Chapter Text
Нежнее плети я,
Дешевле грязи я…
Г.Л. Олди, "Баллада двойников"
– Альдо, это бесчестно! – Робер почти кричал. Придд смотрел на Альдо с равнодушным почтением. Идея объявить Алву и Фердинанда врагами короны и приговорить к рабству – то есть к вечной каторге без права на помилование – принадлежала ему. Якобы он наткнулся на подходящий закон в Кодексе Анэсти Щедрого. Альдо почему-то вцепился в находку и потребовал, чтобы Придд перевёл для него весь том, тот пообещал что-то вежливое…
Но это было в прошлый раз, а в этот Альдо рассказал им, что именно придумал для Алвы и Фердинанда.
Последнего Ричард презирал, но считал, что Оллар заслужил тюремное заключение или быструю смерть, но не такой позор.
Думать об Алве было страшно.
– Ты позоришь нас всех! – Робер так и не замолкал. Альдо ждал, и его упрямство чем-то напоминало упрямство Алвы. – И кузину!..
Ричард едва не вздрогнул: кузиной Робер называл Катари…
– Пусть объявит свой брак с этим каплуном незаконным и выйдет за приличного человека! – Альдо как-то умудрялся сдерживаться, хотя Ричард видел, что тот зол, как тысяча закатных кошек. – Желающие найдутся.
Ричард невольно вспомнил свой последний разговор с Катари. После того, что Оллар и Ворон сотворили с ней, они заслужили любой позор и любую пытку, но устраивать из наказания развлечение для всех желающих…
– Альдо, отмени приказ, – попросил Робер. – Прошу тебя. Это просто стыдно.
– Олларам не было стыдно грабить мою страну и раздавать талигойских женщин наёмникам и их потомкам. – Голоса Альдо не повысил, но слова пробирали до глубины души. Ричард видел перед собой подлинного сюзерена, правителя, оскорблённого позором своей страны. Он улыбнулся и поймал на себе странный взгляд Придда – тот прятал за учтивой бесстрастностью какие-то чувства. Какие?.. Оллар убил его родителей, а Ворон стал причиной смерти брата. Опасается непристойных напоминаний?
– Ты хочешь им уподобиться? – Робер успел охрипнуть. Глотнул вина и закрыл себе рот, чтобы сдержать зевок.
– А ты хочешь спать. – Настроение Альдо мгновенно сменилось – плевать ему было на осуждённых, он беспокоился о друге. – Робер, я в своём праве. Я Ракан, анакс, истинный правитель Талигойи, Ворон – вассал, отказавшийся мне служить, Оллар – самозванец, занимавший мой трон. Я наказываю их и собираю деньги в казну.
– Поставь их к позорному столбу и бери плату за просмотр. – Ясно было, что этот спор Робер проиграл, и Ричард ему сочувствовал. Ему тоже было неловко думать о каре, которую Альдо изобрёл для узурпатора и его маршала: в Гальтарах в бордели продавали только преступников неблагородного происхождения, молодых и здоровых, им давали новые имена и увозили в другую провинцию, чтобы их позор не задевал их семьи. Альдо, вернувший себе трон предков, мог просто казнить своих врагов, искалечить или изуродовать, а он решил оставить им здоровье, но лишить чести.
Альдо покачал головой, и Придд издал едва слышный, безупречно вежливый звук.
– Мы вас слушаем. – Альдо не был так же дружелюбен с Приддом, как с Робером и Ричардом, но всё равно приблизил его к себе. Ричард не мог доверять склизкой ледышке, но понимал, что подлинному королю должны служить все вассалы. Жаль, что Алва так закоснел в своём поклонении Олларам!..
– Если вы желаете следовать традиции и в мелочах, – медленно проговорил Придд, – следует назначить штраф, заплатив который, родные или друзья осуждённых могли бы избавить их от позорной кары.
Альдо задумчиво хмыкнул.
– Полное освобождение можно не включать в условия, – добавил Придд.
Робер, конечно, понял по-своему:
– Вот видишь?.. Можно объявить сумму, её соберут, не придётся устраивать это… Эту непристойность!
– Проигравшие должны знать своё место, – произнёс Альдо. – Повелитель Ветра меня оскорбил.
– В таком случае его можно казнить, – подсказал Придд.
– Без суда? – рискнул подать голос Ричард.
– За оскорбление?.. – Придд как будто задумался. – Разбирательство должно быть, и слова анакса должен подтвердить абвениарх. – Он вдруг смутился и торопливо добавил: – Я читал об этом в художественном произведении, то есть такая традиция безусловно существовала, но найти подтверждение в списках законов будет непросто. Приношу свои извинения, я никого не хотел ввести в заблуждение. – Ничего виноватого в его голосе не было, но Альдо всё равно кивнул, величественно и добродушно:
– Мы и не могли вас в этом заподозрить.
