Chapter Text
Чертова «Последняя сказка», чертова волшебная лампа, чертова роль Аладдина! Все проклято.
Саша то вскакивает, меря шагами узкую вытянутую гримерку МДМа, то садится перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение.
«Волшебные» лампы, которые используются в спектакле, — самые обычные, конечно, но талантливые реквизиторы нарисовали на них узор, повторяющий узоры ламп Древнего Востока. И начала происходить какая-то дичь. Первой досталось Даше: на первых репетициях она терла лампу чаще всего. Никаких внешних спецэффектов, никакого леденящего душу шёпота: просто в какой-то момент Даша знала, что если не поцелует Софико в новогоднюю ночь, та не доживет до следующего Нового года. Знание это проявилось в ее голове внезапно, как и уверенность, что это магия рунических узоров на лампе и что угроза – не пустая. Софико пришлось тогда менять планы на Новый год, чтобы в нужный момент оказаться рядом с Дашей. Их дружба была достаточно крепка, чтобы сделать это «без лишних вопросов»: Даша очень боялась, что ее поднимут на смех или посчитают сумасшедшей. Саша, честно говоря, думал, что это все только уловка, которую Даша придумала сама, просто потому, что давно хотела поцеловать Софико.
Но после похожие странные ультиматумы получили и Фалько, и Бирин. Конечно, они не говорили об этом во всеуслышание, но Саша видел признаки: внезапная тревожность и рассеянность, неловкий звонок кому-то, почти шепотом, тихие разговоры с близкими друзьями в гримерке. И будто спущенная пружина облегчения после какой-то особенной даты. Никто не рисковал идти против лампового ультиматума.
Саша думал, что он бы мог рискнуть.
О, как он ошибался.
Когда Даша забегает в гримерку, он сидит, уставившись перед собой.
— Саш, у тебя нет зарядки случайно? Телефон сейчас умрёт.
Саша машинально кивает, достаёт провод, передает Даше, отчаянно глядя в глаза: ну, давай же, заметь, пойми! Заговорить об этом первому – выше Сашиных сил.
— Спасибо, — Даша мило улыбается и поднимает взгляд. — Все хорошо?
— Нет, — Саша же взгляд опускает куда-то в район Дашиного солнечного сплетения. Ему очень стыдно.
— Что случилось? — Даша меняется в голосе и прикасается к Сашиному плечу.
Саша молчит. Он просто не может ей сказать.
— Чёрт, да это бред просто какой-то! — восклицает он и отворачивается, отходя к столикам. — Забей, все нормально.
Ничего, конечно, не нормально, но вербализовать магию, выносить ее в реальность словами через рот — очень стремно.
— Сааш, — Даша не решается подойти снова, так и стоит посреди гримерки, только голову поворачивает, — Я чем-то тебя обидела?
— Да при чем тут ты! — Саша тянется руками к лицу, чтобы растереть его как следует, но останавливается в десяти сантиметрах, вспоминая о гриме. — Все нормально, извини. Просто нервы.
Даша подходит сзади и приобнимает за плечи:
— Ты сам не свой, Саша. Что случилось? — Даша мягко ведёт по рукам, утешая, как ребенка. — Расскажи.
— Это... — Саша глубоко вдыхает и решается. — Все эта чертова лампа.
— Оу, — Дашины руки замирают, — Что ты должен сделать?
Нет, он не может, ну как можно это вообще произнести?!
— Переспать с Яриком 14 февраля. Иначе... Ты знаешь, лампа не оригинальна в придумывании наказаний! Иначе он не доживет до следующего...
Даша тихонько прокашливается и зарывается ногтями в волосы Саши на затылке, легко царапая.
— Ну, не думаю, что Ярик будет очень сопротивляться, — Даша хихикает над чем-то своим, но не продолжает мысль.
— А ты? — Саша наконец-то поднимает взгляд и смотрит на Дашу в зеркале.
— Я не против, — мягко говорит она. — Когда я выходила замуж за Ярика, я знала, что ты идёшь в комплекте. — И снова этот смешок.
Саша даже не обращает внимания на двусмысленность ответа. Его мучает сто других вопросов.
— Ты сейчас свои губы съешь, — Даша вырывает из омута мыслей как раз вовремя, и последнее из переживаний вырывается вслух.
— Я никогда не спал с мужчиной! — Саша понимает, что сказал, и зажмуривается, впиваясь ладонью в челку. — Ну, то есть, нет, конечно, спал. Но просто спал! Вообще без секса!
Дашина бровь в отражении скептически ползет вверх. Тишина затягивается.
— Ну, то есть, что считать за секс?! — и это, вообще-то, следующая проблема. — Нет, серьезно, что значит, что я должен переспать с Яриком? Минета будет достаточно? Или нужно жопу подставлять? Или нужно его тра...
Сашу прерывает скрипнувшая дверь гримерки:
— Кто о чем, а Казьмин опять о жопах, — Кирилл весело подмигивает, — Кого ты там трахать собираешься, Саш?
Саша — удивительное дело — заливается краской, так что даже из-под грима видно, и бурчит:
— Никого.
