Work Text:
Дворец большой.
Маленькой Рей он кажется необъятным, как Галактика, — хотя, конечно же, обучающие дроиды давно объяснили ей, что Галактика гораздо больше.
Во дворце много разнообразных светильников, температура воздуха поддерживается на нужном уровне, дроидов-слуг даже больше, чем необходимо, — но для Рей дворец всё равно ощущается холодным, пустым и одиноким.
У Рей нет родителей, но есть дедушка. Он богатый и могущественный, построил этот дворец, обустроил его наиболее подходящим для Рей образом и спрятал так, чтобы никто не мог найти. Дедушка заботится о Рей и не хочет, чтобы кто-то причинил ей зло.
Родителей у Рей нет. Их убили джедаи, чуть не убили дедушку и хотели убить Рей. Но дедушка сумел выжить, спас её и спрятал от джедаев и их шпионов.
Дедушка во дворце не появляется. Джедаи очень сильно ранили его, когда пытались убить, и теперь он прячется не во дворце, а в другом месте — там, где его раны постепенно исцеляются. На это нужно очень много времени, но когда дедушка полностью исцелится, он обязательно поселится с Рей во дворце.
Рей очень хочется, чтобы это произошло поскорее. Само собой, она очень постарается не докучать дедушке — ему ведь нужно будет править и всякое такое прочее. Но можно будет хоть разочек в день видеться с ним не по голографической связи, и, может, он даже разрешит забираться к нему на колени. Рей ведь ещё маленькая; она не должна показаться дедушке тяжёлой.
Но пока что — только голосвязь. На дедушке чёрный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном; он даже не показывает лица. Говорит, что джедаи изуродовали его, и Рей может испугаться; он снимет перед ней капюшон или когда его шрамы исцелятся, или когда она будет готова увидеть его таким, как сейчас.
Рей считает, что уже готова. Она, конечно, маленькая, но ведь не настолько! И разве она может испугаться родного дедушки — как бы тот ни выглядел?
Вчера она, осмелев, так и сказала дедушкиной голограмме. Дедушка засмеялся и сказал, что, возможно, очень скоро она и правда будет готова.
— Мы вместе отомстим джедаям, — сказал дедушка. — Тому, что от них осталось. За смерть твоих родителей, за то, что они сделали со мной, — и за то, что хотели сделать с тобой.
— Конечно, дедушка, — ответила ему Рей и улыбнулась.
Очень скоро. Может, ей осталось ждать совсем недолго. Не до мести джедаям, конечно, — это произойдёт только когда она станет старше, Рей понимает, — но, по крайней мере, дедушка снимет перед ней капюшон.
А может, и переселится во дворец. Вдруг его раны уже исцелились?
Когда он поселится с ней, Рей покажет ему свою коллекцию красивых камней, которые собирает на скалах под чутким присмотром дроидов. Кроме как собирать камни, в окрестностях дворца всё равно нечего делать.
Дроиды обещают, что скоро Рей сможет начать учиться шлифовать камни и делать их ещё более красивыми.
Скоро. Всё — скоро.
Но почему ей постоянно приходится ждать?..
Рей очень волнуется.
Дедушка сказал по голосвязи, что сегодня наконец явится во дворец лично — пользуясь его словами, «во плоти». Переволновалась, кажется, не только Рей, но даже всегда бывшие бесстрастными дроиды — и в то время, как дроиды-уборщики надраивают и без того едва ли не стерильные поверхности во дворце до зеркального блеска, дроиды-няньки заботятся о том, чтобы идеально выглядела сама Рей. Купают её, причёсывают, подбирают самое лучшее платье и драгоценности…
Это, конечно, очень приятно, вот только в итоге чёрное бархатное платье, красивая диадема и ожерелье, выбранные дроидами, слишком тяжёлые, а стоячий воротник из жёсткого серебряного кружева ещё и неприятно царапает шею. Рей очень хочется потребовать переодеть её во что-то более лёгкое и удобное, но она не знает — вдруг дедушка хочет видеть на ней именно это?
Больше всего на свете Рей хочет угодить дедушке — поэтому терпит. Но хотя она очень рада и взволнована их предстоящей встречей, неудобство и тяжесть наряда её всё равно злят.
Нет, Рей нравятся красивые камни. Она любит собирать их, уже начала учиться шлифовать… Самый красивый из найденных — ей удалось отшлифовать его с одной стороны — сейчас лежит в поясном кармашке дурацкого тяжёлого платья. Рей хочет подарить его дедушке и очень надеется, что её подарок не покажется ему глупым и ненужным.
Ей нравится любоваться камнями. Держать их в руках. Но не таскать тяжёлые камни на голове и на шее! Даже такие красивые, как в диадеме и ожерелье.
Но дедушка, наверное, хочет, чтобы она выглядела как принцесса. Наверное, она и есть принцесса — она ведь живёт в собственном дворце, где всё обустроено под её нужды.