Ричард надеялся, что Альдо не доверяет Придду безоговорочно. Сейчас тот, конечно, производил впечатление достойного Повелителя Волн, но Спруты всегда были скользкими и хитрыми. Вальтер попался, а Валентин уцелел – почему Оллар вообще выпустил его из тюрьмы?
– За оскорбление тоже можно назначить штраф, – скучным голосом проговорил Придд. – Но вы, если я правильно понял, уже конфисковали всё имущество герцога Алвы?
– Да, и передал в собственность герцогу Окделлу. – Альдо смотрел на Придда, недобро сузив глаза. Тот только слегка поклонился и озвучил очевидное:
– В таком случае герцог Алва не сможет заплатить за себя сам. Вряд ли он может рассчитывать на милость тех, кто сейчас может повлиять на его судьбу.
Ричарду послышалось, или в ровную речь Придда просочилось злорадство?
– Ричард, а ты что думаешь? – Альдо повернулся к нему.
Ричард не нашёлся с ответом сразу, и его спас Робер, который не выдержал и всё-таки зевнул.
– Мы утомили герцога Эпинэ, – снова озвучил очевидное Придд.
– Я не знаю. – Ричард решил не изображать умника. Пусть Придд прикидывается тысячелетним мудрецом, Скалы верны и искренни! – Это непристойно, но Оллар сам сделал непристойность нормой.
– Мы не должны уподобляться, – без выражения повторил Робер.
Придд промолчал.
– Завтра утром мы озвучим сумму штрафа, – примирительно улыбнулся Альдо. – И выкупа. И назначим срок выплаты.
***
Цифру Ричард услышал за завтраком. Джереми сдерживался, но его явно распирало от желания поделиться новостями, и Ричард приказал:
– Говорите.
– Его величество, – так называли Альдо все истинные талигойцы, хотя он ещё не короновался, – огласил сумму штрафа, который должен заплатить герцог Алва! И выкуп за обоих преступников! – Джереми говорил негромко, но явно был потрясён до глубины души.
– И какие же? – Ричард глотнул тизана.
– По тридцать миллионов выкупа и двадцать – штрафа.
– Штрафа – каждому? – Цифра была настолько немыслимой, что Ричард не смог даже удивиться.
– Нет, только Алве. – Джереми коротко вздохнул. – Если эта сумма не будет уплачена до конца недели, преступники будут использованы на общественных работах.
Ричард не сдержал невесёлой усмешки – такую сумму никто не заплатит. Восемьдесят миллионов! На такие деньги можно было год содержать приличную армию – больше той, что была сейчас у Альдо.
"Может быть, в том и дело, – подумал он. – Альдо нужны деньги на армию".
***
Он рад был бы выбросить из головы и Алву, и Оллара, но противный червячок сомнения никак не отлипал – укусить не мог, но и забыть о себе не позволял. Приклеился, как улитка к перевязи. Червячок требовал, чтобы Ричард сделал что-нибудь – поддержал Робера, попытался убедить Альдо, что нельзя так позорить эория и мужа эории, даже если первый – подлец и мерзавец, а второй – никчемная гнусь.
Но когда Робер в самом деле потребовал – не попросил по-дружески, а приказал!.. – чтобы Ричард поддержал его в споре, хватило одного выразительного взгляда Альдо. Ричард только пробубнил: "Это неприлично" – и покраснел, потому что вспомнил Катари.
Когда неделя прошла, никто не вызвался выкупить осуждённых ни за восемьдесят, ни за пятьдесят, ни за тридцать миллионов таллов, и Альдо приказал Ричарду и Роберу посетить увеселительное заведение, в которое превратили один из городских особняков, раньше принадлежавших олларовским чиновникам.
– Нет! – Робер только что кулаком по столу не стукнул. – Ноги моей там не будет! И твоей, Дикон, тоже. Это мерзость, и ты, Альдо, не заставишь нас в этом участвовать!
Ричард не знал, с кем спорить, а с кем согласиться.
– Хочешь объявить моё решение незаконным? – мрачно спросил Альдо.
– Нет, но… – Робер поморщился. – Да я не мужеложец!
– Никто не просит тебя с ним ложиться! – Альдо рассмеялся. – Неужели не хочешь отвесить Ворону пару пощёчин?
Робер моргнул, Ричард тоже.
– Это всё равно что позорный столб, – пробормотал он.
– Да, только жертва не привязана, её нельзя "случайно" убить, а время на издевательство ограничено. – Робер лучше знал условия, установленные Альдо.
