Work Text:
С Лукой Модричем нечасто это случается, но сегодня именно такой день. День, когда мыслей слишком много. Они заполняют голову, но мечутся, не давая выхватить хотя бы одну и обдумать ее. Матч не так давно закончился, тогда было легче. В конце концов, Лука профессионал, он умеет сосредотачиваться на поле. Не сказать, чтобы он сегодня феерил, но выдать свой «стандартный уровень» смог.
Но после мысли вновь накинулись на него. Мысли о том, что было, о предстоящей игре. О том, что он устал. Устал как физически, так и морально. Он умел, но безумно утомился подстраиваться. А ведь в сборной именно так и было: Лука — главная звезда. Но, в отличие от тех же Роналду и Месси, он не нападающий, его задача — не забивать, а связывать, доставлять мяч, создавать нужные ситуации. И он мог играть хоть с кем, мог идеально чувствовать партнеров, подстраиваться под их темп, угадывать их мысли. Но как же оно выматывало. А ведь был еще и новый клуб, где тоже не сказать, чтобы все гладко.
Обычно, когда Луку так накрывало, он мог высказать всё Ивану. Иван терпеливо слушал путаные мысли обычно не слишком разговорчивого капитана. Слушал, даже не особо комментируя. Это было и не нужно: мысли, облаченные в слова, переставали донимать. Потом Иван добавлял объятья и поцелуи, и в голове становилось совсем хорошо и пусто.
Но Ракитича нет, он больше не в сборной. Лука один в своем номере — то ли случайно так получилось, то ли решили уважить его капитанство.
Модрич набирает контакт — телефон вне зоны действия. Странно, но бывает. Что ж, не получится поговорить даже так. Физическая усталость одолевает, но рой мыслей мешает заснуть, и Лука уже который час ворочается в кровати. Пойти к кому-то из команды кажется глупой идеей — в коридорах тихо, все уже разбрелись по комнатам и наверняка спят. Он поднимается, решаясь дойти до доктора и попросить какое-нибудь снотворное.
В коридоре и правда тихо, а свет приглушен. Лука поворачивает за угол коридора и буквально налетает на менеджера Иву.
— О, Лука! Ты чего здесь? — Ива смотрит чуть беспокойно.
— Не могу заснуть. Слишком много… всего, — не слишком определенно отвечает он. — Иду к доктору Влаховичу.
— Его нет, ушел встретиться с каким-то знакомым. Сказал звонить, если что срочное.
— М-м-м, ладно, — Лука разворачивается, собираясь пойти обратно.
— Хочешь, я принесу чай и посижу с тобой? — в голосе Ивы звучит забота.
И он сдается, кивает и возвращается в комнату, оставляя дверь открытой. Вскоре приходит Ива, в руках у нее небольшой термос. Чай оказывается с какими-то травами, чуть сладкий и идеальной температуры.
— Это хорошо, спасибо, — говорит Лука. В голове всё еще бардак, но оценить заботу он может.
Ива убирает чашку, садится на кровать.
— Давай, ложись, — она хлопает рукой по своим коленям. Видя неуверенность Луки, повторяет: — Ложись, побаюкаю тебя.
Он сворачивается калачиком, головой оказывается на коленях Ивы. Накидывает на себя легкое одеяло и прикрывает глаза. Ива опускает одну руку на его плечо, а второй гладит волосы — нежно, совершенно по-матерински. Лука чувствует тепло ее рук. Ива что-то говорит о том, что надо совсем немного потерпеть, но Лука не вполне понимает, о чем это она. Возможно, что-то было намешано в чай и должно подействовать? Пусть так, главное, чтобы потом не было проблем с допингом — еще одна навязчивая мысль.
— Давай Лука, переставай думать, — ловит его Ива. — Закрывай глаза и просто дыши.
Это не так-то и просто. Слушать себя не очень получается, мешают мысли, и он осознанно фокусируется на внешнем — подстраивается под дыхание Ивы. Она продолжает перебирать волосы, а в какой-то момент начинает тихо напевать. Глаза Луки прикрыты, и он видит себя посреди бурлящего потока мыслей. Песня Ивы и ее прикосновения словно создают вокруг тесную защитную сферу. Ее едва-едва хватает, чтобы образовать вокруг Луки что-то вроде безопасного островка. Приходится делать усилие, чтобы не шагнуть обратно в поток. И все же, спасибо Иве, его чуть отпускает.
Лука не знает, сколько проходит времени. Ему даже удается провалиться в неглубокую беспокойную полудрему, из которой его вырывает легкий поцелуй в висок. Это точно не Ива, она бы не стала так делать.
Он обеспокоенно открывает глаза. Иван? Здесь? Ракитич благодарно кивает Иве, и та, буквально передав Луку из своих рук, тихо уходит.
Модрич не уверен, что это реальность, возможно, ему всё же удалось по-настоящему уснуть. Пусть так, подобному сну он совсем не будет противиться. Иван устраивается рядом на кровати, притягивает лежащего к нему лицом Луку. Целует.
— Я должен был приехать раньше, — оправдывается он, — но ты понимаешь, эти самолеты… Ива просила поторопиться.
Лука коротко кивает и вновь тянется за поцелуем. Он ощущает, как все мысли будто бы смываются. Бурлящий поток, еще недавно такой сильный, бессилен перед неярким золотистым светом, который несет Иван. Светом, теперь заполняющим пространство вокруг. Иван пробирается руками под футболку, оглаживает ребра, спину. Стягивает с Луки одежду, проводит руками по пояснице, ягодицам, бедрам. Отстраняется и быстро раздевается сам для полного контакта кожей к коже. Прижаться, переплестись ногами, целоваться снова...
Лука цепляется за Ивана, боясь, что стоит чуть отпустить, и тот пропадет вместе с таким прекрасным сном. Но Ракитич не собирается никуда исчезать, а продолжает гладить спину, чуть смещается, целует шею, плечо, переходит на грудные мышцы. Закидывает ногу Луки себе на бедро, прижимаясь пахом к паху. У обоих стоит, и соприкосновение там оказывается особенно ярким. Модрич чуть слышно стонет, пока Иван смещается, переворачивает его на спину, чтобы ласкать губами живот, тазовые косточки, смещаться еще ниже. Поцелуй за поцелуем. Член, внутренняя поверхность бедра, яички. Иван пока не стремится выбирать самые чувствительные участки, уделяя равное внимание всему капитану. Поцелуй в квадрицепс столь же интимен, как и прикосновение к члену. И всё же, когда язык проходится по стволу, Луку окончательно выносит из реальности. Есть только они и всё заполняющий, распространяющийся яркими волнами, теплый золотистый свет...
Приходит в себя Лука на кровати один. В голове пусто, а он раздет, укрыт одеялом. Из-под двери ванной виден свет и слышится шум душа. Что же, это был не сон. Он улыбается и, зная, что Иван скоро вернется, позволяет себе уснуть уже по-настоящему. А поговорят они завтра.