Если она принцесса, то кто тогда дедушка? Король, князь? Надо будет его спросить. Как глупо, что она ни разу не подумала спросить по голосвязи!
Но, может, прежде она просто была слишком маленькая, чтобы придумать правильный вопрос. А теперь выросла уже достаточно — и сегодня дедушка собирается наконец показать ей своё лицо.
Конечно же, она не испугается. Это ведь в любом случае её любимый дедушка. А если его лицо выглядит страшным, то в этом виноваты джедаи, убившие её родителей.
Рей не задумывается о том, почему джедаи убили родителей и хотели убить их с дедушкой. Джедаи просто плохие, и однажды они с дедушкой им отомстят. Дедушка так сказал — и ей его объяснения более чем достаточно.
А сегодня дедушка прилетит в её дворец. Нет, не так — в их общий дворец. И они будут жить вместе.
Посадочная площадка… вокруг полно дроидов-нянек, но куда больше огромных боевых дроидов-охранников… Рей стоит в окружении дроидов в красивом, но тяжёлом платье с колючим воротником, стараясь как можно более высоко держать голову, украшенную диадемой и сложной замысловатой причёской…
Порыв ветра — и на площадку приземляется шаттл. Сперва из него выходят две высокие фигуры в алых балахонах, с потрескивающими электрическими разрядами длинными посохами…
Вслед за ними бесшумно скользит чуточку сгорбленная, закутанная в чёрный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном тень. Рей сразу узнаёт её: это дедушка, такой же, как на голограмме.
— Император прибыл, леди Рей, — скрипуче сообщает один из дроидов-охранников, как будто она не догадалась сама.
Наконец-то ей сообщили: дедушка — не просто король или князь, а целый император! Рей чувствует прилив гордости и ещё более неотрывно смотрит на приближающуюся фигуру в чёрном плаще.
Ей никто не говорил, как она должна приветствовать дедушку. В некоторых голофильмах принцессы и другие аристократки делали реверанс, но Рей он всегда казался ужасно дурацким жестом. Приседаешь на корточки, будто собираешься справить нужду, да ещё и в жутко неудобной позе! Разве это приветствие, достойное короля или — тем более — императора? Это просто какое-то дурацкое унижение. И даже совсем не красиво — хотя те, кто снимал голофильмы, кажется, думали иначе.
Может, надо встать на одно колено или поклониться? Это, по мнению Рей, выглядит гораздо красивее — и не унизительно, — но если она попытается опуститься на колено или хотя бы склонить голову в этом тяжёлом платье и с тяжёлой диадемой на голове…
Рей боится, что попросту упадёт. И будет выглядеть ужасно глупо — даже глупее, чем принцессы из голофильмов с их дурацкими реверансами.
Тем временем дедушка подходит совсем близко — а от неё, похоже, никто из дроидов так и не ждёт, что она будет приседать или кланяться. Один из них только произносит почтительно: «Ваше императорское величество», и дедушка делает небрежный жест рукой — церемониальные приветствия дроидов его, кажется, мало волнуют.
Сухие костлявые руки, выглядывающие из рукавов чёрного плаща, поднимаются к капюшону. Рей по-прежнему стоит, высоко задрав голову; она ведь говорила, что не испугается…
…Она не пугается. Она помнит: это всё равно её любимый дедушка. А то, что его лицо похоже на жутковатую маску, — это потому что его изуродовали джедаи.
Во всём виноваты они. Джедаи.
Ярким жёлтым огнём вспыхивают из-под чёрного капюшона глаза. На жутковатой маске появляется трещина: дедушка улыбается.
Рей почему-то уверена: он понял, что она не испугалась. И его это радует.
И, кажется, кланяться, приседать или становиться на колено ей действительно не было нужно.
Приободрившись, Рей делает шаг вперёд — не слишком быстро, чтобы не запутаться в юбке, — запускает руку в поясной кармашек, достаёт отшлифованный с одной стороны камень и протягивает дедушке.
— Я хотела сделать тебе подарок, — громко говорит она. — Я сама его нашла и отшлифовала. Дроиды научили меня работать со станком. Правда, он даже не полудрагоценный…
Рука вздрагивает. Конечно, дедушка сейчас скажет, что камень ни на что не годен — даже не полностью отшлифован, — и его можно только выкинуть…
Трещина-улыбка становится шире. Костлявая рука тянется за камнем и осторожно забирает его, едва задев кончиками пальцев ладошку Рей.
— Он послужит отличным украшением для моего кабинета, — говорит дедушка. — Спасибо. Идём ужинать?
Он берёт Рей за руку. На ощупь его рука сухая и прохладная — и на удивление сильная, Рей даже кажется, что сильнее, чем у дроидов.
Но дедушка ведь не может быть сильнее огромных дроидов-телохранителей? Или может?..
— Я сильнее их всех, — говорит дедушка, поворачивая голову к Рей и глядя на неё светящимися жёлтыми глазами. — Думаешь, я просто старик-император? Думаешь, джедаям просто случайно не удалось меня убить?
