Archive of Our Own

Chapter Text

— Тебе сколько лет, ребенок?

— Де… вятнадцать… исполнилось… — Мэн Яо щурится, ресницы длинные и пушистые, глаза блестят от слез.

Он горячий и напряженный, и такой сладкий, что Минцзюэ стоит больших трудов сдерживаться. Мэн Яо просто мечта. И стонет он как мечта.

— Какой раз ты с мужчиной?

Не сейчас надо было задавать этот вопрос.

— Первый.

Минцзюэ рычит. В глазах темнеет, он не выдерживает и толкается глубже. Мэн Яо всхлипывает и сжимает его плечи.

— Больно?

— Нет! Да… Не знаю… Хочу тебя. Хочу так еще!

Минцзюэ снова рычит и ругается. Даже если они сейчас остановятся, первый раз уже был. А он хочет быть у Мэн Яо первым. Совсем первым.

— Прости!

— Не за что.

Минцзюэ смотрит на его искусанные губы, на румянец, на мокрые дорожки к вискам, на тяжелые повлажневшие пряди, вдыхает его запах. Их общий запах. Изо всех сил старается отвлечься от ощущений. Сдержанность никогда не была его достоинством.

— Приятно не будет.

— Прости.

Минцзюэ начинает двигаться. Мэн Яо не готов, он и не будет готов, но старается, терпит. Пытается не вздрагивать, не зажиматься, смотреть на него, на его реакцию. Минцзюэ уже и не помнит, кто последний смотрел в лицо и так хотел доставить ему удовольствие.

— Черт, Мэн Яо!

— Я научусь, — голос Мэн Яо срывается. — Только… только…

— Я умру раньше, — бросает Минзюэ.

Он выходит, это не секс, а мучение. Яо едва слышно вздыхает от облегчения и замирает, понимая, что Минцзюэ слышал его вздох. Он такой беззащитный сейчас, такой уязвимый и… блядь, да, юный совсем! Минцзюэ всегда думал, что он выглядит моложе своих лет, а оказалось, наоборот, старше. Что ему двадцать четыре, ну двадцать три. Что он понимает. А ему просто девственности хотелось лишиться.

— Не уходи, — Мэн Яо закусывает губу почти до крови.

— Изнасилование — не мой кинк.

Мэн Яо вспыхивает, что-то гаснет в его глазах. Он откидывается на постели и смотрит вверх, не замечая слез, опускает руки. Самое время встать и уйти, Минцзюэ не настолько пьян, он и выпил-то всего ничего.

— Зачем врал?

— Ты бы не захотел, если бы знал правду, — говорит Мэн Яо ровным голосом.

Минцзюэ никогда не слышал, чтобы он так говорил. Не безжизненным, просто бесстрастным.

— И что, получилось? Открою тебе тайну, Мэн Яо, лгуны попадаются на деталях.

— Учту.

Минцзюэ поднимается на руках и медлит. Не может он так уйти.

— Первый раз должен быть с кем-то особенным.

— Твой был с кем-то особенным? — безразлично спрашивает Мэн Яо.

— Потом будет совсем по-другому, — Минцзюэ ложится рядом и кончиками пальцев вытирает его слезы.

— Не нужно со мной оставаться. Я переживу.

Вот поэтому Минцзюэ и ошибся. Мэн Яо слишком логичен для неопытного парнишки. Мэн Яо в принципе слишком логичен для человека, решившегося на первый секс пьяным и со старшим братом приятеля. Тот Мэн Яо не вызывал желания защищать. С этим Мэн Яо хочется быть нежным. Минцзюэ берет его за подбородок и поворачивает к себе, касается его губ своими. Мэн Яо вздрагивает и приоткрывает рот от неожиданности, но Минцзюэ не углубляет поцелуй.

— А до меня ты с кем-нибудь целовался? — выдыхает Минцзюэ в его губы.

— Нет.

Минцзюэ откидывается на спину и рычит от досады. Мэн Яо говорил, что ему не нравятся поцелуи, а он, дурак, верил.

— Первый раз, Мэн Яо, не просто так ждут, — говорит он. — Первый поцелуй, первый секс, первая любовь. Что ты подаришь возлюбленному?

— С каких пор неопытность так дорого ценится?

— Ценится терпение и разборчивость, — Минцзюэ приподнимается на локте. — И доверие.

Мэн Яо смотрит на него снизу вверх ничего не выражающим взглядом. Минцзюэ гладит его по щеке, и в глазах у того что-то трескается, ломается, боль и страх проступают сквозь безразличие. Он берет руку Мэн Яо и целует его в ладонь.

— Тише, не выгоню я тебя.

— Почему?

Чтоб он знал. Потому что.

Минцзюэ целует его снова и снова, Мэн Яо отвечает несмело, кладет руку ему на плечо. Минцзюэ касается губами его виска, щеки, спускается по шее, ловит его дрожь. Мэн Яо отзывчивый и страстный, повезет его парню. Минцзюэ гладит его раскрытой ладонью по голове, проводит по шее и плечу, по груди. Мэн Яо вздрагивает все заметнее и протестующе стонет, когда Минцзюэ обводит его сосок. Минцзюэ усмехается. Такой чувствительный, у них мог быть отличный секс.

— Поздно смущаться, — Минцзюэ отводит его руку и накрывает сосок ладонью. — Что ты чувствуешь?

Мэн Яо беспомощно открывает рот и заливается краской. Ему приятно, конечно.

— Запоминай свои эрогенные зоны, — Минцзюэ играет и смотрит за реакцией. — Когда возбуждаешься, они тоже встают. Тебе придется непросто.

— По… почему?

— Ты слишком чувствительный.

Минцюэ приминает его сосок и делает круговое движение пальцем. Мэн Яо выгибает, он стонет несдержанно и сладко. Минцзюэ хочет слышать этот стон, когда будет в Мэн Яо.

— Пожалуйста… прекрати…

— Мы только начали, — Минцзюэ раскрывает его губы пальцами.

Яо ловит их ртом и сосет. Минцзюэ чувствует его язык, горячий и мокрый, это в его планы не входило. Яо ведет, он не особенно понимает, что делает, а Минцзюэ должен себя контролировать. Контролировать, повторяет он мысленно, а не хотеть пальцами довести до слез и бессвязных стонов.

Минцзюэ кладет руку на его колено и Мэн Яо напрягается. Позволяет ему развести ноги, но почти сразу начинает сопротивляться. Минцзюэ ждет, но сопротивление не становится меньше.

— Мы не продолжим, пока ты не откроешься. — Мэн Яо смотрит на него с мольбой. — Чего стесняешься, уже все показывал.

Черт, не те слова. Мэн Яо вспыхивает и закрывает лицо руками, раздвигает ноги рывком. Теперь уже Минцзюэ не дает ему развести слишком широко. Так и держит за колено, пока спускается поцелуями по груди и вылизывает напряженный живот. Мэн Яо снова забывается в удовольствии, стонет и выгибается навстречу ласкам. Мэн Яо создан для секса.

Минцзюэ гладит внутреннюю сторону его бедра. Мэн Яо стонет жалобно и вскидывает бедра, Минцзюэ чувствует его дрожь. Ложится рядом так, чтобы Мэн Яо мог опереться на его плечо.

— Смотри, — Минцзюэ ловит его подбородок и ждет, пока Мэн Яо сможет смотреть ему в глаза. — Видишь? Смотри на себя. Мне нравится, когда ты такой.

— Нравится?

Минцзюэ не удерживается, целует его в губы.

— Да, — опускает руку на его бедро, скользит, пока Мэн Яо не сведет колени от смущения. — Так тоже приятно, — Минцзюэ смеется. — Я тебя чувствую.

— Трахни меня уже!

Его голос дрожит и срывается. Минцзюэ очень, очень хочет выполнить его просьбу, но пока рано.

— Хороший секс, Мэн Яо, начинается в одежде. Когда ты хочешь его, думаешь о нем, представляешь, как он будет тебя касаться. Как освободит тебя от одежды, как ты покажешь ему себя, как раскроешься для него. Как он тебя подготовит.

— К чему?

— Для себя, — Минцзюэ пользуется его замешательством и касается ягодиц. — Вот здесь. Чтобы не было больно.

— Но ты… мы…

— Да. Поэтому. Когда научишься, будет проще.

Мэн Яо постепенно разводит ноги. Минцзюэ говорит ему смотреть, и он смотрит. Недолго. Когда понимает, что видит, стонет жалобно и прячет лицо на его плече. Пальцы Минцзюэ двигаются внутри, Мэн Яо стонет загнанно и просит его. Просит. Его. У Минцзюэ в глазах темнеет, когда слышит свое имя. Еще рано, он знает, что рано, переворачивает Мэн Яо на живот и ложится сверху. Раздвигает его ноги своими. Укладывает член между его ягодиц и дрожит, когда Мэн Яо подставляется.

— Минцзюэ, пожалуйста!

— Тише, маленький, не так быстро, — Минцзюэ толкается в него, не входя, Мэн Яо подмахивает. — Тебе даже учиться не надо.

— Я… хочу… хочу… — Мэн Яо стонет.

Минцзюэ входит медленно, но это все равно слишком.

— Спокойно, малыш, расслабься. Дыши со мной, вдох-выдох, вдох-выдох. — Мэн Яо тесный, послушный и сладкий, он старается справиться с телом. — Хорошо. Дай себе время, не двигайся.

— Минцзюэ?

— Не понимаешь, что чувствуешь?

— Нет…

Минцзюэ сдавленно смеется в его затылок.

— Мэн Яо, ты милый. Если бы у нас было больше времени… — Мэн Яо дергается, пробуя обернуться. — Тише, лежи. У нас был бы отличный секс, Мэн Яо. Тебе бы понравилось.

Мэн Яо вздрагивает и стонет, когда Минцзюэ двигается. В нем. Толчок неглубокий, но такой сладкий.

— А тебе? Тебе нравится?

— Да-а, — Минцзюэ толкается в него на пробу, Мэн Яо стонет сладко и жалобно. Больше всего сейчас Минцзюэ хочет видеть его лицо. — Мой хороший, вот так.

Мэн Яо старается для него. Хочет ему понравиться. Минцзюэ раскладывает его удобнее и двигается. Берет его сначала медленно, покидает его тело, заставляет дрожать и просить, снова входит, плавно, глубоко. В первый раз не нужно, но ему хочется. Мэн Яо позволяет ему, привыкает его чувствовать, ощущать, как Минцзюэ заполняет его собой и останавливается на секунду. Мэн Яо мечется на постели, пока не зарывается лицом в покрывало и не стонет в него. Ему стыдно, он не знает, как себя вести, но Минцзюэ это не устраивает. Он хочет видеть, как Мэн Яо сходит с ума от своего первого секса. И слышать.

Минцзюэ выходит и переворачивает его на спину.

— Минцзюэ?

Мэн Яо раскрасневшийся, с припухшими искусанными губами, со следами от его ласк на теле. Минцзюэ разводит его ноги и снова наслаждается его смущением.

— Не стесняйся, — Минцзюэ не дает ему закрыться. — Ты нравишься мне таким.

Мэн Яо смотрит на него беспомощно. Он не понимает, чего хочет, что чувствует, Минцзюэ не собирается давать ему время. Тянет его на себя, ложится между его ног и снова входит. Мэн Яо задыхается, закрывает рот рукой и жмурится. Минцзюэ отбрасывает его руку, не позволяет закрыться, наслаждается каждой секундой. Мэн Яо хорошо с ним. Минцзюэ берет его быстро и не особенно бережно, но он не возражает. Только пытается снова закрыть лицо, но Минцзюэ прижимает его запястье к постели. Мэн Яо позволяет ему все. Мечется на постели, стонет, старается не зажиматься, просит о чем-то, почти плачет, но позволяет. Все.

Минцзюэ рычит и теряет контроль. Мэн Яо податливый и послушный, Минцзюэ вбивается в него, сжимает его бедра и ягодицы и кончает, не позволяет пошевелиться. Ложится сверху, восстанавливая дыхание.

— Могло быть и лучше, — Минцзюэ вдыхает чистый запах Мэн Яо и его возбуждения. — Подожди, малыш.

Мэн Яо смотрит на него растерянно, с каким-то болезненным вопросом.

Минцзюэ хмыкает.

— Привыкай, обычно так и бывает. Будешь сам о себе заботиться, — он приподнимается и выходит, ложится рядом. — В первый раз и не кончишь. Первые много раз.

Он обхватывает член Мэн Яо. Тот вздрагивает и жмурится, но попыток сопротивляться не делает. Только откидывается на постели, подставляясь под его взгляд, и стонет — совсем тихо, замучено и так сладко, что Минцзюэ приходится напомнить себе, что сегодня не время. Он доводит Мэн Яо и позволяет ему кончить, смотрит, как тот вытягивается, как искажается его лицо и слезы блестят сквозь ресницы, как он стонет едва слышно, долго и болезненно сладко. Минцзюэ не дает ему затихнуть, пока Мэн Яо не начнет всхлипывать.

Надо бы позаботиться о них обоих, но Минцзюэ медлит. Мэн Яо уронил набок потяжелевшую голову, его влажные волосы в беспорядке, губы припухли, кожа блестит от пота, напряженные соски все еще стоят. Минцзюэ хочет, чтобы Мэн Яо кончил на его члене. Хочет узнать, каково это — быть внутри, когда Мэн Яо кончает. Он такой послушный и сладкий. Кожа у Мэн Яо нежная, завтра на запястьях, на бедрах, на шее, плечах и груди будут синяки. Ему бы лучше предупредить следующего партнера.

Минцзюэ держит испачканную руку на весу и оглядывается. Влажных салфеток не видно, а дверь в туалет удачно открыта, искать не придется. Минцзюэ приводит себя в порядок и возвращается с полотенцем. Мэн Яо начинает приходить в себя, но пока недостаточно, чтобы смущаться. Минцзюэ бросает полотенце на пол и ложится рядом с Мэн Яо.

— Ты как? Понравилось?

— А тебе? — Мэн Яо смотрит доверчиво, словно что-то изменилось в их отношениях.

Минцзюэ испытывает удовлетворение, слыша его сорванный голос.

— Твой первый секс должен понравиться тебе, а не мне. Понравилось? — Мэн Яо краснеет и прижимается лбом к его плечу. — В следующий раз предупреди партнера заранее, секс будет намного приятнее.

— Хорошо, — снова этот странный голос. Словно покрывало набросили. — Спасибо.

Мэн Яо вздыхает и переворачивается на спину. Вставать еще рано, до утра он вряд ли придет в себя настолько, чтобы смочь уйти. Минцзюэ не знает, сколько тот выпил, но вряд ли мало, иначе бы в постель не пошел. Они знакомы, конечно, но не настолько близко.

— Как себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Мэн Яо закрывает глаза. — Можешь не оставаться. Прости за беспокойство.

Минцзюэ хмурится. Ему не нравится ответ, не нравится Мэн Яо, не нравится не понимать собственные мысли. Да вся ситуация в целом. Отдавать Мэн Яо неизвестно кому не хочется. Позволять другим видеть Мэн Яо таким, каким он был сегодня, не хочется. Минцзюэ никогда не был ревнив, но сейчас в душе ворочается глухое раздражение. Делиться Мэн Яо он не готов.

— Есть кто-нибудь?

— Не думаю, что сейчас это важно.

Краска сошла, теперь Мэн Яо бледен. Минцзюэ с неудовольствием понимает, что ему не нравится видеть Мэн Яо таким. Хочется отмотать время назад и повести разговор по-другому, сказать что-то хорошее, да хоть приласкать.

— Может, продолжим? Не сейчас, потом.

— Зачем.

Черт, да что за день сегодня такой! Минцзюэ никогда не умел утешать, не его это. Мэн Яо открывает глаза и поворачивает голову, смотрит так, что Минцзюэ не по себе. Вместо ответа Минцзюэ гладит его по щеке.

— Ты подумай. Я не настаиваю.

— Тебе это зачем? — едва слышно спрашивает Мэн Яо.

— Не хватило, — отвечает Минцзюэ. — Хочу еще.

Он заставляет себя не думать. Обнимает Мэн Яо, помогает ему улечься на плечо и перекинуть ногу через свое бедро. Обнимать Мэн Яо, прижимая его к себе, вдыхать запах его волос, чувствовать, как стучит его сердце, внезапно становится нужным и очень правильным. Мэн Яо прячет лицо и вздрагивает, как будто беззвучно плачет.

— Прости, — Минцзюэ гладит его по голове, — обидел тебя?

— Слишком много всего, — сипит Мэн Яо. — Правда хочешь? Потому что я… я…

— Хочу.

— Я тоже, — не показалось, все-таки плачет. Минцзюэ стирает его слезы. — Прости… это… — он всхлипывает. — Просто реакция.

— Не хочу еще раз увидеть эту реакцию, — ворчит Минцзюэ. — Последний раз плачешь.

— Будешь обо мне заботиться и защищать? — Мэн Яо пытается насмешливо улыбнуться сквозь слезы. Выходит скорее жалко.

— Буду, — Минцзюэ гладит его по щеке.

С чувствами он как-нибудь разберется.

Утро Яо встречает один. Разумеется. Постель остыла, записки Не Минцзюэ не оставлял, да и зачем. Следующие два дня Яо приходит в себя, ощущения после бурной ночи отвлекает, но потом… потом ничто не сдерживает одиночество и мучительный стыд. Он снова ошибся, весь его план ничего не стоил, Не Минцзюэ не имел в виду ничего такого, что хотелось услышать. Мэн Яо — просто неопытный влюбленный мальчишка, кому захочется лишних проблем.

Яо старается не оставаться один. Пока вокруг люди, он отвлекается, разговаривает, держит лицо. В одиночестве хочется выть от тоски. Яо кажется, что у него вырвали сердце.

Друг Хуайсан — милый, легкомысленный, ветреный и заботливый Не Хуайсан — не тревожит его вопросами. Он знает о чувствах Яо (не все, но догадывается, да и кто умеет хранить тайны лучше Не Хуайсана?), знает, куда и зачем Не Минцзюэ ходил, так что, наверное, и обо всем остальном догадывается. Яо не спрашивает его о брате, а тот не говорит. Было бы что сказать, Не Хуайсан бы не промолчал.
В очередную пятницу он даже отговорку не придумывает. В планах провести выходные одному, дать волю чувствам и оставить прошлое в прошлом. Не Минцзюэ он не нужен, он никогда никому не нужен, пора смириться и начать с этим жить. Он справится. Только пожалеет себя, оплачет первую любовь, попрощается с юношеской наивностью и… И все. Яо ненавидит себя, но не может справиться с чувствами. Он глупый, жалкий, самонадеянный, он ничтожество, неудивительно, что Не Минцзюэ о нем забыл. Он так хотел, так долго, так тщательно готовился, так верил, что его план сработает, что забыл, насколько они разные. Минцзюэ старше, опытнее, для него все уловки Яо как детские хитрости, он их видит насквозь.

Весь вечер пятницы Яо воет от боли и безысходности, грызет подушку и засыпает, уткнувшись лицом в мокрую ткань. Просыпается поздно, спешить некуда, его никто не ждет. Яо смывает последствия вчерашней истерики, смотрит на опухшее лицо и презрение к себе вспыхивает с новой силой.

— Ты никому не нужен, — говорит он, глядя в глаза отражению.
Стук в дверь громкий, Яо вздрагивает от неожиданности. Суббота, день, все знакомые заняты, он никому не мешает. Вряд ли важное, постучат и уйдут. На секунду хочется, чтобы стучал Не Минцзюэ. Надежда сильная и бессмысленная, до слез. Яо трет глаза и кусает палец, до боли, чтобы прийти в себя. У Не Минцзюэ было время, чтобы подумать, он предпочел не связываться. У Яо нет никаких шансов, может, и никогда не было. Он обнимает себя за плечи и садится на пол. Стук повторяется, но Яо не реагирует. Покачивается, чувствуя подступающую истерику, ложится на пол и подтягивает колени к груди. Важно проживать чувства, он знает. Если позволить глухим рыданиям вырваться из груди, они снова превратятся в истерику. В некрасивую истерику, которую Яо никому не позволит увидеть и которая забирает все силы, оставляя после себя пустоту. Только нужно достаточно времени. Яо избавится от всей боли, от страха, надежды, восхищения, нежности, от любви. Не сразу, но избавится и сможет жить дальше, не замирая при виде Не Минцзюэ. И сердце перестанет частить, когда кто-то произнесет его имя.

Дверь щелкает, раздаются шаги. Яо находит взглядом дверной проем и садится, кто бы там ни пришел, нужно его выпроводить.

— У тебя кодовый замок на двери, — Не Минцзюэ хмурится. — Ты бы хоть код сменил.

— Запрещено договором аренды, — хрипло говорит Яо.

— Хуайсан сказал к тебе зайти.

Яо не вздрагивает, только крепче сжимает пальцы.

— Передай брату, что у меня все в порядке, не стоит беспокоиться.

— Слушай, — Минцзюэ садится на корточки напротив него. — Прости. Я не самое лучшее, что может случиться с парнем вроде тебя.

— Это была ошибка, — Яо опускает голову. — Я уже понял.

— Продолжать будет еще одной ошибкой. — Минцзюэ молчит с минуту. — Надо было раньше прийти.

— Нужно было не уходить, — хочется, чтобы Не Минцзюэ оставил его в одиночестве. — Но это неважно.

— Ты мне дашь извиниться? — Не Минцзюэ не повышает голос, но ему и не нужно.

— Не за что.

