Work Text:
Когда Дик вспоминает об этом днём, при свете солнца, ему кажется, что он всё выдумал, что это сон, мираж, что угодно, но не реальность. Как будто ночью всё происходит не с ним, а с его двойником. И по сути это бы было не далеко от истины. В Лаик, им было запрещено пользоваться родовыми именами, здесь он просто унар Ричард, а не герцог Окделл. Наверное, так даже проще принять происходящее, принять то, что нравится, но что является абсолютным бесстыдством.
Близнецы Катершванц понравились ему с самого начала. Простодушные, сильные, не желающие зла Ричарду (что было редкостью). Они быстро подружились и Дик был этому очень рад. Он перестал чувствовать себя одиноким волчонком в окружении врагов.
По ночам унаров запирали, как положено по уставу, но, буквально спустя неделю, близнецы раздобыли где-то отмычку и взяли в привычку навещать своего друга. Иногда только вдвоем, иногда к ним присоединялись Берто, Паоло и Арно. Пару раз южане притаскивали с собой вино, и Дик был без понятия откуда они его доставали, но это был такой глоток свободы, что всё остальное отходило на второй план.
И вот в одну из ночей они остались втроем. Хмель кружил голову и развязал языки. Дик сидел на кровати, зажатый между близнецами, но чувствовал лишь комфорт и тепло исходящее от их тел. Разговор зашёл о плотской любви, и близнецы стали рассказывать о своих приключениях дома.
— В смысле с одной девушкой вдвоем? Как? — Ричард нахмурился и понадеялся, что в лунном свете не так уж и заметно, как он покраснел.
Йоганн как-то странно переглянулся со своим братом, непривычно ухмыльнулся и сделал то, чего Дик совсем не ожидал. Приподнял его лицо за подбородрок и прижался поцелуем к губам. Ричард распахнул глаза и замер, настолько это было ошеломительно. Сердце подскочило до горла и бешено забилось, он вцепился руками в рубашку Йоганна, но не смог оттолкнуть. Картешванц усилил напор, толкнулся языком, раздвигая губы и вытягивая у того удивленный стон. Стал хозяйничать во рту, провел языком по кромке зубов, огладил щёку изнутри и втянул Ричарда в замысловатый танец. Дик почувствовал, как у него закружилась голова, а волоски на шее встали дыбом. Было так мучительно приятно и хорошо. По венам побежал огонь вместе с кровью. А потом Ричард почувствовал, как со спины прижался Норберт, обнял за талию, и оставил влажный поцелуй на шее. Дальше всё закрутилось с бешеной скоростью: чужие губы на оголенной коже, руки под рубашкой и в штанах, возня, вздохи и много удовольствия на троих.
С тех пор их ночные посиделки стали разнообразнее. Дик не знал, что думать о происходящем. С одной стороны это было не достойно герцога и Человека Чести, а с другой он понимал что ему плевать. Иногда ему хотелось чтоб это никогда не кончалось, и он навсегда бы остался в келье между Йоганном и Норбертом.
Днем, на занятиях, он часто не мог сосредоточиться, потому что каждое движение отзывалось в теле тянущей, но приятной болью и перед глазами вспыхивали воспоминания о том, что происходило накануне.
Обычно близнецы брали его по очереди. Сначала его трахал Йоганн, быстро, резко, но приятно до искр перед глазами. Чувствуя приближающийся конец, он крепко сжимал член Дика, не давая ему излиться, а сам спускал внутрь и уступал место брату. Тот в одно мгновение входил в тело, не давая семени близнеца просочится наружу. Ричард едва успевал перевести дыхание, как Норберт начинал двигаться. Старший предпочитал делать это медленно, растягивать удовольствие. Он держал Ричарда под грудью, шептал всякие непристойности ему на ухо, а Йоганн ласкал его спереди. Покрывал поцелуями лицо, плечи, грудь, живот и нередко спускался совсем низко. Брал член Дикона в рот и помогал ему получить свою долю наслаждения.
Каждый раз Ричард чувствовал, будто он одновременно угодил в Рассветные Сады и Закат. Но он не чувствовал себя использованным! Совсем наоборот! Его ласкали так трепетно и нежно, залюбливали до слёз практически каждую ночь. И ему хотелось дарить ласку в ответ!