– Хочешь, заплати за несколько часов и целуй ему пятки. – Тот брезгливо скривился. – Цена для всех одна. Если поторопишься, может быть, он ещё сумеет оценить твоё милосердие.
Тут Ричард наконец вообразил, что именно ждёт Алву, и его замутило.
– Альдо, – шёпотом позвал он, – отмени решение… Потребуй… Прикажи Ноймаринену и другим полководцам перейти на твою сторону. Если они узнают, что грозит Алве, они согласятся. А если ты всё-таки сделаешь – они бросятся на нас. – Ричард слишком хорошо помнил, как очищали город в Октавианскую ночь. Им придётся драться, и даже если отдельные полки перейдут на сторону законного правителя, кровопролития не избежать.
– Нам нужны деньги, Дикон. Смертельно нужны. Если кэналлийцы Алвы сумеют собрать такую сумму, я просто выкуплю страну, которая должна быть моей, у впившихся в неё захватчиков.
– Они подошлют к тебе убийц, – с горечью сказал Робер.
– Это они уже пытались сделать. Я приказываю вам обоим завтра посетить открытый дом на улице Полосатых Стаканов, что в двух кварталах от Багерлее. Что вы там будете делать – меня не волнует.
– А ты, Альдо, заставил Оллара или Ворона обслужить тебя? – Робер говорил с отчаянной мукой.
Альдо улыбнулся и не ответил. Всё было понятно – что-то он с пленниками сделал. Показал им, у кого сейчас сила. Это было правильно, и они это заслужили, но Ричард всё равно чувствовал жалость к тем, кто сделался слаб и унижен.
– Я схожу, – пообещал он.
– Я тоже, – процедил Робер и вышел.
В дверь постучали – явился Придд.
Он поздоровался с Альдо, выслушал приказ, поклонился, безразлично уточнил: "Это всё?" – и попрощался. Отпустив его, Альдо ненадолго отвернулся к окну – по стеклу назойливо барабанил дождь. Ричард посмотрел на Придда и встретился с отчаянной несчастной гримасой.
Приказ Альдо оказался для него невыносимым.
– Ваше величество, – вскочил Ричард. – Я провожу герцога Придда?.. Хочу спросить его…
Прозрачные глаза расширились, и Придд вернул себе прежнюю непроницаемость.
– Да, конечно. Хорошего дня, господа.
Ричард и Придд прошагали через весь дворец, не сказав друг другу ни слова, и остановились в портале бокового выхода – у главного возились слуги.
– Что вы хотели мне сказать? – процедил Придд.
– Мы не обязаны что-то делать с осуждёнными, – сказал Ричард, понизив голос. – Правда, их нельзя убивать.
– Да, – кивнул Придд, – это нас ограничивает. Его величество поступил мудро: пленники так или иначе погибнут на своей каторге, а он сможет утверждать, что у их близких была возможность их спасти.
– Вы поэтому подсказали ему?.. – Ричард понял, что сказал что-то не то, и осёкся.
Придд взглянул на него с нескрываемым раздражением, потом сказал:
– Я могу собрать десять миллионов, но только если объеду с вооружённой охраной все свои земли.
– У меня всего пятьдесят тысяч, – признался Ричард.
– А Надор? – Придд как будто забеспокоился.
– Разграблен.
– Но прошло столько лет…
– Придда не платила тройной налог. А у меня до Варасты лишнего суана не было. – Ричард скривился, а через мгновение понял, что улыбается – Придд просто не знал, как тяжело им пришлось, вот и задирал нос, а ещё наверняка ему сказали не связываться с мятежниками, но теперь-то им не нужно было таиться.
– Вот как. – Придд отвёл взгляд. – Я не знал, что дела в Надоре так плохи. – Он коротко вздохнул. – В любом случае ничего не получится. Вы знаете, что их охраняют барсинцы?
Ричард пожал плечами – по его мнению те ничем не отличались от всех остальных солдат.
– Если Алва не бежит, его убьют, – с нажимом проговорил Придд, словно пытался на что-то намекнуть. – Он богаче Манриков, но сейчас в столице вряд ли найдётся хоть один человек, способный добраться до его сокровищ.
Ричард глупо моргнул. Он хотел переспросить, но слуги подвели к высокому крыльцу осёдланных лошадей.
– Знаете, – сказал Придд с натужно светской интонацией, – Соберано подарил Джастину герцог Алва.
Ричард смотрел на серого мориска и не мог не сравнивать его с Соной. Соберано мог быть дороже, но Сону он не променял бы даже на волшебного скакуна Осенней Охоты.
