Chapter Text
А-Юаню нравились уроки Лань Цижэня. Очень, очень нравились. Обычно он бывал готов к ним за час до начала, выглядел чистеньким и аккуратным (чего никогда не удавалось достичь Вэй Усяню в белых ученических одеждах Облачных Глубин) и ждал, когда Лань Чжань проводит его по улицам города до особняка Ланей. А-Юань возвращался днем, но тут же исчезал в своей комнате и трудолюбиво копировал наставления до самого ужина. Это несколько нервировало. А еще больше нервировало то, какое, по всей видимости, удовольствие получал Лань Цижэнь, обучая а-Юаня. Иногда забирать а-Юаня после уроков приходил Вэй Усянь, и он целых три раза видел, как дядя Лань Чжаня доброжелательно улыбался а-Юаню. Три! Вэй Усянь специально считал.
— Ты рано, — поприветствовал его Лань Цижэнь сегодня днем. Его голос звучал раздраженно, но с другой стороны, а когда было по-другому? Вэй Усянь сощурился, но прочитать Лань Цижэня так же хорошо, как собственного мужа, у него не получалось, и выражение лица не сильно помогало. Лань Цижэнь мог просто констатировать факт, мог выразить удивление или недовольство тем, что урок уже заканчивается — Вэй Усянь не в силах был определить. Основываясь на предыдущем опыте общения с Лань Цижэнем, он решил выбрать последний вариант.
— Простите! Дядюшка! Я могу подождать! Даже снаружи! Я подожду снаружи! — Вэй Усянь махнул рукой на дверь и неловко улыбнулся.
— Там дождь, — резко заметил Лань Цижэнь. — Или ты хочешь подхватить грудную лихорадку, идиот? Стой тихо и не ерзай.
Что было проще сказать, чем сделать.
Вэй Усянь сосредоточился на том, чтобы оставаться совсем неподвижным и при этом не слишком уж сильно залить водой пол учебной комнаты Лань Цижэня. Снаружи доносился шум легкого дождя, удары капель о землю казались громкими в тишине комнаты. Вэй Усянь старался дышать бесшумно через рот и смотрел на своего сына. А-Юань, сосредоточенно нахмурившись так, что все его маленькое лицо сморщилось, копировал иероглифы со страницы рядом с собой. Вэй Усянь с гордостью следил, как его сын осторожно вырисовывал тушью изящные завитки по бумаге, когда…
— Здесь штрих, а не мазок, — рассеянно произнес Вэй Усянь, вытянув шею, и переступил с ноги на ногу. Все так же стоя у двери, он указал рукой: — Поверни кисть и направь ее вверх. Вверх! Почти как взмах, только…
— Возможно, вы хотели бы сами провести этот урок, учитель Вэй? — спросил Лань Цижэнь с явным, как почти был уверен Вэй Усянь, сарказмом в голосе? С этими Ланями и не поймешь. Просто на всякий случай он уничижительно рассмеялся и вскинул руки вверх.
— А, нет, на самом деле я в этом уже не так уж хорош!
Он был хорош в каллиграфии, когда учился здесь. Его шицзе приказала повесить на стену один из написанных им свитков, Вэй Усянь заметил его, когда приходил к ней в гости. Не то чтобы это много значило, шицзе повесила бы на стену какой угодно подарок от Вэй Усяня, даже что-то ужасное, но тот свиток был очень неплох. Вэй Усянь даже не сразу понял, что это его собственная работа, и с минуту любовался им — очень красиво! какие сильные четкие линии! Теперь он не любил писать. Если ему надо было перенести мысли на бумагу, он обычно привлекал к этому а-Юаня или а-Юя.
Лань Цижэнь непонимающе посмотрел на него, словно говоря “Что ты мелешь, глупый мальчишка?”, а затем его взгляд упал на руки Вэй Усяня, и он замер. Вэй Усянь поспешно опустил руки вниз и спрятал их за спину. Он поморщился.
— Этот Усянь будет вести себя очень тихо! — пообещал он.
Лань Цижэнь резко захлопнул книгу, которую держал в руках, положил ее и вышел из-за стола.
— Руки вверх! — скомандовал он, подкрепляя свои слова жестом, и нахмурился, когда Вэй Усянь не сразу повиновался. — Руки! — безапелляционно велел он, и на этот раз Вэй Усянь сдался.
Лань Цижэнь взял его руки в свои, прикасаясь к Вэй Усяню, как будто тот реально был человеком, к которому Лань Цижэнь относился сносно. Он повертел руки Вэй Усяня из стороны в сторону и нахмурился.
