Work Text:
Лань Чжань знает, что всему можно научиться. Стоит только приложить все силы и любое знание или умение будет доступно. Сложность его задачи заключается в неуверенности и страхе все испортить.
Он наблюдает за Вэй Ином долгие месяцы. Это прекрасное время, проведенное в долгих совместных беседах, совместной игре в дуэте гуциня и флейты, ночных охотах. Для Лань Чжаня мир изменился, когда вернулся Вэй Ин, словно вдохнул полной грудью, ожил и задышал. Как и сам Лань Чжань.
Вэй Ин, можно сказать, ненавидит Гусу. Но он остается здесь столь долго, что Лань Чжань не может не думать о реальных причинах. Возможно ли, что эта самая причина — сам Лань Чжань? Разумеется, он не может спросить напрямую, это смутило бы их обоих. Но то, как Вэй Ин смотрит, как улыбается, как блестят его глаза… Все это не дает покоя. Будит нечто жаркое, чувственное, о чем раньше Лань Чжань даже помыслить не мог.
Лань Чжань человек не слова, а действия. Но весь его опыт взаимодействия с живыми существами — либо бой, либо деловое соглашение. Молчание — именно то, что Лань Чжань выберет в идеале. Однако молчание не помогает разобраться, что же происходит между ним и Вэй Ином. И происходит ли что-то большее, нежели дружеское участие.
И тогда Лань Чжань решает действовать. Конечно, все просто, если это поединок или совместное решение какой-то проблемы. А стоит им оказаться наедине в спокойной обстановке, как Лань Чжань не знает, как себя вести. В своих мыслях он заходит так далеко, насколько позволяет темнота ночи и собственные желания, которые от себя самого не спрятать, как ни старайся. Но это мысли, которые скрыты в глубине, которые высказать вслух Лань Чжань никогда не посмеет.
Лань Чжань любит наблюдать. И видит то, что упускают другие. Ему бы стоило быть внимательнее прежде, тогда бы он не совершил столь ужасающую ошибку и не потерял бы Вэй Ина на долгие годы. Но корить себя за это бессмысленно. Так что наблюдение за другими людьми дало ему много информации, которой не отыщешь в книгах и свитках. Пожалуй, ни одному заклинателю клана Лань не пришла вопиющая идея описать подобное.
Итак, Лань Чжань принимает решение соблазнить Вэй Ина. Самое сложное, это начать прикасаться. В мире существует не так много людей, к которым Лань Чжань готов добровольно прикоснуться без веской на то причины.
Он решает начать с простого. Касается плеча, когда они сидят за свитком и пытаются понять, что за тварь им предстоит поймать. Вэй Ин реагирует моментально и буквально замолкает на полуслове, смотрит на ладонь. И улыбается.
Это хороший знак, не правда ли?
Лань Чжань заходит чуть дальше. В следующий раз он ведет пальцами по спине, едва уловимо, но Вэй Ин откликается и опускает голову, пряча лицо за волосами. Однако Лань Чжань успевает заметить румянец на щеках и закушенную нижнюю губу.
В другой раз Лань Чжань убирает выбившуюся прядь волос, заправляя ее в хвост под красной лентой. Вэй Ин замирает и смотрит широко раскрытыми глазами, чуть приоткрывает рот, словно в намерении что-то сказать. С его губ срывается только лишь вздох.
Это воодушевляет и вдохновляет быть смелее. Ведь если бы Вэй Ину были неприятны прикосновения, это было бы заметно или он бы избегал их, как было во времена его пребывания на Луаньцзан. Но тогда у него была тайна, которую он хранил слишком рьяно. Теперь же между ними нет тайн. Кроме одной. Но это Лань Чжань и собирается выяснить.
Вэй Ин будто намеренно подбрасывает поводы. В одно хмурое утро он недовольно сражается со своими спутавшимися волосами. Он выглядит сонным и теплым. Слои одежды в беспорядке и открывают больше кожи, чем позволяют приличия. Лань Чжань позволяет себе небольшую слабость полюбоваться некоторое время, а потом подходит и вынимает гребень из его рук.
— Лань Чжань?
— Садись.
