Эта простая фраза подействовала на Кроули словно спусковой крючок. Он не строил иллюзий и в глубине души был абсолютно уверен в том, что в какой-то момент Азирафель начнет ломаться, и Кроули соврал бы, если бы сказал, что изначально не был готов к такому повороту событий, но Азирафель просил — просил совершенно искренне, — заставив Кроули окончательно поверить в то, что его желание взаимно. После этих слов он резко оторвался от Азирафеля, спрыгнул с кровати, подбежал к комоду и начал лихорадочно перебирать вещи в верхнем ящике.

— Что ты делаешь? — услышал он удивленный вопрос.

— Подожди, потерпи секунду, — не глядя на Азирафеля, поднял руку Кроули, и продолжил рыться в ящике, но, не обнаружив то, что искал, рванул в ванную комнату.

Открыв один из шкафчиков под раковиной, он принялся искать там, разбрасывая во все стороны бутылки и флаконы с какими-то совершенно бесполезными средствами, пока наконец не увидел заветную коробку, которую купил много лет назад, но даже не открыл, потому что ее содержимое ему так и не понадобилось. Схватив коробку, Кроули поспешил вернуться к Азирафелю, надеясь, что тот еще не успел сбежать, быстро забрал из среднего ящика комода небольшой тюбик смазки и снова забрался на кровать.

— Надеюсь, у них не истек срок годности, — сказал Кроули, продемонстрировав Азирафелю упаковку с презервативами.

— Ты шутишь? — нахмурился тот, недоверчиво глядя на коробку.

— Извини, других нет, — Кроули виновато развел руками.

— Что, новые все закончились? — Азирафель вопросительно поднял брови.

— Новые и не начинались, — внимательно глядя на него, Кроули печально ухмыльнулся. — Никаких интрижек, помнишь?

Азирафель ласково улыбнулся и протянул ему руку, увлекая в свои объятия.

— Это значит, что я особенный? — прошептал он Кроули на ухо.

— Самый особенный из всех, кого я знаю, — сказал Кроули, прикрыв глаза, и зарылся носом в мягкие кудри, источающие легкий аромат лаванды.

Он бы хотел сказать ему гораздо больше — признаться наконец Азирафелю, да и самому себе тоже, в том, что жизнь без него больше не имеет смысла, — но вдруг понял, что просто боится. Вместо этого Кроули нашарил рядом с собой тюбик смазки, открыл его и вылил на ладонь вязкую прозрачную жидкость.

Кроули было очень жарко. Он медленно вошел в тщательно подготовленное им тело и сразу же замер, ощутив, как крупная капля пота стекает по виску и исчезает где-то в сгибе шеи, щекоча кожу. Азирафель издал протяжный стон и нетерпеливо двинул бедрами, заставляя войти глубже. Кроули слишком давно не занимался сексом и был абсолютно уверен, что кончит сразу же, как только окажется внутри горячего, соблазнительного тела, о котором так отчаянно мечтал, но сейчас чувствовал только болезненное напряжение, скопившееся внизу живота. Схватив Азирафеля за ноги, он раздвинул их шире и сделал толчок, входя глубже, а потом подался назад только для того, чтобы снова толкнулся в мягкое, податливое тело.

— Сильнее, — тяжело дыша, шепнул Азирафель, и Кроули наклонился к нему, жадно целуя припухшие влажные губы.

Вновь отстранившись, он сжал пальцы на молочно-белых бедрах, притянул Азирафеля еще ближе, немного поменяв угол, и опять начал толкаться внутрь, постепенно наращивать темп. Болезненное напряжение в паху ушло, распределившись по всему телу, и волны удовольствия прокатывались по позвоночнику, словно электрические разряды, с каждым новым толчок нарастая все сильнее. Кроули остановил взгляд на бледном лице, покрытом ярким румянцем, и попытался сконцентрировать внимание на пушистых ресницах, подрагивающих на полуприкрытых веках, на аккуратных белых резцах, закусивших нижнюю губу, и на влажных от пота кудрях, разметавшихся по подушке. Глаза уже давно привыкли к темноте, но, опьяненный возбуждением, он так и не смог как следует на чем-то сфокусироваться — опустив затуманенный взгляд ниже, Кроули положил обе ладони на округлый напряженный живот и принялся хаотично гладить мраморно-бледное тело влажными от пота и смазки руками.

Азирафель явно не сдерживал себя и стонал особенно громко, когда Кроули нарочно задевал и сдавливал между пальцами его набухшие соски или царапал ногтями внутреннюю сторону бедер, оставляя длинные, ярко-красные следы на светлой нежной коже. Окончательно растворившись в удовольствии, Кроули совсем потерял счет времени и уже не мог толком понять, как долго длился их секс, но когда он сомкнул пальцы на чужом члене и сделал пару резких движений, Азирафель выгнулся и с громким криком кончил. Он так сильно сжался, что Кроули понадобилось всего несколько глубоких и быстрых толчков, чтобы, пронзительно застонав, тоже достичь разрядки.

Упав на Азирафеля, он уткнулся в его мокрую шею и попытался восстановить сбитое дыхание, а потом почувствовал, как мягкие, нежные руки сомкнулись на его спине, и счастливо улыбнулся.

— Кроули? — тихо позвал Азирафель и невесомо провел пальцами по позвоночнику снизу вверх, в конце концов запустив их во влажные волосы. — Я хочу еще.

Кроули привстал, с удивлением и восторгом глядя в его горящие, полные возбуждения глаза, и облизал пересохшие губы. Он никогда бы не подумал, что такие простые слова могут подействовать на него лучше любого афродизиака, но практически мгновенно ощутил, как комок напряжения снова скапливается внизу живота, и, молча наклонившись, вторгся языком в рот Азирафеля, целуя его жадно и несдержанно.

В этот раз Кроули перевернул его на бок, быстро надел новый презерватив и медленно вошел сзади, заставив Азирафеля громко застонать. Теперь ему не хотелось никуда спешить — он собирался сполна насладиться этим великолепным телом, которое Азирафель сам ему предлагал. Почувствовав, как тот выгнулся, словно пытаясь глубже насадиться на член, Кроули крепко обнял его руками и резко притянул вплотную к себе, заставив Азирафеля издать еще один громкий стон. Кроули припал губами к его шее, оставив на ней еще несколько ярких засосов, а потом плотоядно улыбнулся, намереваясь трахать Азирафеля всю ночь — трахать, пока у того не останется сил и он не отключится прямо с членом внутри. Азирафель просил, и Кроули никак не мог ему отказать.

Chapter Text

Облокотившись на капот своей черной Карбониззаре, Кроули неспешно потягивал сигарету и всматривался в затянутое тучами небо на востоке — погода обещала быть паршивой, под стать его настроению. Он в очередной раз взглянул на часы, тяжело вздохнул и выкинул недокуренную сигарету прямо на дорогу, ощутив при этом трепетную радость, какую обычно испытывают глупые мальчишки, нашкодившие во дворе ненавистных соседей. Азирафель точно осудил бы его, и, вполне возможно, именно поэтому Кроули захотелось так поступить. При мысли об Азирафеле он непроизвольно стиснул зубы и сжал кулаки — Кроули пообещал себе не думать о нем или, по крайней мере, не представлять его обнаженное тело на своей кровати, но выходило очень плохо. Он опять вскинул правую руку, чтобы посмотреть на время, но сразу же опустил обратно, осознав, что нервы начинают потихоньку сдавать, и, оттолкнувшись от машины, неторопливо побрел в сторону дома Мартина Мадрасо.

«Он грохнет тебя», — сказал ему Тревор накануне вечером, и Кроули не мог с ним не согласиться, но ему было наплевать. Почти весь день он провел в Ванильном Единороге — глушил без остановки дешевое пойло, называемое здесь виски, и молчал под пристальным взглядом лучшего друга, активно отмахиваясь от вопросов. В какой-то момент алкоголь ударил в голову, и Кроули подумал о том, что ему просто нужно найти себе кого-нибудь другого — развлечение на ночь, без обязательств и даже, возможно, без ненужных знакомств, — кого-то, кто поможет отвлечься и забыть. Но когда он представил в своей постели другого человека — того, кто не был Азирафелем, — его замутило. Вполне вероятно, в нем все еще говорила злость, и он просто хотел отомстить, но Кроули прекрасно понимал, что это не имеет смыла, и реальность куда прозаичней — Азирафелю было абсолютно все равно.

В кармане запиликал телефон, и Кроули достал его, расфокусированным взглядом прочитав новое входящее сообщение. «Как ты, милый?» — писала ему Лиза. Он улыбнулся, с нежностью глядя на незамысловатый текст, и быстро набрал ответ: «Совершенно пьян и разбит». Она не заставила себя долго ждать, и Кроули практически сразу получил новую смс: «Ты дурак. Я очень скучаю». Он снова улыбнулся и уже занес палец над экраном, чтобы написать ей, что тоже скучает, но потом передумал и убрал телефон обратно в карман. Кроули действительно скучал по Лизе — наверное, единственной ниточке, связывающей его с прошлой жизнью, — и сейчас ему больше всего на свете хотелось поговорить с ней или хотя бы просто взглянуть на нее. Но ниточка эта была слишком хрупкой, способной оборваться из-за одного неосторожного слова, а права на риск у него не было. Обычно она писала ему раз или два в месяц, достаточно дежурными фразами интересуясь, как у него дела, но Кроули всегда искренне радовался этим смс, словно они были единственным подтверждением того, что кто-то все еще помнит и волнуется о нем. Снова достав телефон из кармана, Кроули написал ей короткое «У меня все в порядке. Приготовил подарок детишкам». «Приедешь?» — спросила Лиза в очередной смс, на что он не раздумывая ответил: «Не сейчас», а потом опять убрал телефон в карман и продолжил пить дешевое пойло, называемое здесь виски.

— Больше всего я ценю в людях профессионализм и честность, мистер Кроули, — Мартин Мадрасо казался спокойным и даже слегка скучающим, но Кроули знал, что это обманчивое впечатление.

— Именно поэтому я здесь, — улыбнулся он, стараясь не выдать собственного напряжения. — Я облажался и пришел к вам, чтобы честно признаться в этом.

— Что же, это похвально. Вы смелый человек, — Мадрасо слегка качнул головой и протянул ему коробку с сигарами.

Кроули очень хотелось отказаться, но он не решился на такой дерзкий шаг и достал из коробки одну из сигар.

— Если вы вдруг собираетесь наказать меня, Мартин, хочу предупредить сразу — денег у меня нет и не будет. — Кроули взял из рук Мадрасо гильотину, которую тот протянул ему, и быстрым, точным движением обрезал край сигары, а потом медленно положил острый предмет на низкий стеклянный столик, стоящий между их креслами, — с такой настороженностью, как будто бы у Мадрасо не было нескольких охранников, и он собирался убить Кроули с помощью гильотины для сигар.

— Сдается мне, мой друг, вы уже сами себя наказали, — усмехнулся Мадрасо достаточно добродушно. — Слышал, что мой товар увели прямо у вас из-под носа.

— К сожалению, слухи правдивы, — ответил Кроули, с некоторой долей злости вспомнив про Азирафеля — вряд ли Мадрасо узнал об этой новости из какого-то другого источника.

— Вы знаете, кто перекупил товар?

— Да, одна из банд Дэвиса.

— Как неожиданно. — Неспешно раскурив сигару, Мадрасо откинулся на спинку кресла и склонил голову набок, с интересом глядя на Кроули. — Не знаете, какая именно?

— Вроде бы Кенты из Чемберлена, но я не уверен, — пожал плечами Кроули. — Мои поставщики не захотели распространяться.

— Зачем им столько оружия?

— Уличные войны, я думаю. Они давно пытаются подмять под себя Балласов.

— Вы хорошо осведомлены о положении дел в гетто, мистер Кроули.

— Я дружу с Франклином Клинтоном, по-моему, вы тоже его знаете, — невозмутимо улыбнулся Кроули, и Мадрасо согласно кивнул.

— Интересно, откуда у Кентов деньги на оружие? — с недоверием прищурился он.

Кроули напрягся. Мадрасо задавал слишком много вопросов — это наводило на мысли, что Бризи уже успел обратиться к нему по поводу крупной поставки наркотиков, и теперь Мартин решил устроить Кроули своеобразную проверку. Конечно, была вероятность того, что он действительно ничего не знает, но Кроули в этом очень сомневался.

— Поговаривают, что у них есть спонсоры, — наконец раскурив свою сигару, спокойно ответил Кроули. — Те, кому выгодно, чтобы Семьи прибрали к рукам Дэвис.

— Поговаривают? — переспросил Мадрасо.

В ответ Кроули только невозмутимо хмыкнул. Он умел изображать из себя дурака, когда это было нужно.

— Итак, мистер Кроули, я думаю, на сегодня хватит обсуждать сплетни, — вдруг подавшись вперед, громко сказал Мадрасо, а потом звонко хлопнул в ладоши и потер руки. — Я цивилизованный, деловой человек и, конечно же, не собираюсь наказывать вас. В конце концов, все мы иногда ошибаемся, но просто спустить с рук вам этот прокол я никак не могу. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Да, я понимаю и готов оказать вам любую услугу в качестве извинений, — сказал Кроули.

— Думаю, что эквивалентной партии по рыночной цене будет достаточно, чтобы замять столь неприятный инцидент. Вы согласны?

— Это справедливые условия.

— На этот раз без проколов и постоянного повышения цены. Даю вам две недели.

— Я понял вас, мистер Мадрасо, больше такого не повторится. — Кроули кинул взгляд на тень от антенны, нервно сглотнул, встал и протянул ему руку, намереваясь поскорее попрощаться — времени почти не осталось.

— Рад был поболтать, мистер Кроули, — Мадрасо крепко сжал его ладонь, а потом чуть наклонился и тихо добавил: — Знаете, я редко даю кому-то второй шанс, так что считайте, что вам повезло.

Наконец распрощавшись с ним, Кроули практически выбежал за ворота дома и взглянул на часы — у него оставалось меньше двух минут. Протяжно застонав, он присел на корточки и закрыл лицо руками, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Еще ни разу встреча с Мадрасо не проходила так нервно, и Кроули был рад, что сегодня не взял с собой Тревора — если бы тот проронил хоть одно неосторожное слово или задержал их на пару минут, все точно полетело бы к чертям. Кроули потер ладонями щеки, со стоном поднялся на ноги и медленно побрел в сторону машины, размышляя о том, что Тревор, возможно, прав, и ему действительно стоит увеличить лимит времени, но проблема была в том, что это требовало определенных усилий, а дел ему и без того хватало. Усевшись в машину, Кроули схватил пачку сигарет, валяющуюся на пассажирском сиденье, взял в руки кухонную пьезу, все это время лежавшую рядом с пачкой, засунул сигарету в рот и зажег ее. Повертев в руках пьезу, он кинул ее обратно и подумал о том, что возить с собой кухонный агрегат вместо покупки нормальной зажигалки — это ужасное ребячество, но потом понял, что ему плевать. Он опять вспомнил про Азирафеля, и на него снова накатила волна злости. Еще вчера утром Кроули казалось, что он наконец нашел смысл существования, нашел то, ради чего стоит жить, но уже через несколько мгновений умудрился потерять все это.

Тем утром впервые за долгое время Кроули проснулся счастливым. Это было странное чувство, которое он успел почти забыть, — словно маленький теплый огонек загорелся внутри него и начал медленно пульсировать, неспешно разгораясь все ярче и ярче. Кроули с трудом разлепил глаза. В комнате было все так же темно из-за опущенных штор, но внутренний огонек как будто осветил пространство вокруг, и он отчетливо различил светлые кудряшки, рассыпанные по подушке, и едва прикрытые темным покрывалом бледные покатые плечи, которые, к удивлению Кроули, оставались практически неподвижными. Он привстал на локте и чуть наклонился, прислушиваясь к чужому дыханию. Азирафель спал очень тихо, почти не издавая ни звука, и Кроули почувствовал легкое смущение, смешанное с тревогой, — ему показалось, что Азирафель и не спал вовсе, а был мертв или, по крайней мере, притворялся. Стараясь прогнать это неприятное ощущение, Кроули еще немного наклонился вперед и подул на его затылок, отчего Азирафель завозился и, сладко потянувшись, повернул к нему заспанное лицо.

— Прости, я разбудил тебя? — очень тихо прошептал Кроули, будто боясь потревожить сонную утреннюю атмосферу.

— Не страшно, я всегда сплю очень чутко, — сказал Азирафель и потянулся еще раз. — Сколько времени?

— Около семи, — ответил Кроули, взглянув на часы, которые так и не снял с руки со вчерашнего дня. — Поспи еще.

— Нет, думаю, что мне уже пора, — Азирафель сел на кровати и потер лицо ладонями.

— Неужели все было так плохо, что ты поскорее спешишь избавиться от меня? — ухмыльнулся Кроули. Он чувствовал себя немного странно и растерянно, но по крайней мере между ними не было неловкости.

— Напрашиваешься на комплимент? — Азирафель повернулся к нему, лукаво улыбаясь.

— Нет, скорее волнуюсь, — ответил Кроули, смутившись.

— Все было просто чудесно.

— Просто чудесно, значит?

— Замечательно. Прекрасно. — Не переставая улыбаться, Азирафель развернулся к нему всем телом, подобрался поближе и, к большому удивлению Кроули, поцеловал в губы. — Возможно, это был лучший секс в моей жизни.

— Ты мне льстишь, — засмеялся Кроули и притянул его к себе, заставив Азирафеля лечь рядом.

— Нет, это правда. — Уткнувшись носом в шею Кроули, тот издал тихий вздох, а потом запустил пальцы в его волосы и начал медленно перебирать их. — Но знаешь, мой список для сравнения достаточно короткий, так что не гордись собой слишком сильно.

— Это будет непросто, мне еще никогда не говорили ничего подобного.

— Про список или про лучший секс? — вскинув голову, Азирафель с интересом взглянул на него.

— И то и другое, — улыбнулся Кроули и поцеловал его в нос.

— Мне действительно уже пора, Кроули. — Выпутавшись из его объятий, Азирафель снова сел на кровати и завозился, пытаясь, видимо, завернуться в покрывало.

— Куда ты так торопишься?

— В девять Томми должен быть в школе, а мне еще до дома добираться.

— Я отвезу тебя домой. — Кроули немного помолчал, с интересом наблюдая, как Азирафель ищет в кровати свое нижнее белье. — А потом подвезу вас с Томми до школы.

— Не нужно, — отрезал Азирафель достаточно резко и наконец выудил из вороха одеял светло-голубые боксеры.

— Но почему нет? — Кроули скрестил руки на груди, обиженно насупившись.

— Прости, просто не хочу, чтобы Полли задавала лишние вопросы, — ответил Азирафель ласковым голосом, потом положил ладонь на колено Кроули, скрытое под одеялом, и погладил его.

Кроули кивнул. Кажется, эта мимолетная нежность притупила вспыхнувшие в нем подозрения, но все же ему очень не понравилась формулировка ответа Азирафеля. Вчера вечером Кроули показалось, что они обо всем договорились, и теперь он не мог понять, каким образом их личная жизнь должна касаться Полли или кого-то другого. Он все еще был готов бросить ради Азирафеля все, но уже начал сомневаться в том, что это взаимно.

— Я схожу в душ? — спросил Азирафель и встал с кровати, прижимая края покрывала к груди.

— Да, конечно. В ящике под раковиной есть чистые полотенца, — рассеянно ответил Кроули, все еще пребывая в своих мыслях, но потом спохватился и добавил: — Позволишь мне хотя бы завтрак приготовить?

— А ты что, умеешь готовить? — Азирафель удивленно хихикнул.

— Умею, — пожал плечами Кроули, не совсем понимая, почему этот факт может удивлять.

— От такого я точно не откажусь. — Все еще крепко сжимая края покрывала, Азирафель наклонился над кроватью и снова поцеловал его, на этот раз игриво прикусив нижнюю губу, а потом быстро отстранился и убежал в ванную, громко хлопнув дверью.

Кроули хмыкнул и тяжело вздохнул, отметив про себя, что то ощущение счастья, которое переполняло его при пробуждении, уже начало постепенно улетучиваться, уступая место неприятному чувству непонимания и подозрения. Он поискал собственные трусы, но, так и не обнаружив их, просто натянул джинсы на голое тело, вышел из спальни и неспешно спустился вниз. Кроули чувствовал себя уставшим, все его мышцы болели, а голова гудела, как будто после похмелья, — он был далеко не молод и, видимо, слишком давно не занимался сексом практически всю ночь. Подумав о том, что он давно не занимался сексом в принципе, Кроули улыбнулся, и настроение его немного поднялось — сейчас он чувствовал себя влюбленным и как никогда готовым на глупости.

Даже не успев дойти до кухни, Кроули вдруг вспомнил, что в холодильнике пусто, и разочарованно покачал головой. Он расположился на диване, вынул из пачки сигарету и зажег ее кухонной зажигалкой, забытой им вчера на журнальном столике, а потом взял в руки ноутбук, намереваясь заказать что-нибудь на завтрак. Он все еще размышлял над выбором между пиццей и бургерами, когда к нему спустился полностью одетый Азирафель.

— Я думал, ты готовишь, — сказал он удивленно, присев рядом с Кроули на диван.

— Прости, у меня совсем нет еды, но в следующий раз я обязательно что-нибудь приготовлю специально для тебя, — улыбнулся Кроули, потом придвинулся к нему поближе, наклонился и поцеловал теплую, все еще немного влажную после душа шею. — Мы можем пойти в Бин Машин через дорогу и позавтракать там, а потом я вызову тебе такси.

— Знаешь, Кроули, пожалуй, я все-таки пойду, — Азирафель немного отодвинулся от него. — Поем дома.

— Ты опять за свое? — Кроули сердито отбросил ноутбук в сторону.

— Да что не так? — удивленно нахмурил брови Азирафель.

— Я думал, что мы все решили, но ты как будто снова пытаешься сбежать от меня.

— А ты как будто снова забываешь, что у меня есть свои дела, своя жизнь…

— Своя жизнь? — перебил его Кроули, злобно прищурившись. — Значит, меня ты не собираешься делать ее частью?

— Все не так просто, Кроули… — устало вздохнул Азирафель, но Кроули снова его перебил:

— Нет, Азирафель, все просто. Я… — он очень хотел сказать «люблю тебя», но почему-то так и не решился, подумав, что только отпугнет этим Азирафеля. — Послушай, мне не нужен секс или просто глупая интрижка. Дело в том, что ты мне очень нравишься, и я готов пожертвовать всем, чтобы быть рядом с тобой.

— Ладно, — Азирафель как-то очень отстраненно кивнул. — Но чего ты хочешь от меня?

— А разве не ясно? — Кроули даже немного опешил от этого вопроса. — Я хочу взаимности. Хочу, чтобы это было тебе хотя бы нужно.

— Не злись, Кроули, ты мне тоже очень нравишься, но я не могу бросить все ради тебя.

— Но мне казалось, что вчера вечером мы выяснили все, обо всем договорились…

— Да, мы договорились, что я буду с тобой, если ты оставишь Мадрасо в покое.

— Серьезно, что ли?! — нервно засмеялся Кроули, не веря своим ушам. — Ты хоть понимаешь, что ведешь себя как последняя шлюха?

— Не смей оскорблять меня, — сжав челюсть, гневно прошипел Азирафель.

— Но ведь это правда. Неужели ты действительно подумал, что я стану рушить свою жизнь, карьеру и репутацию только потому, что ты один раз позволил мне трахнуть себя? Извини, конечно, но это было глупо и самонадеянно.

Азирафель молчал. Он сидел неподвижно, пристально глядя перед собой немигающим взглядом, и Кроули отчетливо видел, как пульсируют вены на его напряженной шее. Потом он наконец медленно поднялся с дивана, сделал глубокий вдох и взглянул на Кроули. Лицо его сделалось совершенно бесстрастным и, кажется, больше не выражало никаких эмоций, став похожим на восковую маску.

— Вчера я приходил исключительно для того, чтобы сообщить тебе, что у нас ничего не получится, — сказал он абсолютно спокойным тоном. — Поэтому я прошу тебя больше не искать со мной встречи.

Азирафель развернулся и быстро зашагал к входной двери, но Кроули вскочил с дивана, нагнал его в прихожей и схватил за локоть.

— Да что такого он пообещал тебе? Пожалуйста, Азирафель, скажи мне! — отчаянно взмолился он, крепко сжав ладонью его руку.

— Это не твое дело, — Азирафель резко вырвался из его хватки, открыл дверь и направился к лифту.

Пока он ждал лифт, Кроули стоял на пороге, глядя на покатые плечи, обтянутые белым свитером. Поняв безнадежность положения, он больше не пытался остановить его, только чувствовал, как злость постепенно закипает внутри, словно расплавленная лава в жерле вулкана, готовая вот-вот вырваться наружу. Когда лифт приехал, Азирафель обернулся к нему и все тем же спокойным тоном произнес:

— Если ты еще раз приблизишься ко мне, я вызову полицию.

— Попробуй, — сердито фыркнул Кроули, когда Азирафель уже скрылся за дверями лифта, и теплый огонек счастья, медленно разгорающийся у него внутри, резко потух, тут же превратившись в ледышку.

— Какого хрена мы встречаемся в этом захолустье? — возмутился Тревор, одним ловким движением перепрыгнул через закрытую дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.

— Здесь спокойно, — ответил Кроули, глядя на покачивающиеся воды бескрайнего океана, а потом повернулся к Тревору и ехидно улыбнулся. — И романтично.

— Собрался сделать мне предложение, перчик?

— Перебьешься.

— Тогда я не понимаю, зачем ты заставил меня притащиться сюда, — Тревор демонстративно насупился.

— Вообще-то, ты здесь живешь, — засмеялся Кроули, дернув головой в сторону Сэнди-Шорса, и взял из пачки сигарету.

— Вообще-то, я тащился сюда из города!

— А мне показалось, что ты пришел пешком. — Кроули порылся в бардачке и выудил оттуда пьезозажигалку под удивленный взгляд Тревора.

— Нет, я взял скутер в порту, — ответил Тревор, с интересом наблюдая, как Кроули прикуривает сигарету таким оригинальным способом.

— Надеюсь, ты спросил разрешение у его владельца? — Кроули бросил пьезу обратно в бардачок, сделал глубокую затяжку и с удовольствием прикрыл глаза. Кажется, сейчас только сигареты хоть немного помогали ему снять напряжение.

— Да, но он получил от меня в морду еще до того, как успел ответить, — запнувшись, Тревор свел брови и указал пальцем на бардачок. — Это что, какая-то гребаная новая мода?

— У меня сломалась зажигалка.

— И не хватает денег на новую?

Кроули не ответил, просто пожав плечами. Он смотрел на яркий луч маяка, прорезающий постепенно сгущающиеся тучи, и старался не думать ни о чем. Он специально выбрал это отдаленное место у самого подножия горы Гордо, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Ехал сюда несколько часов, скрываясь от них в потоке машин, а потом резко свернул с шоссе на неприметную дорогу к маяку, чтобы окончательно потеряться в этом умиротворенном месте, окруженном скалами и океаном.

— Ну, по крайней мере, ты жив, что не может не радовать, — нарушил воцарившееся молчание Тревор. — Что сказал старик Мадрасо?

— Дал мне две недели для поиска новой партии, — ответил Кроули, все так же глядя на медленно вращающийся луч маяка.

— Черт, дело — дрянь, конечно, — Тревор устало вздохнул и похлопал его по плечу. — Может, все-таки отдадим ему стволы, которые ты выкупил?

— Нет, Ти, эти стволы нужны для Бризи. К тому же Мадрасо в любом случае их получит.

— Тогда что будем делать? Искать новую партию?

— Да пошел он в жопу.

Докурив, Кроули раздраженно кинул бычок на землю и уже потянулся за новой сигаретой, когда Тревор резко сжал его локоть. Подняв на него глаза, Кроули столкнулся с разъяренным потемневшим взглядом.

— Я прекрасно понимаю, зачем тебе все это нужно, Кроули, — злобно прохрипел Тревор. — Но, по-моему, у тебя реально поехала крыша.

— Я уже говорил, что не держу тебя, Тревор, — вырвав руку из железной хватки, Кроули все-таки вынул сигарету из пачки и засунул ее в рот. — Если тебе что-то не нравится, вали.

— Дело не во мне, придурок, — практически зарычал Тревор. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит. И очень боюсь за тебя.

Кроули молча отвернулся. Нервно пожевывая сигарету, которую так и не зажег, он смотрел на волны внизу — те неспешно накатывали на берег, неизменно разбиваясь о камни, а потом отступали назад, теряясь в бесконечных водах океана. Кроули так отчаянно хотелось рассказать Тревору все — выплеснуть свои эмоции из бесконечных вод океана, бушующего внутри, но он никак не мог решиться, как будто боялся, что, когда выльет эти ядовитые эмоции из себя, отравит ими единственного близкого человека.

— Ты мой лучший друг, Кроули, и я знаю тебя как облупленного, — вдруг сказал Тревор совершенно спокойным и даже немного усталым голосом. — Я знаю, что ты только и делаешь, что думаешь о других и решаешь чужие проблемы, хотя у тебя самого их немало. Так будь я проклят, если оставлю тебя с твоими проблемами один на один.

Кроули медленно кивнул. Волна эмоций внутри него накатила с такой силой, что он почувствовал тошноту и испугался, что сейчас его по-настоящему вырвет.

— Мне кажется, что я люблю его, Ти, — прохрипел он еле слышно и вдруг ощутил невообразимую легкость, словно волна откатилась назад, и океан наконец успокоился.

— Ну, это не новость, — хмыкнул Тревор, даже не спросив, о ком идет речь, и от этого Кроули стало еще легче. — А ему ты сказал об этом?

— Ему это не интересно.

— Откуда ты знаешь?

— Уж поверь мне.

— Ты что, трахнул его? — Тревор прищурился, с интересом разглядывая Кроули, и когда тот утвердительно кивнул, закрыл рот ладонью, едва сдерживая смех. — Неужели все было так плохо?

— Все было очень хорошо, но, как оказалось, не бесплатно. — Кроули снова достал из бардачка пьезозажигалку и наконец прикурил сигарету, которую все это время держал во рту.

— Ну, не ты первый влюбился в шлюху, — ухмыльнулся Тревор и тоже взял из пачки сигарету. — И чего он хотел? Денег?

— Если бы. Хотел, чтобы я отстал от Мадрасо. — Кроули протянул ему пьезу и, предупреждая следующий вопрос, добавил: — Старый ублюдок пообещал ему что-то.

— Хочешь сказать, что они знакомы?

— Вряд ли. Мадрасо наверняка знает о его существовании, но, видимо, ему по каким-то причинам выгодно держать Азирафеля в тени. Наверное, он пообещал что-то Полли.

— Кто она ему вообще? Жена? Подружка? Ты упоминал какого-то ребенка.

— Это ребенок его брата. Азирафель помогает Полли заботиться о нем.

— А с братом-то что? Того? — Тревор вздернул голову и сделал характерный жест, проведя большим пальцем по шее.

— Понятия не имею, — ответил Кроули. — Он не захотел говорить мне.

— Какой, сука, скрытный. — Тревор перегнулся через закрытую дверь и сплюнул на землю. — А ты, перчик, просто кретин.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

Кроули устало прикрыл глаза, осознав вдруг, что все те откровенные признания, которые он вылил на Тревора, стоили ему недельного запаса сил и энергии. Но стало определенно легче. Гораздо легче.

— А я скажу тебе то, чего ты не знаешь! — внезапно воскликнул Тревор, всплеснув руками. — Давай, заводи мотор и поехали.

— Куда? — удивленно нахмурился Кроули.

— Подальше из этой жопы, долбоеб!

Кроули смотрел на дом Лестера сквозь залитые дождем окна автомобиля и никак не мог понять, что он здесь делает. Через мокрое стекло этот невзрачный дом казался каким-то живым инопланетным организмом, копошащимся и подрагивающим в конвульсиях так сильно, как будто он делал свои последние вздохи. От этой неприятной картины Кроули затошнило.

— Уверен, что Лестер еще не спит? — спросил он, кинув взгляд на часы в магнитоле — те показывали почти полночь.

— Может, и спит. А может, дрочит на японских школьниц. Тебе не пофигу? — Тревор раздраженно сунул пачку сигарет в карман потертой кожаной куртки и поднял воротник.

— Не хотелось бы быть бестактным, — сказал Кроули и подумал о том, что единственное, чего ему сейчас в действительности не хотелось делать, так это выходить из машины на улицу. — Тревор, зачем мы здесь?

— Узнать что-нибудь о твоей шлюхе.

— Знаешь, я вообще-то собирался забыть о нем и жить дальше.

— Пока что у тебя плохо получается, — саркастически хмыкнув, Тревор наклонился к окну. — В этом гребаном городе должно всегда светить солнце.

Кроули молча кивнул. Весна в этом году действительно выдалась дождливой, как будто специально подстроившись под дерьмовое настроение и пытаясь сделать его еще хуже. Кроули вздохнул, вынул ключи из замка зажигания, поплотнее запахнул свой клубный пиджак от Деррьер и выскочил из машины под проливной дождь.

Они добежали до навеса над крыльцом достаточно быстро, но тонкая шерстяная ткань пиджака все равно успела промокнуть почти насквозь, и Кроули поежился, ощутив, как неприятный липкий холод постепенно подбирается к коже. Тревор один раз позвонил в звонок, видимо, ради приличия, а потом забарабанил в дверь кулаком.

— Эй, Лестер, просыпайся, гости пришли! — заорал он громко и стукнул по двери ногой.

Когда виртуальные собаки громко залаяли, а в соседнем доме зажегся свет, Кроули взял Тревора за локоть и молча помотал головой, но тот только закатил глаза.

— Заходите, — послышался раздраженный голос в динамике, и дверь, щелкнув, чуть приоткрылась, что очень вовремя пресекло попытку Тревора всполошить всю улицу.

Они вступили в уже знакомый темный коридор и немного прошли вперед, сразу же наткнувшись в дверях комнаты на разъяренного Лестера.

— От этой свиньи я ожидал чего угодно, — он злобно ткнул пальцем в Тревора. — Но ты, Кроули, меня удивляешь.

— Извини, дружище, мы немного не рассчитали время, — Кроули виновато развел руками.

— Допустим, — сказал Лестер, все еще настороженно глядя на них. — Что вам нужно?

— Значит, вот как ты встречаешь старых друзей, Лестер? — похлопав Лестера по плечу, Тревор совершенно бесцеремонно прошел мимо него в комнату.

— Прости за это, — тихо сказал Кроули, кивнув на Тревора, но Лестер молча стрельнул на него разгневанным взглядом и поковылял вслед за Тревором, опираясь на трость и громко пыхтя.

— Как жизнь, старый дрочер? — гаркнул Тревор, развалившись на потертом диване.

— У меня нет ни времени, ни желания на пустую болтовню, так что говорите, зачем пришли, или убирайтесь отсюда, — огрызнулся Лестер в ответ.

— Да не кипятись ты. — Тревор вынул из кармана пачку сигарет и принялся мять ее в руке. — Нужна твоя помощь.

— С чего я должен помогать тебе, чертов наркоман? — прохромав к дивану, Лестер вырвал сигареты из рук Тревора и сердито бросил их в мусорное ведро, стоящее рядом с компьютером.

— Да мне ты нахер не сдался, — скорчил Тревор обиженную гримасу. — А вот Кроули нужна твоя профессиональная помощь. Он в долгу не останется, правда, перчик?

— Я помогал тебе недавно, — повернувшись к Кроули, Лестер возмущенно уставился на него — так, словно тот не заплатил ему положенный гонорар.

— Да, Лес, ты прав, зря мы тебя побеспокоили, — согласился Кроули и махнул рукой Тревору. — Идем, Ти, нам пора.

— Блин, да ты серьезно?! — возмутился Тревор, но Кроули шикнул на него, и тот послушно встал, сплюнув на пол прямо под ноги Лестеру. — Какое же ты мудло, Крест.

— Вали отсюда, Тревор! — Лестер погрозил ему кулаком, словно непослушному ребенку, но все-таки поплелся за ними и, когда Кроули уже взялся за ручку входной двери, вдруг громко воскликнул: — Ладно, хорошо!

Кроули был знаком с Лестером не так долго, как Тревор, но, в отличие от Тревора, разбирался в психологии людей, а еще прекрасно знал, что и Лестер хорошо в ней разбирается. Улыбнувшись своим мыслям, Кроули повернулся к нему и заинтересованно приподнял бровь.

— Мне нужна новая охранная система от Мерриуэзер, — вздохнул Лестер, явно признав поражение. — Сможешь достать?

— Это не моя специализация, — виновато развел руками Кроули. — Но я попробую.

— Говорите, что надо, только быстро, — Лестер мотнул головой, приглашая их проследовать за собой.

— Мне нужна информация о человеке по имени Азирафель, — вернувшись в комнату, Кроули присел на край кровати, наблюдая, как Лестер располагается перед монитором компьютера.

— А настоящее имя ты знаешь? — он быстро застучал по клавишам, и на темном экране возникла пара строк. — Нет, Азирафеля ожидаемо нет в системе.

— Знаю только, что он англичанин, приехал из Манчестера, — ответил Кроули, разочарованно подумав о том, что действительно не знает настоящего имени человека, в которого влюблен. — И он как-то связан с Полли Эйпс.

— Та самая Полли?

— Да, и, скорее всего, отец ее ребенка — брат человека, которого я ищу.

— С этого и надо было начинать. — Лестер снова принялся печатать, но когда на экране опять появилась пара строчек текста, удивленно нахмурился. — Это очень странно, но о Полли Эйпс нет никакой информации. То есть вообще никакой, как будто любое упоминание о ней было специально стерто.

— А в закрытых источниках?

— Нет, нигде. Кроме статьи о взрыве, которую мы уже видели, нет совсем ничего.

— Наверняка Мадрасо постарался, — подал голос Тревор, который опять развалился на диване.

— Скорее уж наоборот. — Кроули встал с кровати и подошел к Лестеру. — Покажи мне ту статью.

Тот нажал на ссылку, и на экране появилась статья, датированная началом июня позапрошлого года, в которой говорилось о достаточно крупном взрыве, прогремевшем в полицейском участке района Ла-Меса в восточном Лос-Сантосе. Кроули отлично помнил тот взрыв — помнил, как смотрел по телевизору на имена и фотографии погибших и думал о том, что на их месте мог бы оказаться кто угодно, даже он сам; помнил свою злость и негодование, а еще прекрасно помнил чувство безысходности, которое посетило его тогда. Ответственность за произошедшее взяла на себя банда Вагос, что было достаточно странно — они в основном занимались наркотиками и устраивали стычки с конкурирующими бандами, но никогда не организовывали терактов. Особенно против полиции, которая, вероятнее всего, покрывала их.

— Интересно, почему Полли вообще была свидетелем защиты? — нахмурился Кроули, дочитав статью до конца. В ней были изложены общие факты о произошедшем, но суду над несколькими представителями банды, ответственными за взрыв, был посвящен целый абзац.

— Наверняка была замешана, — хмыкнул Тревор, потом встал с дивана и тоже подошел к монитору. — Или Вагосы дали ей денег.

— Или была очевидцем. Она в то время занималась проституцией, — Лестер раздраженно ткнул пальцем в отрывок текста, где говорилось о том, что Полли Эйпс является «работницей улиц».

— А может быть, предоставляла кому-то алиби, — Кроули задумчиво почесал подбородок. — Есть список обвиняемых?

— Думаю, должен быть, возможно, даже в открытом доступе. — Лестер сделал запрос в поисковой системе. — Бинго!

Он нажал на первую ссылку, и на экране появился довольно короткий список имен участников банды Вагос, замешанных в теракте. Когда Кроули начал просматривать список, он не думал, что ему так крупно повезет, но, прочитав вслух несколько мексиканских фамилий, резко замолчал и с широкой улыбкой ткнул пальцем в монитор:

— Это он!

— С чего ты взял? — неуверенно взглянул на него Тревор.

— С того, что в мексиканской банде не место человеку по имени Натаниэль Фелл, — ответил Кроули, все так же улыбаясь. — Попробуй найти его, Лестер.

Тот снова забарабанил по клавиатуре, просматривая многочисленные ссылки, и, после нескольких неудачных попыток, наконец вышел на сайт полицейского управления.

— Да, есть его досье, — перейдя по нужной ссылке, Лестер скачал файл.

Открыв его, он развернул документ на весь экран, и Кроули замер, увидев прикрепленную к досье фотографию, — Натаниэль Фелл казался гораздо старше, а его черные волосы были абсолютно прямыми, да и в целом он совершенно не походил на ангелочка с рождественских открыток, но, несмотря на все это, вряд ли кто-то усомнился бы в том, что они с Азирафелем родные братья. Глядя на фотографию, Кроули думал о том, что Азирафель и его брат, конечно, абсолютно разные — разные черты лица, разное выражение взгляда, — но в то же время действительно очень похожи друг на друга. Даже цвет глаз у Натаниэля был точно такой же, как и у его брата. Как и у его сына, улыбнувшись, подумал Кроули.

— Хочешь сказать, что это и есть брат твоего Афигеля? — прервал его размышления Тревор.

— Да, это точно он, — сказал Кроули.

— Натаниэль? Охренеть можно, ну и имечко, – Тревор разразился громким смехом. – Знаешь, перчик, я начинаю думать, что твоего ненаглядного действительно зовут Азирафелем.

— Кто знает, — отрешенно сказал Кроули — имена сейчас волновали его меньше всего. — Значит, он сидит?

— Да, — ответил Лестер, еще раз просмотрев досье. — Посадили на пожизненное два года назад.

— А Азирафель здесь уже полтора года… Получается, брата посадили, и он приехал помогать Полли воспитывать ребенка. Все сходится.

— Допустим, брат не откинулся, а сидит в тюряге. — Тревор наклонился, порылся в мусорном ведре и достал оттуда свои сигареты. — Но как все это дерьмо связано с Мадрасо?

— А оно связано? — удивился Лестер и кинул сердитый взгляд на пачку в руках Тревора.

— Не бери в голову, — Кроули похлопал его по плечу. — Спасибо, дружище, ты очень помог.

— Надеюсь, ты не забудешь про охранную систему, — напомнил Лестер.

— Считай, что она уже у тебя, — Кроули улыбнулся ему, махнул Тревору и направился к выходу.

Он отвез друга в клуб, стараясь не реагировать на типичные для Тревора комментарии по поводу того, о чем они узнали, и отправился домой. По пути Кроули заехал в магазин, где купил продукты, а потом неспешно приготовил ужин и с удовольствием съел его, запив парой бокалов вина. Все это время он переваривал информацию и не переставал размышлять, пытаясь собрать кусочки пазла в одну большую картинку, а когда лег в кровать, которая, кажется, все еще хранила неуловимое тепло и запах Азирафеля, то наконец довольно улыбнулся, потому что пазл сложился, и теперь Кроули точно понял, чего именно Азирафель хотел от Мартина Мадрасо.

Припарковав машину напротив дома Азирафеля, Кроули выключил двигатель и осмотрелся — на Фадж-Лейн было по обыкновению безлюдно, и только бездомная кошка громко мяукала, перебегая дорогу. Закурив сигарету, он поправил авиаторы, сползшие на нос, вышел из машины и тут же скинул с себя пиджак, оставив его на заднем сиденье, — после вчерашнего дождя в городе наконец появилось солнце и принесло с собой привычную для Лос-Сантоса жару. Кроули перешел на другую сторону улицы, поднялся по ступенькам крыльца и заметил уже знакомого ему чернокожего мужчину, который, как и в прошлый раз, дремал, сидя на пластиковом стуле. Стараясь не потревожить его сон, Кроули обошел звонкие колокольчики, висящие у двери, и осторожно постучал. Боковым зрением он заметил, как в окне дернулась штора, и, кажется, даже смог разглядеть знакомый силуэт, но дверь ему так никто и не открыл. Кроули постучал еще раз, более настойчиво, и сделал шаг назад, внимательно вглядываясь в окно, но на этот раз плотно задернутая штора даже не шелохнулась.

— Никого нет дома, мистер, — послышался хриплый голос слева, и Кроули повернулся к мужчине, сидящему на стуле.

— Да неужели? — улыбнулся он, подойдя ближе. — Мне показалось, что я видел кого-то в окне.

— Полли на работе, а мальчишка в школе, так что вам показалось.

— А Азирафель?

— Никого нет, — повторил мужчина, немного напрягшись, но, как показалось Кроули, имя это было ему знакомо. — А я вас помню, мистер.

— Точно, мы уже встречались однажды, — сказал Кроули и затянулся.

— Сигареткой угостите? — спросил мужчина, глядя на него с интересом и некоторым подозрением.

— Да, конечно. — Вынув сигареты из кармана, Кроули собирался дать ему пару штук, но потом вспомнил об отсутствии зажигалки и вручил мужчине почти полную пачку. — Вот, возьмите всю.

— Вы очень добры, мистер. — Мужчина быстро спрятал сигареты за пазуху и поерзал на стуле, все еще сверля его заинтересованным взглядом. — Вы друг Полли?

— Я друг Азирафеля, — дружелюбно улыбнулся Кроули и протянул ему руку. — Кроули.

— Альфредо, — мужчина крепко сжал его ладонь сухими, чуть подрагивающими пальцами — Но все зовут меня старик Фредо.

— Давно вы живете здесь, мистер Фредо?

— Да уж лет двадцать, не меньше.

— А они? — Кроули указал на входную дверь.

— Года три, — ответил старик Фредо, а потом, немного подумав, добавил: — Может, и того меньше.

— Помните мужа Полли?

— А как же не помнить! Статный был мужчина: высокий, широкоплечий и чертовски угрюмый.

— И что с ним стало?

— А кто его знает. Говорят, впутался в неприятности. Но это вы лучше у Полли спросите.

— Спрошу…

Заметив, что в окне опять дернулась штора, Кроули подошел к двери и снова постучал.

— Говорю же, мистер, нет там никого! — раздраженно прикрикнул на него Альфредо.

— Да, вы правы, — печально вздохнул Кроули и разочарованно развел руками. — Что же, зайду в другой раз. Хорошего дня, мистер Фредо.

Он бросил последний взгляд в окно — на плотно задернутую и неподвижную штору, — а потом махнул сидящему на стуле мужчине, быстро сбежал вниз по лестнице и направился к своей машине.

Сев за руль, Кроули завел мотор и сразу же выехал на бульвар Эль-Ранчо, направившись в сторону Миррор-Парка. Он немного прибавил газу и закурил, лихорадочно рассуждая о том, что делать дальше. Еще до недавнего времени он был уверен, что должен просто забыть об Азирафеле, потому что ничего хорошего из этих странных недоотношений все равно не выйдет. Несколько дней, прошедших с их последней встречи, он боролся со своими внутренними демонами, ощущал внутри непреодолимую ломку, но знал, что выдержит. Обязан выдержать. Сейчас же, кажется, все совершенно изменилось. Кроули был уверен в том, что у них по-прежнему нет шансов, но теперь ему хотелось просто поговорить, потому что он точно знал, что должен сказать Азирафелю. Но была одна проблема — Азирафель не хотел с ним разговаривать.

Промчавшись мимо озера, Кроули заметил знакомое красное здание, маячащее впереди, и ему в голову пришла шальная мысль, от которой самому стало тошно, но, подъехав к перекрестку с Ист-Миррор-драйв, он все-таки развернулся в другую сторону и остановил машину напротив кафе Кул Бин. Несколько минут он сидел неподвижно, сверля взглядом лестницу, ведущую на второй этаж, словно она могла волшебным образом подсказать ему, что делать дальше, но в конце концов заглушил мотор и вышел из машины. Кроули взглянул на часы — стрелка едва подползала к одиннадцати утра, а значит, у него было еще достаточно времени в запасе. Миновав практически пустые столики кафе, он уверенно взбежал по лестнице, свернул налево и остановился перед черной железной дверью, а потом нажал на звонок и стал ждать. Через какое-то время дверь открылась и на пороге появилась молодая девушка — та самая, которая в прошлый раз разговаривала с Азирафелем.

— Здравствуйте! Вы что-то хотели? — дружелюбно улыбнулась она.

— Добрый день! Да, я пришел забрать Томми, — Кроули улыбнулся в ответ, стараясь сохранять уверенность.

— Томми? — переспросила она, явно делая вид, что не понимает, о ком идет речь.

— Томми Фелл. Меня попросили забрать его.

— Но сейчас еще рано. И обычно Томми забирает другой человек.

— Да, обычно это делает его дядя, но сегодня к ним приезжают родственники. Планируется семейный ужин и все такое… Сами понимаете. — Продолжая широко улыбаясь, Кроули никак не решался назвать имя Азирафеля, все еще опасаясь, что оно может быть ненастоящим, но, немного подумав, все-таки добавил: — Азирафель очень занят приготовлениями.

— А вы тоже родственник? — девушка подозрительно прищурилась, но имя Азирафеля определенно ее не смутило, а это был хороший знак.

— Сосед. Живу с ними в одном доме, — Кроули протянул ей руку. — Я Альфредо, но обычно все зовут меня просто Фредо.

Девушка неуверенно пожала его руку, а потом оглянулась в глубину помещения, словно выискивая кого-то глазами.

— Хорошо, я приведу Томми, подождите минуту, — вновь повернувшись к Кроули, сказала она, а потом скрылась за дверью.

Девушка действительно вернулась через пару минут в сопровождении Томми, и Кроули присел на корточки, очень надеясь, что мальчик узнает его.

— Привет, приятель! — весело воскликнул он и протянул к Томми руки.

Тот, кажется, на секунду задумался, но потом глаза его заблестели, и он широко улыбнулся, а потом шагнул к Кроули и крепко обнял его за шею.

— Томми, ты знаешь этого мужчину? — спросила учительница, погладив мальчика по голове. Тот оторвался от Кроули, взглянул на нее и активно закивал.

Опасаясь, что она может уточнить у него про соседа, Кроули тронул мальчика за плечо, снова привлекая к себе внимание: — Твой дядя попросил меня забрать тебя. Ты же не против?

Томми отрицательно помотал головой, продолжая улыбаться, и снова ласково обнял его.

— Я понимаю ваши опасения, — подхватив мальчика на руки, Кроули выпрямился. — Мы можем позвонить Азирафелю, если хотите.

— К сожалению, у меня нет его номера, — смущенно произнесла девушка.

— Черт, мой телефон остался в машине, — Кроули сделал разочарованное лицо и демонстративно похлопал себя по карманам. — Но мы можем позвонить Полли, я думаю, она в курсе, что сегодня я забираю Томми.

— Ее телефон есть у администратора, но она очень не любит, когда мы тревожим ее в рабочее время, — девушка, кажется, смутилась еще больше.

— Да, у нее ответственная работа, — согласился Кроули, а потом обратился к мальчику: — Твоя мама много трудится, правда, Томми?

В ответ тот сделал утвердительный кивок.

— Томми, ты правда хорошо знаешь этого мужчину и хочешь пойти с ним? — явно колеблясь, спросила учительница, и мальчик снова закивал, с такой силой и рвением, что Кроули испугался за безопасность его шеи. — Хорошо, — наконец сдалась она и перевела взгляд на Кроули. — Надеюсь, у нас не будет проблем.

— Никаких проблем, мэм, обещаем, — Кроули широко улыбнулся ей и вскинул большой палец, а потом Томми повторил его жест, чем, кажется, окончательно убедил свою учительницу.

Кроули посадил мальчика в машину и как следует пристегнул ремнем безопасности. Затем сам уселся на водительское сиденье и поднял крышу, опасаясь, что их могут остановить за отсутствие детского кресла. Он завел двигатель и повернулся к Томми, сразу же заметив вопросительное выражение на лице мальчика.

— Не волнуйся, малыш, с твоим дядей все в порядке, — улыбнулся он. — Просто у него сегодня очень важная встреча и он попросил меня забрать тебя из школы. Завтра за тобой снова придет он, обещаю.

Мальчик понимающе кивнул и лицо его, кажется, расслабилось.

— Сейчас мы можем поехать домой и подождать твоего дядю там, но у меня, к сожалению, нет ключей, так что, наверное, придется оставить тебя у соседа. Старик Фредо. Знаешь его? — Кроули заметил, как лицо мальчика неприязненно скривилось. — Или… — он сделал небольшую паузу и заговорщицки подмигнул Томми. — Мы можем поехать на пляж и немного погулять там.

После этих слов глаза Томми заметно засияли. Развернувшись к нему всем телом, Кроули вытянул вперед обе руки.

— Итак, мы можем поехать домой, и ты до вечера останешься с Фредо, — Кроули поднял раскрытую ладонь правой руки. — Или поедем гулять на пляж, — он проделал то же самое с левой рукой, выставив обе ладони перед Томми. — Что выбираешь?

Мальчик приложил палец к губам и возвел глаза к небу, делая вид, что серьезно размышляет, а потом громко рассмеялся и ударил Кроули по левой ладони.

— Вот и отлично, — Кроули снова подмигнул ему, вырулил на дорогу и поехал вперед.

Миновав озеро, они свернули направо, на бульвар Веспуччи, который вел прямиком к району каналов и общественным пляжам. Снова взглянув на часы, Кроули прикинул, что у них есть достаточно времени для прогулки, прежде чем Азирафель придет за Томми в школу и обнаружит пропажу. Представив это, он бросил взгляд на маленького, невинного ребенка, сидящего рядом, и сразу же начал испытывать угрызения совести, ведь, по сути, он обманывал не только Азирафеля, но и Томми тоже. Пытаясь заглушить эти чувства, Кроули решил рассуждать здраво и убедить себя в том, что не желает мальчику зла: да, Томми был всего лишь инструментом для достижения его цели, но веселая прогулка точно не сможет повредить такому замкнутому ребенку. Эти рассуждения, конечно же, мало помогли, и Кроули все еще чувствовал себя последней скотиной, но поворачивать назад и возвращать Томми обратно в школу было уже поздно, поэтому он решил не заморачиваться.

Кроули старался сильно не разгоняться, и поездка до пляжа заняла у них чуть больше часа. Припарковав машину у одного из летних ресторанчиков Веспуччи-Бич, он помог Томми вылезти, крепко взял его за руку и направился в сторону океана. По пути к пляжу мальчик все время вертел головой, а его удивленные серые глаза стали похожи на маленькие блюдца, чему Кроули, как и в прошлый раз, очень поразился — ребенок, живущий в Лос-Сантосе, явно видел океан не часто. Подойдя вплотную к воде, они остановились, и Кроули присел на корточки.

— Ты бывал раньше на пляже? — спросил он у Томми, и мальчик пожал плечами.

— Не помнишь, да? — Кроули усмехнулся, когда Томми уверенно кивнул. — Можешь потрогать, она теплая.

В доказательство своих слов Кроули опустил в воду собственную руку и немного поводил ею по песчаному дну. Завороженно глядя на мелкие песчинки, закружившиеся вокруг руки Кроули, Томми сделал неуверенный шаг вперед, но, заметив накатывающую на берег волну, сразу же испуганно отскочил назад.

— Не бойся! — весело улыбнулся Кроули и крепко взял его за руку. — Я буду держать тебя.

Мальчик слабо кивнул, робко подошел ближе и тоже присел на корточки, опустив в воду ладошку, но почти моментально отскочил обратно, звонко смеясь. Так он проделал несколько раз, веселясь и явно получая удовольствие.

— Хочешь, походим по воде? — спросил Кроули, когда мальчик перестал убегать от волн, немного привыкнув к огромному, бескрайнему океану, но в ответ Томми опять неуверенно пожал плечами, скорее всего, даже не до конца понимая, что конкретно ему предлагают.

