Chapter Text
— Градоначальник! Градоначальник!
Из-за расписанных журавлями створок двери раздались крики и топот, и буквально через пару секунд внутрь влетели двое цзянши*.
Обычно они не вламывались к градоначальнику столь неподобающим образом, поэтому тот спросил, заранее предвидя плохие новости:
— Что случилось?
— Там, в парке Гучэн, напали на Лань Чан!
— И?
— Лань Чан мертва!
А вот и они.
— Идемте.
В парке отчетливо пахло кровью, ее запах дразнил ноздри, растекался кисловатым привкусом по языку. В переломанных зарослях бамбука, как смятый ворох ткани, лежала Лань Чан, к которой тут же побежали цзянши, не переставая причитать. Но градоначальника, в отличие от них, гораздо сильнее заинтересовало распростертое на дорожке тело. Одежда была изодрана и пропиталась кровью, вокруг медленно растекалась алая лужа.
— Так вот, значит, кто... — градоначальник, не обращая внимания на то, что пачкает цзяньсю*, подошел вплотную к телу и, опустившись на колени, провел пальцами по бледной щеке. — Унесите Лань Чан, — не оборачиваясь, скомандовал он цзянши, а сам подхватил на руки бесчувственное тело и понес его в Призрачный город, отмечая свой путь каплями крови.
* * *
Се Ляню казалось, что он плавает в густом бульоне, все звуки доносились, как через плотное одеяло, своего тела он практически не чувствовал, сил на то, чтобы разлепить ресницы и оглядеться, не было вовсе. Иногда он подплывал ближе к поверхности и тогда чувствовал, как кто-то касался его лица то прохладными пальцами, то влажной тканью, и слышал голос, повторяющий: «Лежи, гэгэ, ты в безопасности...» Иногда голос становился четче, и тогда Се Лянь смутно видел силуэт темноволосого мужчины, склонившегося над ним.
Наконец, придя в себя, Се Лянь не мог сказать, сколько провалялся в забытьи.
Первыми появились звуки, похожие на обычную уличную возню: выкрики торговцев, шум многих сотен голосов, скрип колес маленьких тележек. Ставни были прикрыты, и яркий свет не резал глаза. Се Лянь с удивлением огляделся, последнее, что он помнил, это как отбросил хуапигую* в бамбук. Она напала на Се Ляня в парке, поздно вечером, и он думал, что смог одолеть демона, но хуапигуя в последний момент сбросила кожу и вцепилась в него своими огромными когтями, разрывая одежду, кожу и мышцы. Се Лянь ждал, что истечет кровью прямо там, когда, обессиленный, смотрел на колышущуюся над ним листву уцелевшего бамбука. Он и подумать не мог, что кто-то подберет его и принесет не в больницу, а... куда?
Се Лянь повернул голову в другую сторону и встретился глазами с приземистым пареньком. Он явно чем-то болел, судя по неестественно бледной коже, но все равно присматривал за Се Лянем. Паренек моргнул и, подскочив, выбежал за двери. Се Лянь удивился, неужели он умудрился так испугать его, что паренек даже дверь оставил нараспашку. Его топот быстро стих в коридоре, но буквально спустя пару минут Се Лянь снова услышал шаги, и они точно принадлежали двум разным людям. Одни из них, мелкие и семенящие, наверняка принадлежали пареньку. А вот в обладателе вторых Се Лянь предположил хозяина дома. Или, на худой конец, его управляющего.
— Гэгэ!
В комнату вошел высокий темноволосый мужчина в красных одеждах, похожих на старинный цзяньсю, Се Ляню показалось, что именно его лицо, размытое лихорадкой, видел в редкие минуты, когда немного приходил в себя.
— Мы виделись раньше? — сразу решил уточнить Се Лянь, потому что не припоминал его среди своих знакомых человека с темной повязкой на глазу.
— Пожалуй, это сложно назвать словом виделись. Меня зовут Сань Лан, я хозяин этого дома.
Со стороны коридора раздался смешок, и Се Лянь заметил заглядывающего в комнату того самого подростка.
— Мне кажется, мальчик нездоров. Может быть, стоит позвать для него доктора? — Се Лянь разом вспомнил, что мальчик показался ему слишком бледным.
— Поверь, гэгэ, ему не требуется помощь. Первый, попроси Пятого приготовить бульон, — добавил Сань Лан, не оборачиваясь.
— Так точно, градоначальник!
— Меня зовут...
— Се Лянь, — закончил за него Сань Лан, — я знаю.
— Откуда, если ты говоришь, что мы не встречались раньше?
