Work Text:
В отведенной под кружевную мастерскую горнице было светло, просторно и нежарко. Почти как дома, только из окон — со второго-то этажа — виделись над высоким забором пологий речной берег и казавшаяся совсем маленькой с такого расстояния кузница, а не шумное многоцветье ремесленного квартала.
Рабочее место себе Альтэна выбрала у самого окна, пусть большую часть времени и проводила на ногах, прогуливаясь меж склонившихся над пристроенными на высокие деревянные пяльцы-козлы валиками учениц. Подсказывала, поправляла, мягким прикосновением к спине или плечу напоминала, что скручиваться над работой не стоит, как и сжимать коклюшки слишком плотно, душить, пусть деревянным резным палочкам ничего от этой хватки и не сделается.
А вот узор может перекоситься, нитки, свивающиеся от свежевыкованных Прешвиррой булавок-гвоздиков, могут натянуться слишком туго.
Конечно, ученицы — будущие прядеи — пока работали с простейшими узорами, где напортачить сложно, плели узкие полоски, осваиваясь с новым ремеслом. Но куда проще сразу привыкнуть к верной технике, чем после вытравливать из памяти ошибочные движения и мучиться от ноющих кистей и шеи.
Впрочем, перерывы в распорядок занятий Альтэна тоже внесла, обязательные для всех, включая её саму. Дать глазам отдохнуть, пройтись по отведённой под мастерскую просторной комнате или прогуляться подальше, за водой или по другому делу. Пальцы размять тоже всегда полезно…
Ярослава и Мирослава захихикали над чем-то своим, и Альтэна отвернулась к окну, чтобы не стеснять сестёр наставническим надзором. Девушки — впрочем, Мира-Мирослава пока из отрочества не выбралась, не отбросила до конца ребячью долговязость и округлость щёк, пусть и старалась вести себя «по-взрослому» сдержанно — Альтэне нравились. К учению относились серьёзно, да и опыт нужный имели.
Вряд ли вдали от больших городов нашлось бы много девушек, вовсе прясти да шить не умевших, но существовала разница между простейшими, в быту необходимыми навыками, и обучением с детства семейному мастерству.
С их матерью, статной и неулыбчивой Нежданой, Альтэне довелось перемолвится парой слов. Уже после того, как мастер Тивериус довольно заявил, поглаживая кармашки, нашитые на опоясывавший его внушительную фигуру широкий пояс, что обо всём договорился, что ученицы будут готовы с завтрашнего дня же приступить к учёбе.
Неждана тогда глянула на Альтэну словно бы с сомнением, но, присмотревшись, посветлела лицом, и побеседовали они тогда довольно мирно.
...Правда, когда речь зашла о видневшейся в конце улочки церквушке, Альтэне показалось, что почтенная ткачиха словно кислого отвара глотнула, особенно от вопроса, как звали местного священника и где его можно было отыскать.
Странно, отец Ютион — по крайней мере, издалека, во время воскресной службы — показался Альтэне хорошим человеком.
Впрочем, ладно.
Альтэна качнулся головой, отстраняя лишние сейчас мысли, привычно коснулась спрятанного под воротом крестика. От видневшейся — если подойти к окну вплотную — вдалеке церквушки взгляд её скользнул правее, к речному берегу. Из трубы упрямым грибком росшей в низине кузницы узким столбом поднимался дым, и на лицо Альтэны попросилась несмелая улыбка.
Шушилкины Поскакушки оказались интересным местом. Добрым, это Альтэна в первую же прогулку за пределы купеческого подворья почувствовала. По любопытствующим, но не осуждающим взглядам из-за невысоких плетней, по греющимся на солнце кошкам, только лениво подёргивающим хвостами, но не торопящимся прятаться от проходящих мимо людей, по уютному полумраку крохотной церквушки, по певучему голосу отца Ютиона…
По прямому взгляду и самую каплю насмешливой, но доброй улыбке Прешвирры, с которой Альтэну в первый раз столкнул случай, во второй и третий — необходимость, а дальше…
А дальше всё вышло как-то само собой.
Клонившееся к закату солнце коснулось краем леса за рекой, и лёгшая на воду тень деревьев осторожно потянулась к кузнице, словно приглашая следом. Вот и день прошёл, ещё один из предстоявшей Альтэне долгой-долгой череды таких же, вдали от дома.
Той лёгкой грусти, что раньше, эта мысль больше не навевала.
— На сегодня всё, — решила Альтэна, напоследок пройдясь по горнице ещё раз и приглядевшись к работе учениц. Почти сразу за их спинами скрипнула дверь, приоткрылась, пропуская внутрь взлохмаченную тёмную голову, после сменившуюся всем Лерием, убедившимся, что уроку он не помешал. И как так со временем угадывал, словно в коридоре стоял и ждал? — Ярослава, твоя полотнянка куда ровнее вышла, чем в прошлый раз, молодец. С перевивом долевых пар осторожнее, сейчас хорошо, но сильнее затягивать не стоит. Мира, а вот у тебя ходовая пара в конце провисла, смотри, изгиб почти как волна, а на сколке узор острый, как заборчик.
