Archive of Our Own

Выехав из леса, Гай отпустил поводья. Драуг знал дорогу и в замок, и в Локсли, да и вообще мимо Ноттингема не промахнуться. На тракте было пусто — ни крестьянских телег, ни всадников, ни погонщиков скота, хотя обычно за две-три седмицы до Сочельника на ярмарки съезжалось множество народу.¹ Но сейчас напуганные люди, судя по всему, отсиживались по деревням.

Драуг шел ровным галопом, и Гай прокручивал в голове разговор с Робином, размышляя, правильно ли поступил, не озвучив свои подозрения. С одной стороны, возможно, стоило сказать, а с другой — вдруг он ошибается? Тогда они пойдут по ложному следу, а убийца в это время спокойно продолжит свою охоту. Однако мысли, возникшие у него, когда монахини обмывали тело второй девушки перед отпеванием и чтобы передать родственникам для погребения, не давали покоя. Первый раз он не обратил внимания на их слова, просто принял к сведению, а тут насторожился. Хотя это все равно ничего не доказывало. Вот если и третья жертва будет женщиной, и обнаружится то же самое... Собственные рассуждения заставили Гая передернуться. Как бы ни хотелось ему, чтобы убийства прекратились, чутье подсказывало, что это только начало, и дальше будет хуже. И если он прав, есть кое-кто, о ком стоит позаботиться.

Слева промелькнула развилка и сросшийся из двух стволов вяз. Ярдов через сто Гай подхватил и натянул повод. Драуг остановился, мотнул головой, недовольно всхрапывая, и затанцевал на месте.

— Ну, прости, — Гай похлопал его по шее, развернул в обратную сторону и пустил шагом. На развилке он снова остановился, какое-то время задумчиво смотрел на дорогу, а потом решительно выслал коня в галоп.

Он миновал Киркби и Хардвик. На дверях домов вместе с рождественскими венками,² на стенах амбаров и хлевов были прибиты кресты — кованые, деревянные или плетеные, кое-где над притолоками виднелись длинные гвозди и подковы. Кресты висели и на изгородях, рядом с ними торчали колья, увенчанные собачьими челюстями.³ Привязанные во дворах псы провожали всадника заливистым лаем.

В центре Хардвика обнаружилось семь укрытых мешковиной груженых телег, к которым были привязаны четыре козы и корова. Из-под мешковины доносилось квохтание. Рядом стояли вооруженные вилами и топорами мужчины, двое впрягали в телеги коней. У этих двоих Гай заметил мечи. Похоже, жители все же собирались в город, но обозом — так безопаснее, чем в одиночку. При виде помощника шерифа крестьяне переполошились, попытались оттащить телеги в сторону, а двое с мечами поспешно нырнули в ближайший сарай. Но Гай, который в другое время не преминул бы вытянуть кого-нибудь из них плетью за то, что перегородили дорогу, и уж точно не оставил бы без внимания мечи у вилланов, сейчас просто объехал обоз.

Над кузницей на окраине деревни вился дымок, а изнутри доносились мерные удары молота — страх страхом, но кузнец явно не собирался упускать прибыль с повышенного спроса на подковы и гвозди. Слева остался погост, где на свежевкопанных вдоль низкой каменной ограды столбах, ощетинившихся гвоздями, висели все те же собачьи челюсти. На подъезде к Найтон-холлу ему попались три молодые женщины, тащившие хворост. Гай резко осадил Драуга, и те, выронив вязанки, шарахнулись к деревьям.

— Почему с вами нет мужчин? — раздраженно спросил он и подумал, что Робин сейчас наверняка остолбенел бы от изумления. Ему и самому прежде в голову не пришло бы спросить такое.

— Мужья в Ноттингем собираются, милорд, а топить чем-то нужно, — ответила женщина постарше и опасливо добавила: — У нас есть разрешение от лорда Найтона, и мы уплатили пошлину.⁴

— Я не об этом спрашивал, — еще раздраженнее сказал Гай. — Скажете в деревне, что я велел не ходить в лес без мужчины, а еще лучше — мужчины с собакой.

— У нас с собой холодное железо, милорд, — вторая женщина показала висевший на поясе небольшой топорик на длинной ручке. — Нечисть его боится. И один монах продал нам вот это, — она вытащила из-под блузы небольшой деревянный крестик, обугленный по краям. — Из Неопалимой купины сделано!⁵ У него было всего три, и мы ходим в лес по трое. Кто идет — берет кресты с собой.

