Chapter Text
Мин Шу выпростала из тапка ногу и потрогала пальцами валяющееся на полу письмо. Нет, в этот раз оно совсем тощее. Без денег, сразу видать! Ну, дело ясное, начнется теперь, просьбы всякие. Задарма деньги-то раздавать дураков нет, а она, по всему выходит, должна теперь тому чудику, что ей деньги прислал. Благодарю вас, как же! Видали такое, только на словах благородство, а сам теперь чего-нибудь потребует. Да только пусть докажет сначала, что она то письмо в глаза видела! Не было никаких писем. Может, старый Лухань его себе забрал. Да-да, он мог. Он на почте всю жизнь работает, всякие знает хитрости, вот и догадался, что внутри денежки. Тысяча юаней! Да ему небось и за две недели столько не платят!
Бормоча себе под нос, Мин Шу заварила лапшу и села перед телевизором. Не будет она это письмо открывать. И никакого Чжань Луна она не знает, не слышала даже. Если он и умер, ей-то что. Ее может спутали с кем-то, вот и все. Прислали деньги по ошибке, а теперь скажут, ну-ка возвращайте. Не дождутся! Ничего она не получала. И пусть хоть обыщут, нет у нее этих денег. Подумаешь, тысяча, разве ее на все хватит? За квартиру заплатила да вернула долг Ву Гаолюну, вот и все. Если б было хоть на сотню больше! Ей ведь совсем немного не хватило, чтобы отыграться. Она уже знала, как, и все шло к хорошему выигрышу. Мин Шу не из тех потерявших ум, кто выносит из дому даже телевизор, чтобы спустить денежки, она играет по-умному и всегда чувствует, когда повезет. Сколько раз выигрывала! Надо было просто не отдавать Ву Гаолюну сразу все, хватило бы ему и половины.
У старой Ма Цзыи радио запело про луну и любовь сладким голосом Дэн Лицзюнь, и Мин Шу выключила звук своего телевизора: больно хорошая песня. Когда скрипки смолкли, она сунула ноги в тапки и прошла к двери. Светлый бумажный прямоугольник так и лежал перед ней на пыльном полу. Мин Шу присела и взяла его в руки. Если там какие-нибудь требования, она его выбросит, вот и все. Или даже сожжет, это ведь просто бумажка! Секунда — и ее нет. Мин Шу разорвала конверт и вытащила записку.
“Лин Шицзу. Когда этот человек умрет, вы получите две тысячи юаней”
Мин Шу аккуратно сложила записку обратно в конверт и задумалась.
Следующий день она потратила на поиски человека по имени Лин Шицзу. Не весь, конечно, а когда выдавалась минутка. Работа в ресторане, если в утреннюю смену, всегда полегче, потому что народу мало, можно и поболтать, и телевизор в подсобке включить. Ей платят за то, чтобы быстро чистила овощи и выносила их на кухню, если задержек не делать, никто к ней не заглянет за весь день.
Именно в телевизоре Лин Шицзу и обнаружился! Ещё до обеда. Мин Шу даже цокнула от досады: как она сама не вспомнила! Это же тот старик, которого на днях сбил автобус, она видела в новостях, ну и история с ним случилась: автобус подрезала какая-то машина, он вильнул и снес с тротуара фруктовый лоток старого Лина. С ним вместе, конечно. Вот так живешь, ничего не ждешь плохого, а потом на тебя вылетает автобус. Выходит, старик все ещё жив? И кто-то собирается прислать ей, Мин Шу, две тысячи юаней, если он помрет? Это ещё зачем? Мин Шу сноровисто шинковала морковку и думала: наверняка это игры каких-нибудь богатеньких юнцов, это у них вроде пари. Увидели по телевизору про старика и сделали ставки. А деньги решили отдать кому-нибудь постороннему, смеха ради. Им-то эти две тысячи юаней ничего особенного.