– Вы с ним сдружились? – с такой же неестественной вежливостью спросил Ричард.
– Да.
Нужно было сказать что-нибудь грустное, выразить соболезнования – Придды пересидели восстание, но навредили сами себе, а потом не смогли избежать ловушки Дорака.
– Доброго дня, герцог Окделл, – безразлично сказал Придд.
Ричард позволил ему первому отъехать от крыльца. Под дождь не хотелось, и ему нужно было подумать. Хотя бы попытаться разгадать суть намёка.
***
На следующий день состоялось открытие нового борделя, принадлежащего короне.
Ричард так и не додумал накануне, о чём же всё-таки говорил Придд – слова словно перемешались в потоке воды и так и не вынырнули, хотя утро выдалось ясным и почти тёплым – это в конце месяца Осенних Волн.
"Деньги, – думал Ричард, направляясь на улицу Полосатых Стаканов. – Чтобы избавить Алву от позора, нужна огромная сумма. Он богат, но не может связаться с кэналлийцами. Сама провинция далеко, но в Тронко остался Дьегаррон со своими стрелками… Нет, у них тоже не будет денег, а из дома вынесли всё ценное, кроме оружия".
Цокали по мостовой копыта, солдаты эскорта обменивались непристойными шуточками и подсчитывали собственные деньги.
– Даже потискаться не хватит, – засмеялся рыжий бородач Эрик. Он был из Ритаки и считал Ричарда почти земляком. – У меня всего три талла.
– Три?! Да ты богач, – с деланной завистью отозвался Жан. Он родился в столице, но до того, как попал к Люра, успел побывать во всех провинциях Талига. – У меня восемь суанов.
Жалованье людям Ричарда платили из казны, сам он мог только вздохнуть.
– Женщину можно найти и подешевле, – фыркнул Эрик. – Но дать по роже Оллару…
– Я слышал, их нельзя бить, – вмешался Гэвин. Вот он был настоящим надорцем, из крошечной деревушки на краю Ренквахи.
– Если не насмерть, то можно, – отмахнулся Эрик. – Ваша светлость…
Хватило одного мрачного взгляда – заткнулись все и сразу.
"Я не собираюсь бить Оллара, – подумал Ричард. – Я заплачу и поговорю. Скажу ему, что он позорит Катари. Пусть разведётся с ней, отречётся от детей, чтобы его позор не коснулся их. – Сердце пропустило удар. – Даже если она… Даже если она откажет мне, она ещё может быть счастлива! А её дети – вырасти приличными людьми. Признает ли Ворон хотя бы Карла?"
Мысли сбились, запутались – теперь Ричард горько жалел бывшего эра. Как бы ужасен тот ни бывал временами, а топтать его достоинство таким унижением было… Слишком жестоко. "И если я не хочу подвести Альдо, я должен буду войти к нему. – Ричарда бросило в дрожь. – Я не смогу на него смотреть!.. Я пытался его убить…"
Ричард подумал даже, что смерть стала бы для осуждённых милосердием. Но Альдо уже объявил, что тот, кто убьёт их, сам должен будет выплатить штраф и выкуп или отправиться на вечную каторгу.
"Он дал слово, – это было страшно и величественно одновременно, – он не сможет сделать исключение даже для друга".
Ричард пытался найти выход, но не знал даже, что именно ищет. Он чувствовал себя таким же беспомощным, потерянным и загнанным в угол, как весной, когда узнал о грозящей Катари опасности.
Ворон не просил за неё, он не стал бы ей помогать… "Но он ведь сдался из-за Оллара, – подумал Ричард. – Значит… Если спросить его, как спасти Оллара, он что-нибудь придумает! Необязательно слушаться его во всём!"
Ричард шумно выдохнул, и Эрик с Жаном, ехавшие рядом, встрепенулись – опасность?
– Всё в порядке, – проворчал Ричард. – Вспомнил кое-что.
Он поморщился, солдаты успокоились, но бдительности не утратили.
На улице Полосатых Стаканов пришлось придержать лошадей. К выкрашенному в жёлтый цвет особнячку, над которым развевались перевёрнутые флаги Олларов и Алва, выстроилась предлинная очередь. Стояли поодиночке и компаниями – солдаты, горожане, вооружённые господа в широкополых шляпах, закутанные в плащи и вуали женщины. Ричард поморщился – им-то зачем связываться с государственными преступниками? Кто рискнёт родить бастарда от Алвы или Оллара?
Ричард остановил Сону у ворот – створки были закрыты, желающих пропускали через калитку. По очереди пронёсся недовольный вздох, и Ричард краем уха услышал, как кто-то сказал: "Ну, теперь год будем ждать, пока эти натешатся".
