Work Text:
Степан рывком оторвал голову от подушки, посидел, приходя в себя. В опочивальне было жарко. «Надо сказать Гавриле, чтобы поменьше топил, уморит ведь, дурень», — мелькнула ленивая мысль. Глотнул воды из ковшика, стоявшего на резном низком шкафчике у кровати — вода была теплая, противная — и подошел к окну. Распахнул его, впуская прохладу, высунул голову наружу. Ночной ветерок обдул разгоряченное лицо, тихо звякнул венецианским стеклышком в раме. Воздух пах весной. Степан жадно вдыхал его, словно пил живую воду после морока, дивясь самому себе: эк его взбудоражило!
Сон и впрямь был дурной. Степан в нем гнался за Мишкой Тыртовым по каким-то переходам с крутыми поворотами и проваливающимися под ногами плитами. С потолка лился кровавый дождь, вокруг слышался чей-то глумливый хохот. Мишка убегал, волоча за собой старую деревянную лошадку, любимую игрушку Степана в малолетстве. Он уж и думать об ней забыл, а она поди ж ты — взяла да и приснилась.
Степан почувствовал, что продрог и вернулся в постель. Давешний сон все не уходил, застрял в памяти, как клещ. Степан устал гнать его вон и начал размышлять, то ли отпустить Мишку на все четыре стороны, то ли удержать хоть силой, если понадобится.
Понял — не отпустит.