Work Text:
Туор не помнил такой суровой зимы. Но ему-то было всего пятнадцать, а все эльфы, с которыми он жил в пещерах у озера Митрим, говорили то же самое: «Мы не можем вспомнить ничего подобного». Ни при Светилах — ни даже до них. Гватлин, который помнил те времена, особенно любил их хвалить: ни тебе жары, ни холода особого, как-то тогда Владыки придумали, что тепло расходилось по земле равномерно, хоть и не было небесного света.
Теперь же озеро замерзло — если и не целиком, поди угляди, что там на середине? — то широкой полосой вдоль берегов. Две прошлых зимы оно подмерзало всего на десятка два локтей от берега, а до того и вовсе не было сплошного льда.
— Сила Моргота растет, — печально говорил Аннаэль, и размышлял, не придется ли им бурить во льду лунки, чтобы добыть рыбу.
— И не станут ли орки и восточане на своих конях и волках перебираться прямо через озеро, вместо того, чтобы тащиться в обход? Им бы это было удобно... — мрачно предположил Гватлин.
— Но и мы можем за ними тогда погнаться! — Туор не удержался и вмешался в разговор старших.
— Подожди, — мягко осадил его Аннаэль, положив руку на плечо. — Пока этот лед не выглядит слишком крепким для конных, да и волки с орчьем не сунутся во владения Ульмо, даже замерзшие, без большой нужды, думаю я. Так что этой зимой нам их можно не опасаться...
Туор вздохнул. Для чего же Аннаэль рассказывает ему обо всех былых битвах, что видел он сам и что только знает по наслышке, — если у самого Туора пока нет другой цели, кроме как прятаться и таиться? Да, сил у них немного, но все же...
— Посмотрим, куда повернет погода. Ветер меняется, — пробурчал Гватлин и пошел в свой угол — штопать теплый плащ.
Через день и Туор приметил, что ветер изменился, он дул с северо-запада и был теплым и влажным, и становился все сильнее.
— Может быть, он сломает лет, — сказал Аннаэль, глядя под вечер от входа пещеры вниз, где в сумерках угадывалось озеро.
Ветер нанес тучи, и заката было совсем не видно, даже отсветов. Об этом Туор жалел, но сам ветер словно нес какую-то надежду.
Но к ночи ветер задул еще сильнее, резкими порывами, так что выбираться ближе ко входу в пещеру совсем не хотелось.
Он выл, шумел, свистел... А потом к этим звукам прибавились еще какие-то непонятные — скрип и скрежет вдалеке, словно сотня скрипучих телег восточан ехала по битому стеклу где-то там, внизу. Здесь же, ближе, в вое ветра слышался то вой волков, то обрывок песни, то какие-то голоса...
А потом они и в самом деле услышали, что там, у входа, перекрикивая ветер, кто-то кричал:
— Кто здесь? Дайте приют, во имя Валар!
Аннаэль поднялся, взяв от стены секиру. Туор двинулся следом за ним, ухватив свою.
— Заходи, кто ты ни есть! — крикнул Аннаэль от поворота коридора — и крепче сжал секиру.
Но оружие им не пригодилось — из-за поворота, ухватывая раздуваемый ветром плащ, вышел эльф.
— Добрая вс-т-т-реча, — проговорил он потирая ладони. И, увидев их оружие, кривовато улыбнулся. — Какое время, такая добрая. Если постучится кто-то не тот, прибавлю к вашим запасам мой меч, — под плащом мелькнули длинные ножны с прихотливым тиснением.
— Надеюсь, те, против кого это могло бы пригодится, сегодня носу из своих нор не высунут. Проходи! — позвал его Аннаэль, и все они направились вглубь пещеры.
— Кто ты, — спросил его Аннаэль после того, как поделился их нехитрыми припасами и подогрел разбавленное вино. — и как ты решился идти ночью в такую погоду?
— Алатион из Нолдор, — странник отхлебнул из деревянного кубка.
Ветер снова задул сильнее, и неведомый скрип раздался с новый силой.
Нолдо передернул плечами.
— Не думал, что услышу эти звуки еще раз. Особенно здесь, на суще.
— А где слышал? — не удержался от вопроса Туор. Ведь если «на суше» — может, этот эльф пришел из тех самых Гаваней Кирдана, о которых говорит Аннаэль. Интересно, какова там жизнь?
— Скажу тебе не "где«,а «когда», — ответил ему нолдо. — Мы шли через Льды. А Льды пытались идти прямо по нам — и звучали так же. Но ты, я вижу, Смертный, знаешь ли ты что-то о тех временах?
— Знает, и достаточно, — ответил за него Аннаэль. — Я научил его всему, что знаю сам, а я в былые годы много общался с твоим народом... когда их можно было увидеть тут не только в такую бурю!