– Прощения просим, – проскрипел пожилой сержант, исполнявший долг привратника. – Все по очереди.
– У меня приказ его величества, – мрачно сказал Ричард. Чем дальше, тем меньше ему хотелось задерживаться.
– Ваша светлость, – поклонился сержант. – Для вас сделаем исключение, но ваши люди должны ждать.
Эрик рассмеялся снова.
– Если мои люди захотят посетить весёлый дом, то сделают это в свободное от службы время, – с достоинством ответил Ричард, с тоской думая, что придётся сделать им подарок – хоть сотню таллов.
"Одна сотня ничего не решит, – сказал он себе. – Мне нужно королевское состояние!"
Ворота распахнулись, и лошади процокали с мостовой в узкий двор. Здесь было тесновато, и Ричарду сделалось не по себе, когда он спешивался. Ему казалось – за ним следит нечто огромное и злобное.
Эрик и Жан пообещали присмотреть за лошадьми, Гэвин и Бертрам последовали за Ричардом, который не нуждался в сопровождении, но не успел вовремя отказаться. Он решил, что оставит их в передней, но там уже толпились солдаты с золотым псом на плече – тюремщики из Багерлее. У них были олларовские чёрные колеты, но ниже пса они нашили бело-золотой ромб – знак верности Раканам.
– Вам на второй этаж, ваша милость. – Этот тип на солдата не походил, а из оружия при нём была только палка с окованным наконечником. Палач? Его помощник? – Цена одинаковая – по таллу за минуту, задаток – десять.
Пришлось выгребать из кошелька деньги и пересчитывать – хорошо, что Ричард захватил запасной. У него при себе было сто шестьдесят три талла, он отсчитал шестьдесят за Алву – пусть думают, что бывший оруженосец собирается подло отомстить эру. За Оллара, чтобы не показаться скрягой, отдал тридцать, хотя столько времени ему точно не требовалось.
Если кто-то и хотел пошутить насчёт его планов, все оставили шутки при себе.
– Пройдёмте в гостиную, ваша милость, – угодливо проквакал "пёс" с палкой. – Вина? Тизана?
– Нет, спасибо. – Ричард остро чувствовал, что это заведение не имеет ничего общего с настоящим весёлым домом. Там жил грех и продавалось удовольствие, здесь была плаха – позорное продолжение тюрьмы.
"Альдо всех нас делает палачами, – подумал Ричард с грустью. – Он прав – все должны увидеть, как Талигойя относится к поверженным захватчикам, – но всё же стоило обойтись с ними достойнее, какими бы мерзавцами ни были они сами".
Гостиная казалась неприятно пустой – хозяева выехали в спешке, но успели забрать картины и подсвечники, наверное, дорогие. Сейчас на каминной полке стояли глиняные.
Наверху шумели. Кто-то кричал – в двух разных местах. Ричард не вслушивался. Он боялся, что услышит крик Алвы и сделает какую-нибудь глупость. Красоте Кэналлийского Ворона завидовали, а теперь она обернулась против него. Фердинанда Ричарду жаль не было – никчёмный толстяк жил долго, роскошно и безопасно, ему никогда не приходилось ничего делать, ни о чём думать и ничего решать, а верные слуги исполняли все его прихоти. Он никогда не страдал и не знал, каково это.
По лестнице прогрохотали шаги: в одну сторону, в другую. Из передней донёсся шум. Ричард уставился в окно, за которым трепетал уцелевшими листьями куст. Он выглядел жалким.
Оллара оставили в покое первым, Ричард потребовал, чтобы к Алве никого не пускали, и ему сказали:
– Так его сначала помыть нужно будет. Не пустим, конечно.
Ричарда передёрнуло, он понадеялся, что тюремщики примут это за выражение отвращения.
***
Небольшую гостиную превратили в спальню: в центре стояла огромная кровать, к изголовью которой жался убогий толстый человечишко, кутавшийся в кусок серой ткани. Увидев Ричарда, Оллар заскулил.
– Молчать. – Ричард захлопнул за собой дверь. Пока он шёл, в коридоре никто не бездельничал – можно ли надеяться, что его не станут подслушивать?.. Впрочем, из этого разговора он тайну делать не собирался.
Оллар притих. Ричард подошёл так, чтобы между ними оставалось шага три-четыре. На бывшего короля противно было смотреть: губы разбиты в кровь, под левым глазом наливается синяк, а правое ухо распухло.
– Вы знаете, какой выкуп за вас назначен? – сухо спросил Ричард. Хотелось выхватить кинжал и прирезать это никчемное создание.
– Да, – тихо, с запинкой ответил Оллар. – У меня нет таких денег. Я не знаю, где их взять… Напишите моим сёстрам!