Не Минцзюэ снова делает то, чего он не ожидает. Снова. Не Минцзюэ садится рядом с ним и обнимает, прижимает к себе, позволяет спрятать лицо на своем плече. Яо сопротивляется до последнего, но проигрывает самому себе, судорожно вздыхает и вцепляется в его свитер. Не Минцзюэ молчит и гладит его по голове.

— За... зачем…

— Ты не звонил, — Не Минцзюэ вздыхает. Потом берет его под коленями и поднимается. Яо икает от неожиданности. Нет, он знает про свою худобу, но чтобы вот так поднять его неполных пятьдесят килограмм? — Где постель у тебя?

— Там, — Яо держится за его свитер, стараясь не разрыдаться. — В комнате.

Не Минцзюэ что-то ворчит. Несет его в нишу для стенного шкафа, в которой он положил матрас, укладывает и выпрямляется.

— Ты ел? — Яо мотает головой. Не Минцзюэ поднимает глаза к потолку и бормочет нецензурное. — А я думал, Хуайсан со своим творчеством странный.

— Я не…

— Да заткнись ты, — Не Минцзюэ идет к холодильнику. У Яо небольшая съемная студия, все на виду. — Что ты ешь вообще? Что за лапша?

Лапша у Яо просроченная и по акции, университет сам себя не оплатит. Он не отвечает, потому что гулять в компании с Не Хуайсаном и в самом деле выходит недешево. У Яо есть не совсем легальный заработок, на коктейли и клубы хватает. При выборе между куском мяса и общением Яо однозначно выбирает общение, такой роскоши, как приятели, у него еще не было. Но рассказывать это Не Минцзюэ нельзя. Не Минцзюэ, который заказал ему еды и сел рядом, обняв за плечи. Яо снова кусает палец, чтобы не разрыдаться.

— Ты сказал, я не позвонил, — он вздрагивает. — Не позвонил?

— Я тебе номер в контактах оставил, — Не Минцзюэ кажется немного смущенным. — Поставь пароль на телефон. Да, я пробовал и почту, и вейбо, я все твои контакты нашел, но у тебя белый список.

— Ты мог просто написать себе с моего телефона.

— Слушай, мне и так неловко!.. — Не Минцзюэ начинает злиться.

— Я думал, ты оставишь записку.

— Не беру в постель бумагу и ручку, — Не Минцзюэ фыркает и снова как будто смущается. — В тот момент казалось нормальной идеей. Так что? Будем встречаться?

Яо поднимает на него расширившиеся глаза. Сердце бьется в горле, потом обрывается и он больше не дышит. Шевелит губами беззвучно, смотрит непонимающе и чувствует, как слезы бегут по щекам.

— Что ты, маленький, — Не Минцзюэ берет его лицо в ладони. — Не хочешь? — Яо мотает головой и вцепляется в его запястья. — Тогда… Блядь, да как это делается!

Яо тянется и касается его губ своими. Не Минцзюэ почти сразу прижимает его к себе, прячет в объятьях. Губы у Яо дрожат, его всего трясет. Не Минцзюэ шепчет ему какую-то ерунду, Яо вдруг понимает, почему Не Хуайсан говорил, что его брат умеет успокаивать лучше всех.

— Прости, я…

— Думал, что я ушел? — Не Минцзюэ тяжело вздыхает. — Не передумал? Уверен?

Яо часто кивает, прижавшись щекой к его груди. Не Минцзюэ легко покачивается, Яо постепенно возвращает самоконтроль. Не Минцзюэ большой и надежный, Яо слышит его дыхание, чувствует осторожную тяжесть его рук и позволяет себе надеяться.

— Нам обязательно ходить на свидания?

— Да, — мрачно говорит Не Минцзюэ. — И в кино на последний ряд. И подарки дарить. И я буду тебе цветы приносить. И придется купить парной херни. Спроси у Хуайсана что там надо. — Яо пробует возразить. Не потому, что ему все это не нужно, просто Не Минцзюэ очевидным образом не в восторге. — Нет, это обязательно. Твои первые отношения будут какие положено. Тише, — Не Минцзюэ обнимает его крепче, потому что Яо снова трясет. — Только никаких снимков и не смей сюсюкать, остальное я переживу как-нибудь. И спорт. Каждый день зарядка, пробежка и белок на завтрак и ужин. Не хочу тебе ребра сломать. — Яо пробует ответить, но горло снова перехватывает. — Ну не рыдай, ребенок, — Не Минцзюэ вздыхает. — Боишься меня, да?

Яо мотает головой.

— Не уходи.

— Да куда я теперь денусь, — Не Минцзюэ гладит его по голове. Яо кажется, что в словах куда больше, чем он может понять. — Хороший такой.

Яо не возражает. Не Минцзюэ разочаруется, когда узнает, может, у него будет месяц. Может, два. Яо запомнит каждую секунду. Он просто хочет побыть счастливым.

Chapter Text

Яо кусает губу. Нет ничего особенного в том, чтобы написать человеку, с которым встречаешься, убеждает он себя. Просто пожелать доброго утра и спросить, не изменились ли планы. У него даже текст готов. "Привет, сегодня встречаемся?" Вернее, был готов. Да, они встречаются, но Минцзюэ старше, уместно ли будет приветствовать его так фамильярно? Или лучше написать "здравствуй"? Но ведь это пишут людям, под которыми не кончали. Наверное, нужно написать нейтральное уважительное "добрый день", так Яо покажет, что понимает разницу в их возрасте и статусе. Да, так будет лучше.

"Добрый день, сегодня встречаемся?" — пишет Яо и снова стирает. Планы Не Минцзюэ могли поменяться, нельзя ставить его в неловкое положение и заставлять отказывать. Яо закусывает губу и вздрагивает от боли. Кажется, он сам не заметил, как опухшая губа начала кровоточить. И что теперь? Как поменять? "Ты придешь?" Слишком бесцеремонно. "Тебе удобно встретиться?" Чересчур навязчиво. "Может, перенесем?" Глупость какая, будто он и не хочет видеть Минцзюэ. Наверное, так: "я подойду к шести". Да, так.

Яо вздрагивает и едва не роняет телефон от неожиданности.

"Может, перенесем?" — горит уведомление.

У Яо дрожат руки, свое "Да, конечно" он набирает не с первого раза.

Просто работа, говорит он себе. Ничего страшного. Не Минцзюэ вовсе не передумал встречаться, он просто не хочет его видеть... сегодня. Сегодня, повторяет себе Яо. Не Минцзюэ не стал бы расставаться с ним через сообщения, он бы лично сказал. Или позвонил. Это просто работа. Или у него более интересная встреча, Яо ведь просто неопытный и не слишком красивый юнец без образования, Не Минцзюэ может захотеть встретиться с кем-то более взрослым и уверенным. С кем-то привлекательным.

— Хватит, — произносит вслух Яо. Голос дрожит и садится. — Он не такой. Он не стал бы скрывать.

"Завтра?" — снова пишет Минцзюэ.

"Не смогу, — отвечает Яо. — В четверг?"

"В субботу, — конечно, в субботу. Яо снова трясет. — Если снова не поменяется".

"Хорошо", — пишет Яо и откладывает телефон.

Что ж, раз сегодня у него появилось время, можно поработать. Яо открывает ноутбук, наливает воды и погружается в числа. Статистика всегда ему нравилась.

Постепенно темнеет. Яо включает настольную лампу, но не прерывается. Осталось немного, сегодня доделает и отправит. Он трет уставшие глаза и вздрагивает от резкого стука в дверь. Кто может прийти к нему в девять вечера? Он поднимается из-за стола и подходит к двери. Нет смысла спрашивать, проще открыть и узнать, вряд ли это надолго затянется. Яо щелкает замком и вцепляется в косяк.

— Спишь? — недовольно спрашивает Минцзюэ.

Яо качает головой.

— Я тебе звонил, — продолжает Минцзюэ. — И стучу уже пару минут. Ты хоть для вида порадуйся.

Яо шагает вперед и обнимает его за пояс, прячет лицо на груди.

Минцзюэ вздыхает и обнимает его в ответ.

— Ты ел? — спрашивает Минцзюэ тише и мягче. Яо качает головой, трется щеками о его куртку. — Я тебе еды привез. Поешь, несчастье.

— Я не...

Яо сам не знает, на что хочется возразить. Минцзюэ гладит его по голове, от этого его жеста хочется плакать. Яо зажмуривается до боли.

— Работа срочная, — Минцзюэ так и не убирает руку с его макушки. — Не плачь, маленький. Не брошу я тебя.

— Все в порядке, — Яо берет себя в руки настолько, что даже может себе позволить улыбку. — Спасибо. Я понимаю, работа важнее.

Минцзюэ смотрит долгим нечитаемым взглядом, но выпускает его из рук.

В пакете три коробочки с горячей едой. Яо открывает одну и вдыхает запах курицы, пряностей и лапши. Он бы себе такого не заказал, слишком дорого.

— Спасибо, — повторяет он. — Присоединишься?

— Не знал, что ты любишь, — Минцзюэ кажется немного смущенным. — Поеду, вставать завтра рано.

— Можешь остаться у меня, — вырывается у Яо.

Он закусывает губу от досады. Минцзюэ усмехается и треплет его по волосам.

— Мы не заснем.

Яо не сразу понимает, но потом заливается краской. Мысль о том, что Минцзюэ находит его достаточно привлекательным, смущает и возбуждает.

— Прости, — он утыкается взглядом в лапшу.

— Не против, если останусь в субботу? — останется? зачем? Яо непонимающе смотрит ему в глаза. — Да, я хочу тебя трахнуть, — ворчит Минцзюэ. — Мы вроде для этого и встречаемся.

Яо вспыхивает, хотя казалось, что сильнее некуда. Даже уши и плечи горят.

— Не против, — шелестит он.

Минцзюэ вздыхает. Забирает у него коробочку, ставит куда-то, поднимает его голову за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. Касается его губ своими. У Яо руки слабеют и колени становятся ватными, было бы что в руках, валялось бы на полу. Губы Минцзюэ теплые, поцелуй легкий и нежный, совсем не такой, как он представлял. Яо раскрывает губы, но Минцзюэ не углубляет поцелуй, Яо сам прижимается к нему всем телом. Хочется закинуть руки ему на шею, но Яо не решается.

— Маленький, — выдыхает Минцзюэ в поцелуй. — Ты такой сладкий.

Яо чувствует, что снова краснеет.

— Хочешь…

— Хочу, — Минцзюэ снова касается его губ. — Раздеть тебя, уложить и заласкать, пока ты от слез не охрипнешь. И чтобы от тебя пахло как в прошлый раз.
Яо дрожит.

— Останься, — шепчет он.

— Рано, — Минцзюэ прихватывает его губу. — Сначала свидание.

Его рука проскальзывает под одежду и гладит Яо по спине. Он едва сдерживает стон, Минцзюэ довольно хмыкает. Яо смотрит ему в глаза и беззвучно просит о чем-то. Минцзюэ целует его по-настоящему и прижимается к его лбу своим.

— Минцзюэ…

— Прогулка или парк развлечений? Куда пойдем на свидание?

— Все равно, — Яо обнаруживает, что его руки обнимают Минцзюэ. — А ты куда хочешь?

— В бар, — фыркает Минцзюэ. — Но для тебя это неподходящее место.

— Потому что я… — Яо не может заставить себя выговорить «маленький».

— Потому что я хочу тебя трезвым, — Минцзюэ легко касается его губ своими. — А ты пить не умеешь.

Яо поспорил бы, но тогда Минцзюэ узнает, как проводит пятницы его брат, а Хуайсан очень просил не говорить. Вместо ответа он прижимается губами к чужим губам, опыта в поцелуях все еще никакого. За сегодня он целовался больше, чем за всю предыдущую жизнь.

— Маленький, — голос Минцзюэ низкий, бархатный и такой глубокий, Яо хочется застонать от удовольствия его слушать. — Сладкий. Ты готов?

— Да, — Яо кивает, не вполне понимая, на что соглашается.

— У тебя все есть?

Яо снова кивает. Что бы там ни было, это Минцзюэ. Для Минцзюэ он сделает что угодно.
Минцзюэ запускает руки под его домашние штаны и сжимает ягодицы. Яо бьет дрожь, он запрокидывает голову, вжимается бедрами в Минцзюэ и стонет. У Минцзюэ встает. Яо прерывисто выдыхает.

— А, блядь, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Хоть бы сказал!

— Хочу тебя, — голос Яо срывается.

— Знаю, — Минцзюэ обнимает еще крепче. — Знаю, маленький. В следующий раз говори правду.

Яо вздрагивает, сердце сжимается. Он опускает голову и закрывает глаза, сейчас Минцзюэ скажет, что такой, как Яо, ему не нужен. Он жалкий лжец и обманщик, на что он рассчитывал.

— Ты чего? — Минцзюэ пытается заглянуть ему в лицо, но Яо только опускает голову еще ниже. — Не надо со мной притворяться, говори как есть. Я могу потерпеть до субботы. Мы сходим куда
захочешь. Не стесняйся, если опыта не хватает. От поцелуев тоже кончают. — Минцзюэ обнимает его и гладит по голове. — Забываю, что ты только начал. У меня никогда не было девственников.

Яо поднимает плечи, от стыда хочется исчезнуть.

— Прости, — выдавливает он.

— Это ты прости, — Минцзюэ устраивает его так уютно, словно Яо создан прятаться в его руках. — Давлю на тебя. Не молчи, ладно? Хочу, чтобы ты мне доверял. — Минцзюэ целует его в макушку.

— И потом тоже.

Яо кивает, не надеясь на голос. Сейчас ему повезло, но долго так не продлится. Он что-то снова сделал неправильно и не заметил, близость Минцзюэ делает его глупым и невнимательным. Яо так боится ошибиться, что снова разочаровал Минцзюэ.

— Мне с тобой нравится, — тихо говорит он, как только уверен, что голос не подведет. — Все.

— Мне с тобой тоже все нравится, — Минцзюэ треплет его по волосам. — Хочу тебя в разных позах и в разных местах. Хочу, чтобы ты взял у меня в одной рубашке и с завязанными глазами. Хочу привязать тебя к кровати и не выпускать до утра понедельника. Хочу, чтобы ты плакал от наслаждения. Хочу смотреть, как ты глотаешь. Хочу кончить в тебе и пойти с тобой в парк, пока ты не попросишь еще раз где угодно. Хочу тебя на капоте и на заднем сиденье. Хочу взять тебя, спящего в моей постели. Но ты можешь хотеть другого.

— Могу? — бездумно повторяет Яо.

— Можешь, — Минцзюэ вздыхает так тяжело, словно ему придется себя заставлять. Яо прикусывает язык. — Я знаю, что мне нравится, а ты нет. Будешь делать то, что я захочу, и не узнаешь. Не люблю, когда мне во всем уступают.

— Но я на самом деле… — Яо закусывает губу, не зная, как сказать, что он вовсе не против. — Я хочу.

— Сам или потому что у меня встал? — голос Минцзюэ звучит насмешливо и немного устало. — Ты хороший парень, но не умеешь о себе думать.

Яо прижимается щекой к его плечу, чтобы не отвечать. Знал бы Минцзюэ, как он не прав. Мэн Яо только о себе и думает.

Chapter Text

Минцзюэ вспоминает о нем время от времени, чаще всего в душе и перед сном. Мэн Яо маленький, ростом ему ниже плеча, и хрупкий, как будто фарфоровый. Его огромные светлые глаза смотрят то спокойно и собрано, то тревожно, то затуманиваются желанием и тогда Минцзюэ хочется прижать его, обнаженного, к себе. Мэн Яо умеет смотреть смущенно и нерешительно, это тоже открытие. Минцзюэ привык считать, что Яо знает, чего хочет, и своего всегда добивается. Он видел Яо смущенным два раза и ему все еще кажется, что смущение не может быть настоящим. Хотя Минцзюэ точно знает, что это не так. Можно закрыть от смущения лицо, можно заставить себя покраснеть, но дрожь, сумасшедший пульс и краску на плечах не сыграешь. Минцзюэ нравится его смущать, нравится видеть его неловким от стыда и стеснения, нравится, как Яо борется с собой и проигрывает. У Минцзюэ в самом деле никогда не было девственников, оказывается, это тот еще кинк. Открывать Яо мир чувственных удовольствий приятно.

Суббота все ближе, место выбрано весьма условно, плана вообще нет, Минцзюэ малодушно надеется на непредвиденные обстоятельства. Импровизация его сильное место только на работе, в отношениях ему не везет. Никто почему-то не оценивает предложения посидеть в баре, прогуляться по горам или хоть на мотоциклах поехать. Для Яо он выбирает парк со сладкой ватой, кафешкой и колесом обозрения, будет время понять, что ему нравится. Хотя, как помнит Минцзюэ, Яо на все согласен, если они вместе. От его доверия и готовности Минцзюэ немного не по себе.

Яо не звонит, не пишет первым, не шлет свои фотографии и не использует смайлы. Минцзюэ бы сказал, что их переписка похожа на рабочую, но как раз в рабочих чатах есть и смайлы, и стикеры, и своеобразная лексика. Яо ни разу не позволил себе отступить от вежливого стиля общения.

Еще Минцзюэ ставит в тупик растерянность Яо при виде еды. Он заезжал еще раз, просто чтобы проверить, что Мэн Яо не голодает, ужинали они остывшей лапшой, потому что Яо слишком сладкий, чтобы себе отказывать, и с каждым разом все лучше целуется. На Минцзюэ, правда, он смотрел так растерянно, словно не ожидал, что тот еще раз появится, а коробочку с лапшой едва не уронил. Минцзюэ задумывается, что за жизнь была у Мэн Яо, если коробка горячей лапши повергает его в шок.

Непредвиденные обстоятельства всё-таки случаются. Минцзюэ не освободится ни в два, ни в четыре, ни в пять, о чем пишет Яо, тот отвечает очень спокойно и по-деловому, что они вполне могут перенести или отменить. Минцзюэ сначала выдыхает и соглашается, а потом вспоминает искусанные губы Яо и его отчаянный взгляд, когда приехал в его студию в первый раз. Мэн Яо был какой угодно, но не спокойный, когда это писал.

«Заеду к тебе», — пишет Минцзюэ.

«Не стоит, — отвечает Яо. — Лучше как следует отдохнуть перед рабочим воскресеньем».

Будь это кто угодно из его бывших, Минцзюэ бы порадовался. Знакомые, из тех, с кем он спал в последнее время, так и отвечали, но они ничего подобного не испытывали. Яо, как он уже понял, привык ничего не показывать.

«Мы договаривались».

«Я все понимаю, ты на работе, — пишет Яо. Минцзюэ как наяву видит его закушенную губу. — Мы всегда можем встретиться позже».

Минцзюэ что-то в его ответе не нравится, он сам не понимает, что именно. Заканчивает работу, собирается, прихватив небольшой подарок, и едет к высотке, в которой Яо снимает свою кладовку.

Яо открывает дверь, улыбается удивленно и радостно, приглашает войти. Минцзюэ переступает порог и окидывает его подозрительным взглядом, но Яо ведет себя как обычно. Он спокойный, плечи расправлены, руки не дрожат, разве что нижняя губа припухшая. Как будто все хорошо.

— Если хочешь, можем пойти погулять.

Яо задумывается и наклоняет голову к плечу. Минцзюэ засматривается и пропускает начало фразы.

— ...не стоит, — заканчивает Яо.

Потом он понимает, что Минцзюэ не слышал, и его взгляд меняется.

— Ты красивый, — говорит Минцзюэ, обнаружив это буквально вот только что.

Яо реагирует совсем не так, как он ожидал. Перестает улыбаться, смотрит так, словно Минцзюэ его оскорбил. Первый раз на его памяти кто-то так реагирует на комплимент.

— Спасибо, — сухо говорит Яо.

— Тебе раньше не делали комплиментов?

— И тебе не нужно, — голос Яо по-прежнему холоден и сух. — Будешь что-нибудь? Я бы в душ сходил, если не возражаешь.

Минцзюэ не сразу понимает, о чем он. Они договорились о сексе и Яо думает сократить программу, Минцзюэ становится неприятно.

— Я не для этого ехал.

— Мы же договорились, — Яо пожимает плечами. — Не вижу причин отказываться.

— А я вижу, — Минцзюэ хмурится. — Я не за этим пришел.

— А за чем? — непонимание Яо такое искреннее, словно его опыт ничуть не меньше.

Минцзюэ и сам не знает, зачем

— Просто хотел тебя видеть. Собирайся, пойдем погуляем. Просто походим по улице, — предупреждает он возражения.

Яо смотрит с сомнением. Минцзюэ вздыхает и достает из кармана коробочку, перевязанную лентой. Яо берет коробочку и смотрит непонимающе. Минцзюэ пожимает плечами.

— Вроде как надо на первом свидании подарить, — Минцзюэ чувствует себя неловко. — Дарю.

Яо держит коробочку обеими руками, как положено при вежливом общении, и растерянно смотрит ему в глаза.

Минцзюэ понимает, что если что-то и скажет, то сделает еще хуже, и обнимает Яо. Тот прижимается, прячет лицо на груди и мелко дрожит. Минцзюэ бережно гладит его по голове и думает, за что ему такое. Можно же было найти ровесника и не заморачиваться. Можно было сразу Яо в постель отправить. Можно было вовсе не предлагать встречаться, трахал бы его в свое удовольствие, Яо не возражал. Все было можно, но Минцзюэ легких путей никогда не искал.