— Чтобы ходили только в сопровождении мужчины с собакой! — рявкнул Гай, испытывая сильное желание найти того монаха, привязать в лесу и оставить так на ночь, только с крестом из этой самой купины. — И чтобы никакой больше болтовни про нечисть, если не хотите провести три дня в колодках на площади! Всей деревней!

Драуг почувствовал его гнев, злобно заржал и угрожающе двинулся к женщинам, которые в ужасе попадали на колени, понимая, что бежать бесполезно. Гай удержал коня, натянул повод.

— Возвращайтесь в деревню и передайте всем, что я велел, — бросил он уже на ходу.

В Найтон-холле Гая встретил Уилфред, управляющий сэра Эдварда. Два года назад умер Уорвик, который и так уже несколько лет выполнял лишь часть обязанностей. С возрастом у него все сильнее болели выбитые некогда колени, а старые раны так ныли в сырую погоду, что даже бальзамы Матильды помогали мало. Когда Гай вернулся в Ноттингем, Уорвик уже был седой, как лунь, почти ослеп, но все-таки узнал его и радовался каждому визиту в Найтон. А еще — не осуждал. И хоть не говорил напрямую, Гаю казалось, что старый наемник понимает его.

Уилфред тоже когда-то продавал свой меч — сэр Эдвард по-прежнему брал на службу бывших солдат и рутьеров. Одни оставались при поместье, другие получали небольшие наделы за обязательство при необходимости защищать своего лорда с оружием в руках. И до сих пор ни один не обманул оказанное доверие. В людях сэр Эдвард разбирался хорошо.

Немолодой, но все еще крепкий, Уилфред был хорошим бойцом, и сейчас это вдвойне радовало. Вместо дублета он надел бригандину, на поясе рядом с кинжалом висел меч. Через двор прошли двое слуг, тоже при мечах, у одного за спиной к тому же был арбалет. Видимо, сэр Эдвард резонно счел, что в сложившихся обстоятельствах каждый вооруженный человек на счету.

— Хозяина сейчас нет, ваша милость, — сообщил Уилфред, дожидаясь, пока Гай спешится и сам привяжет вороного к коновязи. Связываться со злобным конем ему совсем не хотелось, даже если это выглядело невежливо. — Вы с ним разминулись, он уехал совсем недавно.

— Куда? — Гай направился к дому впереди управляющего, что тоже было невежливо, однако он считал, что может себе это позволить.

— В Раффодское аббатство, — Уилфред обогнал его, пошел сбоку и на шаг впереди. — Вернется к вечеру.

— Вообще-то, я хотел видеть леди Мэриан, — сказал Гай, которого отсутствие сэра Эдварда даже порадовало. При нем было бы непросто поговорить с Мэриан с глазу на глаз, старый лорд наверняка нашел бы предлог, чтобы не оставлять их наедине. — Она дома?

— Да, — нехотя ответил Уилфред. Приезд Гая его явно не обрадовал, но врать, что хозяйки тоже нет, он не рискнул.

— Отлично, я сам о себе доложу, — Гай отстранил управляющего и прошел в зал.

Там Мэриан не оказалось, и он взбежал наверх, на ходу снимая перчатки. Дверь в ее спальню была открыта. Мэриан сидела за столом около окна и, сосредоточенно хмурясь, правила на небольшом точиле кинжал. На столе перед ней лежали еще три клинка, промасленная льняная тряпица и кусок толстой кожи. Солнечные лучи, дробясь в зеленоватых стеклах, бросали на ее склоненную голову мелкие блики, и казалось, будто в волосах вспыхивают искры цвета темной меди. Гай на миг представил, что эти волосы утонули в кровавой луже, а маленькие сильные руки, которые легко управлялись с лошадью и оружием, превратились в обглоданные кости, и у него дернулся глаз. Он кашлянул и решительно шагнул через порог.

Мэриан подняла голову, отложила кинжал и поднялась, нарочито скрестив перед собой руки, испачканные маслом и пылью от точила.

— Сэр Гай? Я вас не ждала.

— Я знаю, что не ждали, — Гай усмехнулся.— Тем не менее, я приехал. Мне нужно с вами поговорить. Могу я войти?

— Вы уже вошли, — она пожала плечами. — И если я скажу «нет», вас это вряд ли остановит.

— Вы правы, не остановит, — в тон ей ответил Гай, проходя в комнату и закрывая дверь.