Рей на мгновение задумывается. Они с дедушкой так часто говорили по голосвязи… а сейчас вдруг оказывается, что он рассказал ей совсем мало.
— Я знаю, — наконец говорит она и уверенно улыбается. — Ты — могущественный волшебник. Сильнее любого джедая.
— Сильнее их всех, — поправляет дедушка и сжимает её руку чуть крепче.
— Да, — говорит Рей и чувствует прилив гордости. — Сильнее их всех. А я могу стать сильнее всех джедаев?
— Непременно станешь, — обещает дедушка. — Сильнее всех, кроме меня.
Рей снова ненадолго призадумывается, но тут же мысленно соглашается. Конечно, сильнее дедушки она стать не может; это ведь её дедушка, самый могущественный из всех волшебников.
Но всё же она самую чуточку хмурится.
— А ты всегда будешь читать мои мысли?
— Конечно, нет, — отвечает дедушка. — Я и не читаю их специально. Эта мысль просто была слишком громкой.
— Тогда пошли ужинать. Дроиды обещали к твоему прибытию настоящее пиршество!
Дедушка улыбается шире — хотя Рей почему-то интуитивно чувствует, что приготовленные дроидами яства его мало интересуют, — и в сопровождении дроидов и безмолвных фигур в алых одеяниях они идут во дворец.
…За ужином дедушка и правда ест совсем мало. В основном медленно потягивает кубок вина — стоящему за дедушкиным креслом дроиду пришлось наполнить его снова всего один раз, — и время от времени отщипывает от лежащей перед ним на блюде кисти винограда. Рей начинает ёрзать в своём кресле — вдруг дедушке не нравится, когда и другие слишком много едят в его присутствии? — и дедушка посылает ей очередную улыбку, уже совсем переставшую казаться жутковатой.
— Ешь на здоровье. Сколько хочешь. Не нужно стесняться меня, старика. Я уже долгие годы крайне мало нуждаюсь в пище.
Рей успокаивается и набрасывается на расставленные на столе лакомства с удвоенным аппетитом. Даже забыв о застольных манерах и водрузив локти в чёрных бархатных рукавах на стол — но дедушке, похоже, нет до этого никакого дела. Он весь вечер почти не спускает с неё взгляда — наверное, соскучился за всё то время, что они виделись только по голосвязи, — и, кажется, всем доволен.
Зачем вообще дроиды столько учили её манерам? Дедушка — великий император и могущественный волшебник, а не какой-то там дурацкий король, которому важны реверансы и правильно выбранная вилка!
По всей видимости, эта мысль тоже получается очень громкой — потому что дедушка улыбается шире.
— Дурацкое платье, — осмелев, говорит Рей вслух; может быть, дедушка поддержит её в бунте против нянек-дроидов? — Оно красивое, но слишком тяжёлое. И воротник колется. И диадема с ожерельем тоже слишком тяжёлые. Я будто… красивая статуя, даже не шелохнуться. Мне не нравится чувствовать себя статуей.
Зажатая в пальцах ложечка, которой она ела десерт, вздрагивает. Вдруг дедушка сейчас рассердится?..
Дедушка смеётся сухим коротким смешком и делает взмах рукой. Щёлкает, расстёгиваясь, замочек ожерелья, и вместе с диадемой оно со звоном отлетает в сторону и падает на пол. Растрёпывается сложная причёска, от которой у Рей уже начала болеть голова; волосы свободно падают на плечи…
Лёгкий треск. Жёсткое серебряное кружево воротника надрывается, и Рей уже не кажется, что он её вот-вот задушит.
— Как здорово! — Рей обрадованно смеётся и едва удерживается от того, чтобы не подпрыгнуть на сиденье. — Спасибо, дедушка. Я знаю, ты, наверное, хочешь, чтобы я выглядела как принцесса… ну, как принцесса из голофильмов, раз ты — император, а я — твоя внучка…
— Ты знаешь пока ещё слишком мало, дитя, — ласково говорит дедушка. — Ты не просто какая-то там дурацкая принцесса, — он будто озвучивает мысли самой Рей, — ты — будущая леди ситхов. На самом деле я рад, что тебя не привлекают сковывающие движения придворные одежды.
— Мне даже больше нравятся штаны, чем платья, — Рей смелеет всё больше. — Они удобнее. И я хочу плащ как у тебя. С капюшоном. Только…
Снова сухой смешок. То, что дедушка, кажется, опять читает её мысли, Рей уже совсем не пугает и не раздражает.
— …из бархата? И с подкладкой из красного шёлка? Разумеется. Ты получишь всё, что пожелаешь.
— Этот неудобный воротник меня так злил, — признаётся Рей. — И причёска. И то, что диадема и ожерелье — тяжёлые. Я не хотела злиться, но…
— Злость — более чем естественная эмоция, дитя. Впоследствии она будет придавать тебе силы.
