Chapter Text
Каждый богатый молодой человек обязательно должен желать вступить в брак. А иначе зачем ему деньги? Так рассуждала госпожа Юй Цзыюань, гордая мать одной прекрасно воспитанной дочери, ещё одной средней воспитанности, и совсем непутёвого приёмного сына.
Её супругу, господину Цзян Фэньмяню, любителю литературы, в словосочетании «вступить в брак» чудился подвох. Уж очень оно походило на «вступить в капкан» — один неосторожный шажок и ты в плену.
Но тем не менее это был правильный и необходимый каждому шажок.
Старшая дочь, Яньли, как раз та самая прекрасно воспитанная, была главной надеждой своей амбициозной матери.
Хотя красота девушки была неяркой и не бросалась в глаза при первой встрече, её милое личико, стройная фигура и самый добрый в мире нрав привлекали к ней все сердца. Разве что самый чёрствый и злой человек мог не почувствовать её скромного обаяния. Уж она-то точно должна была найти себе самого богатого и заботливого мужа. Да хотя бы из императорской семьи, чего там мелочиться.
Младшая дочь, шестнадцатилетняя Цзян Чэнь была любимицей матери. Нравом она очень походила на свою родительницу — то есть была на редкость вспыльчивой и своенравной. И её характер частенько брал верх над этикетом. Так что с её замужеством все было сложнее, не каждый мужчина такое вытерпит.
К счастью, время ещё было.
Госпожа Юй рассчитывала, что или её девочка смягчится (на это было мало надежды) или удастся подыскать ей хорошего подкаблучного мужа. В конце концов, существует ещё и матрилокальный брак. Ее любимое дитя останется под крылышком у родителей, а муж будет ее обеспечивать и помалкивать.
Вэй Усянь, приёмный сын, был сплошной головной болью. Красивый, сообразительный, одаренный… но вместо того, чтобы сдать императорский экзамен и стать чиновником, он только и делал, что смеялся и рисовал картины. И ладно бы классические, такие можно было бы продать, так нет. Вечно малевал кроликов. С натуры. Все поместье ими загадил.
Пушистые комочки безнаказанно жрали цветы и кидались под ноги, мешая пройти. Есть их было нельзя, Вэй Усянь был категорически против. А поскольку он был любимцем приёмного отца и сестёр, госпоже Юй ничего не оставалось, как терпеть этот зверинец. Впрочем, сейчас ей было не до кроликов.
Этим утром ей стало известно, что в соседнее обширное поместье с претенциозным названием Башня золотого карпа прибыл новый владелец, очень обеспеченный юноша из хорошей семьи. И не один, а с сёстрой. Госпожа Юй мысленно уже выдала Яньли за господина Цзиня — так звали нового соседа, шалопая Усяня женила на его сестре, а Цзян Чэнь… пока разрешила остаться дома. Втайне она гордилась характером дочери, так похожим на ее собственный, но не показывала этого. Наоборот, регулярно попрекала, что та совсем не жалеет ее бедные нервы. Мало им выходок Вэй Усяня, так с него и взять нечего, с приемыша, а родные дети должны беречь свою бедную мамочку, которая жизнь положила, чтобы воспитать их приличными барышнями. Достойными составить пару самым богатым мужчинам Поднебесной.
Нет, вы не подумайте, госпожа Юй вовсе не была алчной. Вся проблема состояла в том, что их поместье Пристань Лотоса в результате причуд предков наследовалось исключительно по мужской линии и после смерти Цзян Фэньмяня, да дарует ему Будда долгие годы жизни, должно было перейти к бессовестному двоюродному племяннику.
— После чего я последую за моим дорогим супругом, померев от горя и обиды, — констатировала госпожа Юй, тяжко вздыхая, — а вы закончите свои дни, побираясь на большой дороге.
— Может, лучше, разбойничая там? — оживилась Цзян Чэнь.
— Или разъезжая с бродячими актерами? — подлил масла в огонь Вэй Усянь.
— Хорошая мысль, братишка, дай пять, — Цзян Чэнь пнула Усяня в плечо. Тот взвизгнул.