— О... Все просто: при тебе был бумажник, а в нем документы. Прости за бестактность, но я всего лишь хотел узнать, как зовут моего гостя.
— Да, конечно, я понимаю.
— Скоро Первый принесет бульон и поможет выпить его, если ты еще слишком слаб. Я вынужден покинуть гэгэ, некоторые дела ждут моего непосредственного вмешательства. Но в соседней комнате всегда кто-нибудь будет, и если гэгэ что-то захочет, он может постучать, — с этими словами Сань Лан положил рядом деревянную колотушку. — Я вернусь вечером, а пока набирайся сил.
Вскоре действительно вернулся Первый, неся поднос с пиалой, полной бульона. Он шел, переваливаясь с ноги на ногу, но при этом умудрился не расплескать ни капли. Запах был так восхитителен, что у Се Ляня мгновенно заурчало в животе. С бульоном он смог справиться самостоятельно, хотя руки дрожали.
— Тебя зовут Первый, так? — переспросил Се Лянь, подумав, что, возможно, ослышался, когда Сань Лан обращался к нему.
— Именно так.
— Странное имя.
— Отчего? Вполне нормальное.
— Ну хорошо, дружок, раз так. Скажи мне вот что, где мы?
— В Пр... в Торговом квартале, — быстро поправился Первый, но его оговорка не укрылась от Се Ляня.
— Вот, значит, что это за шум внизу…
— Через пару часов лавки закроются и станет тихо, — обнадежил его Первый. — Если господину больше ничего не надо, я пойду, — и Первый юрко выскользнул за резные двери, не забыв забрать поднос с пустой посудой.
Се Лянь, вымотанный за эти полчаса, откинулся на подушку. У него была тысяча вопросов, но он готов подождать с ними до вечера. Разумным было бы расспрашивать хозяина дома, а не его подчиненного. И под ненавязчивый шум бойкой торговли, Се Лянь заснул.
Когда он в следующий раз открыл глаза, на улице стояла тишина, а в комнате было темно, только свеча на низком столике рассеивала мрак.
Се Лянь приподнялся и прислонился к спинке кровати, раздумывая, стоит ли позвать Первого, но его опередил Сань Лан, появившийся в комнате. Се Лянь не слышал шагов и не знал, что думать, не мог же Сань Лан караулить под дверью, пока он проснется?
— Гэгэ! Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, гораздо лучше.
— Наверное, у тебя накопилось множество вопросов, — сказал Сань Лан, подходя ближе. — Думаю, на некоторые я смогу ответить.
— Пожалуй, есть парочка.
— Так уж и парочка? — рассмеялся Сань Лан. Он пододвинул к кровати табурет и сел, поставив рядом еще одну свечу.
Се Лянь замялся, он не знал, как спросить об обстоятельствах того, как он попал в дом Сань Лана, и не сболтнуть лишнего.
— Как я вообще тут оказался?
— О! Гэгэ нашел Второй и позвал меня в парк Гучен. Ты был ранен, и я не мог бросить гэгэ на произвол судьбы.
— Я один был в парке? — осторожно начал Се Лянь.
— Нет, еще там была девица, — Сань Лан кивнул, и Се Лянь заметил качнувшуюся тонкую косичку, украшенную коралловой бусиной. — По правде, она была мертва, но гэгэ может не беспокоиться на этот счет: я провел расследование, и гэгэ был в своем праве. С этим не будет никаких проблем ни сейчас, ни в будущем.
Се Лянь удивился тому, насколько буднично Сань Лан говорил о мертвой девице, но решил пока придержать эту мысль при себе.
— Почему я не в больнице?
— Раны были слишком серьезные, и медлить было нельзя, поэтому мы перенесли гэгэ в мой дом, лекарь был поблизости, и это был весьма искусный лекарь, так что необходимость в больнице отпала. Как видишь, раны затянулись, и через пару дней гэгэ сможет вставать. Быть может, уже даже завтра к вечеру, — Сань Лан мягко улыбнулся.
— Да, действительно, — Се Лянь не мог возразить, он помнил, что ранения были очень серьезны, но сейчас он чувствовал себя вполне здоровым, и только слабость еще накатывала, не давая подняться с постели.
— Я бы хотел как-то отблагодарить тебя за заботу и неравнодушие.
— Лучшей благодарностью для меня будет, если гэгэ останется в моем доме.
— Пока не поправлюсь окончательно? — спросил Се Лянь.
— Ну хотя бы так, — уклончиво ответил Сань Лан, — а потом посмотрим. Кстати, ответит ли гэгэ на мои вопросы в качестве ответной любезности?
— Конечно.