Вэй Ин послушно садится и Лань Чжань касается его волос руками, чуть массирует кожу головы, расслабляя. Вэй Ин издает стон. Приятный звук. Он отдается внутри вибрацией, как струна гуциня, стоит ее тронуть. Лань Чжань аккуратно и неспешно распутывает пряди, проводит гребнем по несколько раз, добиваясь идеального блеска.
— Лань Чжань… твои руки такие нежные, — говорит Вэй Ин, прикрыв глаза.
Лань Чжань тяжело сглатывает, расправляя копну волос, мягких, как шелк. Расчесывать чьи-то волосы — интимно, посторонним это не дозволяется. Между друзьями такое тоже не поощряется. Возможно, они все же больше, нежели друзья. Вэй Ин с удовольствием подставляется под руки Лань Чжаня.
— Ты должен делать это каждый день, — заявляет Вэй Ин.
— Хорошо, — покорно соглашается Лань Чжань.
— Что? Ты правда согласился? — Вэй Ин чуть поворачивается и поднимает голову, смотрит внимательно, а потом его губы растягиваются в улыбке. — Ты самый лучший, знаешь?
Лань Чжань чувствует, как внутри все на миг замирает. Вероятно, он двигается верным путем.
Прикосновений становится больше. Вэй Ин все чаще выглядит взволнованным и смущенным. В какой-то момент он предлагает ответную услугу и расчесывает волосы Лань Чжаня. Так у них появляется ритуал.
Вэй Ин начинает касаться в ответ. Это осторожные немного пугливые жесты. Пальцами по запястью, костяшками по шее в процессе расчесывания. Когда Вэй Ин осторожными движениями касается налобной ленты, Лань Чжань чувствует жар во всем теле. Он хочет попросить снять ее, но не смеет.
Однажды Лань Чжань, задумавшись, не успевает накинуть паофу после омовения и выходит в основное помещение. Вэй Ин отвлекается от бумаг, в которых что-то черкал, бормоча себе под нос. То, как он смотрит, сжигает Лань Чжаня медленно, но уверенно. Вэй Ин буквально убегает в свою комнату. Оттуда доносится стон.
Теперь они часто касаются друг друга, но все еще не пересекают ту невидимую грань, которую выстроили давно. На поляне, где живут кролики, Вэй Ин сначала дурачится, словно мальчишка, а потом укладывается рядом с сидящим Лань Чжанем и кладет голову ему на колени. Лань Чжань гладит его по волосам. Они покупают корзинку с локвами на рынке в Цайи, а Вэй Ин с радостью их ест. Его губы блестят от сладкого сока.
— Попробуй, — Вэй Ин подносит плод к самому рту Лань Чжаня.
Лань Чжань прихватывает губами локву, чуть цепляя пальцы. Вэй Ин вспыхивает, но завороженно смотрит. Затем у губ Лань Чжаня оказывается новый плод. И еще.
— Лань Чжань… — начинает Вэй Ин, но тут же отступает. — Я такой глупый.
— Вэй Ин не глупый.
Вэй Ин смеется. И они продолжают прогулку.
На одной из охот они падают в озеро. Тварь уничтожена, но Вэй Ин теряет свою обувь, а потом наступает босыми ногами на жижу, что вытекла из брюха убитого яогуая. Смыть эту гадость можно только специальным отваром. До гостиницы Лань Чжань несет Вэй Ина на руках.
— Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин в шею. — Ты слишком добр ко мне.
Лань Чжань не отвечает. Нет ничего «слишком», когда дело касается Вэй Ина. Когда они оказываются в комнате гостиницы, Лань Чжань усаживает его и принимается за отвар, бросая нужные травы в чайник. Когда все готово, он опускается на колени и смачивает в отваре ткань. Вэй Ин почти не дышит, когда Лань Чжань обхватывает щиколотку ладонью и поднимает ногу, старательно оттирая темную корку со стопы и пальцев. То же проделывает со второй ногой. А потом он омывает ноги Вэй Ина теплой водой и тщательно вытирает. Почему-то это кажется более интимным, чем все, что они делали прежде. Затем Лань Чжань долго втирает лечебное масло, массируя кожу. Вэй Ин издает приглушенные звуки и выглядит немного обескураженным. Он стискивает пальцами одеяло на котором сидит, все время порывается что-то сказать.
