Chapter Text
Свадьбы всегда такие хаотичные? Потому что Гермиона не уверена, что ситуация может стать ещё безумнее, чем сейчас.
Она крепко сжимает в кулаке список дел, пока обходит группу гостей, спешащих по коридору в сторону часовни, и задаётся вопросом, сообщили ли им, что церемония немного отстаёт от графика.
Ей ещё нужно перепроверить, правильно ли расположены цветочные композиции, зажечь вотивные свечи [1], расставленные по высоким столам в фойе, и проведать кейтеринговую команду на кухне.
Ах да, и ей определённо нельзя забыть надеть платье.
Для платьев подружек невесты Дафна выбрала насыщенный зелёный, который совершенно точно не является любимым цветом Гермионы, но она полагает, в этом есть смысл, учитывая слизеринское прошлое невесты.
Грейнджер произносит заклинание показа времени и в ужасе обнаруживает, что уже поздно. Ей нужно убедиться, что Дафна и остальные девушки готовы, ведь через пятнадцать минут они должны идти к алтарю.
Гермиона уже успела выполнить большую часть пунктов из списка дел, но её взгляд задерживается на двух, которые она избегала весь день: «Убедиться, что галстук-бабочка Тео завязан ровно» и «Напомнить шаферу, что он должен быть готов к своей речи в начале приёма».
Прежде чем она начнёт обдумывать идею разговора с шафером Тео, ей следует переодеться (и, возможно, сделать глоток шампанского, на открытии которого ранее настояла Дафна).
В рекордно короткие сроки она удостоверяется, что цветочные композиции и свечи расставлены, а у команды на кухне есть всё необходимое.
Коридор, ведущий к номеру для новобрачных, украшен зеркалами в золочёных рамах, которые напоминают Грейнджер о летней поездке с родителями в Версаль перед четвёртым курсом.
Поймав своё отражение в богато декорированном зеркале, она с некоторым разочарованием подмечает, что красиво выпрямленные волосы уже начинают пушиться, а у висков завиваются кудряшки. В довершение всего, консилер на носу смазался, оставив кончик нежно-розовым, а под мышками и под коленями собирается пот.
Милостивый Салазар, список дел доконает Гермиону ещё до начала свадьбы.
Суматоха дня усиливается, как только она входит в номер для молодожёнов, где невеста и три подружки с безудержным энтузиазмом распевают песню Натали Коул «This Will Be (An Everlasting Love)». Вчера вечером Грейнджер познакомила их с несколькими классическими магловскими свадебными мелодиями, и эта стала любимой.
Гермиона видит, что, несмотря на караоке, все, по крайней мере, одеты и теперь помогают Дафне с последними штрихами.
— Слава Мерлину, — бормочет она себе под нос. Если бы сейчас ей пришлось застёгивать молнию на свадебном платье Дафны, церемонию, вероятно, пришлось бы отложить до следующей недели.
— Гермиона! Мы оставили тебе бокальчик! Ты где пропадала? Ты ведь не слишком сильно напрягаешься, а? — Дафна поправляет губную помаду в зеркале туалетного столика, пока говорит.
Она выглядит такой красивой, думает Гермиона. Платье такое же ошеломляющее, как и ведьма, которая его носит.
Грейнджер смотрит вниз и снова вспоминает, что она до сих пор в джинсах и джемпере, что она — главная подружка невесты и что она уже двадцать минут как должна быть готова.
Хватая своё платье из гардероба и пробираясь сквозь кучи из косметичек, обёрток от снеков, тапочек и брошенных на пол люкса пижам, она вынуждена сделать паузу, чтобы на мгновение перевести дух, прежде чем закрыть за собой дверь ванной. Всё под контролем, всё в порядке, повторяет она про себя.
Затем Гермиона возвращается к реальности и вспоминает, что у неё нет ни одной лишней минуты. Она накладывает на себя охлаждающие чары, поскольку её тело недавно решило, что здесь слишком жарко для джинсов и джемпера.
Её мозг работает со скоростью миллион мыслей в час. Нужно одеться, убедиться, что ты не слишком потная, заглянуть в комнату Тео, а затем вернуться сюда, чтобы забрать Дафну и девочек. Терять время нельзя, размышляет она.
Тут ткань платья начинает прилипать к влажной коже, а молния заедает, но Гермиона слишком торопится и нервничает, чтобы подумать дважды, поэтому тянет застёжку вверх изо всех сил.