— Рихард. Рихард, ты такой...вкусный, та...такой хороший... — очень тихо прошептал Йоганн разрывая поцелуй.
Рука в волосах мягко сжалась и надавила вниз и Ричард понял, что от него хотят и от волнения его пробила дрожь. Он подчинился чужой руке и опустился на локти, оказываясь лицом прямо напротив возбужденного члена Йоганна. Не такой длинный как у него самого, но чуть толще. И все же он показался Дику...красивым? Захотелось узнать каков он на ощупь и вкус. Губами Ричард прижался к мокрой головке, оставляя на ней трепетный поцелуй, потом стал спускать ниже по всей длинне, лаская горячую плоть языком и помогая себе рукой. Вкус солоноватой смазки осел на губах и Дик облизнулся. Ничего ужасного. Он открыл рот пошире и взял в него член. Норберт же пристроился сзади, провел членом пару раз по расселине меж ягодиц и медленно толкнулся в растянутое нутро. Ричард застонал, посылая волны удовольствия по члену Йоганна, который в тот же момент проскользнул в горло. Дику показалось, будто его пронзили насквозь.
Из глаз текли слёзы, с подбородка капала слюна, Ричард вцепился пальцами в бедра Йоганна и понял, что дрожит. Мышцы внизу судорожно сокращались вокруг вторгшегося горячего члена, только усиливая этим ощущения. Близнецы замерли, дали ему привыкнуть, а потом стали двигаться по очереди. Норберт толкался в него сзади, тем самым заставляя сильнее насаживаться ртом на член Йоганна, а потом уже младший стал плавно толкаться бедрами вперед, раскачивая Дикона между ними.
Ричард тонул в ощущениях, воздуха не хватало и перед глазами плясали черные точки. Он чувствовал, как сзади ходит вперёд-назад член и растягивает его стенки, толкаясь в самую чувствутельную точку, откуда удовольствие разливается уже по всему телу.
Йоганн запустил пальцы в волосы юного герцога, ласково перебирая пряди и помогая двигать головой. Норберт прижался к спине Дика, не прекращая толкаться в него, и стал оставлять быстрые поцелуи вдоль плеча. Ричард прикрыл слезящиеся глаза и почувствовал, что проваливается куда-то глубоко в себя и собственные ощущения. Весь мир как будто сжался до контуров его тела. Напряжение нарастало, толчки ускорялись и уже вот-вот...
Но вдруг оба члена покинули его тело и только чудом Дик смог сжать влажные губы и не застонать в голос. Он рухнул на кровать и жёсткая ткань покрывала заколола горящую щёку, Ричард хватал ртом воздух пытаясь отдышаться, а собственный член всё еще болезненно стоял. И тут его потянули в вертикальное положение.
— Рихард, мы кое-что попробовать, — прошептал ему на ухо Йоганн, близнецы прижались к нему с двух сторон, а их пальцы щекоча скользили по всему его телу. — ...одновременно. Ты хотеть?
— Ч-что вы...? — не до конца понял Дикон, встряхнул головой, пытаясь разогнать морок перед глазами.
— Мы быть в тебе оба, сразу. — пояснил уже Норберт.
Ричард замер и судорожно сглотнул - это прозвучало сумашедше, но так привлекательно. Мысли метались в голове, а сердце заполошно забилось в груди.
И он согласился.
Йоганн лёг на спину, помог Дикону устроиться сверху, придерживая его за бёдра и направил свой член внутрь тела. Ричард опустился до упора и покрутил бёдрами наслаждаясь тем, как горячая плоть проходит по кругу внутри. Норберт положил ладонь на подрагивающий живот Дика и, прижав к себе, зафиксировал на месте. А в следующее мгновение юный герцог почувствовал, как смазанный маслом палец старшего близнеца проникает в него рядом с членом ещё сильнее растягивая мышцы. Это было ошеломляюще. Легкая боль от растяжения мешалась с горячим возбуждением. Ричард постарался расслабить мышцы и вцепился рукой в ладонь Норберта. Раскачиваясь вперёд-назад, он привыкал к необычным ощущениям. Потом старший близнец добавил второй палец, третий, разрабатывая мышцы ещё больше. Дикон почувствовал, как глаза заслезились от напряжения, а грудь ходила ходуном от частого дыхания.