— Лань Чжань… — наконец хриплым голосом произносит Вэй Ин и касается его щеки.
Лань Чжань прикрывает глаза и утыкается в колени Вэй Ина, сжимает пальцы на икрах, прикрытых лишь тонким слоем нательных штанов.
— Лань Чжань, Лань Чжань… Ты сводишь меня с ума, знаешь?
Лань Чжань вскидывает на него взгляд. Он мог бы сказать то же самое. Один ли смысл они вкладывают в эту фразу?
— Можно тебя поцеловать, Лань Чжань?
Лань Чжань чувствует, как перехватывает горло, поэтому может лишь кивнуть. Вэй Ин склоняется и касается губами. Осторожно целует уголок рта. Лань Чжань приподнимается и обхватывает его лицо ладонями. И прижимается губами, ловя сорвавшийся всхлип, прикусывает нежную кожу.
Поцелуй получается неумелым, влажным и горячим. Пальцы Вэй Ина ныряют в волосы, дергают ленту и пряди волос. Они оба издают синхронный стон, что глушится их ртами.
Все выходит из-под контроля, когда Вэй Ин оказывается на Лань Чжане, обхватив его ногами, крепко, на грани отчаяния прижимает руками к себе.
— Лань Чжань… — Вэй Ин прерывает поцелуй и упирается лбом в его лоб. — Лань Чжань, зачем ты меня так долго мучил?
— Вэй Ин не говорил, что хочет этого.
— Хм. Ну вот тебе подсказка, — Вэй Ин ерзает, трется пахом, чтобы дать почувствовать свое желание.
Лань Чжань опускает свои ладони по спине Вэй Ина и обхватывает ягодицы, вжимает в себя.
— Чего хочет Вэй Ин?
— Тебя. Я хочу тебя. Всегда, Лань Чжань. Хочу спать в твоей постели, расчесывать тебе волосы по вечерам, кормить тебя локвами, — Вэй Ин проводит пальцами по его губам. Лань Чжань открывает рот и прикусывает подушечки, касается языком. Вэй Ин задерживает дыхание и ныряет глубже.
— Ты меня изводишь последнее время. Ты делал это намеренно?
— Мн, — соглашается Лань Чжань, продолжая посасывать пальцы.
— Как ты можешь быть одновременно таким невинным и порочным?
Лань Чжань выпускает пальцы изо рта и снова притягивает Вэй Ина в поцелуй. Теперь это иначе. Теперь они жадно впиваются друг в друга, не давая дышать. Лань Чжань и раньше знал, что он не удержится, если даст себе хоть малейшее послабление, если получит знак, что можно, а просто набросится, окунется в эту бурю ощущений. Но никакая фантазия не сравнится с тем, что он испытывает на самом деле. Внутри все жжет, словно он наглотался раскаленных углей. В паху пульсирует и давит, в голове туман. Он задыхается и не хочет никогда больше дышать, потому что это самое удивительное, что он когда-либо испытывал.
— Лань Чжань! — вскрикивает Вэй Ин и напрягается, дрожит, словно ему холодно.
Лань Чжаню кажется, что он вот-вот взорвется и рассыплется множеством алых искр. Вероятно, так и происходит. Потому что на некоторое время он теряет себя и, кажется, сливается с Вэй Ином в единое целое.
Когда острое болезненное наслаждение тает, Лань Чжань чувствует как его окутывает умиротворение. Все же он не ошибся.
— Что ты со мной сделал? — томно шепчет Вэй Ин во взмокшую щеку, трется и ластится. — Если бы я знал, что это так чудесно, то занимался бы этим каждый день.
Лань Чжань впивается в него пальцами и прикусывает оголившееся плечо.
— Ай! Ты собираешься пометить меня как свою собственность, Лань Чжань?
От этой мысли все внутри сладко тянет.
— Мн.
Глупо отрицать.
— Тогда я тоже хочу тебя пометить.
Лань Чжань отклоняет голову, подставляя шею, отдавая себя и свою жизнь, если она понадобится Вэй Ину. Острые зубы с силой прикусывают кожу. Вэй Ин присасывается, словно и правда намерен высосать все без остатка.