— Что гэгэ делал в парке?
— Гулял? — неуверенно предположил Се Лянь.
— Ночью?
Сань Лан был прав. До Се Ляня только сейчас дошла абсурдность произошедшего. Зачем он пошел в парк ночью и как вообще попал туда, ведь ворота закрывают в десять часов. Он беспомощно взглянул на Сань Лана.
— Ты помнишь, что делал накануне? — спросил Сань Лан. — Где ты живешь?
Как ни копался Се Лянь в памяти, он не мог вспомнить, ни где живет, ни чем занимается. Все что осталось — это то, как на него напал монстр, как холодели руки, когда кровь толчками покидала его тело, и как над ним сгустилась темнота.
— Первый, принеси вещи гэгэ, — сказал Сань Лан повысив голос. — Возможно, это натолкнет тебя на мысль.
В комнату зашел Первый и, подойдя к кровати, поставил на ноги Се Ляню поднос. Бумажник казался ему смутно знакомым, тысячи таких же лежали на каждом прилавке этого города. Внутри обнаружилось несколько мятых купюр, удостоверение личности и ключ-карта без опознавательных знаков. Ни фотографий, ни записок. Ничего, кроме имени, бумажник не прояснил, но, как его зовут, Се Лянь помнил и без того.
— Говорят, амнезия часто проходит сама по себе, — произнес Сань Лан.
— Это очень...
— Потрясает?
Се Лянь кивнул.
— Пусть так, но гэгэ некуда спешить. Оставайся тут, чтобы набраться сил, пока не почувствуешь себя уверенно.
— Но удобно ли это? — спросил Се Лянь, на что Сань Лан только отмахнулся.
* * *
И Се Лянь остался.
Первый и Второй были очень похожи, но Се Лянь быстро заметил, что у Второго слегка косил правый глаз, так что начал довольно уверенно различать их между собой. Они, действительно, как и обещал Сань Лан, все время проводили в соседней комнате, и кто-то из них моментально прибегал на стук колотушки. Впрочем, Се Лянь не злоупотреблял их вниманием.
К концу второго дня он смог встать, как предсказывал Сань Лан.
— А где моя одежда? — спросил он у Второго. Тот переглянулся с Первым, поддерживающим Се Ляня под руку, и, ничего не говоря, умчался.
— Одежда гэгэ пришла в негодность, — не прошло и минуты, как позади раздался голос Сань Лана, — и мы ее попросту выкинули. Но у меня есть ханьфу, надеюсь, гэгэ не откажется принять его.
В руках Сань Лан держал сверток белоснежной ткани.
Се Лянь неожиданно смутился из-за своего вида, ведь он стоял посреди комнаты в штанах и рубашке из тонкого, почти прозрачного, хлопка, но Сань Лан, казалось, не обратил на это внимания. Он подошел ближе и положил верхний халат на постель. Расправив в руках нижний, встряхнул его, помог Се Ляню просунуть руки в рукава и завязал тесемки. Проделав то же самое с верхним халатом и поясом, Сань Лан немного отступил назад, окинул взглядом получившийся результат и улыбнулся.
— Не откажется ли гэгэ прогуляться?
— Боюсь, я пока немного не в форме, — виновато улыбнулся Се Лянь, украдкой посматривая на ладони Сань Лана, не показалось ли ему, что у того на среднем пальце завязана крошечным бантиком красная нитка?
— Не беда. Свежий воздух полезен, а внизу есть каталка.
Се Лянь робко улыбнулся, представляя, как он будет спускаться на дрожащих ногах по лестнице, но Сань Лан, не давая ему ни минуты на размышление, просто подхватил Се Ляня на руки и понес по темному коридору. Се Лянь вздрогнул, но не решился вырываться и обхватил Сань Лана за шею. Он удивился той легкости, с которой Сань Лан нес его, и отметил, что не испытывает неприязни, оказавшись у него на руках, скорее наоборот. Это было странно, но Се Лянь отбросил эту мысль, как несущественную, стоило только им оказаться на улице.
Когда Сань Лан спустился на первый этаж, их ловко оббежал Первый и распахнул двери, а Второй выкатил обыкновенное больничное кресло на колесиках. Немного привыкнув к таинственному антуражу своей комнаты, Се Лянь на мгновение почувствовал разочарование, но его тут же смыло волной восхищения. Торговый квартал до ужаса напоминал исторический центр: плотно стоящие здания с загнутыми углами крыш, тяжелая глиняная черепица, бумажные фонари, резные ставни и богато украшенные фасады. Залюбовавшись, Се Лянь очнулся от сдавленного смешка Сань Лана и тихо ойкнул.