— Мы никуда не идем, да? — Минцзюэ вздыхает. — Не своди все к сексу, говорить с тобой мне тоже нравится.

— О чем? — голос Яо звучит глухо.

— О чем-нибудь, — Минцзюэ пропускает его волосы сквозь пальцы. — Мне нравится узнавать как ты думаешь.

Яо пахнет собой. Немного горьковатой хвои, немного сладкого шоколада, легкий аромат морской соли и что-то, похожее не то на перец, не то на цитрусовые нотки. Чистый свежий запах юности, через пару лет он раскроется, почти жаль, что Минцзюэ уже рядом не будет. Яо сжимает его воротник в руке и делает глубокий вдох. Наверное, берет себя в руки.

— Ты не хочешь со мной общаться?

Яо отстраняется, вопрос застает его на середине шага. Минцзюэ видит, как в его глазах что-то мелькает, но не может понять что.

— Это не так, — осторожно говорит Яо. — Почему?..

— Ты не хочешь со мной говорить, не пишешь, не звонишь, отказался прогуляться. Тебе секс нужен? Или ты хочешь опыта для своего парня набраться?

Яо едва заметно вздрагивает, словно Минцзюэ задел за больное.

— Да, мне бы не помешал опыт.

Минцзюэ чувствует себя обманутым. Он и не собирался в любовь до гроба играть, но рассчитывал, что Яо испытывает к нему хоть какие-то чувства. Выходит, что он тут один такой впечатлительный.

— Что ж, не будем время терять.

Яо медлит буквально секунду, будто хочет возразить, но потом кивает.

— Я быстро.

Он скрывается за дверью, а Минцзюэ чертыхается и пинает матрас от досады. Не этого он ждал от сегодняшнего вечера, совсем не этого. Яо почему-то казался ему юным, трогательным и ранимым, а он как все. Минцзюэ сам не знает, почему так разочарован. Как будто из них двоих он романтик и только что девственность потерял. Хочется хлопнуть дверью и уйти, забыть все, что было — все, что он себе напридумывал. Минцзюэ всю жизнь был рациональным и привык рассчитывать на логику и анализ, но с Яо все идет не как надо.

Один раз, говорит он себе. Одна ночь, наутро он уйдет и думать о Яо забудет. Пускай набирается опыта с кем угодно.

Яо проводит в душе больше времени, чем Минцзюэ рассчитывал. Выходит в расстегнутой рубашке, садится ему на бедра и выпрямляется. Минцзюэ тянет его и укладывает под себя. Яо не сразу понимает, чего он хочет, но потом не сопротивляется. Открывает шею, отвечает на поцелуи, скользит ладонями по его плечам.

Минцзюэ почти забывает, что секс у Яо был один раз. Он такой раскованный, такой чувственный, выгибается, когда Минцзюэ раздвигает его ноги бедром, трется о него.

— Да-а, — стонет Яо. — Еще!

Минцзюэ толкается в него, Яо вжимается бедрами и вздрагивает от удовольствия. Какая-то подростковая ерунда, Минцзюэ распахивает его рубашку и ложится сверху, кожа к коже. Яо под ним бьется и всхлипывает, сжимает его плечи.

— Пожалуйста, — шепчет он. — Пожалуйста, еще! Еще-еще!

Минцзюэ прикусывает кожу между плечом и шеей, Яо вскидывает бедра и вздрагивает несколько раз. Минцзюэ не сразу понимает, что он кончил.

Яо лежит, отвернувшись, кажется, будто не дышит. По лицу вверх ползет краска, он закрывается рукой.

— Маленький, — Минцзюэ отводит его ослабевшую руку и касается губами щеки. — Ты чего?

Яо что-то бормочет.

— Так бывает, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Хочешь в порядок себя привести?

Яо переворачивается на живот и стаскивает штаны. Намек прозрачный, Минцзюэ раздвигает его ягодицы. Яо вздрагивает, но не зажимается как в прошлый раз. Минцзюэ ложится сверху, вдыхает его запах и касается губами местечка за ухом. Рубашка мешает, Минцзюэ хочет ее стащить, но Яо сопротивляется. Минцзюэ сильнее и сверху, он прижимает Яо к постели и спускает рубашку с плеча, целует светлую кожу. Яо издает звук, похожий на сдавленный всхлип, и дрожит.

Минцзюэ останавливается. Это уже не секс.

— Минцзюэ? — шепот Яо едва слышен.

Минцзюэ видит подозрительно знакомое пятно на его плече. Спускает рубашку ниже, плечо покрывают следы. Он вспоминает, как Яо сжимал свои плечи в первый раз. Вряд ли он был единственный.

Он скатывается и садится рядом, на пол. Яо за его спиной замирает.

— Давно? — сзади не раздается ни звука. Минцзюэ смотрит себе за спину. — Синяки у тебя давно?

Яо отворачивается лицом к стене и сжимается в комок. Минцзюэ чертыхается про себя. Это же надо было из всех девственников выбрать самого ебанутого. Лечи его теперь.

Он протягивает руку, но Яо успевает прошептать прежде, чем он коснется.

— Уходи. Пожалуйста.

Минцзюэ чертыхается вслух. Подхватывает его на руки — Яо и без того ничего не весил, а стал, кажется, еще легче — и идет в душ.

— У тебя десять минут. Если не уложишься, я помогу.

Яо не реагирует. Минцзюэ опускает его на пол и закрывает за собой дверь. Десяти минут не засекает, не понадобится. Вода начинает шуметь минут через пять, Минцзюэ ждет еще минуты две или три и открывает дверь. Яо сидит на полу, обхватив себя руками и прижавшись к коленям лицом.

Минцзюэ хочет поставить его на ноги, Хуайсана всегда под душ ставил, но плечи у Яо каменные, а пальцы сжаты намертво. Минцзюэ направляет воду на него, но Яо, кажется, даже не замечает. Минцзюэ садится рядом и обнимает его за плечи.

Проходит довольно много времени, прежде чем Яо повторяет свое "уйди" сдавленным шепотом.

— Ты со всеми такой или только мне повезло? — он ждет, но Яо не отвечает. Дышит прерывисто и, Минцзюэ уверен, больше всего хочет, чтобы он ушел. — Кончить от поцелуя в девятнадцать нормально.

Яо сжимается еще сильнее, хотя дальше уже, кажется, некуда.

Минцзюэ произносит несколько слов себе под нос и вот их Яо почему-то решает услышать. Его трясет, Минцзюэ прижимает его к себе, чтобы не поранился.

— Девятнадцать лет, блядь, — вздыхает Минцзюэ. — Кто из нас больший долбоёб. Ты правда не хочешь общаться? Скажи, не буду тебя доставать.

Яо судорожно трясет головой. Минцзюэ накрывает его макушку ладонью, Яо такой маленький, где в нем это все помещается.

— Если кончишь еще раз, будет легче. Высота аффекта сойдет.

Яо всхлипывает. Кажется, не ожидал услышать от него про аффект.

— ... цзюэ?

— С тобой, — Минцзюэ гладит его по макушке. — Тебе бы к врачу.

— Я не сумасшедший, — яростно сипит Яо.

— Станешь, — Минцзюэ безжалостен. — Ты на плечи свои смотрел? Учись держать себя в руках.

— Тебе какое... — Яо осекается.

Минцзюэ обнимает его еще раз, тянет на колени. Яо прорывает словно плотину, он сдавленно всхлипывает и сжимает свою рубашку так сильно, что она рвется.

— Я с тобой, маленький, — говорит Минцзюэ. — Не брошу. Ты все можешь мне рассказать.

Ничего Яо, разумеется, не рассказывает. Вспышка забирает все его силы, Яо затихает на его плече. Минцзюэ моет его под душем, вытирает и несет в постель. Ложится рядом, вдыхает его запах и укутывает в одеяло. Яо измученный и несчастный, сегодня он ничего не расскажет.

Сегодня Минцзюэ крупно не повезло. Может, конечно, Яо еще ему даст, но вряд ли. Тем более вряд ли он одумается со временем и будет хоть в чем-то ему доверять. Минцзюэ придется что-то придумывать, просто бросить Мэн Яо он уже не готов.

Chapter Text

Яо просыпается медленно. Его обнимает приятное тепло, голова лежит на чем-то твердом, он чувствует биение сердца под ухом и держит руку на чем-то горячем. Ему хорошо и спокойно, он бы провел так всю жизнь. Можно не открывать глаза и представить, что это Минцзюэ. Что они спят в его постели, Минцзюэ обнимает его так уютно, что Яо счастлив только от этого. Он вздыхает чуть глубже и обнимает рукой... не подушку.

Сон слетает мгновенно.

Яо не открывает глаза, вообще не шевелится, пытаясь понять положение. Минцзюэ с ним, в его постели, на Яо все еще есть трусы, Минцзюэ обнимает его и спит в довольно странной позе, наполовину укрытый одеялом. Ему неудобно, матрас не подходит для его роста, но он почему-то все еще здесь. Одеяло наброшено на Яо сзади, словно Минцзюэ закутал в него их обоих.

После неудачного секса. После его истерики. После унизительного мытья в душе. Несмотря на ранний подъем на работу. Яо зажмуривается и задерживает дыхание, потом открывает глаза и пытается выползти из-под его тяжелой руки, закусив губу.

Минцзюэ сгребает его под себя и обнимает для надежности.

— Пять минут, — бормочет он невнятно. — Полежи.

Яо перестает шевелиться, нервы натянуты как струна.

Минцзюэ раздраженно ворчит.

— Просто полежи, воскресенье!

— Завтрак? — едва слышно говорит Яо.

Минцзюэ зарывается лицом в его волосы и молчит.

У Яо в душе что-то вздрагивает и обрывается. Это похоже на обычное воскресное утро, которых у него никогда не было и вряд ли будет, с человеком, которого он любит всей душой. Яо позволяет себе обнять Минцзюэ в ответ, прижимается щекой и закрывает глаза. Он бы все отдал, чтобы это было по-настоящему.

Он успевает задремать. Минцзюэ шевелится, обнимает его чуть крепче и касается губами виска. Поцелуй заставляет Яо проснуться и задержать дыхание от растерянности.

— Доброе утро, — Минцзюэ целует его губы так же легко. — Я в душ и завтракать. Присоединишься? — Яо смотрит на него с неясной мольбой. Минцзюэ усмехается: — Я так и думал.

Минцзюэ скатывается с него и уходит. Яо снова может дышать, но теперь ему пусто и холодно. Хочется, чтобы Минцзюэ снова завернул его в одеяло и накрыл собой, хочется вдыхать его запах, чувствовать жар его тела, слушать сердце и успокаивающие звуки дыхания. Он обрывает себя, ни к чему мечтать о несбыточном. Минцзюэ сказал про душ. Если быстро умыться, он успеет.

Не успевает. Когда Яо набирается храбрости, Минцзюэ уже вытирается его полотенцем. Обнимает, целует в макушку и выходит. Яо опускает руки, он слишком долго готовился. Встряхивается, берет себя в руки усилием воли и выходит следом.

— Я тебе завтрак заказал, — Минцзюэ бросает мобильник на постель и притягивает его к себе за руку. — Поешь. Приеду — проверю.

Яо бездумно кивает. Минцзюэ обнимает его и кладет ладонь на затылок, Яо прижимается и смотрит в глаза.

— Маленький, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Ты как котенок, на ладошке поместишься. Глаза такие.

— Какие?

— Красивые, — усмехается Минцзюэ. — Светлые такие, как золото. Тебе тепло?

Яо вздрагивает и приходит в себя. Он дрожит, по телу мурашки, неудивительно, что Минцзюэ подумал, будто ему холодно.

— Да, — он опускает голову. — Конечно.

Минцзюэ не отстраняется, кладет подбородок ему на макушку. Яо еще никогда себя таким мелким не чувствовал рядом с ним.

— Я ненадолго, — Минцзюэ гладит его по спине. — Наверное. Прости, обещал тебе свидание. Ты что любишь есть? Может, сходим потом. Тебе все-таки холодно, дрожишь весь.

Яо не говорит, что дрожит не от холода, прозвучит глупо. О нем давно никто не заботится, от отвык и не знает как реагировать.

— Все равно. Ты прав, нужно одеться.

Яо выпутывается из его рук и да, тут же замерзает, словно только Минцзюэ его и грел. Тот наклоняется и закутывает его в одеяло. Так быстро, словно полжизни тренировался.

— Спи, — строго говорит Минцзюэ. — Поешь и спи. Тебе нужно как следует отдохнуть.

— Перед сегодняшним? — Яо с досадой закусывает губу, проговорившись.

— После вчерашнего, — Минцзюэ щелкает его по носу. — Завтрак привезут минут через десять. У тебя кофе нет.

— Я куплю.

Минцзюэ смотрит на него как-то странно, будто с нежностью. Яо старается улыбнуться непринужденно, но выходит, судя по всему, не очень. Минцзюэ целует его в лоб и отпускает.

Пока он одевается, Яо пытается прийти в себя. Сказка обычного воскресного утра никак не заканчивается, Минцзюэ ведет себя так, словно они не просто встречаются. Конечно, Яо принимает желаемое за действительное. Разумеется, Минцзюэ ничего такого не имеет в виду. Нужно просто… Яо зажмуривается, расставаться с иллюзией не хочется.

— До вечера, — Минцзюэ ерошит его волосы. — На ночь не останусь, ненадолго зайду. Будешь меня ждать?

— Очень, — шепчет Яо.

Скучать по Минцзюэ он начинает уже сейчас.

Завтрак действительно привозят через десять минут. Яо смотрит на омлет, жареный рис и баоцзы с удивлением. Зачем ему столько? Он за день меньше съедает, нужно все это в холодильник убрать. Пахнет вкусно, но есть совершенно не хочется. Он открывает коробочку с жареным рисом и видит креветку. Не маленькую сморщенную креветку, к которым привык, а размером с собственный палец. И она явно не одна. Яо не удерживается и съедает ее, креветка вкуснее чем можно даже представить. Он спохватывается, когда в коробочке остается меньше половины. Вряд ли Минцзюэ заказывал ему все, нужно оставить.

Яо убирает еду в холодильник и одевается. Раз уж планы на воскресенье поменялись, самое время поработать. Он включает компьютер, наливает кипяток в кружку и открывает последний документ.

Стук в дверь раздается внезапно. Яо вздрагивает и отвлекается, никто не может стучать ему воскресным днем. Кому нужен бедный студент? Все, кому он интересен, заняты своими делами.

Стук повторяется и Яо открывает дверь. На пороге Минцзюэ, у Яо дыхание перехватывает от неожиданности.

— Я говорил, что зайду, — ворчит Минцзюэ. — Сделай лицо попроще.

Яо отступает, не зная, как реагировать.

Минцзюэ действительно говорил, но не собирался же он... то есть... У Минцзюэ своя жизнь, работа, семья. Логичнее было бы провести воскресенье со своими близкими, если он раньше освободился. Логично и правильно. Яо всего лишь случайный секс на стороне, Минцзюэ вовсе необязательно выполнять обещания, их ничто не связывает — по крайней мере, пока. Яо хотел бы значить что-нибудь для Минцзюэ, но он просто приятель его младшего брата, они слишком мало знакомы и почти нисколько времени не провели вместе, неоткуда взяться симпатии.

— Ты ел? — строго спрашивает Минцзюэ.

Яо кивает. Минцзюэ берет его за подбородок и заглядывает в глаза. Жест, далекий от нежности и романтики, но сердце все равно удар пропускает.

Минцзюэ шагает к холодильнику.

— А это кому?

— Я столько не ем, — Яо пожимает плечами.

— Это нормальный завтрак для твоих голодных девятнадцати лет, — внушительно произносит Минцзюэ. — Ежедневный. Ты давно в обморок падал?

Яо не собирается ни в чем таком признаваться, даже если и было. Закрывает документы на компьютере, берет кружку и опускает глаза.

— Хочешь, чтобы я все доел?

Голос звучит безразлично.

— Хочу.

Яо едва не вздрагивает, Минцзюэ стоит куда ближе, чем ему кажется.

— Хорошо.

Минцзюэ обнимает его со спины.

Яо закрывает глаза и поворачивается в чужих руках, прячет лицо на его груди. Минцзюэ гладит его по голове, Яо прижимается к нему крепче, вдыхает его запах. Он представляет счастье именно так.

— Скучал по мне? — Минцзюэ по-доброму усмехается. — Я тоже про тебя думал.

— Что?

— Что ты о себе не заботишься. Я приеду, а ты голодный и в учебе весь. Знаешь, я надеялся ошибиться.

Яо обнимает его крепче. Настало время для следующего этапа.

— Останешься? Не хочу есть без тебя.

Chapter Text

В Яо есть что-то такое. Минцзюэ не смог бы ни назвать это, ни описать, разве что определить свою реакцию. О Яо хотелось заботиться, нежить его, не выпускать из рук. Баловать тоже хотелось, но он не принимал самых простых вещей, так что с этим придется повременить.

Яо ведет себя как обычно, держится спокойно и собрано, не проявляет лишних эмоций, не стремится манипулировать им или привлечь внимание. С Яо... Минцзюэ ненавидит это слово, но ему с Яо комфортно. Словно они знакомы уже несколько лет, многое друг о друге узнали теперь не считают нужным соблюдать все эти вежливые формальности. С Яо легко забыться.

Он и забывается. Шутит как привык, ерошит его волосы, смеется, если Яо недоволен. Только в очередной вечер, заметив, как Яо прячет руки, понимает, что задел. Яо легко задеть, он никогда не показывает. Минцзюэ тогда извиняется, Яо сводит все к усталости от учебы, но жест Минцзюэ запоминает.

Яо не то чтобы редко отворачивается или руки прячет.

Еще он никогда не отвечает на прямой вопрос. Если настаивать, в его глазах мелькает беспомощность и отчаяние, поэтому настаивать Минцзюэ тоже перестает.

Зато Яо очень любит прикосновения. Иногда сам смущается, насколько. Мимолетные касания, нежные прикосновения, легкие ласки, объятия. Долгие, жаркие, медленные, осторожные, случайные и намеренные — словно телесный контакт значит для него слишком много. Иногда Яо сам его ищет, ныряет под руку и дарит неумелые ласки, а иногда смотрит растерянно, стоит Минцзюэ обнять его или рассеянно коснуться губами. Словно это не одно и то же.

Яо кто-то сильно обидел, но кто бы мог это сделать, если Минцзюэ его первый? О матери он отзывался очень тепло, так что семья отпадает. Жертвы преступлений ведут себя по-другому, да и вряд ли Яо бы его к себе подпустил. Минцзюэ вспоминает их первый раз — Яо не то что подпустил, он добивался. С такой настойчивостью лез, непохоже на девственника.

Минцзюэ до сих пор неловко, что тогда он ошибся.

Минцзюэ нравится, когда Яо засыпает в его руках. Сворачивается поудобнее, кладет голову ему на плечо, обнимает одной рукой и затихает. Даже не шевелится, когда спит, можно вдыхать его запах или чмокнуть в макушку. Яо вызывает весьма постыдное желание затискать, Минцзюэ сдерживается, но во сне Яо не может ему помешать. Лишь однажды, когда Минцзюэ поцеловал его ладонь, Яо проснулся и растерянно захлопал ресницами. С тех пор так далеко заходить Минцзюэ пока не рискует.

У Минцзюэ странное ощущение, словно Яо тщательно что-то скрывает и при этом беззащитен перед ним и доверяет абсолютно. Какие тайны могут быть у девятнадцатилетнего девственника, который едва-едва наскреб баллы для поступления? Можно было бы предположить взятку за поступление, но Яо живет так скромно, что расплатиться он мог бы только собой.

Они встречаются почти три недели и ощущение только крепнет.

— Минцзюэ? — Яо поднимает голову, заглядывая ему в глаза, и сонно моргает.

— Проснулся?

— Смотря что ты хочешь.

— Хочу взять тебя, беспомощного и спящего, — Минцзюэ вздыхает. Яо хлопает ресницами пару раз и, судя по всему, собирается выполнить его желание. — Но делать этого мы не будем.

— Почему? — спрашивает Яо.

Его недоумение искреннее и глубокое. Минцзюэ чертыхается.

— Момент упущен, — ворчит он. — Выспался?

Яо медлит с ответом и прикусывает губу изнутри, как всегда, когда сомневается, что делать и говорить. Минцзюэ замечает этот жест не то чтобы часто, но он сам по себе настораживает. Как будто Яо нечестен.

В этот раз Минцзюэ решает не акцентировать. Целует его, Яо с готовностью отвечает, обнимает его за шею. Когда Минцзюэ разрывает поцелуй, Яо смотрит затуманенным взглядом. Льнет к нему, гладит по щеке, тянется сам. Минцзюэ не препятствует и они снова целуются.

Яо едва слышно стонет от удовольствия.

Если бы не такие моменты, Минцзюэ бы заподозрил что-то плохое. Но таким, как сейчас, будто укравшим кусочек ненастоящего счастья, Яо бывает редко и его отчаянная искренность не дает Минцзюэ в нем сомневаться. Что бы там ни было, Яо хочет быть с ним.

— Минцзюэ, — шепчет Яо, не открывая глаз. — Минцзюэ...

— Здесь, маленький, — Минцзюэ гладит под одеждой его поясницу.

Яо обнимает его за шею и прячет лицо. Минцзюэ прижимает его к себе.

— Только скажи, — Минцзюэ укладывает его на себя, чтобы сидеть было удобнее.

— Все в порядке, — глухо говорит Яо. — Просто устал.