Они отошли подальше от воды и уселись на горячий песок. Сначала Кроули стянул собственные ботинки, поглубже запихнул в них черные носки, и закатал штанины джинсов до колен, потом помог Томми сделать то же самое. Опасаясь, что местные хипстеры могут позариться на его обувь за пару тысяч долларов, Кроули связал вместе шнурки и закинул ботинки себе на плечи, а маленькие кеды Томми запихнул в карманы пиджака, даже не отряхнув их от песка. Затем он поднялся на ноги, взял мальчика за руку и повел его обратно к воде.

Томми привыкал к океану постепенно: сначала опускал в воду пальцы ног, тут же со смехом отдергивая их, потом долго просто стоял на месте, позволяя волнам омывать стопы, но в конце концов детская непосредственность взяла верх, и через какое-то время он уже носился вдоль кромки воды, весело хохоча и поднимая брызги. Кроули бегал вместе с ним, в основном следя за его безопасностью, но он бы соврал, если бы сказал, что ему не передалось это заразительное, беззаботное веселье. Рядом с Томми он чувствовал себя хорошо и спокойно, а еще, несмотря на то, что мальчик не говорил ни слова, с ним было очень интересно. Томми, кажется, интересовался всем вокруг, и Кроули с удовольствием рассказывал ему откуда берутся волны, кто обитает в океане и что делают спасатели, которые дежурят в деревянных домиках, установленных на берегу. Это все почему-то очень напоминало ему день, проведенный с Азирафелем — с ним ему тоже было очень комфортно молчать.

Так они гуляли не меньше нескольких часов: резвились в волнах, собирали ракушки, набивая карманы ветровки Томми самыми красивыми из них, и бродили по пляжу, согревая босые мокрые ноги о теплый песок. В какой-то момент мальчик начал спотыкаться, и Кроули понял, что тот устал, поэтому они снова надели обувь и медленно побрели в сторону города, оставив океан и песчаный пляж позади. В местном магазинчике Веспуччи Муви Маскс Кроули купил Томми забавную маску енота, которая была ему велика и постоянно сползала с головы, что, видимо, очень забавляло мальчика, потому что он не переставал смеяться. Немного подумав, Кроули все-таки приобрел в подарок Азирафелю серую футболку с символикой пирса Дель-Перро — места, где они познакомились. В соседнем с магазином ларьке он взял два молочных коктейля, и они неспешно двинулись в сторону ресторана Бургер Шот, намереваясь как следует подкрепиться.

Азирафель позвонил ему, когда они расправились с большой порцией картошки, и Томми уже начал разворачивать двойной блидер с сыром.

— Верни его, гребаный подонок!!! — заорал он в трубку так громко, что Кроули отодвинул ее от уха, встретившись с недоуменным взглядом Томми.

— Не ори, ты же прекрасно понимаешь, что с ним все в порядке, — ответил Кроули, весело подмигнув мальчику.

— Нет, Кроули, я ничего не понимаю. И не знаю, что еще могло взбрести в твою больную голову, потому что ты перешел уже все границы! — Азирафель, кажется, даже не собирался сбавлять тон.

— Но он отлично слышит твой крик и может испугаться. — Кроули вздохнул, устало покачав головой, и отпил газировки из бумажного стакана.

— Мне плевать. Дай ему трубку!

— Зачем? Он же ничего тебе не скажет.

— Зато я скажу ему кое-что!

— Что? Будешь ругать его? — Кроули понизил голос и немного отвернулся от Томми, который сверлил его заинтересованным взглядом, позабыв про свой бургер. — Азирафель, послушай, он не виноват. Ты же понимаешь, что я обманул и его тоже, сказав, что ты в курсе?

— Какое же ты все-таки дерьмо, — ответил Азирафель, как показалось Кроули, уже гораздо спокойнее. — Поклянись мне, что с ним все в порядке.

— Я клянусь тебе. Мы просто немного прогулялись по пляжу, а сейчас зашли пообедать. По-моему, ему очень весело. — Азирафель промолчал, сердито сопя в трубку, и Кроули продолжил: — Если хочешь, можем включить видеосвязь и ты сам все увидишь.

— Мой телефон не умеет такое, — гневно прошипел Азирафель.

— Хорошо, хорошо. А картинки твой телефон принимает? Я могу прислать тебе фотку.

После короткого «да» Кроули быстро включил камеру, направил ее на Томми, все еще сжимающего в руках бургер, и прошептал ему одними губами: «Это твой дядя», после чего сфотографировал мальчика, который весело помахал рукой, и отправил смс с фото на входящий номер. Азирафель долго не отвечал, видимо, пытаясь посмотреть фотографию, но потом наконец снова поднес телефон к уху и как-то очень устало сказал:

— Пожалуйста, привези его домой.

— Конечно, не волнуйся. Дай нам полчаса, мы только сели обедать, — ответил Кроули, стараясь сохранить дружелюбный тон.

— Двадцать минут.

— Понял, двадцать минут.

Они расправились с едой гораздо быстрее и зашли в туалет, где Томми тщательно вымыл руки и аккуратно вытер их бумажным полотенцем. Дойдя до машины, Кроули снова усадил мальчика на пассажирское сиденье, как следует пристегнув его, завел мотор, развернулся и опять выехал на бульвар Веспуччи, на этот раз направляясь в обратную сторону.

Азирафель позвонил ему снова, когда они были на полпути к дому.

— Я дал тебе двадцать минут! — снова кричал он в трубку.

— Мы были на пляже! — возмутился Кроули в ответ. — Дорога занимает не меньше часа. Или ты хочешь, чтобы я ехал быстрее?

— Ты просто невыносим! — послышался глухой стук, и Кроули понял, что Азирафель в порыве гнева ударил кулаком обо что-то. — Если бы ты только знал, как я ненавижу тебя.

— О, поверь мне, я прекрасно это знаю. — Кроули включил поворотник и, глядя в зеркало заднего вида, обогнал плетущийся впереди грузовик.

— Скажи мне честно, Кроули, зачем ты вообще это сделал?

— Мысль о том, что мне просто хотелось с ним пообщаться, не приходила тебе в голову?

— Не держи меня за идиота.

— Ладно, я хотел, чтобы ты позвонил мне.

— Боже, зачем?! — громко воскликнул Азирафель, но потом спокойно добавил: — Знаешь, не отвечай. На самом деле мне это не интересно. Если ты не привезешь его через полчаса, я вызываю полицию.

Он резко повесил трубку, и Кроули печально улыбнулся — было что-то ироничное в том, что человек, отмывающий деньги мафии, уже второй раз грозит ему полицией. Он повернулся в сторону Томми, который притих, внимательно глядя в окно, и позвал его:

— Эй, приятель, наверное, я должен признаться, что не был честен с тобой. — Мальчик повернулся, глядя на него удивленными глазами, и Кроули продолжил: — На самом деле твой дядя не знал, что я забрал тебя из школы. И он не был занят сегодня. Он пришел за тобой в школу и очень разволновался, потому что тебя там не оказалось, из-за этого он рассердился и накричал на меня по телефону. — Кроули помолчал, глядя на реакцию Томми, но тот, кажется, даже не испугался, продолжая внимательно смотреть на него. — Я хочу попросить у тебя прощения. За то, что так поступил и за то, что соврал тебе. Мы ведь друзья, Томми, а друзья не должны врать друг другу. И не волнуйся, твой дядя не будет ругать тебя, ведь ты ни в чем не виноват.

Оторвав взгляд от дороги, Кроули снова посмотрел на мальчика — сначала тот сидел неподвижно, словно обдумывая что-то, а потом медленно кивнул.

— Надеюсь, ты простишь меня? — Кроули вытянул вперед ладонь, и Томми, улыбнувшись, дал ему пять, а потом подался вперед и обвил руками плечо, прижавшись к нему головой. Ощутив, как предательские слезы подступают к горлу, Кроули сглотнул, наклонился и поцеловал мальчика в макушку, снова почувствовав себя последним подонком на земле.

В результате на оставшуюся дорогу у них ушло еще сорок минут, но, подъехав к дому, Кроули не увидел полицейских автомобилей — только разгневанный Азирафель стоял на пороге, явно поджидая их появления. Выбравшись из машины, Томми радостно бросился к нему, и Азирафель подхватил его на руки, крепко обнимая и целуя в щеки.

— Я же просил тебя не бегать через дорогу, — добродушно сказал он, опустил Томми на землю и погладил его по голове, а потом прибавил уже гораздо строже: — Иди в свою комнату, молодой человек, и садись за домашнее задание. Вечером мы серьезно поговорим с тобой.

Томми печально надул губы, но послушно кивнул, махнул Кроули рукой, в которой все это время сжимал маску енота, и побрел в дом.

— Не ругай его, он же просто доверился мне, — тихо сказал Кроули, поднявшись по ступенькам крыльца. Он достал из пачки сигарету, прикурил ее пьезозажигалкой, которую взял из бардачка, и с удовольствием затянулся — организм давно требовал дозу никотина, но при ребенке Кроули курить не решился.

— Вот именно, — выплюнул Азирафель, глядя на него с ненавистью. — Ты просто гребаный больной социопат.

— Да, возможно, ты прав, — усмехнулся Кроули. — Прости меня.

— Ты серьезно надеешься на прощение?

— Нет, не надеюсь.

— Тогда зачем это все? Ты что, решил отомстить мне таким образом? — Азирафель вдруг обхватил себя руками и согнулся пополам, словно его пронзила внезапная боль. — Если да, то у тебя получилось.

Он вдруг всхлипнул, и взволнованный Кроули сделал шаг в его сторону.

— Азирафель, успокойся, я просто хотел поговорить с тобой.

— Не подходи, — Азирафель снова выпрямился и вскинул руку. — Нам не о чем больше разговаривать.

— Нет, есть, — Кроули сделал еще один шаг, встав практически вплотную, и одним быстрым движением сомкнул пальцы на его плече.

— Не трогай меня! Я не собираюсь тебя слушать! — воскликнул Азирафель, попытавшись вырваться из его хватки, но Кроули держал крепко.

— Нет, ты выслушаешь меня, — теряя терпение, строго сказал он, а потом вынул сигарету изо рта, наклонился к его уху и тихо прошептал: — Потому что я знаю, что случилось с твоим братом.

Chapter Text

Кроули медленно помешивал чай в чашке, отстраненно глядя на мелкие цветочки, изображенные на белой скатерти. Когда Азирафель поставил на стол деревянную миску с печеньем, которая закрыла собой бледно-голубые лепестки, рассыпанные по тонкому стеблю, он слегка вздрогнул и поднял глаза.

— Молока? — Азирафель качнул сине-белым пакетом, который держал в руках.

— Спасибо, конечно, но, по-моему, это извращение, — Кроули поморщился, но потом смущенно приподнял уголки губ.

— Извращение — это похищать чужих детей, — недовольно фыркнул Азирафель и налил приличную порцию молока в свою чашку с чаем. — Итак, ты пришел отговаривать меня?

— Не знаю, — Кроули печально улыбнулся. — А это имеет смысл?

— Ты можешь вытащить моего брата из тюрьмы?

— Честно? Вряд ли.

— Тогда нам не о чем разговаривать. — Азирафель взял из тарелки печенье, положил перед собой на стол и принялся разглядывать его.

— Но проблема в том, что и Мадрасо вряд ли поможет тебе. — Кроули очень захотелось взять Азирафеля за руку, чтобы тот снова взглянул на него, но он не стал искушать судьбу. — Именно это я и хотел сказать.

— Мадрасо может все, — парировал Азирафель, все еще сверля печенье глазами.

— Он может, но, скорее всего, просто не захочет.

— Он пообещал, — Азирафель наконец поднял на него взгляд — сердитый и упрямый, как у капризного ребенка.

— Ты ему веришь? — Кроули ухмыльнулся.

— Нет, конечно, но у меня есть свои рычаги давления. — Азирафель нервно отпил из чашки. — Не забывай, что я веду его бухгалтерию и фиксирую оба учета.

— Кто-нибудь кроме тебя знает, где хранится черная бухгалтерия?

— Полли знает, — Азирафель прищурился, явно напрягшись. — А что?

— Кто-то из вас ему расскажет — под пытками, под угрозой жизни Томми, не важно, — а потом он убьет вас обоих, — Кроули тяжело вздохнул. — Или он просто убьет вас сразу, и твои документы никто никогда не найдет.

— Прекрати рассказывать страшилки, — Азирафель закатил глаза и отвернулся. — Опять пытаешься заманить меня на свою сторону?

— Я уже говорил тебе, что никаких сторон нет, Азирафель. Есть только уродливый и страшный мир, который ты не знаешь. И есть Мартин Мадрасо, которого ты тоже не знаешь. Зато я знаю его очень хорошо.

— Ну конечно, акула-людоед, — Азирафель недобро ухмыльнулся. — Я не идиот, Кроули, я знаю, как высоки ставки.

— И чем же ты готов рискнуть ради свободы брата?

— Всем.

— Даже собственной жизнью? — Азирафель промолчал, хотя Кроули заметил, что тот ощутимо напрягся. — Даже жизнью Томми?

Так и не проронив ни слова, Азирафель резко встал, схватил свою чашку и, отвернувшись к раковине, принялся ее мыть.

— Я постараюсь, чтобы Мадрасо не нашел нас, — наконец произнес он, выключив воду.

— Я нашел тебя. Я смог увезти Томми. Неужели ты думаешь, что Мадрасо не сможет сделать то же самое?! — отчаянно воскликнул Кроули, ударив ладонью по столу.

— Я все равно не отступлю, Кроули, — повернувшись к нему, Азирафель облокотился на кухонную столешницу и скрестил руки на груди. — Так чего ты хочешь от меня?

— Я хочу понять, почему для тебя это так важно.

— Потому что он мой брат.

— А еще убийца, — тихо произнес Кроули и опустил глаза, уставившись на чашку с чаем, к которому так и не притронулся.

— Да неужели? — Азирафель вдруг засмеялся и снова сел напротив, внимательно глядя на него. — Хочешь сказать, что ты никогда никого не убивал?

— Я никогда не убивал невинных людей, — Кроули вскинул голову, сразу же наткнувшись на полный негодования взгляд.

— Ты уверен в этом?

Азирафель смотрел на него таким пристальным взглядом, словно копошился в мыслях, пытаясь отыскать самые сокровенные тайны — те, которые Кроули скрыл даже от самого себя, предпочтя забыть их как страшный сон.

— Ладно, я сдаюсь, — Кроули вскинул ладони, а потом устало вздохнул и опустил их. — Ты очень нравишься мне, Азирафель. Гораздо больше, чем можешь себе представить, и намного больше, чем мне самому хотелось бы. Но я не дурак и вижу, что тебе это не нужно и совершенно неинтересно. Ты был прав, ничего у нас с тобой не получится.

Кроули встал со стула, краем глаза заметив, что после его слов негодование в глазах Азирафеля сменилось искренним удивлением. Он вынул из-за пазухи небольшой пакет с футболкой, которую они с Томми купили для Азирафеля на пляже, и кинул его на стол.

— Я принес тебе подарок, но ты можешь выкинуть его, если хочешь, — это просто сентиментальная ерунда.

— Спасибо, — чуть слышно произнес Азирафель, опустив глаза на сверток, но даже не притронулся к нему.

— Я обещаю, что не буду беспокоить тебя и твою семью, и вы больше никогда меня не увидите. Но я не могу обещать, что отстану от Мадрасо. Не потому что не хочу, а потому что слишком глубоко увяз в этом и мне дорога моя жизнь и моя репутация.

— Еще недавно ты готов был бросить все ради меня, — Азирафель наконец поднял на него печальный взгляд и ласково улыбнулся. — Так, как делал это раньше.

— Я и сейчас готов. Ради тебя или Томми, но не ради твоего брата-убийцы. — От этой знакомой улыбки Кроули стало невыносимо больно, и он сглотнул комок слез, подступивший к горлу. — Прости.

— Значит, ты и правда решил сдаться? — спросил Азирафель немного озадаченно, а потом тоже встал из-за стола и сделал робкий шаг ему навстречу.

— Я умею проигрывать, — Кроули выдавил из себя слабую улыбку. — А еще знаю разницу между упорством и навязчивостью.

— Дело ведь не в тебе, понимаешь… — Азирафель запнулся, смутившись.

— Возможно, — печально вздохнул Кроули, с грустью подумав о том, что эти слова ранят еще сильнее. — В любом случае, я никогда не хотел причинить тебе боль, так что прости меня за все. Особенно за то, что украл Томми. Это было самое ужасное решение в моей жизни. Мне правда очень жаль.

— Да уж, хуже решения не придумаешь. Слава богу, что я сразу узнал тебя по описанию учительницы, мистер Фредо, — Азирафель по-доброму усмехнулся. — Надеюсь, вы хотя бы хорошо провели время.

— Да, думаю, нам было весело. Мне он очень нравится — твой мальчишка. Береги его. И себя тоже.

Азирафель кивнул, и Кроули приподнял руку в отчаянном желании хотя бы прикоснуться к нему, но сразу же опустил, развернулся и быстро пошел к двери. Уже у порога он все-таки оглянулся и с удивлением обнаружил, что Азирафель последовал за ним.

— Даже если ты все еще уверен, что какие-то стороны существуют, просто знай — я всегда был и буду только на твоей стороне, — слегка наклонившись к нему, тихо сказал Кроули, а потом резко вышел за дверь и побежал к машине, больше не оглядываясь на персиковый дом с колокольчиками.

Первое, что сделал Кроули, приехав домой, — это поменял постельное белье и как следует вымыл все поверхности в ванной комнате. Рутинная работа помогла отвлечься, но легкий, едва уловимый запах лаванды все равно навязчиво преследовал его буквально в каждом уголке квартиры. Спустившись на кухню, он налил себе полный стакан виски и крепко обхватил ладонью прохладное стекло, намереваясь влить в себя алкоголь залпом, но вдруг застыл, пристально глядя в прозрачную жидкость золотистого оттенка. У Кроули была паршивая наследственность, и он не знал, что пугает его больше — перспектива стать шизофреником, как мать, или алкоголиком, как отец, который умер в грязной подворотне от сердечного приступа. Он вспомнил, как Лиза сообщила ему о смерти отца; вспомнил, как ездил в Либерти-Сити опознавать труп; вспомнил, как не узнал его тогда — высохший, обросший спутанными волосами и покрытый язвами старик никак не мог быть его отцом. Кроули не плакал, не страдал и даже не злился — просто очередная черная дыра образовалась в сердце тогда, и он опять смирился и стал жить дальше.

Все еще пристально глядя на виски, Кроули смахнул одинокую слезу, скатившуюся по щеке, а потом вылил весь алкоголь в раковину, сполоснул стакан и поставил на место. Его отец был слаб, и еще с ранних лет Кроули твердо решил, что не пойдет по его стопам. У него по-прежнему имелась работа, которую он обязан был выполнять, а все остальное — это просто очередная черная дыра в сердце, с которой он в конце концов смирится и станет жить дальше. Существовать, поправил сам себя Кроули, крепко сжал руку в кулак и ударил им по кухонной столешнице, а потом закрыл глаза, сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Вынув из кармана телефон, он тут же набрал Тревору.

— Встретимся завтра утром на аэродроме, Ти, займемся наконец делами, — решительно сказал он, когда Тревор подошел к телефону, и, не дав ему вставить ни слова, сбросил звонок.

Ему безумно хотелось уехать из этого проклятого города куда-нибудь в захолустье — туда, где жизнь протекает гораздо размереннее и проще, — и Сэнди-Шорс для этого отлично подходил. Кроули встал рано утром, быстро принял душ, выпил кофе и уже в семь утра стоял на светофоре у съезда на бульвар Эклипс. Не желая двигаться в сторону востока, а потом стоять в километровой пробке на шоссе Лос-Сантос или петлять по извилистым дорогам Вайнвуд-Хиллз, он решил проехать через весь Ричман и обогнуть холмы с запада. Довольно быстро миновав гольф-клуб и университет, Кроули добрался до Рокфорд-драйв почти без пробок и свернул направо, теперь направляясь на север по почти пустой дороге. Немного прибавив скорость, он почувствовал на лице свежий прохладный ветер и улыбнулся — ему всегда нравилась эта спрятанная между холмов дорога, которая извивалась вдоль узкой горной реки и была практически свободной даже в самые загруженные будние часы. Буквально через полчаса Кроули уже достиг холмов Тонгва и повернул направо, в сторону Хармони. Оказавшись на шоссе 68, он проехал мимо форта Занкудо, миновал церковь и, двигаясь вперед вдоль заболоченной части реки Занкудо, доехал до развязки, где свернул на Джошуа-роуд и направился прямо, в сторону Сэнди-Шорса. Кроули не был фанатом этих мест — безжизненная пустыня, огромные кактусы, бесконечные ржавые дома-трейлеры и оборванные деревенщины вызывали у него тоску, — но все-таки здесь он чувствовал себя гораздо лучше, чем в неоново-приторном, утопающем в разврате Лос-Сантосе. Особенно сейчас, когда на душе было паршиво, он знал, что здесь можно сплюнуть на землю, пострелять по пустым бутылкам из дробовика и без зазрения совести испачкать дорогую рубашку от Джи энд Би. Заметив железнодорожный переезд, Кроули свернул направо, проехал чуть вперед, в сторону национального парка Сенора, и наконец добрался до аэродрома. Он съехал с дороги, остановил машину около ангара, порылся в бардачке и вытащил оттуда большой ржавый ключ. Не заглушая двигатель, Кроули выбрался из машины, подошел к железным воротам, присел на корточки и открыл ключом огромный, видавший виды амбарный замок — единственное препятствие между местным сбродом и десятками ящиков стоимостью в шесть миллионов долларов. Сняв замок, Кроули навалился на створки, и они с ужасающим скрипом раздвинулись в стороны, пропуская внутрь затхлого темного пространства ангара лучи утреннего солнца. Кроули снова вернулся к машине, сел в нее и кинул ключ и замок в бардачок, затем развернулся и загнал автомобиль в ангар, аккуратно припарковав его рядом с небольшим бело-голубым самолетом, принадлежащим Тревору.

Первым делом Кроули как следует осмотрел ящики с оружием, спрятанные под брезентом, но не обнаружил никаких признаков мародерства. Бросив взгляд на огромные дыры в проржавевшей металлической обшивке потолка, он облегченно вздохнул — скорее всего, даже местные идиоты соображают, что в этом полусгнившем ангаре вряд ли станут хранить что-то ценное. Кроули взглянул на часы — еще не было и девяти утра, поэтому он решил терпеливо дождаться Тревора. Взяв из машину пьезозажигалку, он расположился на одном из ящиков и закурил сигарету, но сидеть на месте ему быстро надоело. Кроули встал, неспешно подошел к самолету и провел ладонью по пыльному крылу, потом повернулся к окну, приложил лоб к стеклу и попытался разглядеть сложную приборную панель внутри, но в ангаре было слишком темно, и он рассмотрел только небольшой штурвал. Кроули обошел самолет со всех сторон, любуясь плавными изгибами корпуса и причудливой формой хвоста, заглянул в турбины и даже попробовал подтянуться на одном из крыльев. Кажется, самолет назывался Вестра, и Тревор очень любил его, но сам Кроули никогда не летал на этой машине, которая казалась ему слишком маленькой и непрочной для того, чтобы подниматься в воздух. Тревор наверняка поспорил бы с ним и, возможно, даже отрубил бы пару пальцев, разозлившись на такое вопиющее невежество. Когда-то он служил в ВВС США и мечтал стать первоклассным пилотом, но несправедливая жизнь и психологическая экспертиза разбили его мечты на осколки, и он стал первоклассным криминальным элементом. Тем не менее отголоски мечты все еще теплились в нем, и единственное, что Тревор любил больше наркотиков, секса и Майкла Таунли, было небо.

— Что, перчик, все-таки решил лишиться девственности и полетать со мной? — ухмыльнулся Тревор, появившись в проеме ангара.

— С чего ты взял? — спросил восседающий на крыле Кроули и затянулся сигаретой.

— Ты протираешь своим задом пыль на моем самолете, — Тревор подошел ближе и с любовью погладил металлический корпус ладонью. — Если бы ты был чуть жирнее, я бы пристрелил тебя.

— Неужели эта хрень такая хрупкая и ненадежная? — Кроули спрыгнул с самолета, бросил сигарету на землю и затушил бычок носком ботинка.

— Не смей называть мою детку хренью, — Тревор поднял указательный палец и ткнул им Кроули в лицо. — Иначе я силой запихну тебя в нее, а потом выброшу за борт прямо над океаном.

— Неплохая перспектива, — грустно усмехнулся Кроули, вдруг подумав, что, возможно, так действительно было бы лучше.

— Все в порядке? — Тревор заинтересованно прищурился. — У тебя такой вид, будто ты со своей шлюхой пообщался.

— Я сделал ужасную глупость, Ти.

— Что, грохнул его?!

— Нет, конечно, — Кроули засмеялся и взял еще одну сигарету, протянув пачку Тревору. — Наверное, еще хуже… Но это не важно, потому что мы серьезно поговорили.

— И что решили? — Тревор тоже взял сигарету, подозрительно взглянув на кухонную пьезу в руках Кроули, но потом все-таки наклонился и прикурил.

— Что меня больше не будет в его жизни, — печально улыбнувшись, Кроули зажег собственную сигарету.

— По-моему, отличное решение, — довольно ухмыляясь, Тревор вскинул большой палец, но тут же нахмурился. — Ты же не собираешься топиться или дырявить себе башку?

— Я постараюсь.

— Знаешь, перчик, я не умею подтирать чужие сопли, но если тебе нужна поддержка или просто компания, помни, что я всегда рядом и готов на любые безумства.

— Спасибо, Ти, я ценю это, — сказал Кроули, почувствовав тепло и неожиданную легкость — рядом с Тревором ему действительно стало немного лучше.

— Серьезно, Кроули, если нужно, я твоей шлюхе голову отгрызу, — Тревор сжал кулаки, явно начиная впадать в ярость.

— Давай ограничимся моральной поддержкой, — Кроули похлопал его по плечу, попытавшись успокоить. — Я позвал тебя не для того, чтобы на жизнь жаловаться. У нас и так много дел, Ти.

— Рад, что ты вспомнил о делах, гребаный Ромео, потому что мне звонил Майкл и спрашивал про свои деньги.

— Я придумаю что-нибудь. Может быть, на днях съезжу к нему сам и скажу, что по глупости вложил эти деньги в какое-нибудь дерьмо.

— Главное, чтобы он не пошел к Мадрасо еще раньше.

— Я все еще не думаю, что он идиот и станет подставляться. В конце концов ему придется признаться, откуда взялась такая сумма.

— По-моему, ты просто недооцениваешь степень его идиотизма, перчик.

Кроули задумчиво кивнул. Он старался не думать про ситуацию с Майклом Таунли, потому что она просто не казалась ему слишком значительной — Майкл был близким другом Тревора, а еще умным и расчетливым преступником, который вряд ли пошел бы на риск, но залезть к нему в голову оказалось непосильной задачей.

— К черту Майкла, у нас есть дела поважнее. — Кроули подошел к ящикам, сорвал с них брезент и дернул головой в сторону оружия. — Нужно посчитать точное количество товара, которое мы можем попросить за все это.

— Средняя стоимость на рынке около пятнадцати тысяч, но ты можешь смело скинуть пару тысяч за опт, — Тревор задумчиво почесал затылок. — Получается семьсот фунтов.

— Это много?

— Для Мадрасо не много, конечно, но это достаточно большая партия, чтобы незаметно переправить ее через границу. На кокс не сделаешь липовые документы.

— И как, по-твоему, он повезет его? По воздуху?

— Понятия не имею, — Тревор развел руками. — Но на аэродром в Грейпсиде он точно не сунется, а в аэропорту Лос-Сантоса есть риск засветиться. Я бы на его месте переправлял груз фурами.

— А как же таможня? — Кроули бросил на него заинтересованный взгляд.

— Наркоту, в отличие от оружия, легко спрятать. — Тревор оскалился, взял в руки пьезозажигалку, лежащую на одном из ящиков, и повертел ею перед лицом Кроули. — Например, разбираешь эту штуку на части, вкладываешь в корпус пакет с коксом, а потом собираешь обратно.

— Умно, — хмыкнул Кроули, забрав пьезу из рук Тревора. — Но триста килограмм слишком много для такого маневра. Чистый кокс мог бы влезть в одну фуру, а вот спрятанный во что-то…

— Значит, будет несколько фур или он воспользуется авиацией, но товар наверняка будет во что-то спрятан, — раздраженно бросил Тревор.

— Мне нужно знать точно, как и каким образом он будет доставлять груз. — Кроули устало вздохнул, вытащил очередную сигарету из пачки и прикурил ее.

— Пока ты даже не знаешь, согласится ли наш нигер на эту сделку.

— Твоя правда, Ти, — сказал Кроули, а потом вынул из кармана телефон и набрал номер Бризи.

Они договорились встретиться вечером этого же дня, и Кроули очень жалел, что ему снова придется возвращаться в город. Он планировал остаться в Сэнди-Шорсе хотя бы на несколько дней — поплавать на лодке по озеру, порыбачить или просто побездельничать в свое удовольствие, — но судьба решила не давать ему времени расслабиться. В оставшееся время они все-таки немного поколесили по округе: сначала заехали в местный бар, где выпили по кружке холодного пива — отвратительное на вкус, оно все же спасало от обезвоживания во время полуденной жары в пустыне, — а потом встретились с Роном и еще раз как следует проверили составленный им список оружия. Пока Тревор и его странный нервный друг выясняли отношения, Кроули успел в одиночестве прогуляться по берегу Аламо-Си, ловя на себе не слишком гостеприимные взгляды проходящих мимо местных жителей, пристально рассматривающих его дорогие шмотки. Он прекрасно знал, что на этих людей просто не нужно обращать внимание. Глядя на медленно покачивающиеся волны огромного озера, он с грустью думал о лодке и рыбалке, в красках представляя вкус дешевого, но прохладного пива и ощущение легкого бриза на лице. Странным было то, что ему никогда не нравился такого рода отдых, но почему-то сейчас душа требовала именного этого — чего-то очень незамысловатого и жизненного. Ближе к пяти вечера они наконец выехали на шоссе и неспешно направились в город, и как бы Кроули не пытался избежать этого, ему все равно пришлось двигаться в сторону восточного Лос-Сантоса. Это был всего лишь один из районов города, и он долго пытался утешиться этим фактом, но все равно чувствовал себя зверем, загнанным в клетку, — убежать от мыслей и воспоминаний ему так и не удалось.

— Надеюсь, что Фрэнка сегодня там не будет. — Припарковав машину напротив здания Кристал Хайтс, Кроули взглянул на часы — у них еще было несколько минут в запасе.

— Чем тебе Фрэнк не угодил? — Тревор достал пистолет, быстро проверил магазин и убрал обратно за пояс.

— Не хотелось бы лишних вопросов, — сказал Кроули и тоже достал из бардачка свой Глок. Он очень не любил носить с собой оружие, но в здешних краях не иметь его при себе обычно считалось моветоном.

— Фрэнк не идиот. Думаешь, он не догадывается, что именно ты собрался провернуть?

— Главное, чтобы он не начал спрашивать, зачем мне это нужно.

— Сомневаюсь, что ему есть до этого дело.

— Ему будет до этого дело, пока он не получит свою долю. — Кроули вынул ключи из замка зажигания, вышел из машины, дождался, когда Тревор последует его примеру, и запер ее, после чего как следует подергал двери, чтобы убедиться, что они действительно закрыты. — Нужно заплатить ему.

— Прежде всего нужно заплатить Майклу, — раздраженно огрызнулся Тревор и закурил.

— Деньги для Фрэнка я наскребу, а Майклу мне платить нечем. — Кроули тоже достал сигарету из пачки и засунул ее в рот, а потом стукнул себя по лбу. — Черт, я забыл зажигалку в машине.

— Теперь учись прикуривать от пистолета, раз уж нет альтернатив, — засмеялся Тревор и протянул ему свою розовую зажигалку.

Кроули промолчал, осуждающе покачав головой, но все-таки смиренно принял его помощь.

Франклина на встрече не было, но все оказалось гораздо хуже — в квартире у Бризи очень невовремя решил зависнуть Ламар.

— Мистер Ка, давно не виделись! — воскликнул он и полез к Кроули обниматься, потом шагнул к Тревору, широко раскинув руки, но в последний момент, видимо, решил не искушать судьбу и опустил их.

— Как жизнь, Ламар? — кивнул ему Кроули, попытавшись натянуть приветливую улыбку.

— Кручусь как могу, чувак, — ответил Ламар, как обычно размахивая длинными руками.

— Приветствую, друзья, — Бризи встал со своего дивана, когда они вошли в гостиную, и пожал обоим руки, а затем жестом пригласил присесть. — Ламар, притащи-ка нам пива.

Ламар утвердительно дернул головой и поплелся в дальний конец комнаты. Кроули проводил его напряженным взглядом — этот человек точно был здесь лишним.

— Итак, прежде всего обсудим условия, — потер руки Бризи.

— Прежде всего убери отсюда этого кретина, — гаркнул Тревор, а потом скорчил недовольное лицо и указал пальцем на Ламара.

Тревор никогда не отличался тактичностью, но в данный момент Кроули был благодарен ему за это — сам он так и не придумал, как избавиться от присутствия Ламара, не вызвав подозрений.

— Эй, шизик, я вообще-то все слышу! — возмутился Ламар из противоположного угла помещения.

— Вот именно! — яростно воскликнул Тревор, показав ему средний палец, и перевел взгляд на Бризи. — Мы пришли обсудить серьезный вопрос, нам лишние уши не нужны.

— Сюда вас привел Франклин, и он хочет участвовать в деле, а Ламар просто на подхвате, — невозмутимо ответил Бризи.

— Вот и приведи сюда Франклина, а этот пусть валит к херам! — не унимался Тревор, все больше свирепея.

— Хорошо, — наконец сдался Бризи и махнул Ламару рукой: — Иди прогуляйся, нигер.

— Дерьмо! — Ламар сплюнул на пол и направился в сторону коридора, тихо пробормотав «шизанутый урод», когда проходил мимо Тревора.

— Надеюсь, теперь вы довольны, и мы можем поговорить о сделке. — Бризи встал, взял две банки пива, которые Ламар так и не донес им, и поставил на журнальный столик.

Кроули кивнул. До этого времени он наблюдал за спектаклем молча, стараясь как можно быстрее придумать, что теперь делать с Фрэнком, который так неосмотрительно решил ввязаться в это дело, но в конце концов решил, что попытается вывести его из игры позже.

— Ламар хороший парень, — сказал он, постаравшись разрядить обстановку и смягчить грубость Тревора. — Но, в отличие от Франклина, он не очень умен.

— Не парься, брат, я знаю, что он тупой, и прекрасно понимаю ваши опасения, — Бризи рассмеялся, потом взял бонг и как следует затянулся, задымив всю комнату. — Пусть проветрится.

— Тогда вернемся к делам. — Кроули взял протянутый ему бонг и с неохотой сделал затяжку, стараясь не вдыхать слишком сильно, но голова все равно закружилась. — Мне нужно триста кило.

— Это много, чувак, — покачал головой Бризи.

— Столько стоит мое оружие. Сможешь достать?

— Знаешь, в другой ситуации я бы не стал связываться с такой большой партией, но у тебя первоклассное оружие — я достану триста кило.

— Отлично, тогда… — Кроули запнулся, когда в кармане завибрировал телефон.

Сначала он хотел проигнорировать этот факт, но потом вдруг вспомнил, что никто, кроме Тревора, обычно не звонит ему в такое время, только вот Тревор сидел сейчас рядом с ним, а значит, звонок должен быть важным. Подумав о Лизе, Кроули нервно сглотнул — она могла позвонить ему только в самой крайней ситуации. Дрожащими руками он достал телефон из кармана пиджака, но увидев входящий номер, изумленно замер — ему звонил Азирафель.

— Не против, если я отвечу? — обратился он к Бризи, кивнув на телефон в своей руке.

— Без проблем, чувак, — ответил тот, снова затянувшись бонгом.

Кроули встал, поймав на себе заинтересованный взгляд Тревора, и направился в коридор, а потом вышел на улицу, как следует закрыв за собой дверь. Под окнами квартиры маячил Ламар, но Кроули решил, что тот ему не помешает, и принял вызов.

— У тебя что-то случилось? Что-то с Томми? — взволнованно проговорил он в трубку и сразу ощутил, как бешено стучит сердце.

— Что? Нет! — ответил Азирафель удивленно, но, как показалось Кроули, достаточно бодро. — С чего ты взял?

— Ты звонишь мне, — Кроули измученно вздохнул — ему чертовски надоели эти эмоциональные качели.

— А это запрещено? — Азирафель усмехнулся.

— Нет, конечно, но… — Кроули устало прикрыл глаза и потер переносицу, не до конца понимая, что происходит. — Послушай, я очень занят сейчас.

— О, прости, — Азирафель явно растерялся. — Я не подумал.

— У тебя точно все в порядке?

— Да-да, не волнуйся. Еще раз извини, что отвлек. Удачи тебе.

— Азирафель! — воскликнул Кроули, прежде чем тот успел положить трубку. — Я перезвоню тебе попозже.

— Хорошо, — ответил Азирафель, и Кроули мог бы поклясться, что услышал в его голосе улыбку.

Завершив этот короткий и очень странный разговор, он довольно долго стоял совершенно не двигаясь, словно пребывая в каком-то оцепенении, но когда к нему тихо подошел Ламар, Кроули вздрогнул и оторвался от уже давно погасшего экрана телефона.

— Все в норме, мистер Ка? У вас рожа сделалась странная.

— Да, все хорошо. — Заметив беспокойство на его лице, Кроули улыбнулся, потом достал из кармана сигареты и сунул одну в рот. — Есть зажигалка?

— Есть, конечно. — Ламар порылся в кармане и протянул ему зажигалку зеленого цвета.

— Спасибо. — Кроули прикурил и задумчиво повертел ее в руке, все еще размышляя над звонком Азирафеля, затем внимательно посмотрел на Ламара и протянул ему зажигалку. — Знаешь, не стоит вам с Фрэнком лезть в это дело.

— Мы бы и не лезли, но бабло с неба не падает.

— Я обещал заплатить ему, если сделка состоится. Думаю, там и твоя доля будет.

— Спасибо, конечно, мистер Ка, но нам ваши подачки не нужны, когда тут плавает рыбка покрупнее.

Почесав затылок, Ламар бросил на него подозрительный взгляд и снова отошел к окну, скорее всего, подумав, что Кроули просто не хочет делиться. Поняв, что убеждать его все равно бесполезно, Кроули вернулся в квартиру и твердо решил поговорить об этой ситуации с Франклином.

— Простите, важный звонок, — снова сев в кресло, он откашлялся — за время его отсутствия помещение успело наполниться наркотическим туманом.

— Все в порядке, брат, — сказал Бризи и протянул ему бонг, но Кроули отрицательно помотал головой.

— Нет, спасибо, хотелось бы сохранить ясные мысли. Значит, мы договорились?

— Да, я достану товар. Какой срок?

— Пара недель тебя устроит?

— Вполне, — Бризи протянул ему руку, и Кроули уверенно пожал ее, окончательно скрепив сделку.

Выйдя из злополучной прокуренной квартиры, Кроули ненадолго остановился, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов — его нещадно тошнило. Приоткрыв один глаз, он заметил, как Ламар зашел в дверь, перед этим показав Тревору средний палец.

— Ненавижу марихуану, у меня от нее башка трещит, — Кроули повертел головой из стороны в сторону, стараясь прогнать наркотический морок.

— А мне это дерьмо еще и курить пришлось, — недовольно буркнул Тревор.

К машине они возвращались молча. Кроули наслаждался свежим вечерним воздухом, а Тревор явно был на взводе и ждал каких-то объяснений, но Кроули не спешил рассказывать ему о звонке, размышляя о том, стоит ли вообще говорить правду. Да, он снова собирался наступить на те же грабли, обманув лучшего друга, но сейчас ему было слишком паршиво для того, чтобы выслушивать очередные гневные тирады.

— Кто звонил? — наконец не выдержал Тревор, когда они сели в машину.

— Лиза, — ответил Кроули безразличным тоном, снова обругав самого себя за вранье.

— Обычно она не звонит тебе просто так, — Тревор недоверчиво хмыкнул. — Стряслось что-то?

— Я не ответил ей на смс, вот и заволновалась. — Кроули завел машину и повернулся к нему, сделав невозмутимое лицо: — Поехали по домам, Ти, я подброшу тебя до клуба.

— Эй, а как же рыбалка и все такое?! — достаточно громко возмутился Тревор.

— Прости, я устал как собака.

Тревор промолчал, обиженно отвернувшись к окну, и Кроули на секунду показалось, что тот заподозрил его обман, но он решил проигнорировать это. Высадив друга у стриптиз-клуба, он вырулил на Строберри-авеню, посмотрел на часы и, убедившись, что время еще не очень позднее, набрал номер Азирафеля.

— Привет, — сонным голосом ответил тот после пары гудков.

— Я разбудил тебя? — Кроули напряженно нахмурился — он совсем не подумал о том, что Азирафель может рано ложиться спать.

— Ничего страшного, я просто задремал в кресле, — ответил тот, а потом добавил, словно опять прочитав чужие мысли: — Обычно я поздно ложусь.

— Хорошо, — Кроули машинально кивнул, а потом замолчал, совершенно не зная, что говорить.

— Ты был на свидании? — вдруг спросил Азирафель.

— А это важно? — Кроули смутился — такого вопроса он точно не ожидал.

— Возможно, — Азирафель игриво хихикнул.

— Нет, я был на деловой встрече, — сказал Кроули, окончательно запутавшись и не понимая, почему тот опять неприкрыто флиртует с ним. — Ответь, пожалуйста, серьезно, зачем ты позвонил мне?

— Томми попросил меня, — ответил Азирафель совершенно невозмутимым тоном.

— Попросил? — удивленно переспросил Кроули.

— Он показал мне рисунок — тот, где ты изобразил себя на лошади, — а потом взял мой телефон и нашел твой номер.

— И почему же он захотел мне позвонить?

— Наверное, потому что ты нравишься ему.

— Да, он тоже мне очень нравится… — Кроули замолчал, не зная, что еще сказать, а потом вспомнил, как говорил эти слова буквально вчера, думая, что общается с Азирафелем в последний раз.

— Я не знаю, как объяснить ему, почему ты больше не хочешь его видеть, — прервал молчание Азирафель, и Кроули резко нажал на тормоз, задохнувшись от возмущения.

— Ты серьезно решил переложить вину на меня?! — Услышав недовольные гудки сзади, Кроули съехал на обочину и остановился.

— А что я должен был сказать ему?

— Даже не знаю, Азирафель. Например, что это было твое решение?

— Но это неправда.

— Да ладно?! — в негодовании Кроули начал повышать голос. — Ты грозился вызвать полицию, если я приближусь к тебе!

— Но ведь не вызвал, — ответил Азирафель, и Кроули живо представил ухмылку на его лице, а потом вдруг понял, что тот, по сути, прав. Азирафель всегда был искусным манипулятором, только Кроули совершенно забыл об этом, когда глупая влюбленность сделала его абсолютно слепым и глупым.

— Хорошо, я мог бы забрать Томми из школы и погулять с ним, — согласился он, не в силах больше сопротивляться этому странному и такому притягательному человеку, который, кажется, окончательно его победил.

— Думаешь, я доверю его тебе после того, что ты сделал?

— Тогда что ты предлагаешь?

— Мы пойдем гулять втроем — ты, я и Томми.

— Ты же понимаешь, что это нечестно? — улыбнулся Кроули, осознав, что все его надежды на исцеление от наркотической зависимости по имени Азирафель снова полетели к чертям.

— Я не настаиваю, — хмыкнул Азирафель в ответ.

— Во сколько у него заканчивается школа? — спросил Кроули, почти физически ощутив, как на шее туго затягивается петля.

— В три.

— Я приеду к четырем.

Кроули лишь спустя несколько минут после окончания разговора понял, что улыбается как идиот. Он покачал головой и прикусил нижнюю губу, пытаясь стереть тупую улыбку со своего лица, но она упорно рвалась наружу. Всю дорогу Кроули старался убедить себя в том, что он умнее Азирафеля и сможет переиграть его, если понадобится, но почему-то все равно отчетливо ощущал себя диким львом, который сам вошел в клетку, запер дверь и бросил ключ под ноги тому, кто эту клетку для него приготовил. Умом он прекрасно понимал, насколько это было глупо и неправильно, но ничего не мог сделать с собственным сердцем, которое сжималось в груди от предвкушения. Приехав домой, Кроули наконец пообещал себе просто быть максимально аккуратным и предупредительным, но быстро понял, что, увидев Азирафеля, скорее всего, сразу забудет об этом обещании.

На следующий день он проснулся довольно поздно, но чувствовал себя отдохнувшим и — наверное, впервые за долгое время — очень бодрым. Первым делом Кроули решил позвонить Мигелю и назначить с ним встречу, чтобы попробовать разузнать что-то о большой партии кокаина, которую его отец к этому времени уже должен будет заказывать из Мексики, — при условии, что Бризи вообще решился на сделку с Мадрасо, но Кроули в этом практически не сомневался. Еще вчера вспомнив о просьбе Лестера, он подумал, что это стало бы отличным предлогом для встречи — все равно никто другой, кроме Мигеля, не смог бы достать для него охранную систему такого коррумпированного гиганта, как Мерриуэзер.

— Привет, Мигель! — весело поприветствовал его Кроули, когда тот наконец поднял трубку после двольно продолжительных гудков.

— Кроули, амиго, как я рад, что ты позвонил! — ответил Мигель не менее бодро. — Давно от тебя нет вестей. Все в порядке?

— Кроме того, что я прокололся со сделкой твоего отца? Все путем.

— Не вини себя, у всех бывают проколы. Отец тоже не злится, он отходчивый.

Ну конечно, подумал Кроули, вспомнив свою последнюю встречу со старшим Мадрасо, но вслух согласился:

— Да, он грамотный бизнесмен! Послушай, Мигель, есть одно дельце, которое хотелось бы с тобой обсудить. Может, увидимся?

— Конечно, дружище! — Мигель, кажется, воодушевился еще больше. — Сегодня у меня скачки, но через два дня я устраиваю отвязную вечеринку в своем доме. Приходи, будет весело.

— Хорошо, обязательно приду, — согласился Кроули, с ужасом предвкушая очередное сборище маргиналов, но потом в его голове что-то щелкнуло. — Подожди, скачки?

— Да, моя лошадь сегодня участвует в забеге, не могу такое пропустить.

— Во сколько забег?

— В пять. А что? — голос Мигеля стал немного удивленным.

— Да есть у меня один приятель, который очень любит лошадей, — улыбнулся Кроули своим мыслям.

— Серьезно? Тогда обязательно приходите сегодня на скачки! — радостно воскликнул Мигель. — Твой приятель делает ставки? Или он сам заводчик?

— Нет, ему всего шесть лет, — засмеялся Кроули. — Это ребенок моего близкого друга.

— Тогда вам тем более нужно прийти. Я попрошу оставить для тебя билеты. Сколько вас будет?

— Трое.

— Отлично! Тогда просто назови на кассе свое имя. И обязательно загляни ко мне повидаться, я буду в ресторане, он находится в северной части ипподрома.

— Обязательно загляну, — Кроули снова улыбнулся. — Спасибо тебе, Мигель.

— Не за что, дружище. Увидимся, — ответил Мигель и быстро отключился.

Тщательно собираясь и приводя себя в порядок, Кроули не переставал улыбаться — сегодня все складывалось как нельзя лучше. Да, возможно, скачки — не самое хорошее место для ребенка, но где еще Томми сможет увидеть настоящих лошадей, не выезжая за пределы города. Полностью уверенный в том, что они отлично проведут время, Кроули откопал в шкафу самую красивую рубашку темно-фиолетового цвета, которую купил когда-то за баснословные деньги, надел практически новый черный пиджак и даже сделал укладку, с грустью подумав, что в последнее время совсем себя запустил. Лиза всегда твердила, что он красавчик и должен пользоваться этим, и Кроули пользовался, облачаясь в дорогую обертку, чтобы производить впечатление и не выделяться в толпе респектабельных и красивых людей, скрывающих гнилую начинку внутри. Кроули не знал, понравится ли он Азирафелю таким, не знал, нравится ли он ему в принципе, но сегодня хотелось быть красивым именно для него.

Взглянув на часы, Кроули понял, что время уже приближается к двум, и поспешно спустился вниз. До того, как отправиться к Азирафелю, он намеревался заехать в магазин игрушек и купить Томми подарок, но, взяв в руки ключи от машины, с ужасом понял, что ему нужен другой автомобиль — в Карбаниззаре три человека точно не поместились бы, даже если один из них ребенок. В другой ситуации он мог бы позвонить Тревору и попросить пригнать ему тачку побольше, но проблема заключалась в том, что Тревор не должен был узнать о его планах. Кроули чертыхнулся, немного подумал и вызвал такси, а потом спустился в гараж, открыл свою машину и выудил из-под сиденья фигурку Бессильной Злобы, которую подарил ему Лестер.

Такси остановилось недалеко от клуба Ванильный Единорог. Выйдя из машины, Кроули попросил водителя подождать его, все еще не зная, удастся ли ему найти нужную машину, и неспешно направился к небольшой парковке во дворе здания, стараясь оставаться незамеченным. Выйдя к металлическому забору с покосившейся калиткой, которая уже давно не закрывалась, Кроули просиял — на парковке, среди груды каких-то побитых автомобилей, стояла уже знакомая ему Вапид Чайна. Кроули подошел к машине и подергал ручку — она оказалась закрыта. Приложив ладони к окну, он заглянул внутрь, пытаясь разглядеть индикатор топлива, но в салоне было слишком темно, и Кроули нахмурился, подумав, что без ключей и бензина машина окажется бесполезна, но дух авантюризма взял над ним верх, и он вынул из кармана небольшую металлическую линейку. Вставив линейку между стеклом и уплотнителем, он немного опустил ее вниз и надавил, а потом, подцепив блокиратор, резко потянул линейку вверх, и дверь открылась. Кроули сел в салон и прежде всего проверил индикатор топлива — бензина было достаточно, — затем начал рыться в бардачке и наконец с радостью вынул оттуда запасной комплект ключей. Сегодня ему явно везло, но случайно встретить Тревора очень не хотелось, поэтому он побыстрее отпустил таксиста, заплатив ему щедрые чаевые, снова сел в Чайну, бросил фигурку Бессильной Злобы на заднее сиденье и вырулил с парковки, направляясь в сторону востока.

Chapter Text

Он припарковал машину напротив персикового дома с колокольчиками и не смог сдержать радостную улыбку. Глупое сердце затрепетало в предвкушении, и Кроули снова подумал о том, что поступает как кретин, но постарался заткнуть эти мысли, выбрался из машины и взглянул на часы. Убедившись, что время еще есть, он вынул сигарету из пачки, закурил ее уже привычным способом, а потом бросил пьезозажигалку на приборную панель, закрыл дверь и, прислонившись к машине, стал неспешно потягивать сигарету. Через какое-то время он заметил, как штора дернулась, и на секунду в проеме окна показалось озадаченное лицо Азирафеля, но моментально исчезло. По прошествии еще нескольких минут дверь дома открылась, и Азирафель вышел на улицу, внимательно глядя на Кроули.

— Так и будешь там стоять?! — крикнул он через улицу.

— Я курю, — Кроули вскинул руку, демонстрируя зажатую в пальцах сигарету.

— Можешь покурить на крыльце, — Азирафель указал на пустеющий пластиковый стул — туда, где обычно сидел Альфредо.

Кроули кивнул. Он быстро перешел улицу, взбежал по ступенькам и оказался рядом с Азирафелем.

— Ты что, решил, что мне понравился твой драндулет? — Азирафель показал пальцем на Чайну, еле сдерживая смех.

— А разве нет? — Кроули попытался изобразить на лице разочарование, но потом тоже засмеялся. — Извини, моя машина рассчитана на двоих.

— Жаль, я так хотел покататься на ней, а ты снова подсунул мне сутенер-мобиль, — Азирафель улыбнулся своей привычной ласковой улыбкой, и сердце Кроули растаяло, превратившись в непонятное месиво — словно мороженое, оставленное на солнце.

— Может быть, в другой раз, — прохрипел он внезапно севшим голосом.

— В другой раз, — эхом повторил Азирафель, не переставая улыбаться.

Не выдержав его пристального взгляда, Кроули смущенно опустил глаза и только сейчас заметил, что под короткий трикотажный кардиган песочного цвета Азирафель надел серую футболку с логотипом пирса Дель-Перро — ту самую, которую Кроули купил ему пару дней назад.

— Все-таки не выкинул мой подарок? — Кроули указал на футболку и затянулся сигаретой.

— Зачем выкидывать хорошую вещь? — Азирафель оттянул край футболки и опустил на нее взгляд. — Мне она нравится — удобная и красивая.

— Я рад, — сказал Кроули, внимательно осматривая его.

Эта футболка действительно шла ему, хотя, вдруг подумал Кроули, Азирафелю наверняка пошло бы любое тряпье. Воображение сразу же подкинуло воспоминания о бледном обнаженном теле в его постели, и Кроули снова отвел глаза, нервно сглотнув. К счастью, на пороге вовремя появился Томми и, заметив Кроули, бросился к нему, весело смеясь. Кроули едва успел присесть на корточки, когда мальчик обнял его за шею.

— Привет, дружок! — отведя в сторону руку, в которой держал сигарету, он тоже обнял мальчика, а потом потрепал его по голове. — Ну что, готов к приключениям?

Томми радостно закивал и показал ему руку с зажатой в ней маской енота.

— Мало того, что в нашем доме завелся гигантский енот, теперь он собрался терроризировать город? — улыбнулся Азирафель и положил ладонь на голову Томми, привлекая его внимание. — Оставь маску дома, малыш. Вдруг ты ее потеряешь.

В ответ Томми отрицательно помотал головой, печально опустил голову и прижал маску к себе.

— Эй, Томми, в машине тебя ждет другой подарок, — Кроули тронул его за плечо и сразу заметил, что после его слов глаза мальчика загорелись. — Пусть енот сегодня останется здесь.

Подумав несколько секунд, Томми кивнул и убежал обратно в дом. Воспользовавшись его отсутствием, Кроули снова затянулся, докуривая сигарету.

— Ты можешь купить кого угодно, — усмехнулся Азирафель.

— К сожалению, не кого угодно, — ответил Кроули, пристально глядя на него, и кинул окурок сигареты в пепельницу, стоящую на полу рядом с пластиковым стулом.

Азирафель явно собирался что-то ответить, но не успел — Томми быстро вернулся, и они все вместе направились к машине. Как и в прошлый раз, Азирафель усадил мальчика на заднее сиденье, как следует пристегнул его, а сам устроился на переднем, тут же взяв в руки кухонную пьезу, валяющуюся на приборной панели.

— Ты действительно до сих пор не купил зажигалку или просто выпендриваешься? — он повертел пьезу в руке и вопросительно взглянул на Кроули.

— Действительно до сих пор не купил, — ответил тот, усевшись за руль.

— Знаешь, Кроули, иногда мне кажется, что ты самый странный человек, которого я встречал, — ухмыльнулся Азирафель и положил пьезозажигалку на место.

— Это хорошо или плохо? — Кроули завел машину и медленно поехал вперед.

— Скорее хорошо, — Азирафель явно смутился. — Во всяком случае, интересно.

— Забавно, но когда-то я тоже думал, что ты самый странный человек, которого я встречал.

— А сейчас ты так не думаешь?