Может, даже не ради смеха они так придумали, а из добрых побуждений. Такой у них способ помогать бедным людям. Это тоже может быть, богатые люди не все бессердечные. Когда Мин Шу пришлось туго, ей, случалось, и вещи хорошие отдавали, и позволяли платить за квартиру поменьше других. Не все, конечно, такие были, но случалось. Им ведь, богатым, это мелочь, а ей — совсем нет. Может, и тут кто добрый нашелся. Ну что ж, Мин Шу все устраивает. Ей эти деньги будут не лишние, а старик, может, и не помрет ещё. Он же, наверное, в больнице, его там лечат. А если даже и помрет, так это потому, что старый, что здесь такого. Ничего особенного.
1
С-с-сука.
Ибо застонал сквозь зубы, перевернулся на спину. Все пошло через жопу. Все. С самого начала.
Вчера загул вышел из-под контроля, народу на вечеринку набилось столько, что драки даже затевать не пришлось, они то и дело вспыхивали сами, в два ночи “Золотой карп” пришлось закрыть, чтобы в нем хоть что-то уцелело. Выволочку ему отец устроил за это нешуточную, и теперь все были в курсе, что младший из приемных сыновей господина Чэнь опять бросил учебу и позорит семью безобразными выходками. А ведь господин Чэнь оплатил ему обучение в Лондонской военной академии! Он мог бы стать военным и служить стране!
И пускай видят, думают, болтают всякое, откуда кому-то кроме господина Чэнь знать, что Ибо насрать на академию, он успешно закончил то обучение, ради которого был отослан в Англию. И теперь уже здесь, в Китае, он должен пройти свой главный экзамен, потому что его семья в беде. Нет ничего важнее этого, и репутация Ибо по сравнению с этим — просто пустяк, он вынесет любой позор. Раздолбай? Пьяница и тусовщик? Разочаровал отца? Чем меньше известно о нем настоящем, тем лучше. Важно только мнение господина Чэнь!
Ибо пошевелил пальцами, поерзал лопатками по полу. Сука, все уже болит. Да нормально все прошло с “Золотым карпом”! Малеха перебрали, но ничего особенного. Зато Ибо под шумок посмотрел на этого Сяо Чжаня живьем. Не так уж он оказался похож на Цзюй Чжимина: слишком высокий, слишком худой, слишком, как бы это назвать, простой. Суетится, кланяется, глазищи свои таращит. Они как раз на цзюйчжиминовские похожи, но все остальное… Ибо всерьез задумался вчера, не сглупил ли он со своей затеей. Вот этот кузнечик — страшный враг их семьи? Ибо долго смотрел, как Сяо Чжань колдует над плитой, мелко-мелко стучит огромным ножом по доске, вытирает блестящее от пота лицо то рукавом, то плечом, жадно пьет воду.
Работа не подарок, Ибо узнавал. Покрутись вот так часов десять кряду, без передышек, у них там даже стульев нет. На кой хрен вообще сыну Цзюй Чжимина работать на ночном рынке? Его отец воровал у господина Чэнь годами, и денег у него должно было быть столько, чтобы этот сын даже представления не имел, откуда берется еда и сколько она стоит.
Но недооценить врага — самая страшная ошибка, Ибо решил, что раз уж это главный экзамен в его жизни, он проверит и эту версию. Просто чтобы отсечь ее, а если повезет, то и закрыть тему сына Цзюй Чжимина навсегда, потому что сколько можно. Ибо допускал, что отец прав и стоило придумать план попроще, менее рискованный… Но когда все уже готово, легче выполнить задуманное, чем переигрывать заново.
А вот теперь, лежа в вони и полутьме корявой заброшки, Ибо думал иначе. Он ожидал от Сяо Чжаня чего угодно, но не того, что произошло. Просто закрыть дверь и уйти? Серьезно??? Куда? Вернется или нет? Если вернется, то когда и зачем, что он задумал? А вдруг с полицией? Да нет, не идиот же он. Все знают, как полицейские решают такие проблемы, сам окажешься первым подозреваемым. Потом тебя, может, и отпустят, но крови попьют знатно.