— Когда… когда я стану… — Рей на мгновение запинается и словно пробует следующие слова на вкус, — …леди ситхов?
— Да.
— Я знаю, кто такая леди. А ситхи… это волшебники вроде тебя?
— Ты прекрасно всё понимаешь, дитя.
— Сильнее джедаев? — на всякий случай снова уточняет Рей. Она помнит, что джедаи — те, кто хочет убить их с дедушкой; значит, им обязательно надо быть их сильнее.
— Намного сильнее, — говорит дедушка, и его глаза вспыхивают ярче.
— Отлично, — удовлетворённо произносит Рей.
— Можешь обращаться ко мне с любой просьбой. А дроидов, против твоей воли нацепивших на тебя эту мишуру, я лично превращу в металлолом.
— Не… не надо, — просит Рей и прикусывает губу, думая, стоило ли это говорить. Ведь есть же всё-таки вещи, за которые дедушка может на неё рассердиться?
— Тебе их жаль?
Жёлтые глаза чуть прищуриваются в ожидании ответа. Рей прислушивается к своим ощущениям.
— Не знаю, — честно говорит она. — Я… я к ним привыкла. И они ведь хотели как лучше.
— Да, — дедушка кивает. — Бессмысленное уничтожение ни к чему. Ты молодец.
— Надо просто задать им алгоритм, чтобы они больше не пытались делать из меня принцессу из голофильмов, — говорит Рей, и дедушка смеётся.
— Верно.
Ужин продолжается. Рей, уже ничего не стесняясь, тянется за ещё одной порцией десерта; дедушка едва заметно шевелит пальцами, и блюдо само начинает двигаться по столу к ней.
— Ух ты, — вырывается у широко улыбающейся Рей, пока она накладывает себе на тарелку как можно больше воздушной снежно-белой массы. — А я могу научиться так делать?
— Да. Я лично тебя научу. И этому, и много большему.
— Хорошо.
Учиться бывает скучно — особенно манерам. Но, например, учиться шлифовать камни Рей всегда нравилось; а уж учиться волшебству, тем более у дедушки…
Она в предвкушении. И очень-очень счастлива.
— И не бойся меня рассердить, — снова заговаривает дедушка. — Это может произойти только в одном случае — если ты меня предашь.
— Джедаям?! — возмущённо восклицает Рей.
— Да.
— Я никогда такого не сделаю!
— Я знаю.
Рей улыбается в ответ на одобрительную улыбку дедушки и отправляет в рот полную ложку десерта.
***
Двойной световой посох — если сложить его, можно пользоваться как простым мечом, — легко поворачивается в руке. Алые лазерные клинки с гудением рассекают воздух, разбрасывая искры. Рей начинает двигаться быстрее, делает более сложные пируэты, довольно улыбается собственной ловкости — почти скалится.
«Никогда не бойся того, кто ты есть».
Так говорит дед. Император Палпатин; Дарт Сидиус, могущественный лорд ситхов. Её учитель.
Скоро они отомстят. Отомстят всем, кто посмел восстать против своего истинного владыки, восстановят империю деда.
И — уничтожат остатки возродившегося ордена джедаев.
Мелькают стремительными вспышками алые лезвия…
Есть те, кто до сих пор верен деду — ещё со времён существования империи. Есть новые последователи, привлечённые жаждой власти и покорённые тем могуществом, которое видят в выжившем императоре.
Есть флот мертвецов, который дед поднял из небытия. С помощью древней магии ситхов возродил тела покойных солдат и офицеров империи, некогда превратившиеся в ничто в черноте космоса; правда, возрождённым телам невозможно вновь дать души, но разве послушному солдату так уж нужна душа?
«Солдаты должны быть верны. И — беспрекословно выполнять приказы. Ожившие мертвецы в чём-то даже удобнее, дитя моё; они не перейдут на сторону врага из-за нелепых соображений морали, и их гораздо сложнее убить».
Рей впитывает каждое наставление деда. Она безмерно благодарна ему за всё — и горит желанием отомстить за него и за своих родителей.
А затем — возродить империю и править вместе с ним.
Рыцари Рен.
Они — не полноценные ситхи; дед согласен, пусть и не полностью, с учением о Правиле двух. Истинные знания должны быть лишь у двоих, учителя и ученика; но всё же было бы глупо не использовать возможности тех, кто чувствителен к Силе.
«Каждый, кто может послужить нашему возвышению, дитя, должен это сделать».
В какой-то момент Рей ловит себя на том, что начинает всё чаще заглядываться на Кайло Рена — молодого рыцаря, которого дед не так давно возвысил над прочими, сделав их предводителем. В отличие от большинства из них, прежде он был джедаем; точнее, учеником джедая, «падаваном», ещё не достигшим звания рыцаря.
Звание рыцаря — как и новое имя, и некоторые новые умения, — ему даровал Дарт Сидиус.