— Нет, сейчас я думаю, что ты самый замечательный. — Кроули сделал паузу, собираясь с мыслями. — А еще самый умный и красивый человек, которого я встречал.

— Ты мне льстишь, — отмахнулся Азирафель, но по выражению его лица Кроули понял, что эти слова были ему приятны.

— Томми, твой подарок лежит прямо рядом с тобой, — пытаясь сменить тему разговора, обратился к мальчику Кроули, потом развернулся и указал на фигурку в коробке. — Я помню, что ты не знаком с Бессильной Злобой, но, надеюсь, тебе все равно понравится.

В зеркале заднего вида Кроули заметил, как Томми раскрыл коробку, вынул фигурку и стал внимательно рассматривать ее, затем принялся крутить конечности игрушки и наконец громко рассмеялся, продемонстрировав Бессильную Злобу, который вскинул обе руки вверх и выставил вперед ногу, словно собираясь ударить кого-то.

— Бессильная Злоба, серьезно? — нахмурился Азирафель, с подозрением глядя на игрушку в руках племянника.

— Лошадей в магазине не было, — соврал Кроули, невозмутимо пожав плечами, а потом бросил лукавый взгляд на Азирафеля, который повернулся к нему: — Да брось, ему же нравится.

Кроули снова взглянул в зеркало заднего вида и, заметив, что Томми тоже смотрит на него, весело подмигнул.

— Итак, расскажешь, почему ты передумал? — снова обратился он к Азирафелю.

— Я же уже сказал, Томми хотел тебя видеть.

— И ты просто решил пойти у него на поводу?

— А почему бы и нет? У него и так радостей в жизни мало.

— И надел футболку, которую я тебе подарил…

— Она мне нравится.

— Ну да, — остановившись на светофоре, Кроули хмыкнул и отвернулся к окну.

— Ладно, ты тоже! — воскликнул Азирафель после довольно продолжительного молчания.

— Что тоже? — снова повернувшись к нему, Кроули заметил, что Азирафель обиженно надул губы.

— Тоже мне нравишься, — сердито пробубнил он, но потом, видимо, понял, что переигрывает, тяжело вздохнул и добавил уже спокойным тоном: — Я просто вдруг понял, что глупо отказываться от общения с человеком, который тебе нравится, из-за каких-то дурацких принципов. Так что увидеть тебя — это желание не только Томми, но и мое тоже.

— Ты не представляешь, как я рад этому, — Кроули не смог сдержать счастливую улыбку.

— Только не радуйся слишком сильно — это еще не значит, что я готов снова прыгнуть к тебе в койку, — серьезно сказал Азирафель, но потом заметил, что Кроули свернул с бульвара Миррор-Парк на Вайнвуд-Парк-драйв, и удивленно нахмурился. — Куда мы вообще едем?

— На самом деле мы уже почти на месте. — Проехав мимо казино Даймонд и металлических турникетов, Кроули свернул направо, объехал здание ипподрома и остановился на небольшой парковке, расположенной в торце огромного сооружения.

— Ипподром? Серьезно? — Азирафель удивленно вытаращил глаза.

— Надеюсь, ты не станешь читать мораль о том, что скачки — не место для детей. — Кроули заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

— Нет, не стану. — Азирафель тоже вылез из автомобиля. — Честно говоря, мне почему-то не пришла в голову идея отвезти его на ипподром.

— Зато мне пришла, — лукаво улыбнувшись, Кроули подмигнул ему, а потом открыл заднюю дверь, отстегнул Томми и помог ему выйти.

Крепко прижимая к груди новую игрушку, мальчик немного покрутился, осматриваясь, затем поднял голову и дернул Кроули за рукав, указывая пальцем на здание.

— Это ипподром. Знаешь, что это такое? — наклонился к нему Кроули, но Томми только пожал плечами.

— Эй, малыш, ты же знаешь, что такое ипподром, — Азирафель подошел к ним и взял племянника на руки. — Здесь проходят скачки. Помнишь, мы смотрели кино об этом?

Кроули заметил, как глаза мальчика вдруг округлились. Томми ахнул, широко раскрыв рот, а потом ошеломленно посмотрел на Азирафеля и крепко обнял его, чуть не уронив фигурку Бессильной Злобы на землю. Кроули вовремя успел поймать игрушку и засунул ее в карман.

Выйдя с парковки, они вернулись к главному входу в здание, где находились билетные кассы. Назвав свое имя, Кроули получил три билета и понял, что, судя по номерам, их места располагались в первом ряду в центре трибун — там, где был самый лучший обзор на трассу. Поднявшись по лестнице на второй этаж, они подошли к одному из сквозных коридоров, ведущих к трибунам, и показали билеты охраннику, который проверил их, а потом любезно подсказал, как добраться до нужных мест. Когда они заняли свои места, Кроули огляделся, с удивлением отметив, что трибуны заполнены практически полностью, хотя, судя по времени, которое показывали часы на информационном табло, до скачек оставалось еще как минимум двадцать минут. Вспомнив про Мигеля, Кроули решил, что невежливо будет проигнорировать его просьбу и не заглянуть к нему, чтобы хотя бы поблагодарить за билеты.

— Мне нужно встретиться кое с кем. — Он встал со своего места, перегнулся через ограждающие перила и заметил вывеску ресторана на первом этаже. — Я скоро вернусь.

— Серьезно? — Азирафель обиженно насупился. — Это же ты нас сюда привел, а теперь бросаешь.

— Пять минут, обещаю, — Кроули показал ему ладонь с растопыренными пальцами и постарался сделать виноватый вид. — И я принесу вам что-нибудь вкусное. Хочешь мороженое, Томми? — Кроули перевел взгляд на мальчика, и тот с широкой улыбкой кивнул, а потом отвернулся и стал рассматривать конюшни вдалеке. Еда его явно мало интересовала.

Еще раз показав Азирафелю раскрытую ладонь, Кроули одними губами прошептал «Извини», потом протиснулся к лестнице, спустился на первый ярус и направился к ресторану. Мигеля он увидел сразу — тот сидел за центральным столом, окруженный гудящей толпой, и над чем-то громко смеялся. Заметив Кроули, он радостно помахал ему рукой:

— Кроули, дружище! Не стой в дверях, иди к нам!

Поправив черные очки, сползшие на нос, Кроули подошел к столу и приветственно кивнул людям, окружавшим его. Оглядев эту разношерстную компанию, он припомнил, что когда-то видел некоторых из них в доме Мигеля, но лично не был знаком ни с кем.

— Друзья, позвольте представить вам Энтони Кроули — моего дорогого амиго и просто замечательного человека! — воскликнул Мигель, подняв бокал с шампанским, и все остальные последовали его примеру, отсалютовав Кроули, которому пришлось широко улыбнуться, чтобы соблюсти вежливость.

— Давай же, присоединяйся к нам, — сделав глоток из бокала, обратился к нему Мигель.

— Прости, дружище, но меня ждут, — Кроули чуть наклонился к нему, стараясь говорить тише. — Уделишь мне пять минут?

— Конечно же, никаких проблем. — Мигель поставил бокал на стол, встал и лучезарно улыбнулся окружающим его людям: — Я скоро вернусь, дамы и господа, не делайте ставки без меня.

Они отошли к бару, присели на высокие стулья, и Мигель щелкнул пальцами, подозвав официанта.

— Выпьешь что-нибудь? — повернулся он к Кроули.

— Нет, спасибо, — тот отрицательно помотал головой, а потом обратился к бармену: — Пакет чипсов, клубничное мороженое и две банки Колы с собой, пожалуйста.

— Сегодня ты играешь роль примерного семьянина? — усмехнулся Мигель, указав на игрушку в его кармане.

— Что-то вроде того. — Кроули попытался засунуть фигурку поглубже, но голова Бессильной Злобы все равно торчала наружу, укоризненно глядя на него пластиковыми глазками.

— Ты говорил, что хочешь обсудить со мной какое-то дело.

— Да, во-первых, я хотел поблагодарить тебя за билеты.

— Не бери в голову — это мелочь. Надеюсь, твоему юному приятелю понравятся скачки.

— Даже не сомневаюсь в этом. Он уже в восторге, хотя еще не видел ни одной лошади.

— Похоже, этот мальчик действительно фанат, — Мигель удивленно присвистнул, а потом его глаза вдруг загорелись азартом. — Обязательно сделайте ставку на мою лошадь, Кроули. Так вам будет интереснее наблюдать за забегом, а мой конь, если одержит победу, принесет тебе немного прибыли.

— Обязательно сделаем, — улыбнулся ему Кроули. — Но у меня есть к тебе еще одна просьба.

— Для тебя — все, что угодно.

— Мне нужна охранная система Мерриуэзер. Ты в курсе, где ее можно достать?

— Хм, неожиданный вопрос, — Мигель задумчиво почесал подбородок. — Пожалуй, я позову на свою вечеринку человека, который сможет помочь тебе.

— Когда она состоится? — спросил Кроули, воодушевившись. Идти на вечеринку к Мигелю ему совсем не хотелось, но убить двух зайцев сразу было бы удачей, и он решил, что готов потерпеть.

— Послезавтра. Приезжай в мой дом в районе восьми вечера. Будет весело, обещаю, — в подтверждение своих слов Мигель вскинул большой палец.

— Я приеду. — Забрав у официанта пакет с заказом, Кроули расплатился, встал со стула и похлопал Мигеля по плечу. — Спасибо тебе еще раз, дружище.

— Не за что! — Мигель махнул ему на прощание, но потом окликнул, заставив уже уходящего Кроули снова обернуться: — Не забудь поставить на мою лошадь. Его зовут Вивальди.

— Я запомню, — с улыбкой сказал ему Кроули и вышел из ресторана.

Когда он вернулся на трибуны, лошадей из конюшен уже вели в паддок.

— Что я пропустил? — спросил Кроули, усевшись на скамейку рядом с Томми, который не отрываясь смотрел на центральную часть трассы, где сейчас находились лошади.

— Почти все, — обиженно фыркнул Азирафель, потом перевел на него недовольный взгляд. — Твоя встреча уже закончилась?

— Я же обещал, что не задержусь, — улыбнулся Кроули и протянул ему пакет с едой. — Честно говоря, я не понимаю, что здесь происходит. Ты разбираешься в скачках?

— Нет, совсем нет, — Азирафель как будто немного смягчился. — Мне кажется, что даже он разбирается в скачках лучше меня, — он указал на Томми.

Взяв из рук Кроули пакет с едой, Азирафель вынул из него мороженое и протянул племяннику:

— Томми, можешь объяснить нам, как проходят скачки?

Мальчик взял стаканчик с десертом и неуверенно пожал плечами, потом внимательно осмотрелся, встал с места и указал пальцем на мужчину с брошюрой в руках.

— Точно! Нам нужна программа скачек! — Кроули тоже вскочил со своего места. — Сходим вниз?

— Я лучше здесь подожду, — Азирафель показал ему пакет чипсов, который уже успел открыть.

Кроули кивнул, подхватил Томми на руки и снова прошел вдоль скамьи к лестнице, а затем спустился на первый этаж и направился к кассам. Внизу уже собралось приличное количество людей: кто-то сидел за массивными деревянными столами, спрятанными от солнца с помощью широких тентов, а кто-то ходил вдоль высокого ограждения, отделяющего беговую дорожку от здания ипподрома, и пытался разглядеть лошадей через металлические прутья. Томми постоянно ерзал у него на руках, видимо, тоже стараясь получше рассмотреть, что происходит в паддоке. Дождавшись своей очереди в кассу, Кроули купил каталог лошадей и программу сегодняшних скачек.

— Хочешь сделать ставку, Томми? — обратился он к мальчику, и тот радостно закивал головой. — Тогда выбери лошадку, которая тебе нравится.

Томми открыл программу скачек и, нахмурившись, стал внимательно изучать ее.

— Он вообще умеет читать? — скептически хмыкнула молодая кассирша и надула пузырь из жвачки, которую все это время громко жевала.

— Не знаю, — ответил Кроули и постарался изобразить на лице свою самую обворожительную улыбку.

— Советую вам поставить на Поросенка Джонни, он обычно дает хорошие результаты, — сказала девушка уже гораздо дружелюбнее — видимо, улыбка на нее подействовала.

— Его и правда так зовут? — Кроули удивленно сдвинул брови.

— Да, — сказала кассирша. — По-моему, его владелец злоупотребляет травкой.

— Поставишь на Поросенка Джонни, малыш? — спросил Кроули у Томми, и тот кивнул, тут же звонко засмеявшись. — Тогда пятьдесят баксов на Поросенка и еще пятьдесят на Вивальди.

Сделав ставки, они немного походили вдоль ограждения, но потом снова вернулись наверх и уселись на свои места.

— Извини, — виновато пробубнил Азирафель и протянул ему полупустую пачку чипсов, на что Кроули только ласково улыбнулся.

— Доедай, я не голоден.

Азирафель стрельнул на него лукавым взглядом, пытаясь спрятать улыбку, и положил очередную порцию чипсов в рот.

— Сегодня будет девять заездов, — Кроули открыл программу скачек и продемонстрировал ее Азирафелю. — Мы поставили на лошадь по имени Поросенок Джонни, он будет в третьем заезде. А еще на Вивальди, он будет в седьмом.

— Значит, ты все-таки не удержался от ставок?

— Ты против?

— Я против того, чтобы приучать к этому ребенка, но не думаю, что Томми интересны ставки. Ему здесь интересно совсем другое.

Кроули перевел взгляд на мальчика. Тот сидел, открыв рот, и внимательно следил за тем, как лошадей из паддока переводят к стартовым воротам. Программа скачек и даже каталог с фотографиями явно были ему неинтересны, когда впереди он мог видеть настоящих, живых лошадей. Мороженое, к которому он так и не притронулся, уже давно растаяло и теперь ярко-розовые капли медленно скатывались со дна стаканчика на землю.

— Томми, ты же сам просил мороженое! — воскликнул Азирафель, проследив за взглядом Кроули, потом взял стаканчик из рук мальчика, помешал ложечкой растаявшее месиво, зачерпнул немного и отправил в рот. — Очень вкусно, между прочим.

— Тогда съешь сам, а я принесу еще, если он захочет, — засмеялся Кроули, с нежностью глядя на то, как Азирафель тщательно облизывает ложку.

— Прекрати его баловать, — Азирафель сощурил глаза, но потом тоже засмеялся и принялся с явным удовольствием доедать подтаявший десерт.

Первый заезд наконец начался. Когда лошади рванули со старта, Томми подскочил с места, прильнул к ограждению и стал внимательно смотреть, как они бегут по круговой трассе стадиона, а потом долго хлопал в ладоши, наблюдая, как они пересекают линию финиша, которая находилась как раз напротив их мест на трибуне. К удивлению Кроули, заезды проходили очень быстро — не дольше нескольких минут, — но лошадей готовили довольно тщательно, поэтому у них было время погулять по ипподрому и как следует изучить его устройство, а еще понаблюдать издалека за конюшнями и все-таки просмотреть каталог лошадей, которые выступали на скачках в этом сезоне. Некоторые из них, как заметил Кроули, принадлежали семье Мадрасо.

Во время третьего заезда они дружно болели за Поросенка Джонни. Даже скептически настроенный Азирафель поддался азарту и подгонял лошадь криками, при этом яростно размахивая руками. Глядя на него, Кроули невольно улыбался. Он привык к его сдержанному и даже в какой-то степени чопорному поведению, так что вид возбужденного, веселого и раскрасневшегося Азирафеля приводил Кроули в полнейший восторг. А осознание того, что это именно он сделал Азирафеля таким счастливым, делало счастливым и его самого.

Поросенок Джонни не выиграл, и Азирафель сказал, что он не поросенок, а настоящая свинья, заставив Томми расхохотаться. Сам Томми, кажется, даже не обратил внимание на проигрыш — все, что его занимало, были лошади, и он просто не отрываясь следил за ними, позабыв об окружающем мире. Даже вторую порцию мороженого, которую Кроули принес ему из ресторана, снова съел Азирафель. В седьмом заезде они дружно болели за Вивальди, но он тоже не победил, и Кроули, вспомнив про Мигеля, понадеялся, что тот не сильно расстроился. Когда все заезды завершились, лошадей быстро увели с трассы, а ипподром стал постепенно пустеть.

— Не грусти, малыш, мы обязательно придем сюда снова, — сказал Азирафель, глядя на то, как Томми с тоской смотрит на конюшни вдалеке.

— Можем прийти на следующей неделе, если хочешь, — согласился Кроули и встал со своего места, но, подняв взгляд, заметил спешащего в их сторону молодого человека.

— Мистер Кроули? — обратился к нему парень, слегка запыхавшись от бега, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Меня прислал мистер Мадрасо. Он сказал, что ваш юный друг, возможно, захочет познакомиться с Вивальди поближе.

— С Вивальди? С конем? — переспросил Кроули.

— Да, я мог бы проводить вас в конюшню, если хотите. Меня зовут Бен, я его тренер.

— Конечно хотим! — радостно потер руки Кроули, заметив, как глаза Томми загорелись счастьем, а потом обратился к Азирафелю: — Ты же не против?

— Нет, не против, — сказал тот, как показалось Кроули, немного неуверенно.

— Отлично. Следуйте за мной, — парень махнул рукой и повел их в сторону конюшен.

— Мадрасо, серьезно?! — возмущенно прошептал Азирафель, пока они спускались на первый этаж по лестнице.

— Он говорит про Мигеля, — тихо ответил Кроули.

— Так это с ним ты сегодня встречался?

— Да, с ним.

— Не знал, что ты водишь шашни с сыном главы картеля, — фыркнул Азирафель.

— Ну а ты работаешь на главу картеля. — Столкнувшись с осуждающим взглядом серых глаз, Кроули дружелюбно улыбнулся: — Перестань, Мигель хороший парень и он за своего папашу не отвечает.

— Надеюсь, что так, — вздохнул Азирафель как-то обреченно.

Конюшни ипподрома оказались достаточно большими — почти в каждом стойле находилась лошадь. Томми глядел на них, раскрыв рот от восторга, каждый раз дергал своего дядю за рукав, показывая пальцем на очередного коня, и радостно попискивал.

Когда они дошли до нужного стойла, Бен открыл ворота, взял за поводья красивого, статного гнедого коня и вывел его из загона.

— Познакомьтесь, это Вивальди, он чистокровный ахалтекинский конь. — Тренер погладил лошадь по морде и обратился к Томми: — Думаю, он хочет узнать твое имя, юноша.

— Его зовут Томми, — ответил Азирафель. — К сожалению, он не разговаривает.

— Это не страшно. Вивальди не любит лишних разговоров, — улыбнулся Бен. — Хочешь погладить его?

Томми, который все это время испуганно прижимался к ноге Азирафеля, смущенно пожал плечами.

— Ну же, Томми, ты так мечтал увидеть настоящую лошадь, помнишь? — Азирафель подхватил мальчика на руки и сделал осторожный шаг к лошади.

Томми неуверенно вытянул ладошку вперед, но когда конь фыркнул, сразу же отвернулся, испуганно уткнувшись в плечо Азирафеля.

— Не бойся, Томми, он просто приветствует тебя. Ты можешь поприветствовать его в ответ так, как умеешь. Например, вот так, — Бен демонстративно помахал рукой перед носом лошади.

Томми неуверенно выглянул из-за плеча Азирафеля и чуть пошевелил рукой в знак приветствия. Когда Вивальди в ответ закивал головой и снова фыркнул, мальчик радостно улыбнулся, а потом неожиданно тихо сказал «фыр».

— Повтори, Томми, повтори, пожалуйста, погромче, — попросил Азирафель, и Кроули сразу уловил, как задрожал его голос.

— Фыр, — сказал Томми чуть громче, потом потянулся рукой к лошадиной морде и накрыл ладонью коричневую шерсть.

— Отлично, теперь погладь его, — Бен показал, как нужно гладить лошадь, и Томми повторил его движения. — Кажется, ему нравится. Думаю, вы с Вивальди станете отличными друзьями, Томми.

В ответ мальчик активно закивал, гораздо смелее прикасаясь к лошадиной морде, а потом потянулся к гриве. В это время Азирафель удивленно смотрел на его наполненное счастьем личико, а Кроули внимательно смотрел на Азирафеля, руки которого мелко подрагивали, — казалось, он держится из последних сил, чтобы не упасть и не разрыдаться. Кроули подошел к нему ближе, осторожно положил ладонь на поясницу, слегка погладив большим пальцем, а потом наклонился и тихо сказал:

— Я возьму его.

Вопреки его ожиданиям, Азирафель даже не возразил. Бросив на Кроули быстрый взгляд, полный благодарности, он передал ему Томми и сразу же шагнул в сторону, где его скрыли вечерние сумерки.

— Ну что, Томми, тебе нравится лошадка? — весело спросил Кроули мальчика, и тот счастливо закивал, не переставая перебирать пальцами шелковую гриву коня.

— Можешь немного посидеть на нем, если не боишься, — Бен похлопал по седлу, а Томми повернулся к Кроули, вопросительно округлив глаза.

— Соглашайся! Я обещаю, что буду крепко держать тебя, — улыбнулся Кроули и, дождавшись утвердительного кивка, перехватил мальчика поудобнее, а потом приподнял и посадил в седло.

Оказавшись верхом, Томми, кажется, задержал дыхание. Пока Кроули крепко держал его за ноги, он нагнулся вперед и аккуратно погладил коня по холке, затем крепко сжал в руках поводья и полностью выпрямился в седле.

— Неужели ты уже катался на лошади, Томми? — удивленно спросил Бен.

— Он смотрит много передач об этом, — ответил за мальчика Кроули.

— Но для первого раза он держится очень уверенно, — Бен внимательно осмотрел седло и слегка подергал крепежный ремень. — Если вы не возражаете, я могу медленно пройти с ним до конца конюшен и обратно. Не волнуйтесь, это безопасно.

— Конечно, пусть покатается, — громко сказал Азирафель, когда Кроули вопросительно взглянул на него. На мгновение ему показалось, что тот всхлипнул.

— Не боишься ехать верхом, Томми? Мне придется ненадолго отпустить тебя, — Кроули похлопал мальчика по колену. Тот закивал с радостной улыбкой и поднял большой палец.

Хотя тренер старался вести коня очень медленно, дистанция оказалась короткой, и они довольно быстро сделали круг, вернувшись обратно. Кроули хотел подойти к Азирафелю, пока Томми катался, но так и не решился нарушить его спокойствие, подумав о том, что сейчас Азирафелю необходимо побыть наедине со своими мыслями. Томми вернулся еще более счастливым, чем был раньше. Он усердно махал дяде, пока ехал верхом обратно, и тот явно старался отвечать, но Кроули видел, как тяжело ему это давалось.

— Ты отличный наездник, Томми, — улыбнулся мальчику Бен. — Но, к сожалению, сегодня мы не сможем кататься дольше. Вивальди уже пора спать.

— Лошадка устала, дружок, и нам тоже пора домой. – Кроули снял Томми с седла, позволив последний раз погладить гриву коня, и спустил его с рук на землю.

— Большое спасибо вам, Бен. Нам очень понравился Вивальди, — Кроули вынул из кармана бумажник, отсчитал триста долларов и протянул их молодому человеку.

— Вы слишком щедры, мистер Кроули, — Бен с недоверием посмотрел на банкноты в его руке. — Я был искренне рад выполнить просьбу Мигеля.

— Вы просто не знаете, как много это значит для нас, — улыбнулся Кроули. — Возьмите.

— Хорошо, — сказал Бен и все-таки взял деньги. — Тогда я лично приглашаю вас на следующие скачки Вивальди. А после забега Томми снова сможет покататься верхом.

— Спасибо, мы обязательно придем, — подал голос Азирафель и наконец подошел к ним. — Томми, сможешь сказать что-нибудь лошадке на прощание?

— Фыр-р-р, — громко сказал Томми и помахал коню рукой.

Когда, распрощавшись с Беном, они шли на парковку, Азирафель снова молчал, словно полностью погрузившись в свои мысли, но в какой-то момент он взял Кроули за руку и крепко стиснул его пальцы ладонью, как будто ища поддержки. Кроули сжал его ладонь в ответ и ни о чем не спрашивал, только иногда посматривал на Томми, держащего Азирафеля за другую руку, видел его безграничное счастье и думал о том, кто из них двоих сегодня был потрясен больше. Но потом понял, что не может ответить на этот вопрос.

Даже в машину они садились молча. Азирафель привычно разместил Томми на заднем сиденье, как следует пристегнул его, и сел вперед. Кроули, который вдруг вспомнил про фигурку Бессильной Злобы в кармане, вытащил ее оттуда и отдал Томми, но тому явно было неинтересно — он наконец открыл каталог лошадей и принялся внимательно изучать его. Сев за руль, Кроули кинул взгляд на пьезозажигалку и вдруг понял, что не курил практически полдня и что ему даже не хочется делать это сейчас. Он завел мотор, неспешно выехал с парковки и направился к персиковому дому с колокольчиками, с каждой минутой все больше ощущая себя гребаным волшебником из страны Оз.

Подъехав к дому, Кроули, как обычно, припарковался напротив. Они молчали всю дорогу: Азирафель отвернулся к окну, явно погрузившись в свои мысли, а Томми был занят изучением каталога лошадей и, казалось, не обращал внимание ни на что другое. Кроули решил не тревожить их. Эта тишина не раздражала и не угнетала, скорее, была немного волнительной — прежде всего он беспокоился о состоянии Азирафеля.

— Приехали, — тихо сказал Кроули, выключив двигатель, и Азирафель наконец повернулся к нему, глядя с легким замешательством, словно проснулся после долгого сна. Кроули сразу отметил, что глаза его покраснели и опухли.

— Хорошо, — растерянно произнес Азирафель. — Можно попросить тебя об одолжении?

— Да, конечно, — ответил Кроули, понимая, что готов сделать что угодно, чтобы сейчас Азирафелю стало лучше.

— Останься, пожалуйста, на ужин, — Азирафель смущенно отвел глаза. — Если у тебя нет других планов, конечно.

— С удовольствием останусь, — широко улыбнулся Кроули и прикусил язык, чтобы случайно не признаться в том, что ради него он отменил бы любые самые важные дела.

В доме было темно и очень душно. Первым делом Азирафель включил свет в гостиной, а потом открыл створку окна и заднюю дверь, ведущую во внутренний двор. Кроули подошел к ней и, привалившись к косяку, выглянул на улицу: двор был очень маленьким, почти лишенным растительности, — только пара засыхающих кустов росла в дальнем углу пространства. Прямо перед выходом стоял старый, грязный пластиковый стол и два таких же неопрятных пластиковых стула, а круглая труба, встроенная в основание стола, уже с трудом поддерживала видавший виды темно-синий дырявый тент. Кроули тяжело вздохнул — зрелище это показалось ему удручающим.

— Томми, поиграй во дворе, пока я готовлю ужин! — крикнул Азирафель и прошел мимо Кроули на улицу, оставив на столе фломастеры, альбом для рисования, каталог лошадей и фигурку Бессильной Злобы. Кроули показалось, что он был все еще немного растерян.

— Я могу приготовить ужин, если хочешь, — сказал он и прошел на кухню вслед за Азирафелем. — Я же обещал тебе, помнишь?

— Даже не знаю, я… — Азирафель сел на стул, стоящий возле круглого кухонного стола, застеленного все той же скатертью в голубой цветочек, и безвольно уронил руки на колени.

Мимо него беззаботно прошествовал Томми. Он вышел во двор, сел за стол и сразу же принялся рисовать что-то. Азирафель долго смотрел на него, потом вдруг опустил голову к коленям, почти согнувшись пополам, и закрыл глаза руками.

— Азирафель, что такое? — Кроули бросился к нему, упал на колени и сомкнул пальцы на запястьях, заставив оторвать ладони от лица и посмотреть на себя.

— Знаешь, я ведь впервые в жизни услышал его голос, — Азирафель тихо всхлипнул, и по его щеке потекла слеза.

— Но ты сказал, что он разговаривал раньше, — отпустив одно запястье, Кроули осторожно смахнул с его щеки слезинку.

— Это было очень давно. Еще до того, как я приехал и познакомился с ним, — тяжело вздохнул Азирафель.

— Но почему ты расстроен? — Кроули удивленно нахмурился.

— Я не расстроен, нет! — Азирафель наконец поднял на него заплаканные глаза. — С одной стороны, я очень рад, но с другой — мне все еще кажется, что это нечестно. Просто потому что…

— Потому что этого мало? — закончил за него Кроули.

— Да, этого мало! Он может быть нормальным, может говорить, но не говорит. И я каждый раз виню себя в этом, потому что, очевидно, делаю что-то не так или делаю недостаточно. Ты понимаешь меня?

— Прекрасно понимаю.

Кроули опустил голову, глядя на его сведенные вместе колени. Очень хотелось обнять эти мягкие бедра и крепко прижаться к ним — защитить Азирафеля от всего мира или, возможно, самому почувствовать себя защищенным, просто разделить с ним его боль. Но он так и не нашел в себе смелости сделать это.

— Прости, — прошептал Азирафель, и Кроули вдруг ощутил его пальцы в своих волосах. — Прости, что вылил на тебя все это.

— Тебе не за что извиняться, — Кроули вскинул голову и встретился со знакомым ласковым взглядом.

— Нет, ты очень много сделал для нас сегодня. А я даже не поблагодарил тебя.

Азирафель резко выдохнул, а потом немного наклонился вперед и крепко прижался к его губам своими. Кроули приоткрыл рот, и Азирафель толкнулся в него языком, углубив поцелуй, потом с силой сжал пальцами волосы и потянул на себя, продолжая жадно и яростно целовать его, словно пытаясь выпустить все свои эмоции наружу, поделиться ими с Кроули через этот голодный, страстный поцелуй. На улице громко зашуршал асфальт, и Азирафель вдруг резко отстранился, испуганно глядя на входную дверь.

— Черт, это Полли, — прошептал он, не отводя взгляда от входа. — Я думал, ее не будет сегодня.

— С чего ты решил, что это она? Может быть, просто мимо кто-то проехал? — Кроули нежно погладил его по бедру, все еще ощущая вкус поцелуя на губах.

— Нет, я точно знаю, — Азирафель наконец перевел на него взгляд и поднял указательный палец. — Слышишь? Она открывает гараж.

Прислушавшись, Кроули действительно уловил скрип металлической двери.

— Ладно, даже если это она, чего ты так испугался?

— Она не должна знать, что я общаюсь с тобой.

— Но почему?!

— Из-за Мадрасо, конечно, — Азирафель измученно покачал головой и кинул на него виноватый взгляд. — Прости, я просто не хочу лишних вопросов.

— Значит, выгоняешь меня? — засмеялся Кроули и поднялся с колен.

— Прости, — снова сказал Азирафель, встал со стула и крепко обнял его, уткнувшись носом в шею. — Прости меня.

Кроули совершенно не понимал, почему для Азирафеля это так важно, почему тот так сильно боится бывшую проститутку и паршивую мать, которая, по сути, ничего из себя не представляет, и почему так упорно извиняется перед ним. Ради Азирафеля он готов был играть по любым правилам, поэтому даже не стал сопротивляться, когда тот, услышав звон ключей, взял его за руку и потянул во внутренний двор. Кроули вдруг почувствовал себя глупым подростком, которого вот-вот застукают не вовремя пришедшие родители.

— Здесь есть лестница вниз, — Азирафель махнул рукой куда-то на угол дома и испуганно оглянулся на дверь. — Думаю, она тебя не заметит.

— Ладно, я уйду, — засмеялся Кроули, справедливо решив, что все эти шпионские игры хотя бы повеселят его и добавят пикантности в их недоотношения. — Но только если пообещаешь позвонить мне.

— Да, обещаю, — быстро кивнул Азирафель, все еще нервно озираясь, и подтолкнул его в сторону лестницы.

— И поцелуешь на прощание, — Кроули изобразил ехидный оскал.

— Боже, ты неисправим, — Азирафель закатил глаза, шагнул навстречу и прижался к его рту своим, но очень быстро отстранился, услышав, как Полли вошла в дом. — А теперь убирайся.

— Пока, приятель! — крикнул Кроули и махнул рукой Томми, который все это время сидел за столом и был погружен в рисование. Мальчик вскинул голову и тоже помахал ему, широко улыбнувшись, а потом сразу же вернулся к своему занятию.

— Скоро увидимся, — наклонившись, Кроули быстро чмокнул Азирафеля в щеку и тут же побежал к лестнице, постаравшись скрыться в темноте до того, как его обнаружат разгневанные «родители».

Перепрыгивая сразу через две ступеньки, он ощущал безграничное счастье, смешанное с таким же безграничным возмущением, а еще наконец-то перестал чувствовать себя каким-то дурацким волшебником из страны Оз — теперь он был по меньшей мере влюбленным Джеймсом Бондом. И это чертовски окрыляло.

Chapter Text

— Майкл снова звонил мне. — Тревор снял с вешалки ярко-розовую рубашку и приложил к груди.

— Интересно, почему он не звонит мне? — Кроули посмотрел на него оценивающим взглядом и поднял большой палец. — Тебе идет этот цвет.

— Пошел на хер, перчик. — Тревор небрежно кинул рубашку на стойку с одеждой, даже не удосужившись вернуть ее на вешалку. — Майкл просто ссыкло, и тебя он явно побаивается.

— Надеюсь, Мадрасо он боится все-таки больше. — Кроули внимательно осмотрел очередной пиджак.

— Не факт, что это сыграло бы нам на руку.

— Да, ты прав, пожалуй.

— Разберись с ним, Кроули, иначе это плохо закончится.

Кроули кивнул, подумав о том, что вполне мог бы заехать к Майклу по пути домой из Рокфорд Плазы, в которой они сейчас находились, — до начала вечеринки Мигеля у него оставалась уйма времени.

— Зачем мы вообще сюда притащились? — раздраженно бросил Тревор. — У тебя шмоток, что ли, мало?

— На таких мероприятиях принято появляться в новых, — Кроули устало вздохнул и вернул пиджак на место.

Крок-А-Хуп был последним местом, в которое они заглянули после того, как прошлись по всему торговому комплексу, поэтому утомление и космические цены местных магазинов изрядно подпортили Кроули настроение.

— Хочешь сказать, что твой мексиканский дружок запоминает, в чем ты появляешься на его вечеринках? — засмеялся Тревор.

— Он не запоминает, конечно, но там есть и другие люди. — Заметив в аккуратных рядах одежды пиджак темно-баклажанового цвета, Кроули снял его с вешалки и примерил. — Пойдет?

— По-моему, цвет блевотный, — совершенно безразлично буркнул Тревор.

— Я знаю, что ты любитель розового. — Кроули улыбнулся, когда Тревор показал ему средний палец. — Значит, возьму этот.

Под недовольным взглядом Тревора строго одетая продавщица тщательно подобрала к пиджаку рубашку и галстук в цвет, после чего Кроули расплатился, с грустью подумав о том, что снова потратил какие-то баснословные деньги на совершенно ненужные вещи.

— За эти бабки можно купить нормальную тачку, — раздраженно процедил Тревор, когда они вышли из магазина.

— Вот и купи, — Кроули указал на его обшарпанный пикап, открыл Чайну, стоящую рядом, и кинул пакеты с покупками на заднее сиденье.

— Кстати, о тачках, — Тревор недобро прищурился. — Когда ты вернешь мне мою?

— Когда отвезу Гротти на диагностику, — ответил Кроули как можно более непринужденно — он не знал, насколько байка о том, что его машина сломалась, была правдоподобной, но Тревор, кажется, повелся. — Думаю, карбюратор барахлит.

— У тебя есть Динка.

— Динка для души, а не для покупок. Тебе что, жалко, Ти?

— Нет, я просто волнуюсь за мою красотку. — Тревор запрыгнул в свой пикап и завел двигатель, потом указал на Кроули пальцем: – Только попробуй ушатать и ее тоже, кобель.

Он громко захохотал, резко сорвался с места и умчался в сторону побережья. Кроули закатил глаза, все еще гадая, знает ли Тревор правду и просто предупредительно не вмешивается или же действительно решил забить на все выкрутасы друга, — на его месте Кроули уже давно плюнул бы на такого придурка. Сердце кольнуло — обманывать Тревора казалось ему неправильным, но навешивать на него свои эмоциональные проблемы Кроули считал плохим решением, да и гневные речи выслушивать все еще не хотелось.

Сев за руль Чайны, он завел мотор, немного проехал вперед и повернул на светофоре направо, на Карцер-Вей, берущую начало прямо под торговым центром. Направляясь в сторону дома, он свернул на Эйб-Милтон, но в какой-то момент решил все-таки заехать к Майклу и съехал направо, на Портола-драйв. Пока Кроули ехал вверх по холму, стараясь сильно не раздражаться на драндулет, которому явно не хватало мощности для такого неровного ландшафта, он пытался придумать максимально логичную историю для Майкла, но ему в голову так и не пришло ничего вразумительного. В результате он решил наплевать на тщательное планирование вранья и действовать по ситуации — в конце концов, лгуном он был отменным. Припарковав машину около высокой ограды, Кроули взглянул на холодный неприветливый дом и поежился. Идти туда, особенно в одиночку, совершенно не хотелось, но поговорить с Майклом было необходимо, а Тревор, вполне вероятно, только усугубил бы ситуацию.

Кроули нехотя вылез из машины, подошел к металлической калитке и подергал ее — оказалось закрыто. Покачав головой, он нажал кнопку вызова на домофоне и стал терпеливо ждать. Довольно долго он просто слушал гудки и уже планировал уйти, когда в динамике раздался голос, принадлежащий, кажется, Трейси.

— Я не хочу говорить про бога или покупать печенье, так что убирайтесь, — раздраженно сказала она.

— Привет, Трейси, это Тони, — ответил Кроули, очень надеясь, что не перепутал ее с Амандой, — та недолюбливала его почти так же сильно, как и Тревора.

— О, привет, мистер красавчик! — радостно воскликнула Трейси. — Проходи скорее.

Замок щелкнул, и калитка открылась. Оказавшись на территории дома, Кроули сразу же направился к главному входу и заметил, что Трейси уже поджидает его в дверях. Кроме вызывающе-открытого бирюзового купальника, на ней ничего не было.

— Прости, что приняла тебя за фрика, — она хихикнула и накрутила на палец прядь светлых волос. — Я загораю у бассейна. Присоединишься?

— Нет, спасибо, я хотел повидать твоего отца, — под ее откровенно оценивающим взглядом Кроули немного смутился — несмотря на возраст, она все еще казалась ему очень незрелой.

— Папы нет дома, но я могу помочь тебе, если хочешь, — Трейси спустилась на несколько ступенек, подошла ближе и непринужденно смахнула невидимые пылинки с его пиджака.

— Когда он вернется, не знаешь? — Кроули очень хотелось поскорее ретироваться отсюда или хотя бы сделать шаг назад, но он понял, что это будет выглядеть слишком позорно — еще ни разу в жизни он не бегал от девчонки.

Трейси как-то неопределенно хмыкнула и пожала плечами, потом снова подняла руку к его груди, но на этот раз принялась вычерчивать на лацкане пиджака замысловатые узоры.

— Можешь подождать его, а я тебя развлеку, — сказала она, игриво опустив ресницы. — У меня есть вино.

— Спасибо, Трейси, но я спешу.

— Ладно, тогда мы могли бы сходить куда-нибудь.

— Куда, например? — Кроули все-таки сделал шаг назад. Ее откровенные подкаты показались ему смешными и немного жалкими.

— Выпить кофе, съесть бургер или прогуляться по пляжу. Куда еще люди на свидания ходят, по твоему мнению? — она нетерпеливо закатила глаза.

— Извини, но я не хожу на свидания, — Кроули попытался сделать виноватый вид, но вдруг вспомнил про Азирафеля и невольно улыбнулся.

— Предпочитаешь опустить ненужные прелюдии? — ее глаза сверкнули.

— Нет, ты не так поняла… — Кроули приложил ладонь ко лбу и помотал головой.

— Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? — Трейси возмущенно поджала дрожащие губы. — Считаешь меня уродкой?

— Дело не в тебе, Трейси, я просто не по этой части, прости.

— Не по этой части? Ты что, импотент или монах какой-нибудь?

— Нет, конечно!

— Но ты меня не хочешь?

— Не хочу, извини, — Кроули все-таки скорчил виноватую гримасу, но Трейси сейчас казалась ему настолько по-детски забавной, что он едва мог сдерживать смех.

— Я думала, что ты классный, а ты такой же мудак, как и все! Ненавижу! — она разъяренно топнула босой ногой и резко убежала в дом, громко и истерично крича.

Кроули проводил ее ошарашенным взглядом и еще несколько минут стоял неподвижно, не в силах понять, что только что произошло, а потом наконец не выдержал и разразился громким хохотом, надеясь, что Трейси этого не услышала. Вернувшись в машину, он вдруг вспомнил о том, что хотел попросить у Майкла телефон детского психолога для Томми, и ему стало еще смешнее — этой половозрелой девице детский психолог нужен был гораздо больше, чем шестилетнему смышленому мальчику, который просто не хотел разговаривать.

Особняк Мигеля Мадрасо походил не на дом, а скорее на замок. Огромное здание из красного кирпича было построено прямо на холме и спускалось вертикально вниз несколькими уровнями; имело два въезда с разных сторон, высокую квадратную башню и обширную территорию с фонтаном и бассейном. Помимо прочего, здесь было два гигантских гаража, рассчитанных на пару машин каждый, а еще, конечно же, отдельный дом для гостей, построенный в том же стиле, что и основное здание, но расположенный отдельно от него.

Кроули остановил машину на небольшой открытой парковке в конце Эйс-Джонс-драйв. Оставлять Карбониззаре, на которую он наконец-то поменял дурацкую Чайну, в гараже Мигеля не хотелось — там его легко могли запереть другим транспортом, и тогда уехать с вечеринки пораньше точно не получилось бы, — а пройти пешком лишние триста футов точно не было проблемой. Заметив на стоянке еще несколько автомобилей, Кроули понял, что не ему одному пришла в голову эта блестящая идея. Он посмотрел в зеркало заднего вида, поправил новый галстук и темные очки, сползшие на нос, а потом вышел из машины. Солнце уже садилось за горизонт, и прохладный ветер, дующий с океана, постепенно вытеснял полуденный зной прогретого города. Когда особенно сильный порыв ветра ударил сбоку, Кроули поежился и застегнул пиджак, но все равно не стал спешить уходить. С этого места открывался почти такой же шикарный вид на Лос-Сантос, как и с заднего двора особняка Мигеля Мадрасо, но с одним лишь исключением — оттуда его наблюдали лишь избранные, тогда как здесь им мог любоваться любой желающий. Еще немного потоптавшись на месте, Кроули все-таки отвел взгляд от вечереющего неба и неспешно зашагал в сторону дома.

Когда он наконец оказался на территории особняка, вечеринка была уже в полном разгаре: официанты разносили еду и напитки, со стороны внутреннего двора гремела музыка, а вокруг дома праздно шатались группки людей. Мельком пробежавшись взглядом по лицам, Кроули узнал некоторые из них, но многих он видел сегодня впервые. Миновав фонтан, около которого тоже толпились люди, он обогнул дом с левой стороны и вышел к обширному двору, застеленному газоном. Мигеля он обнаружил сидящим в шезлонге около бассейна. Тот вальяжно попивал коктейль, как обычно окруженный самыми близкими людьми: лучшая подруга Кейли, с которой Мигель учился в университете; ее мать Джеки — весьма успешный риелтор, как помнил Кроули; уже изрядно подвыпившая Патриция Мадрасо и, конечно же, Хорхе — личный телохранитель Мигеля, которого Кроули, впрочем, назвал бы скорее старым верным другом семьи.

— Кроули, амиго! — заметив его, воскликнул Мигель и вскочил с шезлонга. — Как я рад тебя видеть!

— Привет, дружище, — Кроули подошел к нему и крепко пожал руку, а потом кивнул в знак приветствия странной разношерстной компании, окружающей Мигеля.

— Как жизнь, Тони? — Кейли лениво взмахнула ладонью.

— Бывало и лучше, но я не жалуюсь, — Кроули подмигнул ей, и она улыбнулась.

Он не слишком близко знал Кейли, но она производила хорошее впечатление: веселая, саркастичная и даже в какой-то степени резкая, она все равно казалась довольно милым и приятным человеком. Насколько знал Кроули, Кейли активно вела социальные сети и была весьма популярна среди пользователей блиттера.

— Почему же ты не привел своего друга, милый? — пьяно икнула Патриция Мадрасо и громко расхохоталась, когда чуть не завалилась на Джеки.

— Мама! — воскликнул Мигель и возмущенно шикнул на нее. — Как у тебя хватает наглости!

— Перестань, дорогой, я просто скучаю по старому приятелю, — отмахнулась от него Патриция и снова взглянула на Кроули. — Надеюсь, с ним все в порядке?

— Не волнуйтесь, миссис Мадрасо, он цветет и пахнет. — Кроули усмехнулся, взял у подошедшего официанта украшенный долькой апельсина стакан с красной жидкостью, и присел на край свободного шезлонга. Достав пачку сигарет, он похлопал себя по карманам, но вспомнил, что забыл пьезозажигалку в машине, и измученно закатил глаза.

— Нужно прикурить, дорогуша? — Джеки вложила ему в ладонь золотую зажигалку, инкрустированную маленькими красными камнями.

— Спасибо, — Кроули зажег сигарету и протянул зажигалку обратно. Прежде чем забрать ее, Джеки ненадолго задержала пальцы на его кисти.

— Я очень люблю элегантных мужчин, — произнесла она томным голосом, осмотрев его с ног до головы оценивающим взглядом. Кроули улыбнулся ей и сразу же отвел глаза, предпочтя вернуться к разговору с Мигелем и сделать вид, что пропустил эту реплику мимо ушей.

В результате он просидел у бассейна не меньше получаса, поддерживая беседу о всяких пустяках, пока речь наконец не зашла о бизнесе и Кейли не сменила тему разговора, непроизвольно выведя его в нужное русло.

— Мигель рассказал мне, как ты облажался перед его отцом, — она отсалютовала Кроули стаканом. — Прости, но звучало это все очень весело.

— Звучало, возможно, но мне лично весело совсем не было, — хмыкнул Кроули, изобразив обиду на лице.

— Перестаньте, ничего страшного не случилось, — встрял в разговор Мигель. — Вы же знаете отца, он давно обо всем забыл.

— Зато я не забыл, Мигель, — Кроули насупился еще больше. — По моей вине твой отец лишился крупной поставки оружия.

— Не велика потеря. — Мигель замолчал на секунду, о чем-то размышляя, потом привстал с шезлонга и наклонился поближе к Кроули: — Скажу тебе по секрету, отец нашел новых поставщиков оружия.

— Не может быть, — Кроули сделал удивленное лицо. — Вся контрабанда проходит через меня.

— Значит, не вся, дорогуша, — ехидно улыбнулась Кейли.

— А это не контрабанда. — Мигель снова сделал паузу. — Знаешь, я не должен тебе об этом говорить, но ты все-таки мой друг. В общем, расклад такой: отец заключил сделку с Кентами, и теперь они поставляют ему оружие.

— Подожди, но ведь это Кенты и угнали оружие у меня из-под носа…

— Да, и решили навариться на нем, торгуя с моим отцом вместо тебя.

— Это плохо, Мигель, боюсь, что он достаточно много потеряет на этой сделке, — Кроули печально вздохнул, словно бы ему действительно было жаль чертового Мартина Мадрасо и его деньги.

— А вот это самое интересное, — Мигель радостно улыбнулся. — Отец, скорее всего, только выиграет, потому что им нужны не деньги, а кокаин.

— Но это же была огромная партия оружия! Сколько они просят за нее?

— Семьсот фунтов.

— Ничего себе, — Кроули присвистнул, изобразив удивление. — Зачем им столько?

— Говорят, у них есть богатые спонсоры, готовые платить за наркоту тройную рыночную стоимость, — пожал плечами Мигель.

— Так много?! — поразился Кроули, про себя неистово ликуя: сплетни явно делали свое дело, достраивая легенду за него. — Твой отец не против, что такая сделка прошла мимо?

— Нет, оружие нужно ему гораздо больше, чем деньги. Кстати, он нанял в качестве посредника твоего дружка. Франклин Клинтон, кажется?

— Франклин Клинтон? Этот тот дряблый старикан? — снова вклинилась в разговор Кейли.

— Нет, старикан — это Майкл Де Санта, — Мигель рассмеялся. — Франклин — молодой черный парень. Он, вроде бы, как раз состоит в банде Кентов.

— Да, состоит, — подтвердил Кроули и отпил из стакана. — Мир вообще очень тесен, дружище.

Они поговорили еще немного, но больше не касались этой темы. Через какое-то время Кроули решил напомнить Мигелю про охранную систему Мерриуэзер, и тот попросил молчаливо сидящего рядом Хорхе отвести его к нужному человеку, который уже давно прибыл на вечеринку и даже был предупрежден о будущем знакомстве. Хорхе проводил Кроули через первый этаж к заднему фасаду здания, пробрался через толпу людей, скопившихся около выхода, и указал на крупного смуглого мужчину, сидящего в одном из плетеных кресел.

— Вот, это человек, который тебе нужен. Его зовут Рауль, — Хорхе взглянул на Кроули и нахмурился. — Я могу представить тебя, если хочешь.

— Не стоит, Хорхе, я разберусь, — улыбнулся ему Кроули.

— Честно говоря, не знаю, чего можно ожидать от этого человека. О нем ходят не слишком приятные слухи. Уверен, что тебе не нужна помощь?

— Не думаю, что он станет потрошить меня в толпе людей.

— Хорошо, Тони, — Хорхе согласно кивнул. — Если вдруг понадобится помощь, зови, я буду рядом.

— Спасибо, Хорхе, не волнуйся за меня, — Кроули благодарно похлопал его по плечу, с удивлением отметив, что даже такой бесстрашный человек, как Хорхе, кажется, побаивается этого с виду безобидного типа.

— Добрый вечер, Рауль, — поприветствовал Кроули смуглого мужчину, когда подошел к нему ближе, и указал на соседний стул. — Могу я присесть?

— Валяй, — ответил мексиканец совершенно безразлично. Голос его оказался очень хриплым и прокуренным.

— Меня зовут Энтони, — начал Кроули.

— Я так и понял, — гаркнул Рауль, а потом снова замолчал.

— Хорошая погодка сегодня, — улыбнулся Кроули и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.

— Ага, днем жарища, а вечером околеть можно, — Рауль презрительно фыркнул, заставив Кроули снова открыть глаза, а потом громко расхохотался. — Ладно, Энтони, хватит друг другу жопы лизать, давай сразу к делу.

— Ну, к делу так к делу. — Кроули хлопнул в ладоши и опять выпрямился. — Мне нужна охранная система Мерриуэзер. Сможешь достать?

— Смогу, но не за спасибо.

— Я знаю, что за спасибо никто не работает, я не дурак. Сколько?

— Пятьдесят кусков.

— Сколько?! — от удивления глаза Кроули округлились. — Она что, еще и отсасывать умеет?

— Э-э-э, брат, я думал ты серьезно настроен, а ты, похоже, даже не знаешь, что покупаешь, — Рауль осуждающе покачал головой.

— Мне эта херня и даром не нужна, я покупаю ее для друга, и его такая цена вряд ли устроит, — Кроули внимательно посмотрел на Рауля, гадая, о чем тот думает, но лицо его не выражало никаких эмоций.

— Значит, твой друг тоже не шарит. Нам не о чем разговаривать.

— Вопрос не в том, шарит он или нет, а в том, сколько ты готов скинуть.

— Нисколько, — Рауль хлопнул себя по коленям и, кажется, уже собирался встать и уйти, но Кроули остановил его, вскинув руку.

— Хорошо, я заплачу тридцать прямо сейчас.

— Сорок, — ответил Рауль после непродолжительного молчания.

— Тридцать пять наличкой, — парировал Кроули, радуясь тому, что все-таки пересел в свою машину — он всегда возил в ней запас крупных купюр для таких непредвиденных случаев. — Это последнее предложение.

— Ладно, черт с тобой. Тридцать пять наличкой прямо сейчас, и я подгоню тебе охранку через пару дней, — Рауль протянул ему руку, и Кроули крепко пожал ее.

— Подожди пять минут, я принесу деньги, — Кроули вскочил с кресла, вышел через первый этаж к главным воротам и быстро побежал к своему автомобилю.

Открыв потайное отделение в бардачке, он вытащил оттуда пачку купюр и отсчитал нужное количество, а потом печально вздохнул: деньги неумолимо уплывали от него, словно косяк испуганных рыбок, и этот факт постепенно начинал напрягать. Деньги никогда не были для него приоритетом — для идеальной жизни его вполне устроил бы небольшой домик на побережье где-нибудь в пригороде, но Кроули просто не мог позволить себе такого. Деньги были залогом его репутации, а потерять ее он не имел никакого права.

Телефон завибрировал, и Кроули вытащил его из кармана. Мимолетная мысль о том, что это может быть Азирафель, посетила голову, и он с надеждой взглянул на экран, но тут же разочарованно вздохнул — ему звонил Майкл Де Санта.

— Привет, Майк, я… — приветливо сказал Кроули, поднеся телефон к уху, но Майкл грубо перебил его:

— Ты гребаный урод! — воскликнул он, почти оглушив Кроули. — Я тебя уничтожу!

— Эй, полегче, что случилось? — Кроули нахмурился, не на шутку напрягшись.

— Ты еще спрашиваешь?! — Майкл явно был очень зол, и Кроули с ужасом понял, что тот, скорее всего, узнал про аферу с деньгами.

— Слушай, Майки, я могу все объяснить… — начал оправдываться он, прекрасно понимая, что вряд ли сможет придумать вразумительную отмазку прямо сейчас, но Майкл снова его перебил:

— Объяснить?! Объяснить?! Ты оскорбил мою дочь, гребаный урод, что ты собрался мне объяснять?! — яростно взревел он в трубку.

— Стой, что? — Кроули опешил, не веря своим ушам. — Это шутка?

— Это ты сраная шутка, мудила!

— Но я не понимаю, о чем ты говоришь.

— То есть ты такой тупой, что даже не помнишь, как назвал мою дочь уродиной и сказал, что она никому не нравится?!

— Но это неправда! — в изумлении Кроули широко раскрыл рот и даже чуть отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— Тогда почему она рыдает и бьется в истерике после того, как ты побывал у нас дома сегодня утром?! — продолжил орать Майкл. — Хочешь сказать, что моя дочь врет?

— Слушай, Майки, я просто сказал, что не смогу пойти с ней на свидание, что я не по этой части… — Кроули запнулся, совершенно не понимая, что происходит. — Это просто недоразумение.

— Ты сам скоро станешь недоразумением, ублюдок. Считай, что ты уже труп, Кроули, — злобно выплюнул Майкл и повесил трубку.

Кроули удивленно уставился на свой телефон, все еще не зная, как реагировать на этот внезапный звонок. Да, Трейси была недалекой и отбитой, но он никогда и подумать не мог, что настолько. Возможно, она была до такой степени избалованной и привыкшей всегда получать желаемое, что элементарный отказ вызвал столь бурную реакцию. А может быть, Трейси Де Санта просто имела серьезные проблемы с головой — так же, как и ее папаша. Кроули не знал ответа на этот вопрос и даже не собирался его искать. Вспомнив про деньги, которые все еще должен был Майклу, он подумал, что, возможно, ярость по поводу дочери заставит его забыть на время о долге, и решил не зацикливаться на этом инциденте.