Мирослава расстроенно наморщила нос, глянула виновато, и Альтэна поторопилась её ободрить, указать на интересность получившейся узенькой полоски-тесёмки. Старалась ведь младшая из сестёр. Получится, обязательно всё у неё получится — с опытом, с практикой.
Мастерскую прибрали быстро, в восемь рук, пусть ученицы и косились по-прежнему на Лерия с лёгким непониманием. Впрочем, надолго их любопытства не хватило, распрощались и улепетнули по своим делам. Альтэна понадеялась только, что не снова ремесленничать, теперь уже под руководством матери, прясти, вышивать или шить. Нельзя с утра до вечера над кропотливой работой сидеть, глаза попортятся.
— Мастер Тивериус всё никак не смягчится? — посочувствовала Альтэна, напоследок лишний раз обведя горницу взглядом.
Чисто, светло, все коклюшки, гвоздики, крючки, сколки, аккуратные мотки ниток разложены по местам, пол выметен.
— С отцом такое редко случается, — вздохнул Лерий, но тут же просветлел, перекатился с пяток на носки, одёрнул рубаху. Долговязый, неуклюжий малость, словно молодой лосёнок, сын Тивериуса Альтэне нравился. Хороший мальчик, пусть и слишком тихий при отце. Ввпрочем, Альтэна тоже малость перед мастером Тивериусом робела, пусть и, в отличие от Лерия, из отрочества давно вышла. — Мне подождать?
Альтэна перебрала мысленно задуманные на остаток вечера дела и повела рукой, отказываясь. Подхватила с полки возле двери аккуратно сложенный платок, расправила, повязала.
— Пошли, — позвала Лерия, с трудом оградив голос от излишней радости и энтузиазма. Это в шестнадцать можно радоваться возможности выбраться с подворья до загорающихся нетерпением глаз, Альтэне такое малость не к лицу, пусть зрителей вокруг и не видно. — Пока солнце не село.
За что мастер Тивериус так сына то ли наказал, то ли резковато оградил от всего, на отеческий взгляд, лишнего, Альтэна толком не знала. Почему единственным исключением-выходом из вынужденного затворничества Лерия оказалось торжественное её сопровождение на прогулки по селу — тоже. В расплывчатом «показать окрестности» смысла не увидели ни она, ни Лерий, что тут показывать, улочка одна, не заблудишься, а в лес Альтэне нужды соваться не было.
Да и опасалась она малость чащи да диких зверей, в такой глуши могли и медведи водиться, не о плетении кружев же им рассказывать, случись что?
Впрочем, отказываться от провожатого Альтэна не пыталась. За время их ставшей привычной небольшой прогулки по селу — до поворота, на пару дворов дальше, чтоб из окон покоев Тивериуса видно не было, и малость по окружной дороге, чтобы выйти к кузнице с другой стороны — Лерий всякий раз успевал рассказать что-нибудь забавное или интересное про жизнь соседей. Интереснее всего Альтэне было слушать про Прешвирру, но и от описания шалостей, на которые Лерия регулярно в детстве подбивали друзья, улыбка сама просилась на лицо.
— Благодарю за приятную беседу, хорошего вечера, — заученно попрощался Лерий, доведя Альтэну до кузницы. Впрочем, его горевшие нетерпением глаза эту книжную вежливость смягчали, да и рукой на прощанье, уже на полпути вверх по укрытому пушистой травой пригорку, он махнул радостно, по-ребячески.
— Ещё немного, и припрягу его мешки с углём таскать, — буркнула вместо приветствия Прешвирра, закончив громыхать чем-то загадочным и выглянув из распахнутой настежь двери кузницы. — А то ходит, любопытствует, окосеет скоро от попыток внутрь заглянуть.
Альтэна тоже бы заглянула, но не до конца уверена, не будет ли Прешвирра против. Альтэна на неё бы полюбовалась. Никогда не видела, как кузнецы работают, и раньше думала, что и смотреть там не на что — шумно, жарко, грязно — но если представить посреди всего этого Прешвирру, раз за разом вскидывающей тяжёлый молот, заставляя металл течь и принимать нужную форму под могучими ударами…
— О чем задумалась? — хмыкнула Прешвирра, отрывая Альтэну от слишком ярко вставшего перед глазами образа. Потянулась, хрустнула костяшками пальцев, вытянув руки за спину. Тряхнула головой, сбрасывая и так уже съехавшую на затылок косынку, и тёмно-медная её коса шевельнулась, расправляясь свободнее.
Кожаный фартук Прешвирра уже скинула, и рубаха её от этого движения натянулась на груди и плечах туго-туго, обрисовывая всё до малейшей детали. Альтэна торопливо отвела взгляд, чувствуя, как потеплело лицо, словно она сама рядом с горном постояла.
Как можно было быть такой… Такой. Завораживающей, огненной, и при этом — живой и близкой, простой, настоящей. Словно ожившее пламя, по случайности ставшее человеком.
