Work Text:
Дни сливались один с другим. Время то ли остановилось, то ли совсем исчезло, хотя солнце вставало и садилось, осень однажды сменилась зимой, а потом в воздухе запахло весной. Но Бильбо не замечал этих перемен. И только наблюдение за племянником помогало помнить, что да, и в Благословенном Крае время идёт. Фродо окреп, оживился, он вёл долгие беседы с Эльрондом и Гэндальфом, завёл множество знакомых, приглашал гостей и сам ходил в гости, что-то записывал, изучал язык, на котором здесь говорили эльфы, собирался — как только потеплеет — отправиться с Эльрондом в путешествие.
Бильбо радовался за племянника, но сам едва принимал участие в его жизни. Целыми днями он дремал на широкой скамейке перед домом, иногда открывал глаза и раскуривал трубку, но потом снова засыпал, и трубка гасла. Бильбо потом жалел, что толком не покурил, но ему так сладко дремалось на широкой лавке под тёплым пледом. И запахи скорой весны дарили не меньшее удовольствие, чем аромат табака.
В полудрёме в голову иногда приходили обрывки песен, иногда всплывали воспоминания, хотя Бильбо не всегда был уверен, в самом ли деле это воспоминания — или, может, просто сны, навеянные Бессмертными Землями.
Однажды, когда весна уже перевалила за середину, ранним утром Бильбо, как обычно, дремал на скамейке перед домом. Трубка давно погасла. И дремота грозила вот-вот превратиться в настоящий сон, что-то даже начинало сниться, какой-то костёр, ночной лес… Но тут кто-то сказал:
— Доброе утро, Бильбо!
Неохотно, с большим трудом, Бильбо открыл глаза.
— Гэндальф, это ты… А мне такой хороший сон сниться начал! Ты к Фродо? Он в саду, наверное.
— Нет, Бильбо. — Гэндальф сел на скамейку рядом. — Я за тобой.
— Ко мне? — Бильбо устало вздохнул. Он никогда не звал гостей: принимать их стало слишком утомительно. Даже Гэндальфа, даже Эльронда. Даже тех эльфов, о которых прежде Бильбо только в песнях и слышал, а теперь мог бы позвать к себе…
— Не к тебе, — строгим голосом сказал Гэндальф, — а за тобой. Мы отправляемся в приключение. Тебе давно пора.
Сон мгновенно слетел с Бильбо, и блаженный покой сменился тревогой.
— Приключение? Но, Гэндальф, мы же в Благословенном Крае! Тут не бывает…
— Не бывает драконов и колец власти, верно, верно, — раздражённо сказал Гэндальф и даже стукнул посохом о землю. — Но разве это отменяет приключения? Собирайся!
— Мне так хорошо спалось… — замямлил Бильбо. — Да и стар я для приключений уже. Вот посидеть здесь — это хорошо, а идти куда-то…
— Будешь сидеть в моей повозке и спать сколько угодно. Но ты едешь со мной.
Бильбо моргнул и хотел было снова возразить, но что-то во взгляде Гэндальфа остановило его. И придало сил. И даже… даже… заинтриговало. Не стал бы Гэндальф просто так являться и тащить его в приключение! Вот в прошлый раз — не просто ж так всё случилось!
— Ладно, — вздохнул Бильбо. — Я согласен. Может, хотя бы в Благословенном Крае приключение обойдётся без пауков…
«И тоски после», — прибавил Бильбо про себя. Гэндальф понимающе кивнул — как будто соглашаясь не только с тем, что Бильбо сказал, но и с тем, о чём промолчал.
Повозка, надо было отдать должное Гэндальфу, оказалась удобной. Бильбо удобно устроился на подушках, укрылся пледом и прикрыл глаза. Возможно, Гэндальф был прав: какая разница, где дремать? А повозка к тому же приятно покачивалась, сладкие весенние запахи кружили в воздухе, ветерок приятно обдувал лицо… Гэндальф правил и напевал что-то себе под нос.