Ибо выгнулся, пытаясь посмотреть на часы. Начало шестого. Блядь, блядь! Сяо Чжань, мало того, что появился очень поздно, Ибо тут с полудня, между прочим! Так ещё и ушел!
И этот ещё… Ибо вдохнул через нос. Посвежее трупа не нашлось, конечно.
Очень хотелось пить, ссать и опустить руки. В любом порядке.
Конечно, он может снять наручники, не самоубийца же он. Поссать в окно. Достать припрятанную в шкафу бутылку воды и напиться. Он тут все проверил, все продумал, затея вовсе не такая рискованная, как выглядит. Но на кону весь план! Хорош же он будет, застуканный Сяо Чжанем с членом в окошке.
Ибо уперся затылком и пятками в пол, выгнул спину и держался так, пока мышцы не задрожали. Потом пару раз подтянул колени к животу. Пиздец просто. Все болит и деревенеет, а это плохо для дела. Мышцы ему ещё понадобятся. Может быть, даже экстренно.
Это что?! Ибо перестал дышать, вслушиваясь. Нарастал какой-то звук, но не шаги, то ли шуршание, то ли шарканье. Он быстро перевернулся на живот и замер.
2
Сяо Чжань толкнул дверь в мастерскую носком ноги, постоял, вздохнул: ничего не изменилось, все те же два тела. Только воняет ещё сильней.
Он бросил на пол рулон пленки, запер дверь, посмотрел на часы. Двадцать минут шестого, нужно спешить.
Сяо Чжань раскатал два больших куска пленки, наложил один на другой с нахлестом, чтобы точно хватило обернуть как следует. Постоял какое-то время, собираясь с духом. Потом решительно схватил распростертое на пол тело за куртку между лопаток и ремень брюк, приподнял, перетащил немного. Какой тяжеленный! А с виду не крупный. Снова ухватился удобней, приподнял, перетащил. И ещё. Уже почти, осталось немного. Аж пальцы сводит. Сяо Чжань надеялся, что с девушкой будет полегче, иначе пиздец его спине. После ещё двух рывков тело наконец оказалось на пленке.
Предстоял другой сложный момент — замотать его. Физически это должно было быть проще перетаскивания, Сяо Чжаня пугало другое: ему придется увидеть лицо этого человека. А увидеть лицо — все равно что познакомиться… Сяо Чжань оглядел мастерскую, вскочил, бросился к мольберту. У него тут был запас тряпок, где же они? Где же, где.. В коробке! Он схватил одну, подсунул под голову трупа. Вот так. Теперь можно замотать. Это оказалось нетрудно, два оборота — и пленка кончилась. Сяо Чжань осмотрел получившийся рулон — неплохо вышло, без дыр. Теперь нужно было это чем-то обвязать, скрепить конструкцию. Пришлось рвать тряпки на полосы, связывать в одну длинную веревку и уже ей опутывать рулон, как колбасу, туго на кончиках и пару раз посредине.
Идеально. Сяо Чжань осмотрел свое творение, подумал, не протереть ли растворителем, чтобы не осталось отпечатков пальцев, но сообразил, что об этом надо было подумать раньше, они наверняка остались и внутри. Пришлось признать, что в деле заметания следов преступления он не силен. Может, потому что оно чужое, это преступление.
А ещё пришлось признать, что пора идти смотреть на девушку и ее тоже переносить, тоже заматывать. Не хотелось. Он поднялся, отряхнул запыленные джинсы, взглянул на часы. На все осталось от силы минут пятнадцать, не было времени оттягивать неприятный момент, ведь тела нужно будет ещё утащить отсюда. Сяо Чжань не собирался тут их оставлять, ни за что! В здании полно свободных помещений, есть где припрятать до ночи. А после работы он придет, и… Сяо Чжань ещё не придумал, что и, но это пока не требовалось. Сейчас нужно было замотать в пленку второе тело.