Ричард поджал губы. У Оллара было четыре старших сестры, и все они были далеко.
– Дайте развод жене, – сказал он.
Оллар затрясся.
– Вы позорите её одним своим существованием. – Ричард поморщился. – Вы никогда не были королём и недостойны быть мужем эории.
– Ей… – В невыразительных глазах мелькнула надежда. – Думаете, ей будет проще?
– Да, – без сомнений сказал Ричард.
Оллар шумно задышал.
– Нет, – выдохнул он со стоном. – Я вам не верю. Вы на стороне этого Ракана!.. Вы меня предали!
Ричард горько рассмеялся. Принцессам придётся писать, это правда, но как отправить письмо?.. Придд хочет отомстить, но если свергнутого узурпатора выкупят сёстры… Ричард прищурился: "Он всегда может умереть по дороге".
– Вы меня убьёте? – с болезненным любопытством спросил Оллар.
– Не сегодня, – бросил Ричард. – Можете попробовать сделать это самостоятельно, если вам хватит смелости. Всем станет лучше.
Он повернулся к двери.
– Окделл! – прохрипел вдруг Оллар умоляюще.
Ричард склонил голову, слушая, но не оглянулся – не хотел снова смотреть на этот омерзительный кисель, притворившийся человеком.
– Спасите Рокэ. Он вас спасал. Если вы… Если в вас есть гордость.
Ричард всё-таки развернулся и понял, что схватился за кинжал. Оллар взвизгнул и отшатнулся, ударившись о высокое изголовье.
– Не вам говорить о гордости. Слизняк.
Ричард ушёл. Он пробыл с Олларом всего несколько минут, Алву ещё не успели подготовить к его визиту, пришлось ждать.
"Может быть, его тоже только бьют", – какой жалкой и омерзительной была эта надежда!
***
Алву поместили во флигеле, окна которого выходили на глухую стену соседнего дома. Здесь у него была своя передняя, где дежурили четверо солдат. Судя по их мрачному виду, служба им не нравилась.
– Выйдите в коридор, – приказал Ричард.
Они зароптали – дескать, оставаться с Вороном наедине опасно, он буйный, иногда подержать надо.
– Мне ваши услуги не понадобятся, – уверенно сказал Ричард. – Прогуляйтесь.
Они были не против размяться и убрались.
Алва был в следующей комнате – лежал на кровати, где не было покрывала, только кое-как натянутая на тощий матрас серая простыня и несколько подушек. Шею и запястья охватывали колодки.
– Юноша? – хрипло рассмеялся он. – Вас-то как сюда занесло?..
Ричард собрался было ответить, но услышал голоса из-за неплотно притворённой двери.
– Что там? – спросил он.
– Уборная. – Алва как будто удивился. – И уборщики.
Ричард распахнул дверь и приказал:
– Вон! Оставьте меня наедине с этим человеком!
Они засуетились – им нужно было унести какие-то вёдра, принести новые.
– Это – потом, – перебил Ричард. – Закатные твари, я заплатил за это время, почему меня заставляют ждать?!
– А помощь? – заблеял меченый псом страж, больше похожий на слугу, чем на солдата.
– Обойдусь! – презрительно бросил Ричард.
Пришлось проверить гардеробную и настоящую уборную, которой явно давно не пользовались.
Убедившись, что остался наедине с Алвой, Ричард запер внешнюю дверь и вернулся в спальню.
Оглядевшись в поисках покрывала или чего-то подходящего, он увидел стол, на котором лежали плети, какие-то прутья и палки.
– Что это? – вырвалось у него.
– Орудия, – хмыкнул Алва. – Вы что же, не знаете, за что заплатили?.. – Он расхохотался коротко и зло, словно залаял. – Как мне лечь, юноша? Перевернуться сам не смогу, придётся вам помочь.
Едва не разорвав завязки плаща, Ричард бросил его на Алву, чтобы прикрыть срам и испятнанный синяками живот. Помедлив мгновение, снял шляпу и положил на комод, где стояла очередная глиняная плошка, эта – даже без свечи. На столе у окна был кувшин и глиняная же кружка.
– Хотите пить? – спросил Ричард.
Алва моргнул, потом едва слышно ответил:
– Да.
Ричард налил воды, помог скованному сесть и влил в рот, сколько получилось.
– Спасибо.
Он никогда не видел Алву таким раньше и не сразу понял, что тот – растерян до оцепенения. Ричард помог ему лечь, укрыл снова. Поставил пустую кружку, сел и наклонился, чтобы прошептать:
– За вас требуют пятьдесят миллионов таллов.