«Что же мне снилось, когда Гэндальф разбудил меня? — думал Бильбо. — Там были костёр и лес…» Но воспоминания о неприснившемся сне ускользали точно так же, как ускользали, таяли воспоминания о бесконечно долгой жизни. Что-то оставалось, конечно. Так, потихоньку песня, которую неразборчиво напевал Гэндальф, зазвучала в голове Бильбо давно знакомыми — давно забытыми — голосами:
Шумели деревья на склоне крутом, И ветры стонали во мраке ночном; Багровое пламя взвилось над горами — И вспыхнули сосны смолистым огнём.
— Послушай, Гэндальф, — пробормотал Бильбо, и песня прервалась, — пожара ведь тоже не будет? Я слишком медленный теперь, чтобы убегать от огня…
Бильбо поправил подушки, лёг поудобнее, плотнее завернулся в плед, накрывшись почти с головой. От одной мысли, что придётся убегать, заныли руки и ноги.
— Не будет, — отозвался Гэндальф, — если ты не полезешь куда не надо.
— А, значит, там есть огонь! Ты меня, кажется, к кому-то в гости везёшь! Но к кому?
Бильбо высунулся из пледа и огляделся. В первые дни здесь он, конечно, внимательно изучил карту, так что теперь сразу понял, что едут они куда-то не туда. Все гости, которые наведывались к Фродо, обычно приезжали с другой стороны. И сам Фродо, когда уходил куда-то с Эльрондом, шёл в другую сторону…
— К кому-то, кто, наверное, нас совсем не ждёт, но видеть будет рад, — туманно ответил Гэндальф. Бильбо вздохнул. Уж в Благословенном Крае Гэндальф мог бы и прекратить эти свои штучки! Раз уж ни пауки, ни волки им не грозили.
В конце концов Бильбо всё-таки заснул. Трудно было удержаться, когда повозка так приятно покачивалась, а Гэндальф снова принялся напевать. Что-то снилось… что-то из далёкого прошлого, кто-то пел о синих горах, о горящих соснах, об утраченных сокровищах. Кто-то сидел у костра, и вокруг высились чёрные деревья. И кто-то… говорил об обретённых сокровищах, о том, как теперь все вернутся домой, но пусть мастер Взломщик не забывает своих друзей.
— Просыпайся!
Бильбо открыл глаза и вылез из пледа. Солнце давно скрылось за горами, темнело и холодало. С удивлением Бильбо заметил, что местность вокруг совсем поменялась. До сих пор они ехали вдоль гор, но теперь горы отступили и вокруг расстилалась заросшая пожелтевшей травой холмистая равнина. Где-то вдалеке темнел лес, но дорога вела вдоль него, теряясь среди низких холмов.
— В лес не поедем? — недовольно спросил Бильбо. И вдруг понял, что разочарован. Утром Гэндальф обещал ему приключение, но до сих пор они просто ехали, и вид вокруг был, конечно, прекрасным, но даже красота приедается, когда тебе столько лет. Лес, думал Бильбо, его бы развлёк. Может, там и нет пауков или злых волков, но всегда можно вообразить, что есть! Сразу стало бы не так скучно. «Может, тогда я и не спал бы всю дорогу».
— Нет, лес нам не по пути. Но завтра ты увидишь кое-что интересное.
— Так я и поверил, — проворчал Бильбо.
— Точно-точно, — усмехнулся Гэндальф. — Но, прежде чем ты снова заснёшь, надо поесть. Виданное ли дело — хоббит, который не ел целый день!
Бильбо удивлённо уставился на него. В самом деле! Он спал и спал… и даже не вспомнил о еде! И голода не чувствовал.
— Хоббит, — вздохнул Бильбо, и мысли, которые то и дело мучили его, вдруг вырвались наружу: — Иногда я думаю, что похож на хоббита ещё меньше, чем Голлум. Весь морщинистый, совсем седой… Я видел себя в зеркале, Гэндальф! Никакой хоббит никогда так не выглядел! Никто и не жил так долго, кроме Голлума… Но…
Бильбо сбился, запутавшись в мыслях, и замолчал.