— Теперь ты тоже будешь с моей меткой.
— Я буду ею гордиться, — мягко говорит Лань Чжань и потирается носом о висок Вэй Ина.
— Ты порочное божество, Лань Чжань. Как я столько времени был рядом и не заметил.
— Теперь у Вэй Ина есть возможность.
Вэй Ин вскрикивает, когда Лань Чжань поднимается, не разрывая их объятий, удерживает свою ношу так крепко, как может.
— Лань Чжань будет меня всегда носить на руках? — смеется Вэй Ин. — Ты меня избалуешь.
— Хорошо.
Лань Чжань несет его за ширму, где стоит наполненная водой купель, опускает на пол неохотно.
— Тогда позволь и мне позаботиться о тебе.
И разве может Лань Чжань отказать? Вэй Ин его раздевает так, словно боится повредить хрупкое изделие из тончайшего фарфора. Это странное ощущение, даже после происшедшего, когда тебя кто-то раздевает. Нравится ли Вэй Ину то, что он видит?
Вэй Ин сбрасывает слои одежды и кладет ладони на его грудь, в которой так частит сердце.
— Ох, Лань Чжань…
А потом он медленно ведет руками вниз и опускается. Вэй Ин, стоящий на коленях, заставляет Лань Чжаня вспомнить еще некоторые из своих грязных фантазий. Вэй Ин трется щекой о пах, где расплылось влажное пятно. А потом он неспешно снимает обувь, штаны, оставляя обнаженным.
Вэй Ин поднимается и с незнакомым огнем во взгляде осматривает Лань Чжаня, словно в нем таится тот же голод.
— Какие боги создали это совершенство?
— Вэй Ин, — с упреком говорит Лань Чжань. Он не стесняется своего тела, но и чрезмерная гордость и самолюбование запрещены.
А вот любоваться Вэй Ином не запрещено. И Лань Чжань наконец столь же медленно и аккуратно добирается до желанной наготы, уравнивая их положение. Теперь они обнажены оба.
— Можно? — Вэй Ин касается налобной ленты и, получив разрешение, развязывает ее, переплетает между пальцами. — Теперь ты такой, каким тебя создали.
Вэй Ин усаживает Лань Чжаня в купель и принимается, как и обещал, заботиться. Аккуратно промывает волосы, затем натирает мыльной смесью тело. Лань Чжань старается сидеть спокойно, хотя его желание бесстыдно видно, никак не скрыть. Никто так не касался Лань Чжаня. Вэй Ин больше ласкал, изучал руками каждую мышцу.
— Вэй Ин всегда любил дразнить, — Лань Чжань откидывается на высокий бортик купели и прикрывает глаза.
— Ты не можешь меня винить, когда я наконец могу делать так и вот так… и так…
Вэй Ин цепляет ногтями соски, обводит контуры ключиц и тут же ведет по животу, к паху. Обхватывает возбужденный член рукой.
— Остановись, — Лань Чжань перехватывает его за запястье.
— Ты меня дразнил. Теперь моя очередь. Знаешь, каково мне было, когда ты меня касался? — Вэй Ин начинает двигать рукой по всей длине члена. — Даже сквозь одежду. Мне хотелось запрыгнуть на тебя, обвиться и молить, чтобы ты сделал что-нибудь… что-нибудь, Лань Чжань.
— Вэй Ин такой мстительный.
Лань Чжань отдается этой ласке. Он тоже мстительный. Вэй Ин еще не знает, что ему уготовано. Он будет молить о пощаде, но Лань Чжань не остановится, пока не выжмет его досуха.
Лань Чжань снова растворяется в ощущениях.
— М-м-м, — Вэй Ин слизывает семя со своих пальцев.
Лань Чжань с рыком затаскивает его в купель.
— Моя очередь.
— Что ты задумал?
— Заботиться.
И Вэй Ин в последующие часы может только издавать волшебные звуки, изгибаться, просить пощады, а потом продолжения. И снова пощады. И так до самого рассвета, пока они обессиленные не засыпают, крепко прижавшись друг к другу.
Январь, 2025