Когда просто устают, не цепляются за едва знакомого мужчину. Минцзюэ гладит его по голове и понимает, что так он успокаивал одного Хуайсана, когда у того творческие истерики начинались. Минцзюэ раздраженно вздыхает. Это они сейчас знают, что творческие, а тогда Хуайсана выводило из себя все подряд и он не мог сам остановиться. Спасибо школе искусств, его бешеный темперамент стал нытьем о бездарности и порванными холстами.

— Может, сходим, наконец, на свидание?

Яо словно кто-то тыкает палкой. Он выпрямляется, накрывает его руку своей и кивает.

— Да, ты прав. Давно уже договаривались. Дай мне минут пять.

Он уходит, а Минцзюэ начинает понимать, что не так. Яо на него не смотрел, его голос звучал спокойно, пальцы сжали его руку и отпустили. Может, и не лгал, но притворялся, что хочет.

— Да блядь! — рычит Минцзюэ. — Какого хера, не на работе же я!

Он распахивает дверь ванной. Яо опускает полотенце и смотрит на него с некоторым недоумением.

Яо очень хорошо умеет притворяться.

— Ты! — Яо вздрагивает и сжимает полотенце. В его глазах появляется то отчаянное выражение, которое Минцзюэ ненавидит.

— Что-то не так?

Минцзюэ разворачивает его лицом к себе и поднимает за подбородок.

— Ты хочешь идти?

— Да, конечно.

Он лжет. Глядя Минцзюэ в глаза, ничуть не изменившись в лице, словно всю жизнь только и делал, что лгал. Как это соотносится с его искренностью и доверием, Минцзюэ совершенно не представляет.

— Мы оба знаем, что это неправда, — говорит Минцзюэ тем холодным и сухим тоном, который отлично действует на подозреваемых. — А я не люблю, когда мне лгут. — Яо открывает рот, но не произносит ни звука. Минцзюэ усмехается. — Сколько раз уже было? Сколько раз ты намерен еще лгать мне в лицо?

Яо молчит. Опускает голову, едва Минцзюэ ему позволяет, сжимает полотенце побелевшими пальцами. Не останавливает, когда Минцзюэ закрывает за собой дверь.

Уходить он не собирается, но провокация не помешает. По-хорошему Минцзюэ уже пробовал, не помогло.

Из-за двери ничего не слышно. Минцзюэ ждет минуту, вторую, третью, но там тихо. Непохоже на Яо, его должны эмоции захлестнуть. Минцзюэ приоткрывает дверь и видит Яо сидящим на полу и уткнувшимся лицом в полотенце. Яо сдавленно воет, плечи трясутся, полотенце заглушает почти весь звук.

Кажется, Минцзюэ перестарался.

Яо осел как стоял, поднять его сложно, Минцзюэ и не пытается. Садится рядом, прижимает его всего к себе, рявкает что-то матерное. Яо вцепляется в него, обнимает с неожиданной силой.

— Пожалуйста, не бросай, — лихорадочно шепчет Яо — Пожалуйста, пожалуйста! Что угодно! Все что хочешь!

— Я здесь, — говорит Минцзюэ.

— Не уходи, — Яо его вряд ли слышит. — Пожалуйста!

Постепенно его перестает трясти. Минцзюэ впечатлен, давно ему не закатывали подобных истерик. Понятно теперь, почему Яо лгал. Непонятно, почему он вообще думал, что Минцзюэ его бросит.

Скоро настанет момент, когда Яо успокоится настолько, чтобы понять где он, с кем и в каком виде. У Минцзюэ буквально десять-пятнадцать секунд, чтоб успеть, пока Яо не задыхается от стыда.

— Не люблю, когда мне лгут, — повторяет Минцзюэ. — Я сказал говорить прямо, ты боишься? — Яо мотает головой. — Стесняешься? Я сказал, что у нас будут отношения. У нас обоих, Мэн Яо, а не у меня одного. Я хочу встречаться с тобой.

— Не нужно, — выдавливает Яо.

— Не хочешь мне нравиться?

Его вопрос ставит Яо в тупик. Он сдвигает брови и смотрит с мольбой. Минцзюэ удовлетворенно хмыкает.

Пока Яо не понимает, что происходит, есть шанс договориться.

— Где тебе хочется побывать?

— Все равно, — Яо исправляется, заметив его реакцию. — Правда! Все равно, если с тобой.

— Почему?

— Потому что... — Яо краснеет. Потом вспоминает что-то и отводит взгляд, опускает плечи. Минцзюэ обнимает его, прижимает к себе и повторяет вопрос. — Неважно.

— Хочу, чтобы ты был счастлив.

Яо вздрагивает и замирает. Ткань на плече у Минцзюэ намокает, но он не обращает внимания. Обнимает Яо, гладит его по голове и плечу, говорит что-то успокаивающее. Теперь можно.

Chapter Text

Яо не совсем понимает, что тогда произошло. Ясно, почему Минцзюэ ушел. Неясно, почему вернулся. Яо допустил неточность и весь план едва не развалился. Другой бы на его месте сказал, что это чудо, что все обошлось, но в чудеса Яо не верит. Что-то случилось, но он не может понять что.

Хочется ничего не делать, ничего не решать, просто ходить на свидания в парк и в кино и потом целоваться. Когда Минцзюэ его обнимает, Яо чувствует себя самым счастливым.

— Ты снова задумался, — Минцзюэ ерошит ему волосы на затылке. Мурашки бегут как приятно. — Прекращай.

— Прости.

— Извиняться тоже прекращай.

Яо улыбается несмело, стараясь скрыть тревогу и страх, что Минцзюэ поймет. Минцзюэ поймет, конечно, но пусть это будет позже. Яо еще не готов.

— Я все правильно делаю?

Минцзюэ смеется.

— В отношениях, Мэн Яо, нет верного для всех алгоритма.

О, если бы. Если знать, чего хочешь, можно добиться почти всего. Можно даже самого Не Минцзюэ привлечь и встречаться с ним месяц. Уже даже чуть больше месяца. Яо знает, это совсем не потому, что Минцзюэ его рассмотрел и начал что-то испытывать. Лгать в глаза он больше не рискует, но и не говорит правды. Старается избегать вопросов о себе и своем прошлом, как можно больше целуется и сводит все к сексу.

Минцзюэ любит секс.

Секс без обязательств он любит еще больше.

— Хочу тебя, — шепчет Яо, глядя ему в глаза.

Минцзюэ укладывает его на постель. Яо с готовностью стаскивает штаны, пока Минцзюэ поднимает его футболку.

— Куда торопишься, — Минцзюэ перехватывает его руку и накрывает его член. — Дай насладиться тобой.

— Хочешь м-меня…

— Подготовить? — усмехается Минцзюэ. — Хочу.

Он двигает ладонью плавно и медленно. То надавливает, то отпускает, то обхватывает. Яо вздрагивает и выдыхает со стоном, выгибается, трется о его ладонь. Минцзюэ нравится, когда он такой. Когда становится неприятно от трения, Минцзюэ освобождает его член.

— Поможешь себе?

Яо закусывает губу и смотрит на него с сомнением. Минцзюэ нравится смотреть, как он себе дрочит, но Яо всегда слишком быстро кончает. Впрочем, если ему дрочит Минцзюэ, Яо кончает так же быстро.

—Я кончу.

— Я помогу.

Минцзюэ обхватывает его член, Яо вскидывает бедра и коротко стонет. Рука Минцзюэ двигается, осталось не так уж и долго, но тут он что-то делает, Яо задыхается от неожиданности, но возбуждение отступает. Он смотрит непонимающе, Минцзюэ усмехается. Яо краснеет, ничего не может поделать. Стоит только позволить себе мечтать — и он уже смущается близости, не может поднять взгляд, чувствует слишком остро. Только секс, напоминает себе Яо, между ними только секс, ничего больше. Минцзюэ нравится его учить.

— Сладкий, — Минцзюэ прикусывает его ухо. — Сделаешь так еще?

— Как? — Яо жалобно стонет.

— Вот так, — Минцзюэ снова сжимает его член, Яо вспыхивает. — Чувствительный.

Яо что-то сбивчиво просит, Минцзюэ не реагирует. Дрочит ему, целует, не дает кончить. Яо перестает понимать, что происходит, хочется невыносимо, он стонет и просит, толкается в руку и смаргивает выступившие слезы. Когда Минцзюэ позволяет ему кончить, Яо выключает надолго.

Он приходит в себя постепенно. Сначала понимает, что лежит, потом чувствует тепло тела, потом слышит дыхание.

Открывает глаза, взгляд фокусируется с трудом.

— Ты сегодня долго, — Минцзюэ усмехается углом рта. — Понравилось?

Яо бы не стал использовать это слово, слишком узкое смысловое поле, но Минцзюэ этого не захочется слышать. Яо просто кивает. Минцзюэ обхватывает член его рукой, Яо понимает, что от него нужно. Помогает Минцзюэ, не убирает руку, чувствуя густые горячие капли, и выдыхает. Минцзюэ нравится, как он смущается испачканной руки, и однажды он захочет, чтобы Яо собрал с руки языком. Или кончит ему в рот. Яо понимает, что ему придется сделать и то, и другое довольно скоро, но прямо сейчас он не готов.

Минцзюэ целует его и говорит очередной комплимент, Яо не вслушивается. Это просто формальность, он всем своим партнерам говорит, так принято. Минцзюэ ему объяснял, Яо запомнил. Не то чтобы он верил комплиментам или воспринимал всерьез.

Хотя иногда услышать похвалу очень хочется.

Минцзюэ дарит ему сладости. Яо не знает, почему, да и не хочет знать, пожалуй. Танхулу, леденцы, конфеты, засахаренные орехи — что угодно, что можно купить по дороге и засунуть в карман. Наверное, это связано с прозвищем, которое ему дал Минцзюэ. Наверное, он всех своих парней так зовет. Наверное, он так снижает финансовые издержки. Яо все равно. Яо каждый его подарок пробует, борясь со слезами, сладости ему дарили только мама и тетя. И любили его только мама и тетя.

Минцзюэ дарил ему ничего не значащую ерунду на каждую встрече, потому что так принято, но быстро перестал. Яо хранит каждый его подарок. И все коробочки от подарков. И все упаковки от сладостей. И все сувениры, магниты и корешки от билетов, которые ему удалось получить. У него есть контейнер в самом дальнем углу квартиры, где хранится все, что он смог собрать за эти недели, Яо вытаскивает его поздними вечерами и перебирает свои маленькие сокровища. Минцзюэ бы высмеял его, если б узнал. Да Яо и сам знает, что жалок.

Еще Минцзюэ нравятся парни с длинными волосами. Яо с его дешевой стрижкой и шампунем из супермаркета ничего не светит даже через полгода, что уж про сейчас говорить. Зато он избавился от лишних волос на теле и Минцзюэ это, кажется, даже понравилось.

Каждый раз наедине Минцзюэ целует его так, что Яо мог бы кончить только от этого. Он и кончает несколько раз, но Минцзюэ не позволяет ему уйти. Обнимает, целует, помогает ему привести себя в порядок, ласкает, пока он снова не кончит. Пока они не кончат вместе. Яо как-то спросил его, почему просто не отпустить в ванную, Минцзюэ сказал, что ему нравится Яо, растерянный ослабевший, доверчиво смотрящий ему в глаза.

Не то чтобы Яо ожидал услышать что-то другое, он, в конце концов, на этот взгляд ставку сделал, но слышать все равно больно. Как будто игла входит прямо в сердце и там остается.

— Ты опять думаешь, — Минцзюэ недоволен.

— Прости, — Яо прижимается к нему и кладет ладонь на живот.

— Мороженое?

— Как скажешь.

— Я ненавижу мороженое, — Минцзюэ хмыкает, возможно, что раздраженно. — С каким вкусом?

— Не надо... — Яо кожей чувствует, как он недоволен, и поправляется. — Шоколадное.

— Ты всегда берешь шоколадное, — ворчит Минцзюэ. — Попробуй другое.

Другое? Зачем другое, оно дороже.

— Тогда... ванильное?

— Выбери клубнику или банан.

Клубника или банан? Яо задумывается. И то, и другое намекает на секс, но банан похож на член, нужно его выбрать.

— Банановое, — решается Яо. — Хочешь попробовать у меня?

Минцзюэ скептически смотрит пару секунд, Яо уже жалеет, что предложил, опускает голову и только тогда понимает,что сказал.

— Мороженое, — едва слышно выдавливает он.

— Я понял, — усмехается Минцзюэ. — У тебя вряд ли.

Яо хочется умереть со стыда.

— Я и не думал предлагать тебе... Предлагать...

— А я бы предложил, — к Минцзюэ возвращается хорошее настроение. — Будешь?

Яо краснеет, представив, как наклоняется и берет, но кивает.

— Послушный, — Минцзюэ треплет его по волосам. — Сладкий.

— Когда вернемся?

— Когда сам захочешь.

— Тогда...

Минцзюэ берет его руку и целует в ладонь.

Яо смаргивает слезы, но они выступают снова и снова.

— Что ты, маленький, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Плохо? Не нравится?

Яо мотает головой и прерывисто выдыхает. Нельзя объяснить Минцзюэ необъяснимое.

— Сложно с тобой, — Яо замирает. — Сам-то ты как?

— Со мной все... — голос срывается.

Минцзюэ обнимает его крепче.

— Я же говорил, что не брошу.

Яо устает сопротивляться и обнимает его в ответ.

— Говорил, — повторяет он.

Если притвориться, можно запомнить этот момент как признание. Запомнить заботу и нежность Минцзюэ, бережное тепло его рук, его запах, звук его дыхания и стук сердца. Притвориться, что все по-настоящему.

Минцзюэ гладит его по голове.

— Мы же вместе.

Chapter Text

Все идет как-то странно. Минцзюэ не уверен, что ему не нравится, но что нравится, тоже не уверен. Яо по-прежнему доверчивый, послушный и хочет ему угодить, по-прежнему сладкий и готовый на секс, он заводится от одного взгляда, не то что прикосновения, другого бы Минцзюэ трахал все свободное время и в обеденный перерыв сорвался бы пару раз. Да он сны видит и слово "секс" происходящее не описывает даже процентов на десять. У Минцзюэ было такое в реальности, так что он вполне представляет, как бы все было с Яо.

Но стоит ему только представить, как он завязывает Яо глаза или кончает ему на спину в коленно-локтевой, как срабатывает внутренний тормоз. Мэн Яо создан для секса, но когда-то потом. Он ранимый, у него тонкая кожа, он доверяет и у него совсем нет опыта. Мэн Яо марафон грубого секса примет как должное, а Минцзюэ потом с этим жить.

Минцзюэ все еще передергивает от воспоминания как он синяки на плечах у Яо увидел. Яо с тех пор не раздевается, но он знает, как понять, есть они или нет. Пока больше не было.

Яо абсолютно зависим от его мнения. Он ждет одобрения, расцветает от похвалы, до смерти боится разочаровать Минцзюэ и как будто не думает о себе вовсе. Немного расслабляется, только если Минцзюэ его целует и обнимает, поэтому приходится почти все время его к себе прижимать. И целовать, но как раз тут Минцзюэ не возражает. Целоваться с Яо приятно. Обнимать его, чтоб с ума не сходил, не очень.

Яо сидит на пассажирском сиденье его машины, небрежно опершись на подлокотник, и смотрит в окно. Он выглядит уверенным, спокойным, немного утомленным мужским вниманием парнем, каким Минцзюэ его помнит в начале знакомства. В те блаженные дни, когда Яо был идеальным кандидатом для секса без обязательств, с которым можно хорошо провести время в постели и перекинуться парой слов вне ее. Минцзюэ любит таких парней и такие, ни к чему не обязывающие, отношения.

Любил.

Яо до сих пор в обществе точно такой же. Спокойный, уверенный, знающий себе цену. Яо никому не позволяет лишнего в отношении себя. Яо и с ним пытается быть таким, разве что не всегда получается. Если бы его спросили, Минцзюэ бы не смог ответить, хотел бы он видеть Яо таким, как обычно, или таким, какой он только с ним. Это льстит, но пиздец утомительно.

— Я хочу тебя на капоте, — глядя на дорогу, сообщает Минцзюэ. — Что скажешь?

— Ты же знаешь, что я соглашусь, — отвечает Яо спокойно.

— Мог бы хоть смутиться, — ворчит Минцзюэ.

— Могу, если ты начнешь описывать, как трахаешь меня в рот.

Минцзюэ скашивает глаза, Яо всё-таки немного краснеет.

— Мне нравится представлять, как я лишу тебя последнего оплота невинности.

— Ты был моим первым, — возражает Яо, поворачиваясь к нему.

— Был, а не знал. Половина удовольствия — знать, что тебя никогда никто не касался.

Яо молчит, закусив губу и опустив голову.

— У нас поэтому ничего нет? — спрашивает он на очередном светофоре.

Вместо ответа Минцзюэ кладет его руку на свой член. Яо чувствует, как у него встает, и отдергивает руку. Наверное, Минцзюэ зря это придумал. Наверное, нужно ждать, чтобы не испугать Яо еще больше.

Он снова кладет его руку на член и на этот раз Яо убрать ее не решается.

Доезжают быстрее, чем Минцзюэ планировал. Яо дрожит, но разбираться, от желания или чего-то другого, не хочется. Минцзюэ захлопывает входную дверь крошечной чужой квартиры и вталкивает Яо в душ, там буквально два шага. Яо позволяет ему себя раздеть, смотрит в глаза буквально секунду и шагает под душ. Включает воду, упирается руками в стену и расставляет ноги. Минцзюэ не дает ему приготовиться, пока настроение не ушло. Мэн Яо не идет быть опытной шлюхой, пугливый доверчивый мальчик нравится ему больше.

— Не торопись, — Минцзюэ притягивает его за бедра, дает почувствовать вставший член.

Яо вздрагивает и сжимает руки в кулаки. Минцзюэ хочется проверить, будет ли Яо так же стесняться, когда он станет входить, но пока рано.

— Расслабься, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Вот так, маленький, вот так. Хочешь меня?

— Да, — Яо снова вздрагивает, куда заметнее, когда пальцы Минцзюэ скользят между его ягодиц.

Он справляется с собой быстро и прогибается, чтобы Минцзюэ было удобнее, но когда пальцы толкаются внутрь, проверяя готовность, снова зажимается.

— Как у нас в первый раз получилось, — ворчит Минцзюэ.

Тренировался он, что ли?

— Я привыкну, — выдыхает Яо, стараясь показаться спокойным. — Продолжай.

— Обойдемся без травм, — Минцзюэ кладет член между его ягодиц. — Но в следующий раз я тебя точно трахну. В субботу. Выпей, запасись таблетками, приготовься. Заебал этот детский сад.

Минцзюэ трахает его между ягодиц. Яо быстро понимает, что от него требуется, подставляется и сжимает мышцы, насколько может. Приятно, но и вполовину не так, как должно. Минцзюэ держит его за бедра, слушает сладкие стоны и просьбы, смотрит, как руки Яо скользят по стене, как он роняет потяжелевшую голову. Минцзюэ обхватывает его член, Яо вскидывается и просит остановиться. Стонет, почти кричит, закрывает себе рот рукой, его трясет. Минцзюэ разворачивает его лицом и прижимает к стене, ноги Яо не держат. Ему нужно больше времени, Минцзюэ дрочит себе, смотрит на искусанные губы, на слипшиеся ресницы, на тонкие ключицы, на ползущий румянец от возбуждения и думает, что до субботы он может и не дотерпеть.

Яо вздрагивает и вжимается в стену, когда Минцзюэ обхватывает оба их члена. Неудобно, но им уже много не надо.

— Нет, — Яо всхлипывает.

Ему больно от возбуждения. Минцзюэ хочет видеть его таким, беспомощным и чувствительным, разве что еще привязать.

— Доверься мне, сладкий. Недолго осталось.

— Пожалуйста, — Яо жмурится. — Пожалуйста!

— Перестать?

Яо распахивает глаза. Он не может ответить, только смотрит с мольбой, толкается в его руку и кончает. Минцзюэ нужно больше времени, а удовлетворения, пожалуй, он и вовсе не получает.
Это их первый совместный душ и теперь Минцзюэ эта идея не кажется такой уж блестящей. Нужно как-то помыться и выйти.

Яо справляется первым и выскакивает, обернувшись полотенцем. Минцзюэ тянет руку к шампуню и чертыхается, Яо наверняка сгорает со стыда и не знает что делать. К счастью, все лишнее Минцзюэ уже смыл, можно просто выйти и поймать Яо.

Минцзюэ ловит его в нужный момент. Яо переоделся, накинул рубашку и теперь безотчетно сжимает ручку кухонного шкафа, опустив голову. Минцзюэ обнимает его со спины.

— Давай закажем что-нибудь, — Яо вздрагивает, уши краснеют. О чем он только что думал? — Я б тебя трахнул, маленький, и в душе, и на столе, и у раковины, но ты ещё не готов.

— Я... — Яо прочищает горло. — Я хотел.

— У тебя будет время привыкнуть, — Минцзюэ чмокает его в макушку. — Есть хочу, а ты?

Яо разворачивается в его руках и целует. Он так благодарит, только Минцзюэ не понимает, за что.

Никуда они в тот день не выходят. Ужинают вместе, целуются, смотрят условно-историческое ничего. Яо устает и сворачивается у него под боком как кот, кладет голову на плечо и дремлет. Минцзюэ рассеянно перебирает его волосы и думает, с каких пор наскоро подрочить в душе ему стало достаточно. Подрочить, как подростку, а потом провести вечер перед телевизором, будто им обоим по семьдесят.