Устало покачав головой, Кроули убрал телефон в карман и закурил. Он позволил себе пару минут полюбоваться на уже потемневший город, подумать про Азирафеля и просто улыбнуться своим мыслям, выкинув дурацкий звонок Майкла из головы, но уже через пару минут вспомнил, что сейчас у него нет возможности расслабляться, скорее вылез из машины и пошел обратно к особняку. Пьезозажигалку Кроули все-таки оставил, подумав, что в сочетании с его образом она смотрелась бы слишком странно и эпатажно. Вместо этого он подозвал официанта, когда проходил через первый этаж дома, и попросил у него спички. Тот явно удивился просьбе, но все-таки принес ему с кухни картонную коробочку с логотипом ночного клуба The Music Locker. Поблагодарив официанта, Кроули поспешил вернуться к Раулю и сразу же отдал ему деньги.

— Заезжай сюда через три дня, — сказал ему Рауль, небрежно засунув пачку банкнот в задний карман. — Я отдам охранку Хорхе.

— Хорошо, спасибо, Рауль, — Кроули снова пожал его крупную грубую ладонь. — Рад был знакомству.

— Бывай, — махнув рукой, Рауль быстро растворился в толпе гостей, и Кроули был уверен, что тот покинул вечеринку, на которой его больше ничто не держало.

Сам он с удовольствием последовал бы его примеру, но уходить прямо сейчас было невежливо, поэтому Кроули вернулся к компании у бассейна, на этот раз расположившись в плетеном кресле, которое стояло немного в стороне. Взяв с подноса официанта еще один коктейль, Кроули откинулся на спинку кресла и стал с интересом наблюдать за ярко подсвеченной круглой беседкой — там за пультом трудился диджей, активно двигаясь под музыку и периодически меняя пластинки. Кроули не слишком хорошо разбирался в современной музыке и не знал имени диджея, но был абсолютно уверен в том, что тот популярен, — Мигель никогда не скупился на свои вечеринки. Ритмичная музыка странным образом успокаивала, и Кроули снова стал думать об Азирафеле, представляя его в толпе этих людей. Лишенный сияющего лоска и богемных манер, он точно выглядел бы здесь чужеродно, но Кроули отдал бы многое за то, чтобы просто увидеть Азирафеля на этой вечеринке и иметь возможность любоваться его прекрасным лицом, которое наверняка затмило бы своей красотой лицо любого присутствующего здесь человека. Он стал размышлять о том, чем Азирафель занят сейчас, и широко улыбнулся, представив, как тот сидит в уютном кресле, поджав под себя ноги, и читает книгу или, возможно, собирает фломастеры Томми со стола на заднем дворе и уносит их в дом. Эти простые, будничные и даже слегка наивные образы так сильно отличались от той атмосферы, которую Кроули видел вокруг, что ему стало больно от невозможности хотя бы на секунду прикоснуться к той жизни, которой он был лишен. Достав из кармана телефон, он нашел в нем контакт Азирафеля и долго сверлил взглядом набор цифр, ругая себя за малодушие и слабость. Кроули безумно хотелось набрать номер, чтобы просто услышать знакомый голос, от которого замирало сердце, — чтобы этот голос перекрыл собою ритмичную музыку, чужой хохот и всплески воды в бассейне, — но он знал, что не должен идти на поводу у своих желаний. В конце концов, Азирафель сам обещал позвонить ему, и Кроули решил, что может подождать. Он убрал телефон обратно в карман и осмотрелся, тут же заметив пьяную полуголую девицу, которая неумело танцевала какой-то пошлый танец на краю бассейна, приводя этим в восторг мужчин, присутствующих рядом. Кроули раздраженно поморщился и снова вытащил из кармана телефон. Открыв вкладку сообщений, он быстро набрал: «Привет, как дела?», но почти сразу стер эту банальную фразу и написал: «Я думаю о тебе. А ты что делаешь?», отправив смс на номер Азирафеля. Поняв, как по-детски глуп и никчемен был этот поступок, Кроули практически моментально пожалел о сделанном, но ответ пришел довольно быстро, заставив его искренне удивиться. «Думаю о тебе», — написал ему Азирафель и даже поставил улыбающийся смайлик в конце. «Я же знаю, что это неправда», — написал Кроули и ухмыльнулся. «Тогда зачем спрашиваешь?» — снова пришел быстрый ответ. Он не знал, что еще написать Азирафелю, поэтому какое-то время просто теребил телефон в руках, бездумно глядя вдаль, на вечерние огни города, пока телефон вновь не завибрировал в руках, и Кроули не открыл следующее сообщение. «Надеюсь, у тебя все в порядке?» — написал ему Азирафель, словно почувствовав чужое настроение через такое огромное расстояние. Кроули задумчиво погладил пальцем электронные буквы на экране — хотелось написать, что он и сам не знает ответ на этот вопрос, но после некоторого раздумья он решил напрасно не тревожить Азирафеля. Ответив, что у него все хорошо, Кроули опять поднял глаза и стал рассматривать окружающих его людей, все больше думая о том, как ему чертовски паршиво здесь. Он все сильнее ощущал себя пришельцем среди других пришельцев, а желание оказаться сейчас совсем в другом месте с каждой секундой возрастало. Он вынул пачку сигарет, взял одну в рот и, чиркнув спичкой, зажег ее. Подняв руку, он стал внимательно наблюдать за маленьким огоньком, постепенно пожирающим деревянную палочку, пока не почувствовал, как пламя обожгло кожу, и не выронил наконец спичку из пальцев. Кроули затянулся и выпустил изо рта большое облако дыма, которое сразу же унеслось куда-то в сторону востока. В данный момент он казался себе похожим на спичку, медленно, но неотвратимо догорающую: тоска пожирала его, словно пламя, а глупое, непослушное сердце стремилось в сторону востока.

Докурив сигарету, Кроули встал и немного прошелся по периметру внутреннего двора, просто любуясь ночным Лос-Сантосом и стараясь не обращать внимание на беснующихся пьяных людей вокруг. Убедившись, что Мигель поглощен разговорами и забыл про него, он прошел к главному входу и немного покрутился у фонтана, где выкурил еще пару сигарет, а потом наконец перестал бороться с совестью, вышел за ворота и уверенно зашагал к своей машине, совершенно точно зная, где ему нужно быть прямо сейчас.

Дороги в вечернее время были свободны, и Кроули добрался до Эль-Бурро-Хайтс буквально за полчаса. Он, как обычно, припарковал машину напротив персикового дома с колокольчиками и сразу вышел из нее, запоздало подумав, что Азирафель, возможно, уже лег спать, да и Полли могла оказаться сегодня дома. Но потом понял, что ему плевать на все эти условности. Взбежав по лестнице на крыльцо, он остановился у входной двери и, не дав себе возможности трусливо отступить, громко постучал. Азирафель открыл почти сразу, как будто специально ждал его появления под дверью, хотя вид имел немного потрепанный и сонный, а светлые брюки и свитшот в бело-голубую полоску были изрядно помяты.

— Только не возмущайся, пожалуйста, — засмеялся Кроули, предупредительно подняв руки.

— Не волнуйся, я уже привык к твоим выходкам, — улыбнулся Азирафель и широко зевнул.

— Я разбудил тебя?

— Кажется, я задремал на диване с книгой, но услышал, как машина подъехала, и подумал, что это Полли. — Азирафель поежился, когда прохладный ночной ветер налетел порывом, растрепав его светлые кудри. — Проходи, — он дернул головой и шагнул в сторону, пропуская Кроули внутрь.

— Значит, ты ждешь Полли? — Кроули разочарованно вздохнул. — Я опять не вовремя.

— Мне показалось, что ты хорошо проводишь время, — Азирафель с подозрением прищурился, явно нарочно проигнорировав вопрос, и Кроули почудилось, что он услышал оттенки ревности в его голосе.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — пожал плечами он.

Азирафель промолчал — он отвел смущенный взгляд и направился на кухню, бросив через плечо:

— Хочешь чего-нибудь? Чай? Или лимонад?

— Хочу просто побыть с тобой, — ответил Кроули, проследовав за ним, и встал рядом, когда Азирафель принялся нервно открывать кухонные шкафы. — Я соскучился.

— Кроули, мы уже обсуждали это… — Азирафель вынул из шкафа две кружки и поставил их на стол. Как показалось Кроули, слишком громко.

— Что именно? Что мы не можем быть вместе? Это чушь.

— Нет, не чушь, и ты это прекрасно знаешь.

— Но почему? Из-за Мадрасо? Из-за того, что я связан с криминальным миром? Или, может быть, потому что я просто не нравлюсь тебе?

— Ты мне нравишься! — воскликнул Азирафель, а потом резко схватил его за лацканы пиджака, дернул на себя и крепко прижался к его губам своими.

Этот внезапный поцелуй продлился недолго, и Кроули даже не успел поднять руки и притянуть его к себе, когда Азирафель разжал пальцы и отстранился.

— Я уже много раз говорил, что ты очень нравишься мне, и не отказываюсь от своих слов, но все это так сложно и опасно, — тихо вздохнул Азирафель, опустив взгляд. — Наверное, я просто не готов.

— Я разберусь с любыми сложностями и уберегу тебя от любых опасностей, обещаю, — Кроули обвил его талию руками и все-таки притянул ближе к себе, пытаясь заглянуть в глаза. — И знаешь что? Я больше не собираюсь связываться с Мадрасо.

— Правда? — Азирафель поднял на него полные удивления глаза.

— Да, — кивнул Кроули, поймав себя на мысли, что и сам верит в то, что говорит. — Хватит с меня этого дерьма.

— Я не понимаю, почему ты готов на все ради меня, — нахмурился Азирафель и ласково погладил его по щеке. — Почему для тебя это так важно?

— Потому что я люблю тебя, — улыбнулся Кроули, удивившись, как просто ему далось признание, которое все это время тяжелым грузом висело на сердце. Теперь, кажется, ему стало гораздо легче, и даже ошарашенный вид Азирафеля его не смутил.

— Боже, Кроули, это так… — прошептал Азирафель дрожащим голосом, глядя на него со смесью испуга и недоверия.

— И я не жду от тебя взаимности или чего-то такого, — перебил его Кроули, продолжая улыбаться.

— Но ты ошибаешься, ты же меня совсем не знаешь!

— Я узнал тебя достаточно, чтобы влюбиться.

— Я… Я… — Азирафель запнулся и как-то нервно сглотнул, потом обнял его за шею и уткнулся лицом в плечо. — Прости меня.

— Это ты прости меня, — Кроули ласково погладил его по пояснице, и Азирафель неожиданно задрожал в его руках, тяжело дыша и тихо всхлипывая.

— Прости, — снова прошептал он, прижимаясь к Кроули еще сильнее. — Прости. Прости меня.

Кроули замер в растерянности, не понимая столь странной реакции и не имея никакого представления, за что Азирафель вообще извиняется перед ним. Воротник новой рубашки пропитался чужими слезами, но Кроули было плевать — он готов был сжечь эту рубашку к чертям, только бы Азирафель перестал плакать. Ощутив, как влажные губы прикоснулись к шее, Кроули все-таки очнулся от ступора и крепко стиснул его в руках. Азирафель, кажется, тоже пришел в себя — перестав всхлипывать, он принялся покрывать шею Кроули короткими невесомыми поцелуями, постепенно переходя к подбородку и щекам. Эти мокрые поцелуи становились все уверенней и хаотичней, пока Азирафель наконец не прижался к его губам, тут же нетерпеливо вторгаясь языком в рот. Кроули с удовольствием ответил на соленый от слез поцелуй, который был полон невысказанных слов и сожалений и стал для них заменой ненужных сейчас разговоров. Азирафель целовал его ласково и в то же время настойчиво, как будто пытался ответить на прозвучавшее признание в любви. Кроули не понимал этот ответ, но ему действительно было все равно. Наверное, в глубине души он знал, что его любовь невзаимна, и это тоже было неважно, потому что единственное, чего Кроули действительно желал прямо сейчас — это чтобы Азирафель перестал плакать. Не разрывая поцелуй, он оттеснил его к кухонному столу, схватил руками за бедра и усадил на столешницу. Азирафель тихо простонал в его рот и обвил поясницу ногами, крепко прижавшись всем телом. Кроули забрался руками под полосатую кофту, сжал пальцами мягкую разгоряченную кожу и потянул Азирафеля на себя, постаравшись оказаться еще ближе. Когда Азирафель чуть шире раздвинул ноги, он вдруг почувствовал его эрекцию через несколько слоев одежды и наконец разорвал поцелуй, чтобы сразу же припасть губами к нежной теплой шее.

— Расскажешь мне, где ты был сегодня? — Азирафель хихикнул, дернул его за волосы и заставил оторваться от собственных ключиц, к которым Кроули уже успел спуститься с поцелуями, отодвинув широкий ворот свитшота в сторону.

— Да, если ты поклянешься, что ревновал, — Кроули провел языком по его нижней губе и втянул ее в рот.

— Иначе я бы не спрашивал, — Азирафель снова дернул его за волосы, и Кроули отвлекся от его рта, заметив озорные искорки в темно-серых глаза.

— Я был на вечеринке у Мигеля, — сказал он, снова потянувшись поцелуями к манящей шее.

— Теперь я ревную еще больше.

— Ты бы не стал, если бы хоть раз побывал там.

— Не люблю вечеринки, — Азирафель засмеялся, подцепил пальцами его галстук и принялся развязывать узел.

— Я тоже, — Кроули оставил маленький незаметный засос на его плече.

— Но я бы пошел туда ради тебя, — прошептал Азирафель прямо ему на ухо. — Я бы любовался твоей красотой и ликовал, зная, что ты принадлежишь только мне.

Кроули оторвался от исцелованной, покрасневшей шеи и заглянул в его глаза — они совсем потемнели, став почти черными, и излучали такое сильное желание, что его, кажется, можно было ощутить даже в колебаниях воздуха.

— Скучал по мне? — хитро улыбнувшись, Азирафель положил ладонь на его пах и крепко сжал член прямо через ткань брюк, заставив Кроули зашипеть.

— Безумно, — Кроули опять затянул его в глубокий поцелуй, приподнял край полосатого свитшота и положил ладони на мягкую, округлую грудь, зажав оба соска между пальцами.

— Я тоже, — выдохнул Азирафель, разорвав поцелуй, и принялся расстегивать ремень его брюк дрожащими пальцами, оставляя беспорядочные поцелуи на лице. — Ты не представляешь, как сильно я соскучился по тебе.

Еще больше задрав край свитшота, Кроули наклонился вперед, накрыл губами чувствительный сосок и всосал его в рот, заставив Азирафеля негромко пискнуть. Тот наконец расстегнул его брюки, практически вырвав из них пуговицу, и нетерпеливо запустил руку в нижнее белье, сжав в ладони затвердевший член. Выпустив сосок изо рта, Кроули толкнулся в его кулак и застонал, но тут же почувствовал, как рука Азирафеля накрыла его рот.

— Тише, Томми может проснуться, — прошептал он, а потом убрал руку и заменил губами, моментально вторгшись горячим, влажным языком в рот.

Кроули промычал в поцелуй и снова с нетерпением толкнулся в его руку. Азирафель задвигал ладонью — сначала медленно и хаотично, иногда задевая чувствительную головку и заставляя Кроули вздрагивать, потом наконец нашел нужный ритм и ускорился. Оторвавшись от его губ, Кроули опять взял в рот сосок и принялся ласкать его языком, почти вслепую расстегивая светлые вельветовые брюки Азирафеля. Когда тот особенно резко дернул рукой, сжимающей член, Кроули немного сжал сосок зубами, и Азирафель всхлипнул, тут же прикрыв рот свободной рукой. Кроули наконец расправился с застежкой, немного приподнял Азирафеля над столом и приспустил брюки вместе с бельем. Завороженно глядя на аккуратный, покрытый тонкими венами член, Кроули осторожно накрыл его основание ладонью, опустился чуть ниже, погладив мошонку, и опять повел вверх до самого конца, в результате сжав в пальцах влажную от смазки головку. Азирафель резко выдохнул и замер, прекратив двигать рукой.

— Иди сюда, — Кроули схватил его за талию и резко дернул на себя, оказавшись к Азирафелю практически вплотную, — так близко, что их члены соприкоснулись, и волна возбуждения прошла вдоль позвоночника, словно электрический разряд.

Кроули двинул бедрами, задев головку члена Азирафеля своей, и тот разжал ладонь, все еще стискивающую его, тут же переместив ее на шею. Кроули непроизвольно облизнулся, внимательно наблюдая, как небольшая капля смазки выступила на члене Азирафеля. Ему отчаянно захотелось слизать ее, попробовав на вкус манящую прозрачную жидкость, а потом опуститься ртом на этот прекрасный член и сосать, пока Азирафель не кончит, выкрикивая его имя на весь дом, но он вовремя вспомнил о том, что Томми спит в соседней комнате. Вместо этого Кроули накрыл ладонью оба члена, растер капельку смазки большим пальцем и начал медленно двигать рукой. Азирафель тихо застонал, спрятав лицо у него на плече, и запустил пальцы в волосы, крепко сжав их. Немного ускорив движения, Кроули принялся сумбурно покрывать поцелуями его шею, периодически покусывая нежную, тонкую кожу и уже совершенно не заботясь о том, что оставит на нем засосы и следы зубов.

— Быстрее, — всхлипнул Азирафель, а потом накрыл его руку своей, нетерпеливо направляя ее.

Кроули задохнулся и снова двинул бедрами в отчаянной попытке оказаться еще ближе, раствориться в его теле, стать с ним единым целым. Опрокинув Азирафеля на стол, он лег сверху, окончательно сбив белую скатерть в цветочек, а потом снова начал целовать его, глубоко проникая языком в горячий податливый рот. Не переставая двигать рукой, Кроули сильнее прижал его к столу и почувствовал, как Азирафель крепко сомкнул ноги на его пояснице, словно ему тоже не хватало этой близости, словно он тоже хотел раствориться в нем до конца. Кроули ощущал, как ему сносит крышу, как дикое и животное желание, скопившееся внизу живота, вытеснило все остальные чувства, и даже если бы Полли прямо сейчас вернулась домой, он вряд ли смог бы остановиться. Не в силах сдержать себя, он крепко, почти до боли, сжал ладонь и опять двинул бедрами. Азирафель неожиданно разорвал поцелуй и, прикусив нижнюю губу, откинул голову назад. Восхищенно глядя на прекрасное лицо, искаженное гримасой удовольствия, Кроули почувствовал, как его ладонь стала мокрой, и ему хватило пары нетерпеливых, рваных движений, чтобы кончить самому.

Тяжело дыша, он поднялся с Азирафеля и, не скрывая довольную улыбку, оглядел масштабы бедствия — брюки и рубашка за несколько тысяч долларов были мокрыми и липкими, как и манжеты пиджака, цену которого Кроули даже боялся вспоминать. Он тихо засмеялся, вдруг подумав, что явно купил все эти шмотки не зря. Услышав его смех, Азирафель, который все еще лежал на столе и не мог отдышаться, вопросительно поднял бровь.

— Это была лучшая дрочка в моей жизни, — улыбнулся ему Кроули, потом взял со стола салфетки и принялся тщательно вытирать их мокрые тела.

Кроули сделал глоток терпкого горячего кофе из большой кружки с надписью Лос-Сантос. Кофе был хорошим. Не таким хорошим, как готовила Лиза, конечно же, но определенно лучше, чем в Бин Машин. Кроули стоял на краю большого глубокого бассейна, глядя на кристально-чистую голубую воду. На ее поверхности отражались облака, медленно плывущие по небу, и принимали причудливые очертания, когда вода начинала покачиваться от легких дуновений ветра. Это зрелище очень успокаивало, и Кроули уносился мыслями далеко на восток, к персиковому дому с колокольчиками — он покинул этот дом буквально накануне, но уже отчаянно хотел вернуться обратно. Вспомнив про Азирафеля, Кроули задумчиво улыбнулся: еще позавчера он крепко обнимал его, не в силах оторваться от покрасневших зацелованных губ, и Азирафель отвечал ему, обнимая в ответ, и обещал, что они скоро увидятся снова.

— В следующий раз я обязательно раздену тебя, — прошептал он Кроули на ухо, когда тот уже стоял на пороге дома, а потом взял его за галстук, потянул на себя и принялся целовать так жадно и неистово, как будто ему действительно не хватило того, что было между ними тем вечером.

Кроули казалось, что он до сих пор может чувствовать, как этот страстный поцелуй горит на губах и никак не может погаснуть. Он мимолетно прикоснулся пальцами к своему влажному от кофе рту и перевел взгляд на город — Лос-Сантос, поглощенный желтоватым туманом, словно бы тоже горел, как и фантомный поцелуй на губах Кроули.

— Чувак, уверен, что не хочешь заказать пиццу?

Голос спускающегося по лестнице Франклина прервал его воспоминания, и Кроули повернулся к нему, оторвавшись от созерцания города.

— Нет, Фрэнк, спасибо, — улыбнулся он и сделал еще один глоток из кружки.

— Ты хотел поговорить о чем-то? — Франклин присел на один из шезлонгов, стоящих возле бассейна, и пригласил Кроули последовать его примеру.

— Да, слышал, что ты ввязался в сделку с Мадрасо, — Кроули сел напротив. — Думаешь, это правильное решение?

— Чувак, Мадрасо платит хорошие деньги, а они мне сейчас позарез нужны.

— Я понимаю, но он опасный человек, Фрэнк.

— А когда наша работа не была опасной, бро? — Франклин рассмеялся, откинулся на спинку шезлонга и прикрыл глаза.

— Знаю, что Мадрасо наверняка обещал больше, но я все еще должен тебе, Фрэнк. — Кроули поставил кружку на деревянный настил, покрывающий зону перед бассейном, и вытащил из кармана сигареты и спички, которые взял из дома Мигеля, — теперь они заменяли ему пьезозажигалку, когда той не оказывалось под рукой.

— Забей, брат, — отмахнулся Франклин. — Если бы не ты, я бы не получил эту работу, так что это еще вопрос, кто кому должен.

— В любом случае я благодарен тебе, — Кроули закурил, внимательно глядя на его расслабленное лицо. — Только хочу попросить тебя не рассказывать Мадрасо, что я замешан в этом. У нас сейчас не особенно гладкие отношения.

— Даже не собирался, — Франклин наконец открыл глаза и повернулся к нему. — Я же не идиот и все прекрасно понимаю.

— Знаю, Фрэнк. Но я беспокоюсь насчет Ламара.

— Не волнуйся, бро, Ламар вряд ли вообще о чем-то догадывается. К тому же с Мадрасо он взаимодействовать не будет. Я лично прослежу за этим.

— Хорошо, — кивнул Кроули. — Но все-таки будь осторожен.

Он поднял свою кружку, сделал большой глоток кофе, а потом тоже откинулся на шезлонге и прикрыл глаза, наслаждаясь легким ветром, который прекрасно разбавлял полуденную жару.

— Скажи честно, зачем тебе столько кокаина? — вдруг спросил Франклин.

— Я же говорил, что у меня есть покупатель, — ответил Кроули.

— А я говорил, что не идиот. — Франклин привстал и тоже отпил немного кофе. — Думаешь, я поверю, что ты нашел покупателя на такую большую партию?

— Но я и правда нашел, — Кроули улыбнулся ему, стараясь казаться беззаботным, но он бы соврал, если бы сказал, что проницательность Франклина его не беспокоила. — Просто с этим покупателем есть одна маленькая проблема.

— И какая же? — Франклин заинтересованно вскинул бровь.

— Он находится в Манчестере, — усмехнулся Кроули, когда простой и нужный ответ вдруг сам пришел ему в голову. — И я понятия не имею, как груз туда переправить.

— Черт, братан, это действительно подстава. Зачем ты вообще ввязался в это?

— Он очень хорошо платит, но я, признаться, и сам уже не рад.

— Понимаю, — Франклин сочувственно похлопал его по плечу. — Может, я могу чем-то помочь?

Кроули задумчиво почесал подбородок, делая вид, что размышляет, а потом поднял указательный палец и ткнул им в Франклина.

— А знаешь, вообще-то можешь. И помочь, и подзаработать.

— И каким же образом? — Франклин нахмурился, а в его взгляде появилось недоверие.

— Ты же теперь работаешь с Мадрасо, значит, сможешь разузнать, каким образом он переправляет свои грузы из Мексики.

— Черт, чувак, это будет непросто. Не думаю, что Мадрасо настолько доверяет мне.

— Просто попробуй. Если поможешь, заплачу тебе десять процентов от сделки.

— Ладно, бро, договорились. Соображу что-нибудь, — Франклин вытянул вперед руку, сжатую в кулак, и Кроули ударил по ней своим кулаком.

Допив кофе, Кроули выкурил еще пару сигарет, сел в темно-вишневую Вапид Чайну и покинул дом Франклина. Он съехал с холмов, медленно петляя по узким, окруженным домами улочкам, и направился на юг, в сторону стриптиз-клуба Ванильный Единорог — сегодня Кроули планировал наконец-то вернуть этот ужасный драндулет его законному владельцу. Преследующую его машину он заметил не сразу — только добравшись до района Пиллбокс-Хилл, Кроули обратил внимание на черный внедорожник с тонированными стеклами и вдруг понял, что видел точно такой же при выезде на бульвар Эклипс. Остановившись на светофоре, он попытался разглядеть водителя, но солнце отсвечивало в зеркале заднего вида, и Кроули ничего не увидел. На перекрестке у площади Легиона он решил не сворачивать в сторону Строберри, а проехал вперед и пересек Мишн-Роу, резко свернув направо возле моста. Машина все равно настойчиво следовала за ним, и Кроули прибавил газу, следуя прямо по Строберри-авеню. Добравшись до перекрестка с Элгин-авеню, он опять резко свернул направо, подрезав несколько автомобилей, и пулей влетел на небольшую парковку, расположенную на крыше здания.

Дрожащими руками Кроули достал из бардачка пистолет, запер все двери в машине и стал ждать. Сначала он решил, что все-таки оторвался от преследования, но потом радость сменилась страхом: черный внедорожник медленно въехал на парковку и остановился достаточно далеко от его машины, практически на другой стороне большого пространства крыши. Какое-то время ничего не происходило, но потом Кроули увидел, как водительская дверь открылась, из нее вышел крупный смуглый мужчина и сразу же направился в его сторону. Приглядевшись, Кроули вдруг понял, что это Рауль — тот самый человек, с которым пару дней назад его познакомил Мигель. Тот неторопливо пересек всю парковку, подошел к машине, наклонился и постучал в окно.

— Эй, амиго, ты какой-то нервный, — усмехнулся Рауль, когда Кроули немного опустил стекло.

— Потому что ты за каким-то хером преследуешь меня, — злобно прищурившись, Кроули попытался разглядеть, есть ли у Рауля оружие.

— Я просто хотел поговорить с тобой, Энтони.

— Да неужели?

— Возникли проблемы с охранкой, которую ты просил. Я не смогу ее достать.

— Досадно.

— Выйди из тачки, амиго, я отдам тебе деньги, — Рауль еще раз постучал по окну.

— Как ты узнал, где я буду? — Кроули нервно сглотнул, все больше чувствуя угрозу.

— Я приезжал к тебе домой, но не застал. Поехал на восток по бульвару Эклипс, встал на светофоре, а тут смотрю — ты в соседней тачке, — Рауль развел руками.

— За идиота меня держишь? — нервно засмеялся Кроули и вынул пистолет, который все это время держал в кармане. — Я не говорил тебе, где живу.

— Мигель сказал мне. Давай, Энтони, выйди и поговорим, как нормальные люди.

— Кажется, на завтра у нас назначена встреча. Вот там и поговорим.

— Ладно, не верь, если не хочешь, — Рауль махнул рукой и сделал несколько шагов назад. — Тебе это все равно не поможет.

Услышав долгий протяжный гудок, Кроули обернулся и в ужасе замер — огромный черный внедорожник, находящийся на другой стороне парковки, вдруг сорвался с места и помчался вперед, держа курс прямо на его автомобиль. Бросив пистолет на соседнее сиденье, Кроули принялся лихорадочно поворачивать ключи в замке зажигания, пытаясь хотя бы завести машину, но не успел. Удар оказался сокрушительным: все тело тряхнуло, а потом отбросило вперед, и он с такой силой ударился головой об руль, что сразу же потерял сознание.

Кроули пришел в себя от неприятной настойчивой вибрации у правого бедра. Сначала он подумал, что его бьют электрошокером, но больно совсем не было, и после того, как голова перестала мучительно кружиться, а обрушившийся на него поток мыслей немного улегся, Кроули наконец понял, что это телефон вибрирует у него в кармане. Уловив приглушенные голоса, он решил пока не шевелиться, тем более, что даже легкий поворот головы или движение пальцами на очевидно связанных сзади руках отдавали болью во всем теле. Голова раскалывалась, дышать было нечем, а шея словно онемела. Лицо казалось таким мокрым, словно его окунули в воду, но жарко совершенно не было, и он с ужасом осознал, что это вовсе не пот, а кровь из полученной при столкновении раны заливает его. С трудом разлепив глаза, Кроули столкнулся с полнейшей темнотой — на голову ему явно что-то надели. Немного поморгав, он снова закрыл их, чтобы кровь не успела попасть и в глаза тоже, и попытался успокоиться, — если бы прямо сейчас его настигла паническая атака, велика была вероятность просто задохнуться в мешке, плотно натянутом на голову. Стараясь немного отвлечься от постепенно наполняющего его страха, Кроули снова немного подвигал пальцами, попытавшись развязать узел, но тот оказался крепким. Он вновь прислушался — голоса было три, и один из них точно принадлежал Раулю, но два других оказались ему незнакомы. Один из неизвестных направлял водителя, и тот прилежно выполнял его указания, периодически называя незнакомца боссом. Судя по голосу, за рулем сидел Рауль. Рядом с Кроули находился еще один человек, который упорно молчал, но даже сквозь плотную ткань мешка он отчетливо слышал его тяжелое дыхание и ощущал резкий запах пота, от которого и без того тяжелая голова кружилась еще сильнее.

Какое-то время молчавший телефон снова завибрировал, и Кроули с трудом сдержал порыв отодвинуться подальше, когда человек, сидящий справа, навалился на него и полез в карман грубыми ручищами.

— Босс, этому ублюдку снова кто-то названивает, — наконец подал голос он и, видимо, передал телефон сидящему впереди человеку.

— Азирафал? Азирафел? — услышал Кроули голос «босса» и насторожился — все это время он даже не сомневался в том, что это Тревор потерял его, так и не дождавшись своей тачки, но ему зачем-то настойчиво звонил Азирафель, и Кроули очень надеялся, что этим тупым головорезам не придет в голову идея взять трубку. — Это что, проститутка какая-то?

— Вряд ли, — громко гаркнул Рауль. — Ходят слухи, что этот ублюдок паршивый пидорас.

— Мне наплевать, кого ебет этот урод. Но он крупно ошибся, когда начал ебать мозг мистера Мадрасо, — ответил «босс» раздраженно.

Кроули мысленно ухмыльнулся: он подозревал, что это люди Мадрасо, но теперь знал наверняка. А еще теперь он точно знал, кто сдал его.

— Остановись здесь, — услышал он голос главного. — Хорошее место.

Машина резко затормозила, отчего все тело Кроули пронзила жуткая боль, и он, не выдержав, застонал.

— Ублюдок очнулся, — сказал тот человек, что сидел рядом, а потом схватил его за шиворот и резко встряхнул, рявкнув прямо на ухо: — Слышишь, урод? Твоя последняя остановка.

Кроули услышал, как дверь машины открылась. Его практически вытолкнули из нее, и он упал прямо на землю, отчего по спине снова полоснул приступ боли. Чья-то крепкая рука схватил его за шиворот и с силой потащила вперед, не давая даже толком встать на ноги. Как ему показалось, его проволокли по земле около пятидесяти футов, а потом резко отпустили и сняли с головы мешок. Сделав глубокий вдох, Кроули закашлялся — спертый, раскаленный воздух мало помог в насыщении крови кислородом, но все-таки дышать стало немного легче. Он с трудом приоткрыл глаза, слипшиеся от уже запекшейся крови, немного осмотрелся и понял, что они остановились посреди безжизненной пустыни — там, где его вряд ли кто-нибудь станет искать. С огромным усилием он приподнял разрывающуюся от боли голову и наконец встретился взглядом со своими похитителями. Слева, чуть поодаль, стоял Рауль, которого Кроули уже знал; справа, буквально в паре футов, он заметил очень грузного невысокого мужчину с густыми усами и пухлыми пальцами, испачканными в крови, — видимо, того самого, который сидел рядом в машине. А прямо перед Кроули, сложив руки на груди, стоял мелкий, тощий мексиканец, напоминавший, скорее, подростка, нежели взрослого мужчину — тонкие жидкие усики, видимо, должны были скрашивать это впечатление, но оказывали обратный эффект, делая его вид совершенно жалким. Когда Кроули понял, что это и есть главарь банды, он не удержался и захохотал, но тут же получил сильный удар в живот, после чего согнулся пополам от боли и упал.

— Тебя что-то рассмешило, урод? — главарь вопросительно вскинул брови и дал знак толстяку, который сразу же схватил Кроули за шиворот и заставил снова встать на колени.

— По-моему, вы меня с кем-то перепутали, парни, — прохрипел Кроули, едва ворочая языком.

— А по-моему, ты слишком дерзкий, — злобно выплюнул толстяк и уже занес руку для нового удара, но главарь остановил его.

— Не нужно, Хосе, мы же не звери. — Он чуть наклонился, обращаясь к Кроули: — Птичка напела, что ты хотел обмануть мистера Мадрасо. Это очень скверно, амиго, ведь мистер Мадрасо был добр к тебе.

— Эту птичку случайно не Майкл Де Санта зовут? — Кроули скривил рот в подобии улыбки и пошатнулся — голова так сильно кружилась, что он не понимал, почему вообще до сих пор не упал лицом в песок.

— Какая теперь разница, амиго? Посмотри, где мы, — главарь обвел рукой окружающий их пейзаж, и Кроули понял, что живым он отсюда уже вряд ли выберется, но у него еще был призрачный шанс спасти от той же участи Тревора, посеяв зерно сомнения в мыслях Мартина Мадрасо.

— Разница в том, что вы, может быть, и тупые уроды с одной извилиной, но мистер Мадрасо вряд ли поверил бы этой лживой свинье без веских доказательств, — тихо произнес Кроули, сглотнув кровавый сгусток, образовавшийся в горле.

Главарь банды явно задумался, услышав его слова. Сверля Кроули недоверчивым взглядом, он сплюнул на землю, а потом наклонился к нему еще ближе.

— Де Санта сказал, что ты сам выкупил товар у поставщиков, чтобы потом набить ему цену и обмануть мистера Мадрасо.

— Неужели? — Кроули снова хищно улыбнулся. — А тебе не интересно, откуда Де Санта узнал об этом?

— Да какая разница, может быть, ты просто трепло.

— А может быть, он сам хотел провернуть это дело, предложив мне деньги на выкуп товара, но, когда я отказался, решил подставить?

— Допустим, но откуда нам знать, что ты не врешь?

— Потому что я так и не продал оружие Мадрасо.

Главарь раздраженно дернул головой и сделал шаг назад, словно наконец сложил два и два и понял, что облажался.

— Думаю, ты сам продал его Кентам, — выпалил он после недолгого молчания, очевидно, не желая проигрывать эту битву.

— Если ты думаешь, что у Кентов нашлась бы даже половина той суммы, которую просили за оружие мексиканцы… — Кроули закашлялся, а в глазах у него потемнело, но он все-таки нашел в себе силы, чтобы продолжить: — …то ты еще тупее, чем я думал.

— Не смей называть меня тупым, ублюдок! — взвизгнул главарь и снова приблизился к нему, ткнув пальцем в лицо. — Можешь чесать языком сколько угодно, ты все равно уже труп. Хосе! — махнул он рукой толстяку, и тот схватил Кроули за волосы, а потом резко поднял его на ноги.

— Хочешь передать что-нибудь мистеру Мадрасо, урод? — выплюнул ему в лицо Хосе.

— Пусть отсосет у меня, — прохрипел Кроули, из последних сил стараясь не завыть от боли.

— Ах ты сука! — Хосе ударил его коленом в живот и швырнул на землю.

Кроули все-таки не выдержал и застонал, чувствуя, как жуткая боль распространяется по всему телу и проникает в каждую клеточку организма.

— Он мне надоел, кончайте его, — услышал он голос главаря сквозь нарастающий гул в ушах и понял, что сознание постепенно уплывает.

Сквозь пелену боли, неумолимо застилавшую мысли и ощущения, он различил шаги и голос молчавшего все это время Рауля, который посоветовал Хосе идти за боссом к машине и уверил его, что сделает все сам. Потом Кроули почувствовал, как его снова подняли и поставили на колени. Вероятно, он бы сразу упал, но Рауль придерживал его за плечо.

— Есть последнее желание, амиго? — спросил Рауль достаточно громко.

— Да, оставь мне мой член, — прохрипел Кроули и едва услышал свой собственный голос.

Когда твердый холодный ствол пистолета уперся в затылок, в его голове вдруг возник образ Азирафеля. Перед неизбежным концом Кроули видел только его ласковую, чуть печальную улыбку, и ему больше не было страшно.

Chapter Text

Кроули был хорошо знаком со смертью. Он слишком часто сталкивался с ней в своей жизни и знал о ней многое. Смерть не казалась ему чем-то страшным или загадочным, скорее просто неприятным явлением, с которым в конце концов сталкивается каждый человек. Свет в конце туннеля, полеты над собственным телом и райские врата — все это Кроули считал глупой мистификацией, придуманной ради утешения. Только человека, который стоит одной ногой в могиле, такой бред вряд ли мог бы утешить. Сам он нередко испытывал судьбу, оказываясь тем самым человеком, и каждый раз ему везло выбираться из могилы, но Кроули прекрасно понимал, что любому везению когда-нибудь приходит конец.

Он не входил в райские врата, не летал над собственным телом и даже не видел свет — Кроули видел только темную пустоту и не чувствовал ничего, словно попал в самый центр черной дыры, и только лишь слабый, далекий и смутно знакомый голос не давал его сознанию окончательно раствориться в этом небытии. Кроули начал прислушиваться, и голос как будто стал четче и громче. Он все еще не мог разобрать слов, но почему-то был уверен, что голос принадлежит Азирафелю. Титаническим усилием воли Кроули напряг слух, ожидая услышать, что этот фантомный Азирафель в посмертных видениях позовет его войти в райские врата, но, к своему удивлению, понял, что Азирафель разговаривает вовсе не с ним. Сознание постепенно возвращалось, и до Кроули наконец начали долетать обрывки фраз, а потом его словно подбросило в воздухе, и вместе с сознанием вернулась адская боль, пронзившая все тело. Кроули попытался закричать, но смог выдавить из себя только протяжный стон.

— Пожалуйста, Тревор, будь аккуратнее, — снова услышал он голос Азирафеля, а потом почувствовал, как лица коснулось что-то влажное, и попытался открыть глаза, но у него ничего не получилось

— Сам попробуй рулить этим дерьмом по пустыне, пирожок, — послышался хриплый голос откуда-то сбоку. — Зато теперь мы точно знаем, что этот придурок пока не сдох.

Тревор громко расхохотался, и Кроули расхохотался бы вместе с ним, если бы мог: еще ни разу в жизни он не был так рад слышать своего друга. Он попытался пошевелиться, но страшная боль опять пронзила тело, заставив его вновь застонать.

— Тише, тише, мы скоро приедем, потерпи немного, — прошептал Азирафель, погладив его по голове, отчего Кроули стало немного легче. Но когда машину в очередной раз тряхнуло и боль вернулась с новой силой, он окончательно отключился.

Первое, что увидел Кроули, с трудом разлепив глаза, был грязно-серый потолок, покрытый неопрятными желтыми подтеками. Повернув голову налево, что стоило ему немалых усилий, он уткнулся взглядом в выцветшие желтоватые обои и удивленно нахмурился — это помещение было ему незнакомо. Повернув голову обратно, Кроули понял, что сил двигаться уже не осталось, поэтому прикрыл глаза и прислушался: голоса людей он не слышал, но слабый гул проезжающих мимо машин говорил о том, что в комнате точно есть окно. Кроули тяжело вздохнул и сразу ощутил боль в груди, но не стал зацикливаться на этом — в конце концов, сейчас он находился в доме и очевидно лежал в кровати, а если учесть, что вместе с ним в машине были Тревор и Азирафель, ему явно ничего не угрожало. Чтобы как-то отвлечься от боли, он постарался погрузиться в воспоминания и восстановить в голове события, предшествующие этому моменту.

Казалось, что с тех пор прошла целая вечность, да и сознание до сих пор было спутанным, но Кроули все еще помнил, как его преследовали мексиканцы, как они врезались в него на машине, а потом увезли в пустыню; помнил ощущения от твердого холодного ствола пистолета на своем затылке и как он уже попрощался с жизнью, когда Рауль вдруг наклонился к его уху и тихо сказал: «Знаешь, амиго, думаю, ты неплохой парень, и твоя жизнь, пожалуй, стоит тридцати пяти кусков, но я очень советую тебе оставаться покойником, потому что второго шанса точно не будет». Потом Рауль выстрелил в воздух, в дюйме от его уха, и полностью оглушенный выстрелом Кроули упал, молясь лишь о том, чтобы они побыстрее уехали и не услышали, как он хрипит, захлебываясь собственной кровью.

Его неприятные воспоминания прервал тихий скрип двери. Зашипев от боли, Кроули повернул голову направо, к источнику звука. Заметив любопытные серые глаза, показавшиеся в проеме, он наконец понял, где находится.

— Привет, дружок, — прохрипел он, надеясь, что не очень испугает маленького Томми.

Тот приветливо улыбнулся, приоткрыл дверь чуть побольше и неуверенно переступил с ноги на ногу. Приглядевшись, Кроули заметил, что в руках он сжимает фигурку Бессильной Злобы.

— Иди сюда, не бойся, — позвал Кроули, и Томми все-таки шагнул в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Ты прости, я немного приболел, — Кроули попытался поднять руку, но сил хватило только на то, чтобы слегка дернуть пальцами.

Мальчик подошел поближе, посмотрел на фигурку, затем выкрутил руки и ноги куклы в разные стороны и, показав ее Кроули, сделал печальное лицо.

— Да, что-то такое со мной и случилось, — согласился Кроули.

В ответ Томми крепко прижал фигурку к груди, ласково погладив Бессильную Злобу по голове, а потом вдруг подошел вплотную к кровати, осторожно взял Кроули за руку и вопросительно посмотрел на него.

— Не волнуйся, малыш, я скоро поправлюсь, и тогда мы обязательно посмотрим вместе мультик про Бессильную Злобу. Хорошо? – Кроули постарался улыбнуться, но даже это далось ему с трудом. — А сейчас позови, пожалуйста, своего дядю.

Услышав про совместный просмотр мультфильма, мальчик явно воодушевился — радостно улыбнувшись, он закивал и быстро выбежал из комнаты.

Через несколько минут в дверь робко постучали, затем она немного приоткрылась, и в проеме появилось взволнованное лицо Азирафеля.

— Ты слишком вежливый, — просипел Кроули совсем севшим голосом и улыбнулся. — Я так понимаю, это твоя комната?

Азирафель проигнорировал вопрос. Он зашел, встал около кровати и напряженно нахмурился.

— Это Томми разбудил тебя? Извини, я просил его не входить…

— Нет-нет, он не виноват, — Кроули откашлялся, поморщившись от боли. — Я давно пришел в себя.

— Ты неважно выглядишь, тебе нужно в больницу, — Азирафель взял со стола стакан с водой и поднес к его губам. Кроули попробовал сделать глоток, но грудь пронзила такая боль, что он выплюнул все обратно.

— Нельзя ему в больницу, — услышал он знакомый голос и бросил взгляд на дверь — в проеме, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стоял Тревор.

— Но у него сломано как минимум два ребра! — воскликнул Азирафель, возмущенно глядя на Тревора.

— Хочешь, чтобы Мадрасо узнал, что он жив, и сломал ему остальные? — злобно оскалился тот.

— Нет, мистер Филипс, — Азирафель поднял указательный палец и гневно ткнул им в Тревора. — Я всего лишь хочу, чтобы он побыстрее встал на ноги и убрался отсюда.

— Эй-эй, не кипятись, пирожок, — Тревор ошарашенно поднял руки, определенно не ожидая такого отпора. — Ты же сам согласился отвезти его в свой дом.

— А у нас был выбор? — хмыкнул Азирафель, и Тревор молча пожал плечами, скорчив недовольную гримасу. Кроули показалось, что он действительно просто не нашелся с ответом, а такое случалось крайне редко.

— Вообще-то, я все еще здесь, — с трудом прохрипел он. — И хочу знать, что случилось.

— Случилось то, о чем я предупреждал, придурок, — повернулся к нему Тревор. — Гребаный Майкл Таунли тебя сдал.

— Это не новость, — усмехнулся Кроули и тут же застонал от боли. — Лучше скажи, откуда вы обо всем узнали.

— Полли рассказала, — подал голос Азирафель, взглянув на него немного виновато. — Видимо, услышала от Мадрасо, что с тобой хотят расправиться, и решила поделиться со мной.

— Какая она, оказывается, добрая, — Кроули закатил глаза. — А я-то считал, что она меня ненавидит.

— На самом деле, я мог бы предупредить тебя раньше, если бы она сказала мне сразу, — Азирафель отвел глаза, и Кроули наконец понял, почему в его взгляде читалась вина. — Я пытался до тебя дозвониться, но не смог, поэтому нашел в телефоне Полли номер Тревора и позвонил ему…

— Угу, а потом оказалось, что этот твой пирожок даже тачку водить не умеет! — возмущенно перебил его Тревор. — Мне пришлось брать такси и забирать его из этого чертова дома.

— Такси? Серьезно? — нахмурился Кроули.

— Конечно, ты же уничтожил мою дорогую красотку, урод поганый. А пикап остался в Сэнди-Шорсе.

— Мы взяли машину Полли, — улыбнулся Азирафель, как показалось Кроули, немного злорадствуя.

— Да, но это дерьмо не предназначено для пустыни, — продолжил Тревор. — Так что считай, что ты отмщен, перчик, — я угробил впускной коллектор и пробил бензобак в двух местах.

— Хорошо, но как вы нашли меня? — Кроули перевел вопросительный взгляд на Азирафеля.

— Каким бы грозным не казался Мадрасо, он предсказуем, — ответил тот, а потом улыбнулся своей самой очаровательной и ласковой улыбкой. — Акул-людоедов не существует, помнишь?

— Да, но одна из них чуть не сожрала меня сегодня, — улыбнулся ему в ответ Кроули.

— Прости, — Азирафель печально опустил глаза. — Прости, если бы я только узнал раньше…

— Перестань, ты ни в чем не виноват. — Кроули так отчаянно захотелось взять его за руку, что он попытался пошевелить кистью, но опять смог всего лишь подергать пальцами. — Ты спас мне жизнь, Азирафель. Если бы не ты, я бы, возможно, так и остался умирать там, в пустыне.

— Эй, а как же я?! — недовольно гаркнул Тревор. — Я, значит, впрягся за его тощий зад, а он мне ноль благодарности? Да еще и тачку мою угробил. Херовый же ты друг, перчик.

— Прости, Ти. Без тебя я бы сдох уже давно, сам знаешь. А тачку я тебе новую организую, большую и розовую, не хуже твоего сутенер-мобиля.

— Засунь ее себе куда-нибудь поглубже, мудила. И постарайся больше так не делать. — Наконец оторвавшись от дверного косяка, Тревор подошел к кровати, осторожно сжал плечо Кроули и подмигнул ему, потом кивнул Азирафелю и указал на дверь: — На два слова, пирожок.

Оставшись один, Кроули предпринял очередную попытку пошевелить правой рукой, и на этот раз удача улыбнулась ему: он смог немного приподнять кисть и даже скинул с себя край одеяла, которое было слишком тяжелым и мешало нормально дышать. Изучить собственное тело на предмет повреждений сил не было, но он заметил глубокие царапины на руке, появившиеся, видимо, после столкновения с внедорожником. Кроули изначально подозревал, что именно это и стало причиной основных травм — в конце концов, он не помнил, чтобы его били слишком сильно, а невыносимую боль он почувствовал еще по дороге в пустыню. Пошевелив ногами, он с радостью обнаружил, что они не пострадали, но грудь все еще болела, а головой он двигал с трудом, значит, Азирафель был прав — как минимум пара ребер была сломана, а шея повреждена, скорее всего, тоже во время инцидента на парковке. Как оказалось, левая рука пострадала гораздо меньше, чем правая, и Кроули откинул другой край одеяла, сразу же ощутив долгожданную прохладу на обнаженной коже. То, что на нем было надето только нижнее белье, он почувствовал сразу и сейчас улыбнулся, подумав о том, что это Азирафель, скорее всего, раздевал его — Тревор не стал бы заморачиваться с такими вещами.

Немного приподняв голову, Кроули окинул комнату беглым взглядом и успел заметить большой книжный шкаф и письменный стол, заваленный бумагами, прежде чем с громким стоном снова упал на подушку. Как раз в этот момент в комнату вернулся Азирафель, неся с собой новый стакан воды.

— Тревор уехал, — сказал он, показав Кроули пластиковую трубочку, зажатую в руке, а потом поместил ее в стакан и присел на край кровати.

— И о чем вы говорили? — прошептал Кроули, поняв, что разговоры вслух забирают слишком много сил.

— Он просил не вышвыривать тебя на улицу, пока ты хотя бы ходить не начнешь, — Азирафель поднес стакан к его рту. — Постарайся делать маленькие глотки.

— Что ты ответил? — Кроули обхватил трубочку губами, сделал осторожный глоток и закрыл глаза — боль была терпимая, зато сухость во рту сразу пропала, и ему даже немного полегчало.

— Сказал, что подумаю, — Азирафель улыбнулся.

— Странно, что он позволил тебе сказать такое, — сделав еще несколько глотков, Кроули снова откинул голову на подушку и тоже улыбнулся. — Обычно это хорошо не заканчивается.

— Он знает, что я его не боюсь, — пожал плечами Азирафель и смущенно отвел взгляд. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу и не собираюсь выгонять тебя? Просто немного опасаюсь за Томми.

— Я все понимаю, Азирафель, и разделяю твои опасения, — Кроули покачал головой, тяжело вздохнув. — Тревор найдет для меня другое место.

— Нет, не нужно, — Азирафель осторожно погладил его по руке. — Я хочу сам позаботиться о тебе.

— Но почему?

— Потому что ты мне не безразличен, Кроули, и это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Он явно смутился своих слов и молчал какое-то время, все так же ласково поглаживая пальцы Кроули, но потом, видимо, вспомнил про воду, который все это время сжимал в руке.

— Тебе нужно больше пить, — Азирафель указал пальцем на стакан и снова поднес его ко рту Кроули.

— Как скажешь, — улыбнулся тот, сделав еще пару глотков, и поморщился от боли.

Кроули проспал как минимум пять часов — когда он открыл глаза, в комнате было абсолютно темно. Внимательно прислушавшись, он уловил несколько голосов, доносящихся из-за закрытой двери. Два голоса точно принадлежали Азирафелю и Тревору, но третий был ему совсем незнаком. Немного повертев головой, Кроули с радостью понял, что чувствует себя лучше — шея болела гораздо меньше, да и дышать стало намного легче. Правая рука все еще ныла, но он хотя бы мог немного двигать ею. Ощутив прилив бодрости, он откинул одеяло и резко встал с кровати, но тут же почувствовал сильное головокружение и попытался схватиться за стул, стоящий неподалеку, отчего тот упал, наделав немало шума.

— Что ты творишь?! — Азирафель вбежал в комнату, схватил его под руку и усадил обратно на кровать. — С ума сошел?! Тебе нельзя вставать!

— Мне уже лучше, — Кроули попытался улыбнуться, но головокружение усилилось, и он упал обратно на подушку.

— Тревор привез врача, сейчас он осмотрит тебя. — Как следует расправив одеяло, Азирафель снова накрыл его.

— Хорошо, — согласился Кроули и прикрыл глаза. Все, чего ему хотелось сейчас — это сделать хотя бы глоток воды. А еще сходить в туалет.

Врач, которого привел Тревор, больше походил на типичного деревенщину из Сэнди-Шорса, и Кроули с нескрываемым подозрением следил за тем, как этот амбал ощупывает его покрытыми татуировками ручищами. Конечно, в других обстоятельствах Кроули обратился бы к врачу, которого знал и которому мог всецело доверять, но тогда ему пришлось бы потревожить Лизу, а делать это совершенно не хотелось. Тем не менее, несмотря на странную внешность, врач Тревора хорошо знал свое дело и после тщательного осмотра констатировал сотрясение мозга и перелом правой руки. Ребра, к большому удивлению Кроули, были целы, да и внутренних повреждений, по мнению доктора, не было, но, накладывая гипс на кисть сломанной руки, он настоятельно рекомендовал Кроули сделать рентген, после чего быстро ретировался, предварительно взяв из рук Тревора достаточно толстую пачку купюр.

Когда врач ушел, Кроули с трудом натянул на себя привезенную Тревором одежду — протертые во всех местах коричневые брюки-карго и застиранную серую футболку — и, медленно передвигая ногами, наконец вышел в гостиную.

— Спасибо еще, что не грязное, Ти, — обратился он к сидящему на диване Тревору и оттянул край ужасной футболки, которая висела на нем мешком. Тревор фыркнул и показал ему средний палец.

Услышав его голос, из кухни прибежал Азирафель, опять взял его под руку и раздраженно потянул обратно в комнату.

— Я же говорил, что тебе нельзя вставать.

— Прости, я просто очень хочу в туалет, — виновато улыбнулся Кроули, слегка сжав его плечо.

— Так бы сразу и сказал. Я принесу тебе какую-нибудь банку.

— Он так похож на побитую шавку, что ты можешь просто постелить ему коврик под дверью, — подал голос Тревор и громко захохотал.

С отвращением глядя на него, Кроули отрицательно помотал головой, чуть сильнее сжал плечо Азирафеля и наклонился вперед:

— Не надо, Азирафель. Не хватало еще, чтобы ты горшки за мной выносил.

Азирафель закатил глаза, но все-таки согласно кивнул и махнул рукой в глубину дома.

— Последняя дверь слева. Слив плохо работает, так что нажимай посильнее.

Неподвижно стоя перед зеркалом, Кроули уже несколько минут внимательно рассматривал свое лицо: синяки под глазами, разбитая губа и пара кровоподтеков на шее — последний раз он выглядел так плохо, когда подрался с сокамерником из-за пачки сигарет.

— Хорошо еще, что нос не сломали, — хмыкнул он и натянуто улыбнулся своему отражению, краем глаза заметив маленького паука, сидящего на краю раковины.

В этой ванной комнате не было грязно, но подтекающие краны, желтые разводы на сантехнике и плохо работающий слив могли многое рассказать о доме и его хозяевах. В таких условиях жил практически весь город, и это были реалии настоящей жизни — неподдельный Лос-Сантос, лишенный яркой, красивой обертки. Кроули вспомнил о своей шикарной двухэтажной квартире в Эклипс Тауэрс и усмехнулся — когда-то он тоже жил в таких реалиях, а потом почему-то совсем позабыл об этом. К хорошему всегда привыкаешь очень быстро. Бросив последний взгляд на свое побитое лицо, Кроули наклонился к пауку, аккуратно скинул его с раковины на ладонь и посадил на раму приоткрытого окна.

Вернувшись, он обнаружил, что Тревор переместился из гостиной на кухню и теперь сидел за круглым столом, покрытым скатертью в цветочек, и неспешно попивал пиво, которое, видимо, привез с собой. Азирафель искал что-то в кухонных шкафах, но, заметив Кроули, подошел к столу и отодвинул один из стульев.