Госпожа Юй закатила глаза.
— Пожалуйста, не огорчайте маму своими неуместными шутками, — вмешалась добросердечная Яньли, — она очень переживает за наше будущее.
— И поэтому только и думает, как бы подороже нас продать, — буркнула неисправимая Цзян Чэнь.
— Цыц, — Усянь украдкой толкнул ее под столом.
— И что в этом такого? — вскинулась мать семейства, — раз вашему отцу не удалось накопить достаточно денег, чтобы мы могли купить себе ещё одно поместье, и он даже не догадался записать Вэй Усяня как собственного ребенка…
— Моя дорогая, ты же знаешь, что это было невозможно, — миролюбиво сказал Цзян Фэньмянь, входя в комнату, — все прекрасно знали, кто настоящие родители Сянь-Сяня.
— А взятка на что?
— Помилуй, радость моя, я честный человек.
— Вот-вот, и поэтому мы сидим и ждём, когда твой родственник выкинет нас из собственного дома.
— Ну почему же так сурово? Может, я вас всех переживу.
— Типун вам на язык, папенька! — вскричала Яньли, — что вы такое говорите.
Подобные разговоры были обычным делом в семействе Цзян и могли продолжаться долго, но в это утро новость о соседях потеснила привычный распорядок.
— Надо быть первыми, кто познакомится с ними, — решительно заявила госпожа Юй, — пока Вэни нас не опередили. У них тоже дочь и сын на выданье, и денег мало.
— Они же лекари, всегда на жизнь заработают, — возразил Вэй Усянь.
Брат и сестра Вэни были лучшими друзьями его и сестрицы Чэнь.
— Можно подумать, они упустят возможность бросить всех этих хворых и начать новую жизнь в богатом доме, — фыркнула госпожа Юй, — конечно, они вам не соперники… характер у Вэнь Цин не лучше, чем у нашей А-Чэнь, а Вэнь Нин вообще заика, но кто знает…
Вэй Усянь насупился. Ему очень не нравилось, когда о недостатке и без того робкого Вэнь Нина говорили так пренебрежительно, но спорить с госпожой Юй было бесполезно. Запрёт в комнате и заставит переписывать душеспасительные трактаты. А у него кролики некормлены-неглажены. И за вином надо успеть сбегать в соседний городок. Да и на новеньких посмотреть любопытно, не все ж вариться в собственном соку.
Цзян Фэньмянь многозначительно кашлянул, привлекая внимание.
— Я предвосхитил ваши желания, дорогие мои, и сегодня утром написал господину Цзиню. В ответ он пригласил нас на прием по случаю новоселья, который состоится через неделю.
— Как замечательно, — обрадовалась Яньли.
— Всё-таки вы не безнадежны, господин Цзян, — снизошла до похвалы его супруга, — видите, дети, какой у вас заботливый отец.
— Ага, а нам обязательно всем туда идти? — спросила Цзян Чэнь, — мне вроде ещё рановато замуж.
— При чем тут это… — начала было госпожа Юй, — хм…
— Там наверняка будет полно сладостей, — шепнул сестре Вэй Усянь, --- никто не будет за тобой следить и ты сможешь наесться до зубной боли.
— Точно, — хмурое личико девушки разгладилось, став очень красивым, — Яньли, одолжишь мне бордовое платье?
— Столь юной особе подобают более светлые тона.
— Помилуйте, маменька, я же заляпаю их, — с энтузиазмом заверила Цзян Чэнь.
Госпожа Юй невольно улыбнулась. Какая у нее практичная девочка. И Яньли тоже. После слов мужа настроение у нее улучшилось и даже нервы присмирели. Она кивнула.
— Хорошо. Надевай, что хочешь.
— И красные нижние одеяния, — задумчиво добавила Чэнь.
— Эй, свои не одолжу, — сообщил Вэй Усянь, — они с тебя спадут, малявка.
— Кто это тут малявка? — А-Чэнь кинулась на него с кулаками.
— Спасите, убивают! — Усянь выскочил из-за стола и понёсся к дверям, выходящим в сад. Цзян Чэнь побежала за ним.