Он решительно прошел в угол, где оно лежало, и замер. Наклонился, чтобы разглядеть лучше. Белые и длинные, почти до плеч, волосы скрывали лицо, зато джинсы обрисовывали тощую мальчишечью задницу совершенно однозначно. Сяо Чжань присмотрелся к телу под распахнутой клетчатой рубашкой, перевел взгляд на руки. Перед ним совершенно точно была не девушка: слишком широкие плечи, слишком крупные кисти рук, размер ноги — девятка. А на тонких запястьях — наручники, кем-то заботливо заведенные за торчащую из стены трубу.
Так. Стоп.
Сяо Чжань отошел на шаг. Наручники — это проблема. Даже две. Во-первых, из-за них замотать тело невозможно. Во-вторых, тут явный и очевидный криминал. С первым трупом не было ясности, от чего человек умер. Мало ли, наркотики, с сердцем плохо, на нем никаких видимых следов. А здесь история другая: парень молодой, яркий, пристегнут к трубе. Сяо Чжань потер лоб, осмотрелся. За что ему это? Что с этим делать? Трубу не выломать, наручники не снять. Не отрезать же парню руку, ни за что, он не согласен. У него тут только небольшой нож для заточки карандашей и прочей мелочевки!
Пиздище.
Сяо Чжань поднял лицо к потолку, досчитал до двадцати. Не особо помогло, мозг метался в черепной коробке, но идей не выдавал, а они требовались срочно.
В фильмах наручники открывают любой скрепкой. Там должен быть простой механизм, но в кино показывают много ерунды, которую в жизни воплощать и пытаться нечего. К тому же у него нет проволоки. И времени.
А нож есть.
Кисть по суставу отрезать наверняка несложно даже небольшим ножом. Как куриную ножку. Из трупов вытекает кровь или нет? Из кур вытекает. Значит, будет грязно. Но у него есть пленка.
Сяо Чжань зажмурился, вдохнул, выдохнул. Нужно просто это сделать.
Он быстро прошел к столу, взял макетный нож, подхватил два куска пленки. Нужно ее постелить, передвинуть на нее тело и быстро отрезать руку. Пять минут до свободы. Что будет, если он не сможет, думать страшно, ведь не случайно эти тела оказались у него здесь, таких совпадений не бывает. Выпутываться нужно максимально быстро!
Сяо Чжань разложил на полу рядом с телом листы пленки, набрал в грудь воздуха, ухватился крепче за рубашку и футболку разом, сунул руку за ремень джинсов и дернулся от неожиданности — теплый! Он, этот парень, теплый! Он шевелится! Сяо Чжань отпрыгнул, потом бросился к лежащему, но тут же спохватился и отскочил — лицо! Нельзя, чтобы его видели! Он метнулся к коробке с тряпками, выхватил одну, завязал ее на ковбойский манер. Парень тем временем перевернулся на спину и теперь пытался поднять голову, но с пристегнутыми к трубе руками это было непросто, и он нелепо задирал то ее, то колени, словно опрокинутая черепаха.
— Отпусти меня! — прохрипел он зло. — Сейчас же, ну! Живо! Что пялишься?
И закашлялся — тяжело, краснея лицом.
Сяо Чжань ошарашенно смотрел на то, как он давится, потом достал из шкафа бутылку воды, скрутил ей крышку и подошел ближе, присел.
— Пей.
Глупее не придумаешь, предлагать бутылку человеку со скованными руками, но смотреть, как он заходится кашлем и слезы текут по щекам, было просто невыносимо. Мальчишка совсем.
— Отпусти, — просипел пленник. — Руку…
— У меня нет ключа, — Сяо Чжань качнул бутылкой перед его лицом. — Будешь пить?
Ну и взгляд у этого парня! Дыры прожигать.