– За Фердинанда тридцать, я знаю. – Алва шумно вздохнул. – Мне сказали, что вы живёте в моём доме.
– Да, Альдо передал его мне со всем содержимым.
Алва хрипло рассмеялся. Ричард отпрянул, ожидая любого безумия, но Алва замолчал, только дышал шумно и рвано.
– Это неправильно. То, что с вами делают, – пробормотал Ричард.
Он не присматривался специально, но видел – синяки, ссадины, ожоги… Он не хотел знать, что именно сделали с когда-то гордым Алвой. Впрочем, гордость наверняка всё ещё была при нём.
– Как мило. – Алва усмехнулся вновь. – Вы хотите, чтобы я умолял о помощи?
– Скажите, что делать.
Рот Алвы приоткрылся, лицо потеряло всякое выражение, он словно умер.
– Предлагать вам убить Ракана и бежать в Фельп, пожалуй, бессмысленно, – проговорил он, когда Ричард уже собрался нарушить молчание. – Сколько у вас времени?
– Час. Уже чуть меньше.
– Какая щедрость. – Алва поморщился. – Вам придётся что-нибудь сделать.
– Зачем?
– Это необязательно, но они бьют меня, когда клиент уходит недовольным.
Ричард закрыл глаза. Это было невыносимо, неправильно, как он вообще мог согласиться с решением Альдо, подчиниться этому унизительному приказу?!
– Зря я сказал. Послушайте и постарайтесь запомнить. – Алва облизал губы, и Ричард подумал, что его нужно будет снова напоить. – Убивать меня вы, наверное, тоже не решитесь?.. Вашему королю нужны деньги, и если я помогу вам до них добраться, вы выкупите Фердинанда.
– Почему его?!
– Не спрашивай – не солгу, – процитировал Алва старинную любовную песню. – Там может быть больше, но за меня попробуйте поторговаться. Фердинанда можно передать Норуэгу или Ардоре, если сумеете дотуда добраться. Юноша, неужели вы в самом деле хотите избавить меня от?..
Ричард поджал губы.
– Ладно, верю. Так вот, спасёте Фердинанда – у меня будет шанс. Нет – ваш король прикажет своему сброду затрахать меня до смерти.
Ричард содрогнулся и подумал о Катари.
– Я потребовал, чтобы Оллар развёлся с её величеством.
– Тс-с-с, не называйте её так. – Алва рассмеялся, совсем как раньше, и Ричард принудил себя взглянуть на него, закованного в колодки. Он схватил две подушки и, придержав голову Алвы, подсунул их под затылок, чтобы ему не приходилось напрягать шею.
– Очень хорошо, – сказал тот, устроившись удобнее. – Так вот, выкупите Фердинанда. Сможете – увезите. Нет… – Он вздохнул. – Ричард, вы понимаете, что вы продержитесь в столице в лучшем случае до весны?
– Если у Альдо будут деньги!..
– Не важно. Никакой разницы. Будут или нет – вас рано или поздно поджарят. Вы пришли сюда без намерения попользоваться тем, что от меня осталось, и я хочу дать вам совет. Бегите. Куда угодно, как угодно. Вернитесь в Надор, сдайтесь Ноймаринену или фок Варзову, но лучше всего – доберитесь до Эмиля или Хорхе. Они вас знают и не дадут убить.
– Ни за что.
– Ладно, попробуем по-другому. Слушайте внимательно. Записать ничего не получится. – Алва помолчал, поёрзал, раздвигая ноги.
Ричард шарахнулся прочь – его испугало это движение, а от предложения Алвы "лягте на меня" – просто замутило.
– Зачем?!
– Так мне будет удобнее шептать. Уберите плащ и можете… Что-нибудь делать.
Ричард убрал плащ и устроился над Алвой, опираясь на колени и предплечья.
– Очень любезно с вашей стороны.
– Я слушаю.
Алва говорил долго, заставил Ричарда ответить на пару десятков вопросов, а потом улыбнулся неожиданно радостно:
– Всегда знал, что на вашу память можно положиться.
Ричард содрогнулся всем телом. Алва нахмурился. Нагнувшись к самому его уху, Ричард прошептал:
– Я не мог поступить по-другому, понимаете?! Не мог!
– Я знаю, – промурлыкал Алва со знакомым самодовольством. – Знаете, я бы вас обнял, но не могу. – Он рассмеялся снова. – Подумать только, когда-то мне претила мысль о связи с вами, а сейчас вы – единственный человек, который не вызывает у меня отвращения.
Ричард понял, на что намекает Алва, и зажмурился.
– Это не так уж страшно. – Тот, конечно, без труда угадал мысли Ричарда.