И тут же начинает изображать бурную деятельность, перекладывая баночки на столике.
— Я пойду, Саш, спасибо за провод! — Даша мастерски отыгрывает себя обыкновенную и исчезает из гримерки.
Саша остаётся с Кириллом и роем вопросов в голове. Отличненько.
***
Ярику он пишет в антракте, предлагая встретиться вечером. Зачем — не говорит. Саше кажется, такие вещи нужно обсуждать лицом к лицу, а не в переписке или по видеосвязи.
Что он сам чувствует по этому поводу, он старается не думать. Гораздо больше его беспокоит, как отреагирует Ярик, и как они потом будут, ну... делать это. И что именно они, вообще, будут делать.
Сама идея близости с Яриком отторжения не вызывает. Впрочем, энтузиазма тоже; так, стыдливое любопытство. Саша не гей, но у Ярика красивые, почти женственные черты лица, и тонкая хрупкая шея, и когда он надевал чулки на первом фестивале мюзикла, у Саши даже были какие-то вроде бабочки внизу живота.
Отыграв «сказку», Саша подвозит Дашу домой, и бесконечно накручивает себя. Блуждая в собственных мыслях, он вдруг думает: странно, что он вообще ещё раньше не переспал с Яриком, хотя бы в качестве эксперимента. Саша вытаскивает из себя все новые и новые предпосылки и тайные желания, которые неизбежно должны были к этому привести — если бы не были подавлены, как бредовые. Каждая по отдельности не стоила риска испортить дружбу, но все они вместе складывались в какую-то неизбежную картину.
Очаровательно.
— Я сейчас возьму псыновей на прогулку, а вы пока поговорите спокойно, окей? — Даша мягко прикасается к плечу, — Эй, не волнуйся так! Я уверена, все будет хорошо, Ярик согласится.
— Спасибо, — Саша вымученно улыбается, заезжая во двор, — Надеюсь.
— Саш, ну что самое плохое может случиться? — Даша внимательно следит за Сашиным лицом.
Вопрос остаётся без ответа. Саша излишне увлеченно выкручивает руль и вертит головой, паркуясь, глушит мотор и констатирует:
— Приехали.
Да уж, приехали. Что самое плохое может случиться... Да все уже случилось.
Самое плохое — если Ярик откажется. Тогда он умрет в ближайший год, и как Саша без него будет жить? Как они все без него? А как Саша будет справляться с чувством вины?
Самое плохое — если Ярик согласится, и после секса они перестанут дружить. Мало ли... Впрочем, смерть Ярика все равно хуже. Так, хотя бы, без него останется только Саша, а не весь мир.
От грустных мыслей хочется плакать. Скатиться в детскую истерику, уткнуться в колени и реветь, пока проблема не решится сама. Саша, в конце концов, обычный слабый человек. И сейчас его парализует страх. Надо собраться.
— Саш, пойдем, — Даша трясет за плечо и треплет челку, — все будет хорошо.
И Саша ей верит.
Они поднимаются в квартиру; Даша, как и говорила, уходит гулять с собаками, а Ярик заваривает чай, достаёт пирожное и усаживает Сашу на кухне.
— Ну? — отхлебывая чай, спрашивает Ярик, — Рассказывай, что у тебя там. Я внимательно слушаю.
Саша не может.
— Дай хоть чай сначала попью, где твое гостеприимство! — нервно отшучивается он.
— Ну, пей, — Ярик пожимает плечами и разворачивает сливочную коровку, — Как спектакль?
— Да нормально, как обычно.
— Ясно. А я вот к нашему с Кириллом концерту план составлял, смотрел, какие песни вообще артист Кирилл Гордеев поет.
— То есть как мой концерт, так ты с меня программу требуешь, а Кириллу всё готовое дашь? — возмущается Саша.
— Да нет, я просто хотел подсветить что-нибудь, и вообще... Над дуэтами думал, — начинает оправдываться Ярик, но останавливает себя, — Короче, весь день в компе, устал. Хорошо, что ты заехал, приятно с живым человеком поговорить, чай попить.
— Угу... — Саша снова уже не слушает, погрузившись в свои мысли, — Слушай, помнишь, Даша на Новый год Софико целовала? — резко переводит тему.
— Конечно, — Ярик усмехается, — Точнее, помню, как умолял ее посмотреть хоть одним глазом, а она ни в какую.
— А помнишь, почему им пришлось, ну... — Саша забывает слова.
— Из-за лампы вашей, — Ярик отхлебывает чай, а потом хватает Сашу за плечо так, что чуть не опрокидывает его кружку, — Тебе что, тоже дали задание?! — В голосе слышится азарт, какой бывает, когда Ярик приносит очередную безумную идею, вроде намазывания белой жижи на лоб, — В смысле, ты тоже должен кого-то поцеловать?!
— Хуже... — бурчит Саша, так и не поднимая глаз от скатерти, — Мне надо...
Чёрт, как неловко.
— Переспать?! — Ярик энтузиазма не теряет, впиваясь сильнее пальцами в плечо.