— Сука, — сообщил пленник почти без голоса.
— Пить будешь или нет? — разозлился Сяо Чжань, поднялся. Мало что живой, ещё и выебывается!
Пленник словно почувствовал что-то, замер, тяжело дыша, но взгляд за налипшими на мокрые щеки волосами спокойней не стал. Потом приподнял голову, разомкнул губы, подставляясь под горлышко. Кадык часто-часто двигался под кожей в попытке сдержать кашель. Сяо Чжань присел снова, аккуратно приставил к губам бутылку и наклонил, чтобы полилась вода. Смотрел, как она стекает по подбородку на шею парня, по пухлым ярким губам на щеки, а он торопливо глотает, давится, шипит от злости. В итоге не столько выпил, сколько разлил, но, кажется, ему стало лучше, теперь он не кашлял, только шумно дышал и щурил злые глаза.
— Нахуя ты меня сюда притащил?
— Я? Впервые тебя вижу! — возмутился Сяо Чжань.
— Сними наручники! Быстро!
— Сам сними! — заорал в ответ Сяо Чжань. — У тебя есть ключ? Нет? У меня тоже!
— Позови того, кто снимет!
— Это кого, интересно? Я в душе не ебу, кто ты, и как тут оказался!
Пленник закатил глаза.
— Ну конечно! Я сам, наверное, пришел! А ты совершенно не при чем.
— Представляешь, так и есть! И я хочу, чтобы тебя тут не было! Вообще! Никогда! Немедленно!
— Ну, так отстегни меня, и я исчезну!
— Чем я тебя должен отстегнуть? Дебил, я собирался руку тебе отрезать! Именно потому что ключа нет! Или думаешь, мне нравится резать людей? Вон нож! — Сяо Чжань ткнул пальцем туда, где указанный предмет валялся. Это сработало, пленник замер, позеленел и засучил ногами, отползая.
— Думал, ты тоже труп, — уточнил Сяо Чжань. Незачем так реагировать, словно он маньяк-убийца. Он вообще всего этого не хотел!
— Тоже??? — глаза у парня стали круглыми, губы задрожали.
Сяо Чжань уже жалел, что заговорил о ноже.
— Вас тут двое лежало.
— Это… — пленник снова стал дергаться, пытаясь приподняться и посмотреть по сторонам. — Фэнь Ди! Ты его убил?!!
— Я не знаю, как его зовут, — Сяо Чжань устал орать, отошел, сел. — И вообще, хватит тупить, на кой мне убивать незнакомых людей у себя в мастерской?
— Ты прячешь лицо! Ты врешь!
— Ну да, верный признак, — пробормотал Сяо Чжань. — Все лжецы так делают. Знаешь, с меня хватит, я больше не собираюсь препираться. Сейчас мне некогда, я приду позже.
Он направился к двери, его остановил отчаянный вопль:
— Стой! Не бросай меня!
— Я вернусь.
— Я не могу больше так лежать! Я обоссусь! У меня руки болят!
Сяо Чжань обернулся. Мда, рот ему точно придется заткнуть, с него станется проорать всю ночь и в конце концов привлечь внимание парней на первом этаже. Только этого ещё не хватало.
— Давай без истерик, — сказал он, возвращаясь к парню. — Ты ведь хочешь отсюда уйти? Я тоже хочу, чтобы ты ушел. Поэтому мне нужно раздобыть какой-то инструмент. Здесь ничего подходящего нет.
— Есть! — парень мотнул белобрысой головой куда-то в сторону. — Вон банки.
Сяо Чжань не сразу понял, о чем он, стоял и таращился на стеллаж с красками, разбавителями и прочим прочим околохудожественным. А когда до него дошло, замотал руками.
— Сразу нет! Нет, ясно? Я не собираюсь держать тебе член.
Кажется, кто-то пробормотал ”Он и без тебя держится”, но, когда Сяо Чжань посмотрел в лицо пленника, оно было совершенно невинным.