— Благодарю, — сказал он, пересев в предложенное кресло.
— Не стоит, мне только в радость, — откликнулся Сань Лан и толкнул кресло вперед.
Се Лянь удивился тому, что не слышал, пока одевался, или точнее, пока его одевал Сань Лан, уличного шума, но, оказавшись за дверями, он обратил внимание на то, что лавочки до сих пор открыты, и торговля продолжает идти своим ходом.
— И правда, Торговый квартал.
— Гэгэ сомневался?
— Нет, что ты!
— Доброго вечера градоначальнику! — с поклоном поздоровался идущий мимо мужчина.
— Гэгэ не бывал тут?
— Я не помню, — сник Се Лянь.
— О... Прости, я не подумал. Мы привыкли считать, что Торговый квартал — это место, в котором побывал каждый.
— Да нет, все нормально, ты не виноват.
Се Лянь заметил на другой стороне улицы стайку молодых девушек в ярких ципао*, которые с любопытством поглядывали на них и перешептывались. Когда же они поравнялись, девушки с поклоном защебетали:
— Хорошего вечера градоначальнику!
— Приветствуем градоначальника!
— Всех благ нашему градоначальнику!
— А тебя, кажется, тут очень уважают, — заметил Се Лянь.
— Скорее, опасаются, — хмыкнул Сань Лан.
Се Лянь с этим не согласился: когда кого-то боятся, то не пытаются строить глазки и не хихикают, но предпочел промолчать. Тем более что буквально минуту спустя их нагнал торговец и сунул в руки палочки с яблоками в карамели, сопроводив все неизменным поклоном и пожеланием прекрасного вечера.
Пока Се Лянь похрустывал яблоком, они добрались до края квартала. Впереди высились богато украшенные ворота, за которыми начинались современные постройки. Двухъярусную крышу украшали каменные фигуры, Се Лянь не мог рассмотреть, чьи именно, но по очертаниям подумал на шиши*. Выведенные золотом иероглифы на табличке говорили, что перед ними большие южные ворота.
— Здесь очень красиво, — поделился Се Лянь не только из соображений вежливости, ему действительно нравилось тут. Там за воротами притаилась серая реальность, наполненная смогом, сиренами, светофорами, толчеей. И неизвестностью. И он был благодарен Сань Лану, когда тот, развернув коляску со словами: «Пора возвращаться», — повез его назад.
* * *
Целую неделю Се Лянь набирался сил. Каждый вечер к нему приходил Сань Лан и уводил на прогулку. И к концу этих семи дней Се Лянь чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы покинуть Торговый квартал, о чем и сказал, когда Сань Лан придерживал его за локоть, поднимаясь по лестнице.
— Что ж, я распоряжусь, чтобы тебе принесли что-нибудь из привычной одежды.
— Я верну потраченное, как только смогу.
— Что ты, гэгэ! — Сань Лан резко остановился и развернул к себе Се Ляня, — Неужели ты позволишь словам о деньгах грязью протечь между нами?
— Но...
— Никаких но, гэгэ. Просто ответь, куда ты пойдешь?
Се Лянь замялся и Сань Лан добавил:
— Я бы вообще предпочел, чтобы ты остался жить тут, в Торговом квартале.
— Я не могу стеснять тебя, Сань Лан, ты и так столько сделал для меня.
— Это лишь малость. Но раз таково твое решение, я не буду спорить с гэгэ. Только позволь предложить тебе кое-что.
— Я слушаю.
— Поезди по городу, пусть такси повозит тебя, возможно, увидев знакомые места, ты вспомнишь, где живешь?
— Это разумное предложение, — согласился Се Лянь, которому не хотелось покидать Торговый квартал, но не хотелось злоупотреблять гостеприимством Сань Лана.
На следующий день Второй принес Се Ляню пакет с одеждой и обувью. Он оценил точно выбранный размер и удобство, и, одевшись, вдруг почувствовал себя чужим.
«Наверное это из-за того, что Сань Лан и остальные обитатели дома все время ходят в ханьфу* или халатах», — подумал Се Лянь, оглядывая себя в зеркало. И действительно, джинсы и толстовка делали его инородным в этой полной резных панелей и расписанных ширм комнате.
— Градоначальник велел передать, что такси ждет у Больших южных ворот, — в комнату заглянул Второй.
— Хорошо, спасибо, дружочек.
За прошедшую неделю Се Лянь хорошо выучил Торговый квартал и поэтому без заминок дошел до ворот, за которыми действительно стояла машина с шашечками на боку.