— Ай! — Саша, пожалуй, слишком наигранно вырывается из хватки, — Да, у тебя с лампой прям одна извилина на двоих, Ярослав!
— С кем?! — Ярик прижал руку ко рту и выпучил глаза, приготовившись к чьему угодно имени, — Ну Саш, не томи, с кеееем?!
Саша допивает чай почти залпом, встаёт, ставит кружку в раковину, открывает воду...
— Александр Казьмин, с кем ты должен переспать и сколько у тебя есть времени?! — Ярик торжественно-грозно декламирует, шагая к раковине и демонстративно выключая воду.
Саша шумно выдыхает, опуская голову, опирается руками о столешницу:
— С тобой, 14 февраля.
Ярик молчит. И, кажется, не двигается (Саша с закрытыми глазами не видит). Оказывается, в тишине кухни потрескивает вентиляция. Громко капает капля воды из крана. Слышно, как на улице лает собака. Не слышно совсем, как дышит Ярик. Саша тоже задержал дыхание.
— Ладно, — вдруг отвечает Ярик так спокойно, будто они обсуждали, кто какой чай будет пить. Буднично.
— Ладно? — Саша удивлённо хмурит брови и смотрит на Ярика. Тот пожимает плечами и возвращается к столу, принимаясь разворачивать ещё одну коровку.
— Ладно, — подтверждает он, и губы его расползаются в улыбке.
Саша не знает, что ещё сказать. Лёгкость, с которой он получил согласие, выбила его из колеи. Все тысячи аргументов, которые он придумал, чтобы убедить Ярика, оказались не нужны; за это даже было немного обидно. Знаете это чувство, когда видишь перед собой тяжёлую дверь, тянешь изо всех сил, а она легко распахивается и почти бьёт тебя по носу? Вот так ощущалось яриково «ладно». А улыбка эта вообще ни в какие ворота не вписывалась.
— А что ты ржешь, Баярунас, — Саша вдруг почувствовал какую-то обиду за все свои переживания, — Смешно тебе?
— Да я не ржу! — Ярик пытается вернуть уголки губ в пристойное выражение, но выходит у него плохо, — Честно, это просто защитная реакция!
— От чего, — Сашке просто необходим какой-то тупой отвлечённый спор, чтобы сбросить накопившийся адреналин, — Я что, такой страшный, что приходится защищаться?
— Нет, ты очень красивый, Саш, — Ярик снова лыбится до ушей, хотя тон у него деловой, — И я рад, что мне досталась уникальная возможность вступить с тобой в половую связь.
От абсурдности фразы Саша не выдержал и засмеялся. Это был скорее истерический смех — защитная реакция, как выразился Ярик. Но он принес облегчение. Саша вернулся за стол и тоже взял конфетку.
— Ты веришь, что я это не придумал? — спросил Саша, успокоившись.
— Конечно, — кивает Ярик, — Я тебе всегда верю.
Саша улыбается и расслабляется:
— Спасибо.
Кажется, самая страшная часть позади, да ведь?
В двери поворачивается ключ.
— Мальчики, мы вернулись! — Даша держит под мышками собак, скидывая носками о пятки сапоги, — Сейчас пойдем мыть лапы, да? — это уже сказано специальным голосом для собак, но громче, чем нужно, чтобы Саша тоже услышал. Даша просто золотая.
— Даша уже знает и не против, — тихонько говорит Саша, наклоняясь к Ярику поближе.
— Хорошо. Тогда встретимся четырнадцатого?
Саша чувствует, как по затылку пробегает холодок:
— У меня гастроли Кабаре четырнадцатого, — Саша пытается вспомнить, где именно, но без календаря это нереально, — Далеко куда-то, на несколько дней, — паника подступает все ближе.
— Тихо, спокойно, — Ярик уже открыл в телефоне расписание Саши и сверяет со своим, — у тебя Ессентуки, а у меня завтра Караоке Камикадзе, а тринадцатого и четырнадцатого ничего нет. Мы же можем сделать все тринадцатого, например? Или надо день в день?
— Я не знаю, — Саша взволнованно теребит край стола, кусает губы, — А вдруг заранее не засчитывается.
— А во сколько ты в Ессентуки, у вас поезд или самолёт?
— Самолет, далеко же, — Саша всё-таки догадался открыть свое расписание в телефоне, и теперь листает чат с Громушкиной в поисках билета, — Вот, днём четырнадцатого перелет, и там почти сразу на площадку. Можем либо утром до самолёта, но это рано прямо, или, может, ночью с тринадцатого на четырнадцатое, после полуночи, как думаешь?
— Да, — Ярик кивает, — так лучше всего. Главное, чтобы ты на самолёт успел.
— А ты меня до утра собираешься трахать, что ли?! — возмущается Саша, и тут же краснеет.
На кухню заходит Даша.
— Пу-пу-пу... — ужасно неловко, — а кипяток ещё остался, Ярик?
Через час Саша всё-таки находит силы встать и свалить домой, чтобы немного поспать перед завтрашней «сказкой».