— Порой из тех, кто прежде служил Свету, получаются самые лучшие слуги Тьмы, — говорит Сидиус внучке, и трещина-улыбка на его лице становится шире.
Рей, стоящая на коленях на предназначенной только для неё вышитой подушке на ступенях императорского трона, склоняет голову, давая понять, что внимательно слушает, — и слышит сухой старческий смешок.
— Он тебя привлекает. Верно, дитя моё? Как мужчина.
Рей резко вскидывает голову и чувствует, как щёки начинает заливать предательский румянец. На краткий миг она вновь чувствует себя маленькой девочкой, впервые увидевшей любимого дедушку не по голосвязи.
— Я…
— Тебе не стоит стыдиться своих желаний, дитя. Они более чем естественны в твоём возрасте… Можешь к нему присмотреться. Я вижу, что у него тоже есть к тебе чувства; разумеется, он не смеет выказать их открыто, но если поймёт, что ему это позволено… Его страсть к тебе может быть полезна и укрепить его верность нам обоим. И если ты пожелаешь сделать его своим любовником или — коль скоро он и впредь будет проявлять себя достойно — даже супругом-консортом, вы можете стать Диадой в Силе. Это усилит ваше могущество… и моё.
Рей кажется, что её щёки алеют ярче световых мечей.
— Ты… позволяешь?
— Не заставляю, разумеется. Подобные решения должна принимать ты сама… Но — да, позволяю. И даже благословляю.
Рей улыбается почти как в детстве — прежде, чем склонить голову ниже обычного и прижаться лбом к холодной морщинистой ладони деда.
— Спасибо… — и вместо уже ставшего привычным «учитель» она заканчивает: — …дедушка.
Над головой снова слышится сухой смешок. Дарт Сидиус доволен.
— Пусть Сила служит нам верно, дитя.
— Пусть Сила служит нам верно…
Рей подходит к привлёкшему её внимание рыцарю первой. Она помнит слова деда: без поощрения он едва ли решится выказать свой интерес к внучке императора.
Она ужасно волнуется — почти как в детстве. Холодная уверенность в себе, которую она взрастила с помощью деда за все эти годы, почти полностью исчезла; она будто снова — маленькая девочка, которая не знает, как себя вести.
Но страх — это слабость. Рей хорошо об этом помнит. Страх нужно преодолевать.
— Рыцарь Кайло, — юноша вздрагивает, услышав её голос, и, обернувшись, поспешно кланяется. — Я хотела бы, чтобы ты сопроводил меня на прогулку.
— Разумеется, леди Рей. Прикажете позвать дроидов-охранников?
— Нет. Мы что — дети, неспособные защитить себя сами?
Кайло Рен снова склоняет голову в полупоклоне и подаёт ей руку.
— Конечно же, нет, моя леди.
Рей касается его ладони и чувствует, как между их пальцами будто проскакивает электрическая искра. Связь в Силе?.. Возможность стать Диадой, о которой говорил дед?
— Я хочу показать тебе место, где любила гулять в детстве, — говорит она, чувствуя, как голос начинает звучать мягче — и даже едва заметно вздрагивает.
— Да, моя леди.
Они идут на скалистый утёс над морем. Рей всегда нравилось бывать там, когда дул ветер, волны поднимались выше и холодные солёные брызги долетали до лица. В детстве она иногда пыталась ловить их на язык.
Стоит глубокая ночь, но звёзд в этой части галактики много — и на чёрном бархате неба сияют бесчисленные серебряные огни. Они оба хорошо видят в темноте — одно из преимуществ, которые даёт чувствительность к Силе, — и Рей позволяет себе ненадолго засмотреться на профиль рыцаря в серебристых звёздных отсветах.
— Рыцарь Кайло, — снова произносит она, и мужская рука, в которой лежит её ладонь, сжимается чуть крепче. — Ты… ты мне нравишься.
Проклятье. В детстве она часто смотрела голофильмы, в которых были истории любви, но как же это было давно! И едва ли не в каждом голофильме… едва ли не в каждом голофильме мужчина признавался женщине первым.
Но Кайло Рен не решится первым заговорить с ней о своих чувствах. А она — она едва ли не впервые жалеет, что с тех пор, как дед начал учить её познавать мощь Тёмной стороны, дроиды перестали обучать манерам и этикету.
Император полагал, что об общении между людьми она уже знает достаточно — и что правила, которым следуют простые смертные, не для них. Вот только… признаваться в любовных чувствах её вообще никто не учил.
— Ты мне тоже нравишься, леди Рей, — тихо отвечает рыцарь, поднимая на неё взгляд, и сжимает руку так сильно, что пальцам даже становится чуточку больно. — Очень.
Может, этого и впрямь достаточно? Того, что она уже сказала… и того, что сказал он?
С сердца словно падает камень — а слова, до этого с трудом шедшие на язык, прорывают сдерживавшую их плотину.