— Сядь, — сказал он строгим тоном, и Кроули без раздумий подчинился — ему определенно нравился такой Азирафель.

— Давно ты не выглядел так херово, перчик, — Тревор махнул рукой на его лицо и сделал глоток из бутылки.

Кроули промолчал, надеясь, что Тревору не придет в голову начать вдаваться в подробности. Азирафель, все это время хлопотавший на кухне, тоже наконец сел за стол и поставил перед ним кружку с чаем — судя по запаху, травяным. Сейчас Кроули предпочел бы выпить большую чашку крепкого кофе, но не стал привередничать — Азирафель проявлял заботу, и это в любом случае было невероятно приятно.

— Скажи-ка, где твой телефон, Кроули? — вдруг спросил Тревор, и Кроули в ужасе замер, наконец вспомнив об этой мелкой, но такой важной детали.

— У мексикашек, — тихо пробормотал он и сглотнул, чувствуя себя полнейшим идиотом.

— А ты названивал ему, пока он был с ними? — обратился Тревор к Азирафелю, и тот неуверенно качнул головой. — Поздравляю, придурки, вы попали.

— Они решили, что это проститутка, — сказал Кроули, а потом перевел виноватый взгляд на Азирафеля и улыбнулся. — Прости.

— Год назад знакомый хакер Полли постарался уничтожить любую информацию о нас. Не думаю, что они найдут меня.

— Я смог найти тебя. Мадрасо тоже сможет.

— Ты нашел моего брата, а о нем Мадрасо и так все знает, — Азирафель наконец тоже улыбнулся.

— Допустим, — вмешался Тревор, — но вам обоим все равно нужны новые телефоны. — Отставив в сторону початую бутылку пива, он встал из-за стола. — Привезу завтра утром. А еще подкину немного наличных, чтобы ты ни в чем не нуждался, перчик.

— Лучше привези мне сигарет, Ти. А еще нормальную одежду, — засмеялся Кроули. — Потому что я не собираюсь ходить в этом дерьме.

— Скажи спасибо, что не остался голым, мудила, — Тревор в очередной раз показал ему средний палец. — Для мертвеца ты слишком привередливый.

Они допивали чай в полном молчании, но это совсем не напрягало Кроули. Он вспомнил об их поездке загород и понял, что молчать с Азирафелем ему все еще очень комфортно — каждый из них думал о чем-то своем, и мысли, в которые они оба были погружены, словно переплетались в пространстве, создавая вокруг них теплую и уютную атмосферу. Кроули поднял глаза на большие старомодные часы, висящие над задней дверью, и с удивлением обнаружил, что уже полночь. Он вспомнил про Томми и, решив, что тот наверняка уже давно спит, непроизвольно улыбнулся своим мыслям, а потом опустил взгляд на Азирафеля и заметил, что тот тоже улыбается, внимательно глядя на него.

— Прости, что впутал тебя в это, — Кроули положил загипсованную руку на стол и чуть дернул пальцами. — Но я обещаю, что с вами ничего не случится.

— Лучше пообещай мне, что не будешь делать глупости, — печально вздохнул Азирафель, накрыл его руку своей и осторожно сжал ладонь. — И что больше не будешь пугать меня так сильно.

— Испугался, что мне член отрежут? — ухмыльнулся Кроули.

— Возможно, — улыбка Азирафеля стала еще шире, и сердце Кроули пропустило удар.

Несмотря на многочисленные протесты, Азирафель все-таки отвел его в ванную, где помог раздеться и принять душ. «Ты же сам сказал, что тебе не нравится эта одежда», — смеялся он, стараясь как можно аккуратнее стянуть с Кроули серую футболку. А тот вспоминал, как еще несколько дней назад Азирафель обещал раздеть его, и тогда Кроули отчаянно желал этого. Только теперь он понял, что нужно быть осторожным в своих желаниях.

Азирафель проводил его все в ту же комнату, немного приоткрыл окно, впустив в душное помещение прохладный ночной воздух, затем уложил Кроули в постель и как следует накрыл одеялом.

— Я же занял твою комнату. Где ты будешь спать? — спросил Кроули, широко зевнув, — после горячего душа его неумолимо клонило в сон.

— Посплю на диване, не волнуйся. — Азирафель разгладил последние складки на одеяле, а потом наклонился и поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, Кроули.

Кроули уже успел погрузиться в неглубокий сон, но встрепенулся, услышав скрип двери. Сначала он подумал, что это Томми снова пришел проведать его, но, с трудом разлепив сонные глаза, различил в темноте неподвижную фигуру Азирафеля. Тусклого уличного освещения, проникающего в комнату из окна, не хватало, чтобы рассмотреть как следует, но он был уверен, что прямо сейчас Азирафель внимательно изучает его взглядом. Кроули открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь, но промолчал, подумав, что слова могут спугнуть его. Немного постояв в дверях, Азирафель все-таки шагнул в комнату и тихо приблизился к кровати. Опустившись на ее край, он немного нерешительно протянул руку вперед, положил ладонь на голову Кроули и запустил пальцы в спутанные пряди. Когда Азирафель неожиданно наклонился к его лицу, Кроули нервно сглотнул и задержал дыхание, завороженно следя за приближением его потемневших и слегка опухших губ, а потом, не в силах больше ждать, сам подался вперед и накрыл рот Азирафеля своим. Этот поцелуй получился очень рваным и неуклюжим. Рука Азирафеля в конце концов соскользнула с кровати, и он практически свалился на Кроули, тихо засмеявшись, а потом смущенно уткнулся лицом в его плечо. Кроули тоже улыбнулся, накрыл его голову здоровой рукой и зарылся носом в мягкие кудряшки. Глубоко вздохнув, он почувствовал уже знакомый аромат: Азирафель, очевидно, принимал душ, потому что его волосы были влажными и благоухали лавандой. Они оба все еще молчали — Азирафель молчал по своим причинам, а Кроули так и не решился спугнуть этот волшебный и очень интимный момент. Он не знал, почему Азирафель вдруг пришел к нему среди ночи, но чувствовал, что именно сейчас тот сбросил маску, которую привык носить, и полностью открылся перед ним.

Азирафель приподнялся на локте и заглянул ему в глаза, а потом положил ладонь на лицо и принялся поглаживать большим пальцем покрытую ссадинами щеку, печально улыбаясь, — Кроули стало жарко от того, какими теплыми были его мягкие пальцы. Азирафель снова наклонился и поцеловал его, на этот раз очень осторожно и нежно, стараясь не задеть опухший шрам на верхней губе. Кроули потянул его на себя, и Азирафель наконец забрался на кровать, как можно осторожнее устроившись на его бедрах. Не отрывая взгляда от лица Кроули, он закусил нижнюю губу, вытянул вперед ладонь и очень легко, почти невесомо, прикоснулся к обнаженной коже, а потом провел рукой от груди до самого живота — туда, где все еще не унималась ноющая боль от недавних побоев. Кроули резко выдохнул, когда горячая ладонь едва коснулась его. Азирафель нахмурился и убрал ее от темного кровоподтека, но тут же переместил ладонь на пах Кроули и резко сжал член прямо через белье. Когда Кроули тихо застонал, Азирафель накрыл его рот второй рукой, ухмыльнулся и дернул головой в сторону, намекая на то, что Томми спит в соседней комнате. Кроули кивнул, схватил Азирафеля за запястье и заставил убрать руку от собственного рта — ему и без того было тяжело дышать, а чужие крепкие пальцы, сомкнувшиеся на его члене, как будто и вовсе лишили организм остатков кислорода. Азирафель снова тихо засмеялся и выпрямился. Он слегка дернул рукой, сжимающей Кроули, и тот крепко стиснул челюсти, чтобы опять не застонать в голос. Еще немного поласкав его через тонкую ткань белья, Азирафель наконец убрал руку и переместился на кровати, устроившись между его ног. Кроули неотрывно наблюдал за тем, как он подцепил пальцами край черных трусов и осторожно потянул их вниз, стараясь сделать все так, чтобы Кроули не пришлось лишний раз двигаться. Избавив его от белья, Азирафель облизнул свою ладонь и снова сомкнул пальцы на уже затвердевшем члене. Сделав несколько резких движений рукой, он в конце концов опустил голову, приоткрыл рот и сомкнул губы на чувствительной головке, заставив Кроули прикусить собственную ладонь, чтобы не вскрикнуть. Когда Азирафель опустился ниже, пропуская член глубже в тесноту горячего рта, Кроули закатил глаза и с трудом подавил в себе желание приподняться, вовремя вспомнив о болезненных ушибах. Азирафель двигал головой медленно и очень осторожно, иногда посматривая на него исподлобья затуманенным желанием, но все-таки немного напряженным взглядом, — он определенно хотел большего, но боялся причинить Кроули боль. В какой-то момент Кроули и сам не выдержал этой пытки — запустив руку в мягкие, все еще влажные кудряшки, он начал направлять голову Азирафеля, заставляя его двигаться быстрее. Откинувшись на подушку, Кроули сосредоточился на том, чтобы не издавать громкие звуки: он закрыл глаза и тяжело дышал, чувствуя, как внутри все сжимается, а тяжесть в паху неумолимо нарастает. Сознание уплывало, и он уже ощущал приближение оргазма, когда Азирафель вдруг схватил его за запястье, заставив пальцы в собственных волосах разжаться, отстранился и вытер рот рукавом, довольно улыбаясь.

— Ты хочешь убить меня? — возмущенно прошептал Кроули, наконец нарушив затянувшееся молчание.

— Нет, — все так же улыбаясь, Азирафель наклонился к его лицу и нежно поцеловал в уголок рта. — Я хочу большего.

Снова отстранившись, он сел на кровати и снял с себя футболку, а потом стянул пижамные штаны, и Кроули непроизвольно облизнулся, когда понял, что на Азирафеле все это время отсутствовало белье. В комнате было темно, и Кроули жалел, что снова не сможет как следует рассмотреть его, но даже сейчас тело Азирафеля казалось ему божественно прекрасным произведением искусства. Его практически белая кожа и плавные изгибы фигуры, полностью лишенной угловатости, манили и притягивали. Это тело нестерпимо хотелось трогать, щупать и изучать, и Кроули, не в силах больше терпеть, схватил его за руку и потянул на себя.

Какое-то время они целовались, жадно сталкиваясь языками, и изучали обнаженные тела друг друга. Азирафель все еще был немного напряжен и старался как можно реже касаться груди и живота Кроули, боясь причинить ему боль. Кроули же понимал, что сейчас, скорее всего, даже не заметил бы, если бы ему вдруг действительно сломали пару ребер, — он был настолько поглощен Азирафелем и его прекрасным телом, что боль словно ушла на второй план и больше не беспокоила его.

В очередной раз разорвав поцелуй, Азирафель сел на кровати и, глядя на Кроули потемневшими глазами, опять как следует смочил свою ладонь слюной. Сомкнув влажные пальцы на члене Кроули, он вновь сделал несколько резких движений, распределяя слюну по всей длине, а потом перекинул ногу через его тело и оседлал бедра.

— Подожди, — Кроули схватил его за колено, прижатое к нему сбоку. — Нам же надо подготовить тебя.

— Я уже готов. — Азирафель широко улыбнулся, медленно опустился на его член и, не выдержав, тихо застонал, закрыв глаза.

Когда он опустился почти до конца, Кроули зашипел, ощущая практически до боли сжимающую его тесноту, и сильнее стиснул в пальцах колено Азирафеля. Так и не открывая глаз, Азирафель приподнялся, а потом снова опустился на него почти до конца, затем слегка качнулся, словно привыкая и ища нужный угол, и наконец начал медленно двигаться, очень неторопливо наращивая темп. Ощущая все нарастающее напряжение внизу живота, Кроули следил за его плавными движениями и жадно рассматривал прекрасное тело: влажное от пота, оно блестело и как будто светилось в полумраке комнаты, — только темные твердые соски выделялись на бледной, чуть подрагивающей в такт движениям груди. Кроули так сильно хотелось взять их в рот, что он непроизвольно облизывал губы, постоянно напоминая себе о том, что совсем недавно его избили до полусмерти и ему не стоит делать резких движений. Переместив руку с колена Азирафеля на его ягодицу, он крепко сжал пальцы, вновь пытаясь направить его движения и желая только одного — чтобы Азирафель ускорился. Тот, вопреки его ожиданиям, наоборот замедлился и почти остановился. Он завел руки за спину, оперся ладонями о ноги Кроули и, откинувшись назад, вдруг задвигался очень быстро, почти подпрыгивая, отчего кровать нещадно заскрипела. Кроули хотел сказать ему, что скрип может разбудить Томми, но не смог произнести ни слова — только протяжно замычал, крепко сжав челюсти. Сейчас он так ярко ощущал, как все мышцы напряглись до предела, как каждый нерв внутри его тела словно набухает и раздувается, готовый вот-вот взорваться, что непроизвольно дернул бедрами, в попытке сделать встречное движение и глубже войти в податливое тело Азирафеля. К счастью, тот слишком крепко держал его за ноги. В определенный момент Азирафель схватил его руку, как следует облизал ладонь и опустил ее на свой член. Кроули сжал пальцы и сделал пару рывков, пытаясь подстроиться под ритм, но собственные ощущения настолько сильно поглотили его, что движения получились очень рваными. Осознав, что сейчас он не в силах сосредоточиться ни на чем, Кроули сжал член Азирафеля еще крепче и постарался просто двигать рукой как можно быстрее. Перед глазами все поплыло, и Кроули закрыл их, полностью отдавшись обволакивающему чувству удовольствия.

Он совершенно потерял счет времени и не понял, прошло ли несколько часов или всего лишь пара минут, но когда Кроули почувствовал, как Азирафель сильно сжался на нем, и ощутил влагу на своих пальцах, он понял, что и сам не в силах больше терпеть. Сосредоточив все усилия на том, чтобы не закричать, он кончил, вдруг запоздало осознав, что на нем даже нет презерватива.

— Прости, — прошептал Кроули, виновато нахмурившись, когда ощутил, как внутренняя сторона бедра стала влажной. — Я не успел предупредить.

— Не переживай, — весело улыбнулся Азирафель, потом наклонился и поцеловал его. — Я не против.

Он как можно бережнее слез с Кроули, встал с кровати, порылся в вещах, сложенных на стуле, и натянул на себя дурацкую серую майку, которую привез Тревор, — Азирафелю она доходила до середины бедра и была длиннее, чем его пижамная кофта, отлично скрывая наготу.

— Сейчас вернусь, — сказал он и тихо выскользнул за дверь.

Азирафеля не было несколько минут, и Кроули, усмехнувшись про себя, подумал, что тот, скорее всего, снова решил сбежать, но на этот раз ошибся — через некоторое время Азирафель вернулся в комнату. Он принес с собой небольшое полотенце, смоченное теплой водой, как следует вытер им Кроули, бросил полотенце на стул и снова забрался на кровать. Так и не сняв с себя футболку, Азирафель прилег рядом, устроившись около левого бока Кроули, который был почти не поврежден, накрыл их одеялом и положил голову на его плечо.

— Ты что, решил остаться? — немного удивленно спросил Кроули.

— Да, прослежу, чтобы ты не крутился во сне, — ответил Азирафель и широко зевнул, а затем приподнял голову, вопросительно взглянув на него. — Ты же не против?

— Нет, конечно, — улыбнулся Кроули и поцеловал его в лоб. — Это стоило того, чтобы меня избили.

— Не говори так, — Азирафель шутливо ударил Кроули по щеке и снова устроился на его плече. Потом, вероятно, совсем расслабился и закинул на него ногу.

— Расскажешь, почему вдруг пришел ко мне среди ночи?

— Я уже говорил, Кроули, — ты мне нравишься. Особенно таким.

— Каким? Слабым и побитым? — Кроули подавил смешок.

— Настоящим. Живым, — Азирафель тяжело вздохнул, положил ладонь на его грудь и начал выводить круги на обнаженной коже. — Знаешь, когда я увидел тебя там, в пустыне, — окровавленного и неподвижного, — я вдруг понял, что ты просто обычный человек, который может умереть в любую минуту. А я не хочу этого.

— Приятно, что ты думаешь обо мне, — опустив ладонь на его поясницу, Кроули прижал Азирафеля ближе к себе. — Но боюсь, что я в очередной раз тебя подставил.

— Ты же не нарочно, — возразил Азирафель.

— Больше всего на свете я хотел оградить тебя от всего этого, а сделал только хуже.

— Я не такой слабый, как ты думаешь.

— Знаю, ты очень сильный, — Кроули устало прикрыл глаза и уткнулся носом в его макушку. — Гораздо сильнее меня.

Кроули понял, что Азирафель улыбается, и тоже улыбнулся. Он вдруг осознал, что в данный момент чувствует то, чего не чувствовал очень давно, — совершенно простое житейское счастье. Он лежал в кровати рядом с любимым человеком, не думал о делах и никуда не спешил, и, что самое главное, Азирафель тоже не спешил уходить от него. Сейчас Кроули был дома, они оба были дома, и эта мысль успокаивала. Постепенно погружаясь в спокойный сон, он решил, что сегодня утром непременно увидит рассвет.

Chapter Text

Открыв глаза, Кроули сладко потянулся, а потом взглянул на часы и понял, что больше не будет давать себе глупых обещаний — время приближалось к одиннадцати утра, а значит, рассвет он уже проспал. Кроули решил не сильно расстраиваться, осознав, что давно не чувствовал себя таким бодрым и отдохнувшим. Азирафеля уже не было рядом, так что он тоже решил не залеживаться и как можно медленнее, стараясь не беспокоить все еще ноющий правый бок, сел на кровати. Это не помогло — после бурной ночи и долгого сна все мышцы одеревенели, и у Кроули закружилась голова, когда он встал на ноги. Немного размяв затекшую шею, он все-таки дошел до стола, где обнаружил свою одежду, сложенную в аккуратную стопку. Рядом он нашел большое полотенце и упаковку с зубной щеткой, а еще стакан воды. Кроули широко улыбнулся и практически одним глотком осушил его, подумав о том, какой Азирафель заботливый.

Кроули оделся, вышел из комнаты и немного походил по дому, но так никого и не обнаружил. Решив, что Азирафель, скорее всего, повел Томми в школу, он спокойно направился в ванную, где неспешно принял горячий душ. Потом как следует осмотрел свое лицо в запотевшем зеркале, задумчиво потер трехдневную щетину и наконец почистил зубы, случайно задев все еще воспаленную рану на губе, отчего та снова начала кровоточить. Оторвав кусок туалетной бумаги, Кроули приложил ее ко рту и поскорее вышел из ванной, намереваясь найти аптечку, когда вдруг столкнулся в дверях с Полли. Увидев его, она замерла со смесью отвращения и ужаса на лице, и Кроули тоже ошарашенно замер, совершенно не представляя, что сказать.

— Ты! — наконец громко воскликнула Полли и сердито ткнула в него пальцем. — Какого хера ты делаешь в моем доме?

— Живу. — Кроули прошел мимо нее на кухню, выкинул в мусорное ведро уже пропитавшуюся кровью бумагу, а потом непринужденно уселся за стол, положив ногу на ногу.

— Считаешь, это смешно? — Полли последовала за ним и, облокотившись на кухонную столешницу, недовольно скрестила руки на груди. — Ты должен лежать в могиле.

— Но не лежу, как видишь, — Кроули безразлично пожал плечами.

— Значит, этот кретин не только спас тебя, но еще и в дом наш притащил? Просто немыслимо!

— Не оскорбляй его. Он, в отличие от тебя, хороший человек.

— Он идиот, который повелся на твою смазливую рожу, — оторвавшись от столешницы, Полли подошла ближе и наклонилась к лицу Кроули. — Или на большой член? Он у тебя большой?

— Спроси у него. Может быть, он даже расскажет, — осклабился Кроули.

— Не боишься, что я донесу на тебя Мадрасо? — Полли заинтересованно прищурилась, все так же не сводя с него глаз.

— Попробуй, — Кроули снова пожал плечами. — Можешь даже сюда его пригласить. Пусть познакомится с Азирафелем, — сделав небольшую паузу, он оскалился. — И с Томми.

— Ты дерьмо, Кроули, — она наконец выпрямилась и указала пальцем на его лицо. — А еще истекаешь кровью.

Приложив ладонь ко рту, Кроули с ужасом понял, что разбитая губа продолжает кровоточить, и кровь уже стекает по подбородку, норовя закапать белую скатерть в цветочек. Раздраженно щелкнув языком, Полли открыла один из кухонных шкафов, вынула оттуда небольшую аптечку и села напротив Кроули.

— Азирафель совершенно не умеет это делать, — указав на рану, она вынула из аптечки вату, антисептик и пластырь и разложила все на столе.

— А ты умеешь? — спросил Кроули, глядя на нее с подозрением.

— Я училась на медсестру. — ответила Полли и как следует пропитала вату антисептиком.

— Правда? А я думал, что ты проститутка. — Кроули зашипел от боли, когда вата коснулась поврежденного участка кожи.

— У меня здесь есть скальпель, так что лучше помолчи, — кинула она на него недобрый взгляд и как будто нарочно принялась очень медленно стягивать рану пластырем.

— И почему же ты не работаешь в больнице? — поинтересовался Кроули, когда она закончила его мучить.

— Потому что я херовая медсестра. — Убрав антисептик обратно в аптечку, Полли вернула ее на место и выкинула использованную вату в мусорное ведро.

— Это заметно, — Кроули едва дотронулся до губы, но сразу же застонал, отдернув руку.

— Мне пора. — Взглянув на наручные часы, Полли прошла в гостиную и взяла сумку, лежащую на кофейном столике. — Надеюсь, ты не спалишь дом.

При словах о пожаре Кроули вдруг вспомнил, что не курил уже примерно сутки, и понял, что умрет от ломки, если не получит хотя бы небольшую дозу никотина в ближайшее время.

— Оставишь парочку сигарет на прощанье? — обратился он к ней.

Полли закатила глаза и вынула из сумки сигареты, потом вернулась на кухню и кинула на стол всю пачку. Кроули благодарно кивнул ей, вытащил одну сигарету и засунул ее в рот, но, похлопав себя по карманам, вспомнил, что у него нет даже зажигалки. Снова закатив глаза, Полли достала свою и дала ему прикурить.

— Что, опять сбегаешь к мексиканскому любовнику? — глубоко затянувшись долгожданной сигаретой, хмыкнул Кроули.

— Не твое собачье дело, – она раздраженно кинула зажигалку обратно в сумку.

— Ты в курсе, что мать из тебя еще хуже, чем медсестра?

— Как будто ты что-то в этом понимаешь.

— Может быть, и не понимаю, но даже я вижу, что ты проводишь с Томми слишком мало времени и совсем не уделяешь ему внимание.

— Я его обеспечиваю. — Полли подошла к небольшому зеркалу, висящему между гостиной и кухней, и стала поправлять прическу. — А со всем остальным прекрасно справляется Азирафель.

— Но ты же его родная мать! — воскликнул Кроули, возмущенный такими словами.

Повернувшись к нему, Полли удивленно вскинула брови, а потом вдруг громко захохотала, хватаясь за живот.

— Я не мать Томми, — выдала она наконец, как следует отсмеявшись. — Он что, даже не сказал тебе?

— Нет, не сказал, — тихо пробубнил Кроули, ошарашенно глядя на нее — такого откровения он точно не ожидал услышать.

— Томми — сын Нейта от первого брака. — Полли снова повернулась к зеркалу и продолжила расчесывать волосы как ни в чем не бывало.

— И где же его настоящая мать?

— Умерла, когда ему еще года не было.

— Как?

В отражении зеркала Кроули заметил, как она метнула на него очень странный взгляд, будто бы выражающий ликование и ненависть одновременно.

— Спроси у Азирафеля, если тебе интересно. — Закончив причесываться, Полли вынула из сумки помаду и принялась красить губы.

— Значит, когда отца Томми посадили, ты решила спихнуть его на Азирафеля? — Кроули встал из-за стола и выкинул окурок от сигареты в мусорку.

— Ты хоть представляешь, что такое воспитывать ребенка в одиночку? — взглянув на него, Полли вопросительно подняла брови. — Если нет, то можешь засунуть идиотские умозаключения себе в жопу. Возможно, я не образцовая мать, но я люблю этого мальчика. Так же, как и его отца. И мне очень нужны деньги, чтобы вытащить Нейта из тюрьмы, а еще чтобы Томми ни в чем не нуждался. Да хотя бы для того, чтобы платить за этот гребаный дом! — Она возмущенно топнула ногой и с яростью кинула помаду обратно в сумку. — Но тебе, конечно же, все эти проблемы незнакомы.

— Прости, я не знал… — начал было Кроули, но она не дала ему договорить:

— О-о-о, избавь меня от своей жалости. Лучше подумай о том, насколько жалким выглядишь ты.

Полли резко развернулась, вышла из дома и громко хлопнула дверью. Кроули проводил ее недоумевающим взглядом, вынул из пачки еще одну сигарету и закурил, снова воспользовавшись кухонной пьезой — на этот раз даже не своей. После этого разговора он почему-то действительно почувствовал себя очень жалким.

Оставшись в доме один, Кроули решил немного осмотреться и начал с гостиной. Когда он подошел к полке с фотографиями, висящей прямо над телевизором, в голове всплыли воспоминания о его первом визите в этот дом. Тогда его тошнило от такого незамысловатого уюта, просто потому что он чувствовал себя здесь чужаком, но сейчас Кроули не испытывал ничего подобного, — избитый и лишенный всего, даже возможности продолжать жить собственную жизнь, он словно ощутил единение с этим домом, как будто вдруг тоже стал частью его и семьи, которая в нем живет. Кроули стал внимательно рассматривать фотографии, надеясь найти на них изображение настоящей мамы Томми или хотя бы его отца, но среди немногочисленных снимков были в основном фото самого мальчика. Среди разноцветных пластиковых рамок выделялось только две фотографии — на одной из них была изображена жизнерадостная, улыбающаяся Полли, а на другой, к своему большому удивлению, Кроули обнаружил Азирафеля. Взяв снимок в руки, он подошел к окну, чтобы как следует разглядеть его, — Азирафель на фото был явно моложе и совершенно очевидно счастливее, и хотя он почти не улыбался, Кроули сразу понял это по глазам, которые буквально светились радостью. Приложив палец к стеклу рамки, Кроули проследил контур губ Азирафеля и улыбнулся, подумав о том, что очень хотел бы видеть его таким, пусть даже не каждый день, но хотя бы иногда. Опасаясь окончательно погрязнуть в своих сентиментальных мыслях, он поспешно вернул фотографию на место и постепенно обошел весь дом, рассматривая картины на стенах и безделушки на немного пыльных полках. В этом доме было тепло и уютно, и он так сильно отличался от его собственной холодной и безжизненной квартиры, что Кроули вдруг стало страшно от того, как много времени он провел в ней.

Чтобы хоть немного отвлечься от навалившихся на него мрачных мыслей, Кроули решил выпить кофе, но, перерыв все кухонные ящики в поисках хотя бы самого дешевого растворимого, он так ничего и не нашел. Это показалось ему странным — да, Азирафель был британцем и, возможно, пил исключительно чай, но Полли наверняка употребляла кофе хотя бы иногда. Размышляя об этом, Кроули вспомнил о наличии здесь кладовки и направился к небольшой двери, расположенной в самом дальнем углу дома. Оказавшись в душном, захламленном помещении, он пару раз чихнул, когда пыль попала в нос, а потом осмотрелся: на старых прогнувшихся полках стояли бесконечные банки и коробки, заполненные каким-то ненужным барахлом. Разгребать весь этот хлам не хотелось, да и кофе здесь явно не хранили, поэтому он уже решил оставить свои поиски, когда взгляд зацепился за большой металлический ящик красного цвета, забытый на верхней полке, и любопытство взяло верх. С трудом дотянувшись до него здоровой рукой, Кроули достал ящик и открыл, принявшись с интересом изучать инструменты, сложенные внутри, — все они были старые, но взяв в руки гаечный ключ и как следует рассмотрев его, Кроули понял, что инструменты хорошие и ими все еще можно пользоваться. Вспомнив о плохо работающем сливе унитаза, он решил, что ему все равно нечем заняться, поэтому взял в руки ящик и направился с ним в ванную комнату.

Он провозился не меньше часа и уже ставил обратно крышку бачка унитаза, когда в дверях ванной появился Азирафель.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил он.

— Гляди, — Кроули бросил почти докуренную сигарету в унитаз и нажал на слив, с гордостью демонстрируя Азирафелю, как бычок быстро уплывает в недра канализации.

— Здорово, — улыбнулся Азирафель. — Не знал, что ты такой рукастый.

— Ты еще о многих моих достоинствах не знаешь, — Кроули тоже улыбнулся и подмигнул ему.

— В любом случае я благодарен, Кроули. После того, как Нейта посадили, в доме все буквально разваливается, а я не умею управляться с этим, — тяжело вздохнув, он показал на ящик с инструментами.

— Тогда скажи, что еще нужно починить. Мне все равно пока заняться нечем.

— Ты можешь заняться тем, что будешь лежать и выздоравливать.

— Может, ты и не умеешь обращаться с инструментами, зато отлично умеешь воспитывать, — засмеялся Кроули.

Азирафель только закатил глаза и махнул в сторону кухни:

— Идем, я тебе кое-что купил.

Разбирая два больших пакета, которые принес Азирафель, Кроули обнаружил, что тот купил ему два комплекта нижнего белья, носки, черную футболку и черные домашние штаны. Еще он принес целый блок сигарет Редвуд, чему Кроули был особенно рад.

— Не стоило так тратиться, Тревор привезет мне все необходимое, — открыв одну пачку, Кроули сунул сигарету в рот.

— Даже трусы? Что-то я сомневаюсь, — усмехнулся Азирафель, распределяя продукты в холодильнике.

— Да, тут ты прав, — Кроули подошел к кухонной столешнице, взял пьезу и прикурил.

— Ты серьезно?! — Азирафель удивленно уставился на него, замерев около открытого холодильника.

— В пиджаке у меня были спички, но я не знаю, где он, а зажигалку в этом доме я так и не нашел. Что прикажешь делать?

Азирафель покачал головой, снисходительно улыбнувшись, а потом наконец закрыл холодильник и почему-то направился в свою комнату. Вернувшись через непродолжительное время, он протянул Кроули металлическую зажигалку с откидной крышкой, на которой был изображен британский флаг.

— Это мой подарок тебе, — немного смущенно сказал Азирафель, а потом весело улыбнулся. — Помимо трусов, конечно.

— Спасибо, — рассмотрев зажигалку со всех сторон, Кроули откинул крышку и чиркнул пальцем по колесику, завороженно наблюдая, как из ниоткуда возникает мерцающий язычок пламени. — Ты привез ее из дома?

— Да, — Азирафель кивнул. — Я привез с собой мало вещей, в том числе и ее. Когда-то эта зажигалка принадлежала Нейту, и я думал, что она будет напоминать мне о том времени, когда все было хорошо.

— Значит, это очень ценная вещь, я не могу принять такой подарок, — в недоумении Кроули протянул зажигалку обратно Азирафелю, но тот накрыл его руку своей ладонью и подошел практически вплотную.

— Сейчас эта зажигалка напоминает лишь о том, что я, возможно, больше никогда не увижу брата, — внимательно глядя ему в глаза, Азирафель печально улыбнулся. — Так пусть лучше она напоминает тебе обо мне.

Обняв Кроули за шею, Азирафель поцеловал его — нежно, ласково, но немного горько, словно вложив в этой поцелуй какие-то личные обиды на жизнь. Кроули хотел успокоить его и сказать, что все будет хорошо, но потом понял, что он не тот человек, который может говорить такое. Сейчас он, по сути, был мертвецом и даже не знал, как разобраться в собственных проблемах.

— И все-таки, куда вы дели мой пиджак за пять тысяч баксов? — засмеялся Кроули, когда Азирафель оторвался от его губ.

— Тревор забрал твою одежду и обещал ритуально сжечь. — Азирафель отошел от него и вернулся к распределению продуктов. — Он еще не приезжал?

— Нет, и меня это начинает напрягать. Вполне возможно, что, устранив меня, Мадрасо решил взяться за Тревора.

— Не волнуйся, предупрежден — значит вооружен.

Услышав эти слова, Кроули подумал о Полли и вспомнил их сегодняшний разговор.

— Кстати, утром я случайно столкнулся с твоей невесткой, и она поведала мне страшную тайну.

— Какую именно?

— А у вас их много? — хмыкнул Кроули и стряхнул пепел в мусорную корзину. — Она сказала, что родная мать Томми умерла.

— Это не тайна, — спокойно ответил Азирафель, но Кроули успел заметить, как руки его слегка дрогнули.

— Но ты не рассказывал мне об этом.

— А для тебя это важно? — убрав бутылки с водой в нижний ящик холодильника, Азирафель кинул на него осуждающий взгляд.

— Не знаю, наверное, мне просто хочется знать о тебе хоть что-то, — Кроули немного удивился его реакции. — Расскажешь, что с ней случилось?

— Нет! — отрезал Азирафель и раздраженно захлопнул дверцу холодильника.

— Но почему?!

— Потому что это не твое дело, и я просто не хочу говорить об этом, ясно? — Азирафель наконец повернулся к нему, глядя с таким недовольством, словно Кроули был виноват в чем-то.

— Ладно, извини, больше не буду спрашивать, — Кроули поднял руки в примирительном жесте. Он так и не понял, почему Азирафель настолько остро отреагировал, но уже успел изучить его характер и знал, что не стоит лишний раз лезть на рожон.

— Не задавай дурацких вопросов, лучше помоги мне приготовить обед, — сказал Азирафель, и Кроули заметил, что выражение его лица немного смягчилось.

— Ну уж нет! — Выкинув окурок в мусорное ведро, он взял кухонный нож и разделочную доску. — Я сам приготовлю обед, а ты отдыхай.

— Разве это честно? Отдыхать здесь положено тебе.

— Во-первых, я давно обещал что-нибудь приготовить, а во-вторых, раз уж ты не хочешь рассказывать мне о своей семье, можешь рассказать что-нибудь о себе, пока я делаю обед.

Кроули немного напрягся, готовясь услышать очередной отказ, но, вопреки его ожиданиям, Азирафель согласно кивнул.

— Хорошо, что ты хочешь знать?

— Азирафель — твое настоящее имя? — Кроули достал из холодильника лук и принялся чистить его.

— А ты как думаешь? — засмеялся Азирафель.

— Ну, твоего брата зовут Натаниэль, так что, думаю, да. — Заметив, как Азирафель кивнул, Кроули улыбнулся. — Красивое имя, необычное.

— Во всяком случае оно удобное — не нужно придумывать клички и псевдонимы, — Азирафель опустил заинтересованный взгляд на уже порезанные кусочки лука. — Может, все-таки помочь тебе?

— Да, свари рис, если не трудно. И дай мне большую сковородку. — Снова открыв холодильник, Кроули вынул оттуда куриное филе, банку консервированных томатов и чеснок. — У тебя есть только брат?

— Нет, еще есть сестра. Самая старшая. — Азирафель вынул из нижнего ящика большую сковороду и поставил ее на плиту. — А у тебя есть родственники?

— Нет, только родители, но они оба умерли.

— Значит, ты совсем один?

— Значит, да, — заметив жалость, промелькнувшую в глазах Азирафеля, Кроули улыбнулся. — Зато никто не будет страдать, если со мной что-нибудь случится. Разве что Тревор.

— Никогда не думал завести семью?

— Я гей, если ты не заметил.

— Я заметил, но разве семья — это исключительно мама, папа и дети? Что за стереотипное мышление? — Достав из шкафа упаковку риса, Азирафель высыпал его в кастрюлю и начал промывать. — Думаю, ты легко мог бы найти себе хорошего парня и построить семью с ним.

Кроули хотел ответить, что уже нашел его, но вовремя прикусил язык — Азирафель явно был в настроении пооткровенничать, и ему не хотелось испортить этот момент дурацкими подкатами.

— Может, лучше расскажешь, чем занимался Азирафель Фелл до того, как приехал сюда? — спросил он, решив сменить щекотливую тему.

— Работал в книжном магазине своего отца, — ответил Азирафель и, поставив кастрюлю с рисом на огонь, зажег конфорку.

— Что, книги продавал? — Кроули бросил на него удивленный взгляд.

— Нет, конечно, — хихикнул Азирафель. — Боюсь, что торговец из меня плохой — мне всегда жаль расставаться с книгами. Я занимался бухгалтерией.

— Мне стоило догадаться.

— Я люблю цифры, — мечтательно вздохнул Азирафель, помешивая рис в кастрюле. — Они очень редко врут.

Кроули кивнул, отправив чеснок, помидоры и нарезанную кусочками курицу к луку, который уже какое-то время жарился на сковороде. Он напрягся, ожидая, что Азирафель задаст ему аналогичный вопрос — Кроули никогда не скрывал своего прошлого, просто боялся, что его ответ испугает Азирафеля, — но тот так ничего и не спросил.

— Ты скучаешь по дому? — Открыв один из верхних ящиков, Кроули достал оттуда баночку с приправой карри, которую заметил еще во время поисков кофе.

— Я скучаю по родителям и совсем немного по той однообразной и размеренной жизни, которая у меня была. Но здесь Томми, я не хочу расставаться с ним. — Азирафель накрыл кастрюлю с рисом крышкой и повернулся к Кроули, скрестив руки на груди. — Ну а ты? Скучаешь по Либерти-Сити?

— Нет, — уверенно ответил Кроули, как следует размешав приправу в сковороде. — Либерти-Сити такой же прогнивший город, как и этот, только погода там паршивее. Но, наверное, я скучаю по детству: когда все еще было в порядке, когда мать была здорова, а отец трезв, когда были подарки на Рождество и открытки…

Его прервал неожиданный стук в дверь, и они оба обернулись на звук. Стук повторился, но настолько неуверенно и тихо, что Кроули сразу заподозрил неладное — это совсем не было похоже на Тревора. Тронув Азирафеля за плечо, Кроули приложил палец к губам и медленно пошел в сторону входной двери, стараясь не шуметь. Подойдя к окну, он слегка раздвинул плотные шторы, выглянул наружу и выдохнул с облегчением.

— Все в порядке, не волнуйся! — крикнул он Азирафелю и пошел открывать дверь.

— Здравствуйте, м-м-мистер Кроули! — поприветствовал его Уэйд, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал большую черную сумку, которая явно была тяжелой.

— Привет, проходи, — Кроули пошире открыл дверь, пропуская его в дом. — Почему ты здесь? Что с Тревором?

— Т-т-тревор в порядке, н-н-не волнуйтесь. — Уэйд нерешительно зашел внутрь. — Он сказал, что м-м-мексиканцы сели ему на хвост и отправил меня к в-в-вам.

— Черт, это плохо. — Кроули задумчиво почесал затылок. — За тобой слежки не было?

— Н-н-не знаю, вроде н-н-нет. Я ехал на автобусе. — Уэйд неожиданно ударил себя по лбу и протянул Кроули сумку, которую держал в руках. — В-в-вот, это вам, м-м-мистер Кроули.

Забрав у него сумку, Кроули поставил ее на журнальный столик и начал изучать содержимое, когда из кухни вышел Азирафель.

— Я накрыл твою курицу крышкой и убавил огонь, — обратился он к Кроули, а потом дружелюбно улыбнулся Уэйду. — Здравствуйте! Вы друг Тревора?

— Да, это Уэйд, познакомься, — ответил за него Кроули, уже успевший вынуть из сумки несколько комплектов одежды. Вся она была его собственной, и он подумал, что Тревор, должно быть, ездил к нему домой. Там-то мексиканцы и засекли его.

— Здравствуйте, с-с-сэр! — Уэйд тоже широко улыбнулся и помахал Азирафелю рукой.

— Прошу, просто Азирафель, — тот явно смутился странности Уэйда, но постарался не подать виду. — Хотите чаю, Уэйд, или, может быть, лимонад?

— Спасибо, с-с-сэр, но мне уже пора. Т-т-тревор убьет меня, если я задержусь.

— Тогда поторопись, дружище, — Кроули вытащил из сумки пачку стодолларовых банкнот, вынул из нее две купюры и протянул Уэйду. — И спасибо тебе за помощь.

— Это много, м-м-мистер Кроули, — тот взглянул на него с неуверенностью, но деньги все-таки взял.

— Одна за старания, а вторая на такси. Не заставляй старину Тревора ждать.

— Спасибо, — Уэйд спрятал деньги в задний карман широченных брюк и помахал им рукой. — До свидания, м-м-мистер Кроули, до свидания с-с-сэр!

— Он такой странный, — озадаченно сказал Азирафель, когда Кроули закрыл за Уэйдом дверь.

— Да, он похож на ребенка, но в целом неплохой парень.

Кроули вдруг подумал о том, что Уэйд вряд ли станет тратить деньги на такси — наверняка достанет где-нибудь травки, покутит в стриптиз-клубе, а на сдачу купит килограмм мороженого.

Еще около часа они болтали и смеялись, неспешно доделывая обед. К удивлению Кроули, сейчас Азирафель легко и непринужденно рассказывал о себе и своей жизни до приезда в Америку. Он с удовольствием отвечал на вопросы — без ужимок и неловких отмалчиваний, — только, кажется, нарочно избегал затрагивать в разговоре своего брата и его семью. Кроули не настаивал — сам Азирафель был ему гораздо интересней, и в какой-то момент он понял, что остальное действительно его не касается. После того как еда была готова, Азирафель собрался и ушел за Томми в школу. Кроули с наслаждением поцеловал его на прощание, прижав прямо к входной двери, а потом, воспользовавшись тем, что остался в доме один, принялся как следует разбирать сумку, которую передал ему Тревор.

Еще раз осмотрев одежду, Кроули окончательно убедился в том, что она его собственная. В основном здесь были очень простые, повседневные вещи: джинсы, несколько темных футболок и всего лишь одна рубашка; также в сумке он нашел две пары черных очков, серую бандану и даже какую-то потрепанную, невзрачную бейсболку. Кроули терпеть не мог и никогда не носил бейсболки, но он был не в том положении, чтобы жаловаться на отсутствие дорогих элегантных костюмов, а обнаружив среди остальных вещей свою любимую кожаную куртку из Персеус, даже мысленно поблагодарил Тревора за заботу. Кроме тех денег, из которых он заплатил Уэйду, Кроули нашел на дне сумки еще две пачки с таким же номиналом банкнот, новенький Глок с перебитым номером и упаковку патронов. В боковом кармане были спрятаны два телефона, и Кроули не смог сдержать смех, в очередной раз убедившись, что у Тревора отменное чувство юмора — один из телефонов был белым, а другой розовым. Кроули с удовольствием переоделся в свою одежду, разместил остальную на стуле и, немного подумав, спрятал Глок вместе с патронами в глубине верхнего ящика стола. Взяв в руки розовый телефон, он включил его и понял, что не ошибся, — здесь были его основные контакты, а значит, именно этот смартфон предназначался ему. Полистав список, Кроули нашел даже телефон Лизы и задался вопросом, знает ли она уже о его «смерти». Подозревая, как она волнуется, Кроули очень хотел сообщить ей, что все еще жив, но решил не рисковать и позволить Тревору разобраться с этим. Еще раз пролистав контакты, он нашел его номер и нажал на вызов.

— Что надо? — гаркнул Тревор так громко, что Кроули пришлось отвести телефон от уха.

— Во-первых, здравствуй, Ти. — Услышав его голос, Кроули непроизвольно улыбнулся. — Во-вторых, спасибо за вещи, но это ты у нас любитель розового, а не я.

— Пошел ты в жопу, урод! — закричал Тревор. — Из-за тебя я не могу подъехать к городу больше чем на двадцать миль.

— Ничего, Ти, побудешь на природе, подышишь свежим воздухом.

— Засунь этот свежий воздух себе в одно место. — Тревор немного помолчал, потом спросил слегка обеспокоенным голосом: — Как ты там вообще?

— Со мной все в порядке. Я живучий, ты же знаешь.

— В последний раз мне так не показалось.

— Я больше волнуюсь за тебя, Тревор, — Кроули решил проигнорировать его реплику.

— За меня не бойся, у меня все под контролем, а мексикашки скоро отстанут.

— Хорошо бы. Лиза не связывалась с тобой?

— Нет, но я написал ей смс с телефона Рона. Все по инструкции, как ты и просил.

— Спасибо, Ти.

— Хватит уже рассыпаться в благодарностях, перчик, ты же мой брат, и я за тебя сдохну, ты знаешь, — Тревор громко фыркнул. — Кстати, со мной связался Бризи, до него тоже дошли слухи, что ты помер.

— Надеюсь, ты сказал ему, что сделка еще в силе?

Тревор не ответил, только громко задышал в трубку. Взглянув на часы, Кроули принялся терпеливо ждать, когда пройдет приступ гнева, — он слишком хорошо был знаком с Тревором.

— Может быть, хватит, Кроули? — наконец сказал тот подозрительно спокойным голосом. — Может быть, ты воспользуешься ситуацией и наконец выйдешь из игры, пока не сдох по-настоящему?

— Я не могу, Ти, ты знаешь об этом, — ответил Кроули, прекрасно понимая, что спокойствие в голосе Тревора — это дурной знак. — Так ты сказал ему?

— Да, сказал! Товар уже на границе, он ожидает его в ближайшие дни.

— Отлично. Мне нужен транспорт, Ти. Любой, хотя бы мотоцикл.

— А жопу тебе не подтереть? — выплюнул Тревор уже привычным раздраженным тоном. — Как я тебе его доставлю? Гребаной почтой?

— Не знаю, пусть Уэйд пригонит.

— Этому имбецилу я даже сраный мопед не доверю.

— Тогда придумай что-нибудь. И поскорее.

Совсем разозлившись, Тревор даже не удостоил его ответом и просто сбросил звонок. Кроули оставалось надеяться только на то, что он исполнит его просьбу, — если товар был уже на границе, значит, времени у него оставалось очень мало.

Чтобы занять себя чем-то до прихода Азирафеля, Кроули снова взял в руки ящик с инструментами и подкрутил подтекающие краны в ванной и на кухне; почистил и отремонтировал лейку душа, вернув нормальный напор воды, а еще подтянул петли на дверцах кухонных ящиков, которые просели и перестали как следует закрываться. Он еще возился с последним ящиком, когда Азирафель с племянником вернулись домой. Заметив, что Кроули больше не валяется при смерти в кровати, Томми очень обрадовался, кинулся к нему и принялся обниматься. Азирафель же, напротив, одарил Кроули строгим взглядом, сказав, что тому надо лежать, а не чинить ящики, но все равно украдкой поцеловал в уголок рта.

Обедали они в тишине, лишь иногда нарушаемой мычанием Азирафеля, больше похожим на стоны, но Кроули уже привык к столь странной привычке наслаждаться едой — это была самая лучшая и искренняя похвала его кулинарным способностям. Томми тоже понравилось карри с курицей, и он с удовольствием съел свою порцию, лишь иногда прерываясь на то, чтобы похихикать над своим дядей и переглянуться с Кроули, который не мог сдерживать улыбку, слушая эти звуки. После того, как они закончили с едой, Азирафель собрал тарелки и положил их в раковину, потом подошел к Кроули и ласково погладил его по щеке.

— Полежи хотя бы немного. Я пока приберусь и помою посуду, — сказал он и повернулся к Томми. — А ты, молодой человек, иди делать уроки.

Томми расстроенно надул губы, но все-таки встал из-за стола и отправился в свою комнату. Кроули решил последовать его примеру и не спорить с Азирафелем, — он тоже ушел в комнату, лег на кровать и попытался заснуть, но, видимо, так отвык отдыхать, что надолго его не хватило, и уже через десять минут Кроули встал и направился в комнату Томми. Дверь была приоткрыта, но он все равно предупредительно постучал и, когда мальчик, сидящий за столом, поднял голову, весело помахал ему.

— Эй, Томми, хочешь помогу тебе сделать домашнее задание?

Встав из-за стола, Томми взял его за руку, завел в свою комнату и быстро закрыл дверь, а потом приложил палец к губам.

— Хорошо, мы не скажем твоему дяде, что я помогал, — рассмеялся Кроули, внимательно осматривая комнату мальчика.

Здесь было светлее, чем в комнате Азирафеля, а на ярко-голубых обоях красовались воздушные шары и самолетики, из чего Кроули сделал вывод, что их клеили давно — еще тогда, когда Томми не интересовался лошадьми. Впрочем, изображениями лошадей в ярких рамках были завешаны все стены, да и немногочисленные игрушки, расставленные по полкам и разбросанные по полу, тоже в основном изображали этих животных. И только фигурка Бессильной Злобы, сидящая на столе, выделялась среди прочих, словно чужеродный элемент, которому было не место в этой комнате. Кроули подошел к узкой кровати, застеленной покрывалом с отпечатками копыт, опустился на нее и откинулся на подушку.

— Если твой дядя вдруг придет, мы скажем ему, что я здесь просто лежу, — подмигнул он Томми, и тот захихикал, закрыв рот ладонью, а потом взял со стола лист бумаги и протянул его Кроули. — Математика, — задумчиво пробормотал тот, почесав подбородок. — Что же, думаю, с этим я могу справиться.

Конечно, задания в начальной школе были самые элементарные, поэтому Кроули старался, чтобы мальчик находил правильные ответы без его помощи, но они все равно справились с уроками достаточно быстро и теперь рисовали лошадей в стойлах, когда из соседней комнаты начали доноситься звуки ругани. Оторвавшись от рисования, Кроули подошел к двери, приоткрыл ее и осторожно выглянул наружу. Гостиная отсюда не просматривалась, но он сразу узнал голоса Полли и Азирафеля.

— Мало того, что ты привел этого ублюдка в мой дом, так ты еще и машину мою из-за него угробил! — орала Полли истерическим голосом.

— Я спасал ему жизнь, — ответил ей Азирафель очень спокойно, даже тихо.

— Вот именно! Мы оба знаем, что ты не должен был этого делать! — снова выкрикнула Полли, и Кроули удивленно нахмурил брови — этот разговор показался ему немного странным.

— Прости, Полли, но я не ты и уж тем более не Нейтан, — Азирафель наконец немного повысил голос. — Я не могу просто взять и оставить человека умирать.

— А по-моему, Азирафель, ты жалкая тряпка, которой это сраный урод запудрил мозги!

После этих слов Кроули окончательно потерял терпение и наконец вышел из комнаты Томми. Зайдя в гостиную, он демонстративно медленно вынул из пачки сигарету и, чиркнув своей новой зажигалкой, прикурил ее.

— Прекрати оскорблять его, — обратившись к Полли, Кроули указал головой на Азирафеля. — Если хочешь с кем-то разбираться, то разбирайся со мной.

— Почему он все еще здесь?! — Полли гневно ткнула в Кроули пальцем и перевела взгляд на Азирафеля.

— Потому что я так хочу, — ответил тот безразличным тоном.

— Ты уже совсем с катушек слетел?! — Полли свирепо сжала руки в кулаки, словно собираясь напасть на него.

— Послушай, — предупредительно выставив вперед ладонь, Кроули сделал шаг в ее сторону, — он правда ни в чем не виноват. Я обещаю, что найду хорошего механика и заплачу за ремонт твоей машины.

— Думаешь, ты всех можешь купить, Кроули? — наконец повернув к нему голову, Полли тоже сделала шаг навстречу. — Может, этот недотраханный придурок и повелся на тебя, но я прекрасно понимаю, какой ты на самом деле монстр.

— Так вот в чем дело? — Кроули оскалился и сделал очередную затяжку. — Злишься, что я трахаю его, а не тебя?

— Ах ты мразь! — громко воскликнула Полли, быстро сократила расстояние между ними и уже занесла руку для пощечины, но вдруг резко остановилась и полностью изменилась в лице, уставившись куда-то вниз.

Проследив за ее взглядом, Кроули заметил, что Томми тоже вышел из комнаты и теперь стоит рядом с ним, испуганно глядя на свою мачеху.

— Привет, малыш, мама напугала тебя? Прости, милый, я немного рассердилась на твоего дядю, потому что он сломал мою машину, — Полли широко улыбнулась, присела на корточки и протянула к мальчику руки. Тот сразу же шагнул вперед и крепко обнял ее. — Ты уже сделал уроки, да? Хочешь, вместе посмотрим мультик про пони?

Томми радостно закивал, и она подхватила его на руки, а потом, бросив на Кроули злобный взгляд, ушла вместе с мальчиком в его комнату и громко хлопнула дверью.

— Прости за это, — Азирафель устало вздохнул, но вид у него был не особенно удрученный, словно он уже привык к таким сценам.

— Не страшно, — улыбнулся Кроули, а потом приблизился к нему и заключил Азирафеля в объятия. — В каком-то смысле она права — из-за меня вы угробили ее тачку. Но мне не нравится, что она срывает злость на тебе.

— На нее многое свалилось в последнее время, — Азирафель ласково потерся носом о его шею. — Так что я не обижаюсь.

Кроули кивнул, погладив его немного спутанные мягкие кудряшки, затем отстранился, взял Азирафеля за руку и потянул за собой в сторону комнаты.

— Идем, у меня кое-что есть для тебя.

Достав из сумки белый смартфон, он присел на кровать и похлопал по месту возле себя.

— Надеюсь, ты избавился от своего телефона? — спросил Кроули, когда Азирафель сел рядом.

— Да, — ответил тот. — Я разбил его, а симку выкинул в озеро Миррор-Парка.

— Отлично, вот тебе новый, — Кроули протянул ему телефон, и Азирафель неуверенно взял его, задумчиво покрутив в руках.

— Я очень старомодный и не умею пользоваться смартфоном, — нахмурился он.

— Ничего, я научу тебя, — улыбнувшись, Кроули снова забрал у него телефон и включил.

Ткнув пальцем на значок трубки, он продемонстрировал Азирафелю список контактов, среди которых были номера Полли, Тревора и, конечно же, его собственный. Потом научил добавлять новые контакты, писать смс и посылать электронные письма. Нажав на значок браузера, он показал Азирафелю, как выходить в интернет и искать нужные сайты, а потом наконец добрался до камеры, навел ее на дверь и сфотографировал.

— Я тоже хочу попробовать! — весело воскликнул Азирафель, выхватил телефон из рук Кроули и навел на него камеру. — Улыбнись.

Азирафель нажал на кнопку, потом немного повозился с поиском галереи и в конце концов продемонстрировал ему фото: Кроули, побитый, осунувшийся и хмурый, выглядел на ней просто ужасно.

— Удали этот кошмар.

— Ни за что! Мне он очень нравится.

— Хорошо, тогда я отомщу тебе, — Кроули вынул свой телефон из заднего кармана брюк, включил камеру и сфотографировал Азирафеля.

— Сойдет, — улыбнулся тот, глядя на собственное лицо, когда Кроули продемонстрировал ему фото.

Азирафель вряд ли лукавил, скорее, просто не знал себе цену, но, рассматривая изображение, сделанное обычным телефоном в тусклом свете комнаты, Кроули не мог налюбоваться его красивыми, мягкими чертами и необыкновенными серыми глазами, как обычно подернутыми пеленой грусти. Не в силах больше сдерживать затопившую его сердце нежность, Кроули убрал телефон, придвинулся вплотную к Азирафелю и принялся жадно целовать его лицо, шею и плечи, а потом и вовсе повалил на кровать и впился ртом в манящие, сладкие губы.

Этой ночью они не занимались сексом. Кроули соврал бы, если бы сказал, что не хотел этого — он нутром чуял, что его хрупкое и тихое счастье продлится недолго, — но Азирафель совершенно очевидно был измотан, и Кроули хватило того, что тот снова остался с ним и просто крепко обнимал, тихонько посапывая во сне.