Яо рядом с ним спокойный и тихий. Он не выглядит счастливым, но Минцзюэ к его редким приступам счастья относится не менее настороженно. Пусть лучше будет спокойный. Минцзюэ рассеянно касается губами его волос.

— Минцзюэ? — голос Яо не сонный нисколько.

— Мне пора, маленький.

— Останься.

Яо наверняка помнит, что Минцзюэ говорил ему про утро, но все равно предлагает. Почему не подождать до субботы? Не умрет же никто.

— Прости, — Минцзюэ целует его в губы. — Работа. А ты выспись как следует.

— Без тебя? — Яо с досадой закусывает губу, наверняка не хотел говорить.

— Со мной еще долго не выспишься.

— Буду скучать по тебе.

Минцзюэ прищуривается. Яо смотрит ему в глаза, взгляд открытый и честный, он спокоен и врет как дышит.

Удивляет каждый раз как в первый.

— Я тоже буду про тебя думать, — Минцзюэ отлично умеет нести сладкую чушь, не задумываясь.

В глазах Яо что-то мелькает. Он растягивает губы в улыбке и отвечает, Минцзюэ не вслушивается.

Выражение в глазах Яо становится яснее, Минцзюэ с удивлением понимает, что это боль. А что сейчас-то случилось?

— Я знаю, когда ты врешь, — говорит Минцзюэ. Яо сжимается и прячет взгляд, самое время обнять его крепче. — Вижу, когда начинаешь.

— Прости, — шелестит Яо.

Минцзюэ обнимает его так, словно Яо — маленький озябший котенок зимой, со всех сторон сразу.

— Ты мне не веришь? — Яо качает головой, Минцзюэ чувствует движение. — Себе? Ты мне нравишься, я бы не предложил, если б не нравился.

— Ты не знал, что я девственник.

Голос у Яо глухой, сдавленный. Минцзюэ списывает это на неудобную позу. Яо напряжен и дрожит, но попыток освободиться не делает.

— Да я предложил, потому что ты девственник, — фыркает Минцзюэ. — Думаешь, я делиться люблю?

— У меня больше никого нет.

Минцзюэ закатывает глаза и кривится, Яо все равно не увидит.

— Я тебя обижаю? — Яо снова качает головой. — Откуда мне знать, ты же врешь мне все время.

— Не поэтому, — сипит Яо.

А вот теперь он сжимается и точно хочет сбежать. Сейчас и солжёт что-нибудь.

— Маленький, — Минцзюэ только обнимает его крепче, так даже удобней. — Я же тебя не знаю совсем.

Плечи Яо вздрагивают несколько раз. Минцзюэ начинает опаздывать, но бросить Яо тоже не может, не в такой момент.

Яо сжимает его одежду в руке, комкает натянувшуюся ткань.

— Зачем? — он судорожно вздыхает. — ...просто секс.

Он сам-то в это верит?

Минцзюэ взвешивает варианты и решает рискнуть. Так и так убеждать Яо придется.

— Если хочешь...

— Хочу.

Без малейшей паузы, даже договорить не дает.

— А я не хочу, — спокойно говорит Минцзюэ. — У меня с тобой отношения.

Яо некоторое время молчит, даже, кажется, и не дышит.

Минцзюэ ждет, прикидывая, как будет оправдываться. Яо уже принял решение, когда не стал отстраняться и лгать, осталось только с ним свыкнуться. Если б не принял, пришлось бы опаздывать сильнее.

Яо осторожно высвобождает руку и обнимает его за пояс. Ничего себе прогресс и доверие. Минцзюэ немного отпускает его и гладит по голове. Этот жест действует на Яо удивительным образом — он успокаивается, расслабляется и забывает о чем переживал. Минцзюэ старается не злоупотреблять, но Яо с ним всегда не в порядке. Непонятно только, дело в нем или в самом Яо. Минцзюэ надеется, что второе.

— Ты опаздываешь, — говорит Яо хрипло.

— Знаю, — Минцзюэ снова гладит его по голове. — Если уйду, ты снова наставишь себе синяков?

— Уже нет, — Яо прижимается к нему сам. — Но буду скучать по тебе. Правда.

— Теперь верю, — Минцзюэ целует его в макушку. — Прости, маленький, не ушел бы, если бы не было нужно.

Раньше Яо сказал бы «Я понимаю» с этой своей светлой улыбкой и спрятал руки за спину. Теперь он просто сжимает кулаки. Да, прогресс ощутимый, есть повод забеспокоиться. Минцзюэ подозрительно относится к таким сильным и быстрым изменениям.

— Напиши мне, — говорит он прежде, чем Яо возьмет себя в руки. — Ты никогда первым не пишешь.

Яо кивает. Минцзюэ поднимает его за подбородок и целует неглубоко. Яо отвечает с задержкой, словно у него силы закончились. Можно подумать, он решение всей своей жизни принял, а не согласился притворяться поменьше.

Минцзюэ так не делает, но прошлое Яо его напрягает. Если бы они не встречались, Минцзюэ бы уже все выяснил, но проверять Яо нельзя. Разве что спросить Хуайсана, должен же он знать о своем приятеле. Хуайсан всегда все про всех знает, хоть и отговаривается. Что было в жизни Мэн Яо такого, что сейчас, с Минцзюэ, он умрет, а правды не скажет. Нужна ли ему помощь.

Минцзюэ не думает, что там тайна великая, но на обычного парня Яо тоже не слишком похож. Правда, обычное их с Хуайсаном не привлекает.

Минцзюэ вздыхает и целует Яо в лоб.

Chapter Text

Яо просыпается ночью. Лежать удобно, одеяло теплое, точно лучше, чем его собственная постель. Он в незнакомом месте, вокруг тишина, только слышен звук движущих стрелок часов.

У него нет часов.

Некоторое время он лежит с закрытыми глазами, вспоминая, где находится. Вчера он работал в библиотеке до вечера, потом... Потом Минцзюэ привез его к себе, накормил ужином и отправил спать. Как маленького.

Минцзюэ сказал, что не сдержится, но это, конечно, неправда. Если бы Яо его привлекал, все бы не закончилось диваном и держанием за руку. Да Яо даже об этом его попросил. С теми, кого хотят, не держатся за руки, им не стелют отдельной постели, их целуют или хотя бы смотрят долгим тяжелым взглядом.

Минцзюэ не сделал ничего из того, что делал обычно. Ничего, что Яо ждал и на что втайне надеялся. Он готовился к этому дню и сегодня бы снова отдался, если бы не срочный заказ. Яо бы отказался, но сумма уж слишком заманчива. Подумаешь, не поспать пару дней! Теперь сумма не кажется такой уж весомой.

Минцзюэ его больше не хочет.

Но он же привез Яо к себе домой, верно? Может, ещё есть шанс? Может, если Яо правильно себя поведет, он снова сможет его привлечь? Хоть ненадолго.

Яо открывает глаза. Он никогда не думал, что в квартире Минцзюэ окажется, так хочется все здесь рассмотреть. Яо одергивает себя, ему здесь не место. Какая разница, как Минцзюэ живет? У него своя жизнь, у Яо своя. Нельзя было мечтать, даже если Минцзюэ сказал, что они вместе.

Представлять их совместное время было так приятно.

Яо зажмуривается, сбрасывая наваждение. Нет смысла мечтать, у них никогда ничего не будет, никогда не было будущего. Минцзюэ найдет себе кого-то нормального, кого-то, с кем можно хорошо проводить время, кого-то из хорошей семьи, воспитанного, красивого и с благородными манерами. Яо просто хочется быть с ним еще раз.

Он и готовился, представляя Минцзюэ. Настоящая близость превзошла его мечты, а вторая, наверное, будет еще лучше. Теперь Яо знает, чего ожидать и что делать.

Если только Минцзюэ захочет еще раз.

Есть же способ? Утренняя эрекция есть у всех, Минцзюэ воспользуется удачным обстоятельством, если Яо будет рядом. Это ведь не потребует от него усилий, наоборот. Не выгонит же он из постели? Если Яо будет правильно себя вести?

Он задумывается, как будет правильно. Ласкать Минцзюэ самому или подставляться под его ласки? А может, ему понравится, если Яо будет смущаться и лежать как бревно? В первый раз же понравилось. И нужно ли просыпаться раньше Минцзюэ. Наверное, будет больше шансов, если разжечь его желание еще во сне, но Яо не представляет, как это сделать. Только в теории.

В теории он и в первый раз боли не должен был испытать, но с размером не угадал.

Яо решается. Лучше проскользнуть в постель Минцзюэ сейчас и действовать по ситуации, чем утром прийти и встретить отказ. Яо не представляет, что делать, если Минцзюэ его с порога прогонит, в постели хотя бы есть шанс. Он встает с дивана и оглядывается, дверь в спальню открыта.

Расстояние не такое большое, но Яо оно кажется километрами. Он осторожно шагает, стараясь не издавать ни звука, пока не добирается до кровати. Минцзюэ спит на спине, укрытый одеялом до середины живота. Он такой красивый сейчас, что Яо задерживает дыхание. Красивый, спокойный и ничего не подозревающий, а Яо, выходит, его снова обманывает. Минцзюэ вышвырнет его утром и будет прав.

Яо поднимает уголок одеяла и забирается на самый край постели, ложится на бок, лицом к Минцзюэ, чтобы смотреть на него, пока не заснет. На его четкий профиль с горбинкой сломанного носа, на поднимающуюся в такт дыханию грудь. Минцзюэ шевелится и притягивает его к себе.

— Все хорошо? — спрашивает он сквозь сон.

— Да, — шепчет Яо.

Минцзюэ прижимает его к себе, накрывает одеялом и затихает.

Яо лежит, прижавшись к его груди, чувствует тепло и мерный стук сердца. Собственное сердце частит, щеки краснеют, Яо ждет, но ничего не происходит. Он осторожно обнимает Минцзюэ и прижимается лбом к его плечу.

Так еще лучше.

Яо закрывает глаза, боясь упустить хоть секунду. Он с Минцзюэ, в его доме, в его постели, Минцзюэ его обнимает и Яо может обнять его в ответ. Это самое лучшее воспоминание, которое у Яо останется.

— Я люблю тебя, — шепчет Яо едва слышно.

Минцзюэ не просыпается.

Яо просыпается очень медленно. Сначала понимает, что ему тепло, потом — что лежит на чем-то, не слишком похожем на простынь. Потом — что его дешевые трусы во сне сползли ниже некуда и теперь Минцзюэ бедром чувствует больше, чем Яо был готов. Минцзюэ обнимает его и, кажется, тоже проснулся не до конца.

— Доброе утро, — хриплым после сна голосом говорит Яо.

— Доброе, — Минцзюэ проводит рукой по его обнаженной спине.

Яо как-то сразу вспоминает, что на нем только сползающие трусы, краснеет и замирает.

— Мы…

— Воскресенье, Мэн Яо, имей совесть, — Минцзюэ вздыхает. — Никаких дел в воскресенье. Лежим в постели, наслаждаемся ленью. Ты красивый.

Яо краснеет еще сильнее, щеки начинают гореть.

— Когда сплю?

— Всегда, — Минцзюэ подтягивает его повыше и целует в лоб. — Можно?

Яо дрожит. Он как-то сразу понимает, о чем речь, и не может говорить от волнения, только кивает.

— Мой маленький, — Минцзюэ снова гладит его по спине. — Если не уверен, не нужно.

— Скажи так еще раз.

— Мой маленький, — Минцзюэ смотрит ему в глаза. Яо обжигает желанием. — Мой.

Яо тянется и целует.

Минцзюэ переворачивает его на спину и ложится сверху, раздвигает его ноги бедром. Яо дрожит и краснеет сильнее, обнимает его за плечи.

— Минцзюэ?

— Доверься мне, — Минцзюэ целует его шею. — Будет лучше.

— Мне... — голос срывается. — Мне понравилось.

— Мне тоже, — Минцзюэ смотрит ему в лицо. — Не молчи.

Яо берет его лицо в ладони и кивает.

Минцзюэ осыпает поцелуями его плечи, Яо смущается и хочет закрыться, но нельзя. Минцзюэ понимает и возвращается к поцелуям, ждет, пока он успокоится.

— Я хочу, — шепчет Яо. — Хочу.

— Знаю, маленький, — Минцзюэ целует его в уголок рта. — Мы не торопимся.

Яо дрожит от волнения. Он столько хотел, столько представлял этот день, но в реальности все по-другому. Минцзюэ ловит его руку и целует ладонь и запястье, так нежно, так бережно. Яо почти всхлипывает, чувства захлестывают.

— Тише, маленький, — Минцзюэ прижимается губами к запястью, где бьется пульс. — Все хорошо. Можем отложить.

— Ты же... — голос садится. — Ты же!..

— Не умру от стояка, — усмехается Минцзюэ. — Нельзя тебя заставлять.

Яо закусывает губу, не зная, как объяснить.

— Ты не заставляешь, просто... все по-другому.

Минцзюэ перекатывается на спину и укладывает Яо на себя. Яо чувствует его член и краснеет. Ощутить его в себе очень хочется.

— Делай все, что захочешь, — серьезно говорит Минцзюэ, гладя его по плечам. — Можешь остановиться в любой момент.

Яо кивает. Это ложь, они оба знают, что ложь, но слышать это приятно.

Он целует Минцзюэ в губы, ловит его ответ. Чувствует, как его руки скользят по спине, ложатся на поясницу, оглаживают ягодицы. Яо раздвинул ноги, чтобы лежать было удобнее, но Минцзюэ просто мнет его ягодицы. Яо отпускает немного.

Яо стонет в поцелуй, когда Минцзюэ начинает сжимать и подталкивать.

— Сладкий, — голос Минцзюэ отдается по всему телу. — Люблю, когда ты стонешь.

— Подготовишь меня?

— Да, — Минцзюэ медленно раздвигает его ягодицы. — Порадуй меня.

Первое прикосновение медленное и осторожное. Яо вздрагивает от неожиданности, но ничего больше не происходит. Яо просто чувствует пальцы и... и...

— Минцзюэ! — он смотрит, не зная, о чем просить. — Мин...

— Перестать?

— Нет!

Яо вздрагивает и хватает его за плечо. Минцзюэ смеется и целует его в подбородок.

— Не бойся, без смазки не буду.

Минцзюэ готовит его медленно. Яо постепенно привыкает к его пальцам и расслабляется. Минцзюэ раньше не касался его там, только в самый первый раз. Яо стыдно и хорошо, хочется умереть от смущения. Минцзюэ не держит его, только помогает себе другой рукой. Яо забывается в удовольствии и не понимает, что происходит.

— Нет! — он вскидывается.

— Не зажимайся, маленький, — пальцы Минцзюэ надавливают и оказываются внутри. — Будет больнее.

— Убери, — Яо отворачивается. — Не надо.

Минцзюэ отпускает его, кладет рядом с собой. Яо ждет, но он ничего не говорит, просто дает ему время.

— Хочешь прекратить?

Яо молчит.

— Не знаю.

— Я хочу тебя, — Минцзюэ выделяет последнее слово и целует его плечо. — Можем закончить.

— Мне не обязательно... — Яо не заканчивает, но и так понятно.

Минцзюэ целует его спину. Яо закрывает глаза, от его ласки слезы сами выступают.

— Обязательно.

Яо зажмуривается.

Это неправильно. Он делает все неправильно. Минцзюэ здесь, с ним, он уже столько сделал, он терпелив и заботлив, а Яо все не может решиться.

— Минцзюэ.

— Я знаю, маленький, — Минцзюэ ложится рядом и ерошит его волосы. — На трезвую голову чувствуешь по-другому.

— Обними меня? — шепчет Яо.

Минцзюэ тяжело вздыхает, но обнимает его. Яо прижимается к нему, вслушивается в глухие тяжелые удары его сердца.

— Не передумал, просто... — Яо кусает губу. — Просто страшно.

— Я все ещё хочу тебя трахнуть, Мэн Яо, — ворчит Минцзюэ. — Ты хоть не ерзай.

— Трахни, — Яо зажмуривается. — Хочу тебя чувствовать.

Минцзюэ неразборчиво ругается себе под нос.

— Маленький...

— Я не знаю, как надевать презерватив, — перебивает Яо. — Поэтому... Поэтому...

— Я не смогу остановиться.

— Не надо, — Яо сглатывает комок в горле. — Останавливаться.

Минцзюэ сжимает его плечи.

Яо ложится на спину, не открывая глаз, тянет Минцзюэ.

— В первый раз лучше по-другому, — Минцзюэ наклоняется, его голос звучит совсем рядом.

Его голос, его запах, тепло его тела. Для Яо это все больше, чем секс.

— Я знаю, — хрипло говорит Яо. — Мне нужно видеть.

— У тебя глаза закрыты, — фыркает Минцзюэ и целует его в нос. — Боишься?

— Очень.

— Больше, чем в прошлый раз?

— Больше.

— Я тебя не брошу. Я хочу быть с тобой.

Яо открывает глаза и умоляюще смотрит.

— Почему?

— Черт его знает. Просто хочу и все.

Яо кладет руки ему на плечи. Руки дрожат, он весь дрожит. Это не секс, в какой-то момент перестало быть сексом. А может, никогда не было.

— Я тоже.

— Тебе может быть больно. — Яо кивает. — Я постараюсь, но все равно будет.

— Не страшно, — Яо растягивает дрожащие губы в улыбке. — Если с тобой.

Минцзюэ целует его и отстраняется. Яо смотрит, как он разыскивает подходящую подушку, как готовит себя, как берет его за бедра и тянет к себе. Яо сам поднимает ноги, чтобы ему было удобнее. Он не смотрит туда, не отводит взгляда от глаз Минцзюэ, только чувствует, как прижимается скользкое.

— Расслабься, маленький, — Минцзюэ направляет себя рукой. — Дыши.

— Я... стараюсь.

Его тело поддается, впускает Минцзюэ. Не сразу, но Яо может дышать, боль совсем не такая как в первый раз. Минцзюэ растягивает его, заполняет его собой, это только начало, в нем даже головка не до конца, Яо судорожно вздыхает.

— Все нормально, нормально, — Яо дышит со всхлипом, ненавидя себя за чувствительность. — Продолжай.

— Не торопись. Больно?

Яо мотает головой.

Минцзюэ входит глубже. Яо растянут до предела, кажется, что уже невозможно, и это больно. Минцзюэ поймет, что больно, этого нельзя допустить.

— Про-должай.

— Сладкий, — Минцзюэ толкается в него бедрами. Яо вскрикивает. — Тесный. Нравится?

— Да! — Яо и правда нравится. Даже боль придает наслаждению силы, хочется так еще. — Трахни меня!

— Люблю, когда ты просишь, — Минцзюэ мелкими толчками входит чуть глубже. — Поплачешь для меня?

— Да! — Яо всхлипывает.

Слезы сами выступают, тело еще не готово принимать так глубоко. Но ему хорошо, так хорошо, так сладко, хочется еще сильнее и глубже, и чтобы боль стала сильнее, тогда можно кричать и сохранить контроль хоть немного.

Минцзюэ останавливается. Яо с трудом фокусирует взгляд, открывает рот, но слова не приходят.

— Люблю горячих и тесных. Неготовых трахать тоже люблю, — Минцзюэ выдыхает. — Но это для опытных развлечение. Тебе надо привыкнуть.

— Мне нравится?

— Когда больно? — усмехается Минцзюэ углом рта. — Я запомню.

— С тобой.

Яо снова всхлипывает. Минцзюэ постепенно входит в него, Яо чувствует его внутри, чувствует, как мышцы горят и тянет от напряжения, шепчет что-то. А может, кричит. Минцзюэ нравится, когда он кричит.

— Да, да, да, еще, глубже! Еще, Минцзюэ, еще!

— Глубже?

— Да!

Он делает первый настоящий толчок и Яо задыхается.

Они больше не разговаривают, Яо не представляет, чего Минцзюэ стоило его терпение. Принимает его, просит еще, смотрит ему в лицо. Подстраивается под его движения. Выходит так себе, прошлый опыт не помогает. Минцзюэ берет его жестко и быстро, и до конца, Яо теряется в удовольствии.

Минцзюэ красивый. Яо бы все отдал, чтобы увидеть его еще раз таким.

— Еще! — Яо давится стонами. — Минцзюэ! Еще!

Яо, кажется, плачет. Так хорошо, так сладко, Минцзюэ с ним, в нем, Минцзюэ заполняет его, закидывает его ноги на плечи. Яо не знает, сколько прошло времени, мышцы сводит, внутри больно от удовольствия, он просит и вскрикивает, когда Минцзюэ кончает.

В нем.

Опускается на него, восстанавливает дыхание. Яо трясет, но он не говорит ничего. Нужно самому о себе позаботиться, он помнит.

— Подожди, сладкий, — Минцзюэ вздыхает.

Он выходит, а Яо хочется кричать от отчаяния. Минцзюэ ложится рядом и целует его, Яо не отвечает, просто не может. Он сжимает себя, но это не то, совсем не то и не так.

— Знаю, маленький. Потерпи.

— Минцзюэ...

— Знаю, — Минцзюэ целует его в висок.

Яо додрачивает себе и снова чувствует пальцы. Его накрывает яркая вспышка, от удовольствия что-то случается с его телом, Яо не понимает, что происходит.

Он хватает ртом воздух. Кажется, что он умер.

— Здесь, — Минцзюэ ловит его в объятья, устраивает на своем плече. — Здесь я.

— Минцзюэ?..

— Ты плачешь.