Он и не сомневался, что прием его ждет нелюбезный. Месяц назад он до полусмерти отхлестал плетью надравшегося в хлам псаря, который не уследил за собаками — те подрались и чуть не в клочья порвали молодую суку. Мэриан это видела и с тех пор общалась с Гаем холоднее, чем когда он только вернулся после долгих лет отсутствия и стал помощником шерифа. Тогда она просто обижалась, что все эти годы он не приезжал и даже не давал о себе знать. Он потратил три месяца и солидную сумму на пару превосходных кинжалов, чтобы умилостивить ее — любовь Мэриан к хорошему оружию никуда не делась. После того, как Робину пришлось скрываться в лесу, они повздорили, и все-таки Гай с грехом пополам объяснил ей, что ничего не мог сделать. И что лучше Локсли получит он, чем Вейзи — благо тут она не возражала.

А вот случай на псарне оказался камнем преткновения, сдвинуть который не получалось. Мэриан и в детстве-то бросалась на защиту любого, кого сочла незаслуженно наказанным, оскорбленным или угнетенным, зачастую не поинтересовавшись причинами наказания и угнетения. С возрастом это обостренное чувство справедливости, по мнению Гая, стало прямо-таки невыносимым.

Попытки объяснить, что псарь виновен, и кто-то другой за такую гончую его вообще прибил бы, отклика не находили. Гай злился, но Мэриан была упряма, как сто ослиц, и если уж ей что-то втемяшилось в голову, то переубеждение требовало огромных усилий. Она подчеркнуто перешла на «вы», не появлялась в Локсли и в замке, а когда Гай приезжал в Найтон-холл, держалась отчужденно.

— О чем же вы хотели поговорить? — спросила Мэриан, всем своим видом давая понять, что его общество ей неприятно. — Если снова собираетесь доказывать мне свою правоту...

— Не собираюсь, — бесцеремонно перебил Гай. — Прошу вас, Мэриан, сядьте.

К его удивлению, она послушалась и опустилась обратно в кресло.

— Думаю, нет необходимости сообщать вам о двух убийствах, — начал Гай. — Как и о том, какие ходят о них слухи.

— Да, я знаю, — Мэриан кивнула. — Как вы, наверное, заметили, мы вооружили слуг. Отец поехал в Раффорд, чтобы приложить к раке с поясом святого Альбериха несколько кинжалов и распятий, которые затем раздаст по деревням. Крестьян это успокоит.

— Немного успокоит, пожалуй. Но святые реликвии не остановят спятившего убийцу, который травит людей собаками, — сказал Гай скептически.

— Все говорят о волках, — немного растерянно произнесла Мэриан. — Вернее, о вервольфах и колдунах, но в них я не очень-то верю. Какой-то негодяй убил бедных беззащитных девушек, возможно, после того, как обесчестил их. А чтобы скрыть свое злодеяние, бросил тела в лесу, и волки добрались...

— Это были не волки, — Гай решил, что лучше сразу развеять ее предположения. И сказать правду, так он вернее добьется своего, чем если будет ходить вокруг да около. — Это был человек со сворой собак, которых он научил охотиться на людей.

— Даже если так... Отец разрешил крестьянам носить кинжалы, луки и арбалеты даже в лесу, — Мэриан вызывающе посмотрела на Гая. — Надеюсь, вы приехали не для того, чтобы наложить на это запрет?

— Не для того, — Гай немного помолчал, собираясь с духом, поскольку был уверен, что его вопрос приведет Мэриан в ярость. — Кхм...

Она удивленно приподняла брови. Прежде ей не доводилось видеть, чтобы он смущался. Или не решался сказать что-либо неприятное. Конечно, Гай никогда не отличался разговорчивостью, а если дело касалось чувств, и подавно. Ухаживал он, по ее мнению, довольно неуклюже, но вряд ли сейчас намеревался сделать предложение.

— Говорите же, — Мэриан слегка смягчила тон.

— Я хочу знать, девственны ли вы, — наконец произнес Гай, на всякий случай готовясь увернуться от кинжала, точила или еще чего-нибудь, чем запустит в него взбешенная леди.

— Что? — переспросила Мэриан, не веря собственным ушам.

— Я спросил, девственны ли вы, — повторил Гай.

Мэриан побледнела, потом ее щеки медленно залила краска.