Не дождавшись ответа, Прешвирра глянула чуть насмешливо и, ненадолго исчезнув в одном из пристроенных к кузнице низеньких сарайчиков, вынырнула обратно уже с небольшим берестяным туеском и перекинутым через плечо отрезом чистой ткани, поманила Альтэну за собой.
По протоптанной вдоль реки тропке они проходили далеко не в первый раз, и Альтэна привычно огладила соцветия клевера, усеивавшие поднимавшийся слева высокий холмистый склон густым ковром. Насыщенно-розовые венчики щекотали ладонь, вволю разросшиеся здесь, в укромном уголке, куда не добирались коровы из сельского стада, и любоваться на это пушистое изобилие Альтэне никак не наскучивало.
Прешвирра свернула к укромной заводи, протиснулась, придерживая за собой ветви, сквозь высокие и раскидистые здесь кусты. Пристроив вещи на торчавшую из песка здоровенную корягу, потянулась к завязкам рубахи, и Альтэна торопливо отвернулась, глянула в сторону села — не пробирается ли кто ещё по узкой тропинке.
— Ко мне Ингвэр сегодня забегала, — донеслось до Альтэны чуть позже через плеск воды. — Сказала, поговорить с тобой хочет. Вы же не знакомы ещё?
— Подруга Лерия? — переспросила Альтэна. Говорила Прешвирра, как и всегда после дня в кузнице, громко, поэтому расслышать её получалось без труда, несмотря на то, что Альтэна прошла немного по тропинке обратно, нарвать клевера. — Кажется, я видела её на улице вместе с чем-то очень недовольным мужчиной…
В руках тот сжимал ящичек, похожий на тот, в котором столяр мог бы переносить инструменты, но сам на столяра не слишком-то походил. Одна коса чего стоила — любой девице на зависть.
— С отцом, — фыркнула Прешвирра и, судя по звуку, выбралась из воды, завозилась, вытираясь. — Наш местный костоправ, Алмагот, смурнейший из смурнейших. Их дом напротив церкви. Зайди как-нибудь, мне показалось, Ингвэр что-то волновало, а она девица умная, соображает будь здоров. Можешь оборачиваться, блюстительница приличий.
Насмешка в голосе Прешвирры не была обидной, а заглянуть в дом почтенного медикуса — мастер Тивериус упоминал что-то про переехавшего в глушь учёного, почему-то приняв при этом весьма недовольный вид — Альтэна и впрямь собиралась. Не сегодня, понятное дело.
На остаток сегодняшнего вечера у них с Прешвиррой намечено совсем другое, и, снова пробираясь по тропинке вдоль реки, ещё немного дальше от села и чуть вверх, почти до гребня пригорка, Альтэна с каждым шагом словно становилась каплю легче. Показалось даже, что она вот-вот взлетит, подхваченная ласковым летним ветерком — но Прешвирра её, конечно, поймает.
Место, где они остановились, Альтэне понравилось сразу, ещё в первую их прогулку. Небольшая впадина на склоне, в которой им двоим как раз хватало места усесться, укрыться от чужих взглядов, случись ещё кому пройтись вечером вдоль берега. Да и вид отсюда открывался отличный — прямое, как стрела, русло реки, до самого горизонта словно обратившееся в раскалённый металл из-за упавших на воду лучей закатного солнца.
Вид Альтэне нравился. Но куда сильнее ей нравилось то, что сидели они с Прешвиррой совсем рядом, бок к боку, и пусть раньше Альтэна на это не решалась, сегодня склонить голову, прислоняясь щекой к тёплому плечу Прешвирры, оказалось проще простого.
— Закат очень красивый, — подметила Альтэна, самую каплю отвлёкшись на то, как Прешвирра не отстранилась, не отсела подальше, а пристроила руку Альтэне на талию, приятной и уютной тяжестью. — Почти такого же цвета, как твоя коса.
Венок сплести — куда проще, чем вывести сложный узор вилюшкой, сведя заплёт с зашивкой так, чтобы их и не углядеть было. Поэтому справилась Альтэна быстро, почти не глядя.
И с размером угадала, спасибо отточенному за годы плетения глазомеру. Венок лёг на голову Прешвирры пушистым венцом, ещё сильнее подчёркивая уверенные скулы и яркие глаза.
Собственный жест заопздало показался Альтэне слишком уж детским, необдуманным… Но переживать из-за этого не тянуло, как и из-за того, что они любовались закатом на берегу реки.
Рядом с Прешвиррой Альтэна чувствовала необыкновенное спокойствие. Словно ничего плохого с ней случиться не могло, словно впереди ждало только хорошее — да и, правды ради, почему «словно»?
— Спасибо, — негромко поблагодарила Прешвирра, и голос её прозвучал совсем рядом — кажется, она повернула голову к Альтэне. — Красивый венок, у меня всегда кривые выходили, Нэрра в детстве смеялась, что мне бы из проволоки плести, а не из цветов.
Лёгкое прикосновение к макушке Альтэне, наверное, почудилось…
...Но, может, хотя бы наедине с Прешвиррой, в том, чтобы снять платок, не было ничего плохого?