— Но ты не думай, что я убежал от воспоминания, — сказал Алатион уже ему. — Я решил остаться на ночлег в рыбацкой хижине, там, внизу, у острого такого мыса — вы, думаю, знаете ее — а может, и строили?
— Строили другие, те, что жили тут в более мирное время, но ты прав, мы порой ночуем там, когда спускаемся к озеру. Может быть, если завтра отправимся посмотреть, как там лед...
— Может быть, вам придется строить новую, — снова кривовато улыбнулся нолдо. — Когда звуки стали нестерпимы, и я понял, что заснуть мне не удастся, я вышел... и увидел, как лед идет от озера на берег. И на дом тоже. Кажется, Моргот борется с Ульмо. Я не знаю, как глубоко он продвинется, но я понял, что не останусь на берегу даже в укрытии. Все, что я выучил об этом во Льдах, говорило мне ровно одно: уходить подальше и побыстрее.
— Что же, если ветер стихнет, завтра поглядим, что стало со льдом, — сказал Аннаэль
Наутро, спустившись к озеру, они озирались в недоумении — все, кроме нолдо, который увидел кое-что еще ночью.
Казалось, береговую полосу завалило снегом, сугробами в полтора роста Туора — и только подойдя ближе и тронув «сугроб» рукой, можно было понять, что это крупные глыбы и мелкие обломки льда.
Хижину эта ледяная стена смяла с одной из сторон и ввалилась внутрь, как будто тоже хотела заночевать. Нолдо заглянул через провал и сказал:
— Хорошо, что я не стал дожидаться такого гостя! Не рад был бы его увидеть.
— Как же велика сила Моргота... — тяжело вздохнул позади Гватлин.
— Подожди печалиться, — возразил ему Аннаэль. — Ты ведь видел озеро, когда мы спускались? Кроме этой полосы на берегу, там больше нет сплошного льда. Так что ни бурить лунки, ни ждать волков с того берега нам уж точно не придется... Хотя и рыбу мы с этих завалов не выловим — да и хижину придется летом перестроить.
— Только дальше от воды, — махнул рукой Гватлин. — Хоть вон за тем пригорком.
Туор оглядел уходящую в обе стороны вдаль белую гряду. Где-то она смяла прибрежные деревья, но дальше линии невысоких холмов в самом деле не двинулась.
Ветер почти утих, но день был пасмурным, солнце едва проглядывало в разрывы плотных облаков.
Нолдо еще раз глянул на покореженный домик, покачал головой... а потом подошел к ледяной гряде, и, цепляясь за уступы, взобрался на самый верх. Глядя с нее вдаль, он довольно громко сказал, но словно бы ни к кому не обращаясь:
— А хорошо, что не нужно искать дорогу за эту воду. Можно просто идти по берегу. Хорошо!
Он наклонился и отломил небольшой полупрозрачный кусок льда. Повертел в руках, и, заметив, что солнце снова проглянуло, навел его на светило. Лучи, преломленные ледяной пластиной, отбросили на его лицо радужный отсвет.
— А еще — это просто красиво, — произнес он, улыбаясь.
— Скажешь тоже... — проворчал Гватлин — Странные вы, нолдор, даже в такой гадости хорошее найдете....
— Да здесь много хорошего! — не унывал тот. — Здесь, вот, видишь же, есть свет! Нет белых медведей! Нет этих подледных гадов, которые ломают ровные льдины, Эру ведает зачем. Да здесь вообще не нужно идти по льду, потому что можно по берегу!...
Он прошел чуть в сторону, где спуск был более пологим, и спустился большими прыжками, даже не держась руками.
— Так что спасибо вам за приют, а мой путь — дальше на запад. Да сияет нам вами солнце!
Он коротко поклонился и в самом деле направился дальше вдоль ледяной гряды.
Туор почувствовал на миг сожаление, что ему незачем уходить следом за ним. Идти — и не унывать, потому что есть солнце, потому что можно продолжать путь — и наверняка бороться со слугами Врага, не рыбу же он своим мечом ловит!
— Аннаэль, — позвал он, — а куда он теперь, этот нолдо?
— Думаю, прочь из Хитлума, к берегу, а там в земли Кирдана. В этих краях когда-то было немало нолдор, а теперь почти не осталось. Да их, похоже, везде войной вымело, как и Эдайн. Только, говорят, король Тургон в Гондолине еще держится, а туда когда-то ушло много нолдор... Кто знает, может, он к ним отправился, — Гондолин-то, как я слышал, где-то далеко на юге...
И там, подумал Туор, он расскажет им про этот странный лед. Ведь на юге льда, наверное, и вовсе нет. А хорошо было бы однажды найти место, где много таких нолдор, как Алатион, — подумал он. Может быть, вместе они что-нибудь придумают против Моргота!
Воздух пах сыростью, приближением весны и еще чем-то, непонятным и дразнящим.