— Иногда, мой дорогой Бильбо, ты говоришь престранные вещи, — только и сказал Гэндальф. — А мне лучше заняться нашим поздним ужином.
На следующий день они проснулись на рассвете. Впереди, по заверениям Гэндальфа, был долгий путь — через горы, а потом по узкой каменной долине. Звучало интересно, и Бильбо хотелось выехать поскорей, но Гэндальф снова принялся настаивать на еде. И согласился отправиться в путь только после завтрака, включавшего в себя омлет, прихваченные из дома кексы и крепкий кофе. Не такой крепкий, каким он был по ту сторону Моря, но неплохой. Впрочем, в Благословенном Крае сам воздух бодрил и давал новые силы, так что кофе, на взгляд Бильбо, пить можно было только ради вкуса.
В конце концов они выехали. И хотя Бильбо изо всех сил старался не задремать, то и дело он принимался клевать носом, снова на короткие мгновения попадал в ночной лес к костру… слышал чей-то голос… но потом резко поднимал голову, бормотал: «Я не сплю!», принимался озираться по сторонам, чтобы не пропустить ничего интересного или опасного.
Правда, опасностей никаких не было. Разве что разок повозку сильно тряхнуло, когда колесо ткнулось в большой камень. Бильбо тогда подпрыгнул, сердце его забилось сильней — вдруг сейчас что-то сломается? А потом на них нападут горные медведи? Водятся же здесь какие-то крупные звери! Не могут не водиться! Но кое-как повозка перекатилась через камень и поехала дальше. А Гэндальф даже напевать не перестал.
— Ты так и не скажешь, куда мы едем? — спросил Бильбо.
— Ты уже догадался — в гости.
— К кому?
— А это ты узнаешь, когда мы доедем. Но разве тебе не нравятся горы?
Бильбо вздохнул. Горы-то ему, конечно, нравились. Суровые скалы, снег где-то на вершинах, деревца, невесть как проросшие в камнях. А особенно ему нравились постепенно темневшие тучи над головой. Вот будет здорово, если пойдёт дождь. Не медведь и не дракон, даже не сломавшееся колесо — но хоть что-то, напоминающее настоящее приключение!
Когда солнце стояло над головами, Гэндальф объявил, что самое время для привала. Тучи к тому времени уже собрались над головой, и не успели Бильбо и Гэндальф разложить свои припасы, как в небе полыхнула молния, затем загрохотало и на землю полетели крупные капли. Бильбо с удовольствием вдохнул влажный воздух:
— Другое дело!
Они, конечно, всё равно поели: перебрались в повозку, над которой Гэндальф развернул навес. И под стук дождя, под раскаты грома, под вспышки молний Бильбо ел куда охотней. Он даже подумал, что мог бы сочинить песню о таком привале. Может быть, пока они будут ехать…
Но слова не слушались, чем порядком раздражали Бильбо. Как ни пытался он сочинить хотя бы пару строчек, чтобы в них слышались и дождь, и гром, и чувствовался запах влажной земли, и сверкали молнии. «Много я от себя хочу», — решил в конце концов Бильбо и прекратил попытки. Тем более вокруг снова было на что посмотреть. Повозка уже катила вниз, и впереди ждала скалистая долина. И даже издалека Бильбо заметил, что камни в ней были не привычно серо-белыми, а как будто золотистыми.
— Сегодня заночуем там, — сказал Гэндальф, словно услышав мысли Бильбо. — А завтра уже будем на месте.
— Жаль, что дождь так быстро прошёл, — пробормотал Бильбо.
Снова пригревало солнце, и он испугался, что заснёт и пропустит въезд в прекрасную золотую долину. Чтобы ни в коем случае этого не допустить, он принялся подпевать Гэндальфу, но тот, как нарочно, пел такие спокойные песни, что Бильбо всё-таки принялся клевать носом.