Проездив по городу весь день до самой темноты, таксист привез Се Ляня назад к тем же воротам. Поблагодарив водителя и выйдя из салона, Се Лянь заметил Сань Лана, стоящего под навесом ворот.
— Гэгэ. Ты как раз вовремя, ужин почти готов.
Се Лянь только хотел набрать воздуха в легкие и поблагодарить Сань Лана, как позади раздалось:
— Ну, чего перегородил всю дорогу?! Посторонись!
Крепко сложенный, средних лет мужчина тянул деревянную телегу мимо машины такси, как если бы он был лошадью, и ругал на чем свет стоит таксиста. Се Лянь уставился на это дивное зрелище и не сразу заметил, что на телеге лежал сильно вытянутый в длину деревянный ящик.
— Градоначальник? — мужчина остановился напротив них и с неуверенностью посмотрел на Сань Лана.
— Иди вперед по улице, свернешь во второй переулок слева, у четвертого дома тебя встретят, — невозмутимо произнес Сань Лан.
— Это же гроб! — воскликнул Се Лянь присмотревшись к ручкам по бокам ящика.
— Разумеется, — согласился мужчина. — Еще и с покойницей.
— Но зачем он тут? — то, что кто-то принес в Торговый квартал покойника в гробу, совершенно его потрясло.
В следующую секунду вдалеке раздался звон, возвещающий наступление полуночи и одновременно с этим разошлись облака, открыв полную луну.
— А куда еще? — мужчина махнул рукой куда-то вверх, и, проследив за его движением, Се Лянь увидел, как в лунном свете менялась надпись на табличке.
«Призрачный город».
— Я все равно не понимаю, что происходит, — пробормотал Се Лянь.
— Что, что... Свадьба, — ответив, мужчина перехватил оглобли и потянул телегу дальше, куда указал Сань Лан.
— Сань Лан, свадьба? О... — и тут Се Лянь догадался. — Призрачная свадьба*?
— Да, а что в этом такого? — спокойно отозвался Сань Лан, но, видя немой вопрос на его лице, продолжил. — Молодые люди не успели пожениться, девушка погибла, но не пропадать же хорошим отношениям? Проведем обряд, поднимем девушку, и они смогут прекрасно жить здесь, в квартале, — Сань Лан не видел смысла в дальнейшем притворстве, Се Лянь уже узнал все, что требовалось для правильного вывода.
— Ты говорил, что это Торговый квартал.
— Днем, да.
— Сань Лан!
— Ночью кое-что меняется...
— А мужчина? Ему тоже придется умереть? — Се Лянь огляделся в поисках неведомых опасностей.
— Вовсе нет.
— Но что если с ним что-то случится? — Се Лянь вспомнил неестественную бледность Первого со Вторым, лица торговцев, неуловимо напоминающие морды животных и прочие странности, от которых он отмахивался всю неделю. — Тут же полно демонов! Да?
— Не так много, как ты думаешь, — улыбнулся Сань Лан.
— Я должен проследить за тем, чтобы с этим мужчиной все было в порядке.
— Это легко устроить, идем, — и Сань Лан повел его в глубь Призрачного города.
* * *
Нужное здание Се Лянь легко опознал по стоящей рядом телеге, уже разгруженной. Кто-то неплотно закрыл дверь, и изнутри доносился грохот сдвигаемой мебели.
— Ставьте тут, — Се Лянь заглянул в зал и заметил монаха, распоряжающегося несколькими цзянши: он точно узнал среди них Первого и Второго. Теперь-то у него не было сомнений, кто они такие.
С гроба успели снять крышку и прислонить к стене, увешанной бумажными талисманами.
— Подарок готов? — спросил монах у мужчины.
— Да, вот, — тот протянул красный конверт.
Прочитав над ним молитву и наклеив еще один талисман, монах положил конверт на колени девушки в гробу. Се Лянь не мог разглядеть ее лицо, молодое ли оно или зрелое? Оно было закрыто вуалью, красной, как и весь остальной наряд. Когда все цзянши отошли от гроба в сторонку и выстроились вдоль стены, монах обошел покойницу, крепя талисманы на борта гроба и на нее саму: на ноги, руки, горло, напротив сердца и на лоб.
— Можно начинать. Где свидетели? — спросил монах.
— Их нет.
— Но без свидетелей нельзя!
— Мы будем свидетелями, — Сань Лан распахнул дверь, и Се Лянь чуть не повалился вперед. — Се Лянь, думаю, тебе стоит выступить со стороны жениха. Живое к живому. А я буду со стороны невесты.
— Благополучия градоначальнику, — поклонился священник. — Если все готовы, то начнем.