Разумеется, у неё нет и секунды свободной, и поломка молнии — не то, что она заранее занесла в воображаемый список потенциальных свадебных катастроф.
Поэтому лишь только после того, как слышится треск и хлопок, а в ладони оказывается золотистая застёжка, Грейнджер осознаёт, что она всё же ведьма и могла бы легко воспользоваться магией, чтобы надеть платье.
Конечно, она может применить к молнии простое Репаро, но знает, что деликатная ткань, подобная этой, обычно слишком капризна, чтобы быстрый магический ремонт стал долгосрочным решением. Чтобы наряд не разошёлся, весь вечер нужно будет не забывать пользоваться уборной. Ну а пока придётся довольствоваться неаккуратными стежками.
Она приоткрывает дверь ванной и кричит:
— Даф... Я почти готова, осталось только проведать Тео и ребят. Затем я вернусь, и нам нужно будет собираться в часовню. Ты будешь готова выйти через несколько минут? Нужно найти фотографа. Разве я не просила его прийти к нам в номер, чтобы запечатлеть моменты сборов? За что ему вообще платят? — Грейнджер выходит из ванной, тяжело дыша.
— Гермиона, выдыхай, всё пройдёт отлично. Мы будем готовы к назначенному времени, и ты уже столько сделала для нас на этой неделе. На самом деле, ты столько всего сделала за последние шесть месяцев, планируя всё, — произнося это, Дафна вздыхает и отходит от окна к скамье в изножье кровати. Она откидывается назад в своём пышном платье и прикрывает глаза. Гермиона наблюдает, как её грудь быстро и глубоко поднимается и опускается.
— Ты в порядке, Даф? Ты какая-то бледная. Принести стакан воды?
— О нет, я в порядке. Уверена, это просто нервы и волнение. Не говори Тео — он решит, что я засомневалась, — она хихикает при этой мысли, и Гермиона улыбается, потому что они обе знают, что Дафна не из тех, кто способен передумать. — Кстати, ты не могла бы сбегать проверить, как они там? Сама знаешь, какими рассеянными они становятся, когда вместе.
Гермиона улыбается и кивает, сжимая плечо Дафны, прежде чем выскользнуть из номера в коридор.
Последние несколько лет послевоенной жизни Гермиона смогла вынести только благодаря крепкой дружбе с Дафной. Гринграсс любит называть их «маловероятными лучшими подругами». Но Гермиона считает, что их сближение в конце пятого курса в Хогвартсе было не просто совпадением.
Она отчаянно нуждалась в подруге, и ей нравится думать, что Макгонагалл поставила их в пару на трансфигурации с учётом этой потребности. Разница между Слизерином и Гриффиндором никогда не составляла для них проблемы — по крайней мере, когда они были только вдвоём. Ситуация начала немного накаляться, когда в дело вмешались их друзья, а война, безусловно, поставила дружбу на паузу. Из всего, за что Гермиона благодарна, встреча с Дафной во «Флориш и Блоттс» три года назад возглавляет список.
И она безмерно счастлива, что у подруги и Тео в итоге всё складывается. Несмотря на то, что с первого дня отношений они спорили как старая супружеская чета, ни у одного из них не хватало духу перейти к более серьёзным шагам.
Гермиона точно не знает, что именно подтолкнуло Тео наконец решиться, но полгода назад он сделал Дафне предложение в этом загородном шато, где они сейчас собираются обменяться клятвами.
Как бы ей ни хотелось полноценно проникнуться всеми этими чувствами и насладиться любовью к друзьям в день их свадьбы, она — главная подружка невесты, и у неё есть дела. Свернув за угол, она готовится к возможной анархии в номере жениха.
Она глубоко вдыхает, поднимает руку со сжатым кулаком и трижды стучит по деревянной двери перед собой. Почувствовав, как от движения платье внезапно ослабевает, резко опускает голову, отмечая, что произошло самое худшее. В чём польза Репаро, если оно не может даже починить молнию?
Гермиона одной рукой пытается дотянуться до палочки, закреплённой на бедре, и одновременно придержать бретельки платья другой, как вдруг щёлкает замок и дверь открывается.
Она слышит хихиканье из дверного проёма и тут же понимает, что перед ней не Тео.
— Не знал, что мы заказывали стриптиз на сегодня. Мне казалось, только на прошлый вечер, — протягивает голос.