Что-то снилось — какой-то разговор у костра, снова об обретённых сокровищах, о радости, о доме. Во сне Бильбо знал, что возвращается домой, что его приключение с драконом позади. Но как он ни хлопал себя по карманам, кольца он не находил. А ещё… сквозь языки костра Бильбо наконец разглядел, узнал своего собеседника. Это был Торин! Живой, словно не было тех ужасных минут на льду. Конечно, это ведь сон… и возвращение домой было полным тоски о тому, чему уже не быть никогда.
— Просыпайся!
Бильбо открыл глаза. Он совсем незаметно заснул и забыл завернуться в плед, так что промёрз до костей.
— Неужели привал?
Бильбо потянулся к пледу. Ещё не хватало простудиться в дороге! Возраст уже не тот. Да и не являться же в гости с насморком! И платки он с собой не взял.
— Да, до завтра остановимся тут. И давай я помогу тебе слезть.
— Зачем это? — удивился Бильбо. — Я и на повозке хорошо посплю.
— Ни в коем случае! — Глаза Гэндальфа весело заблестели. — Есть место поинтересней, мой дорогой Бильбо.
Золотая долина, вдруг вспомнил Бильбо. Конечно, они приехали! И он всё пропустил… Он принялся озираться. Солнце садилось, и небо было залито розовым и лиловым. А вокруг — о, вокруг всё горело золотом: скалы, даже сама земля! В паре десятков шагов Бильбо заметил огромные камни странной формы — будто широкие крышки на длинных тонких ножках. Крышки или…
— Это же грибы! — воскликнул Бильбо. — Только каменные. Я таких больших никогда не видел. Хотя маленькие в лесу встречал. А их шляпки на нас не свалятся?
— Что ты, они крепкие. Согласен расположиться на ночь под одним из них?
— А даже если и свалятся, — весело сказал Бильбо, — будет настоящее приключение.
Темнело быстро, и золотое сияние потихоньку затухало. Шляпка каменного гриба сначала стала тёмно-коричневой, потом серой, а потом почти чёрной. Бильбо лежал на подушках, завернувшись в свой плед, и разглядывал то гриб, то звёзды. Снова захотелось придумать песню. Вот об этих каменных грибах — как днём они неподвижно стоят, а по ночам начинают покачиваться под невидимым ветром… «Бильбо Бэггинс! Ты совсем уже состарился! “Невидимый ветер” — а какой ещё ветер бывает? Нет-нет, слишком ты стар стал для сочинения песен…» Незаметно подкрадывался сон, и Бильбо любовался звёздами, воображал, как над ним покачивается огромная шляпка гриба, и надеялся, что когда заснёт, то снова окажется у того костра.
Проснулся он на рассвете и не помнил, снилось ли ему что-то. «Жаль! Вдруг я снова был в лесу у костра…» Гэндальф уже возился с завтраком, и Бильбо вдруг понял, что ужасно проголодался. Первый, кажется, раз за очень-очень долгое время.
— Эти каменные грибы точно не растут, а, Гэндальф? — спросил Бильбо, раскуривая трубку. После завтрака — поджаренные сосиски, хлеб и сыр — захотелось курить, а вовсе не дремать с затухающей трубкой. — Мне кажется, вчера они были чуточку меньше.
— Спросишь у того, кто тут их посадил, — в своей обычной манере ответил Гэндальф. Но Бильбо вдруг понял — понял, к кому они едут! Только… почему Гэндальф развёл из этого такую тайну? Словно Бильбо как-то особенно должен был поразиться, когда наконец узнает.
— Ночью мне даже показалось, что они покачиваются, — продолжил Бильбо. — Как от ветра.
— Это просится в песню, — усмехнулся Гэндальф.
Всё-то он понимает!.. Хотя не всё: «Не понял, что я догадался, куда мы едем, — и теперь ломаю голову, что тут такого необыкновенного». В конце концов, как-то раз к ним в гости явился сам Верховный Король Арды! И никогда прежде Бильбо не слышал, чтобы птицы пели так сладко, как в его присутствии. Но что же тогда…
— Не пора ли нам отправляться? Утром ехать приятней всего.