Яо прижимается к его плечу. Может, и плачет. Он вздрагивает, тело стало слишком чувствительным, от удовольствия больно. От секса еще больней.

Нужно что-то делать, о чем-то сказать, заверить Минцзюэ, что все в порядке, остаться одному. Нельзя, чтобы он Яо таким видел.

— У меня есть обезбол. Потерпишь?

Яо кивает.

Минцзюэ почему-то не двигается, так и обнимает его, поглаживает плечо. Яо закрывает глаза и выравнивает дыхание, не помогает.

Это совсем не то, что у них было. Совсем непохоже на первый раз и на все, что было потом. Яо не думал, даже не представлял, что такое настоящая близость. Что все будет так.

Его план провалился. Яо не вернется к прежним отношениям, просто не сможет.

— Прости, — Минцзюэ касается губами его волос. Яо качает головой, не за что. — Ты как?

— Хорошо.

Яо пытается сказать именно это.

— Надо бы в душ.

— После тебя.

— Нам, — Минцзюэ снова целует его волосы. — Ты сам не сможешь.

Они лежат еще пару минут, за которые Яо так и не придумывает, что говорить. Минцзюэ с ним, в одной постели, Минцзюэ его хочет, Минцзюэ заботится. Для него это все, наверное, стало привычным, а Яо отдал ему себя.

Это ничего не значит, твердит себе Яо, у них просто секс. Просто взаимное удовольствие. Ни к чему придавать столько значения телесному контакту, это только тело. Только тело, повторяет Яо с нажимом, уже зная, что лжет. Для Минцзюэ, может, и так. Для Яо эта близость как продолжение отношений. Вряд ли он когда-то разлюбит.

Минцзюэ вздыхает с едва заметным раздражением. Яо собирается и привычно натягивает улыбку на лицо, предстоит неприятный разговор. Минцзюэ считает его неприятным.

— Послушай.

— Все в порядке, — Яо не смотрит ему в глаза.

Не нужно ничего объяснять, Яо не собирается усложнять никому жизнь. Даже если хочется, он умеет малым довольствоваться.

— Ты... — Минцзюэ прочищает горло.

Яо бы сбежал, но ему еще слишком больно шевелиться. Придется выслушать все, что он скажет.

— Ты, — снова начинает Минцзюэ. — Я тебя маленьким называл не поэтому. Ты как?

— Хорошо, — отвечает Яо с легким недоумением. — Это же секс.

Минцзюэ мрачнеет. Яо задумывается, не может быть, чтобы он ошибся. Минцзюэ не любит отношения, чувства и постоянных парней, ему нужен секс и отсутствие обязательств. Яо не собирается претендовать на место в его жизни.

— Для тебя просто секс?

— Конечно.

— И ты поэтому умолял тебя не бросать?

Яо чувствует, что голова начинает кружиться. Он холодеет, Минцзюэ же не мог догадаться. Пожалуйста, пусть не догадывается!

Из горла вырывается сдавленный звук.

— Я думал, может, у нас что-то будет. Может, я тебе нравлюсь. Нравлюсь? — Минцзюэ смотрит на него. Яо издает неопределенный звук. — Ясно. Проехали.

— Ну... может...

— Да не ври уже, — сердце Минцзюэ бьется чаще, он злится.

— Прости.

— За что, — Минцзюэ так и обнимает его, осторожно и крепко. — Сам виноват, придумал себе... Ты хоть хотел? — Яо кивает, не зная, чего ожидать. — Можешь хоть тут не врать!

— Я не...

Минцзюэ отпускает его и садится. Яо смотрит на его спину и кусает губу.

— Мы знакомы два месяца, — голос Минцзюэ глухой от злости. — Понимаю, знакомство было не самым удачным, но ты же согласился встречаться.

Горло перехватывает, Яо не может ни звука выдавить.

— Ладно, — Минцзюэ опирается на кровать. — Сразу надо было понять, что не выйдет. Давай считать, что ничего не было. Ты найдешь себе нормального парня, влюбишься в него...

Дальше Яо не слышит.

Когда снова понимает, где находится, перед глазами темно.

— Да блядь! — темно и тепло, Минцзюэ держит его в руках. — Два месяца, Мэн Яо, тебя кто угодно мог трахнуть по пьяни! Ебля не повод встречаться.

Яо трясет. Он дышит с трудом и не хочет узнать, что случилось.

— Не...

— Ты мне нравишься, ясно? Я предложил, потому что хотел с тобой отношений. С тобой! Надеялся, что ты тоже... Понравиться тебе хотел!

Яо замирает и распахивает глаза. Понравиться?

— Понравиться?

— А для чего еще на свидания ходят.

Яо так и смотрит ему в глаза. Минцзюэ зол и разочарован, но даже так Яо не понимает, зачем ему подобное говорить.

— Это же не свидания, ты учил меня…

— Хер ли ты шепчешь! — Минцзюэ рычит и перехватывает его. — Я таскал тебя на свидания, подарки дарил, кормил чем ты любишь. Это, по-твоему, не ухаживания?

Яо что-то возражает беззвучно. Минцзюэ за ним ухаживал. Минцзюэ ухаживал за ним все это время. Минцзюэ признался, что он ему нравится. Минцзюэ хочет с ним отношений. У них уже отношения.

Яо тянется и целует его. Минцзюэ отвечает и снова обнимает его так бережно, словно Яо для него что-то значит. Яо на самом деле для него значит.

— Нравишься, — шепчет Яо, когда Минцзюэ разрывает поцелуй. — …не сказал?

— Случайный секс, алкоголь, незнакомый партнер. Странно хотеть продолжения.

— Почему?

Взгляд Минцзюэ смягчается.

— Нравлюсь? — Яо кивает. — Яо, блядь, как с тобой трудно!

— …не бросишь? — Яо доверчиво заглядывает ему в глаза.

— Как тебя бросишь, — в его глазах Яо видит ответ. Минцзюэ считает его своим, только Яо раньше не верил. — Я тебе обещал.

Минцзюэ гладит его по щеке. Яо накрывает его руку своей, пальцы дрожат. Он весь дрожит.

Яо ему нравится. Еще с первого раза понравился.

Минцзюэ хочет быть вместе.

Минцзюэ высвобождает руку и что-то стирает с его щеки. Яо понимает, что слезы.

— Не плачь, маленький.

— Я тебе нравлюсь, — Яо улыбается дрожащими губами.

— Трудно было не замечать? — Яо смеется и всхлипывает. Минцзюэ прижимает его к себе. — Теперь-то все в норме?

Яо кивает и обнимает его в ответ. Сердце бешено стучит, он задыхается, руки слабеют, его охватывает непривычное чувство. Минцзюэ гладит его по спине и целует в висок.

— Охуеть воскресное утро. Никогда так больше не делай.

Chapter Text

Минцзюэ оставляет Яо одного в душе и закрывает за собой дверь. У него есть буквально пара минут понять, что за херня произошла только что.

Он что, признался? И все эти блядские пиздострадания, над которыми он смеялся, теперь про него? А Яо, выходит, был рад его признание слышать?

— Сучья ебатория, — Минцзюэ трет руками лицо. — Что теперь делать.

Понятно, что завтрак. За два месяца Яо крепче не стал, даже, кажется, еще похудел. Понятно, что сегодня они никуда не идут, а Яо полдня спит. Что делать дальше.

Минцзюэ первый раз видит, как человек в реале плачет от счастья. Тот факт, что человек Яо, ахуя добавляет. Что делать, если он снова начнет загоняться, Минцзюэ не представляет.

А что делать, если не начнет?

— Бля-я-я-я! — Минцзюэ сам уже загоняется.

— Минцзюэ?..

Он позорно вздрагивает. Яо выглядывает из-за двери ванной комнаты, Минцзюэ вспоминает, что не дал ему ничего, кроме полотенца. Сдергивает сатиновый плед, подаренный Хуайсаном, и закутывает в него Яо. Тот улыбается несмело и заглядывает в глаза. Минцзюэ смотрит пристально и нет, в глазах Яо ни паники, ни отчаяния. Одна только надежда на счастье.

Минцзюэ не удерживается и прижимает его к себе.

— Молчи лучше, — Минцзюэ подхватывает его на руки и несет в кухню. — Найду тебе что-нибудь.

— Не нужно для меня готовить специально.

Минцзюэ и не собирался, но заявление уязвляет.

— Схера ли?

— Я не завтракаю.

— Блядь, Яо!

— Это междометие или оценочное суждение? — Минцзюэ даже оступается от неожиданности. — Прости!

Минцзюэ рефлекторно прижимает его к себе, наверняка останутся синяки.

— Ты...

— Я больше не буду, — обещает Яо.

Минцзюэ смотрит с подозрением, но он и правда раскаивается.

— Шутить?

— Да.

Ох, маленький. Что ж это была за жизнь, если в ней нельзя было шутить.

Минцзюэ усаживает его на стул и опускается рядом.

— Мэн Яо, скажи, что ты не всерьез. — Яо закусывает губу и смотрит с сомнением. — Когда обещаешь больше не повторять.

— Но я... ты... Тебе не понравилось, — Яо отводит взгляд, но страха в нем по-прежнему нет.

— Я все еще в ахуе, — Минцзюэ снова его обнимает. — Ты и смелый, и остроумный, и страстный. Что дальше?

— Не знаю.

— Что ты любишь? А, ты ж не завтракаешь.

— Все равно, — Яо прижимается щекой к его плечу, чтобы поцеловать, времени много не нужно. — Если с тобой.

Яо только что поцеловал его в плечо. Сам. Каждую минуту новый ахуй, выдержит ли он до конца дня.

Минцзюэ отворачивается к плите, иногда посматривая через плечо. Яо рассеянно улыбается, глядя на него, потом подпирает щеку рукой, а потом и вовсе засыпает на столе, вытянув руку. Минцзюэ ставит омлет с овощами, рис и приблудившиеся паровые булочки и гладит его по голове.

Яо вздыхает и пробует сесть, но сдается.

— Прости, я... — он улыбается виновато и сонно.

Минцзюэ ощущает внезапное желание его затискать. Глаза не закатывает, но близок.

— Есть будешь.

— Наверное, — Яо трет глаза.

— Это не вопрос, — Минцзюэ подхватывает его, садится на стул и усаживает его на колени. — Я тебя накормлю.

Яо заливается краской до самых плеч, отворачивается и мотает головой. Минцзюэ понимает, что снова неправильно поступил, надо было по-другому.

Да блядь, Мэн Яо — минное поле, с ним невозможно поступить правильно!

— Не надо, — шелестит Яо.

— Как скажешь, — ворчит Минцзюэ. — Но ты все равно поешь. Таблетку потом выпьешь, нельзя до еды.

Минцзюэ ждет, но ничего не происходит. Яо не каменеет, не перестает дышать, не пытается скрыться. Прижимается только к нему. Минцзюэ его обнимает, конечно, но не может же быть все так просто. Не может.

Минцзюэ близок к тому, чтоб задать вопрос вслух. Только врождённое презрение к топящим за словами через рот его удерживает. Оно и полицейское чутье, Яо, может, и расслабился, но говорить не готов. Нельзя его вынуждать, он позволит, а потом снова закроется. Причинять ему боль Минцзюэ не хочет.

— Может, воды?

— Нам обязательно...

— Да, — твердо отвечает Минцзюэ. — И мне, и тебе. Тебе особенно. Не знаю, как ты, а я еще раз хочу.

Яо вскидывается так резко, что едва не попадает по подбородку, Минцзюэ успевает отдернуть голову в последний момент. В глазах Яо плещется удивление, такое искреннее, словно Минцзюэ два месяца не доказывал, что у него встает просто от присутствия Яо на соседнем сиденье.

— Блядь, Мэн Яо, я хочу тебя выебать так, чтобы ты сесть не смог, где ты был эти два месяца?

Яо беззвучно шевелит губами.

— ...меня? — шепчет он наконец. — Но... но...

Минцзюэ снова рычит от досады.

— С самого первого раза. Все, что ты можешь представить своим невинным девственным мозгом, часто и долго.

Яо высвобождает руку и гладит его по щеке.

— Правда?

Он такой доверчивый, такой бесхитростный, Минцзюэ даже стыдно становится. И эту юную невинность он хочет растлить. Привязать к кровати и перемазать в слезах, сперме и смазке.

Охуеть он козлина, конечно.

— В моем возрасте все еще быстро встает.

Яо смущенно смеётся. Руки, впрочем, не убирает, так и гладит его по щеке. Минцзюэ рассеянно целует его в ладонь и с тоской думает, как его угораздило. Сраных два месяца, а Яо уже стал ему дорог. Дороже, чем все его бывшие.

— Я не против, — губы у Яо дрожат, он весь дрожит. — Если с тобой.

Не от страха, от волнения, Минцзюэ понимает. Яо согласен на все, что предложат, Минцзюэ тяжело вздыхает.

Нахер ему такая ответственность.

— Сначала еда. Потом лежим в постели, смотрим тупые шоу, ты спишь.

— А ты будешь... меня?

— Нет.

— Почему? — в глазах Яо столько недоумения, словно он верит, что просто доступная дырка.

Минцзюэ, впрочем, два месяца его не разубеждал.

— Ох, блядь, — Минцзюэ обнимает его крепче. — Потому что когда человек нравится, о нем нужно заботиться и беречь. И не делать, чего он не хочет. А ты еще сам не знаешь, чего хочешь, у тебя опыта нет. — Нет, мы не будем, — отрезает он, почувствовав, что Яо хочет ему возразить. — Ты мне нравишься не только поэтому.

Яо затихает. Ему нужно подумать, но Минцзюэ по старой памяти опасается его «подумать», мало ли.

— Сам поешь?

Яо кивает. Берет палочки, отщипывает кусочек омлета, пока Минцзюэ тянется за своим.

Едят в молчании. После завтрака Минцзюэ усаживает его на стул и моет посуду, потом относит в постель. Яо не сопротивляется, он тихий и послушный, словно боится спугнуть сказку. Минцзюэ включает какую-то ерунду про популярных мальчиков-девочек, обнимает Яо так уютно, словно они не первый раз тут лежат. Минцзюэ уже и не вспомнит, когда в его постели парень был не для секса.

Яо не боится, но очень хочет с ним быть. Так странно. С Минцзюэ даже Хуайсан не всегда хочет быть рядом, а они вроде как семья, им положено. Минцзюэ и сам знает, что не подарок — он резкий, грубый, категоричный, с обостренным чувством справедливости и упрямый как никто. Упорный и прямолинейный. Что в нем Яо нашел?

Не то чтобы Минцзюэ в себе сомневается, просто не понимает.

Яо юный, хрупкий, доверчивый, болезненно ранимый. Его хочется беречь и лелеять, это явно не для Минцзюэ задача. Минцзюэ с самого знакомства хотел его разложить и кончить, и теперь хочет. С Яо нельзя совершать ошибок, цена слишком высока.

А ещё он друг Хуайсана и это, конечно, все портит.

Яо осторожно кладет руку ему на грудь, у сердца. Рука едва заметно дрожит, Яо волнуется и хочет ласки и нежности. Минцзюэ разве что зацеловать его может, до слез и оргазма. И быть рядом с ним, но этого маловато.

— Я тоже с тобой не поэтому, — очень тихо говорит Яо, заглядывая ему в глаза.

Минцзюэ целует его в лоб вместо ответа.

Ничего у них, конечно же, не случается, Яо только дрочит ему так осторожно, словно боится сломать. Минцзюэ кончает ему в руку и испытывает давно забытое чувство.

Яо так хочет ему понравиться.

Минцзюэ неловко от того, как Яо на него смотрит. Огромными сияющими глазами. Не отрываясь. Яо светится рядом с ним, ластится, ныряет под руку. Минцзюэ совсем не против его обнимать, но контраст уж слишком разительный.

Яо все время улыбается рядом с ним, и даже когда улыбка не освещает его лицо, она остается в глазах. Яо смеется, Минцзюэ впервые слышит его искренний смех. Тихий, мелодичный, слышимый только им двоим. У Минцзюэ самого мурашки, когда в первый раз слышит.

Яо доверяет ему себя, но теперь по-другому. Он и раньше доверял, но как-то отчаянно, теперь Минцзюэ понятно. Похоже, Яо перестает бояться и раскрывается ему постепенно. Минцзюэ это, конечно, радует, но теперь опасается уже он. Не может быть все так хорошо и просто. Не с Яо уж точно.

Яо влюблен и счастлив. По крайней мере, так выглядит. В эйфории, которая все никак не заканчивается. Памятуя о прошлых загонах, Минцзюэ с каждым днем напрягается все больше и больше.

— Во что я, блядь, вляпался, — ворчит он себе под нос.

Яо присылает пожелание доброго утра и фотографию неба в просвете домов.

Минцзюэ тоже присылает что-то такое и спрашивает, может ли он сегодня заехать. Яо соглашается, он теперь всегда соглашается, Минцзюэ вспоминает, есть ли с собой смазка. Выходит, что есть. С того раза секса у них не было, все время что-то мешает, но не потому, что Яо не хочет. Яо по-прежнему боится процесса, но чисто технической его стороны. Он чувствительный и ужасно стесняется, когда Минцзюэ его готовит. Просто из интереса Минцзюэ несколько раз пробовал и да, Яо быстро кончает от пальцев. Быстро и очень красиво. Минцзюэ каждый вечер на это дрочит, и почти каждое утро.

Яо позволяет ему все. По-настоящему все. Минцзюэ хочется знать, как Яо узнал, что он гей, ни разу не поцеловавшись, и что это за уебок, но не спрашивает. Пока — не спрашивает. В том, что прошлое Яо сложное, Минцзюэ не сомневается. В том, что сложное прошлое не научило его выставлять границы, тоже.

Яо встречает его поцелуем. Он раскрасневшийся, взъерошенный, в сбившейся футболке Минцзюэ.

— Пойдем, пожалуйста, — горячо шепчет Яо между поцелуями. — Хочу тебя. Я готовился.

Минцзюэ забывает, что он там хотел. Белья на Яо уже нет, он горячий и жадный, пальцы Минцзюэ скользят внутрь, Яо прижимается к нему и стонет долго и сладко.

Минцзюэ разворачивает его, прижимает к стене, заставляет прогнуться. Яо раскрывается без капли стыда, принимает его пальцы и просит еще. Минцзюэ принюхивается, от Яо пахнет алкоголем, но не настолько, чтобы обеспокоиться.

— С Хуайсаном гуляли?

— Пятница, — голос Яо дрожит. — Возьми меня.

— Мэн Яо…

— Так хочу тебя, — Яо сжимает его пальцы в себе. — Скучал.

— Готовился? — Яо стонет согласно. — Сам или кто помог?

Да блядь. Яо вздрагивает и сжимается, соскальзывает с его пальцев.

— Я больше ни с кем… не… не…

— Прости, — Минцзюэ ловит и прижимает его к себе. — Знаю, что нет. Может, кто научил.

Яо вздрагивает так, что учителя, очевидно, были. Минцзюэ бы охотно проредил им зубы и лишнее поотрывал.

— Прости, маленький, — он гладит Яо по голове. — Не подумал. Мой хороший, мой сладкий, прости.

— Я бы никогда, — Яо кусает губы, наверняка. — Никогда.

— Знаю. — Минцзюэ поднимает его подбородок и да, нижняя искусана почти до крови. — Не делай так, маленький, не надо.

Он целует Яо, ласкает его рот языком, чувствуя, как постепенно расслабляется тонкое тело в его руках. Он никогда не мог быть вежливым, когда яйца звенели. Яо снимает с него куртку и расстегивает ремень, Минцзюэ понимает, что можно. Сдергивает с него футболку и толкает к постели, вытаскивает презервативы и раздевается под жарким взглядом.

— Надо научить тебя надевать ртом, — бормочет Минцзюэ. Яо смотрит непонимающе, потом краснеет и отворачивается, краска даже на плечи ползет. — Представил, да? Чтобы ты до конца брал, тоже научу. Как ты хочешь?

— Сзади, — выдавливает Яо.

Ох черт. Сзади, в коленно-локтевой, где нет ни единого шанса сдержаться. Минцзюэ сомневается, но Яо встает в нужную позу, расставляет ноги и почти прогибается. Нет, его точно кто-то учил.

Минцзюэ откажется, но в следующий раз, не сегодня. Сегодня он давит на поясницу, раскрывая Яо, и входит, помогая себе рукой. Ох блядь. Яо не соврал, что готов.

Он напряжен и дрожит, но Минцзюэ входит в несколько плавных толчков, держит его за бедра. Яо тесный и сладкий, он почти не дышит, но стонет, почти всхлипывает, и просит еще. Минцзюэ проводит рукой по его напряженной спине, Яо нравится. Яо хочет быстро и грубо. Минцзюэ ждет сколько может и делает первый пробный толчок. Яо вскрикивает от удовольствия и Минцзюэ срывается.

Яо подмахивает, просит, захлебывается стоном и криком. Минцзюэ нравится, когда он громкий, поза подходящая, он трахает быстро и грубо, как Яо хотел. Яо все такой же тесный и сладкий, он просит и плачет, точно плачет, но Минцзюэ так хорошо. Он заставляет Яо прогнуться еще сильнее, держит его лицом вниз и трахает, пока Яо не кончит. А потом еще, пока Яо сладкий, беспомощный и чувствительный, пока он всхлипывает и сам не знает, о чем просит. Минцзюэ кончает в нем, держит за бедра, наслаждается жалобным вскриком. Позволяет ему упасть на постель.