Утром его разбудило тихое шуршание. Приоткрыв один глаз, Кроули увидел, как Азирафель одевается, стоя рядом с кроватью. Не сдержав порыва, он протянул руку и ущипнул обнаженный бок, отчего Азирафель дернулся, а потом ударил его по ладони. Надев светлую футболку, он накинул сверху клетчатую рубашку, повернулся к Кроули, наклонился и поцеловал его в щеку.

— Спи, еще рано, — прошептал Азирафель.

— Тогда я все просплю, — Кроули схватил его за край не застегнутой рубашки и потянул на себя, заставив сесть на кровать. — И снова не увижу рассвет.

— Еще успеешь. Тебе нужно больше отдыхать, — улыбнулся Азирафель и снова наклонился, невесомо коснувшись его губ своими. — Мне пора бежать.

Он встал и вышел из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь, а Кроули, убаюканный его поцелуем и уже привычным легким ароматом лаванды, даже не заметил, как снова уснул. В следующий раз его разбудила смс от Тревора. «Рон с байком ждет тебя у склада Ковингтон на бульваре Эль Ранчо», прочитал Кроули и потер заспанные глаза. Он неспешно открыл карту в телефоне, но, увидев, что склад находится больше чем в четверти мили от его местоположения, резко вскочил с кровати и побежал в душ. Собравшись за десять минут, Кроули вдруг осознал, что в доме больше никого нет, и дверь он закрыть не сможет. Немного осмотревшись, он наткнулся взглядом на комод, стоящий в прихожей, и принялся рыться в нем. К счастью, Кроули сразу нашел ключ с надписью «задняя дверь» и очень обрадовался своей удаче — конечно, за домом вряд ли следили, но осторожность в данном случае была не лишней. Взяв немного налички, Кроули надел черные очки, повязал на шею бандану, с помощью которой при необходимости можно было полностью скрыть нижнюю часть лица, и нацепил на голову дурацкую бейсболку. Бегло осмотрев себя в зеркале, он скептически хмыкнул, а потом схватил с комода найденные ключи, вышел через заднюю дверь, как следует заперев ее, и прошел через задний двор прямо к ступенькам, ведущим на бульвар Эль-Ранчо.

Он дошел до склада довольно быстро, так что Рон ждал его в общей сложности минут пятнадцать, не больше, но, судя по его кислому лицу, все равно был крайне недоволен.

— Привет, Рональд! — крикнул Кроули, заметив его издалека. В ответ тот только слабо качнул головой.

Подойдя к нему поближе, он заметил, что рядом с Роном стоит пыльный и потрепанный Майбатсу Санчес красного цвета, на руле которого висит черный мотоциклетный шлем. Кроули показалось, что он уже видел этот мотоцикл раньше, и в их последнюю встречу тот вроде бы валялся в дальнем углу гаража Тревора.

— Кроссовик, серьезно? — Кроули нахмурился и как следует осмотрел колеса и подвеску байка.

— Я передаю то, что мне велели, — раздраженно фыркнул Рон и отвел глаза, явно стараясь не встречаться с Кроули взглядом.

— Да знаю я, Ронни, не кипятись, — Кроули похлопал его по плечу, заставив Рона нервно вздрогнуть. — Можешь передать Тревору, что я в восторге.

— Передам, — буркнул Рон, нетерпеливо топчась на месте, словно ему срочно нужно было в туалет.

— Хорошо, спасибо, дружище, — Кроули вынул из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Рону. Тот выхватил деньги из его рук и тут же засеменил прочь, даже не поблагодарив.

Глядя ему вслед, Кроули достал сигареты и закурил, прислонившись к своему новому байку. Он подумал о том, что Рон тоже вряд ли станет тратиться на такси — скорее, припрячет эти деньги на черный день и, вероятнее всего, даже до Сэнди-Шорса пойдет пешком. Докурив сигарету, Кроули еще раз как следует осмотрел байк, потом сел на него и завел мотор, с грустью вспомнив про свою Динку. Он покрутил в руках шлем, который тоже был не первой свежести, и подумал, что это все-таки лучше, чем ничего, поэтому с удовольствием избавился от ужасной бейсболки, кинув ее в ближайшие кусты, и надел шлем на голову.

Когда Кроули вернулся домой, снова воспользовавшись задней дверью, он с удивлением обнаружил Полли, которая суетилась на кухне.

— Ты все еще здесь? — бросила она скорее устало, чем раздраженно.

— Как видишь, — непринужденно сказал Кроули и прошел в прихожую, оставив ключи и шлем на комоде.

— Кофе варить умеешь?! — крикнула Полли ему вслед.

— Умею, конечно, только у вас его нет, — ответил Кроули, вернувшись на кухню.

— Значит, ты все-таки обыскивал наш дом?

— Что поделать, мой организм требовал подзарядки.

Полли усмехнулась и вышла из кухни, но буквально через минуту вернулась обратно, протянув ему пакет с молотым кофе и небольшую турку.

— Я храню кофе в своей комнате, потому что Томми все время норовит съесть его. Ему нравится запах.

— Забавно, — улыбнулся Кроули и насыпал нужное количество кофе в турку. — Значит, он действительно считает, что ты его мама?

— Он был очень маленьким, когда мы с его отцом начали встречаться. — Полли вынула из пачки сигарету и закурила, потом подумала немного, вынула вторую и протянула Кроули. — К тому же он вряд ли помнит свою настоящую мать.

— Азирафель не захотел рассказывать мне, что с ней случилось, — Кроули взял сигарету в зубы и благодарно кивнул, прикурив от протянутой Полли зажигалки.

— Он не любит говорить об этом, — она села за кухонный стол.

— Может, ты расскажешь? — налив в турку воду, Кроули поставил ее на плиту и зажег конфорку.

— Я тоже не люблю говорить об этом. К тому же мы не были знакомы, так что не думаю, что я вообще вправе рассказывать что-то о ней.

— А как же Томми? Неужели он не имеет права знать? — удивленно спросил Кроули, внимательно следя за тем, как постепенно нагревается кофе в турке.

— Имеет, конечно, — сказала Полли и затянулась. — Когда-нибудь я расскажу ему. Но не сейчас. Этот бедный ребенок и без того натерпелся.

— Когда он перестал разговаривать?

— Когда посадили Нейта. Они были очень близки, и Томми тяжело пережил его арест.

— Зачем твой муж вообще связался с мексиканской бандой? — заметив, что на поверхности воды уже начала образовываться пена, Кроули поспешно снял турку с огня.

— А вот это уже не твое дело. — Полли резко встала из-за стола и выкинула окурок в мусорку, потом достала из шкафа две кружки и поставила их перед Кроули. — Все, допрос окончен.

— Скажи, за что ты так ненавидишь меня? — Кроули тоже выкинул докуренную сигарету в ведро и разлил кофе по кружкам.

— У меня есть целый список, который начинается с того, что ты продал нас федералам, но чрезмерное любопытство там тоже не на последнем месте. — Обхватив кружку руками, Полли сделала глоток и прикрыла глаза, очевидно, наслаждаясь вкусом горячего напитка.

— Да ладно, мне кажется, мы с тобой квиты, — Кроули спустил на нос темные очки, которые так и не снял, и продемонстрировал ей синяки под глазами.

— Тебе кажется. — Полли взглянула на часы. — У меня скоро встреча, а по твоей милости я вынуждена дожидаться такси. Ты еще спрашиваешь, за что я тебе ненавижу?

— Я отвезу тебя, — предложил Кроули и отпил из своей кружки.

— На чем, интересно? — Полли прищурилась, недоверчиво глядя на него.

— На байке. Он, конечно, не такой комфортабельный, как твоя тачка, но зато мы все пробки объедем.

— Почему мне кажется, что здесь кроется какой-то подвох?

— Никаких подвохов. Считай, что так я пытаюсь загладить вину за весь твой список.

— Хорошо, поехали. — Она допила оставшийся кофе одним глотком и взяла в руки свою сумку. — Но не думай, что я куплюсь на все это — я не Азирафель.

— Что, поверь, меня очень радует, — сказал Кроули и тоже допил свой кофе.

Сегодня на Полли были брюки, так что она надела шлем и без труда забралась на пассажирское сиденье мотоцикла, крепко обхватив Кроули руками.

— Аккуратней, — он поморщился от боли. — Не забывай, что меня недавно неплохо приложили.

— Поехали уже, я опаздываю, — недовольно фыркнула она, но хватку все-таки ослабила. — Кинотеатр Тен Цент. Знаешь, где это?

— В Мишн-Роу? Да, знаю, — кивнув, Кроули натянул на нос бандану и завел мотоцикл.

Они выехали на бульвар Эль-Ранчо, практически сразу свернув налево, и помчались по бульвару Кэпитал, направляясь в сторону района Ла-Меса. Когда они пересекли реку, Кроули свернул направо, на Литтл-Бигхорн-авеню, проехал через трамвайные пути и направился вперед, петляя по узкой улочке между старыми фабриками и заброшенными гаражами. Проехав под мостом, он резко свернул налево на предпоследнем перекрестке, достиг параллельной улицы и снова свернул, на этот раз направо — на Синнер-стрит. Доехав до здания кинотеатра Тен Цент, он остановился напротив.

— Может, тебя подождать? — обратился он к Полли, когда она отдала ему шлем.

— Очень смешно, — она сверкнула на него сердитым взглядом, вынула из сумки зеркальце и поправила прическу. — И не смей следить за мной.

Кинув зеркало обратно в сумку, Полли огляделась по сторонам, быстро перебежала дорогу и вошла в кинотеатр. Глядя ей вслед, Кроули ухмыльнулся — он не был идиотом и прекрасно понимал, что встреча у нее назначена не там. Чтобы не тратить ее и свое время, он развернулся и поехал обратно, снова свернув на маленькую улицу, ведущую на Литтл-Бигхорн-авеню, но остановился на полпути. Оставив мотоцикл напротив открытого рынка, он вернулся на угол Синнер-стрит и стал издалека наблюдать за входом в кинотеатр. Чутье не подвело его — уже через несколько минут Кроули заметил, что Полли вышла из здания и поспешно направилась вверх по улице. Вернувшись ко входу на рынок, который занимал всю длину небольшого переулка, Кроули быстро дошел до противоположного его конца, спрятался за стойкой с одеждой и стал ждать, делая вид, что выбирает футболку. Конечно, была вероятность, что Полли пойдет в другую сторону, но, насколько он помнил, там была только больница. Он не ошибся: издалека Кроули заметил, как Полли перешла на другую сторону улицы, миновала вход на автобусную станцию и направилась прямиком к железнодорожному депо Миррор-Парк. Оставив футболки в покое, Кроули тоже перебежал улицу, прошел вдоль кирпичного забора, затем остановился у больших ворот и осторожно заглянул за угол. Какое-то время Полли стояла совсем одна, нервно поглядывая на часы и переминаясь с ноги на ногу, но уже через пару минут к ней подошли два крупных мексиканца. Приветливо поздоровавшись, они увели ее куда-то в сторону стоянки вагонов. Кроули сразу узнал этих парней — именно они приезжали в ангар Тревора проверять оружие во время самой первой сделки с Мадрасо, а значит, и Полли была здесь явно по делам Мадрасо. Скорее всего, груз, о котором говорил Бризи, уже был в Лос-Сантосе и находится именно здесь — в депо Миррор-Парка, в одном из многочисленных вагонов. Решив, что следовать сейчас за ними слишком опасно, Кроули вернулся к мотоциклу и поехал домой, намереваясь заглянуть сюда позже.

Оказавшись дома, он обнаружил на кухне Азирафеля — тот стоял перед плитой, помешивая суп в кастрюле, и всем своим видом выражал недовольство.

— Я же просил тебя не делать глупости, — обиженно пробурчал он, когда Кроули обнял его со спины.

— Я и не делаю, — поцеловав Азирафеля в шею, Кроули зарылся носом в мягкие кудряшки. — Просто подвез Полли.

— Что ты сделал?! — возмущенно воскликнул Азирафель и развернулся к нему лицом. — А вдруг кто-то узнал тебя? А вдруг кто-то видел вас вместе?

— Не волнуйся, я очень аккуратен и слежу за этим, — улыбнулся Кроули, поцеловав его в щеку. — К тому же, я определенно высадил ее не там, где ей было нужно.

— Как ты вообще подвез ее, если машина сломана? — удивился Азирафель.

— Тревор одолжил мне мотоцикл, — отпустив его, Кроули сел за стол, достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Теперь я хотя бы смогу возить тебя в школу.

— Хорошо, мне как раз скоро нужно ехать за Томми. — Азирафель выключил конфорку под кастрюлей и тоже сел за стол. — Я бы очень хотел, чтобы мы вместе погуляли, но, наверное, лучше не стоит привлекать лишнее внимание.

— Да, не стоит, — согласился Кроули, печально вздохнув. — У меня в любом случае есть дела.

— Какие еще дела?

— Хочу съездить к старому другу. Он сейчас работает на Мадрасо.

— Франклин Клинтон? Зачем тебе к нему? — Азирафель измученно покачал головой. — Только не говори, что опять решил ввязаться в дела Мадрасо?

— Нет, скорее наоборот. — Кроули подумал о том, что в какой-то степени даже говорит Азирафелю правду. — Хочу уговорить его спрыгнуть, пока не стало слишком поздно.

— Попробуй, — Азирафель наконец улыбнулся. — И не забудь снять очки — возможно, увидев ходячий пример, он послушается.

Кроули отвез Азирафеля к зданию кафе Бин Машин, в котором располагалась школа, поцеловал его на прощание, потом развернулся и направился в сторону Вайнвуд-Хиллз, надеясь на то, что застанет Франклина дома. Доехав до нужного места, Кроули оставил мотоцикл у подъездной дорожки, подошел к двери и нажал на звонок. Франклин открыл почти сразу и, увидев Кроули, застыл на пороге.

— Черт, чувак, до меня дошли слухи, что ты умер, — пробормотал он, все так же ошарашенно глядя на Кроули, а потом вдруг резко подорвался вперед и крепко обнял его. — Брат, я так рад видеть тебя живым, ты не представляешь.

— Спасибо, Фрэнк, я тоже рад, что все еще жив, — похлопал его по плечу Кроули.

— Давай, проходи скорее, — отстранившись, Франклин пропустил его в дом, а потом подозрительно оглядел улицу и наконец закрыл дверь, заперев ее на замок. — Рассказывай, что с тобой случилось, — он указал на огромный угловой диван.

— Ничего нового, просто Мадрасо пытался меня грохнуть. — Кроули устроился на мягких подушках и закурил. — Когда я уезжал от тебя в прошлый раз, его люди похитили меня и отвезли в пустыню.

— Паршиво, чувак, — Франклин тоже присел на диван. — Но как ты выжил?

— Считай, что повезло — накануне я выложил одному из его головорезов кругленькую сумму, и он решил пожалеть меня.

— Да, братан, и правда повезло.

— Напомни мне поблагодарить Лестера, — Кроули подмигнул ему. — Но знаешь, кажется, теперь точно пора сваливать. Хотя бы в Манчестер.

— Да уж, чем дальше — тем лучше. Кстати, чуть не забыл! — Франклин неожиданно вскочил с дивана и убежал куда-то, но быстро вернулся, неся в руках жестяную банку колы и пустой стакан. — Вот, возьми, — он поставил газировку на журнальный столик.

— Зачем мне это? — взяв банку, Кроули повертел ее в руках и удивленно уставился на Франклина.

— Утолить жажду, — улыбнулся тот и пододвинул к нему стакан. — Давай, чувак, открой и налей.

Ожидая какого-то подвоха, Кроули как можно осторожнее открыл банку и вылил содержимое в стакан. Потом взял его, подозрительно понюхал и сделал глоток.

— Вроде бы обычная кола.

— Да, кола самая обычная, но фишка тут не в этом. — Франклин вынул из кармана небольшой перочинный нож, взял в руки банку, разрезал пополам и вынул из нее маленький пакетик с белым порошком внутри.

— Черт, это гениально! — воскликнул Кроули, внимательно рассматривая пакетик с коксом, который Франклин отдал ему.

— Так Мадрасо и перевозит товар обычно — прячет в колу на заводе в Мексике и спокойно переправляет через границу. Насколько я понял, сверху всегда ставят ящики с обычной газировкой, хотя сомневаюсь, что кому-то вообще придет в голову резать банки.

— Мадрасо определенно профессионал.

— Это точно, чувак, метод действенный, — Франклин вскинул большой палец и затянулся бонгом. — Последнюю крупную партию переправляли именно так, но я, к сожалению, не выяснил, каким транспортом.

— Думаю, это уже не столь важно, Фрэнк, — радостно улыбнулся Кроули, наконец-то понимая, что и где ему искать, а потом взял в руки стакан и допил остатки колы.

Попрощавшись с Франклином, Кроули посмотрел на часы — время приближалось к шести. Он подумал о том, что если груз уже в городе, значит, его совсем скоро рассортируют: не сегодня так завтра вагоны разгрузят, и банки с кокаином отправятся на какой-нибудь частный склад Мадрасо. Кроули никак не мог допустить этого, поэтому решил даже не заезжать домой, а сразу отправиться в железнодорожное депо Миррор-Парк и найти нужные вагоны.

До места он добрался примерно за час, но, подъехав к воротам депо, понял, что пока там слишком многолюдно — прямо у входа стояла пара грузовиков, и несколько десятков рабочих выгружали из них какие-то ящики. Решив, что сейчас точно не сможет пройти в депо незамеченным, Кроули проехал чуть дальше по улице, оставил мотоцикл на стоянке автобусной станции и стал ждать. Пытаясь скоротать время, он неспешно прогуливался по рынку, где купил себе новую бейсболку с надписью «Лос-Сантос» и две пачки сигарет, потому что свою уже успел выкурить. Иногда Кроули поглядывал на часы и думал о том, что Азирафель, должно быть, ждет его и уже волнуется. От этих мыслей становилось очень горько, но сейчас он как никогда был близок к успеху и просто не имел права на провал.

Рабочие разошлись в районе девяти вечера, и Кроули наконец смог спокойно зайти на территорию депо, предварительно надев на голову купленную бейсболку. Очки и бандану он решил снять — сейчас синяки под глазами могли сыграть ему на руку. Пройдя немного вперед, он увидел охранника, который курил возле большого кирпичного здания, служившего, видимо, складским помещением. Решив попытать удачу, Кроули вынул из кармана пачку сигарет и направился прямо к нему.

— Эй, здесь нельзя шататься посторонним! — крикнул охранник, когда наконец заметил его.

— Привет, приятель, меня прислал сюда Хавьер, велел сделать обход, — сказал Кроули, подойдя к нему поближе, и махнул рукой в сторону вагонов. — Я новичок.

— Хавьер? Это еще кто? — удивился охранник. — Не знаю такого.

— Да ладно, как это не знаешь? Ну, такой, невысокий, с усами. Хотя стой, а может, и без усов, — попытавшись прикинуться абсолютно тупым, Кроули задумчиво почесал затылок, а потом протянул ему пачку сигарет.

— Все эти вонючие мексикашки на одну рожу, — охранник сплюнул на землю и вынул сигарету из предложенной пачки. — Тебя-то как сюда занесло?

— Да я много пил, и жена меня выставила, а теперь алименты требует, сука, — Кроули раздраженно выругался и тоже закурил.

— Понимаю, приятель, — охранник сочувственно похлопал его по плечу. — Ладно, идем, найду для тебя форму.

Выйдя прямо на железнодорожные пути, они прошли вглубь депо и оказались около рабочих бытовок. Открыв одну из них, охранник пригласил Кроули внутрь.

— Ты обход-то делать умеешь? — спросил он, выдав Кроули рабочую куртку и фонарик.

— Мне сказали, это не сложно, — Кроули накинул на себя куртку — она оказалась огромной и очень воняла.

— Начинаешь с дальнего пути и проходишь все составы по очереди. Если что-то подозрительное заметишь, зови меня, — охранник дружелюбно ударил его по плечу. — И опасайся крыс. Этих кусачих тварей тут полно.

Кроули промолчал, только натянуто улыбнулся, включил фонарик и пошел в указанном направлении. В самом начале дальнего пути стоял всего лишь один грязный, видавший виды вагон. Кроули попытался его открыть, но засов настолько проржавел, что даже не сдвинулся с места. Следующие четыре вагона были полностью открыты и тоже не представляли интереса, а в самом конце этого пути стоял только вагон-цистерна, поэтому Кроули перешел к следующему, где обнаружил длинную платформу, нагруженную контейнерами. Взобравшись на нее, он понял, что на все контейнеры навешаны амбарные замки, и решил, что вернется к ним позже, воспользовавшись болторезом, если будет необходимо. Он спрыгнул на землю и побрел обратно, осматриваясь по сторонам, когда заметил впереди три закрытых грузовых вагона. Вагоны выглядели обычно, но показались ему слишком чистыми и новыми по сравнению с остальными. Подойдя к ближайшему, Кроули отодвинул засов, открыл дверь и направил луч фонарика внутрь, а потом широко улыбнулся — в глубине вагона аккуратными рядами были сложены ящики с надписью E-Cola. Он огляделся по сторонам, надеясь, что охраннику не придет в голову следить за ним, затем забрался в вагон, снял пару ящиков, сложенных сверху, и достал из среднего ряда две банки колы. Опасаясь использовать вспышку, Кроули зажал фонарик между зубами и сфотографировал содержимое вагона, потом вернул все на место, положил банки в карман и выбрался наружу. Закрыв за собой дверь, Кроули поспешно проверил остальные вагоны, чтобы убедиться, что они точно так же загружены ящиками с колой. Он быстро сфотографировал номера вагонов, опять подсвечивая себе фонариком, отошел вглубь депо и, присев на корточки, достал банки и ключи от мотоцикла. Как следует размахнувшись, Кроули ударил по банке острым концом ключа и отошел от нее, чтобы сладкая газировка, которая фонтаном полилась из пробитой дырки, не обрызгала его с ног до головы. Когда жидкость перестала хлестать во все стороны, он вернулся к банке, ударил по ней ключом еще несколько раз и достал из раскуроченного алюминиевого цилиндра маленький пакетик с белым порошком. Проделав то же самое со второй банкой, Кроули спрятал оба пакетика в карман брюк и посмотрел на часы — время приближалось к одиннадцати. Снова подумав про Азирафеля, он устало вздохнул, решив, что придумает оправдание столь позднему возвращению по дороге, оставил рабочую куртку и фонарик на путях и побрел в сторону автобусной станции.

Когда Кроули наконец вернулся домой, часы показывали половину двенадцатого, поэтому он даже не удивился, обнаружив, что свет нигде не горит. Решив, что все уже спят, он как можно тише пробрался в комнату, но, к своему удивлению, наткнулся на Азирафеля, который неподвижно сидел за письменным столом в тусклом свете лампы.

— Прости, я боялся разбудить тебя, — прошептал Кроули.

— Где ты был? — спросил Азирафель, даже не шелохнувшись.

— У Франклина, я же говорил тебе… — начал оправдываться Кроули, но Азирафель не дал ему договорить.

— Она в больнице, — сказал он каким-то глухим, безжизненным голосом.

— Кто? — Кроули удивленно нахмурил брови, не понимая, о чем он говорит.

— Полли.

— Почему?! Что случилось?!

— Мне позвонили и сказали, что у нее передозировка, — немного помолчав, Азирафель тяжело вздохнул. — Это ты виноват.

— При чем здесь я?! — возмутился Кроули. — Разве я виноват, что она наркоманка?

— Да, Кроули, ты виноват во всем, — так и не повернувшись к нему, сказал Азирафель. — Ты испортил жизнь всей моей семье. Испортил жизнь мне.

— Что происходит, Азирафель?! — в полнейшем смятении Кроули замотал головой. — Почему ты обвиняешь меня?!

— Потому что я знаю, кто ты, — ответил Азирафель, и голос его наконец дрогнул.

— Ну и кто же я? — Кроули издал нервный смешок, абсолютно не понимая, к чему он клонит.

— Ты чертов коп! — воскликнул Азирафель, резко вскочил со стула и развернулся к нему.

Заметив, что в вытянутых руках тот сжимает пистолет, Кроули испуганно замер. Это был тот самый Глок, который он вчера спрятал в ящике письменного стола, — заряженный и снятый с предохранителя.

— Опусти пистолет, Азирафель, — он медленно поднял руку и сделал шаг назад. — Как ты вообще его нашел?

— Я не идиот, Кроули, и это моя комната, так что не думай, что можешь здесь что-то спрятать, — свирепо выплюнул Азирафель, и его лицо исказилось гримасой ненависти.

— Хорошо, хорошо, я понял, — сказал Кроули и поднял обе ладони, лихорадочно размышляя о том, почему Азирафель вообще целится в него. — Допустим, я коп, но я никогда не скрывал этого. Когда-то я действительно работал в полиции — очень давно.

— И почему же ты ушел? Ты помнишь это, Кроули? — руки Азирафеля, держащие пистолет, слегка дрогнули, и Кроули напряженно сглотнул.

— Я облажался, сделал кое-что плохое.

— Что именно ты сделал? Скажи мне.

Кроули промолчал, и Азирафель злобно ухмыльнулся, сверля его взглядом, полным испепеляющей ярости.

— Не хочешь говорить? Тогда я сам скажу — ты убил человека! Ты гребаный убийца, Кроули! Ты хотя бы помнишь об этом?

— Я помню. Я отсидел за это убийство, — тихо сказал Кроули, боясь спровоцировать его любым неосторожным словом.

— А ты помнишь, как звали человека, которого ты убил?

Кроули снова промолчал, лишь слабо кивнув головой, и Азирафель разразился нервным смехом, опасно потрясая пистолетом в воздухе.

— Пожалуй, я и это напомню тебе, — наконец успокоившись, злобно прошипел он. — Ее звали Ева Ладовская. Она была мамой Томми. Ты это сделал, Кроули, — ты убил маму Томми.

Услышав это имя, Кроули замер, в ужасе глядя на Азирафеля, и даже перестал обращать внимание на оружие в его руках, потому что он помнил, как стрелял Еве Ладовской в голову.

Chapter Text

С Тревором он познакомился в тюрьме. Болингброук — затерянный в пустыне клочок земли, обнесенный забором с колючей проволокой и до краев наполненный биомусором — стал для Кроули настоящим адом. Таких, как он, в тюрьме не любили — молодой полицейский, который даже в коррупции не был замешан, а просто случайно убил гражданского. Он не отличался слабостью и трусостью, но количество всегда решает, и Кроули сразу стал главным объектом издевательств. Даже охранники не помогали ему, просто потому что они не знали. Никто здесь не знал об истинной причине нахождения его в этом месте, и после пары дней, проведенных в камере, Кроули понял, что остался совсем один. Через неделю он уже был на грани и лез на стену, когда в его крыло неожиданно перевели нового заключенного.

Знакомство с Тревором Филипсом началось у Кроули с того, что тот разбил ему нос. Сам Кроули в долгу не остался и сломал Тревору два пальца на левой ноге, отчего тот хромал еще как минимум месяц. Тревор вел себя так, что даже самые отпетые преступники считали его психопатом и страшно боялись, стараясь обходить стороной. По его поведению легко можно было сказать, что этот человек собрал в себе все психиатрические диагнозы, которые существуют на свете, а потом дал им волю собой управлять. Вот только Кроули не повелся на это — за полностью антисоциальной маской он увидел одинокого и глубоко ранимого человека, которому просто недодали любви в жизни, и понял, что Тревора не стоит бояться, его нужно всего лишь принимать таким, какой он есть. Через достаточно короткий промежуток времени они подружились — возможно, потому что Кроули действительно не боялся Тревора, и тот уважал его за это, а может быть, просто потому, что он начал испытывать к этому необузданному психопату искреннюю симпатию и привязанность. В любом случае Кроули решил тогда, что ему очень повезло — он нашел надежного и верного друга, а остальные заключенные перестали трогать его без причины. Как это ни странно, с Тревором ему было интересно и весело, а самое главное — очень легко. Тревору, кажется, можно было сказать все. Или просто послать его, когда не хотелось вообще никаких разговоров, — он понимал и не обижался. Тревор всегда был честен с ним, и после длинных исповедей об отношениях с Майклом Таунли и историй о том, как тот его предал, а Тревор не просто простил, но и поддержал друга, Кроули решил, что хочет ему все рассказать. И рассказал. Найдя железные аргументы для начальства и наплевав на недовольство Лизы, Кроули поставил на кон все — не только свою жизнь, но и жизни многих других людей — и просто доверился психопату, который за какие-то полгода стал его лучшим другом. Когда Кроули сделал это, Тревор перестал с ним разговаривать. Он не рассказал никому о чужой тайне, но Кроули даже не беспокоился об этом — Тревор оказался очень верным другом, а друзьями они все еще продолжали быть. Прошло несколько дней гробового молчания, прежде чем он подошел к Кроули и сказал совершенно будничным тоном: «Ладно, перчик, я, конечно, ненавижу копов, но ты ведь не один из них», и Кроули был счастлив, просто потому что наконец снова услышал дурацкое прозвище из уст лучшего друга. Меньше чем через год Кроули вышел на свободу по УДО. И Тревор Филипс вышел вместе с ним.

— Азирафель, все было совсем не так, как ты думаешь, — устало вздохнул Кроули, сделал пару шагов назад и привалился к двери. Глядя в разъяренные серые глаза, он вдруг почувствовал страшную усталость, словно огромная лавина из камней свалилась на него. Даже пистолет в руках Азирафеля больше не казался чем-то опасным.

— Не так?! Хочешь сказать, что ты ее не убивал?! Что кто-то подставил тебя?! — воскликнул Азирафель, потрясая перед ним оружием.

— Это была случайность, — тихо ответил Кроули, устало покачав головой. — И мне очень жаль.

— Не держи меня за идиота! Я читал полицейский отчет! — снова крикнул Азирафель. — Там написано, что ты стрелял в упор, она даже не убегала. Это просто не могло быть случайностью.

— Не всегда все так, как написано, Азирафель. — В голове Кроули промелькнул вопрос, где он мог взять полицейский отчет, но быстро забылся под гнетом жуткой моральной тяжести, которая навалилась на него. — Я не хотел этого, просто поверь.

— Ты убийца, Кроули. Ты убил маму Томми. Как я могу тебе верить?!

— Послушай, Азирафель. Не спорю, я очень сильно облажался, но я уже расплатился за это сполна, я…

— Да тебе было плевать на нее! — яростно воскликнул Азирафель, перебив его. — Ты даже забыл ее имя! Скажи, ты хотя бы знал, кто она?! Знал, что у нее есть семья — есть муж и совсем маленький ребенок?!

— Нет! — громко крикнул Кроули, наконец потеряв терпение. — Нет, Азирафель, я не знал! Для меня она была очередной гребаной наркоманкой, которая просто оказалась не в то время не в том месте! Что еще ты хочешь услышать?!

— Я хочу знать, зачем ты убил ее, Кроули? — совершенно спокойно сказал Азирафель, но потом его голос дрогнул, и Кроули вдруг понял, что он сейчас заплачет. — Она была просто мамой Томми. Так почему же ты ее убил?

Кроули хотел бы ответить на этот вопрос и рассказать Азирафелю всю правду, но не мог. Эта кошмарная истина давила на него со страшной силой, и ему все казалось, что он вот-вот упадет на пол и начнет истекать кровью. Его затошнило — так сильно, что в глазах помутилось. Он бросил расфокусированный взгляд на пистолет в руках Азирафеля и вдруг подумал о том, что ему будет абсолютно плевать, если даже тот прямо сейчас выстрелит.

Кроули хорошо помнил ту дождливую ночь — кажется, это было в ноябре. Со смерти матери прошло уже больше трех месяцев, а он все никак не мог прийти в себя — все никак не мог поверить, что это реально. Она умерла в хосписе для душевнобольных — умерла совсем одна, так и не увидев перед смертью единственного сына, — и Кроули понял, что в тот момент вместе с ней умерла и какая-то часть его. Самая светлая и добрая — та самая часть, которая хотела помогать людям и бороться за справедливость. Все эти три месяца Кроули был в депрессии. Лиза пыталась вытащить его из этого состояния, заставляла пойти к врачу и начать пить таблетки, но он отказался, потому что знал, что это было его наказание — знал, что так надо, так правильно, он это заслужил. А потом шеф предложил ему работу. Крайне сложную и очень опасную — такую, за которую берутся только отчаянно смелые люди или, как в его случае, просто отчаянные. Кроули не раздумывая согласился, решив, что работа станет для него гораздо лучшим наказанием — наказанием, которое хотя бы принесет пользу.

Кроули отлично помнил, что той ночью сидел на стареньком продавленном диване и отстраненно наблюдал, как крупные капли дождя барабанят по оконному стеклу. В то время он арендовал крошечную квартирку на бульваре Веспуччи, в Маленьком Сеуле. Кажется, она была раз в пять меньше апартаментов в Эклипс Тауэрс, но все равно нравилась ему гораздо больше. Кроули помнил, как у него завибрировал телефон, и он посмотрел на него так же отстраненно, как и на дождь. «Пересечение Макдональдс и Джеймстаун, в Ранчо», пришла смс от шефа, и он печально вздохнул, пытаясь смириться с неизбежным. Лиза уже предупредила его и обещала приехать, хотя ее старшей тогда было восемь и она болела ангиной. Кроули взял значок и табельное оружие, накинул длинное пальто темно-серого цвета, сел в подержаный Вайджеро, который тогда водил, и поехал по указанному адресу.

На месте его встретили полицейские мигалки и оцепленная территория, а еще уставшая Лиза с двумя стаканами дешевого кофе с местной заправки.

— Ты уверен? — спросила она, протянув ему один из стаканов — двойной американо без сахара, как обычно.

— Да, — ответил ей Кроули и улыбнулся. Только потом он понял, что тогда, возможно, все-таки стоило сказать «нет».

Эта ночь была странной — мокрой и туманной, полной звуков, голосов и упущенных возможностей. В одной из грязных подворотен этого криминального района столпились полицейские в штатском, обсуждая труп женщины, найденный здесь меньше часа назад. В другое время полиция не обратила бы на нее никакого внимания, но это был особенный день, во всяком случае, для Кроули. В тот день он видел ее первый и последний раз в своей жизни, но хорошо запомнил длинные светлые волосы и остекленевшие серые глаза, которые почему-то никто не закрыл.

— Что с ней случилось? — спросил он тогда, внимательно рассматривая женщину, хотя скорее совсем юную девушку, которая сидела на земле, прислонившись к металлическому забору, — так, как будто просто устала и решила отдохнуть, словно была все еще жива, несмотря на остекленевшие глаза.

— Передоз, — раздраженно ответил шеф, который определенно хотел быть сейчас дома, а не здесь.

— Как она вообще попала сюда?

— Наверное, до дома не дошла. А может быть, вообще ширялась прямо тут. Какая разница, Кроули? Это очередная наркоманка.

— Наверное, ее родители беспокоятся…

В тот момент Кроули почему-то думал именно о том, что она чья-то дочь. Возможно, потому что сам недавно лишился матери. Он помнил, как шеф подошел к нему, положил руку на плечо и крепко сжал, а потом посмотрел на него так, как будто это Кроули, а не неизвестная девчонка из подворотни совсем скоро ляжет в гроб.

— Запомни, сынок, все это ради того, чтобы таких смертей стало меньше, — сказал он, когда Кроули достал из кобуры пистолет.

Вероятно, эти слова должны были подбодрить, но ему стало еще паршивее, поэтому Кроули прицелился и, не раздумывая больше ни секунды, выстрелил девчонке в голову.

Имя девушки он узнал только на первом допросе, куда его привели буквально той же ночью. Об этом допросе он помнил только одно — ему дико хотелось спать.

— Жертва — Ева Ладовская, — сказала Лиза, включив диктофон. — Эмигрантка из Польши.

Услышав эту информацию, Кроули просто отстраненно кивнул. Теперь ему стало абсолютно плевать, кто она и откуда, ведь он уже не был полицейским — он был ее убийцей.

Следующие допросы слились в один, и о них он не помнил ровным счетом ничего. На суде патологоанатом предоставил липовый отчет, где упоминался точно произведенный выстрел в голову, а офицер Лиза Манола — рапорт о том, что ее напарник убил гражданского по неосторожности. Также у прокурора был свидетель, который утверждал, что видел, как полицейский подошел к девушке и просто застрелил ее. Кроули тогда показалось, что в последний раз он сталкивался с этим темнокожим пацаном, когда тот сидел за решеткой в полицейском участке Дэвиса, — видимо, ему скостили срок за дачу ложных показаний. Судья вынес обвинительный приговор и назначил пять лет строгого режима, приняв во внимание достаточно длинный список заслуг обвиняемого, но этот «справедливый» суд Кроули тоже почти не запомнил, просто потому, что уже заранее знал, чем он закончится.

— Ты испортил жизнь Томми! Испортил жизнь моему брату! — Не получив ответа на свой вопрос, Азирафель снова начал выходить из себя, и Кроули заметил, как его руки, держащие оружие, задрожали.

— Твой брат вступил в мексиканскую банду, взорвал полицейский участок и убил людей, — сквозь зубы произнес Кроули и опустил глаза, стараясь подавить очередной приступ тошноты. — Он сам себе жизнь испортил.

— Ты убил его любимую жену! Мать его ребенка!

— Поэтому он решил поступить точно так же и лишить жизни ни в чем не повинных людей? И ты оправдываешь его?

— У него хотя бы была причина, — Азирафель как будто немного успокоился и даже опустил пистолет, но почти сразу поднял его снова, не переставая сверлить Кроули взглядом, полным непонимания и ненависти. — А у тебя? Какая была причина у тебя?

— Я просто облажался, — устало повторил Кроули, совершенно не понимая, как еще можно ответить на этот вопрос.

— Я не верю тебе! Не верю ни единому твоему слову!

— Тогда почему ты сам не отомстил мне? Ты мог просто оставить меня умирать в пустыне, когда была такая возможность. Даже руки пачкать не пришлось бы. Почему ты спас меня?

— Потому что я не ты! — громко выкрикнул Азирафель, потом немного помолчал и добавил уже тише: — И не мой брат.

— Вот именно, — спокойно сказал Кроули и, взглянув ему в глаза, улыбнулся. — Скажи честно, Азирафель, зачем ты вообще прислал мне этот дурацкий финансовый отчет?

— Хотел посмотреть на тебя. Убедиться, что ты действительно монстр.

— И как? Убедился?

Азирафель промолчал, только громко выдохнул, свирепо раздув ноздри.

— Ты подпустил меня к себе и своей семье. Ты говорил, что я тебе нравлюсь, ты спал со мной, ты спас меня и привел в свой дом. Скажи, зачем все это? Почему? — спросил Кроули, глядя на него все с тем же спокойствием, только улыбка исчезла с его лица, потому что он, кажется, уже знал ответ на все эти вопросы.

— Я хотел, чтобы тебе было больно, — уверенно заявил Азирафель и даже немного приподнял голову — так, словно испытывал гордость.

— Значит, все это время ты притворялся? Все, что ты делал, было ради мести? Даже спас ты меня только для того, чтобы мне в результате было еще больнее?

— Ты убийца, Кроули. Ты хладнокровно убил маму Томми. Думаешь, я смог бы испытывать к тебе какие-то теплые чувства?

Кроули ощутил, как внутри все перевернулось, а в глазах поплыло. Он не ожидал другого ответа, но все еще не мог поверить — не мог до конца осознать, что это все происходит на самом деле. Он уже испытывал такое однажды, но сейчас, казалось, страшная реальность ударила по нему гораздо больнее. Не в силах больше держаться на ногах, Кроули медленно сполз на пол, а потом схватился за живот и начал смеяться удушающим нервным смехом, краем глаза заметив удивление и ужас во взгляде Азирафеля.

— У тебя руки не устали? — спросил он, все еще захлебываясь истерическим смехом, и указал на оружие в руках Азирафеля.

— Что ты несешь?! — воскликнул тот и принялся опять трясти перед его лицом пистолетом. — Ты просто больной психопат!

— Нет, Азирафель, я не психопат и даже не монстр. — Немного успокоившись, Кроули прислонился затылком к двери и тяжело вздохнул. — Настоящий монстр здесь — это ты.

— Заткнись! Закрой рот! — Азирафель опустил руки и согнулся пополам, словно ему вдруг стало очень больно, но потом опять выпрямился и поднял пистолет.

— Иначе что? Убьешь меня? — хмыкнул Кроули, потом резко вскочил на ноги и сделал уверенный шаг к Азирафелю. — Тогда давай, застрели меня!

Схватив дуло направленного на него пистолета, он подошел вплотную и приставил его к своей груди. Сейчас Кроули чувствовал себя настолько опустошенным, что ему было абсолютно плевать на собственную жизнь. Наверное, где-то в глубине души он желал, чтобы Азирафель выстрелил в него, пусть даже случайно.

— Если ты выстрелишь, Азирафель, ничего не изменится, потому что я уже мертвый — ты уже убил меня.

Они смотрели друг другу в глаза — Азирафель был ошеломлен и напуган, а собственный взгляд Кроули, как он был уверен, не выражал вообще ничего. Сейчас он хотел только одного — чтобы все это наконец прекратилось. Месть Азирафеля удалась на славу, и тот, видимо, понял это, потому что после нескольких минут молчания и игры в гляделки наконец разжал руки и сделал шаг назад.

— Убирайся, — тихо пробормотал он, а потом отвернулся, устало опустился на стул и вдруг истошно заорал: — Убирайся отсюда! Прочь из моего дома!

Кроули не нужно было просить дважды. Взглянув на пистолет, оставшийся в руке, он поспешно спрятал его в карман и покинул комнату, а затем и персиковый дом с колокольчиками, в котором был недолго, но счастлив. На этот раз навсегда.

Он мчался на запад не разбирая дороги и не обращал внимание на то, что происходит вокруг. Шлем он, конечно же, забыл на комоде в прихожей, но ему было плевать на это. Единственное, чего Кроули хотелось прямо сейчас — уехать как можно дальше от дома Азирафеля. Мчась по бульвару Инносенс с бешеной скоростью, он как будто не чувствовал ничего, словно все эмоции из него выкорчевали, оставив внутри лишь пустоту, — ему не хотелось биться в истерике, жалеть себя и даже плакать, только нестерпимое чувство тошноты все ближе подбиралось к горлу, мешая нормально дышать. В районе Дэвиса Кроули не выдержал — свернув в какую-то грязную подворотню, он слез с мотоцикла, подошел к холодной бетонной стене, оперся на нее рукой и согнулся пополам. Его не меньше пяти минут выворачивало одной лишь желчью, и Кроули запоздало вспомнил, что за сутки практически ничего не ел.

— Эй, мистер, вам плохо? — вдруг услышал он голос сзади и, обернувшись, заметил в свете уличного фонаря одетую в мини-юбку и короткий топ девушку. Громко чавкая жвачкой, она смотрела на него с подозрением и некоторой долей жалости.

— Ничего, бывает, — Кроули вытер рот рукавом и улыбнулся ей. — Воды нет у тебя?

— Есть виски, хочешь? — девушка открыла небольшую сумочку, порылась в ней и достала серебряную фляжку.

— Нет, спасибо, все-так лучше воды, — Кроули показал на мотоцикл и снова улыбнулся. — Я за рулем.

Она немного помолчала, глядя на него все с тем же подозрением, потом убрала фляжку обратно в сумку и махнула рукой куда-то в сторону.

— Ладно, спрошу у Дженни, подожди минуту.

Когда она ушла, Кроули закрыл глаза и попытался хоть немного привести мысли в порядок, но у него не получилось. Зато тошнота наконец отступила, и он смог глубоко вдохнуть прохладный ночной воздух. Оторвавшись от стены, он на негнущихся ногах подошел к мотоциклу, присел на него и постарался просто взять себя в руки. Почему-то Кроули был уверен, что девушка испугалась и больше не придет, но она довольно скоро вернулась, как и обещала, и протянула ему бутылку воды.

— Вот, мистер, надеюсь, тебе полегчает.

— Спасибо. — Кроули открыл бутылку, сделал большой глоток и понял, что ему действительно стало легче. — Как тебя зовут?

— Фиона.

— Давно здесь работаешь?

— Да сколько себя помню, — усмехнувшись, девушка закатила глаза, и Кроули вдруг вспомнил Еву Ладовскую. Конечно, Ева не была проституткой, а Фиона блондинкой, но ему почему-то показалось, что они похожи друг на друга.

— У тебя есть дети? — спросил Кроули, сделав еще несколько глотков из бутылки.

— А тебе-то что? — девушка напряженно прищурилась. — Ты что, гребаный педофил?

— Нет, конечно, — засмеялся Кроули. — Я гребаный коп.

— Ну и шуточки у тебя, мистер, — Фиона тоже хихикнула, видимо, не поверив ему. — У меня есть дочь.

— Она наверняка скучает по тебе.

— Скучает. Но я зарабатываю для того, чтобы ей не пришлось однажды занять мое место.

Кроули понимающе кивнул, ведь все было так банально и просто — типичный Лос-Сантос, город надежд и возможностей. Он порылся в кармане, вынул оттуда три купюры и вдруг понял, что это все деньги, которые у него остались. Решив, что ста баксов вполне хватит на сигареты, Кроули протянул ей две банкноты:

— Возвращайся домой к дочери, Фиона.

— Многовато за бутылку воды, — девушка спрятала деньги в сумку.

— Ты не прошла мимо — это дорогого стоит, — улыбнулся Кроули.

— У всех бывают паршивые дни, но все мы люди, — Фиона тоже улыбнулась, а потом приветливо махнула ему рукой. — Спасибо, мистер. Береги себя.

Глядя на то, как она удаляется куда-то вверх по улице, цокая каблуками, Кроули вдруг вспомнил, что у него все еще есть работа и долг перед Фионой и тысячей таких же людей, как она, — добрых и отзывчивых, но очень уязвимых. Он достал телефон и снова просмотрел фотографии, которые сделал сегодня в депо, потом открыл контакты и написал Лизе смс о том, что хочет увидеть детей перед школой — как обычно, зашифрованная просьба о встрече. «Хорошо», — ответила она буквально через минуту, и Кроули с грустью вздохнул, взглянув на часы, — время уже перевалило за два ночи, а значит, он наверняка разбудил ее. Кроули широко зевнул и только тогда понял, как чертовски устал, но появляться дома было опасно, а ехать к Тревору — еще опаснее. Даже Ванильный Единорог, где можно было бы перекантоваться на стареньком, потертом диване, скорее всего, находился под наблюдением Мадрасо. Кроули подумал, что мог бы снять номер в гостинице, но, вспомнив о последних ста баксах в кармане, разочарованно покачал головой, а потом сел за руль, завел байк и направился в сторону океана — больше ему податься было некуда.

В три часа ночи на пляже Веспуччи, как обычно, было полно маргиналов, которые жгли костры, курили травку и пели песни. Кроули уселся прямо на песок, кинув байк рядом, достал из кармана пачку сигарет, открыл и вынул две последние. Он с грустью посмотрел на сто долларов, которые тоже достал из кармана, а потом на свой Санчез, — конечно, этих денег хватило бы и на бензин, и на сигареты, но он не ел уже сутки, а организм отчаянно требовал энергии. Убрав деньги обратно, он нащупал в куртке пистолет, о котором совсем забыл. Глок был тяжелый, и Кроули сразу вспомнил про Азирафеля — не о том, как тот буквально три часа назад растоптал все то светлое и чистое, что было у Кроули внутри, а о том, как ему удавалось так долго держать пистолет в вытянутых руках. Эта мысль показалась ему странной, но как будто бы очень правильной, словно она не давала сойти с ума, оберегая от миллиарда других мыслей — гораздо более мрачных и опасных.

Щелкнув предохранителем, Кроули убрал пистолет в карман, засунул сигарету в рот и достал металлическую зажигалку с британским флагом. Кроули ухмыльнулся, повертел ее в руках, пытаясь как следует рассмотреть в ночном мраке, и вдруг понял, что совсем не злится. Он не злился на Азирафеля, не злился на несправедливый мир и даже на себя. Глядя на спокойные воды океана, Кроули как никогда ясно ощущал, что он — маленький бездушный моллюск, который просто должен делать то, что ему положено, и пытаться выжить. Единственным, что отличало Кроули от миллиарда других таких же моллюсков, было то, что он даже выживать уже не хотел.

К семи утра он уже был у отеля Вайнвуд Плаза — грязный, потрепанный и чертовски уставший. Кроули помнил, как периодически проваливался в сон, лежа на прохладном песке, но крики чаек и шум волн постоянно выдергивали его из дремы, не давая толком отдохнуть. Трактор, разравнивающий песок, и начавший накрапывать дождь разбудили его окончательно, и Кроули с трудом поднялся, а потом сел на байк и поехал в сторону отеля, желая оказаться хоть под какой-нибудь крышей. Очутившись в большом старом здании, он прошел на ресепшн и сказал менеджеру, что встречается здесь с Розой Паркс. Молодой человек посмотрел на него с подозрением, но сообщил, что мисс Паркс ожидает в сто семнадцатом номере на девятом этаже. Кроули поблагодарил его, поднялся на лифте на девятый этаж, потом нашел нужный номер и открыл дверь, даже не потрудившись постучать.

Лиза сидела на кровати, сложив руки на коленях, и явно ожидала его. Кроули не видел ее почти полгода, но она совсем не изменилась: темная кожа, широкие бедра, пышные кудрявые волосы и неизменно добрые глаза — кажется, даже тринадцать лет назад, когда они только познакомились, Лиза была такой же.

— Привет, Лиз, — устало улыбнулся он и протянул к ней руки.

Она встала с кровати, подошла к нему и очень крепко обняла, потом отстранилась и стала внимательно рассматривать его лицо.

— Ты выглядишь как бездомный, — грустно вздохнула она, выпустила его из объятий и снова села на кровать.

— Я и есть бездомный, я ночевал на пляже, — засмеялся Кроули и направился в ванную комнату.

Как следует умывшись, он осмотрел себя в зеркале и с отвращением потер щетину, которая уже начала превращаться в неопрятную бороду. Но избавляться от нее сейчас было абсолютно некогда. Кроули с грустью посмотрел на душ и подумал, что даже на это у него нет времени, а потом заметил на полке новый комплект для чистки зубов и с удовольствием открыл его.

— Расскажешь мне, что с тобой случилось?! — крикнула Лиза из гостиной.

— Нет времени, — ответил Кроули, затем разблокировал свой розовый телефон, вышел из ванной и кинул его Лизе. — Вот, посмотри пока фотки.

Вернувшись в ванную, он выдавил на щетку как можно больше зубной пасты и принялся тщательно чистить зубы.

— Ты уверен, что это то, что мы ищем? — Лиза подошла к открытой двери ванной и встала на пороге, внимательно глядя в экран телефона. — Может быть, это действительно просто кола?

Кроули отрицательно помотал головой, зажал щетку между зубами и вынул из правого кармана штанов два пакетика с наркотиками, передав их Лизе.

— Похоже, чистейший кокаин, — открыв один из пакетиков, она понюхала содержимое. — Я отдам экспертам.

— И передай в управление, что нужно срочно опечатать вагоны, пока товар еще не начали расформировывать, — сказал Кроули, наконец прополоскав рот от зубной пасты.

— Хорошо, сейчас позвоню. — Лиза пролистала что-то в телефоне, а потом с улыбкой продемонстрировала ему экран. — Кстати, кто это?

— Никто, — раздраженно пробормотал Кроули, увидев фотографию Азирафеля, и отобрал у нее телефон. — Звони в управление, я отправлю тебе картинки.

Пока она разговаривала по телефону, Кроули сидел на кровати, рассматривая фотографию, которую сделал буквально вчера, и ему вдруг показалось, что с тех прошла целая вечность. Он смотрел на мягкое, немного усталое лицо, на легкую улыбку и добродушные серые глаза и никак не мог поверить, что все это было когда-то с ним, что все это было настоящим. Решив, что прошлое должно оставаться в прошлом, Кроули занес палец над значком, изображающим мусорное ведро, но так и не нашел в себе сил удалить фотографию.

— Они уже едут в депо, — закончив разговор, Лиза села рядом с ним на кровать. — Надеюсь, на этот раз мы прижмем Мадрасо.

— Думаю, этого все равно мало, Лиз, — вздохнул Кроули, убрав телефон в карман. — Вполне возможно, что эти вагоны даже никак с ним не связаны.

— Другой возможности у нас все равно нет.

— Я поеду к нему.

— Ты — что?! — Лиза так возмутилась, что даже подскочила на кровати. — Это самоубийство, Кроули!

— Нужно только, чтобы он сам это сделал, — Кроули задумчиво почесал подбородок, даже не обратив внимание на ее слова. — Надо, чтобы его застали с поличным, с оружием в руках. Как-то протянуть двадцать минут.

— Хватит! Прекрати! — воскликнула Лиза, ударив его кулаком в плечо, и Кроули наконец взглянул на нее. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе сделать это?

— А как ты меня остановишь? Свяжешь? — хмыкнул Кроули.

— Свяжу, если придется, придурок! — Лиза снова ударила его по плечу, и Кроули засмеялся в голос.

— Как там дети? — спросил он, улыбнувшись.

— Не меняй тему.

— Но мне правда интересно.

— У Дэнни режутся зубки, и он мешает мне нормально высыпаться.

— А Сэм?

— Ей четырнадцать, Кроули, — Лиза закатила глаза. — Она считает себя экоактивисткой и думает, что может спасти мир.

— Надо же, я помню ее совсем крохой, — Кроули вздохнул, вспомнив забавную девочку с косичками, которой была Саманта, когда он видел ее в последний раз. На ее младшего брата он так и не успел посмотреть — Дэнни родился, когда Кроули уже занимался делом Мадрасо.

— Хватит уже наказывать себя, Кроули, — серьезно сказала Лиза, прервав его размышления. — Она бы не хотела, чтобы ее сын жертвовал собой ради призрачного шанса посадить за решетку мексиканского ублюдка, на смену которому в скором времени придет кто-то другой.

— Это моя работа, Лиз. Я поклялся служить и защищать.

— Защищать — не значит жертвовать собой.

— Знаешь, я не ел уже сутки, а ты мне мозги компостируешь. — Кроули сладко потянулся, подняв руки над головой, а потом похлопал Лизу по колену. — Лучше подкинь мне деньжат на кофе и бургер.

— Если пообещаешь, что не полезешь под пули, — строго глядя на него, сказала она.

— Не полезу.

— Пообещай!

— Да обещаю я, обещаю, — встав с кровати, Кроули достал сигареты, которые купил на сдачу на заправке, и закурил.

— Ты в курсе, что здесь есть пожарная сигнализация? — Лиза указала на табличку с просьбой не курить, достала из бумажника две сотни и протянула Кроули.

— Мы уйдем отсюда до того, как она включится. — Кроули спрятал деньги в карман. — Кстати, сейчас на Мадрасо работает молодой парнишка по имени Франклин Клинтон и его друг Ламар — проследи, чтобы с ними все было в порядке.

— Тебе мало Тревора? — она раздраженно покачала головой, но под его твердым, серьезным взглядом сдалась. — Ладно, попробую сделать так, чтобы их не трогали.

— Спасибо, Лиз, думаю, мне пора, — Кроули показал на дверь. — Времени у нас очень мало.

— Я согласна. Не хочешь уменьшить лимит? За двадцать минут он может реально убить тебя, Кроули.

— Нет, надо попытаться заболтать его, вывести на разговор о вагонах.

— Тогда, может, нацепишь микрофон?

— Слишком опасно, его охрана всегда обыскивает меня очень тщательно, — Кроули почесал затылок, думая о том, что записать разговор и правда не помешало бы.