— Конечно, конечно, — буркнул погружённый в свои размышления Бильбо. — Я в повозке докурю.
В утреннем свете золотая долина казалась ещё прекрасней, чем на закате. Бильбо постоянно вертел головой, разглядывая устремлявшиеся к небу скалы, по низу усыпанные мелкими белыми цветами, выискивал новые и новые каменные грибы, теперь, правда, более мелкие, чем тот, самый первый. Песню сочинять уже не хотелось. Вместо этого Бильбо пытался понять, на какие из настоящих грибов — из тех, что росли в Шире и окрестностях, — похожи эти, каменные, из Благословенного Края. Ему встретились уже и лисички, и белые, и даже что-то похожее на кучку опят.
А потом Бильбо посмотрел вперёд — и увидел огромные каменные ворота. И понял, почему они приехали к владыке гор и тверди земной.
Когда Гэндальф помог ему спуститься, Бильбо ничего не сказал. Он всё гадал, что же спросит у него Ауле, когда увидит? Перебирал в голове всё, что помнил о нём. Но память, как всегда в последние годы, особенно здесь, в Благословенном Крае, не желала слушаться. Да ещё необходимость идти очень утомляла. Бильбо так давно как следует не гулял, всё больше сидел на скамейке… да и это приключение вышло совсем коротким — и всё больше на повозке и во сне.
— Послушай-ка, Гэндальф, — осторожно спросил Бильбо, когда они уже почти добрались до ворот, — ты говорил, что нас не ждут. Но ведь это невежливо — являться незваным, тем более к самому…
— О, Ауле ждёт нас, не тревожься. Я вовсе не о нём говорил.
Уже у самых ворот Гэндальф вдруг свернул и махнул в сторону низенького хода среди скал.
— Тебе туда.
— Через заднюю дверь? — не поверил своим ушам Бильбо.
— С Ауле потом поздороваешься, а пока иди туда.
Ход по высоте оказался вполне подходящим для Бильбо, хотя сначала он и испугался, что не пролезет. Внутри было прохладно и темно: после наполненной солнечным светом золотой долины Бильбо на мгновение даже показалось, что он внезапно ослеп. Но постепенно глаза привыкли — и он разглядел узкий коридор. «Здесь должно быть сыро, — мелькнула мысль, — и гулко». Но воздух был сухим, а тишина… странной. Бильбо даже подумал крикнуть, чтобы проверить, отзовётся ли эхо. Но решил, что не стоит. Не очень-то это вежливо, если подумать.
Он шёл и шёл по коридору, иногда останавливался, чтобы отдохнуть. Коридор становился шире и выше. «Не хватало ещё мне выйти к подземному озеру… И зачем Гэндальф отправил меня сюда!» Наконец впереди замерцал тусклый серебристый свет, и вскоре Бильбо вышел в огромный каменный зал, полный… статуй? Бильбо заморгал. Да, в самом деле — повсюду здесь стояли статуи, чуть выше самого Бильбо, широкоплечие, с бородами. Гномы! То есть не настоящие… а их изваяния. Бильбо заглянул в лица нескольких статуй, но, конечно, никого не узнал. В своей жизни он был знаком с несколькими гномами, но с чего бы тут обнаружиться их изваяниям?.. «Ну и приключение», — подумал Бильбо. И вдруг почувствовал, что устал.
«Никто ведь не обидится, если я тут посижу и подремлю, а потом найду Гэндальфа и попрошу уже представить меня хозяину дома, а то невежливо…»
Но сначала нужно отдохнуть. Бильбо сел возле одной из статуй — ей в лицо он не заглядывал, просто сел и прислонился к каменным ногам. «Плед бы сюда», — подумал Бильбо и прикрыл глаза. Слишком уж долго он шёл по этой пещере… Не в его возрасте…
— Мастер Бэггинс? Бильбо?
