Work Text:
— Я всё равно не понимаю, — Никита привычно щёлкает пальцами, над ними загорается маленький огонёчек и почти так же быстро исчезает — Никита абсолютно точно не хочет спалить весь кислород тут.
Артемий пожимает плечами, трёт ладонью затылок:
— Да я сам не очень понимаю… Ну, ты вот знаешь, как оно всё работает? — он проводит кончиками пальцев по ладони Никиты, которая всегда чуть теплее, чем всё остальное его тело. Тот зеркально отражает его действие, пожимая плечами.
— Да нет, оно как-то само…
— Вот и у меня как-то само. Я просто могу… Ну, перекраивать реальность. Вырывать из неё кусочек — тот, который иначе не предотвратить.
— Тогда почему они не используют тебя всё время?
Артемий фыркает:
— А почему все войны не решаются ядерным оружием? Я — главный козырь в рукаве. Потому что… Ну, каждый раз за это приходится платить. И миру, и мне. Поэтому — только в крайнем случае, а в остальных я сижу в штаб-квартире и играю в приставку.
***
Никита зажимает пульсирующую болью рану ладонью, и она быстро становится горячей от крови.
— Тём, не надо… — его голос кое-как прорывается сквозь крики и шум.
Артемий упрямо мотает головой, не отрывая взгляда от огромной чёрной тени, буквально пожирающей Москву у них на глазах. Тени плевать и на молнии, и на огонь, и на ураганы — вся их команда бессильна. Никиты тень касается — и выживает он исключительно благодаря ускоренной регенерации.
И после этого Артёмий появляется словно ниоткуда, а в глазах такая уверенность, что Никите одновременно и страшно за него, и ничего больше не страшно.
Он наклоняется к Никите, касается уголка губ своими, проводит кончиком носа по щеке и обещает:
— Я ненадолго.
Он исчезает по щелчку пальцев, но Никита успевает крикнуть:
— Я жду!
И поэтому у него нет возможности не вернуться.