Яо вздрагивает и прячет залитое слезами лицо. Минцзюэ замечает у изголовья влажные салфетки и приводит его в порядок, может, чуть по-другому приводит. Яо стал таким чувствительным, нельзя устоять. Он закрывается, но Минцзюэ с легкостью отбрасывает его руку и дожидается, пока Яо не кончит еще раз.

Может, и не кончил, но выглядит все равно хорошо. Минцзюэ нравится, когда его парни кончают не один раз.

Яо всхлипывает.

— Больно?

— Не знаю, — Яо снова всхлипывает и закусывает губу, когда Минцзюэ его касается. — Да! Да, да, еще! Пож-жалуйста!

— Так больно или… — Минцзюэ едва-едва надавливает пальцем, Яо разводит ноги и сам подается навстречу. — Тише, маленький. Ты еще не готов для таких подвигов.

Минцзюэ и сам не знает, как готовить для таких подвигов, так что пусть они останутся несовершенными.

На шее у Яо, на плечах, на бедрах следы его пальцев. Минцзюэ не был осторожен сегодня, секса может еще долго не быть. Он стирает слезы с лица Яо, тот отворачивается, словно тут есть чего стыдиться.

— Ну что ты, маленький, — Минцзюэ целует его закрытые глаза. — Все хорошо, так бывает, если очень понравилось. Тебе понравилось?

— Да…

Голос у Яо хриплый, сорванный. Минцзюэ нравится его голос, нравится затраханный вид, но следующий секс будет в позе, где он сможет сохранить контроль. Яо всхлипывает в последний раз и прижимается лбом к его плечу, будто Минцзюэ может его выгнать. Минцзюэ может, конечно, но только в душ и вместе с собой. Он обнимает Яо, прижимает его к себе и закидывает на бедро его ногу. Сердце Яо так и колотится.

— Маленький, — Минцзюэ целует его в лоб. — Что случилось? Тебя кто обидел? — Яо мотает головой. — Боишься? Я с тобой, мой хороший, не бойся.

— А вдруг я перестану тебе нравиться?

О, начинается. Наконец-то, а то Минцзюэ уже беспокоиться начал.

— Это кто тебе сказал, Хуайсан?

Яо снова мотает головой.

— Я тебе надоем… могу надоесть. Ты разочаруешься.

— У нас поэтому секс?

— Не… да. Нет! — Минцзюэ усмехается. Сексом его удерживали два парня из трех. — Я хотел.

— Для этого люди ходят на свидания, разговаривают на разные темы и узнают друг друга. Когда мы говорили о том, что тебе нравится?

— Мне ничего… правда! — Яо заглядывает ему в глаза. В другое время Минцзюэ бы не поверил, но теперь чувствует, что Яо не врет. — Мне все нравится, что делаю вместе с тобой.

— Тебе нравятся мои любимые места, мои любимые фильмы, мои любимые занятия и еда, — раздраженно перечисляет Минцзюэ. — Ты прям весь такой идеальный парень, ага. Еще скажи, что не знаешь, что тебе нравится. Не пизди Мэн Яо, любимая еда есть у всех! — Ох блядь. — Ох блядь.

— Я правда не знаю, что мне нравится, я только учился и ел что дают, — тихо говорит Яо.

— Да понял, — ворчит Минцзюэ, прижимая его к себе и накрывая голову ладонью. — Прости. Ты поэтому притворяешься? — Яо не отвечает, но и так понятно. — Мы расстанемся, если у нас не будет ничего общего, а для этого нужно хоть что-то друг о друге узнать. Пока я знаю, что ты боишься самим собой быть.

Яо не отвечает, только обнимает его крепче, но сердце постепенно перестает частить. Может, потому что Минцзюэ гладит его по голове. Может, потому, что накрывает одеялом их обоих, целует в лоб и говорит спать. Никто, конечно, не спит, но Яо хотя бы перестает думать.

Когда Минцзюэ уже почти готов заказать еды, Яо в первый раз за все время шевелится, поменяв позу, и шепчет что-то неслышно. Потом он засыпает, а Минцзюэ еще долго лежит, уставившись в потолок, надеясь понять, что это было. Почему-то кажется важным.

Chapter Text

Яо все еще ждет, что проснется. Что все закончится, реальность вернется и он снова будет всего лишь удобным парнем на пару месяцев. Не может быть хорошо, не в его жизни.

Минцзюэ будит его поцелуями. Это так прекрасно, так чувственно, Яо каждый раз плакать хочется от его нежности. Он просыпается, задыхаясь от любви, и тянется, тонет в чувствах. Минцзюэ подхватывает и держит его на плаву, всегда. Как он ловит момент, для Яо загадка.

Как он всегда ловил. Минцзюэ понимал, когда ему становилось по-настоящему плохо, и помогал. Яо предпочел бы никому не показывать позорную слабость, а Минцзюэ особенно, но он благодарен. Минцзюэ всегда его возвращал.

— С добрым утром, — слышит Яо. Улыбается сквозь сон и подставляется для поцелуев. — Соскучился, маленький?

Яо открывает глаза. Он засыпал в одиночестве, Минцзюэ на дежурстве остался, как он сюда попал?

— А я говорил, смени код на замке, — ворчит Минцзюэ. Он голый по пояс, волосы еще мокрые после душа, на узком матрасе Яо не то чтобы удобно лежать вдвоем.

— А я говорил, что запрещено договором аренды, — Яо поднимает край одеяла.

Минцзюэ ложится и Яо немедленно обвивает его руками и ногами, вдыхает его свежий запах. Как он скучал.

— Тогда буду тебя навещать время от времени. Ты же не против? — внезапно беспокоится Минцзюэ. — Черт, надо же спрашивать.

— Не против, — Яо трется щекой о его грудь. — Мне нравится с тобой просыпаться.

Минцзюэ выдыхает с облегчением.

— Не люблю все эти тонкости. У тебя есть ключ от моего дома, почему не заходишь?

— Не думаю, что это уместно, да еще в твое отсутствие.

— Мы встречаемся и ты будешь меня ждать. В чем проблема?

Яо не знает, как объяснить. Просто чувствует, что ему там не место, без Минцзюэ особенно.

— У меня есть полчаса до будильника.

Минцзюэ целует его, переворачивает на спину и ласкает его тело. Яо теряется каждый раз, не знает, что делать. Минцзюэ дарит ему удовольствие, ничего не ожидая взамен. Яо бы отдался, в сексе все проще, но Минцзюэ не нужно. Не всегда нужно. Что делать, когда он, заласканный и дрожащий, зовет Минцзюэ по имени, Яо не представляет. Минцзюэ никогда не говорит, чего от него ждет.

— Маленький, — Минцзюэ сцеловывает его слезы из уголков глаз. — Ну ты чего. Много было?

— Д-да, — Яо откашливается, в горле першит. — Зачем?

— Ну люблю я, — ворчит Минцзюэ, ему как будто неловко.

— А мне можно?

Минцзюэ тяжело вздыхает.

— Не сейчас.

Почему?

— Почему?

— Сорвусь и выебу тебя, почему. Ты не парень, а мечта, Мэн Яо. Страстный, отзывчивый, неопытный, доверчивый. Думаешь, легко сдерживаться? — Яо никогда даже в голову не приходило, что с ним нужно сдерживаться. Он смотрит непонимающе. — Блядь, Яо!

Минцзюэ сгребает его в охапку и прижимает к себе.

— Мы, кажется, так и не выяснили...

— Пока не научишься принимать, могут быть травмы, — Минцзюэ не слушает. — Да и потом...

— Минцзюэ?

— Ты во сколько вернешься?

Сегодня нужно закончить работу, значит, поздно. Минцзюэ не будет его ждать.

— Как обычно, наверное. Не жди.

— Приедешь ко мне в пятницу?

Яо замирает, сердце пропускает удар. В пятницу после клуба? Минцзюэ хочет видеть его все выходные?

— Нужно?

— Мы встречаемся, Яо. Встречаться — ключевое слово. — Минцзюэ смотрит серьезно. — Если нужно, в библиотеку тебя отвезу.

— Нужно, — Яо кивает, стараясь подавить глупую улыбку.

Минцзюэ хочет видеть его на выходных. Яо ему все еще нравится, в груди теплеет.

— Трудно с тобой, маленький, — Минцзюэ выпускает его из рук. — Иди, у тебя будильник.

— А ты?

— А я здесь посплю.

Яо улыбается на прощание и уходит. После душа заглядывает, но Минцзюэ действительно спит. Это не укладывается в голове. Минцзюэ приехал, чтобы его просто увидеть. Минцзюэ спит в его неудобной постели, накрывшись его коротким одеялом, зарывшись в подушку лицом. В несвежую наволочку, в постели, на которой Яо вчера представлял, как Минцзюэ мог бы его разложить. Стыдно ужасно.

Яо подходит и тихо зовет. Минцзюэ не просыпается. Яо хочет его коснуться, но отдергивает руку в последний момент. Он устал, у него было ночное дежурство, нельзя. Яо извинится позже.

И постель теперь будет перестилать каждый вечер.

— Спокойных снов, — шепчет Яо. — Спасибо.

Пятница, да? В пятницу Яо сделает все, что Минцзюэ захочет. Столько раз, сколько он пожелает. Минцзюэ часто повторяет, чего от него ждет, Яо выучил. Понадобится алкоголь для храбрости и тренировки, время есть, он справится.

Это единственный способ выразить благодарность, Яо надеется, что пока. Раньше он бы сказал, что не успеет новому научиться, но они уже вместе дольше, чем Яо смел даже мечтать. И Минцзюэ все еще думает, что Яо ему нравится. Яо, конечно, делает все, чтобы и дальше нравиться, но... Но.

Минцзюэ ждет от него совершенно другого. Не только секса и точно не отсутствия обязательств. Яо мог бы построить свой план на желании Минцзюэ заботиться и его кинке на первый раз, но так, наверное, лучше. Когда все выяснится, Яо нельзя будет упрекнуть в расчете.

Когда все выяснится, может, Минцзюэ даже сможет его простить.

Когда-то потом.

Яо скучает по нему невыносимо. Каждый день. Каждую ночь. Все время, что Минцзюэ нет рядом. Каждую секунду, что они вместе, Яо старается касаться Минцзюэ, запомнить его тепло и запах, его сильные руки, мерный стук сердца. Он даже футболку попросил, чтобы ходить в ней, пока Минцзюэ нет рядом.

Он открывает диалог и перечитывает их переписку. Сухие спокойные фразы, деловой стиль, редкие фотографии, ни одного стикера. Яо помнит каждое слово.

Он не пишет в рабочее время, чтобы не отвлекать. Только иногда, когда чувствует, что сделает глупость. Вот сейчас, например, близок.

«Доброе утро».

«Час дня, Яо, какое утро»

Яо закусывает губу. Пока собирался, прошло время, теперь его сообщение выглядит глупо. Да и сам он тоже.

«Как спалось?»

Плохо. Всю ночь ворочался, просыпаясь от одиночества, замерз и не выспался, но это писать он, конечно, не будет.

«Хорошо, спасибо».

«А мне тебя не хватало»

Телефон выпадает из рук, Яо смотрит, как он ударяется о стол и падает экраном вниз.

Минцзюэ его не хватало.

Минцзюэ не хватает его.

Он краснеет, руки дрожат, его всего трясет. Минцзюэ сказал, что ночью его не хватало, это значит, что он скучал? По Яо?

Он осторожно берет телефон.

«Я тут понял, что у меня нет твоей фотографии»

Пальцы снова слабеют, но на этот раз Яо держит руку на столе, падать невысоко.

«Я пришлю»

«Лучше совместную сделаем»

Четверг, они не увидятся еще целый день, Яо так хочется его почувствовать.

«Думаю о тебе», — пишет Яо.

Минцзюэ молчит.

Зря он это написал, понимает Яо, и удаляет сообщение. Ни к чему писать про свои чувства.

«Я тоже, — пишет Минцзюэ. — Что случилось?»

«Все хорошо».

«И часто ты удаляешь сообщения, если все хорошо?»

«Не стоит твоего внимания».

Минцзюэ не отвечает.

Ну, он и не должен. Яо и так достаточно его отвлек. Он убирает телефон и встает из-за стола университетского кафетерия.

Телефон звонит так внезапно, что Яо вздрагивает.

— Не говори мне, что все хорошо, — доносится из динамика густой недовольный голос Минцзюэ. — Что опять?

Яо делает глубокий выдох и надевает улыбку. Он давно понял, что голосом проще управлять, если на лице нужное выражение.

— Ничего не случилось. Подумал, что не нужно тебя отвлекать от работы.

— Маленький, не пизди мне.

— Не...

— Приехать?

— Нет. Не нужно, — говорит он уже твёрже.

— Что ты опять придумал, маленький, — голос Минцзюэ смягчается.

— Ничего, — так хочется, чтобы он был рядом. — Просто...

— Скучаешь по мне?

— Да, — Яо прикусывает язык, но уже поздно, Минцзюэ тихо смеется. — Не бери в голову.

— Тоже скучаю по тебе.

Яо садится на какую-то скамью в коридоре.

— А ты можешь? — спрашивает он едва слышно.

— Около полуночи. И уеду в шесть. Дождешься?

Яо кивает. Спохватывается, поняв, что Минцзюэ не видит.

— Да.

— Запомни, на чем остановились.

— На том, что ты скучаешь?

— На том, что я скучаю, — соглашается Минцзюэ. — И ты меня ждешь. И больше никогда не будешь удалять сообщения, понял?

Яо снова кивает и прощается. Осталось дожить до полуночи и не слишком надоедать Минцзюэ после нее.

Минцзюэ по нему скучает.

Яо счастливо улыбается и убирает телефон в сумку.

До вечера время идет как в тумане. Яо что-то делает, с кем-то говорит, пишет конспект, отвечает на семинарах, но все тонет в ожидании. Сегодня он увидит Минцзюэ. Минцзюэ приедет к нему вечером, потому что скучает. Яо мечтательно улыбается.

— Не улыбайся так, мне жутко, — Хуайсан бросает свою сумку и садится рядом. — Планируешь кого-то убить?

— Пора?

— Наверное, — Хуайсан пристально смотрит ему в лицо. — Это из-за дагэ?

Яо колеблется. У них с Хуайсаном хорошие отношения, он боится потерять их дружбу почти так же сильно, как Минцзюэ.

— Это плохо?

— Пока не знаю.

Вот как. Что ж, Яо догадывался, что Хуайсан не будет в восторге от их отношений.

— Мы просто встречаемся.

— Когда просто встречаются, так не выглядят, — рассудительно говорит Хуайсан. — Ты светишься весь.

— Так заметно? — Яо даже не делает вид, что смущен, краснеет по-настоящему.

— Даже слишком заметно. — Хуайсан вздыхает. — Ты уверен?

Яо перестает улыбаться. Нужно так ответить, чтобы Хуайсан успокоился и ничего Минцзюэ не рассказал.

— Ты знаешь его лучше меня. Разве он не хороший человек?

— Конечно, хороший, — Хуайсан снова вздыхает. — Для кого только.

Яо чувствует болезненный укол. Что ж, общаться в университете одно, а впустить в семью другое, он должен был ожидать чего-то такого.

— Я беспокоюсь, — продолжает Хуайсан. — Он старше, у него есть привычки, такие... Не всем нравятся.

— Не беспокойся, — Яо улыбается. — Со мной все будет в порядке.

— Он самый лучший на свете, — убежденно говорит Хуайсан и берет его за руку. — Дай ему шанс.

Яо продолжает улыбаться и кивает.

Хуайсан переключается на другое. Яо поддерживает разговор, к теме отношений они больше не возвращаются.

Радость от скорой встречи тускнеет. Яо возвращается домой после восьми и встает под душ, чтобы смыть усталость. Встретить Минцзюэ нужно готовым ко всему, что он захочет, Яо про себя надеется, что он захочет чего-то большего.

Он перестилает постель, вытаскивает коробку лапши и включает чайник. До приезда Минцзюэ еще много времени, можно, наверное, перед завтрашним днем потренироваться. Яо перебирает в уме игрушки, останавливается на члене с присоской. Минцзюэ нравится поза наездника, он говорил.

— Обо мне думаешь?

Яо вздрагивает и поворачивается, Минцзюэ обнимает его крепче.

— Сколько времени?

— Раньше закончил, — Минцзюэ гладит его по голове. — Что такое, маленький? Рассказывай, что случилось.

— Ничего, — он зарывается лицом в ткань его толстовки.

— Когда ничего не случается, у тебя руки целые, — Минцзюэ гладит его по плечу. — Не хочешь, не говори.

Яо прижимается крепче, вдыхает его запах.

Минцзюэ так и гладит его по голове и спине, пока он не перестает дрожать. Внутри отпускает немного, горло больше не перехватывает и голова кружиться перестает.

— Так скучал? — тихо спрашивает Минцзюэ. Яо кивает. — Маленький.

Минцзюэ целует его в макушку и зовет есть. Яо влюбился бы в этот момент, если бы уже не любил. С каждым днем все сильнее.

— У тебя тоже так было?

— Нет, — усмехается Минцзюэ. — Мы обошлись без излишней драмы. Мои первые отношения были сильно после первого секса.

— Ты его не любил?

— Нет.

— А он тебя?

— Он любил, — Минцзюэ вздыхает. — Но мы расстались друзьями. На расстоянии меня было проще любить.

— Почему?

— Зарплата полицейского не располагает. Да и график, и характер у меня сложный. Жаль, он мне нравился. Ты же не думаешь?..

— Нет, — улыбается Яо.

Конечно, нет. У них с бывшим парнем Минцзюэ ничего общего. Характер у Минцзюэ совсем не тяжелый, он внимательный, заботливый, чуткий и добрый, а любить его на расстоянии совсем не то же, что рядом. Рядом в миллион раз лучше.

Бывший парень не ценил что имел.

Минцзюэ тянет его к себе на колени и целует, они едят из одной коробочки на двоих. Так странно быть с ним настолько близко, что можно все точки на радужке пересчитать и рассмотреть каждую ресничку.

— Красивый, — шепчет Яо, забывшись. — Самый лучший.

Минцзюэ отводит взгляд. Яо спохватывается, он поставил Минцзюэ в неловкое положение.

— Спасибо, что ли, — Минцзюэ избегает его взгляда.

Яо закусывает губу. Он бы попросил прощения, но уже ничего не исправишь.

— Не хотел тебя...

— Ты чего? — Минцзюэ берет его за подбородок. — Маленький, это же комплимент.

— Тебе неприятно.

— С чего... — Минцзюэ вздыхает. — От других. Приятно, когда хвалит тот, кто тебе нравится. Ты мне нравишься, Яо.

Яо дрожит и беспомощно открывает рот.

— Ты говорил, — выдавливает он наконец.

— Знаю. Но вдруг ты забыл.

Яо качает головой и обнимает его.

Минцзюэ идет в душ, пока он убирает со стола и расстилает постель. Яо надеется, что он уже выйдет, но нет, Минцзюэ затягивает его под горячие струи, они целуются, пока у Яо руки не затекают. Минцзюэ ласкает его тело, моет ему голову.

Все должно закончиться сексом, но почему-то никак не заканчивается.

Яо скользит рукой по его животу, обхватывает рукой. Почему-то кажется, что Минцзюэ его остановит. Но Минцзюэ стонет одобрительно, толкается и кончает, когда Яо совсем к этому не готов.

И к тому, что они отправятся в постель спать, тоже.

— Минцзюэ?

— Завтра рабочий день, — Минцзюэ целует его в висок. — Сегодня ты перенервничал. Впереди два выходных.

— Минцзюэ?

— Да, маленький.

— А за что я тебе нравлюсь?

Минцзюэ смеется и сгребает его в охапку, целует куда пришлось.

— Ты маленький испуганный котенок, Мэн Яо, самый красивый из всех. Никому не отдам такое сокровище. — Он устраивает Яо у себя на плече. — Не знаю, просто нравишься. Хочу быть с тобой рядом и делать счастливым. Ты счастлив?

— Ну...

— Ясно. Значит, я плохо стараюсь.

— Хорошо, — возражает Яо. — Ты сегодня приехал.

— Маленький, как я мог не приехать? Тебе было плохо, — Яо замирает, Минцзюэ гладит его плечо. — И ты попросил.

— Ты сам предложил, — Яо сам едва слышит свой голос. — Я согласился.

— Предложил, маленький, — Минцзюэ вздыхает. — Я бы и так приехал. Нельзя тебя одного оставлять.

Яо обнимает его и целует куда-то в шею. Как будет жить без Минцзюэ, он не представляет. Наверное, уже и не сможет.

Chapter Text

Минцзюэ редко просыпается раньше, обычно Яо уже лежит, делая вид, что спит. А иногда и не делая, смотрит на него и гладит лицо, почти касаясь кончиками пальцев. Минцзюэ в такие моменты очень, очень неловко. Не то чтобы он себя недооценивает, но без благоговения бы обошелся. Он обычный, ни капли не особенный, и не делает ничего особенного, для Яо так точно, но тот все склонен воспринимать как дар Небес. Это, честно говоря, утомляет.

Он смотрит, как Яо спит, прижавшись к нему спиной. Брови сведены, ему снится не очень приятное. Минцзюэ подтягивает одеяло повыше и шепчет на ухо всякие глупости, Яо вздыхает прерывисто. Морщинка разглаживается. Минцзюэ обнимает его и ждет.

Яо просыпается довольно скоро. Ресницы дрожат, он вздрагивает всем телом и задерживает дыхание, словно оценивает обстановку. Минцзюэ давно заметил за ним эту особенность, только не понимает, с чем связана. Почему Яо засыпает легко, а просыпается, ожидая плохого.