— А-Ли, дочка, ты уж поговори с ними, чтобы на приеме они вели себя прилично, — вздохнул Цзян Фэньмянь.
— Конечно, папенька.
— Это все Вэй Усянь, — фыркнула госпожа Юй, — вечно провоцирует мою бедную девочку.
Бедная девочка тем временем нагнала Усяня в зарослях азалий и с силой дернула за волосы.
— Прекрати, — заверещал он, — а то придется идти в гости с лысым братом. Вот, покорми лучше кроликов, — он сунул ей пучок моркови.
Цзян Чэнь оглядела подношение и вгрызлась в него передними зубами.
— Не наелась за завтраком, — сообщила она.
— Так попросим щицзе сварить суп из корней лотоса со свиными ребрышками, — Вэй Усянь решительно отобрал уцелевшую морковь и отдал возмущенным кроликам.
Цзян Фэньмянь вернулся в тишину своего кабинета и возобновил прерванное чтение, нисколько не беспокоясь о предстоящем приеме и соседях. Он запомнил их имена, и даже написал письмо, а большего от него и не требовалось. В отличие от него, госпожа Юй, пребывала в большом волнении. Что надеть, какую прическу сделать, но самое главное, как выставить их беспокойное семейство в самом лучшем свете на важном, возможно даже судьбоносном, светском мероприятии.
Яньли была единственной, в ком она не сомневалась, а вот двое, даже трое других… могли доставить множество хлопот. Муженёк мог вовлечь потенциальных женихов в пустопорожние разговоры о правах человека и тем сбить их с прямого пути, ведущего в брачную ловушку, А-Чэнь могла объестся сладким до тошноты, а Вэй Усянь… трудно было даже представить, что мог натворить этот обормот. Особенно, если ему не понравятся претенденты в зятья. Что ж, госпожа Юй должна немедленно поговорить с ним серьезно.
Она повесила фиолетовое ханьфу с серебряной вышивкой, выбранное для приема, обратно в шкаф и отправилась на поиски Усяня. Естественно, он обнаружился на кухне в компании обеих сестер и пары вездесущих кроликов. Все чего-то жевали.
Госпожа Юй закатила глаза.
— Вы же только недавно позавтракали!
— Ах, мама! — воскликнула Чэнь, обгладывая свиное ребро, — мы так разволновались из-за новостей, что почувствовали нестерпимый голод.
— На нервной почве, — подтвердил Вэй Усянь, жуя лотос.
— Вылитый кролик, — фыркнула госпожа Юй, усаживаясь, — эти зубы…
Усянь положил лотос обратно в миску и закрыл рот.
— У А-Сяня очень милые зубы, — заступилась Яньли, — вот, поешьте супа, мама. Вы, наверно, тоже переживаете.
— Ещё бы! Боюсь, как вы не опозорили нашу семью, — Юй Цзыюань задумчиво проглотила ложку супа, — кстати, в день приема поешьте как следует дома, чтобы не выглядеть в гостях ненасытными прорвами.
— Правильно, а то будущие мужья и жены решат, что не смогут нас прокормить… — кивнул Усянь, — постойте, вы же говорили, что они очень богатые. Что им лишнее пирожное или даже целый торт?
— Цыц! — прикрикнула на него мать семейства, — с тобой вообще отдельный разговор. Если ты хоть делом, хоть словом, хоть взглядом нарушишь мои планы… я…я…
— Побьете его? — жалобно скривилась Яньли.
— Продадите бродячему цирку? — с надеждой спросила Цзян Чэнь.
— Отправлю на псарню. Будешь ухаживать за собаками. В одиночку.
— Ой, — Вэй Усянь побледнел и выронил палочки. Они со стуком, прозвучавшим в его ушах барабанным боем перед казнью, свалились на пол, — только не это. Я буду тише травы, ниже воды… то есть, наоборот… в общем, клянусь, буду хорошо себя вести и все время молчать.
Яньли и А-Чэнь укоризненно посмотрели на мать, но та сделала вид, что ничего не замечает. Ну да, это самый настоящий шантаж, учитывая, что Вэй Усянь панически боится собак, но ничего не поделаешь. Суровые времена требуют суровых мер.