— Сломаны? — спросил он таким тоном, будто уже знал ответ, проводя собственным пальцем по суставам правой кисти Вэй Усяня, вдоль каждого изгиба и выпуклости, неровных ногтей и мизинца, который не сгибался вовсе.
— Всего несколько раз! По большей части эти просто вывихи! — жизнерадостно и неловко откликнулся Вэй Усянь. — Сами знаете, как оно бывает! Иногда камни дают сдачи. Работа в шахте! Не слишком полезна для рук.
— Сожми кулак, — велел Лань Цижэнь. — А теперь согни каждый палец по очереди. Еще дальше. Теперь так, словно ты держишь кисть. А.
Дядя Лань Цижэня нахмурился еще сильнее, разглядывая руки Вэй Усяня. Тот заерзал.
— Стой ровно, — без особых эмоций сказал он и выронил руку Вэй Усяня. Тот с облегчением вздохнул.
— Садись, — приказал Лань Цижэнь, вышагивая обратно к своему столу. Он взмахнул рукой, указывая на пустующее место за столом рядом с а-Юанем.
— Зачем? — с опаской уточнил Вэй Усянь. Лань Цижэнь фыркнул через нос.
— А-Юань, — сказал он. — Принеси своему отцу тушь и кисть.
Вэй Усянь затряс головой.
— Учитель Лань, этот Усянь пишет сейчас очень плохо. Вы не захотите увидеть, насколько плохо. У вас просто поднимется кровяное давление, и это после всего, через что прошел Цзэу-цзюнь, чтобы отыскать для вас тот травяной чай…
— Садись, — повторил Лань Цижэнь. А-Юань улыбнулся Вэй Усяню, как ясноглазый маленький мышонок, и похлопал по стулу рядом с собой.
🖌🖌🖌
— Твой муж едва может держать в руке кисть, — напрямую заявил Лань Цижэнь Лань Чжаню, когда тот пришел спустя где-то час в поисках своей семьи, которая до сих пор не вернулась домой.
Вэй Усянь вздрогнул и поморщился.
— Это не так уж важно! — торопливо заговорил он, прежде чем у Лань Чжаня успело появиться на лице то самое выражение, говорящее, что он сейчас ощутит себя крайне виноватым за то, что совершенно не его вина. — Ты же можешь просто писать за меня, да, Лань Чжань? Я к тому, что мы никогда больше не окажемся настолько далеко друг от друга, что мне придется писать тебе письмо, а если мне надо будет сообщить тебе что-нибудь, когда ты на работе, я просто пошлю Лин-эр или а-Юаня!
— Ему придется начать заново, с самого начала, — сказал Лань Цижэнь, не обратив ни малейшего внимания на его тираду. — Ему надо будет научиться держать кисть в стиле Лань Ши, что означает, что ему понадобятся более толстые кисти, сужающиеся к концу вот так. Такие делает Ван Жу, или делал раньше. Его лавка находится у четвертого канала, под желтой вывеской.
— Я знаю ее, — ответил Лань Чжань. — Сейчас схожу.
— Дождь идет! И уже поздно, его лавка вряд ли еще открыта в такое время! — возразил Вэй Усянь.
Лань Чжань посмотрел на него.
— Сейчас схожу, — повторил он и открыл зонтик перед тем, как шагнуть под дождь.
— Тебе необходимо будет увеличить силу и гибкость своих пальцев, — сказал Лань Цижэнь, повернувшись обратно к Вэй Усяню. В его глазах появился странный огонек. — Существуют специальные упражнения.
— Дядюшка, уже пора ужинать! — слабо запротестовал Вэй Усянь. — А-Юань, должно быть, умирает от голода!
— Нет-нет, Сянь-гэ, все нормально! — беззаботно прощебетал а-Юань из своего угла и помахал рукой. — Цзэу-цзюнь принес мне несколько рисовых лепешек! Со мной все в порядке, ты можешь продолжить свой урок!
— Но я отнимаю ваше время! — воскликнул Вэй Усянь, отсаживаясь подальше от стола. Он вскинул руки вверх в крайнем недоумении. — Не может же быть, чтобы вы хотели зря тратить на меня свое время, дядюшка!
— Верным обращением будет “учитель”, — непреклонно заявил Лань Цижэнь. — Начнем. Расправь пальцы на столе. Нажимай каждым по очереди так сильно, как только сможешь. Сильнее! А теперь повтори.