— Тогда попробуй включить диктофон в телефоне, — предложила Лиза, и Кроули кивнул соглашаясь.

— Обычно они следят, но попробую. У Мадрасо я буду ровно в девять — в это время его еще можно застать дома.

Затушив сигарету, пока пожарная сигнализация действительно не сработала, он крепко обнял Лизу и направился к выходу, но она остановила его:

— Пожалуйста, пообещай, что мы еще увидимся.

— Конечно увидимся, — улыбнулся ей Кроули и вышел за дверь, прекрасно понимая, что только что совершенно бесстыдно соврал своей напарнице.

Из отеля он направился на бульвар Вайнвуд, решив, что стоит перекусить или хотя бы выпить что-нибудь горячее. Проехав немного вверх по улице, Кроули остановился у закусочной Ап-эн-Атом, взял бургер и кофе и принялся поедать свой импровизированный завтрак. Быстро расправившись с бургером, он вытер руки о штаны, достал телефон и набрал номер Тревора.

— Перчик! — радостно воскликнул тот, когда ответил на звонок. — А я как раз думал о тебе.

— Привет, Ти, — улыбнулся Кроули, услышав его голос, и сделал глоток кофе. — Ты какой-то подозрительно счастливый сегодня.

— Мы с моим другом Клетусом только что подстрелили пару мексикашек, — Тревор громко расхохотался. — Черт возьми, конечно же, я доволен.

— Лучше мексикашки, чем невинные олени.

— Какой же ты гребаный неженка. Как дела, Кроули?

— Хочу увидеть тебя.

— Ты же знаешь, что меня пасут. Наверняка поедут следом и тогда увидят, что ты жив-здоров. Кстати, ты не ответил на вопрос.

— Вот увидимся и расскажу. — Кроули немного помолчал и отпил еще кофе. — И это очень срочно, Ти.

— Ладно, черт с тобой, — Кроули буквально услышал, как Тревор сплюнул на землю. — На смотровой у реабилитационного центра. Я выезжаю. — Он сбросил звонок, а Кроули допил кофе, сел на мотоцикл и поехал в сторону Вайнвуд-Хиллз.

До места он добрался буквально за пятнадцать минут и, взглянув на часы, понял, что в запасе у него не так много времени — до встречи с Мадрасо оставалось чуть больше часа, благо, что ехать отсюда было недалеко. Терпеливо дожидаясь Тревора, Кроули подошел к невысокому деревянному ограждению, установленному у края горного склона, который резко обрывался вниз, и стал рассматривать город, поглощенный туманом. Тревор очень любил эту смотровую площадку на Марлоу-драйв. Однажды он признался, что с ней у него связаны личные воспоминания, но хорошие они или плохие — так и не сказал. Почему-то Кроули был уверен, что тут как-то замешан Майкл Таунли, но не стал приставать с расспросами. Здесь и правда было очень красиво — холмы на переднем плане и город с его небоскребами, бесконечными дорогами и яркими билбордами как будто лежали прямо на ладони. Кроули радовался тому, что может полюбоваться этим видом в последний раз, но даже сейчас он не видел солнца.

Тревор прибыл на место минут через двадцать, заехал прямо на смотровую площадку и поманил Кроули в свой пикап.

— Какого хера ты здесь делаешь, перчик? — спросил он, когда Кроули сел рядом на пассажирское сиденье. — Ты же должен лежать в кроватке, трахать своего пирожка и выздоравливать.

— Все кончено, Ти, — грустно усмехнулся Кроули и закурил сигарету. — Он все знает.

— О том, что ты коп под прикрытием?! — удивленно воскликнул Тревор.

— Нет, нет, конечно, — Кроули помотал головой, пытаясь понять, как объяснить ему все в двух словах. — Помнишь, почему меня посадили?

— Ты вроде грохнул какую-то телку.

— Да. Оказалось, что это была мама Томми.

— Черт, перчик, это херово. Он узнал об этом?

— Нет, Ти, все еще хуже, — Кроули тяжело вздохнул, пристально разглядывая сигарету в своих пальцах. — Он всегда об этом знал.

— И позволил тебе себя трахнуть? — Тревор удивленно нахмурился.

— Он сказал, что мстил мне, — Кроули пожал плечами. — Не спрашивай.

— Прекрасная месть — спасти тебя от мучительной смерти в пустыне, — засмеялся Тревор, затем достал из кармана сигареты и тоже закурил. — И чем же закончилась эта мыльная опера?

— Он наставил на меня пистолет, а потом выгнал из дома. — Вспомнив про оружие в своем кармане, Кроули открыл бардачок и переложил Глок туда, решив, что пистолет в любом случае уже бесполезен.

— Вообще-то про мыльную оперу это я пошутил, — опять расхохотался Тревор и похлопал его по плечу. — Что будешь делать, перчик?

— Поеду к Мадрасо, — ответил Кроули, и Тревор открыл рот от изумления, чуть не выронив сигарету.

— Совсем рехнулся? Если хочешь совершить самоубийство, лучше пойди и спрыгни с гребаной башни, в которой живешь.

— Нет, Ти, я должен дожать его.

— А наркота? Ты узнал что-нибудь?

— Да, я нашел вагоны с коксом. Полиция уже должна работать там.

— Вот и успокойся, ты свое дело сделал, — Тревор снова похлопал его по плечу, на этот раз задержав на нем руку. — Поехали лучше ко мне — выпьем, посидим, постреляем по мексикашкам.

— Не могу, прости, — Кроули сжал ладонь, лежащую на плече. — Я уверен, что наркоты будет недостаточно, чтобы посадить его, а Мадрасо уже навредил Полли, отправив ее в больницу. Боюсь, теперь он примется за Азирафеля, а потом и за Томми.

— Напоминаю, что твой пирожок угрожал тебе оружием.

— Это ничего не меняет.

— Да, не меняет, — фыркнул Тревор. — А ты еще спрашиваешь, за что я люблю Майкла сраного Таунли.

— Сделай мне одолжение, Ти. — Кроули снова открыл бардачок и вынул огрызок карандаша, который сам там когда-то оставил, потом взял пачку сигарет Тревора и нацарапал на ней несколько цифр. — Это пароль от сейфа на кухне, в нем ты найдешь ключи от рабочей комнаты. Поройся в столе — там бумаги на квартиру, которую надо оформить на Томми Фелла. Бумаги легальные и прозрачные, но ты сам знаешь, на какие деньги я ее купил, так что не хочу просить Лизу. Тачку можешь продать, я знаю, что ты ее не любишь, а мотоцикл оставь себе, если…

— Так-так-так, стоп, — перебил его Тревор, подняв руку. — А нотариально заверенное завещание у тебя есть? Нет? Тогда пошел в жопу, перчик.

— Что ты делаешь, Тревор? — спросил Кроули, когда тот завел машину и выехал на дорогу.

— А на что это похоже? — ответил Тревор вопросом на вопрос. — Когда у тебя встреча с Мадрасо?

— Буквально сейчас. — Кроули взглянул на часы, а потом снова перевел встревоженный взгляд на Тревора. — Но ты со мной не поедешь.

— Можешь отсосать у меня, — тот показал ему средний палец.

— Серьезно, Ти. У нас был уговор — если ты поможешь мне, выйдешь из тюрьмы и больше никогда туда не вернешься. Ты в полной мере выполнил свою часть сделки. Остальное уже тебя не касается.

— За кого ты меня принимаешь? За ссыкло? Или за поганую крысу Майкла Таунли? Я не кидаю друзей, Кроули, так что все, что касается тебя, касается и меня тоже.

— Пожалуйста, Ти, ты же прекрасно понимаешь, что это самоубийство.

— Вот именно! — гаркнул на него Тревор и, развернувшись, поехал вниз по Марлоу-драйв, направляясь в сторону дома Мадрасо. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что мне срать на твои ебучие благородные цели и гражданский долг, но если думаешь, что я просто возьму и позволю своему лучшему другу подохнуть, то ты нихера меня не знаешь.

— В том-то и дело, я прекрасно тебя знаю, — обреченно вздохнул Кроули.

— Тогда прекрати распускать слюни. Я дохнуть не собираюсь и тебе не дам. Если надо будет, голыми руками всех этих мексикашек порву. — Тревор прибавил газу, а потом со всей силы стукнул по рулю и громко закричал: — Да!!! Так их, тварей!

Кроули улыбнулся. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

Тревор, как обычно, остановился на углу Хиллкрест-авеню и заглушил мотор. Кроули взглянул на часы — они показывали без трех минут девять.

— Двадцать минут, Ти, нам надо продержаться, — сказал он, посмотрев на Тревора. — На этот раз тянем время, так что можешь говорить что угодно, только постарайся, чтобы он тебя не грохнул.

— Знаю, — буркнул тот и закурил.

Кроули тоже достал сигарету из пачки, но повертев ее в пальцах, засунул обратно — курить сейчас почему-то совсем не хотелось. Они оба смотрели в сторону белого одноэтажного дома и молчали. Кроули не знал, о чем думает Тревор, но сам он думал об Азирафеле — думал о том, что, скорее всего, больше никогда его не увидит, и о том, что самому Азирафелю на это наверняка абсолютно наплевать. Кроули до сих пор так и не нашел в себе сил и мотивации злиться на него — он прекрасно понимал, что просто все еще любит этого человека несмотря ни на что. Вынув свой телефон, он украдкой, чтобы не заметил Тревор, разблокировал его, открыл галерею и в последний раз взглянул на фотографию Азирафеля в надежде запомнить это лицо именно таким, каким Кроули всегда его видел. Потом он убрал телефон в карман куртки, планируя все-таки попробовать незаметно включить диктофон, и тронул Тревора за плечо.

— Нам пора, Ти.

Тревор молча кивнул и вышел из машины, кинув недокуренную сигарету в кусты. Кроули последовал его примеру, и они вместе направились к дому Мадрасо — навстречу неизбежному.

Когда они подошли к воротам, охранники направили на них автоматы, и Кроули предупредительно поднял руки, а потом пихнул Тревора в бок, заставив его сделать то же самое.

— Ты должен быть мертв! — крикнул один из охранников и вытаращился на Кроули со смесью ужаса и удивления во взгляде. В ответ тот лишь пожал плечами.

— Срочно позовите мистера Мадрасо, – сказал второй охранник в рацию, не спуская с Кроули глаз. Автоматы они так и не опустили.

Мадрасо не заставил себя долго ждать. В отличие от охранников, он даже не удивился, увидев живого Кроули на пороге своего дома. Или, возможно, просто не подал виду.

— Мистер Кроули! — весело воскликнул он, словно действительно встретил старинного друга. — А я-то думал, что вы лежите в могиле.

— Я лежал, мистер Мадрасо, но, видимо, меня не слишком глубоко закопали, — ответил Кроули, саркастически улыбнувшись.

— Что же, в следующий раз я учту это, а пока что рад видеть вас в здравии. — Мадрасо сделал характерный жест рукой, и охранники опустили оружие. — Проходите. Думаю, нам есть, о чем поговорить.

Кроули наконец опустил руки и двинулся за ним, но один из амбалов остановил его и, как обычно, стал тщательно обыскивать. Вынув телефон из кармана куртки, он неприятно оскалился, а потом кинул телефон на землю и наступил на него ногой.

— Эй, это был подарок от меня! — возмутился Тревор, но охранник толкнул его в грудь.

— Успокойся, Филипс, иначе в морду прилетит.

Взглянув на Тревора, Кроули разочарованно покачал головой — надежда на то, что он сможет воспользоваться диктофоном, была раздавлена подошвой ботинка. У самого Тревора они телефона не нашли — то ли тот слишком хорошо его спрятал, то ли просто оставил в машине.

Открытая терраса Мартина Мадрасо встретила их все той же обстановкой — они даже сели на традиционные места, и только кресло, обычно предназначенное для Полли, сейчас пустовало. Кроули нашел взглядом привычный ориентир, но сегодня было слишком пасмурно, и тень от антенны практически не просматривалась, поэтому он мог полагаться только на часы, в которых, как и всегда, был установлен таймер.

— Итак, мистер Кроули, мало того, что вы восстали из мертвых, так у вас еще хватило наглости прийти ко мне, — начал Мадрасо совершенно спокойным тоном. — Наверное, следовало пристрелить вас прямо на пороге дома, но мне стало очень любопытно, зачем вы вообще сюда явились.

— Резонно, — Кроули улыбнулся ему. — Я нашел ваши вагоны, Мартин.

— И сдали их полиции? — Мадрасо улыбнулся ему в ответ, и Кроули очень пожалел, что его телефон разбили — сейчас бы ему очень пригодился диктофон. — Значит, вы полицейский, мистер Кроули?

— Боже упаси, я перестал им быть, когда убил невинного человека.

— И я должен вам верить?

— Думаю, поверите, когда я скажу, что этот товар вы везли именно для меня. — Заметив замешательство во взгляде Мадрасо, Кроули непринужденно откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

— Получается, это вы поставляете оружие Кентам? — Мадрасо недоверчиво прищурился. — Но зачем вам понадобилась такая сложная схема?

— Ничего личного, мистер Мадрасо, но с вами невыгодно работать напрямую, — ответил Кроули.

— А вы умны, отдаю вам должное, — Мадрасо засмеялся. — Знаете, мой сын долго обижался и не мог поверить, что его дорогой друг просто кинул меня, — конечно, только до того момента, пока Мигелю не понадобилась крупная сумма денег. Зато теперь он усвоит урок.

Пока что никто не проявлял агрессии — их не пытались убить и даже не избивали. Все шло гладко. Даже слишком гладко, как показалось Кроули. Он максимально напрягся, нутром чуя, что здесь кроется какой-то подвох. Украдкой взглянув на часы, он понял, что с тех пор, как они пришли сюда, прошло не больше семи минут. В это время Мадрасо тоже откинулся на спинку кресла и принялся внимательно наблюдать за своими гостями, а потом опять обратился к Кроули:

— Допустим, вы лицо заинтересованное, но тогда кто же, по-вашему, сдал мой товар полиции?

— А ты как думаешь, сучок?! — вдруг воскликнул молчавший все это время Тревор и ударил кулаком по столу.

— Просветите меня, мистер Филипс, — Мадрасо, кажется, не обратил внимание на всплеск его гнева.

— Думаю, вы сдали себя сами, Мартин, — вмешался Кроули. — Когда вывели из игры Полли Эйпс.

— Вы считаете меня идиотом, мистер Кроули? — усмехнулся Мадрасо, а потом резко встал с кресла и закричал: — Думал, что можешь заявиться ко мне, понавешать лапши на уши, а потом уйти отсюда живым, американский ублюдок?!

Он достал из кармана пистолет, и Кроули напряженно сглотнул. Да, Мадрасо действительно собирался убить его самостоятельно, из собственного оружия, но погибать было пока рановато — Кроули требовалось еще немного времени, чтобы собственная смерть не оказалась напрасной. Опасаясь спровоцировать Мадрасо раньше времени, он решил никак не комментировать его слова и остался неподвижно сидеть на месте, тем более пистолет на него так и не направили. Он покосился на Тревора — тот был очень напряжен, но тоже сидел молча и неподвижно, за что Кроули был ему очень благодарен.

— Я не идиот, я все про тебя знаю, ублюдок, — прошипел Мадрасо, кинув на него презрительный взгляд, а потом обратился к своим людям, помахав пистолетом в воздухе. — Приведите его.

Кроули не понял, о ком идет речь, но когда увидел, что из глубины дома на террасу вывели мужчину со связанными руками и черным мешком на голове, в ужасе замер — ему не нужно было видеть лица, чтобы сразу узнать этого человека. Мужчину подвели к Мадрасо, заставили опуститься на колени и сдернули мешок с головы. Кроули постарался не задерживать на нем взгляд, но все равно краем глаза заметил следы сильных побоев на лице Азирафеля.

— Ну и кто это? — спросил Кроули как можно спокойнее, затем вынул из кармана сигареты и непринужденно закурил.

— А вы не знаете?

— Нет, первый раз его вижу.

— Ну а вы, мистер Филипс, знаете кто это? — обратился Мадрасо к Тревору.

— Твой новый любовник? — захохотал тот, но тут же получил от охранника прикладом автомата и, схватившись за голову, скрючился в кресле.

— Забавно, но этот человек тоже уверяет, что не знает вас, — Мадрасо ткнул Азирафеля в висок дулом пистолета, и тот замычал, пытаясь что-то сказать, но рот его был заклеен скотчем. — Раз вы с ним не знакомы, мистер Кроули, значит, не будете против, если я убью его?

— Я буду против именно потому, что абсолютно не знаю его. Я же не кровожадный социопат, мистер Мадрасо.

— Тогда позвольте мне представить мистера Фелла — человека, который все это время вел мою бухгалтерию.

— А как же твоя сисястая секретутка? — удивленно хмыкнул Тревор, пытаясь стереть кровь с разбитого лица рукавом рубашки, — он мог быть отменным актером, когда того требовала ситуация.

— К сожалению, на обозначенных вами прелестях таланты мисс Полли заканчиваются, поэтому она всегда играла роль просто красивой ширмы, — ответил Мадрасо. — А вот у брата ее мужа полно талантов, правда, мистер Фелл?

Мадрасо резко сорвал скотч с лица Азирафеля, и тот измученно застонал и дернулся, чуть не упав. Кроули кинул на него быстрый взгляд и с неимоверным усилием отвел его, опасаясь выдать себя даже малейшим напряжением мышц на лице.

— Чего вы хотите? — тихо просипел Азирафель севшим голосом, и Кроули затянулся сигаретой, пытаясь скрыть волнение.

— Чтобы вы сказали правду, мистер Фелл, — наклонился к нему Мадрасо.

— Я уже говорил, что не знаю этого человека и никогда с ним не встречался.

— То есть вы хотите сказать, что никогда не спасали ему жизнь и не прятали его у себя в доме?

— Нет, — уверенно ответил Азирафель, и Кроули снова посмотрел на него. Их взгляды встретились буквально на долю секунды, но он успел заметить, что глаза Азирафеля не выражали ничего, кроме усталости и абсолютного безразличия, — даже гнева и обиды в них больше не было.

— Надо же, а мисс Полли мне все так подробно рассказала, — Мадрасо недобро ухмыльнулся. — Даже упомянула о том, что вы любовники.

— Она хочет, чтобы вы вытащили моего брата из тюрьмы, и скажет вам все что угодно ради этого.

— Господа, поверьте, мне плевать, кто кого знает и кто с кем спит, вы в любом случае сегодня умрете, — устало вздохнул Мадрасо. — Но прежде я очень хотел бы узнать, кто из вас сдал меня полиции.

— А может быть, этого гондона среди нас нет, придурок ты мексиканский, — подал голос Тревор.

— Значит, вы умрете напрасно, мистер Филипс, — улыбнулся ему Мадрасо и снова махнул пистолетом. — Приведите мальчишку.

От этих слов сердце Кроули ушло в пятки, потому что на этот раз он точно понял, о ком идет речь. Посмотрев на Азирафеля, он заметил ужас в его глазах, а потом поднял взгляд и увидел, как на террасу вывели маленького Томми, сжимающего в руках фигурку Бессильной Злобы. Заметив Кроули, мальчик улыбнулся, но он, очевидно, был слишком напуган, чтобы попытаться подойти или даже помахать рукой. Своего дядю, стоящего к нему спиной, он, видимо, не узнал, а может быть, тоже побоялся проявлять эмоции.

— Ты переключился на детей, педофил гребаный? — захохотал Тревор, и Кроули испугался, что он спровоцирует Мадрасо, но тот, кажется, даже не обратил на его слова внимание.

— Вы знаете этого мальчика? — обратился Мадрасо к Кроули, но тот промолчал, только широко улыбнулся и отрицательно помотал головой.

— А если я пригрожу убить его?

— А вы пригрозите? Какая вообще разница, знаю я этого ребенка или нет?

— Разница в том, ублюдок, что если этот мальчишка тебе дорог, то ты все мне расскажешь, — злобно прошипел Мадрасо.

— А если нет, вы его отпустите? — иронично улыбнулся Кроули.

— Хватит! Мне надоело играть в твои игры! — закричал Мадрасо и кивнул охранникам, стоящим рядом с Томми. Кроули заметил, что они подняли дула автоматов и направили их в сторону мальчика.

— Пожалуйста, не надо, не трогайте его, — вдруг подал голос Азирафель, в конце концов не выдержав столь тяжелого психологического давления. — Расскажи ему все, Кроули, прошу тебя.

Кроули посмотрел на него и даже позволил себе задержать взгляд на знакомом и родном лице — в глазах Азирафеля читался необъятный, животный ужас, а еще мольба, явно направленная на него — на Кроули.

— Итак, вы готовы говорить, мистер Фелл? — спросил Азирафеля Мадрасо.

— Да, я готов. Все, что сказала вам Полли, — правда. Я знаю этого человека, я спас его от смерти и укрывал у себя в доме…

— Это он сдал меня? — перебил его Мадрасо. — Он работает в полиции?

— Я… — Азирафель запнулся, пристально глядя на Кроули, словно пытался прочитать правильный ответ в его глазах.

Кроули хотел дернуть головой — хоть как-то намекнуть ему на то, что правду говорить нельзя, потому что как только Мадрасо узнает то, что ему необходимо, он убьет их всех, даже Томми, — но побоялся.

— Я не знаю, — наконец произнес Азирафель неуверенно. — Он работал в полиции, но это было давно.

— Подумайте как следует, мистер Фелл, — Мадрасо снова приставил пистолет к его виску.

— Но я правда не знаю! — воскликнул Азирафель. — Пожалуйста, можете убить меня, если хотите, только отпустите Томми. Пожалуйста.

— Что же, если вам так хочется умереть, мистер Фелл, я могу это устроить, — спокойно сказал Мадрасо.

Кроули бросил мимолетный взгляд на едва заметную тень от антенны — смотреть на часы сейчас не было никакой возможности, — в очередной раз пожалев, что не уменьшил лимит времени. Им оставалось продержаться еще хотя бы пару минут, и Кроули резко вскинул руку, привлекая внимание Мадрасо.

— Хорошо, Мартин, ваша взяла, — кивнув головой, Кроули как можно более непринужденно улыбнулся. — Я расскажу вам кое-что о себе, и тогда, думаю, вы все поймете. Вы знали, что у меня есть жена?

— Есть? — удивленно спросил Тревор, и Кроули чуть сам не дал ему по морде.

— Мне плевать, — раздраженно бросил Мадрасо, так и не убрав пистолет от виска Азирафеля. — К чему вы клоните?

— Подождите, вы все поймете, — Кроули снова поднял руку. — Так вот, у меня есть жена, ее зовут Триша.

— Ах, Три-и-и-иша, точно, — Тревор стукнул себя по лбу, а потом подмигнул Мадрасо. — Это его гражданская жена. Классная телка, сисястая.

— А еще у меня есть маленькая дочь, — продолжил Кроули и покосился на Тревора, надеясь, что тот действительно понял все правильно. — Ей всего шесть и она просто обожает лошадей.

— К чему мне вся эта информация? — Мадрасо нахмурился, бесспорно начав подозревать неладное, но Кроули проигнорировал его вопрос.

— Вы разводите лошадей и наверняка знаете, что они опасны, Мартин, но моя дочь очень любит кататься верхом, и я иногда позволяю ей делать это. Однажды она не удержалась в седле и упала с лошади, и все было бы хорошо, если бы конь не взбесился. К моему огромному ужасу в этот момент я был слишком далеко и мог лишь наблюдать, как мою малышку вот-вот затопчет лошадь. Зато Триша не растерялась — она бросилась к нашей дочери и закрыла ее собой. К сожалению, моя дорогая жена погибла, бедняжка, но поверьте, ее жертва не была напрасной.

Мадрасо смотрел на него, как на идиота, и даже взгляд Азирафеля выражал непонимание, но Кроули только с грустью пожал плечами и закурил очередную сигарету.

— Вот это история, перчик! Твоя Триша прямо героиня, — Тревор присвистнул и хлопнул в ладоши. — Скажи-ка, когда это случилось?

Кроули повернулся к нему и, выпустив изо рта облако дыма, широко улыбнулся:

— Ровно в тот момент, когда у меня запищали часы.

— Что?! Что это за бред?! — громко воскликнул Мадрасо и направил пистолет в лицо Кроули. — Ты мне надоел, наглый и лживый американский ублюдок.

Его палец, лежащий на курке, уже успел дернуться, когда часы Кроули внезапно запищали. «Это полиция, всем оставаться на местах!» — услышал он громкие крики со стороны внутренней части дома, а потом краем глаза заметил, как Тревор кинулся в сторону Томми и повалил того на пол, закрыв собой. Теперь Кроули мог только надеяться на то, что оба они останутся живы. Сам он быстро сполз с кресла и уже приготовился броситься вперед, чтобы защитить Азирафеля, когда где-то совсем рядом прогремел выстрел, и Азирафель почему-то оказался прямо перед ним — ошарашенный и испуганный, со стремительно увеличивающимся красным пятном на левом плече.

Chapter Text

Сидя на больничной койке медицинского центра Пиллбокс-Хилл, Кроули пристально рассматривал свои окровавленные руки. В голове у него было пусто, как будто бы все воспоминания о прошедшем дне полностью стерлись из памяти, но он даже радовался этому факту — его мозгу определенно требовался отдых. Хорошо помнил он лишь то, что кровь на руках ему не принадлежала.

— Привет! — Лиза отодвинула шторку, скрывающую Кроули от других пациентов, и села рядом с ним на кровать. — Как ты?

— Врачи сказали — ни царапины, — тяжело вздохнул он.

— Я про другое, — улыбнулась Лиза.

— Знаю, — Кроули решил не отвечать на ее вопрос. — А ты?

— Я счастлива, что ты выполнил свое обещание, хотя, судя по всему, не собирался.

— Прости, Лиз.

— Надеюсь, ты достаточно себя наказал, — она протянула ему помятую пачку сигарет.

Взяв ее в руки, Кроули понял, что это та самая пачка, на которой он написал код от сейфа для Тревора, только теперь цифры были как следует зачеркнуты, а под ними красовалась корявая надпись «Будь здоров, придурок».

— С ним все хорошо, как я понимаю? — все еще глядя на пачку, усмехнулся Кроули.

— Так хорошо, что он даже от осмотра отказался, — Лиза усмехнулась в ответ.

— Да, он еще нас всех переживет, — согласился Кроули, потом наконец оторвал взгляд от сигарет и посмотрел на Лизу серьезным взглядом. — А Томми?

— Физически он в порядке, но сейчас с ним работают психологи, а потом… — она запнулась. — Сам понимаешь.

Кроули молча кивнул — да, он прекрасно понимал, что будет с Томми дальше.

— И я уже поговорила… ну, с ним, — смущенно сказала Лиза, словно предугадав следующий вопрос, и Кроули сразу понял, о ком идет речь. — Все ему подробно рассказала.

— Как он? — Кроули уже сообщили, что жизни Азирафеля ничего не угрожает, но он прекрасно понимал, что для того весь этот ад еще не закончился.

— Винит во всем себя. В смысле вообще во всем, понимаешь? — Лиза печально вздохнула и положила руку на его плечо. — Пожалуйста, Кроули, будь помягче, когда станешь говорить с ним.

— Я даже не уверен, что мне стоит с ним разговаривать, — Кроули подался вперед и, положив локти на колени, закрыл лицо ладонями. Он вдруг понял, что Лиза даже не знает, какие отношения связывают его с Азирафелем, ведь он так и не успел рассказать ей, насколько все запутанно и непросто.

— Боюсь, что тебе придется, — она ободряюще похлопала его по спине. — В любом случае пока тебе лучше поехать домой, принять душ и как следует выспаться.

— Домой ехать опасно. Мы посадили не всех людей Мадрасо, а я все еще числюсь мертвым.

— Тогда поезжай ко мне. Думаю, Дуглас будет рад тебя видеть.

— Не хватало еще впутывать твою семью в это. — Кроули хлопнул руками по коленям и встал с кушетки. — Лучше поеду в гостиницу.

— Хорошо, — согласилась Лиза, затем порылась в сумке и достала ключ от номера сто семнадцать.

Прежде чем покинуть больницу, Кроули зашел в туалет, как следует вымыл лицо и руки, а потом осмотрел себя в зеркале. Выглядел он отвратительно — неопрятная борода, мешки под глазами и грязная куртка делали его похожим на бездомного, а еще он весь провонял потом и кровью, и если бы его футболка была чуть светлее, его бы даже в отель не пустили из-за засохших бурых следов на ткани. Устало покачав головой, Кроули вышел из туалета. Сейчас ему больше всего хотелось смыть с себя грязь и лечь спать, но ноги как будто бы сами понесли его в отделение интенсивной терапии.

Он сразу нашел палату Азирафеля — около нее дежурил офицер полиции, которого Кроули, кажется, раньше не видел. Зато мужчина в форме, играющий во что-то на телефоне, явно узнал его и приветливо помахал рукой. Кроули помахал в ответ, подошел к приоткрытой двери в палату и заглянул внутрь. Азирафель лежал, отвернувшись к окну и сложив руки на груди. Он был накрыт простыней, но Кроули все равно заметил перебинтованное левое плечо, а еще очень бледный, практически синюшный оттенок кожи, неестественный даже для Азирафеля. Глядя на его неподвижную, как будто мертвую фигуру, Кроули вспомнил, как однажды Азирафель точно так же лежал в его постели, и ему стало не по себе. Сглотнув комок слез, подступивший к горлу, он вдруг осознал, что, несмотря ни на что, все еще очень сильно любит этого человека, и ему явно необходимо научиться как-то жить с этим. Он испугался, что сейчас совсем расклеится, и уже отвернулся, чтобы поскорее уйти, когда услышал знакомый голос, зовущий его:

— Кроули, пожалуйста, подожди.

Повернувшись обратно, он увидел, что Азирафель проснулся и теперь пытается сесть на кровати, пристально глядя на него. Кроули шагнул в палату, намереваясь помочь, но так и не решился, почему-то подумав, что больше не имеет права прикасаться к нему.

— Прости, я не хотел будить тебя, — тихо сказал он, снова сглотнув комок, образовавшийся в горле.

— Я не спал, просто думал, — улыбнулся Азирафель той самой ласковой улыбкой, которая всегда так нравилась Кроули.

— Как ты? — спросил он, совершенно не понимая, о чем говорить. Да и нужно ли вообще.

— Врачи сказали, что жить буду, — ответил Азирафель, скосив взгляд на левое плечо, но явно прекрасно понял, о чем в действительности Кроули спрашивает.

Кроули молча переступил с ноги на ногу, а потом оглянулся на дверь — сейчас ему было так неловко, что и правда захотелось уйти, и он уже пожалел, что малодушно пошел на поводу у эмоций.

— Кроули, что со мной будет? — нарушил затянувшееся молчание Азирафель, и Кроули удивленно посмотрел на него.

— Разве Лиза тебе не сказала?

— Сказала, но я хочу услышать от тебя. Мне кажется, она была слишком мягкой со мной.

— Это похоже на нее, — с улыбкой согласился Кроули и шагнул ближе к больничной кровати. — Ты ключевой свидетель и должен будешь дать показания против Мадрасо.

— А если я откажусь?

— Скорее всего, получишь срок как соучастник. Или дело закроют за недостатком улик. Это не первый раз, когда мы пытаемся посадить Мадрасо.

— Я очень боюсь, — вдруг признался Азирафель, смущенно опустив глаза. — Я боюсь Мадрасо, боюсь тюрьмы, а больше всего боюсь, что больше никогда не увижу Томми.

— Я понимаю, — кивнул Кроули, все еще не зная, как его утешить. — Но у тебя еще есть время подумать.

Он снова оглянулся на дверь, на этот раз окончательно собираясь покинуть палату, но Азирафель остановил его.

— Пожалуйста, не уходи. — Он немного отодвинулся, освобождая место на кушетке. — Посиди со мной еще немного, если можешь.

— Ладно. — Кроули осторожно присел на край кровати и опустил глаза в пол, ругая себя за то, что пришел — давно ему не было так неловко.

— Скажи, как ты решился пойти в тюрьму добровольно? — спросил Азирафель, и Кроули поднял на него взгляд, искренне удивившись вопросу.

— Это часть моей работы, — смущенно ответил он. — Во мне должны были увидеть грязного копа, который превысил полномочия.

— Я восхищаюсь тобой, — улыбнулся Азирафель, но потом с грустью добавил: — И очень перед тобой виноват.

— Не надо, Азирафель, ты же не знал… — попытался успокоить его Кроули, но тот перебил его:

— Нет, ты не понимаешь. Если бы я не был ослеплен дурацкой местью, всего этого могло бы не случиться.

— Но ты же просто хотел спасти брата. Ты не мог знать.

— Если бы я только слушал тебя… — Азирафель вдруг закрыл лицо руками и заплакал.

— Ты не мог знать, — повторил Кроули и нерешительно погладил его по ноге, скрытой под простыней. — Более того, ты и не должен был знать. Ты ни в чем не виноват, Азирафель.

— Я глупый, очень глупый. Если бы я не был таким глупым, то не потерял бы Томми. Не потерял бы тебя, — Азирафель отнял руки от лица. Все оно было в слезах. — Ты был прав, Кроули, — это я настоящий монстр.

— Нет, это неправда! — От вида того, как Азирафель несчастен, Кроули самому захотелось плакать. — Ты спас мне жизнь, Азирафель! Ты закрыл меня от пули, несмотря на то, что считал убийцей! На самом деле ты очень хороший и добрый человек.

— Но я сделал это потому, что люблю тебя, — всхлипнул Азирафель и вытер лицо рукавом.

Кроули замер, в первый момент подумав, что ему послышалось — сейчас он меньше всего ожидал получить такое признание. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но потом понял, что просто не знает, как на это реагировать.

— Я знаю, что это звучит странно, но это правда, — сказал Азирафель, видимо, заметив его замешательство, и улыбнулся сквозь слезы.

— Но ты считал меня убийцей, — тихо возразил Кроули, ошарашенно глядя на него.

— Да, считал, но мне кажется, я полюбил тебя еще там, на пирсе, в первый день нашей встречи. Наверное, все дело в том, что я ожидал увидеть монстра, а увидел тебя — потерянного и глубоко одинокого человека. Ты не был похож на убийцу, ты даже не был похож на человека, который продает оружие и имеет дело с наркоторговлей.

Он замолчал и смущенно отвернулся к окну, а Кроули так отчаянно захотелось взять его за руку, что он сжал челюсти, но так и не нашел в себе смелости сделать это.

— Поверь, я каждый божий день проклинал себя за эти чувства, — снова заговорил Азирафель, все еще глядя в окно. — Мое сердце твердило мне, что ты не тот, за кого себя выдаешь, что ты самый замечательный, самый прекрасный человек на свете, но я просто привык верить фактам. И я верил, буквально заставляя себя испытывать к тебе ненависть и выискивать в тебе любые изъяны, но каждый раз, когда видел тебя, как будто влюблялся еще больше…

— Поэтому ты так избегал встреч со мной? — спросил Кроули, наконец решившись заговорить. Он все еще был ошеломлен и не мог до конца поверить в то, что его любовь оказалась взаимной. Лишь осознание того, насколько тяжело пришлось Азирафелю, словно отрезвило его.

— Да, — снова повернулся к нему Азирафель, ласково улыбнувшись. — Прости, но это было слишком больно. Я должен был держать себя в руках, но все равно каждый раз сдавался и не мог отказаться от тебя. В какой-то момент Полли все поняла и тоже возненавидела меня, но эта ненависть и на сотую долю не могла сравниться с той, что я испытывал к себе сам. Я думал, что я предатель — что я предал свою семью, предал брата и даже Томми. Мне каждый день хотелось заснуть и больше не просыпаться. Наверное, только чувство ответственности за Томми и удерживало меня от того, чтобы сделать глупость.

— Азирафель, мне так жаль, — не выдержав, Кроули все-таки взял его за руку и крепко сжал все еще мокрую от слез ладонь. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Жаль, что я не мог рассказать тебе.

— Не надо, — Азирафель опустил глаза на их переплетенные руки и стиснул его ладонь в ответ. — Я рад, что все это закончилось, и просто надеюсь, что ты не возненавидел меня.

— Конечно же нет, — улыбнулся Кроули, а потом поднял руку и погладил его по влажной щеке. — Я уже говорил, что люблю тебя. И ни за что не откажусь от своих слов.

— Правда? — спросил Азирафель растерянно и шмыгнул носом.

Сейчас он выглядел таким несчастным, таким потерянным и уязвимым, что Кроули не выдержал и тоже заплакал, а потом подался вперед и крепко обнял его. В ответ Азирафель обвил его шею здоровой рукой и уткнулся в плечо, принявшись всхлипывать.

Довольно долго они сидели так, не в силах оторваться друг от друга, — Азирафель никак не мог перестать плакать и все просил за что-то прощения, а Кроули целовал его мокрый висок и спутанные кудряшки, бесконечно повторяя, что все у них будет хорошо. И даже сам начал верить в эти слова.

До отеля Кроули добирался на такси, но, заметив магазин Цунами на пересечении бульвара Вайнвуд и Пауэр-стрит, попросил водителя остановиться. Там он купил себе простую черную футболку, новое белье и носки, а потом дошел пешком до гостиницы, поднялся в номер и с удовольствием принял горячий душ. Спать хотелось неимоверно, и Кроули с грустью смотрел на огромную двуспальную кровать, которая манила его к себе, но при мысли о том, что Азирафель остался в больнице совсем один, сердце его сжималось. Несмотря на ужасную физическую усталость, сейчас он был счастлив как никогда, словно весь груз, который скопился на душе, вдруг отпустил его, оставив внутри только приятную легкость. Первый раз за долгие годы Кроули наконец мог быть самим собой — не притворяться, не врать и не играть роль. Он любил Азирафеля всем сердцем и теперь мог открыто говорить об этом, больше не скрывая от него ничего, потому что знал, что Азирафель тоже любит его. Да, сейчас он был очень счастлив, но Кроули никогда не верил в сказки и прекрасно понимал, что и у этой истории будет печальный конец. Еще сидя на больничной койке в объятиях Азирафеля, он осознал, что им в любом случае придется скоро расстаться — возможно, не навсегда, но этому точно суждено случиться. Подумав об этом, Кроули переоделся, последний раз взглянул на кровать и отправился обратно в больницу, решив, что не будет тратить на сон драгоценное время, которое может провести с Азирафелем.

На улице уже стемнело, а Кроули все торчал в палате Азирафеля, ловя на себе заинтересованные взгляды медсестер и полицейского, дежурившего у входа. Они обнимались и целовались, неспешно поедая многочисленные сладости и снеки, которые Кроули принес с собой, когда на пороге появилась Лиза.

— Ты еще здесь? — удивленно спросила она у Кроули.

— Я опять здесь, — засмеялся он.

Лиза, видимо, хотела его отругать, но, опустив взгляд на их с Азирафелем переплетенные руки, только покачала головой и улыбнулась.

— Мне нужно поговорить с тобой, — обратилась она к Азирафелю. — Извини, но шеф требует ответа прямо сейчас, и мне нужно заполнить бумаги.

— Хорошо, — сказал Азирафель. — Я уже решил — я дам показания.

— Ты уверен? — Кроули перевел на него вопросительный взгляд, пока что не в силах понять, хорошее это решение или плохое.

— Да, — Азирафель ласково погладил его по голове. — Я очень много думал и понял, что хочу сделать это ради тебя, потому что, как уже говорил, восхищаюсь тобой. Ты пожертвовал буквально всем, чтобы иметь шанс посадить Мадрасо за решетку. Дать показания — это мой долг перед тобой. А еще я хочу сделать это ради Евы. Хочу, чтобы ее смерть не была напрасной.

— Я горжусь тобой, — тихо сказал Кроули и поцеловал его руку.

— Хорошее решение, Азирафель, — Лиза подняла большой палец. — Думаю, после суда тебя определят в программу защиты свидетелей, так что люди Мадрасо не смогут навредить.

— Что это значит?

— Тебе выдадут чистые документы и отправят на новое место жительства. Скорее всего, в другой штат.

— Хорошо, — Азирафель неуверенно посмотрел на Кроули. — Ты же поедешь со мной?

— Прости, мой хороший, но я не могу, — ответил Кроули, и внутри у него все сжалось. Это был тот самый момент, которого он с ужасом ждал, — его хрупкое счастье разбилось на куски.

— Но почему?! — Азирафель так возмутился, что даже выдернул свою ладонь из его руки.

— Он все еще офицер полиции и занимается этим делом, — вмешалась Лиза.

— Но ты же можешь уйти? Можешь бросить дело? — Азирафель даже не повернулся к ней, все так же не спуская удивленных глаз с Кроули.

— Могу, но мне никто не предоставит защиту свидетелей, и я подставлю прежде всего тебя.

— Но ты будешь связываться со мной? Сможешь меня навещать?

— Боюсь, что нет, — снова подала голос Лиза. — Он лицо заинтересованное и может скомпрометировать тебя, поэтому ему нельзя знать, куда ты уедешь.

Азирафель опустил глаза на свои подрагивающие руки и напряженно сглотнул, потом перевел взгляд на Лизу и тихо спросил: — А Томми? Он поедет со мной?

— Мне жаль, Азирафель, — она сделала виноватое лицо. — Ты не его опекун и, боюсь, не сможешь получить опекунство в дальнейшем. Но у меня есть и хорошие новости — поскольку родственников Евы мы так и не нашли, Томми передадут на воспитание твоим родителям.

— Он уедет в Англию?

— Да, там он будет в безопасности. И, думаю, потом ты сможешь навещать его.

— Это хорошо. Это очень хорошо, родители позаботятся о нем, — Азирафель, кажется, немного успокоился и даже улыбнулся.

— Кстати! Социальный работник сказал, что завтра вы с Томми сможете увидеться, — радостно сообщила Лиза. — Его приведут к тебе утром.

Кроули заметил, как после этих слов лицо Азирафеля засияло, и тяжело вздохнул, размышляя о том, понимает ли тот вообще, что эта встреча, возможно, станет последней перед очень долгим расставанием.

Он порывался остаться в больнице на ночь, но Азирафель все-таки уговорил его поехать в гостиницу и немного отдохнуть. А еще взял с него слово, что тот поужинает, и Кроули пришлось зайти в пиццерию Гвидо, где он взял большую «Маргариту» навынос, а потом с удовольствием съел ее в номере отеля. Он не сомневался, что будет спать как убитый, но в результате проворочался всю ночь, мучимый неприятными, тревожными снами, и проснулся рано утром, еще до будильника, который установил в наручных часах. Выглянув в окно, Кроули обнаружил, что сегодня опять пасмурно, но ему в любом случае некогда было смотреть на рассвет, поэтому он вышел на улицу, поймал такси и опять поехал в больницу.

Азирафель определенно чувствовал себя лучше, да и выглядел гораздо более живым и радостным. Видимо, ожидание скорой встречи с Томми его очень приободрило, а парочка теплых свежих круассанов, которые Кроули привез ему на завтрак, окончально подняли настроение, и теперь с лица Азирафеля не сходила веселая улыбка. Кроули все смотрел на него, стараясь запомнить эти счастливые моменты — отложить их у себя в голове до тех времен, когда Азирафеля уже не будет рядом, а сам он начнет постепенно чахнуть от тоски. Именно тогда, как думал Кроули, эти воспоминания и пригодятся ему, чтобы окончательно не сойти с ума.

В девять утра в палату постучали. В проеме приоткрывшейся двери показалось немного озадаченное детское личико, но, увидев Азирафеля, Томми сразу просиял и кинулся к нему, ловко запрыгнув на больничную кушетку. Сначала он крепко обнял своего дядю, а потом отстранился, показал пальцем на его перевязанное плечо и нахмурил лоб.

— Ничего страшного, малыш, я скоро поправлюсь, — Азирафель погладил Томми по голове. — Лучше расскажи мне, как ты поживаешь?

Широко улыбнувшись в ответ, мальчик вскинул большой палец и показал ему игрушечную лошадь, которую держал в руках.

— Это же твоя любимая лошадка! Откуда она у тебя? Ты был дома? — взяв лошадь, Азирафель удивленно повертел ее в руках.

— Нет, Азирафель, — сказала Лиза, которая все это время стояла в дверях рядом с социальным работником. — Я ездила к тебе домой и позволила себе собрать ваши с Томми вещи. — Она поставила около входа большую спортивную сумку, оставив вторую, поменьше, на плече. — Надеюсь, ты не против?

— Нет, конечно же нет, — ответил Азирафель не переставая улыбаться.

— Если вдруг понадобится что-то еще — скажи, и я привезу.

— Хорошо, большое спасибо, Лиза.

Азирафель вернулся к общению с племянником, и Кроули решил не мешать им. Встав с кушетки, он подошел к Лизе, достал из кармана сигареты и указал рукой на дверь. Лиза согласно кивнула, и они покинули палату, сразу же направившись в сторону выхода. Оказавшись на улице, Кроули закурил, с удовольствием вдохнув очередную дозу никотина вместе с прохладным утренним воздухом.

— Когда ты уже бросишь? — скептически покачала головой Лиза.

— Это моя единственная радость, — фыркнул Кроули в ответ и сделал еще одну затяжку.

— А как же он? — она указала головой на дверь.

— Его у меня опять отнимают.

— Мне правда очень жаль, Кроули, — вздохнула Лиза и погладила его по плечу. — Но ты знаешь правила.

— Да, знаю, — ответил Кроули так же печально.

— Я думаю взять его себе, — вдруг сказала Лиза, и он удивленно нахмурился, не до конца понимая, о чем она говорит. — Пока родители Азирафеля не приедут.

— Неужели тебе своих оболтусов не хватает? — засмеялся Кроули, сообразив, кого она имела в виду. Томми, конечно же, она говорила про Томми.

— Мне жаль его. Он такой славный и ранимый мальчик. Я боюсь отдавать его чужим людям. Рядом со мной он будет в большей безопасности.

— А с социальной службой ты, видимо, уже договорилась?

— Да, — Лиза смущенно опустила глаза. — Думаешь, Азирафель не будет против? Он же меня совсем не знает.

— Думаю, для него будет достаточно того, что тебя знаю я, — Кроули похлопал ее по плечу. — Надеюсь, ты успела сообщить эту новость Дугласу?

— Он согласится. Он любит детей, ты же знаешь, — улыбнулась Лиза и махнула рукой в сторону входа. — Идем, нас уже, наверное, ждут.

Их действительно ждали. До совершения сделки со следствием Азирафель, как человек связанный с Мадрасо и его деятельностью, все еще находился в статусе подозреваемого, так что даже эта короткая встреча была с трудом организована только благодаря Лизе. Прошло не больше получаса, когда они вернулись в палату, а Азирафель уже вынужден был прощаться с племянником на какой-то совершенно неопределенный срок.

— Я очень люблю тебя, малыш. Просто знай это и не злись на меня слишком сильно, — тихо сказал Азирафель, крепко обняв Томми, и поцеловал его кудрявую макушку.

Мальчик обнял дядю в ответ и протянул ему свою игрушечную лошадь. Азирафель взял ее дрожащими руками, сразу прижав к груди.

— Эй, приятель, когда-нибудь мы с тобой обязательно посмотрим мультики, как я и обещал, — сказал Кроули мальчику на прощание и тоже заключил его в объятия. Томми рассмеялся. Ему, кажется, было весело, и от этого Кроули стало легче.

Подойдя к девушке-социальному работнику, мальчик взял ее за руку и неуверенно оглянулся на Азирафеля — очевидно, ему совсем не хотелось уходить. Девушка присела на корточки, ласково погладила его по голове и сказала:

— А теперь, Томми, попрощайся со своим дядей, как мы тренировались. Помнишь? — она помахала рукой, сказав «Пока!».

— Пока, — очень тихо и неуверенно прошептал Томми, потом подумал немного, поднял ладошку, помахал ею и уже громче повторил: — Пока!

Азирафель замер, закрыв рот рукой, и Кроули услышал, как он всхлипывает, пытаясь сдержать рыдания. Опасаясь, что мальчик испугается его реакции, Кроули тоже поднял руку и подмигнул ему:

— Пока, Томми! Пока!

— Пока-пока! Пока-пока! — начал повторять Томми, звонко смеясь.

Кроули нащупал ладонь Азирафеля и крепко сжал его дрожащие пальцы, пока они оба смотрели, как Томми уводят. Мальчик все кричал «Пока!», оборачиваясь каждую секунду, и не переставал махать им маленькой ладошкой. В последний момент, когда они уже почти скрылись в длинном больничном коридоре, Азирафель нашел в себе силы оторвать ладонь ото рта и хрипло прокричал: «Пока, Томми!», а затем наконец-то громко разрыдался.

Азирафеля выписали уже через несколько дней. Его ранение не было серьезным — пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов. Конечно, пока что левая рука практически не двигалась, и ему еще предстояла долгая терапия, но врачи решили, что находиться в больнице дольше просто не имеет смысла. За эти дни Кроули успел съездить домой, получив разрешение от Лизы, и хотя бы переоделся. Его незаметно сопровождали полицейские в штатском, но никаких намеков на слежку они так и не обнаружили. Еще он наконец-то посетил главное полицейское управление Лос-Сантоса, где не был почти пять лет. Большое количество людей сменилось за это время, и многие лица Кроули даже не узнавал, но все равно заметил на себе недоброжелательные и осуждающие взгляды.

— Интересно, почему они меня ненавидят? — спросил он, расположившись напротив Лизы, которая сидела за рабочим столом, заваленном бумагами.

— Думаю, потому что твой пиджак стоит больше их годовой зарплаты, — с иронией хмыкнула она, печатая что-то на клавиатуре.

— На нем нет ценника, — пожал плечами Кроули.

— Он написан на твоем лице, — Лиза наконец оторвалась от экрана компьютера и взглянула на него. — Они просто не знают, через что ты прошел, не обращай внимание.

— За пять лет я научился не замечать косые взгляды, уж поверь.

Лиза улыбнулась, глядя на него с некоторой долей жалости — взгляд, который Кроули всегда ненавидел, потому что очень не любил казаться жалким. Но она все равно видела его насквозь.

— Может быть, тебе действительно стоит отказаться от этого дела и просто залечь на дно? — спросила Лиза, озвучив мысль, которая, по всей видимости, глодала ее.

— Нет, Лиз, я должен поймать и посадить всех этих подонков, — решительно ответил Кроули. — Хотя бы ради того, чтобы вернуть Азирафеля.

— Но ты подвергаешь себя опасности. Думаешь, ему это понравится?

— Думаю, нет, но это необходимая жертва.

— Когда ты уже перестанешь печься только о других? — устало вздохнула Лиза и протянула ему тревожную кнопку и мобильный телефон. — Из дома выходить исключительно в чрезвычайной ситуации. Еду заказывать через консьержей, мы их проинформировали. У входа в Эклипс Тауэрс будут круглосуточно дежурить два полицейских. Если заметишь хоть что-то подозрительное, хотя бы малейшую деталь…

— Я знаю правила, — перебил ее Кроули. — Сколько у нас времени?

— Суд состоится не позже, чем через две недели. Вы продержитесь?

— Конечно, Лиз.

Кроули с ужасом подумал о том, как это ничтожно мало, чтобы успеть как следует попрощаться с Азирафелем — вполне возможно, навсегда. А потом понял, что на это ему не хватило бы даже бесконечности.

Из больницы их сразу отправили в квартиру Кроули, и только вернувшись туда, он понял, как на самом деле скучал по этому месту, которое за столько лет успело стать для него домом. Прежде всего Кроули достал из сейфа ключ и показал Азирафелю свою рабочую комнату — просто потому, что больше не хотел скрывать от него ничего. Вероятно, Лиза забрала отсюда кое-какие важные вещи, когда приходила в последний раз, но Кроули был только рад этому — хранение наркотиков в доме всегда казалось ему занятием довольно опасным. Зато оружие она не тронула, и теперь Кроули проверял запасы патронов и работоспособность боевого дробовика, который держал в квартире. Азирафель наблюдал за ним с некоторой долей настороженности.

— Тебе нужно научиться пользоваться им, — Кроули протянул ему пистолет, но Азирафель отрицательно помотал головой, даже не прикоснувшись к оружию.

— Полли уже научила меня. Она сказала, что без этого здесь не выжить.

— Она была права, — усмехнулся Кроули, все еще протягивая ему пистолет. — Тогда возьми и держи при себе.

— Не хочу.

— Это просто на всякий случай. Я же не прошу тебя убивать кого-то.

— Дело не в этом, — Азирафель смущенно потупился. — Глядя на него, я вспоминаю, как угрожал тебе.

— Перестань, я уже забыл об этом, — подойдя ближе, Кроули взял его за руку.

— Зато я не забыл. И вряд ли скоро забуду.

Кроули уже собирался спросить, как долго он будет себя наказывать, но осекся, вспомнив Лизу, которая спрашивала его об этом постоянно. Положив пистолет на стол, он притянул Азирафеля к себе и крепко обнял.

— Ты бы все равно не выстрелил, — тихо засмеялся он.

— Нет, конечно нет. — Азирафель отстранился и ласково погладил его по щеке. — Я же люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, поэтому хочу быть уверен, что ты в безопасности.

— Я в безопасности, пока ты рядом, — лукаво улыбнулся Азирафель. — Лучше поцелуй меня.

Кроули поцеловал. Жадно и настойчиво — так, словно они не виделись миллион лет; так, как не мог целовать, пока Азирафель находился в больнице. Теперь они остались только вдвоем, и Кроули отпустил себя: кусая его сухие, потрескавшиеся губы и нетерпеливо вторгаясь в рот языком, он как будто пытался наверстать упущенное — получить наконец то, о чем так долго мечтал. Азирафель больше не убегал и не хранил секреты, Азирафель любил его, и Кроули чувствовал это в каждом вздохе, в каждом нежном прикосновении. Теперь они наконец-то принадлежали друг другу, и Кроули решил, что сделает Азирафеля самым счастливым человеком на свете. Пусть даже всего лишь на две недели.

С трудом добравшись до спальни, они занимались любовью несколько часов, а потом вдвоем нежились в горячей ванне, и Кроули, который всегда предпочитал быстроту и практичность душа, первый раз в жизни был рад ее наличию в доме. Ближе к вечеру они заказали еду из китайского ресторана, неспешно поужинали под какое-то глупое кино по телевизору и решили пораньше лечь спать. Чувствуя приятную усталость во всем теле, Кроули уснул, как только его голова коснулась подушки, и ни разу за всю ночь не проснулся. Утром консьерж принес им три больших пакета с продуктами, которые передала Лиза, и Азирафель захихикал, сказав, что этого хватит на месяц, но потом вдруг резко замолчал и удрученно вздохнул, видимо, вспомнив о том, что все это скоро закончится. В попытке хоть немного отвлечь его от мрачных мыслей, Кроули приготовил завтрак, как следует накормил Азирафеля и сообщил, что тому давно пора разобрать свои вещи. Схватив сумку, которую они еще вчера оставили в гостиной, Кроули взял его за руку и повел, наверное, в самую любимую свою комнату в доме — в гардеробную.

— Тебе всегда нравилась красивая одежда? — спросил Азирафель, с интересом рассматривая многочисленные пиджаки на вешалках.

— Да, — ответил Кроули и убрал стопку старых футболок в верхний шкаф, освободив полку для вещей Азирафеля. — Только раньше у меня не хватало на это средств.

— Тебя когда-нибудь смущало то, как ты заработал на все это? — Азирафель обвел взглядом помещение гардеробной.

— Да, наверное, но у меня есть образ, которого нужно придерживаться, — взглянул на него Кроули. — Хотя это не оправдание, конечно.