— Я совершенно не умею изъясняться в чувствах, — говорит Рей и смеётся — звонко, почти как в детстве. — Не умею флиртовать. Впрочем, ты, вероятно, тоже… Неважно. Знаешь, в детстве я нашла бы какой-нибудь красивый камень и подарила тебе. Это был мой способ показать свою любовь… Но сейчас нам это ни к чему, верно? Я чувствую, что тебя влечёт ко мне. Меня… меня к тебе тоже. Мы можем стать Диадой в Силе, наше могущество усилится… как и чувства друг к другу. И прежде, чем ты что-либо возразишь, — видя пробежавшую по лицу юноши тень смятения, она поспешно зажимает ему ладонью рот, — знай, что император даёт нам своё благословение.
Вот. Теперь она точно сказала всё, что надо. Она чувствует, что их притяжение взаимно, и сейчас всё будет просто. Вероятнее всего, он её поцелует, — а потом, возможно, подхватит на руки и закружит…
Надо же. Она всё-таки вспомнила что-то из старых голофильмов.
Кайло Рен берёт её за запястье. Мягко отводит руку от своих губ, осторожно целует ладонь.
— Леди Рей…
— Можно просто Рей. Наверное.
— Рей, я отдал бы всё, чтобы быть с тобой. Но… нам нужно поговорить… об императоре.
— Об императоре? — недоумённо переспрашивает Рей и хмурится. — О чём тут можно говорить? Я же сказала: он нас благословил. Если мы захотим, можем даже пожениться. Титула выше, чем предводитель рыцарей Рен и мой супруг, — детская радость в груди начинает медленно гаснуть, словно костёр под дождём, и голос становится холоднее, — тебе всё равно не получить. А с любыми другими вопросами у тебя есть право обратиться к императору лично.
Проклятье… Чего он хочет? Неужто — стать лордом ситхов? Но дед предельно ясно ей объяснил: тех, кто постигает истинное могущество Тёмной стороны, должно быть лишь двое, учитель и ученик. И разве Кайло Рену мало того, что он уже имеет, — и того, что она ему предложила? Того, о чём не посмел бы мечтать никто иной?
Приливной волной всплёскивается в сердце гнев — и отступает. Она должна сперва выслушать. Сейчас он объяснится, и…
…и всё станет так, как она только что представляла.
— Рей… — Кайло всё ещё держит её руку в своей, звёзды отражаются серебряными бликами в его зрачках, — ты знаешь, что император изучает возможность обретения бессмертия?..
— Да, конечно, — Рей пожимает плечами и снова хмурится. — У него нет от меня секретов. К чему этот разговор? Я не стремлюсь занять его трон; мне хватает той власти, что я обретаю, стоя рядом с ним. И, разумеется, если его исследования увенчаются успехом, он поделится секретом бессмертия и со мной. Он меня любит, и ученика сильнее и вернее, чем я, ему в любом случае не найти. Или, — на её губы возвращается улыбка, и она касается свободной ладонью щеки рыцаря, — ты боишься, что я стану бессмертной, а тебе позволю умереть? Само собой, нет — если мы будем вместе. Уверена, император не захотел бы, чтобы я скорбела о твоей утрате.
На миг Кайло замирает под её прикосновением, а затем встряхивает головой, словно решаясь.
Кажется, что ему совсем не хочется вести этот разговор. Но тогда — зачем? Вместо этого они могли бы…
…как в старых голофильмах…
— Да, — тихо говорит он. — Ты, безусловно, права. Император точно не захочет заменить тебя другим учеником… и, возможно, позволил бы… Неважно. Есть ещё кое-что.
Рей молчит, ожидая, что он скажет дальше. В ненадолго наступившей тишине слышит, как разбиваются о скалы волны — звук, который успокаивал её с детства.
— Рей, — Кайло вновь нарушает молчание. — Император говорил тебе, что твоих родителей убили джедаи? Да?
— Да, — Рей кивает, по-прежнему не понимая, зачем они тратят время, которое могут провести наедине, не на то, на что могли бы. — Ещё в детстве. К чему ты…
— Рей, — рыцарь повторяет её имя, снова берёт за руку крепче и на полшага сокращает дистанцию между ними. — Это неправда.
— Неправда? — ошеломлённо переспрашивает Рей.
Мыслей в голове нет. Звёздная чернота ночи, бьющиеся о скалы волны…
Неправда? Но как?
— Поверь мне, — голос Кайло становится напряжённым; и в нём, и во взгляде чувствуется отчаянная жажда доверия. — Джедаи не убивали твоих родителей. Их убил он. Император Палпатин.
— Дедушка?.. — рука Рей едва заметно вздрагивает в ладони рыцаря. — Родного сына и его жену? Но как… зачем?
— Не сына. Своего клона…
— Да, я знаю. Что с того? Он всегда называл его сыном. И зачем бы…
— Послушай. Твои родители пошли против него. Пытались тебя спрятать. Не хотели, чтобы ты стала его ученицей… его инструментом…
— Инструментом?!