— Вы... Да как ты смеешь!.. — она вскочила, от ярости забыв, что решила до конца жизни обращаться к нему, как к чужому человеку. — Убирайся!

Рука ее потянулась к ближайшему кинжалу, и Гай вздохнул — все-таки в некоторых вещах она очень предсказуема.

— Сначала я хочу получить ответ, — настаивал он, делая шаг в ее сторону и тоже переходя на «ты». — Со мной у тебя ничего не было. А что насчет Робина? Может, мне спросить у него?

— Он тебя прикончит! — Мэриан стиснула рукоять кинжала. — Я сказала, убирайся, или я сама тебя убью!

— Не убьешь, — покачал головой Гай, прикидывая, как лучше перехватить ее руку, если она бросится на него, и при этом ничего ей не сломать. — Ты же не хочешь на плаху. Я не твой муж, и тебе отрубят голову, а не сожгут или закопают заживо.⁶ Хотя, возможно, король, вернее, принц Джон проявит снисходительность и заменит смертную казнь постригом.

— Я скажу, что ты покушался на мою честь! — сквозь зубы произнесла Мэриан. — А я защищалась. Все знают, что ты за мной ухаживаешь, и мне это не нравится!

— Мэриан, я спрашиваю не из праздного интереса, — Гай сделал еще шаг к столу и постарался вложить в голос всю убедительность, на какую был способен. — И не потому, что для меня имеет значение, невинна ты или нет... Вернее, имеет, но не в том смысле, как ты могла подумать. Если бы я решил сделать тебе предложение, меня бы не волновало, была ли ты с мужчиной.

Мэриан молча смотрела на него. Она была разозлена, смущена, а еще сгорала от любопытства. Подобный вопрос мужчина никогда не задаст женщине напрямую без веской причины, да и то лучше постарается выяснить окольными путями, например, подкупив служанку. Девственность невесты удостоверяли монахини либо кто-то из знатных дам в возрасте. Но Гай приехал не с предложением руки и сердца и разговор начал с убийств.

— Надеюсь, после ты объяснишь причину своей бестактности, — Мэриан выпустила кинжал, поднялась и отвернулась к окну, поскольку щеки и даже шея у нее вновь заполыхали. — Да.

— Я надеялся на «нет», — пробормотал Гай. — Проклятье!

Мэриан исполнилось двадцать восемь, и она, естественно, считалась старой девой, хотя многолетний статус невесты Робина отчасти сдерживал сплетни. Да и в случае отмены помолвки сразу нашлись бы претенденты на ее руку, к которой прилагались большое поместье и земли с доходом сто пятьдесят фунтов в год. Ухаживания Гая большинство лордов воспринимало в первую очередь с такой точки зрения, и он не считал нужным это оспаривать. Даже Вейзи, как бы ни плевался ядом, признавал, что за такое приданое можно и «прокаженную» потерпеть, а там, глядишь, и скончается, рожая наследника.

Гай снова вздохнул. С годами неуемное любопытство Мэриан никуда не делось, а Робин, во-первых, не был монахом, и во-вторых, вряд ли научился наотрез ей отказывать. Сочетание первого, второго и третьего вполне могло завести их гораздо дальше поцелуев, что сейчас было бы к лучшему. Но не повезло.

— Гай!.. — Мэриан резко повернулась, все еще красная до ушей. — Ты и так уже наговорил более чем достаточно, и я хочу знать, почему?

— Я хочу, чтобы ты не покидала поместье, пока убийца не будет пойман. В особенности ночью, — Гай пошарил взглядом по комнате в поисках кувшина или бутылки с вином. Ему срочно требовалось выпить, поскольку теперь предстояла вторая непростая задача. — А еще лучше — перебралась в замок. Так безопаснее.

Мэриан, догадавшись, что ему нужно, подошла к шкафу, достала оплетенную бутыль, кубок и поставила все на стол. Гай плеснул в кубок немного вина и проглотил залпом.

— Я, конечно, тронута твоей заботой. Но с чего ты взял, что я поеду куда-то ночью? — Мэриан пожала плечами. — И как это связано с моей... — она запнулась. — С тем, о чем ты спросил. В замок мне перебираться незачем, здесь хватает слуг, которые защитят нас с отцом. К тому же, я могу постоять за себя.

— Я знаю, что можешь, — Гай пристально смотрел на нее. — Но, тем не менее, настаиваю, чтобы ты поехала в замок.

— А если я не хочу?

