Chapter Text
Робин сидел в зарослях орешника, не в силах двинуться с места: только и мог, что отчаянно хватать ртом воздух в попытке вздохнуть. Получалось плохо — увиденное никак не давало сосредоточиться даже на такой малости. Внезапно Гизборн повернул голову и хмуро посмотрел в его сторону.
— Локсли, я знаю, что ты там, можешь больше не прятаться. Вылезай.
Потрясенный Робин не сразу сообразил, что его раскрыли.
— Как ты узнал, что я... И что это я?
Покрытые нежным белым мехом уши на макушке Гизборна дернулись, он тяжело вздохнул и устало произнес:
— Ты так сопишь, что я сейчас оглохну.
Робин громко икнул и сдавленно пробормотал:
— Смилуйся Хэрн! Ты, что... заяц?
Гизборн раздраженно поморщился.
— Нет. И я не понимаю, как ты умудрился прослыть величайшим браконьером всея Шервуда, а зайца от кролика отличить не можешь.
— Но... ухи!..
— Они короче, без пятен на кончиках и не острые. И предвосхищая твой следующий вопрос, они не всегда со мной — появляются в начале марта и пропадают после Пасхи.
— Так ты, получается, пасхальный за... то есть кролик? И почему тебя так обижает сравнение с зайцем?
— Это все равно что сравнивать человека цивилизованного и воспитанного с диким варваром, не гнушающимся ничем.
— Это кто тут дикий варвар! — взвился Робин, а Гизборн вдруг резко прыгнул в сторону и лишь слегка покачивающиеся ветви сирени указывали, что миг назад здесь кто-то был.
— Вот же... цивилизованный, мать его! — Робин почувствовал укол чего-то, похожего на разочарование и досаду пополам с обидой. — Даже не попрощался.
И понял, что не будет ему покоя, пока он не узнает все досконально. И хороший вопрос: являются ли уши и способность Гизборна на такие вот кульбиты единственным проявлением иной сущности? А если нет? И где у этого... «воспитанного» нора? Потому что цивилизованные кролики живут кланами и роют норы. Вряд ли его клан живет в Ноттингемском замке, точно где-то в другом месте.
А еще Робин поклялся себе во что бы то ни стало узнать, есть ли у Гая хвост!