Гнев снова всплёскивается в груди. Вспоминается всё, с раннего детства: разговоры с голограммой… то, с каким нетерпением она ждала первой встречи с дедом…
То, как он поместил подаренный маленькой Рей камень на самое видное место в своём кабинете.
То, как всегда о ней заботился. Как делился тайными знаниями — теми, которыми, возможно, не поделился бы ни с одним другим учеником.
Инструментом?!
— Да, — уверенно отвечает Кайло. — Его забота о тебе — ложь. Ты для него — лишь инструмент, созданный, чтобы помочь достичь ещё большего могущества…
Гнев из обжигающего становится ледяным.
Таким же, как волны внизу, разбивающиеся о скалы.
— Что ж, — холодно отвечает Рей и высвобождает свою руку из пальцев Кайло. — Есть инструменты столь драгоценные, что о них заботятся больше, чем об иных смертных.
— Пожалуй, да, — соглашается рыцарь, и в его голосе слышится горечь. — Для Палпатина ты и впрямь — самый драгоценный из всех инструментов… Но — тебе правда всё равно, что он является причиной смерти твоих родителей? Людей, которые искренне тебя любили — и рискнули всем, чтобы уберечь от него?
— Откуда мне знать, что это правда? — спрашивает Рей, и её голосу удаётся не дрогнуть. — Ты говоришь, что он лгал мне. Мой дед, мой учитель, мой император. Но кто сказал, что не лжёшь сейчас ты?
— Я не лгу. Ты говоришь, что между нами есть связь, что мы — потенциальная Диада Силы… Загляни в мою душу. Почувствуй. Я был падаваном в Храме джедаев, ты же помнишь? Более того — я был племянником великого грандмастера. Мне известна истина.
— Истина? — в голосе Рей слышится презрение. — Или ложь джедаев?
— Джедаи тоже могут порой утаить правду, ты права. Но то, что я говорю, — не ложь. Я видел джедайские голокроны, содержащие неоспоримые доказательства… Загляни в мою память. Загляни в сердце. Давай.
Он снова протягивает ей руку. Ждёт ответного жеста.
Серебристые отблески в глазах… развевающиеся на океанском ветру чёрные волосы…
Первый мужчина, к которому она что-то почувствовала. Которому готова была довериться.
Которому предложила… самое большее, что только могла предложить.
Может ли он говорить правду? И если да, то…
Рей глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Вихрем проносятся в душе эмоции — и улегаются, оставляя ледяную пустыню.
Холодная ярость. Та, что не туманит рассудок, а лишь помогает сконцентрироваться.
Та, которой всегда учил дед.
— Мне нет нужды заглядывать в твою душу, Кайло Рен, — медленно и отчётливо говорит она, и с каждым словом уверенности в сердце становится всё больше. — Возможно, ты прав. Мои родители предали императора, и он их убил. Он хотел оградить меня от этого знания — не столько о том, что сделал сам, сколько о предательстве моих родителей, — и я не могу его за это винить. Может, скажешь, что его джедаи тоже не пытались убить? Его — и меня?
— Его — да. Ситхи всегда были врагами джедаев… Но тебя — нет. Джедаи не убили бы ребёнка.
— Как мило, — Рей смеётся, и ветер подхватывает её смех — а Кайло вздрагивает, словно его окатило ледяной волной. — А что бы они со мной сделали? Утаили бы правду об убийстве моего деда — ты сам сказал, они на это способны, — и вырастили как одного из своих… падаванов?
— Да, — тихо отвечает Кайло. — Я не могу быть уверен точно, но… скорее всего. Или, возможно, они вообще не стали бы тебя учить — просто присматривали, пока ты растёшь…
— Присматривали, сделав круглой сиротой! Присматривали, чтобы мои силы не были развиты и пропали впустую! Чтобы я, внучка великого лорда ситхов, выросла, считая себя…
Рей на мгновение умолкает. Ей едва не кажется, что Кайло применил к ней удушение Силой, — но нет, это собственная ярость заставила её задохнуться.
— …считая себя даже не осиротевшей принцессой, а обычной, никому не нужной девчонкой, — глухо заканчивает она свою фразу. — Так, рыцарь Кайло?
— Рей…
— Леди Рей!
Нельзя позволять ярости превратиться изо льда в пламя. Нельзя позволять ей перехватывать горло, лишать ясности мышления.
Нельзя дать Кайло Рену получить над собой хоть малейшее преимущество.
— Я точно не назову джедаев безгрешными, — звучит голос рыцаря. — Думаешь, я просто так покинул Орден?..
— Думаю, ты покинул его, чтобы втереться в доверие к императору и соблазнить меня. Думаю, ты — шпион джедаев.
— Нет!..
Между ними вправду есть связь; есть до сих пор.
Рей чувствует: он не лжёт.