Бильбо открыл глаза. Никакого костра не было, леса тоже не было, он по-прежнему сидел в огромной тёмной пещере, прислонясь к каменному изваянию… Только теперь это изваяние сидело на земле, скрестив ноги. И выглядело вовсе не каменным!
— То… Торин? — пробормотал Бильбо, пытаясь понять, это сон или он уже просто помешался от старости. — Что ты тут… ты же… я… я с ума сошёл?
— Мастер Бильбо, ты никогда не отличался предсказуемостью, это мне хорошо известно. Но чтобы явиться сюда, в чертоги Махала? Как так вышло?
— Махала?
— Конечно, — ответил Торин и обнял его за плечо. Бильбо почувствовал, как мех на вороте плаща защекотал ему щёку. Всё это вовсе не выглядело как сон, не ощущалось как сон. — Души моего народа собираются в чертогах Ожидания, как и души эльфов, но иногда Махал приглашает нас к себе. Иногда. Очень, очень редко.
— Приглашает?..
Во сне всё было не так. Во сне они пели или говорили о чём-то важном, и слова легко приходили, и голос слушался. Но теперь Бильбо вдруг растерял все слова. И мог только глупо переспрашивать.
— Знаешь, мастер Бильбо, прежде ты мог и дракона заговорить. Что с тобой случилось?
Бильбо вдохнул поглубже. Возмущение придало ему сил, и он выпалил:
— Вот что, Торин, я очень… очень-очень состарился. Ноги и руки меня едва слушаются, я постоянно забываю, что было пять минут назад, я сплю целыми днями. И по-хорошему давно должен был умереть. Но вот я оказался здесь, а ты… ты пренебрежительно отзываешься о моей речи? Это всё, что ты хочешь сказать?
И Торин рассмеялся:
— Теперь узнаю мастера Взломщика. Но я вовсе не пренебрежителен. Я рад видеть тебя, мой друг. Только удивлён тому, что ты здесь.
— Ох, мне долго придётся объяснять, как я тут очутился. А ты? Ты ведь… ты ведь… умер.
— Думаю, мне тоже будет трудно объяснить, Бильбо, — тихо и серьёзно сказал Торин. — Это всё Махал. Если бы я даже захотел, я бы не смог выйти из его дома. Или вышел бы — и снова оказался в чертогах Ожидания. Но здесь, как видишь, я могу сидеть рядом с тобой и говорить. Ты стал многое забывать, да? Но ты же помнишь меня.
«Вижу во сне последние несколько дней. Только там я моложе, а ты жив».
— Не забыл.
— А то, как ты здесь оказался, тоже помнишь?
— Приехал с Гэндальфом. Он мне обещал приключение — и привёз к тебе. Можно сказать, незваным гостем! Смешно, а? Только у тебя тут нечем угоститься… — Бильбо сбился, решив, что говорит глупости. — Или ты про Благословенный Край? Как я в нём оказался? Это очень долгая история. А я ещё не поздоровался с хозяином дома.
— Махал не будет в обиде. Лучше расскажи мне. Или ты и тут заснёшь? Раз уж ты такой старый и немощный.
Бильбо повернулся к нему и внимательно всмотрелся в его лицо. В самом деле Торин! Его борода, его волосы, его глаза. Даже взгляд ничуть не изменился. Такой же суровый, с той же затаённой насмешкой, только теперь не обидной, совсем наоборот. Будто он так рад видеть Бильбо, что над самим собой посмеивается.
— Нет, Торин, — сказал наконец Бильбо, — не засну. Мне, честно сказать, вряд ли много осталось. Сам видишь… Но, раз ты хочешь, я расскажу. На это силы найдутся. Только позволь…
Он придвинулся ещё ближе, положил голову Торину на плечо и накинул на себя его плащ.
— Вот так, теперь расскажу. А то холодно тут у тебя.
— А я послушаю. Мне кажется, Махал позвал меня сюда именно для этого.