— Мэриан, — Гай в очередной раз вздохнул, готовясь к новой вспышке гнева. — Я знаю, что ты ездишь в лес к Робину.

— Я не...

— Помолчи, — он немного повысил голос. — Так вот, я знаю, что ты передаешь ему сведения. Если подумаешь хорошенько, то вспомнишь, как я проговаривался тебе о планах шерифа, а потом Робин и его люди вдруг оказывались в нужном месте в нужное время.

— Я не понимаю... — пробормотала Мэриан. Теперь она была сбита с толку и, что греха таить, напугана. Если Гай и правда умышленно рассказывал ей о замыслах Вейзи, знал про ее поездки в лесное убежище... Неужели он так проверял, помогает ли она Робину? Возможно, подстроил какую-то ловушку? Или того хуже: вдруг он и есть убийца? Впрочем, последнюю мысль Мэриан тут же отбросила, как нелепую. Гай жесток, но убивать вот так никогда не стал бы, в этом она была уверена. Не во всем он изменился. — Зачем ты мне все это говоришь?

— Затем, что я знаю, кто скрывается под маской Ночного Дозорного, — Гай смотрел на нее, подмечая малейшие изменения в лице. Мэриан прекрасно владела собой и лгать умела столь убедительно, что даже Вейзи обводила вокруг пальца. Вот только ей и в голову не приходило, что с ним эти хитрости не удаются. Он указал на ее правый бок. — Рад, что рана зажила и не беспокоит тебя. Пользуясь случаем, прошу прощения за то, что Кевин тебя ранил. Если бы Робин не задержал меня, этого не случилось бы.

Мэриан вдруг почудилось в его глазах что-то звериное. Так смотрит хищник — не мигая, следит за добычей, выжидает, чтобы броситься. Она не могла шевельнуться и отвести взгляд, словно зачарованная. Прежде такого не случалось. Но вот Гай отвернулся, чтобы налить себе еще вина, и наваждение развеялось.

— Что ты от меня хочешь? — стараясь говорить спокойно, поинтересовалась Мэриан. Сомнений в том, что Гаю действительно все известно, у нее не осталось. Теперь нужно выяснить, что ему нужно, и постараться выйти из ситуации с наименьшими потерями.

— Я ведь уже сказал, — Гай взял наполненный кубок, но не пил. — Никаких ночных вылазок, пока убийца не схвачен. И чтобы ты поехала со мной в замок. Если сэр Эдвард пожелает, он тоже может приехать, когда вернется.

— А если я... откажусь? — голос Мэриан на мгновение сорвался.

— Тогда, наверное, я увезу тебя силой, — Гай протянул ей кубок. — Выпей, может, это тебя успокоит, и ты начнешь рассуждать здраво.

Мэриан протянула руку и вздрогнула, задев его пальцы — горячие, словно у него лихорадка. С тех пор, как он вернулся, они нечасто касались друг друга, и обычно Гай был в перчатках. А сейчас снял их, и от него веяло жаром.

— Ты нездоров? — невольно вырвалось у нее.

— С чего ты взяла? — Гай удивленно поднял бровь.

— У тебя руки... очень горячие, — пояснила Мэриан, отчего-то чувствуя себя ужасно неловко.

— Со мной все хорошо, просто недавно пил брендивин. Сама знаешь, какой он крепкий, выпьешь, и ощущение, что огонь в крови. Но мне приятно, что ты спросила.

Она опять покраснела, закашлялась, и Гай с трудом сдержал улыбку. Знакомство Мэриан с бренди закончилось тем, что ее рвало под кустом — много ли надо восьмилетней девчонке, чтобы опьянеть. Они с Робином все это время держали ее, чтобы не свалилась, а потом по очереди несли из леса до дома Матильды, поскольку помнили, как плохо было им самим.

— Я все равно на тебя сержусь, — Мэриан выдернула кубок из его руки, едва не расплескав вино.

— Знаю. Но, тем не менее, прошу тебя поехать со мной, — Гай не сдавался. — Я подозреваю, что убийца охотится на девственниц. Обе жертвы были невинны. Возможно, я ошибаюсь. А если нет? В замке безопаснее, чем здесь, ты не сможешь шастать под видом Ночного Дозорного, почти никакого риска нарваться на убийцу. Потому что если я прав, и он выискивает девственниц... Как бы ты ни была хороша в бою, Мэриан, против своры жаждущих крови псов и их безумного хозяина тебе не выстоять.