– Я постараюсь… – Ричард готов был сгореть со стыда.
Приподнявшись на одной руке, он развязал штаны, выпростал неприлично горячий, уже начавший твердеть член, и приласкал себя – торопливо и стыдно. Он зажмурился, но не мог забыть, что не один, что под ним – самый красивый мужчина Золотых Земель. Раньше он об этом не думал, а сейчас изнывал от желания потереться, вжаться, войти!.. Он не успел сказать себе: "Нельзя", – прижался головкой к напряжённому животу и излился.
– И всё? – спросил Алва.
– Я вас разочаровал? – Ричард пытался съязвить, но прозвучало обиженно и жалко.
– Да. Спасибо. – Алва шумно вздохнул и усмехнулся. Ричард слез с него, поправил одежду, но остался лежать на кровати.
– Расскажите что-нибудь ещё полезное, – попросил он.
– Ты собираешься делать ремонт в доме? – спросил Алва.
– Небольшой. – Ричард рассерженно засопел. Он мог присвоить спрятанные сокровища, но собирался потратить их именно так, как обещал Алве – выкупить его никчемного короля. Можно было утешаться мыслью, что тогда это ничтожество даст свободу Катари, но Ричард понимал, что не сможет пытать этого жалкого человечка. "Потребую за него сорок миллионов! – подумал он мстительно. – Гарантии для Альдо и для Надора! Мир…" Это было страшное слово, в которое Ричард не верил – не после позорного приговора тому, кого маршалы Талига величали королём.
– Хорошо. Не трогай мои комнаты и большую купальню на первом этаже. – Алва помолчал мгновение и сказал: – Я буду благодарен, если ты не тронешь Октавию в часовне. Камни можешь забрать, хоть они и не слишком дороги.
Ричард моргнул.
Алва сказал: "Придвинься", – и зашептал в самое ухо – о малых тайниках, которые не могли найти слуги. В них, по его словам, не могло быть ничего по-настоящему ценного, но он разрешал Ричарду использовать дом – и всё, что в нём было, по своему усмотрению.
Ричард мог бы вспылить, заявить, что это право даровал ему Альдо, но сейчас, рядом с Алвой – униженным, осквернённым, как будто сломленным, но всё равно прежним – об этом думать не хотелось.
О позорной лужице на плоском животе думать не хотелось тоже, но Ричард постоянно ловил себя на желании взглянуть – на неё, на член в окружении чёрных волос, на бёдра со следами побоев. "Это извращение, недостойная жестокость, я не должен", – твердил он себе и старался сосредоточиться на том, что говорил Алва.
В дальнюю дверь постучали – оказывается, Ричард потратил свой час.
– Пять минут, – крикнул он, отвернувшись от Алвы. – Я заплачу!
– Зачем вам ещё пять минут? – встревожился тот.
Ричард только хотел его напоить. Он бы стёр и это проклятое подсыхающее пятно, но Алве нужно было доказательство, что он "поработал". И Ричард ушёл, сгорая от стыда.
Завтра весь город будет знать, что герцог Окделл попользовался бывшим эром, как шлюхой.
***
Выходя, Ричард едва не столкнулся нос к носу с маркизом Салиганом. Тот радостно осклабился.
– Герцог Окделл!.. Навестили наших знакомых, а? И как они вам? Успели научиться служить по-новому? – Он гнусно расхохотался, а Ричард с трудом сдержался, чтобы не ударить.
"Сдерживаться придётся постоянно", – подумал он почти со страхом.
Уже на улице его отряд вежливо разминулся с отрядом Придда. Тот смотрел с ледяным презрением, словно не видя Ричарда, который подумал: "А сам-то? Ты думаешь, я обошёлся с ними хуже, чем ты?!"
Нервы не звенели – выли тревожной трубой, требовали ярости, сражения, вражеской крови. Ричард никогда не чувствовал себя настолько взвинченным. Даже перед дуэлью с Эстебаном, понимая, что умрёт, он был спокойнее и держался с большим достоинством.
Искать клад в собственном доме средь бела дня было глупо, Альдо его не приглашал, и он убивал время до вечера в библиотеке, притворяясь – скорее перед собой, чем перед кем-либо другим – что проверяет, какие книги остались. Алва держали не так уж много религиозных томов, можно было без сожалений избавиться от роскошных житий Октавии и Франциска – но кому они были нужны в Талигойе?..
"Потом, – сказал себе Ричард. – Я передам их, за плату или нет, кому-нибудь, кому они нужны". Ему стыдно было думать о торговле, он знал, что сокровищ Алвы не хватит на то, чтобы выкупить обоих осуждённых, и мучился от грызущей душу жадности.