— Как хочешь. Будет вонять ещё и ссаниной.
Что за пиздец. Сяо Чжань посмотрел в потолок.
— Просто расстегни и стяни джинсы, — в тоне парня появились просительные нотки. — Ну будь ты человеком.
Со страдальческим вздохом Сяо Чжань выбрал банку с крышкой получше, открыл ее и поставил на пол
— Одно условие, — сказал, глядя пленнику в глаза.
Тот поморщился.
— А можно без драматических пауз?
— Я помогу с твоей проблемой. Но потом заклею тебе рот и ты не будешь сопротивляться.
— И что мешало сразу это сделать? — ядовито поинтересовался пленник.
Сяо Чжань не стал отвечать. Ничего не мешало. В голову не пришло, потому что не каждый день в его мастерской обнаруживаются мелкие пиздюки.
Он грубо, без церемоний сунул пальцы под ремень чужих джинсов, злорадно порадовался тому, как дрогнул под ними и без того поджарый живот, расстегнул пуговицу, пошарил в поисках язычка молнии. А, вот он.
Пленник нервно, как кот, облизнулся, но промолчал. И молчал, когда Сяо Чжань стащил джинсы с трусами с его тощих бедер, поднялся и ногой придвинул баночку. Пусть дальше сам. Постарался не смотреть даже. Ну, немного, просто чтобы понять, вышло что-то из их затеи или нет. Когда в банке весело зажурчало, принялся смотреть в стену.
Потом стало тихо, и Сяо Чжань обернулся. Пленник лежал на спине, блаженно улыбаясь, и даже не думал ноги там в колене согнуть или прикрыться каким-то другим способом. Заметно, что стесняться он не привык, скорее гордиться. Сяо Чжань решил, что раз так, то и ему деликатничать незачем. Поглазел. Интересно, у него реально такой длины или просто подвозбудился чуток? Скорее второе, молодость.
Хорошая все-таки вещь — закрытое лицо, никто не узнает, нравится тебе увиденное или нет.
— Поможешь? — пленник глазами показал на свой живот и ухмыльнулся, когда Сяо Чжань не ответил. — Надеть обратно, а ты что подумал?
Сяо Чжань подумал, что опаздывает, а рот и правда надо было заклеить сразу. Он порылся в шкафу в поисках скотча. Кажется, был? Да, вот он.
Он подошел к лежащему на спине пленнику и встал над ним, кроссовками по обе стороны груди. С подтянутыми к трубе руками тот ничего не сделать не мог, опасаться стоило только его ног. Пленник тоже это резко понял, похоже, ухмылка сошла с лица. Поинтересовался, глядя снизу:
— Даже имя не спросишь? — сощурился. — После всего, что между нами было?
Сученыш.
Сяо Чжань оторвал кусок скотча и туго наклеил на нижнюю часть лица лежащего под ним парня. Думал, будет сложнее, все-таки рот крупный, пухлый, а опыта в таком применении скотча у Сяо Чжаня не было никакого. Но вышло неплохо. Он пригладил края рукой.
— Мне твое имя не нужно. Придумаю, как тебя отстегнуть, и до свидания. Надеюсь никогда не увидеть.
Подумал, мастерскую только жаль, с ней придется расстаться.
Сяо Чжань больше на пленника не смотрел. В два движения поддернул ему штаны с трусами, застегивать не стал. Закрыл крышкой банку и долго оттирал руки влажными салфетками. Снял с одного из окон щит, чтобы не так воняло. Потом подумал и протер все-таки рулон растворителем. Не для того, чтобы смыть отпечатки, а чтобы перебить запах.
Ну, кажется, все. Он вышел и запер дверь.
На выходе с территории наткнулся на изумленный взгляд Цзюнькая, спохватился, стянул с лица маску.
— Пыльно очень, — и улыбнулся как мог ярко. — У меня лоб не грязный?