— Ты когда-нибудь убивал? — вдруг спросил Азирафель. — В смысле, по-настоящему.

— Когда еще служил в полиции.

— А под прикрытием?

— Нет, ни разу. Думаю, я не имею на это права, когда не ношу значок.

— И тебе не страшно жить в криминальной среде с таким подходом? — искренне удивился Азирафель.

— У меня есть Тревор Филипс, — расхохотался Кроули.

Азирафель улыбнулся, почему-то глядя на него с восхищением, а Кроули подумал, что восхищаться здесь совершенно нечем, ведь он пять лет торговал оружием, а значит, и его руки тоже были по локоть в крови.

— Знаешь, иногда я думаю о том, скольких людей, возможно, убил, — сказал Азирафель, будто прочитав его мысли, и присел на край нижней полки. — Мне становится страшно.

— Ты прекрасно знаешь, что никого не убивал, — оставив попытки разместить стопку джинсов возле футболок, Кроули присел рядом с ним.

— Да, не своими руками, но я помогал Мадрасо, а он убил тысячи, если не сотни тысяч. — Азирафель закрыл лицо руками. — Он убивал таких, как Ева. И я помогал ему…

— Пожалуйста, Азирафель, прекрати винить себя во всем, — Кроули взял его руку в свою и поцеловал прохладные пальцы. — Ты не отвечаешь за этих людей, ведь у каждого из них есть выбор. Даже у Евы он был.

— Знаю, но меня все равно это гложет, — грустно вздохнул Азирафель.

Кроули кивнул, еще крепче сжав его руку, — он прекрасно понимал это чувство.

— Расскажи лучше о себе, — попросил он, решив сменить неприятную тему. — Я ведь даже не знаю, сколько тебе лет.

— Мне тридцать восемь, — ответил Азирафель и глаза его немного повеселели.

— Совсем еще мальчишка, — засмеялся Кроули. — Про меня ты, наверное, все знаешь.

— Я знаю, сколько тебе лет, но это всего лишь факты. — Азирафель ненадолго задумался. — Почему ты пошел работать в полицию?

— Хотел помогать людям. Наверное, я слишком романтизировал эту профессию, но, поработав немного, понял, что мир не черно-белый.

— Но ты остался.

— Скорее всего, на меня повлияла болезнь матери. Я очень злился, что не могу помочь ей, и думал, что тогда обязательно должен помочь кому-нибудь другому, — Кроули сделал глубокий вдох. – А может быть, просто пытался сбежать и не видеть, как она постепенно угасает.

— Мне жаль, — Азирафель придвинулся к нему, обнял и поцеловал в щеку. — Когда я встретил тебя, мне показалось, что ты очень одинок.

— Тебе не показалось, — хмыкнул Кроули. — Честно говоря, я всегда хотел иметь такую семью, как у тебя: дружные родители, братья, сестры…

— Это не так здорово, как ты думаешь. Мы не были богаты, и в детстве мне приходилось донашивать одежду за братом. Он выше меня на голову и всегда держал себя в хорошей форме, так что его одежда была велика мне в плечах, зато не застегивалась на животе. Удручающее зрелище, — Азирафель звонко засмеялся, и Кроули засмеялся вместе с ним, представив, какой славный он, должно быть, был в то время.

— Но у тебя были хорошие отношения с братом?

— Да, очень. На самом деле, Нейт долгое время был моим единственным другом, защищал меня и поддерживал во всем. Я знаю, что это прозвучит странно, но он хороший человек. Был, во всяком случае.

— Когда он изменился?

— Наверное, когда встретил Еву, — Азирафель задумчиво опустил глаза, вспоминая что-то. — Она приехала в Англию из Польши и хотела поступить в университет, но провалила экзамены. Они с Нейтом случайно познакомились в баре, где она работала официанткой, и уже на следующий день он привел ее домой, сказав, что женится. Мне кажется, ей тогда и двадцати не было.

— Почему они переехали в Америку? — удивленно спросил Кроули, который почему-то был уверен, что брат Азирафеля встретил Еву уже в Лос-Сантосе.

— Она захотела, а Нейт просто пошел у нее на поводу, — Азирафель пожал плечами. — Ева была хорошей, но возможно, немного легкомысленной. Ей хотелось красивой жизни среди пальм и вечного солнца, а он слишком сильно ее любил.

— Наверное, ее смерть стала для него ударом?

— Да, мне кажется, в тот момент он сошел с ума и стал одержим местью. Он даже на суд не пришел, потому что не мог смотреть на тебя.

— Понимаю, — согласился Кроули, а потом грустно усмехнулся. — Иначе я бы точно вспомнил его и понял все раньше.

— Это ничего бы не изменило, — Азирафель положил ладонь на его щеку и ласково погладил большим пальцем. — Ведь я тоже был одержим и слеп.

Он печально улыбнулся и поцеловал его, нежно коснувшись губ Кроули своими, а потом положил голову на его плечо, и они еще сидели так какое-то время, просто наслаждаясь уютной тишиной.

— Как он вообще связался с мексиканской бандой? — спросил Кроули, наконец нарушив молчание.

— Его лучший друг был мексиканцем. Он жил в соседнем доме, но через какое-то время после смерти Евы переехал в Эль-Бурро-Хайтс и вступил в банду Вагос, а Нейт просто последовал за ним. Подозреваю, что он уже тогда придумал план мести, но понимал, что один не справится, поэтому тоже вступил в банду. Его приняли с удовольствием. Сильный и спортивный англичанин в мексиканской банде — это диковинка.

— Там он встретил Полли?

— Да, тогда она еще работала на улице. Не думаю, что мой брат вообще когда-нибудь был в нее влюблен, но она хорошо к нему относилась, а главное — хорошо относилась к Томми, — сказал Азирафель. — Я знаю, что ты недолюбливаешь ее, но она была неплохой матерью. Надеюсь, она поправится.

— Не волнуйся, Полли сейчас в хорошей клинике и тоже находится под охраной, — Кроули ласково погладил его по спине. — С ней все будет в порядке.

— А с нами? — вдруг спросил Азирафель, глядя на него с надеждой, и Кроули захотелось плакать, потому что он не мог просто соврать ему и сказать «да».

Дни пролетали незаметно. Первое время Кроули еще считал их, но потом перестал, потому что каждое новое утро приносило с собой болезненное ощущение неизбежности. Он смотрел на Азирафеля — на то, как он делает совершенно будничные, обычные вещи, — и Кроули казалось, что так было всегда, что они давно живут этой тихой, размеренной жизнью, просто наслаждаясь друг другом, и только мысль о скором расставании в такие моменты становилась еще невыносимее. Кроули старался пока не думать, что случится с ним, когда Азирафель уедет, — в конце концов, у него все еще была работа, и он очень надеялся, что сможет сконцентрироваться на ней. Больше его беспокоил вопрос, что будет с самим Азирафелем: наблюдая за ним, Кроули, конечно же, замечал, насколько сильно тот морально подавлен.

В конце первой недели с ним наконец-то связался Тревор, и Кроули был очень рад услышать его бодрый голос.

— Как проходит медовый месяц, перчик? — весело гаркнул он в трубку.

— Это не смешно, — раздраженно ответил Кроули. — Какие новости?

— Мне звонил Фрэнк. Он испуган из-за ситуации с Мадрасо. Я сказал, что тебя выпустили из тюрьмы и ты временно залег на дно.

— Хорошо, спасибо, Ти. А Бризи?

— Пока молчит. Думаю, он тоже зассал. Но Фрэнк сказал, что управление делами взял на себя Мигель, так что, возможно, колеса скоро снова закрутятся.

— Новости не очень хорошие, но я подумаю, что с этим делать. Скажи Фрэнку, пусть тоже пока сидит тихо и никуда не лезет.

— Ладно. Передавай привет пирожку.

Тревор отключился, даже не попрощавшись, а Кроули измученно покачал головой, подумав про Мигеля. Вероятно, теперь тот действительно считал его предателем, но Мигель все еще оставался неплохим парнем, и Кроули очень не хотелось устранять и его тоже, но если сын продолжит дело отца, этого никак нельзя будет избежать.

— Все в порядке?! — крикнул Азирафель, который все это время возился на кухне.

— Да. Тревор передавал тебе привет. — Кроули поднял глаза и стал с интересом наблюдать, как он достает из бара бутылку вина и аккуратно разливает его по бокалам. От осознания того, что Азирафель чувствует себя в этом доме так же легко и непринужденно, как в собственом, на душе у Кроули стало очень тепло и спокойно.

— После разговора с ним ты какой-то задумчивый, — Азирафель подошел к нему и протянул один из бокалов.

— Не бери в голову, — отмахнулся Кроули, но потом вспомнил, что не собирался больше скрывать от Азирафеля правду, и добавил: — Мигель принял дела отца и теперь руководит картелем.

— Я не знаком с ним, но хорошо помню, как он был добр и внимателен к Томми после скачек. — Азирафель сел на диван рядом с Кроули и ласково погладил его по плечу. — У меня сложилось о нем хорошее впечатление.

— Он действительно хороший парень и искренне считал меня своим другом, но, боюсь, что под влиянием обстоятельств скоро превратится в своего отца, — подавленно сказал Кроули и отпил вина. — Тогда мне придется посадить и его тоже.

Азирафель не ответил. Он тяжело вздохнул, потом встал с дивана, подошел к окну и принялся задумчиво смотреть куда-то вдаль. Кроули тоже поднялся со своего места, встал позади Азирафеля и облокотился о спинку дивана. Он ухмыльнулся, вспомнив, что когда-то они стояли здесь точно так же. Это было даже не слишком давно, но казалось, что с того момента прошла уже целая жизнь.

— И все-таки это красивый город, — нарушил немного затянувшееся молчание Азирафель, все еще глядя на медленно заходящее солнце за окном. — Прогнивший насквозь, грязный и страшный, но очень красивый.

— Да, — отстраненно пробормотал Кроули. Он не смотрел на город — он смотрел на Азирафеля.

— Я хочу отказаться, — вдруг сказал тот и повернулся к нему.

— От дачи показаний?

— Нет, от программы. Я не хочу никуда уезжать. И не поеду.

— Азирафель, перестань, — покачал головой Кроули, взял его за руку и притянул к себе. — Это слишком опасно. После суда не будет больше круглосуточной охраны и даже тревожной кнопки.

— Но я буду с тобой, — возразил Азирафель, прижавшись к его груди. — Я ничего не боюсь, пока я с тобой.

— Поверь, даже я не смогу защитить тебя. — Кроули поцеловал его в висок, а потом обхватил лицо ладонями и заглянул в печальные серые глаза. — Пожалуйста, Азирафель, сделай это ради меня, потому что я умру, если с тобой что-то случится.

С трудом сдерживая слезы, Азирафель согласно кивнул и снова прильнул к его груди, пытаясь неуклюже обнять левой рукой, которая почти не двигалась.

— Знаешь, это нечестно, — сказал он, поднял правую руку и вытер глаза, наполненные слезами. — Ты самый добрый и смелый человек, которого я знаю, и должен быть счастлив. Ты заслуживаешь жить нормальной жизнью, заслуживаешь просто любить и быть любимым, — Азирафель отстранился и поднял на него взгляд. — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив, Кроули. Пусть даже не со мной, а с кем-то другим, но ты должен быть счастлив.

— Я буду, если будешь ты, — улыбнулся ему Кроули, вспомнив вдруг, как размышлял об этом в тот самый день, когда они так же стояли у окна и пили вино. Тогда он действительно желал счастья только себе, но теперь единственное, что было для него важно — это счастье Азирафеля.

Как и планировалось, суд состоялся через две недели, но Кроули не присутствовал на нем. Он все еще был под прикрытием и, как бы ни хотел поддержать Азирафеля, который очень нервничал перед дачей показаний, мог скомпрометировать себя, появившись на заседании. Опасаясь, что после суда за ними будут следить, Лиза привезла Азирафеля в отель, где Кроули уже ждал их.

— Мадрасо дали шестьдесят лет, — весело сказала Лиза, когда они наконец появились в номере. — Думаю, из тюрьмы он уже не выйдет.

— Это отличные новости! — воскликнул Кроули и обнял Азирафеля, который счастливо улыбался.

— Все благодаря Азирафелю. — Лиза устало опустилась на кровать. — Если бы не его показания, думаю, Мадрасо отделался бы условным сроком.

— Ты очень смелый, — прошептал Кроули Азирафелю на ухо, и тот смущенно хихикнул.

— Я просто рад, что все закончилось.

— Думаю, для нас все только начинается, — устало вздохнула Лиза. — Мигель был в ярости, когда услышал приговор.

— Он понял, что я замешан? — отпустив Азирафеля, Кроули присел рядом с ней.

— Думаю, нет, но ему он точно захочет отомстить, — Лиза указала на Азирафеля головой. — Новые документы уже готовы. Ты уедешь завтра.

— Куда меня отправят? — спросил тот, и выражение его лица сразу же сменилось с радостного на потерянное.

— Наш человек встретит тебя в аэропорту, тогда и узнаешь, — сказала Лиза, но, заметив, как он удивился, добавила: — Так положено, прости. Иначе ты кому-нибудь расскажешь.

Кроули ухмыльнулся, сразу сообразив, что под этим кем-то она подразумевает именно его.

— Хорошо, — ответил Азирафель обреченно, а потом отошел к окну и отвернулся.

— Я смогу хотя бы проводить его? — тихо спросил у Лизы Кроули.

— Только до здания аэропорта.

— А Томми? Что с ним будет? — подал голос Азирафель, все еще стоя к ним спиной и рассматривая что-то за окном.

— Когда документы на усыновление будет готовы, твои родители приедут и заберут его.

— А до этого? Он будет в безопасности? Люди Мадрасо не достанут его?

— Не волнуйся, Азирафель, пока он живет в моем доме, я гарантирую его безопасность. — Немного подумав, Лиза достала из кармана телефон и включила его. — Конечно, по закону так делать запрещено, но у меня кое-что есть для тебя. Смотри.

Когда она включила видео, Азирафель наконец оторвался от созерцания вида за окном, подошел к кровати и заинтересованно взглянул на экран. Сначала Кроули увидел забавное курносое личико и сразу узнал Саманту — за пять лет она очень выросла, но, кажется, осталась все такой же веселой и жизнерадостной, какой он ее помнил. «Сегодня Томми покажет нам мастер-класс настоящего наездника!» — воскликнула она прямо в камеру, подняла большие пальцы и ушла из кадра, в котором буквально через секунду появился Дуглас — муж Лизы. Он полз по лужайке на четвереньках и периодически фыркал, подражая лошади, а на его спине восседал Томми и громко кричал «Лошадка!», весело хохоча. Потом он соскользнул со спины Дугласа на траву, и в кадр снова вернулась Сэм, которая принялась щекотать его. Они оба смеялись так громко и звонко, что Лиза даже немного убавила звук на телефоне.

— Он так счастлив, — тихо сказал Азирафель, и Кроули заметил мокрую дорожку слез на его лице, когда поднял взгляд.

— Они с Сэм очень подружились, — улыбнулась Лиза, не отрывая глаз от экрана.

«Иди скорее сюда, Томми!» — закричала Лиза на видео, и мальчик послушно подбежал к ней, все еще громко смеясь. «Хочешь передать привет дяде Азирафелю?» — спросила она, на что Томми активно закивал, а потом поднял ладошку и принялся махать ею, громко восклицая: «Привет, Азирафель! Я люблю тебя!». Раскинув руки в стороны, он подошел вплотную, делая вид, что обнимается, затем послал воздушный поцелуй прямо в камеру и еще раз помахал рукой, прежде чем видео прекратилось.

Когда экран погас, Азирафель всхлипнул, не в силах больше сдерживать слезы. Взяв его за руку, Кроули заставил Азирафеля сесть рядом с собой на кровать, а потом крепко обнял, когда тот спрятал заплаканное лицо у него на плече.

— Прости, я думала, тебе будет приятно увидеть Томми хотя бы так, — растерянно сказала Лиза.

— Мне приятно. Мне очень приятно. — Еще пару раз всхлипнув, Азирафель наконец немного успокоился и оторвался от Кроули. — И я невероятно рад, что он счастлив. Спасибо тебе, Лиза. Спасибо за все.

— Я сберегу его для тебя, — улыбнулась она, а потом показала рукой на Кроули. — Сберегу их обоих, обещаю.

Убедившись, что слежки нет, они вернулись домой. Азирафель всю дорогу молчал, потерянно глядя в одну точку, и Кроули не стал его тревожить, потому что прекрасно знал, о чем тот думает. Вечером они вместе приготовили ужин, неспешно поели, практически не разговаривая, и легли в кровать. Все это время Кроули думал об этом последнем дне — о том, как они поведут его. Он пытался придумать что-то веселое и интересное и почему-то был уверен, что они обязательно займутся самым страстным и незабываемым сексом в своей жизни, но в результате они лежали в постели, крепко прижавшись друг к другу, и просто молчали, размышляя, скорее всего, об одном и том же.

— Почему он заговорил именно сейчас? — тихо спросил Азирафель, неожиданно нарушив тишину. — Почему молчал раньше? Я делал что-то не так?

— Ты тут ни при чем, Азирафель, — Кроули оставил легкий поцелуй на его виске. — С ним работали хорошие психологи.

— Надо было мне послушаться и принять твою помощь, когда ты предлагал, — печально вздохнул он.

— Но ведь сейчас он снова разговаривает — это главное.

— Да, я так рад наконец слышать его голос. Знаешь, я рассказал ему, что он будет жить с бабушкой и дедушкой в Англии. Еще там, в больнице.

— И как он отреагировал?

— Думаю, обрадовался, ведь он всегда хотел увидеть их. Но мне кажется, что он будет очень скучать по Полли. Томми все еще считает ее своей матерью.

— Не переживай, дети быстро адаптируются.

— Как думаешь, он будет в порядке? — Азирафель оторвал голову от его плеча и внимательно посмотрел на Кроули.

— Конечно, — с улыбкой кивнул тот.

— А ты?

— Я постараюсь.

Кроули хотел погладить его по голове, но Азирафель перехватил его руку и крепко сжал в своей.

— Пожалуйста, Кроули, пообещай мне, что не будешь грустить, — сказал он, глядя на него с надеждой. — Пообещай, что хотя бы постараешься быть счастливым.

— Азирафель, я… — начал Кроули, но Азирафель перебил его:

— Пообещай!

— Ладно, я обещаю, что попробую.

— Хорошо, — Азирафель снова устроился на его плече и широко зевнул.

— Поспи хотя бы немного, завтра тяжелый день, — Кроули поднял руку и все-таки погладил его по голове.

— Не хочу тратить на сон последние часы, которые могу провести с тобой, — сказал Азирафель, и Кроули в ужасе замер, как будто наконец в полной мере осознал, как мало времени им осталось.

Под утро Азирафель все-таки забылся беспокойным сном, а Кроули, который так и не смог сомкнуть глаз, просто лежал и смотрел на его бледное, немного напряженное лицо, пытаясь запомнить каждую черточку. В определенный момент он все же решил, что должен успеть приготовить Азирафелю завтрак, и заставил себя встать с кровати, потом быстро принял душ и, стараясь не шуметь, спустился на кухню. Азирафель присоединился к нему примерно через полчаса — он появился в гостиной полностью собранным, и даже сумка с немногочисленными вещами уже была при нем. Взяв с дивана игрушечную лошадку Томми, он упаковал в сумку и ее тоже. Они молча поели, стараясь даже не смотреть друг на друга, затем так же молча сели на диван и стали ждать отмашку от Лизы. Вскоре от нее пришла смс, в которой говорилось, что приготовленная для них машина ждет внизу, после чего Кроули встал, взял сумку Азирафеля и тихо сказал: «Нам пора».

Когда они спустились, консьерж отдал ключи и указал на темно-зеленый внедорожник Канис Меса, припаркованный у входа. Открыв машину, Кроули оставил сумку на заднем сиденье, а сам сел на водительское место, обнаружив на приборной панели рацию. Пока Азирафель устраивался рядом и пристегивался, он осмотрелся и заметил на другой стороне улицы уже знакомый автомобиль — Лиза позаботилась о том, чтобы и в эту последнюю поездку их сопровождала охрана. Вынув из кармана сигареты, Кроули закурил. Конечно, делать это в служебной машине было запрещено, но он решил, что сейчас может наплевать на правила.

— Я даже не подарил тебе ничего на память, — сказал он, задумчиво повертев в руках зажигалку с британским флагом.

— Ты подарил мне весь мир, Кроули, — ответил Азирафель с ласковой улыбкой. — А на память у меня есть твоя дурацкая футболка.

Кроули засмеялся, — хотя на самом деле ему очень хотелось плакать, — потом завел машину и поехал в сторону аэропорта. В субботу утром машин на дороге было немного, и они достаточно быстро проехали через центр. Добравшись до Маленького Сеула, повернули налево и поехали прямо по шоссе Ла-Пуэрта. Азирафель все время молчал, а Кроули курил сигареты одну за другой и нервно стучал по рулю, стараясь просто сосредоточиться на дороге. В какой-то момент он подумал включить музыку и уже потянулся к магнитоле, но потом кинул взгляд на задумчивое лицо Азирафеля и решил не тревожить его. На одной из развязок Кроули увел машину вправо, съехал с основной автострады на шоссе, ведущее прямо к аэропорту, и уже через десять минут они подъехали к четвертому терминалу, принадлежащему компании FlyUS, — именно здесь, по словам Лизы, и должны были встречать Азирафеля. Эту авиакомпанию, скорее всего, выбрали не случайно — она была самой крупной в США, и ни Кроули, ни кто-либо еще при всем желании не смог бы догадаться, куда именно Азирафель отправится.

— Приехали, — прохрипел Кроули внезапно севшим голосом, когда остановил машину напротив входа в терминал и выключил двигатель.

— Да, — тихо сказал Азирафель, отстраненно глядя в одну точку.

Подумав немного, Кроули взял в руки рацию, включил ее и поднес к губам.

— Отбой, ребята, спасибо за помощь, — сказал он полицейским, которые все это время следовали за ними невидимой тенью.

«Принято», — ответила рация и отключилась. Кроули бросил ее обратно на приборную панель и повернулся к Азирафелю. Он смотрел на него некоторое время, совершенно не зная, что сказать, пока тот сам не нарушил молчание.

— Я не хочу уезжать, — горько вздохнул он и наконец посмотрел на Кроули.

— Знаю, — Кроули взял его за руку и сжал теплую сухую ладонь. — Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал, но другого выхода нет.

— Почему мир так несправедлив?! Почему?! — вдруг громко воскликнул он, и Кроули заметил первую слезу, стекающую по его щеке.

— Я не знаю, — прошептал Кроули, а потом притянул Азирафеля к себе и очень крепко обнял, стараясь подавить собственные слезы, которые встали в горле неприятным комом. Он хотел бы знать ответ, хотел бы уберечь его от этой несправедливости, но не мог, и это чувство бессилия сейчас пожирало Кроули изнутри.

— Мне пора, — тихо всхлипнул Азирафель, отстранился от Кроули и принялся расстегивать ремень безопасности дрожащими руками.

— Прости, я бы так хотел проводить тебя, но не могу.

— Знаю, это не твоя вина. Я сам, сам во всем виноват.

— Азирафель, пожалуйста, перестань винить себя, — Кроули снова схватил его за руку, заставив взглянуть на себя. — Пообещай мне, что больше не будешь делать этого.

— Но я себя ненавижу, — больше не сдерживая слезы, он снова упал в объятия Кроули и затрясся в рыданиях.

— Азирафель, послушай меня. Просто послушай, — Кроули очень нежно погладил его мягкие волосы и поцеловал в лоб. — Я скоро поймаю всех этих ублюдков, и тогда Лиза сможет рассказать мне, где ты.

— И ты приедешь за мной?

— Конечно! Конечно, я сразу же приеду за тобой.

Кроули пообещал себе не врать Азирафелю, но сейчас это показалось ему лучшим решением, хотя он не знал, сможет ли когда-нибудь поймать всех людей, связанных с Мадрасо. Он даже не знал, останется ли жив, но решил, что сделает все ради того, чтобы выполнить обещание.

— Азирафель, я люблю тебя больше всех на свете. Просто помни об этом, — сказал он, когда тот наконец немного успокоился.

— Я тоже люблю тебя больше всех на свете, мой милый. — Азирафель вытер слезы и улыбнулся, а потом подался вперед и поцеловал Кроули с таким отчаянием и любовью, что тот моментально понял — этот поцелуй станет их самым последним.

Не говоря больше ни слова, Азирафель поспешно вышел из машины, забрал с заднего сиденья сумку и, не оборачиваясь, пошел ко входу в терминал. Кроули проводил его взглядом, и, когда Азирафель наконец скрылся за стеклянными дверями, громко закричал, несколько раз со всей силы ударив по рулю, а потом уронил на него руки, спрятал в них лицо и тоже зарыдал, не в силах больше сдерживать эмоции.

Он плакал какое-то время, всеми силами стараясь успокоиться и просто принять неизбежное, но потом неожиданно услышал, как дверь машины открылась, и удивленно поднял голову. Сквозь слезы Кроули смог различить Азирафеля, который сначал закинул свою сумку назад, а потом залез на переднее сиденье и с уверенным видом застегнул ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — Кроули ошарашенно уставился на него, даже забыв вытереть мокрое лицо.

— Я не поеду, — твердо сказал Азирафель. — И если ты боишься, что меня убьют люди Мадрасо, тогда лучше убей меня сам.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю, — измученно вздохнул Кроули, наконец вытер рукавом слезы и достал из пачки очередную сигарету.

— Нет, сделаешь, потому что у тебя нет другого выхода, — все так же уверенно ответил Азирафель, но потом повернулся к нему и немного смягчил тон: — Знаешь, когда я вошел в эти двери, я вдруг представил, как приеду туда, где никого и ничего не знаю; представил пустое, холодное жилище и нелюбимую работу, на которую нужно будет устроиться; представил чужих, совершенно незнакомых мне людей и понял, что это не жизнь, а выживание. Я не хочу выживать, Кроули. Я лучше умру, чем буду существовать вот так — без Томми и без тебя.

— И ты хочешь, чтобы я убил тебя? Избавил от страданий? — хмыкнул Кроули, в голове которого вдруг пронеслась шальная мысль, что это действительно могло бы стать неплохим выходом из ситуации. Он даже удивился, что не подумал об этом раньше.

— Да, я слишком трусливый, чтобы сделать это самому, — решительно кивнул Азирафель.

— А знаешь, это можно устроить, — улыбнувшись, Кроули вынул из кармана телефон и набрал номер Тревора.

— Все в порядке, перчик? — взволнованно спросил тот, практически сразу ответив на звонок.

— У меня просьба, Ти. Закажи столик на двоих в нашем любимом ресторане, — Кроули взглянул на наручные часы. — Часам к пяти, пожалуй.

— Понял, все сделаю, — ответил Тревор и отключился, а Кроули завел машину и выехал с парковки аэропорта.

— Куда мы едем? — удивленно спросил Азирафель.

— Умирать, — все еще улыбаясь, подмигнул ему Кроули.

Выехав с территории аэропорта, он свернул налево и направился в сторону Пасифик-Блаффс. Ближе к обеду трафик немного увеличился, и они добирались до побережья не меньше получаса, но когда наконец оказались на шоссе Грейт-Оушен, Кроули смог немного прибавить скорость. Азирафель всю дорогу молчал, немного напряженно глядя вперед, и Кроули все пытался угадать, действительно ли тот готов без вопросов довериться ему и расстаться с жизнью.

На шоссе они провели еще не меньше часа, но когда впереди показался Чумаш, Кроули перестроился в левый ряд и свернул на Барбарено-роуд, где остановился около исторического семейного пирса — пожалуй, главной достопримечательности этого прибрежного городка.

— Можешь забрать с собой одну вещь, — сказал Кроули, когда они вышли из машины.

— Хорошо, — Азирафель вынул из сумки лошадку Томми.

Убедившись, что все остальные двери закрыты, Кроули кинул ключ от машины на сиденье и захлопнул водительскую дверь, потом взял Азирафеля за руку и повел его вниз по лестнице, ведущей на пирс. Погода в этот день была отличная — солнце светило ярко, но не жарило, как летом, да и облаков почти не было, что позволяло любоваться прекрасным морским пейзажем, открывающимся впереди. Они неспешно прошли вдоль длинного пирса, наслаждаясь свежим воздухом и приятным ветерком, дующим с океана, и заглянули в кафе Барракуда, где Кроули взял им по стакану лимонада, оставив официанту очень большие чаевые.

— Почему мы именно здесь? — наконец нарушил молчание Азирафель, когда они сели на одну из лавочек, расставленных вдоль пирса.

— Здесь красиво, — невозмутимо пожал плечами Кроули, отпив немного лимонада, а потом достал сигареты и закурил.

— Да, красиво. — Азирафель тоже сделал глоток из стакана и вздохнул, глядя на белые барашки волн, накатывающих на берег. — Я, признаться, немного нервничаю.

— Не волнуйся, — Кроули взял его за руку. — Я просто хочу прокатить тебя на лодке, если ты не против.

— Нет, конечно, я полностью доверяю тебе, — Азирафель повернулся к нему и улыбнулся. — Только хочу, чтобы ты оставался со мной до конца.

— Теперь я буду рядом с тобой всегда, обещаю. — Кроули подался вперед и оставил на его губах нежный, легкий поцелуй, а потом посмотрел на часы. — Думаю, нам уже пора.

Они зашли за здание кафе, оказавшись на самом краю пирса, и Кроули велел Азирафелю подождать, а сам осторожно спустился по вертикальной металлической лестнице, уходящей прямо в воду. Внизу, как он и ожидал, обнаружилась старая моторная лодка, привязанная к лестнице канатом. Кроули подтащил ее поближе, оторвал руки от холодных перил и спрыгнул в лодку. Порывшись в небольшом ящике, скрытым под брезентом, он вынул ключи и попытался завести мотор, что не с первого раза, но все-таки удалось сделать. Затем он вытащил из ящика навигатор, включил его, как следует проверив работоспособность, и наконец достал оттуда же пистолет 45-ого калибра. Внимательно осмотрев оружие, Кроули спрятал его за пояс, позвал Азирафеля и помог ему спуститься в лодку.

— Надень это. — Он достал из-под брезента один из спасательных жилетов и протянул его Азирафелю.

— Зачем? — удивленно нахмурился тот.

— Пожалуйста, просто слушайся меня, — наклонившись к нему, тихо сказал Кроули, а потом накинул на себя второй жилет. — Держись очень крепко, на волнах может сильно трясти.

Отвязав лодку от лестницы, Кроули развернул ее и повел вдоль берега в направлении пригорода, стараясь сильно не разгоняться. Иногда он посматривал назад, следя за тем, чтобы Азирафелю не стало плохо — тот немного побледнел, но вроде бы выглядел нормально. В районе моста Занкудо Кроули повернул налево, еще раз сверился с навигатором и направил лодку в открытый океан. Еще минут пятнадцать они плыли вперед, и Азирафелю становилось все хуже, но, когда очертания берега уже скрылись из виду, навигатор наконец запищал, и Кроули остановился. Выключив мотор, он покинул водительское место и сел напротив Азирафеля.

— Ты готов? — спросил Кроули, достав из-за пояса пистолет.

— Не знаю, — Азирафель бросил взгляд на оружие. На долю секунды в его глазах промелькнул испуг, но тут же исчез, когда он снова посмотрел на Кроули и уверенно кивнул. — Я полностью доверяю тебе.

— Я тебя люблю и обещаю, что все будет хорошо, — улыбнулся Кроули, а потом поднял пистолет и выстрелил.

Chapter Text

— «Любовь и предательство. Трагедия в бушующих водах океана», — прочитал Тревор заголовок и открыл газету на указанной странице. — «Как сообщает департамент береговой охраны штата Сан-Андреас, воскресным утром в прибрежных водах города Чумаш были обнаружены два тела. Судя по состоянию, они пробыли в воде не меньше суток и были частично уничтожены акулами, из-за чего опознать погибших не представлялось возможным. К счастью, документы, найденные при них, почти не пострадали, и полицейский департамент официально объявил имена жертв. Ими оказались сорокатрехлетний бизнесмен из Лос-Сантоса Энтони Кроули и тридцативосьмилетний эмигрант из Великобритании Азирафель Фелл. Полиция пока не выдвигает предположений о причинах случившегося, но, по заверению проверенного источника, который пожелал остаться анонимным, эти двое мужчин состояли в любовной связи и могли поссориться из-за криминальных разборок, которые происходили в городе совсем недавно. Предполагаем, речь идет о суде над крупным мексиканским наркоторговцем Мартином Мадрасо, который был пойман с поличным при совершении сделки с Энтони Кроули. Мистер Кроули, некогда бывший полицейским, последние годы, как известно, занимался нелегальным бизнесом по контрабанде оружия и тесно сотрудничал с Мартином Мадрасо. Азирафель Фелл, бухгалтер мистера Мадрасо, стал ключевым свидетелем и дал показания против бывшего работодателя, чем мог скомпрометировать своего любовника Энтони Кроули. По словам свидетеля — официанта из кафе Барракуда в городе Чумаш, — он хорошо запомнил двух мужчин, которые в субботу днем купили у него лимонад и оставили большие чаевые, а потом сели в лодку и уплыли в неизвестном направлении. Наш источник предполагает, что мистер Кроули, разгневанный предательством любовника, вывез его в открытый океан, где убил, а затем покончил с собой, не в силах вынести терзавший его груз вины. Пока это всего лишь предположения, но мы обязательно будем следить за новостями и держать вас в курсе», — дочитав статью, Тревор сердито смял газету и швырнул ее в противоположный угол кухни. — Знаешь, перчик, у меня такое чувство, что ты сам все это сочинил.

— Ты мне льстишь, — засмеялся Кроули, достал сигареты и закурил, а потом обернулся к смятому комоку бумаги. — Ты правда хранил эту газету так долго?

— Хотел посмотреть на твою реакцию. — Тревор отпил из кружки чай с молоком и поморщился. — Мерзкое, конечно, пойло, но что-то в нем есть. По вкусу как сперма.

— Не знал, что ты любишь сперму, — ухмыльнулся Кроули и с подозрением прищурился. — Мне больше всего интересно, что это за проверенный источник.

— Думаю, это Полли. — Азирафель подобрал смятую газету, выбросил ее в мусорное ведро и присоединился к ним за столом, поставив перед собой кружку с чаем. — Она же так и не узнала правду, поэтому до сих пор ненавидит тебя.

— Скорее всего, — согласился Кроули. — А Лиза? Она связывалась с тобой?

— Ха! Ты еще спрашиваешь? — Тревор расхохотался. — Мне она позвонила первым делом, сразу после того, как подтвердили личности. Я сказал, что это работа тебя довела, и во всем виновата ее жирная полицейская жопа, потом порыдал в трубку для проформы и громко послал ее на хуй. Но мне кажется, что она все равно просекла блеф.

— С чего ты взял?

— Она сказала, что игрушка пропала. Говорит, Азирафель вряд ли стал бы брать ее с собой, если бы планировал вернуться назад. Но в карманах у трупа ее тоже не обнаружили.

— Это плохо? — Азирафель кинул на Кроули взволнованный взгляд.

— Нет, Лиза точно никому не расскажет, — улыбнулся тот. — Сомневаюсь даже, что она будет нас искать.

Он обернулся и нашел взглядом игрушечную лошадку, которая снова сидела на диване, только теперь совсем в другом доме. Кроули вспомнил, как Азирафель крепко сжимал ее в руках, когда он целился в него. Он вспомнил серые глаза, в которых не было даже намека на страх — лишь бесконечная любовь и покорная готовность ко всему. Наверное, именно в тот момент Кроули окончательно понял, насколько сильно Азирафель любит его, насколько сильно доверяет. Он буквально отдал свою жизнь в руки Кроули, и если бы даже тот убил его по-настоящему, Азирафель, скорее всего, не стал бы возражать. Вот только Кроули предпочел бы миллион раз умереть сам, чем причинил бы хоть малейший вред Азирафелю.

Первый выстрел он сделал в воздух, потом опустил пистолет, прострелил дно лодки и сразу же закрыл отверстие брезентом, поставив сверху ящик.

— Что ты делаешь? Хочешь нас утопить? — спросил Азирафель, удивленно глядя на него

— Лучше пересядь ближе к носу, — сказал Кроули, проигнорировав его вопрос. — Надеюсь, Тревор скоро покажется, и нам не придется купаться, но ноги мы, скорее всего, все равно промочим.

— Расскажешь мне, что происходит? — Азирафель не спускал с него взволнованного взгляда.

— Ты скоро сам все поймешь, — Кроули взял его подрагивающие руки в свои и поцеловал ладони, сразу же заметив, какие они холодные. — Все будет хорошо. Просто верь мне.

Когда вода почти достигла уровня лодыжек, и Кроули уже стал опасаться, что прострелил лодку раньше времени, он наконец услышал звук приближающегося катера. Приглядевшись, он увидел Тревора, который спешил к ним на скоростном Джетмаксе, везшем на буксире водный скутер. Подплыв вплотную, Тревор выключил мотор, подошел к борту, кинул Кроули канат и закрепил один его конец на своей лодке. Подтянув их судно вплотную ко второму катеру, Кроули сделал то же самое, а потом помог Азирафелю перебраться на Джетмакс. Когда он наконец и сам оказался на лодке Тревора, его внимание привлекли два черных мешка, сваленные на корме. Кроули подошел к ним, присел на корточки, расстегнул молнию одного из мешков до середины и сморщил лицо от отвращения.

— У этого нет головы! — воскликнул он, затем расстегнул второй мешок и даже отвернулся, не выдержав столь неприятного зрелища. — А у этого, кроме головы, нет еще и рук!

— А ты хотел, чтобы вас по рожам опознали? — Тревор подошел к нему и полностью раскрыл оба мешка. — Тебя еще и по пальчикам могут пробить.

— Но они даже не похожи на нас! — Кроули встал на ноги и возмущенно ткнул пальцем в труп очень крупного мужчины. — Этот здоровяк весит фунтов четыреста, а этот… — он указал на второй труп без рук, который, наоборот, был очень щуплым и маленьким. — Этот вообще похож на подростка.

— Скажи спасибо, что я за пару часов нашел хоть каких-то жмуриков. — Тревор раздраженно сплюнул и стал вытаскивать большого парня из мешка. — Помоги лучше, свинья неблагодарная.

— Откуда они вообще взялись? — тихо спросил молчавший все это время Азирафель. Обернувшись к нему, Кроули заметил напряжение на бледном лице.

— Я грохнул их по дороге, — заржал Тревор. — А потом откусил головы.

— Он шутит, — Кроули покачал головой, подошел к Азирафелю и погладил его по плечу. — Лучше не смотри, это неприятное зрелище.

— Все в порядке, не волнуйся, — Азирафель ласково улыбнулся ему, затем кинул на Тревора язвительный взгляд, скрестил руки на груди и громко сказал: — Тем более мистер Филипс так старался и даже убивал людей, хотя ему явно очень не хотелось этого делать…

— А ты мне нравишься, пирожок. Такой же уморительный еблан, как и твой хахаль, — Тревор снова громко захохотал. — Благословляю вашу пару и желаю здоровых детишек.

Взяв труп за ноги, Тревор кивнул Кроули. Морщась от отвращения, тот перехватил безголового здоровяка под мышками, с трудом поднял тело, и они вместе потащили его к левому борту лодки — туда, где был привязан тонущий катер.

— Это свежие трупы из больницы Сэнди-Шорса, — немного задыхаясь, объяснил Тревор, когда они проходили мимо Азирафеля. — А один из тамошних врачей большой любитель мета, который варит мой кореш Шеф.

— И их никто не хватится? — взволнованно спросил Азирафель.

— Вряд ли кому-то нужны эти сторчавшиеся деревенщины, — пожал плечами Тревор.

Перетащив здоровяка на вторую лодку, они проделали то же самое и с маленьким безруким трупом. Закончив с этим, Кроули вернулся на Джетмакс, а Тревор как следует уложил тела на дне уже порядком наполненной водой лодки и махнул ему рукой:

— Эй, перчик, нужно чтобы их как-то опознали.

— У тебя есть с собой документы? — немного озадаченно спросил Кроули у Азирафеля.

— Да, конечно, — он порылся во внутреннем кармане куртки и достал темно-синий паспорт.

Вынув из заднего кармана джинсов водительские права, Кроули взял у Азирафеля паспорт и кинул оба документа Тревору.

— Кого выбираешь, пирожок? — усмехнулся тот, обратившись к Азирафелю.

— По-моему, очевидно, — засмеялся Азирафель, похлопав себя по животу. — Тем более мы все знаем, кто тут должен быть безруким.

Тревор оскалился, поднял большой палец и спрятал синий паспорт в кармане здоровяка. Водительские права он оставил у щуплого парня.

— Еще это, — Кроули достал свой телефон и кинул его Тревору.

— Разве не будет странным, что у них отсутствуют головы и конечности? — нахмурился Азирафель, тоже кинув Тревору свой телефон.

— Можно свалить все на акул. Их тут полно, — ответил тот, засунул телефоны в карманы трупов и вернулся на Джетмакс.

— Значит, дело сделано, Ти? — спросил Кроули, глядя на то, как лодка с мертвыми телами постепенно погружается под воду.

— Думаю, да. Вы лучше езжайте, а я на всякий случай прослежу, чтобы никто рядом не ошивался, — ответил Тревор, отвязав от катера маленький водный скутер, потом вынул из кармана банковскую карту и протянул ее Кроули. — Вот, возьми, на первое время хватит. Я заеду к вам, когда шумиха утихнет, а через два-три месяца уже будут готовы новые документы.

— Спасибо, Ти, — Кроули крепко обнял его. — Спасибо тебе за все.

— Не парься, перчик, ты же мой брат, — ответил Тревор, похлопав его по спине. — Будь счастлив.

— Я тоже очень благодарен тебе, Тревор, — сказал Азирафель, а потом немного неуклюже приобнял его одной рукой.

— Не стоит, пирожок, главное — береги этого оболтуса, — отмахнулся Тревор. — И хватит уже обжиматься, а то я решу, что вы задумали групповуху, и соглашусь на нее.

Кроули отвязал Джетмакс от тонущей лодки, подождал, пока Тревор сядет на скутер, махнул ему рукой и завел мотор, направив катер на север — в сторону Палето-Бэй. Он всю дорогу поглядывал на Азирафеля, который широко улыбался, крепко сжимая в руках игрушечную лошадку, и мог уверенно сказать, что еще никогда не видел его таким счастливым. Буквально за несколько часов настроение Азирафеля полностью переменилось, и сейчас Кроули тоже чувствовал себя счастливым, потому что знал, в чем причина этих перемен. В какой-то момент он вдруг отчетливо понял, что это оно — это и есть его награда, которую он так мечтал получить, считая, что заслужил ее по праву. Теперь, подумал Кроули, никто не сможет отнять у него это — никто, даже сама смерть, потому что он смог обмануть и ее тоже. Кроули вспомнил про Лизу, про Полли и про маленького Томми — про тех, кто остался там, в другой жизни, — и ему стало немного грустно, но потом он решил, что не стоит переживать, ведь они тоже обязательно будут счастливы.

Когда они добрались до бухты Палето, на часах было восемь вечера, и солнце уже начало садиться, окрашивая воды океана в невероятно яркий оранжевый цвет. Пока Кроули медленно вел катер к старому пирсу, Азирафель повернулся лицом к солнцу и с восторгом в глазах наблюдал за тем, как оно постепенно заходит за горизонт.

— Это же Палето-Бэй! — удивленно воскликнул он, когда Кроули наконец пришвартовал лодку и привязал ее к ржавой металлической лестнице.

— Да, помнишь, как мы сидели на тех камнях? — Кроули улыбнулся и показал рукой в сторону запада.

— Конечно помню! Мне здесь очень понравилось, — Азирафель взглянул на него, с интересом прищурившись. — Что мы тут делаем?

— Скоро увидишь, — подмигнул ему Кроули и подергал лестницу, проверив ее прочность.

Он первым поднялся на пирс, потом помог подняться Азирафелю, взял его за руку и пошел вперед, стараясь обходить особенно опасные участки, где настил из досок совсем прогнил и обвалился.

— Знаешь, моя работа всегда была очень опасной, поэтому мы с Тревором придумали план отхода сразу же, как только вышли из тюрьмы, — начал рассказывать Кроули, пока они неспешно шли по пирсу. — Мы приобрели дешевую лодку и оставили ее вместе со всем необходимым там, где вряд ли кто-то догадался бы искать — в Чумаше. Потом разработали стратегию с подменой тел и условились о том, какая фраза станет сигналом…

— Про столик в ресторане? — перебил его Азирафель, когда они спустились с пирса, повернули направо и пошли вдоль берега.

— Да, эта фраза даже в общественном месте не вызвала бы подозрений.

— Но почему мы приехали именно сюда?

— Потому что, придумав этот план, именно здесь я купил дом, в котором можно будет спокойно жить. — Кроули остановился и указал на одно из зданий, которые возвышались на крутом склоне у побережья океана.

— Это твой дом?! — воскликнул Азирафель, глядя на Кроули с удивлением и восторгом.

— Это наш дом, — улыбнулся тот, крепче сжав его руку. — Конечно, он старый, страшный и требует ремонта, но, думаю, мы справимся с этим.

— Конечно! Конечно справимся! — не в силах больше сдерживать эмоции, Азирафель притянул его к себе, обнял за шею здоровой рукой и поцеловал. Потом он отстранился и бросил взгляд на игрушечную лошадку, которая выглядывала из кармана его куртки. — Жаль только, что Томми нет с нами.

— Когда-нибудь ты обязательно увидишь его, — заметив, что радость в серых глаза внезапно потухла, Кроули ласково погладил Азирафеля по щеке. — Знаешь, я думаю, что мы могли бы сделать для него комнату в этом доме. Обставим ее лошадьми — ему наверняка понравится.

— Да! Обязательно устроим комнату для Томми! Дом большой и наверняка просторный внутри. Мне кажется, это даже хорошо, что его не отремонтировали, ведь теперь мы сами сможем сделать все так, как захотим, — явно приободрившись, счастливо зачастил Азирафель, но потом вдруг осекся. — Постой, а как же Тревор? Вдруг однажды и ему понадобится такая же помощь?

— Мы придумаем новый план и поможем ему, когда будет нужно, — Кроули снова взял его за руку и дернул головой в сторону лестницы, ведущей наверх. — Идем, нам пора домой.

— Энтони Гаррисон? Серьезно? — Кроули недовольно уставился на свой новый паспорт. — Как тебе такое в голову пришло?

— Увидел в детском мультике. — Тревор залпом допил чай с молоком и с громким стуком поставил кружку на стол. — Хватит привередничать, перчик.

— Ладно, думаю, это все-таки лучше, чем Де Санта, — обреченно вздохнул Кроули.

— Кстати, чертов Майкл Таунли чуть не обосрался от страха, когда увидел эту статью в газете, — усмехнулся Тревор, указав пальцем на мусорную корзину. — Он-то думал, что ты уже помер от рук Мадрасо. Даже на похороны побоялся идти.

— Пусть горит в аду, гребаный ублюдок. А остальные? Фрэнк? Лиза?

— Как я уже говорил, Лиза не повелась на этот спектакль, но на похороны пришла и старалась скорбеть правдоподобно. Фрэнк был очень подавлен — он хорошо к тебе относится, ты знаешь. Вообще народу было много, даже старина Лестер пришел почтить твою память. И Мигель Мадрасо.

— Правда? — Кроули поднял на него удивленный взгляд. — Зачем он пришел? Позлорадствовать?

— Нет, как это ни странно, похоже, он был искренне расстроен.

— Мигель неплохой человек, — вставил Азирафель. — Возможно, без влияния отца он не озлобится.

— Боюсь, если не отец, то бизнес точно повлияет на него, — заметил Кроули. — Но теперь это не наша проблема. Как ты сам, Ти? Справляешься?

— Для меня мексикашки — это не помеха, ты же знаешь. Мы с Клетусом щелкаем их, как орехи. — Тревор вскинул руки, сделав вид, что держит ружье, и громко крикнул «Бах!».

— А Полли? — спросил его Азирафель. — Как она?

— Еще лечится, но ты не волнуйся, пирожок, я буду следить за ее безопасностью, как и обещал, — Тревор подмигнул ему.

— Спасибо, — благодарно кивнул ему Азирафель.

— Кстати, видел твоих родителей — мы с ними очень поладили. Мамаша твоя хороша — дама в моем вкусе. Да и папаша тоже ничего. Эх, люблю британцев, забавные вы люди. Помню, знавал я одну парочку из Англии…

— Ты передал им то, что я просил? — перебил его Азирафель.

— Не волнуйся, все передал, — немного раздраженно отмахнулся Тревор. — Они прочитали твое «прощальное письмо» и сначала поплакали от радости, а потом, как ты и велел, от горя, когда твое жирное, раздувшееся в воде тело закапывали в землю.

— Надеюсь, Томми этого не видел, — хмыкнул Кроули.

— Похороны — это не для детей, перчик. Тем более через несколько дней они уже отчалили. Оставаться здесь надолго было опасно.

— Хотелось бы верить, что они в порядке, — Азирафель печально вздохнул, опустив взгляд в чашку с чаем.

— Думаю, когда все окончательно уляжется, мы сможем связаться с ними, — Кроули накрыл его ладонь, лежащую на столе, своей и ласково погладил большим пальцем.

— Это было бы здорово, — улыбнулся ему Азирафель, а потом повернулся к Тревору. — Знаешь, мы еще не закончили ремонт, но уже выделили отдельную комнату для Томми.

— Да, Ти, здесь и для тебя комната найдется, — сказал Кроули, похлопав Тревора по плечу.

— Комната мне нахер не нужна, я и на диване посплю, — фыркнул Тревор и пододвинул к Азирафелю свою пустую кружку. — Лучше налей мне еще своего пойла, пирожок.

Когда Азирафель взял чашку и отошел на кухню, Тревор наклонился к Кроули и тихо сказал:

— К слову о комнатах. Я не стал продавать твою квартиру, перчик, а сделал то, о чем ты попросил меня еще тогда, когда решил сыграть в камикадзе, — переоформил ее на Томми Фэлла.

— Спасибо, Ти, я очень благодарен, — так же тихо ответил Кроули.

Он действительно был благодарен — не только за то, что тот выполнил его просьбу, но и за то, что не стал говорить об этом при Азирафеле. Кроули решил, что должен сам рассказать ему эту новость.

— И, поскольку ни денег, ни работы у тебя теперь нет, я решил сделать тебе подарок, — сказал Тревор уже громче, затем вынул из-за пазухи какие-то бумаги и кинул их на стол.

Расправив смятые листы, Кроули пробежался глазами по содержанию документа и перевел удивленный взгляд на Тревора.

— Ты отдаешь мне свой клуб?! — Решив, что понял что-то неправильно, он еще раз перечитал текст, а потом снова взглянул на Тревора. — По-моему, это слишком щедро даже для тебя, Ти.

— Не обижай меня, перчик, я просто хочу, чтобы ты ни в чем не нуждался.

— Но это же Хэн Хаус — единственный клуб в Палето.

— Слушай, он приносит неплохой доход, но ты же знаешь, что, кроме Ванильного Единорога, у меня есть еще два клуба в Лос-Сантосе. Тяжело управлять такими активами в одиночку. А раз уж ты поселился в этом захолустье, тебе он будет гораздо нужнее.

— Черт, Ти, я даже не знаю, как отблагодарить тебя, — Кроули смущенно потупился.

— Не парься, перчик, я взял себе твой мотоцикл, — махнул рукой Тревор. — А пидорскую тачку отправил на металлолом.

Услышав эти слова, Кроули изменился в лице. Забрав кружку с чаем из рук Азирафеля, который как раз вовремя вернулся с кухни, он злобно прищурился.

— Если ты не шутишь, я вылью этот кипяток тебе в рожу.

— Шучу, конечно, — Тревор захохотал, схватившись за живот. — Я перегнал ее в свой гараж в Лос-Сантосе — сменю номера, перекрашу в розовый и отправлю тебе по почте, кретин.

— Розовый — это твой любимый цвет, а не мой, — улыбнулся Кроули, подумав о том, что его лучший друг просто невыносим, но он бы ни за что не променял его на кого-то другого.

Ближе к вечеру, когда Тревор действительно уснул на диване, они с Азирафелем отправились кататься, воспользовавшись для этого Динкой — старым мотоциклом Кроули, на котором, как оказалось, и приехал их друг. Они долго разъезжали по улочкам Палето-Бэй: смеялись, пили холодную колу, смотрели на оленей и на проезжающие мимо товарные поезда — просто наслаждались неспешностью жизни в этом небольшом, уютном и немного сонном городке. Когда солнце уже начало садиться за горизонт, они поехали на пляж и колесили по песку, любуясь на оранжевый закат и спокойные воды океана. Кроули вспоминал, как привозил сюда Азирафеля в первый раз, и не мог поверить, что когда-то это действительно с ними было — что когда-то он практически не знал этого человека, а теперь тот стал для него самым родным и любимым. Он вспоминал, как сильно хотел остаться здесь — в этом месте, где время словно замерло в одном моменте, где нет криминальных разборок, опасной работы и бесконечного вранья. Кроули вспоминал об этом и просто не верил, что его мечта сбылась. Когда солнце окончательно село за горизонт, они оставили мотоцикл, уселись на все еще теплый песок и долго любовались мириадами звезд, утопающих в океане. Будто два одиноких моллюска, которым посчастливилось найти друг друга.

Азирафель разбудил его следующим утром. С трудом продрав глаза, Кроули увидел перед собой его искрящееся счастьем лицо и улыбнулся. Оттянув ворот широкой белой рубашки, он прикоснулся кончиками пальцев к уже практически зарубцевавшемуся шраму на левом плече Азирафеля, а потом приподнялся и оставил легкий, нежный поцелуй на его губах.

— Вставай скорее, иначе мы опоздаем, — весело засмеялся Азирафель.

— Куда мы можем опоздать в такую рань? — спросил Кроули, кинув взгляд на окно, за которым все еще было темно.

— Скоро узнаешь, — не переставая смеяться, Азирафель вскочил с кровати и стянул с Кроули одеяло.

Кроули съел тост и даже не успел допить кофе, когда Азирафель заставил его поскорее выйти из дома и повел в сторону пляжа, нетерпеливо поглядывая на часы. Они прошли вдоль прибрежной улицы Прокопио Променад, поднялись на старый пирс и уже совсем скоро оказались в самом его конце. Повернувшись в сторону востока, Азирафель подошел к ржавому кривому ограждению и указал рукой вперед.

— Смотри!

Взглянув в ту сторону, куда он показывал, Кроули увидел солнце — огромное и яркое, оно медленно поднималось из-за горизонта, озаряя своим светом все вокруг. Люди, дома, деревья и даже гора Чилиад, казалось, утопали в его лучах, словно маленькие моллюски в огромном солнечном океане.

— Это рассвет, Кроули! Посмотри на него, посмотри, как он прекрасен! — взволнованно воскликнул Азирафель, и его сияющая улыбка озарила все вокруг гораздо ярче, чем лучи восходящего солнца.

— Ничего прекраснее я еще не видел, — улыбнулся Кроули в ответ и больше не смог отвести от Азирафеля глаз.

Где-то очень далеко от суеты большого города, от бесконечной лжи, жестокости и проблем, они стояли на старом пирсе и слушали спокойный, размеренный шум прибоя. Азирафель смотрел на восходящее солнце, в лучах которого постепенно исчезали их прежние, уже почти позабытые жизни, а Кроули смотрел на Азирафеля и наконец-то видел рассвет.