Она тихо ругается и скользит взглядом вверх, чтобы посмотреть на говорящего, не поднимая головы, поскольку это, без сомнения, единственное, что скрывает её обнажённую грудь от непрошенного внимания. Глаза подтверждают худшие подозрения.
— Малфой. Прекрасно, — вырывается из неё болезненным стоном.
— Всегда рад, Грейнджер.
С максимально возможным с этого странного ракурса сердитым выражением лица она перемещает ступни и отклоняется от двери, шепча ещё одно безнадёжное Репаро. С грудью, надёжно скрытой от любопытных, прищуренных глаз, она снова смотрит на Драко.
— Все готовы? — Она становится на цыпочки, пытаясь разглядеть комнату за его высокой фигурой. — Через пять минут вы должны быть на пути в часовню, — напоминает она немного более резким тоном, чем намеревалась, и морщится, но потом вспоминает, что обращается к Малфою.
Он вскидывает брови и отвечает:
— Вот чёрт, не знал, что сегодня у нас на хвосте сидят мракоборцы времени.
Тут Гермиона замечает у него почти пустой бокал с тем, что, по её мнению, является огневиски.
— Но да, Грейнджер. Тео готов идти к алтарю и связать себя узами с одним человеком на всю оставшуюся жизнь. — Он поднимает руки в защитной позе. — Я пытался вывести его из состояния, которое держит его в этом тумане, но ничего не получилось. Вообще-то, я начинаю подозревать, что здесь замешана какая-то тёмная магия.
Типичный Малфой, думает она, всё тот же циник. Парень, который никогда не состоял в длительных отношениях, не верит в брак — какая неожиданность.
Гермиона закатывает глаза и решает не вступать в дальнейшую дискуссию.
— Сегодня у меня нет на это времени, Малфой. Как можно быстрее отведи Тео и остальных парней вниз по коридору, за угол, к тропинке, ведущей к часовне. Убедись, что бабочка Тео завязана ровно, дай ему мятную конфетку, если он... навеселе... и не забудь свои заметки для речи — ты будешь произносить её, как только все сядут ужинать на приёме.
— Заметки?
— Да, твоя речь шафера. Любые заметки, которые у тебя есть. Позаботься, чтобы они лежали у тебя в кармане, потому что в номера мы не вернёмся до поздней ночи.
— Ах, это. У меня их нет. Не верю в чрезмерную подготовку. А вообще, я считаю, что в таких случаях лучше импровизировать, — он ухмыляется и прислоняется одним боком к дверному косяку, скрестив лодыжки.
Гермиона на мгновение приходит в ужас от того, что он не подошёл к подготовке более тщательно, но вспоминает, каким прилежным он был в школе, и делает вывод, что, возможно, он просто пытается её спровоцировать. Ради Мерлина, это же свадьба его лучшего друга! Но опять-таки, у Грейнджер нет времени разбираться с этим. Ей нужно вернуться к Дафне и найти фотографа.
Несмотря на то, что она покраснела при мысли о том, что кто-то не подготовил заметки, она собирается с духом и спрашивает:
— На твой взгляд, с Тео всё в порядке? — Малфой прищуривается, и она понимает, что он сразу же насторожился по поводу возможных сомнений у невесты или жениха, поэтому поясняет: — Дафна просто показалась мне очень уставшей. Но, может быть, это потому, что все допоздна гуляли прошлой ночью, и от волнения по поводу выходных.
После объяснения его выражение лица смягчается, и она видит, что теперь Малфой действительно обдумывает её вопрос. Медленно кивая, он подтверждает:
— Да, вроде всё в порядке.
— Хорошо, отлично. Замечательно. Тогда увидимся через несколько минут. Не. Опаздывайте.
Его лицо искажается в гримасе, и он саркастически отдает ей честь, тихо бормоча: «Да, мэм», после чего захлопывает дверь. Резко развернувшись на каблуках, Гермиона направляется обратно в номер невесты и определённо не думает о Малфое в сшитом на заказ смокинге. Или о том, как пряди его волос упали на одну из бровей, когда он ухмыльнулся. Или о том, как выглядели его руки, держащие огневиски, и как кольцо-печатка с гербом Малфоев стучало о стекло, когда он перехватывал бокал покрепче.
На полпути к комнате она чувствует, что платье снова расходится.
Чёрт побери.
***
[1] Вотивные свечи — небольшие цилиндрические свечи, традиционно используемые в религиозных целях как знак молитвы или обета.