— Молчать не надо, — продолжила она, как ни в чем не бывало, — ты же должен обаять сестру хозяина. Просто следи за словами, понял? Не вздумай хвастаться своими проступками и предлагать ей вино.
— А кроликами он может хвастаться? — вмешалась Чэнь, пиная брата носком сапога под столом — исключительно, чтобы отвлечь его от страшных картин наказания собаками.
Госпожа Юй задумалась.
— Да, пожалуй, ими можно. Пусть барышня думает, что он такой же белый и пушистый. Потенциальный подкаблучник.
— Я такой и есть, — заныл Усянь, в расстройстве чувств хватая последнюю миску супа.
Цзян Чэнь, которая тоже имела на нее виды, не стала ее отнимать. Брату сейчас нужнее.
— Ага, когда спишь зубами к стенке, — подытожила госпожа Юй, — ладно, я все сказала. Надеюсь, вы поняли.
— Да, мам.
Неделя пролетела быстро. Сплетни летали по всей округе со скоростью урагана, задевая всех и каждого.
Обсуждали внешность, манеры и доходы вновь прибывших. Судя по количеству заказов, которые лавочники не успевали доставлять в Башню Золотого карпа, семья купалась в золоте. Кто-то заикнулся о плохой репутации их отца, но общество дружно заявило, что дети за грехи отцов не отвечают. Тем более, если живут отдельно.
Прямолинейная Вэнь Цин только хмыкнула на это.
— Отвечать не отвечают, зато наследуют.
— Н-не обязательно, — возразил ей брат, — вспомни нашего дядю.
Вэнь Цин задумалась.
— Может, ты и прав. Пойду-ка, напишу об этом статью и отправлю ее в императорское общество любителей медицины.
Она отставила чашку с чаем, в который Усянь капнул немного лотосового вина для улучшения вкуса и собралась покинуть беседку, в которой они все сидели.
— Подожди, — воскликнул Усянь, — ты ничего не сказала о моем вине.
— Неплохое, — одобрила Вэнь Цин, — отдает экстрактом солодки.
— Это никуда не годится, — огорчился Усянь, — надо ещё поработать над ним.
— А-Цин, а в чем ты пойдешь на прием? — спросила Цзян Чэнь.
— Ну, что-нибудь надену. А-Нин, напомни мне разобрать сундук. Надеюсь, моль там не все ещё съела.
— У тебя что, платья из шерсти? — удивилась Яньли.
— Нет. Но наша фамильная моль жрет всё — и хлопок, и шелк, и даже дерюгу.
— А это не твое средство от насекомых на нее так повлияло? — прищурился Усянь.
— Может, и оно, — пожала плечами Вэнь Цин, — хотя вряд ли. До него она даже железо грызла. Кстати, о средствах... как коленки? Зажили?
— Ага, — кивнул Усянь, — как новенькие. Твоя мазь очень помогла.
— Не понимаю, как ты умудрился свалиться с этого дерева. Зачем было лезть за хурмой, когда она ещё не созрела.
— Прятался я там… долго, вот руки-ноги и затекли, — стыдливо потупил глаза Вэй Усянь, — трактирщик спустил на меня собаку. Наверно, за то, что все ещё не выплатил долг.
— Это Принцессу-то? — зашлась смехом Цзян Чэнь, — да она сама всех боится.
— Поэтому сидела под деревом два часа кряду и ждала, пока я спущусь.
— А когда ты свалился рядом с ней, с жалобным воем убежала и я полдня не могла её успокоить. Она неспелой хурмы хотела, а не тебя.
— Я откуда знал? — вздохнул Усянь, — это ты у нас собачница.
— От кроликовода слышу.
— Отличный пример светской беседы, — подначила Вэнь Цин, — жду не дождусь посмотреть, как вы будете веселить общество на приеме.
Яньли вздохнула.
— Маменька велела следить за словами.
— Да, я помню, — кивнул Усянь, — надо тратить их исключительно на обольщение.