— Тогда зачем? На что ты рассчитывал? Переманить меня на свою сторону и захватить трон? Ты правда думал, что я пойду против императора?
Кайло Рен резко качает головой. На миг тёмные волосы отчасти занавешивают его лицо.
— Я сам не знаю, чего я хотел… и чего хочу сейчас. Но поверь, моя леди: у меня и в мыслях не было тебя соблазнять. Я лишь хотел, чтобы ты знала правду… знала, что император тебе лгал… чувства между нами возникли нежданно для нас обоих, и они истинны…
— Молчать.
Её голос превращается в шипение, и Кайло вновь едва заметно вздрагивает — но тут же берёт себя в руки.
— Возможно, тебе нужно время, чтобы обдумать мои слова. Может быть, медитация… Я понимаю: подобное нелегко принять сразу.
Он вглядывается в лицо Рей — должно быть, сейчас оно застыло, а глаза превратились в неподвижные зеркала, отражающие звёздный свет, — и умолкает. Может, думает, что она и впрямь последовала его совету и погрузилась в медитацию?..
Но на самом деле Рей замирает, услышав мысленный голос деда.
«Я знал, что среди рыцарей Рен скрывается предатель. Жаль, что им оказался именно он. Тот, в ком был наибольший потенциал… тот, который приглянулся тебе… и с которым вы могли бы стать Диадой».
«Ты слышал наш разговор?»
«Да. Я не следил за вами специально, разумеется. Но когда ваше общение вышло за грань того, на что рассчитывала ты — и я, — возникло возмущение в Силе, и я был вынужден прислушаться».
«Он сказал мне правду? Верно?»
«О том, что мне пришлось убить твоих родителей? Да. Ты поняла всё правильно. Они предали меня, и я поступил с ними так, как поступают с предателями, — а тебя не хотел расстраивать неприглядной правдой о том, кем оказались породившие тебя люди».
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Она была права. Конечно же, она была права.
Дед всегда любил её. Учил всему, что знал сам. Заботился, опекал, даже баловал…
Прятал от джедаев, которые хотели убить его, а её — лишить единственного близкого человека и возможности обрести власть и могущество.
«Кайло Рен всё ещё верит, что я приму его сторону. Ждёт моего ответа…»
«Ваша связь как потенциальной Диады. Ваша тяга друг к другу. У тебя достаточно силы, чтобы преодолеть их; у него — нет».
Ледяная ярость в душе странным образом сочетается с глубоким спокойствием. Хорошо, когда всё становится на свои места; хорошо, когда есть тот, на чью мудрость всегда можно положиться.
«Он ещё нужен тебе живым… учитель?»
«Нет. Больше нет».
Рей встряхивает головой. Разумеется, она не была погружена в мысленный разговор с дедом настолько, чтобы не заметить и не отреагировать, если бы Кайло Рен попытался на неё напасть…
…Странно, что не напал. Или нет?
Дед сказал, что Кайло не в силах преодолеть тягу к ней. Поэтому он всё ещё верит, что после всего сказанного они могут не быть заклятыми врагами… и что она не убьёт его, если он не нападёт на неё.
Глупец.
Лёгким движением Рей сбрасывает на камни плащ. Снимает с пояса рукоять двойного лазерного клинка; вспыхивают алые лучи, и рукоять раскладывается, превращаясь в посох с двумя световыми лезвиями.
— Это необязательно, моя леди, — тихо произносит Кайло, но тоже тянется к поясу.
Его меч — с одним клинком. Рей уже видела его в действии.
Знает, как он сражается.
— О нет, — отвечает она и скалится в улыбке — совсем непохожей на ту, какой улыбалась Кайло Рену прежде. — Обязательно — после твоего предательства.
Хорошо, что ледяная ярость гасит все чувства, что были до неё.
Хорошо, что она достаточно сильна, чтобы преодолеть нелепое влечение к тому, кому имела неосторожность довериться.
— Император использовал тебя даже сейчас. Подозревал меня — и подтолкнул нас к этому разговору, чтобы…
Кайло умолкает, вынужденный отбить первый выпад Рей.
Он силён, но она сильнее. Он не ученик ситха; он всего лишь…
— Падаван! — Рей выплёвывает это слово так, как будто оно — самое страшное оскорбление. — Тебе не победить меня. Ни за что.
— Да, — со странным спокойствием соглашается Кайло, окончательно уходя в оборону; неизвестно, стал ли бы он нападать, но выпады двойного посоха Рей слишком быстры, он успевает лишь защищаться… и это тоже не продлится долго. — Не победить.
В Кайло Рене нет ярости, что могла бы придать силы, — и нет той безмятежности, к которой, по рассказам деда, прибегают их враги, джедаи.
Сила велика в нём, но он не познал в достаточной степени мощь ни Светлой, ни Тёмной стороны.
Не смог преодолеть тягу, заставившую их обоих открыться друг другу.
…И поэтому Рей знает, что победа будет лёгкой.