Через несколько бесконечно долгих минут меж лопаток прижалась шершавая ладонь Норберта и надавила, заставляя лечь грудью на младшего Катершванца. Йоганн тут же прижал Дика к себе и утянул в глубокий поцелуй. Ричард охотно ответил, прикусил нижнюю губу однокорытника, скользнул в рот сплетаясь с чужим языком. И в этот же момент почувствовал, как в него входит головка члена Норберта, медленно, но неумолимо. Ричард разорвал поцелуй, сжал в пальцах покрывало и уткнулся лицом в плечо Катершванца под ним в попытке заглушить стон, что был готов вот-вот сорваться с его губ. Горячая плоть протискивалась все дальше и дальше, растягивая мышцы входа до предела. Перед глазами плясали цветные пятна, а всё тело прошивало болезненным удовольствием от макушки до пальцев ног.
Когда Норберт вошёл до конца, он замер давая привыкнуть. Тело Дика била дрожь, он ощущал себя расколотым надвое, но к собственному стыду, получал от этого удовольствие. Его член, зажатый в тиски меж телами, был твердым и мокрым.
Тишину комнаты нарушало только тяжелое дыхание всех троих.
Ричард пошевелился давая понять, что готов, опёрся на руки, немного приподнимаясь и прогибаясь в пояснице. Норберт стал медленно и осторожно двигаться, придерживая юного герцога за талию. Дикон чувствовал себя одновременно и ужасно тесным, и очень открытым. На каждом толчке изо рта у него вырывался судорожный всхлип, а голова нещадно кружилась от смеси напряжения и возбуждения.
В какой-то момент братья поменялись и двигаться стал Йоганн. Осмелев, Ричард начал подаваться навстречу, от чего по телу стали разбегаться волны наслаждения, что с каждым разом всё сильнее захлестывали его. Норберт вжался лицом в плечо Дика, перемежая поцелуи с легкими покусываниями. Иногда он что-то шептал на ухо, но Ричард уже ничего не понимал. Всё чего ему хотелось - это достигнуть долгожданного пика, что был вот-вот, ещё чуть-чуть. Толчки ускорились, близнецы тоже были уже на грани, двигались в разнобой. Напряжение в животе натягивалось точно струна на лютне. Дикон задвигался ещё быстрее, стараясь угнаться за удовольствием. Мышцы во всем теле горели, по спине стекал пот. И наконец-то через пару особенно мощных толчков, напряжение лопнуло, изливаясь семенем на живот Йоганна. Ричард распахнул рот в беззвучном крике, переживая сильнейшее в своей жизни освобождение. Близнецы последовали сразу за ним, изливаясь одновременно внутри Дика.
Всех троих потряхивало от перенапряжения. Норберт скатился на бок, давая место на кровати юному герцогу. Ричард соскользнул с обмякшего члена Йоганна и улёгся между братьями и, тяжело дыша, закрыл глаза. Он чувствовал себя тряпичной куклой из которой всё вынули и оставили только оболочку. Сердце тяжело билось в груди, а ноги тряслись. Голова была абсолютно пуста от каких-либо мыслей и от этого было очень-очень хорошо.
Рядом завозились Картешванцы, а через мгновение Дикон почувствовал, как по его телу осторожно заскользили чужие пальцы, щекоча и лаская. Его стали осыпать поцелуями с двух сторон: плечи, шея, челюсть, губы, щёки, нос. Трепетные прикосновения, словно крылья бабочек, нежили ещё горячую кожу.
— Рихард. Ты. Такой ммм, — Норберт жарко зашептал в ухо, — хороший. Ты есть самый красивый. Лучший. Смелый.
— Та, Рихард, та. — поддержал брата Йоганн, — такой есть страстный. Ты прекрасен.
Ричард заплакал, слова ласкали не хуже рук и языка. Никто и никогда не говорил ему столько приятных слов, проникающих в самую душу, разжигающих там целый пожар из чувств и эмоций, которых юный герцог доселе не испытывал. Дик распахнул слипшиеся от влаги глаза и по очереди крепко поцеловал каждого из братьев, стараясь передать через прикосновения всю ту нежность что томилась в нём.
Сколько они так пролежали, переплетясь телами и ласкаясь, не заметил никто, но, увы, остаться с ним до утра близнецы не могли. Так что, совершив огромное усилие, они покинули келью юного герцога, а оставшуюся ночь, Ричард спал так крепко и сладко, как давно уже с ним не было.