— Даже если этот негодяй убивает девственниц, почему ты считаешь, что он нападет на меня? — Мэриан прошлась по комнате, остановилась, глотнула вина и в упор посмотрела на Гая. — Люди напуганы, им нужна помощь. Многие не поехали на ярмарку, чем они заплатят подати? Сомневаюсь, что Вейзи пойдет на уступки и отсрочит сбор налогов. Я делаю, что могу, раздаю еду, немного денег... И оружие, не у всех оно есть.

— Вот поэтому я и опасаюсь за твою жизнь, — Гай, не отличавшийся долготерпением, подумывал уже, не связать ли ее и увезти, перекинув через седло. — Ты носишься по лесу и деревням, ночью, одна, и вполне можешь столкнуться с убийцей. Вряд ли он оставит в живых случайного свидетеля. А если он к тому же выяснит, кто ты... Этих девушек затравили, Мэриан, — он подошел вплотную и, понизив голос, продолжил: — Они были напуганы до смерти, звали на помощь, но никто не пришел. Псы гнали их, как дичь, рвали на бегу, а когда они упали, уже не в силах бежать, их растерзали и сожрали. Скорее всего, еще заживо.

Мэриан судорожно сглотнула, борясь с накатившей тошнотой, и поспешно осушила кубок. Вкрадчивый голос Гая нагнал на нее жути. Она видела мертвецов, казни, видела, что может сделать с человеком кнут палача. Ей и самой случалось ранить тех, кто преследовал ее как Ночного Дозорного. Однако нарисованная Гаем картина была не просто страшной — чудовищной.

— Он не перестанет убивать, пока мы его не схватим и не вздернем, — закончил Гай уже обычным тоном. — Я сделаю все возможное, чтобы поймать его как можно скорее. Но пока... Я не хочу однажды увидеть твое обезображенное тело. И Робину тоже. Первый труп нашел он, между прочим.

— Робин... не стал со мной об этом говорить, — прошептала Мэриан. Ее все еще мутило. — Но велел не приезжать к нему, пока все не закончится. А сведения передавать записками. Уилфред знает, куда их относить.

— Подозреваю, Ночному Дозорному он тоже велел пока не появляться? — поинтересовался Гай, хотя и так знал ответ.

Мэриан кивнула.

— Так ты поедешь со мной в замок?

— Хорошо, я поеду, — она поставила кубок на стол, схватила чистую тряпку и принялась нервно оттирать с рук масло и темные полосы от точила. — Но у меня есть условия.

— Конечно, можешь взять с собой служанку и все необходимое, — Гай мысленно поздравил себя с победой. — Я подожду, пока ты соберешься.

— Итак, мои условия... — Мэриан уперла руки в бока, и Гаю это не понравилось. Так она делала, когда собиралась выдвинуть очередное невероятное требование, которое считала справедливым. Причем их точки зрения редко совпадали. Вернее, они не совпадали почти никогда. — Ты не будешь бить слуг. Хотя бы пока я в замке.

— Согласен, — Гай поднял руки. — Это все?

— Нет. Второе. Я не стану сидеть взаперти. Если я захочу съездить в Найтон к отцу...

— Днем и с охраной, — быстро сказал Гай. — По возможности я сам буду тебя сопровождать.

— И третье, — Мэриан торжествующе улыбнулась. — Горожанам тоже нужна помощь. Убийца в лесу, значит, в Ноттингеме Ночной Дозорный может появляться, — она прищурилась и сверлила его взглядом. — Или ты принимаешь условия, или я остаюсь здесь и буду подвергаться опасности каждую ночь!

— Ладно, — буркнул Гай. — Но я хочу знать, когда Дозорный соберется в город.

— Ты желаешь вместе со мной совершать добрые дела, Гай? — сладко пропела Мэриан. — Ах, как было бы чудесно!

— Я этого не говорил, — Гаю стоило усилий сдержаться и не встряхнуть ее хорошенько. — Мне всего лишь нужно знать, когда ты соберешься скакать по крышам, как дикая коза, и нести добро людям. И еще. Дай слово, что когда я уеду в Локсли, ты будешь сидеть в своих покоях тихо, как мышь, и в город не сунешься.

