Archive of Our Own

Danger Room, стандартная тренировка из тех, что два телепата пройдут не запыхавшись.Тем более если одна из них буквально алмаз, а вторая мощнейший телекинетик — то просто разберут Стражей на запчасти.

Но Эмма подставилась.

Позорно, самоубийственно, глупо подставилась под Стража в облике человека за секунду до того, как на его коже вспыхнули сиреневые линии энергии.

Джин ее вытащила, швырнув прочь из разрушающегося дома.

Программа закончилась. На экран были выведены данные об успехе тренировки, весьма печальные для Эммы. Джин добавляла в отчет «Phoenix Force — 0%».

Эмма сидела по центру, в затухающих голограммах, в позе тщательно просчитанной уязвимости: волосы падают на лицо, корсет надорван слева, плащ, который обычно выдерживает когти Росомахи, разорван.

Джин смотрела на нее… с жалостью? Нет, как на равного, пусть и покачнувшегося сейчас, партнера. Она чуть повернула ладонь, придержав расползающийся по шву корсет.

— Ты стесняешься?

Конечно, Фрост почувствовала, как ее одежду пытаются удержать телекинезом.

Эмма собрала в голове фантазию, короткую инструкцию о том, как надо быть сверху:

«Джин садится рядом, на корточки, раздвинув колени. Горячей ладонью раздвигает корсет: медленно, вперед и назад, туда и обратно; мучительно медленно и с замиранием в крайних точках. Имитируя проникновение в вагину; как будто это не ткань, а влажная плоть».

Грей смотрела на это со спокойным лицом, волнение выдавали только расширившиеся зрачки. Да и то, может быть, это после тренировки.

Впрочем, она изучила инструкцию.

Хватка телекинеза на корсете стала чуть тверже, направила Эмму так, как было показано. Джин подошла рядом и села, изящно скрестив ноги. Протянула ладонь к корсету, и телекинетическая хватка спала, вынуждая ее взять ткань.

Вперед и назад.

Туда и обратно.

— Ты этого хотела, Фрост?

Голос Эммы был тихим, приглушенным шепотом: именно то, что требовалось для ее образа, конечно.

— Я…

Но только одно слово до того, как ее прервала Джин:

— Нет. Ты отдала контроль.

Еще одно движение горячей ладонью, пальцы задели сосок, но тут же ушли дальше, чтобы замереть в миллиметре от кожи.

— Я не позволю тебе сейчас вести. — Джин отклонилась назад, рассматривая, как взгляд Эммы за длинной челкой из планируемой провокации постепенно становится чем-то другим. — Ты предоставила всю информацию, Фрост.

Джин, остановившись, поймала ее взгляд. Поймала улыбку и страх одновременно. Она не стала улыбаться в ответ, нет. Она трансформировала разорванную ткань в тонкий слой масла, применив телекинетику на уровне молекулярной деструкции.

— Ты будешь чувствовать все то, что хочешь ты и хочу я.

За пять секунд молчания они обе выстроили двойные щиты вокруг Danger Room, указали повышенный уровень изоляции и каждая что-то сделала со своими личными защитами. Это было самым простым способом одного телепата сказать другому «Я хочу тебя и осознаю последствия».

Джин отступила, отняв ладони. Эмма медленно поднялась, чувствуя, как густое, горячее масло стекает по коже, задерживается в ложбинке ключик, сгущается в пупке.

Джин Грей встала напротив, проводя ладонью над масляной пленкой, управляя ее движением и температурой.

Эмма Фрост ощущала не только горячую влагу, тягуче собирающуюся в каплю на ее соске, но и ту силу, которая создала масло из укрепленного боевого костюма.

Джин выдохнула вопрос куда-то в ее плечо, смешав горячее дыхание с потоком холодного воздуха:

— Ты играешь.

— Да. — Фрост повернула голову, чтобы посмотреть в зеленые глаза Джин. — Всегда.

— О нет. — И в глазах Джин Грей не было силы Феникса или его безумия, было только просто желание сильного существа. — В этот раз ты не будешь врать.

Эмма Фрост кивнула, подтверждая контракт.

Со стороны, если бы кому-то в руки попалась запись, все выглядело опасно, но человечески: просто блондинка, обмазанная маслом, с голой грудью; и рыжая в боевом костюме прижимается губами к ее плечу. Впрочем, уже от этого весь чертов персонал Школы получил бы эротические сны.

Но касание губ — это часть. Четверть. Восьмая. Десятая.

Джин стала телекинетическим штормом, воплощенной силой. Поле телекинеза обнимало Эмму от корней волос до безупречного педикюра. Сжимало, словно одеяло или камера депривации, и отступало, пульсируя в такт пульсу Грей.

Джин по отклику нейронов понимала, где надо усилить давление. Как надо касаться груди. Где чувствительная зона за ухом. Как сделать имитацию легкого перышка на седьмом позвонке.

Она создала невидимый стул, чтобы Эмма не упала, когда от очередного всплеска телекинеза у нее подкосились колени.

Эмма почувствовала свободу, вынырнула из внешнего контроля на полсекунды: Джин отпустила телекинез, потому что она тоже человек. У ее самообладания есть предел, у нее нет опыта Белой Королевы, к ее мокрой коже прилип боевой костюм отряда Икс, ее мокрые трусы неприятно вжимаются в промежность.

Она отвлеклась, стягивая комбинезон и отталкивая его ногой, и влезла рукой в трусы.

Все еще расфокусированным взглядом она фиксировала Эмму — хотя видела она наверное не тело, а психические барьеры в необычной форме — а другой рукой схватилась за бедро, замерев, увидев свою ладонь на белой коже ноги.

Эмма видела это, конечно, она же Фрост. Она поняла, какую конфигурацию стула построила Грей, и развернулась кошачьим движением со внезапной ловкостью, разворачиваясь так, чтобы рука на бедре разжалась и оказалась у ее вагины, рядом с самым входом, чтобы Джин почувствовала тело, а не омега-телепата под своей рукой.

— Одно движение, Грей, и ты трахнешь меня. Залезешь своими пальцами мне в вагину. Может, ты хочешь сделать это языком? Может, ты хочешь, чтобы это сделала я?

Эмма показала глазами вниз, ко второй руке Джин на резинке трусов.

И одновременно передала сотню картинок, ощущений, кадров близости, когда две женщины трахают друг друга в разных декорациях и позах — всегда с близостью и владением.

И вот тут, чуть ли не впервые, Джин улыбнулась. Усадила Эмму удобнее для себя, легким кивком зафиксировала еще и ноги, взяла второй рукой за плечо.

Палец проник внутрь на одну фалангу, потом назад; потом на две, и смазка вымазывала пальцы Джин Грей.

Телекинез сжимал клитор изнутри, нежно гладил половые губы, цеплял соски и вгрызался в плечо одновременно.

Джин осторожно наклонилась, касаясь губами губ Эммы Фрост, но не вовлекая в поцелуй.

Хватило трех движений ладони в вагине Фрост, пальцев во влагалище, потому что Джин двигала не только рукой, но и телекинезом вокруг и внутри, с разным ритмом, по разным точкам.

Эмма чувствовало все еще горячее масло на своей коже, холодный воздух из системы вентиляции, взгляд Джин Грей, скользивший по ее нервам, и откинулась на спину в оргазме, пришедшем большой волной.

Воздух сгустился, поддерживая спину. Грей отстранилась, не пытаясь целоваться. Остановилась. Вытащила руку из вагины Эммы, взяв ее за бедро, схватившись за эту реальность.

Транслировала, как чуть оттягивает волосы Эммы назад, как тянет все волосяные фолликулы и шею, как гортань видна под выгнувшейся шеей… Не делала, но фантазии и мысли в этом слое у них были на двоих.

Джин почувствовала близость грани в тот момент, когда оргазм Эммы выплеснулся в ее же внешние щиты, когда эта волна прошла сквозь нее.

— Ты все еще держишь защиту. У тебя все еще хватает концентрации. Это странно, Эмма.

Эмма, откинув голову назад, и показав шею, ответила:

— Это рефлекс. Ты… тоже держишь.

Джин не ответила, придвигаясь резко и наваливаясь на нее: грудь к груди, живот к животу, стаскивая Эмму с ее трона на пол. Засунула ладонь между ними, чуть согнув пальцы, чтобы ногти царапали белый кожу на животе Фрост.

Эмма обняла ее, сцепив руки в замок, и потянулась губами. Целовала медленно, сплетая языки, так, будто это их тысячный поцелуй и они все знают друг о друге. А еще двигала тазом — немного, так, чтобы белье Джин чуть сдвигалось и терлось по вагине.

Они стояли, почти голые, тесно обнявшись и целуясь. Фрост быстрее двинула бедром, чувствуя мокрое белье Джин. Еще один раз двинулась, почувствовала, как Джин пытается простонать что-то в поцелуй.

А потом просто вернула обратно все, что Джин заставила почувствовать ее, всю ебаную сенсорику: от масла на шее до телекинетического дилдо в вагине.

Джин приняла все ощущения: наполненность, ток по коже, ласки… Стон, заглушаемый поцелуем, превратился в жадный, какой-то животный стон.

Она упала на пол в судороге оргазма, чуть поддерживаемая руками Эммы. Эмма держала пальцы на ее губах и прижималась грудью, измазанной маслом, к ее груди.

Эмма дождалась, когда Джин откроет глаза и перестанет так загнанно дышать, и сказала с нежностью:

— Ты кончила от одного поцелуя.

Джин устало улыбнулась:

— Перед этим я отымела тебя.

Эмма, не выпуская ее из рук, бросила оскорбление так, словно это было признание в любви:

— Сучка… Мне придется выйти в общий зал голой. Это слишком дорогой способ позвать на свидание, Грей.

Джин рассмеялась, отстраняя руки Эммы и усаживаясь рядом:

— Мы обе знаем, что наблюдать за этим может только Профе… Чарльз. Следующий раз, говоришь? Я провожу тебя в душ.

— И принеси халат. Мой халат, Джин.

В душе, в мареве горячей воды, они стояли в метре друг от друга и шептались мысленно:

Э.Ф.: «Это было хорошее свидание. Повторим?»

Д.Г.: «Согласна. Но мне надо пережить».

Джин посмотрела на нее через пелену воды, подтверждая слова. Эмма ответила:

Э.Ф.: «Мне тоже. Мне, пожалуй, тоже надо пережить».