— Ладно, даю слово. И буду тебе говорить. Честно, — Мэриан протянула руку, и Гай пожал ее твердую ладонь с мозолями от оружия. Другой леди в голову бы не пришло скрепить данное мужчине обещание рукопожатием, это ведь ужасное нарушение приличий. Впрочем, другие леди и меча с луком не держали, и кинжалы не точили. Кроме, разве что, сестер-госпитальеров, но их в обществе многие не считали приличными дамами. — А теперь мне нужно собраться.

— Я подожду внизу, — Гай направился к двери.

— Скажи Уилфреду, пусть оседлают двух лошадей, — произнесла Мэриан ему в спину. — Для меня и Молли.

«Несносная пигалица!» — мысленно обругал ее Гай и вышел из комнаты. Победа оказалась пирровой. Хотя, пожалуй, не так все и плохо. Во-первых, Мэриан не перешла обратно на «вы», а это маленький шаг к примирению. Во-вторых, Вейзи тоже предстоит общение с ней. Представив, какое лицо будет у шерифа, когда он увидит гостью, Гай ухмыльнулся. А в следующий миг резко остановился и выругался себе под нос. Он только сейчас вспомнил, что среди людей Робина есть девушка, сарацинка. Конечно, она одевалась, как мужчина, жила в лесу с разбойниками, но это еще ничего не значило. Гай снова чертыхнулся. Похоже, все-таки стоило сказать Робину о своих подозрениях. Теперь же нужно как-то все успеть и не разорваться на сотню маленьких рыцарей.

1. Сочельник — канун (навечерие) Рождества Христова и Богоявления. Первый отмечался по юлианскому календарю 24 декабря, второй 5 января (по григорианскому календарю — это 6 и 18 января). Название предположительно происходит от слова сочиво — это особая зерновая каша, сдобренная медом, орехами и сушеными фруктами. Едят ее во время вечерней трапезы в канун праздника, причем только после вечерней мессы. Традиционно считается, что начинать эту трапезу следует только после первой вечерней звезды, что связано с Вифлеемской звездой, возвестившей рождение Христа. Перед началом трапезы читают отрывок из Евангелия о Рождестве. За неделю до Сочельника устраивали праздничные ярмарки и гуляния. Строгий пост в рождественский сочельник необязателен, но многие соблюдают его в качестве благочестивой традиции.
2. Рождеству предшествует Адвент, который начинается за 4 недели до праздника. В этот период все стараются совершать милосердные дела, чтобы подготовиться к исповеди и Причастию. Двери домов украшают венками в знак того, что здесь ожидают рождения Спасителя. Обычай вешать на дверь венок из еловых или пихтовых ветвей появился в XIX веке, однако венки делали и раньше — из остролиста. Эта традиция восходит еще к дохристианским временам.
3. Крест и холодное железо считались защитой от нечистой силы, злых духов и недобро настроенных к людям фэйри. Кресты не только вырезали из дерева или ковали, но и плели, как правило, из рябины. Подкову вешали над входом не только на удачу, но и как оберег от зла, а челюсть животного (лучше всего собаки или кошки) по поверью не позволяла проникнуть в дом или деревню ожившему мертвецу.
4. И вилланам, и йоменам было запрещено рубить лес было запрещено рубить лес, но для растопки и строительства позволялось забирать сушняк и упавшие деревья. За разрешение на сбор хвороста и сушняка следовало заплатить лорду, на земле которого проживал крестьянин. Отсутствие разрешения каралось крупным штрафом и позорным столбом. Как правило, разрешение давалось не на все время, а на определенное количество дней в месяц. Лорд также мог разрешить срубить сколько-то деревьев в своих владениях.
5. Горящий, но не сгорающий терновый куст в пустыне близ горы Синай, в котором бог явился Моисею и велел ему вывести народ Израиля из Египта в землю обетованную. Подобные так называемые реликвии в те времена не были редкостью, и мошенники продавали щепки от креста Господня и Ноева ковчега, клочки от пеленок младенца Иисуса, его пуповину, волосы и т.п.
6. Жену за убийство мужа сжигали или хоронили заживо. Убийство мужчины женщиной как правило считалось умышленным, знатной даме могли отрубить голову либо, по решению короля, заточить в монастыре, простолюдинку вешали. Мужа за убийство жены казнили обычным способом, через повешение или отрубание головы — если он не доказывал, что его деяние было обоснованным (например, измена жены). Убийство при самообороне тоже считалось обоснованным и неумышленным, в этом случае суд мог назначить выплату штрафа родственникам убитого, тюремное заключение или изгнание из страны (навсегда или на определенный срок).