— Минцзюэ? — сонно зовет Яо.

— Здесь, маленький, — Минцзюэ целует его в висок. — Все хорошо?

— Да, — Яо накрывает его руку своей, прижимается еще крепче, его отпускает.

Что ему снится такое. Минцзюэ перебрал все, что пришло в голову, и склоняется к поиску в базе данных. Яо поворачивается в его руках и ложится лицом, Минцзюэ никогда не мог понять, что за потребность его видеть. По выходным на Яо ничего нет, он уже и не пытается прикрываться, смущается, краснеет, позволяет себя ласкать. Минцзюэ нравится, когда он в тонком сатиновом покрывале.

— Маленький, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Есть хочешь?

Яо покусывает губы.

— Нет.

— Что я говорил?

— Но я же…

— И синяки у тебя на плече опять появились. Рассказывай.

Яо прячет лицо у него на груди.

— Все в порядке. Правда. — Минцзюэ обнимает его, прижимает к себе так, чтобы Яо почувствовал его желание. — Все хорошо, просто…

— Просто?

Яо мотает головой.

— Ничего.

— Я не брошу тебя, ты же помнишь? — судя по мелкой дрожи, Минцзюэ в точку попал. — Ты мне веришь?

— Я хочу, — шепчет Яо, — хочу. Пожалуйста. Прости меня?

— Я с тобой, маленький, — Минцзюэ обнимает его крепче, обычно помогает. — Я с тобой. Не бойся.

По крайней мере, Яо все еще хочет быть с ним.

Весь день Минцзюэ внимателен и заботлив. Он посвящает Яо все время, обнимает его, целует, ласкает, пока тот не кончит, позволяет ему себя соблазнить. Яо бьется под ним, просит, отдается как в последний раз и лежит неподвижно, пока Минцзюэ целует влажные дорожки к вискам. Шепчет «Прости», когда он уходит за полотенцем.

— … стараюсь, — Яо говорит очень тихо, Минцзюэ едва разбирает. — …мало.

Минцзюэ тянет его выше, кладет на плечо.

— Стараешься, мой хороший. Я знаю. Что для тебя сделать?

— …тебе надоел… — ох блядь, как Минцзюэ уже заебала его мнительность. — Знаю. …устал.

— Я от тебя не устал, — говорит Минцзюэ как можно мягче.

— Я устал, — в голове Яо появляется чуть больше силы.

Это уже интересно.

— С этого места подробнее.

— Не помогает. Стараться не помогает. Не получается.

— Хочешь все бросить?

Яо едва заметно шевелится.

— Ты захочешь. — Он замолкает, Минцзюэ ждет. — Ты хороший человек. Обещал не бросать…

Обещал не бросать, но устанет от его заебов и будет мучиться рядом, выстраивает Минцзюэ его логическую цепочку.

— Не настолько хороший, — усмехается он. — Слушай, всегда есть откат. Тебе любой психотерапевт скажет, психика сопротивляется новому. Ты стараешься, я знаю, и ты знаешь, но результат не сразу приходит.

— Нет результата.

— Не помнишь, как тебя раньше переклинивало? Каждую неделю рыдал, — Минцзюэ надолго запомнил его истерики. — Рубашки рвал. Уже ведь лучше.

— Недостаточно.

— Ебать ты перфекционист, Мэн Яо, — Минцзюэ гладит его по голове. — Хочешь стать новым человеком за три месяца.

— Это мало?

— Охуеть как мало. Ты даже врешь реже.

Не отворачивается, а заглядывает в глаза. Почти перестал руки прятать, сам тянется за поцелуем и обнимает первым. Даже писать начал. Ни хера себе прогресс на взгляд Минцзюэ. Истерики прекратились, это сейчас не истерика, а загон. И он не уходит, а наоборот. Минцзюэ выдохнул с облегчением, когда Яо перестал уходить.

Яо молчит. Минцзюэ тоже молчит, давая время подумать. Яо слишком зависит от его мнения, слишком нуждается в его поддержке и одобрении. И совсем не умеет выражать эмоции, ему все кажется, что он отпугнет. Минцзюэ его утешает и поддерживает, конечно, и про результат не соврал, но и Яо он понимает. Пиздец как все медленно.

Яо выдерживает еще неделю, потом срывается, пока Минцзюэ не видит. Он застает конец, когда уже осколки кружки собраны, а рваная рубашка в мусорном пакете. Сколько таких разов было, когда Минцзюэ не видел?

Яо дергается, заметив его, кривится болезненно. Минцзюэ шагает вперед и ловит в объятья. Синяков нет, но он, выходит, просто другой способ нашел.

— Прости, прости, — лихорадочно шепчет Яо. — Все в порядке, все хорошо.

— Все хорошо, когда ты при мне рыдаешь, — Минцзюэ хмурится. — И часто?

— Не знаю, — Яо трясет, но не слишком. Выплеснул все уже. — Все хорошо.

— Что случилось?

Яо качает головой, вжимается всем телом.

— Ничего, просто.

Просто.

Минцзюэ знает это «просто». Чувства копятся, как в котле, вот крышечку и сорвало.

— Маленький...

— Побудь со мной.

— Для этого и приехал, — Минцзюэ гладит его по спине. — Мне не нравится, что ты скрываешь. Тебе плохо, а я не знаю и помочь не могу.

— Мне не плохо, — выдавливает Яо, вцепившись в его куртку до побелевших пальцев.

— Да вижу, — ворчит Минцзюэ. — Тебе так хорошо.

Яо не отвечает, дышит надсадно. Уже и правда все кончилось, он успокаивается постепенно.

— Расскажешь?

Яо качает головой.

— Не о чем. Просто случилось.

— И ты не думал ни о чем?

— Нет, я... — Яо вздыхает. — Нет.

Так. Ладно. Насколько Минцзюэ успел его изучить, Яо сам растерян и не понимает причины. Он не лжет и не притворяется, его на самом деле внезапно накрыло. Осталось понять, хорошо это или плохо.

— Хочешь отдохнуть? — Яо напрягается. — Поехать на выходные, отвлечься.

— Не стоит.

— Я приглашаю, — Минцзюэ правильно истолковывает его колебания.

Яо качает головой.

— Не нужно, — повторяет Яо. — Ничего не произошло.

— У тебя рубашки лишние?

Бедный, но гордый. Знает, что о нем подумают. Яо делает глубокий вдох и отстраняется. Минцзюэ знает это выражение, Яо так отгораживается от мира. Защищается, пряча свои чувства.

От мира, а не от него!

— Иди-ка сюда, — Минцзюэ тянет его к себе. — Я вижу мысли в твоей голове и они мне не нравятся.

Вежливая улыбка Яо все еще держится. Минцзюэ переплетает их пальцы и целует, Яо никогда не мог сохранять лицо, если Минцзюэ целовал ему руки. Он и сейчас не может. Улыбается сквозь слезы, качает головой, прижимает другую руку ко рту. Минцзюэ его обнимает, позволяя выплакаться.

В Яо роста чуть больше полутора метров и вес килограмм сорок, ну сорок пять. И бездна одиночества и стыда. Ему бы врача хорошего, но Минцзюэ помнит, как яростно Яо сопротивлялся. Придется своими силами.

Минцзюэ ждет, потом бормочет на ухо всякую чушь из высокодуховных сборников про мотивацию и поддержку. Фраз он помнит великое множество, повторяет автоматически. Для Хуайсана было важно, что именно ему говорят. Яо, похоже, слушает голос.

Успокаивается Яо медленно. Когда он уже затихает, Минцзюэ баюкает его в руках, гладит по плечу. Яо обнимает его за шею.

— Прости.

— Все хорошо, маленький.

Яо выпрямляется, но на него не смотрит. Лицо покраснело и опухло, волосы в беспорядке, понятно, почему он смущен.

— Ты, наверное, голоден?

— Не без этого, — Минцзюэ ерошит его волосы. — Закажу что-нибудь, иди умойся.

— Так плохо выгляжу?

— Отвратительно, — хмыкает Минцзюэ. Яо смотрит на него вполоборота. — Как будто два часа прорыдал.

Яо фыркает, потом смеется. Минцзюэ смеется в ответ и чмокает его в нос.

— Я, наверное...

— Я с тобой. Хочешь, здесь тебя подожду?

Яо так и улыбается, но по его лицу катятся слезы. Он всхлипывает и замечает, стирает их, но слезы все равно появляются.

— Я... — Яо вздыхает судорожно. — Я же...

— Все хорошо, — Минцзюэ снова его обнимает. — Так надо. Я здесь, маленький. Я с тобой.

Он говорит с уверенностью, которой не чувствует. Страдания затянулись, Яо уже должен был успокоиться, это же вспышка. Чем помочь, Минцзюэ не знает. Непохоже на острое состояние, с которыми он привык иметь дело.

— Прости, — шепчет Яо. — Прости.

Яо устает и засыпает у него на руках. Минцзюэ несет его в постель, укладывает, заворачивает в одеяло. Яо вытягивает руку, словно ищет его во сне. Минцзюэ вздыхает и берет его за руку.

Ему все это не нравится.

— Что с тобой, маленький.

Яо прерывисто вздыхает и прижимается лбом к его руке.

Минцзюэ нужен совет.

«Нужно поговорить, — пишет он, открыв диалог со старым приятелем. — Есть один парень. Не Хуайсан»

Сообщение прочитано почти сразу, но ответа нет, да он и не ждет. Лань Сичень часто занят, задаст свои вопросы потом.

Минцзюэ заказывает еду и ест ее тут же, у постели. Яо так и держит его за руку, сжимает во сне. На душ уходит пара минут, но Яо успевает свернуться в комок, приходится шептать ему на ухо, чтобы лечь рядом.

— Минцзюэ? — шепчет он тревожно сквозь сон.

— Здесь, маленький, — Минцзюэ ложится под одеяло, Яо немедленно прижимается к нему и обнимает. — С тобой. Все в порядке.

— Иди, я...

Он засыпает, оставив Минцзюэ с критическим лицом.

Утром Яо, разумеется, просыпается раньше. Встречает его свежий, умытый и лучащийся радостью. Минцзюэ без труда распознает его состояние по глазам, но молчит. После такого ему тоже было бы стыдно.

— Завтрак готов, — говорит Яо с улыбкой.

— Ты как? Голова не болит?

— Нет, все... — Минцзюэ поднимает брови. — Болит. И горло болит. Прости, тебе, наверное, неприятно было на все это смотреть.

Он отворачивается.

Минцзюэ садится на постели, одеяло сползает. Вдвоем тут неудобно ужасно.

— Так быть не должно.

— Знаю, — помолчав, говорит Яо. — Я справлюсь.

— Всегда справлялся?

— Всегда.

Минцзюэ встает и тянет его за руку. Яо подходит, кусает губу.

— Отношения — это когда вместе справляемся. Разреши мне помочь.

— Не стоит, это моя проблема.

— Не хочешь создавать неудобства? — Минцзюэ хмыкает. — Лучше одно неудобство, чем испорченный вечер.

— Это случайность, — быстро говорит Яо. — Больше не повторится.

— Маленький, — Минцзюэ его обнимает и кладет подбородок на макушку. — Таких случайностей набралось дохуя. Мне все равно, хочешь ты или нет.

Яо обнимает его за пояс.

Лань Сичень пишет вечером. Они знакомы вечность, только Минцзюэ после школы пошел в полицию, а Сичень — в медицинский. Минцзюэ иногда с ним советуется по своим делам.

«Что за парень? »

«Мой»

«Мне казалось, ты не заинтересован в отношениях»

Ха-ха, блять. Херов моралист.

«Он младше и у него есть проблемы. Не могу понять, что с ним делать»

«Слишком расплывчатая характеристика»

«Поговоришь с ним?»

«А он хочет?»

«Не спрашивал. И не спрошу»

«Друг мой, профессиональная этика...»

Дальше Минцзюэ не читает.

«Срал я на этику. Он себе губу прокусывает и рыдал вчера весь вечер с нихуя»

«Давно?»

«Все время, что мы вместе»

«Ты же понимаешь, что причина в тебе?»

«Лань Сичень, не еби мозг»

«Вы расстанетесь, ему станет лучше».

Минцзюэ выбирает стикер, в полной мере отражающий его восторг от этой идеи.

«Я его не брошу. Я обещал»

«У меня есть время в субботу на следующей неделе. Устрой нам встречу в кафе. Посмотрю на него. Но он все равно должен знать, кто я и что ты хочешь»

Минцзюэ выбирает второй стикер, в пару первому. Сичень, конечно, не послушает и все Яо расскажет, придется думать, как разрулить.

И еще он выяснит прошлое Яо. Это тоже надо как-нибудь объяснять. Бывшие часто упрекали его в том, что он к ним относится как к фигурантам расследования, хотя Минцзюэ редко целенаправленно что-то про них узнавал, Яо тоже вряд ли обрадуется. Не бросит, но будет переживать.

— Да что ж так все сложно, — говорит вслух Минцзюэ.

В мире дохуя девственников, почему надо было выбирать Яо.

Ладно, Минцзюэ знает ответ на этот вопрос. Яо всегда смотрел на него с обожанием и восторгом, даже когда притворялся разумным и взрослым. Сияющими глазами. Яо задерживал дыхание, когда рядом был, до сих пор задерживает, когда Минцзюэ берет его за руку или обнимает. Яо доверяет ему так, как доверяет, наверное, один Хуайсан.

Чертовски приятно делать кого-то настолько счастливым, хоть иногда.

Выяснение прошлого Яо — задача весьма специфическая. Во взрослых базах данных его нет, а к детским у него нет доступа. Вряд ли он был соучастником преступлений, слишком умен и хладнокровен, жертвой тоже не был. Минцзюэ ограничен рамками официальных запросов, это всегда неудобно. А еще он ничего о Яо не знает.

Ладно, если личное дело вне доступа, можно проверить по документам. Вечером, пока Яо в душе, он фотографирует все, что нужно, возвращается в постель и принимает непринужденную позу. Яо возвращается и скользит в его раскрытые объятья, устраивается под боком, тянется за поцелуем. Под его глазами залегли тени, но взгляд спокойный, как будто все хорошо.

— Ты как? — спрашивает Минцзюэ для вида.

Яо не отвечает, кладет голову ему на плечо.

Да блядь.

— Опять?

— Мы можем об этом не говорить?

— О том, что у тебя скворечник дырявый? — Яо вздрагивает. — Блядь, Яо, дай помочь!

— Сам справлюсь.

— Сам ты в окно выйдешь, — Минцзюэ матерится под нос. — Ты мне нужен здоровым.

Ох блядь, как он мог забыть.

— Я понимаю, — ровно говорит Яо. — Постараюсь решить этот вопрос.

— Какой, с окном? Мэн Яо, ты заебал.

Яо делает глубокий вдох и выдох. И еще один, будто решается. Сердце начинает стучать как сумасшедшее, Минцзюэ чувствует.

— Если ты так ставишь вопрос...

— Да, так, — Минцзюэ садится и смотрит на него сверху вниз. — Думаешь, можно смотреть как ты с ума сходишь?

— Не смотри.

— С хера ли я должен о тебе не заботиться?!

Кажется, до Яо доходит.

Он тоже садится и кусает губу. Руками себя не обнимает, сжимает одеяло.

— Прости. Это сложно.

— Что сложного, блядь! Ты мой парень!

Яо обхватывает себя руками, его начинает трясти. Минцзюэ матерится и тянет его на себя, обнимает так крепко, что самому почти больно.

— Я знаю, — стуча зубами, цедит Яо. — Знаю.

— Нихера ты не знаешь!

Яо смеется сквозь дрожь.

— Зачем я тебе нужен?

— Повторить?

— Ты можешь найти кого угодно. Нормального. Кого не надо спасать. — Минцзюэ шлет его нахер. — Кто тебе подойдёт. С кем будет нормально. Он сможет... сможет...

— Был бы нужен другой, давно бы нашел.

Минцзюэ зол. Охуенно, неебически зол. Яо умеет его выводить мгновенно и с нихуя, как сейчас, когда проводит черту между доверием в сексе и своей жизнью. Когда не позволяет ему не то что заботиться, даже хотеть.

Больше Яо не говорит. Постепенно его перестает трясти, Минцзюэ перестает держать его так крепко. В этот раз обходятся без слез, зато Минцзюэ не сдерживается. Высказать Яо все давно уже хочется.

Яо собирается в очередной раз просить прощения, но Минцзюэ не дает ему рта раскрыть. Накрывает их обоих одеялом, прижимает Яо к постели и закрывает рот рукой. Яо перестает сопротивляться и обнимает его за шею. Его худое тело и тонкие кости бесят отдельно. Минцзюэ любит стройных, а не болезненных. Яо заверяет, что не голодает, но верить ему затруднительно.

Минцзюэ точно выяснит все про его жизнь. Про детство, про семью, про школу и университет, все раскопает. Если раньше у него были сомнения, сегодня Яо их не оставил.

Утром Яо просыпается раньше. Лежит под его рукой, поглаживает плечо кончиками пальцев. Минцзюэ понимает, что их ждет разговор, еще не открыв глаза.

— Я не знаю как надо, — тихо говорит Яо. — А ты не объясняешь. Я не прав?

— Тебя кто учил так будить, — ворчит Минцзюэ. — Еще шести нет.

— Не хочу быть тебе в тягость.

— Охуительно получается. Просто заебись.

Яо издает звук, похожий на слабый смешок.

— Никому не нужны чужие проблемы.

— У нас чужих проблем нет.

Яо хочет возразить, он чувствует.

— Имей совесть, — Минцзюэ зарывается лицом в его волосы. — Дай поспать.

Яо его обнимает и молчит, как Минцзюэ сказал. В другое время он бы заснул, но не сегодня. Не с Яо, который придумает хуйню за секунду.

— Так, — Минцзюэ приподнимается на локте и смотрит ему в лицо. — Рассказывай, что придумал.

— Ничего? — Яо смотрит открыто и честно, Минцзюэ не верит ему ни капли. — Ты сказал, я твой парень.

— А раньше было неясно?

— Раньше... раньше я тебе нравился, — Яо слегка краснеет и отводит взгляд, его голос затихает.

Минцзюэ хочется назвать его тупым идиотом, но нельзя.

— Мы встречаемся. Разумеется, ты мой парень. Одно подразумевает второе.

— Но...

— Мэн Яо, ты долбоёб?

Теперь Яо смотрит с обидой.

— Ты уж определись, долбоёб или блядь.

— Могу подобрать еще пару эпитетов.

— Это...

— Половина шестого утра. У тебя раз в неделю истерики. Я заебался повторять «Говори со мной. Верь мне. Будь честен. Я тебе помогу», так что уж извини.

— Я не могу их контролировать.

— Ты мне можешь сказать. Нет, блядь, не можешь, — Минцзюэ вздыхает, поняв его отчаянный взгляд. — Слушай, проблема в тебе.

Яо издает придушенный звук, соглашаясь. Минцзюэ касается губами его лба.

— Пока ты не пойдешь навстречу, ничего не изменится, — продолжает он так мягко, как только способен. — Ты доверяешься, но не веришь. Я не докажу, пока ты не поверишь.

— Я не понимаю, — сипит Яо. — Все должно быть не так.

— А как?

— Не знаю? — он беспомощно ведет плечами. — Прости.

Минцзюэ смотрит на него пристально.

— Самое время признать мою правоту, — говорит он со значением.

— Что мне делать?

— С первым пунктом согласен? — Минцзюэ ждет, но Яо даже кивком не поддерживает. Так и смотрит с оберечнностью. — Поверь в меня. Сможешь?

— Не знаю... — Яо задерживает дыхание. — Как это.

— Как я в тебя верю.

Глаза Яо наполняются слезами. А сейчас-то он что такого сказал.

Яо касается его лица кончиками пальцев. Минцзюэ не обманывается, это не ласка, а жест вместо слов. Яо не знает, что говорить. Хорошо, хоть не притворяется.

— Маленький, что мне с тобой делать, — Минцзюэ ложится рядом, Яо обнимает его, переплетает их руки и ноги. — Давай до конца проясним, что ли. Я — твой парень, мы встречаемся, ты мне веришь и позволишь о себе позаботиться.

Яо кивает несколько раз, Минцзюэ чувствует его движение. Ждет пару минут.

— Никаких возражений? Даже не порыдаешь? — Яо шевелится, можно истолковать как вопрос. — Ну не знаю, я привык, что ты на все мои признания отвечаешь слезами. В субботу познакомишься с моим другом, пора тебя выводить в свет. У тебя есть друзья?

Яо качает головой.

Минцзюэ молчит. Если его друзья — это компания Хуайсана, он всех действительно знает с детства. Хуайсан говорил, что у него никого нет.

— Это не могло подождать час? Без двадцати шесть, Яо, тебе всего девятнадцать, а ты жесток и безжалостен как царедворец, — Минцзюэ закрывает глаза и устраивает подбородок на его макушке. — Дай поспать до будильника.

Яо гладит его по спине все время, пока Минцзюэ не засыпает.

Произошедшее только укрепляет Минцзюэ в его решимости.

По документам Яо можно установить место жительства и окружение. До десяти лет он жил в крупном городе с женщиной по имени Мэн Ши, видимо, матерью. Фамилия та же, мать-одиночка, интересно. Когда Яо было восемь лет, Мэн Ши умерла и Яо отправился в город поменьше, к человеку с той же фамилией. Потом, через пару месяцев, в интернат в следующем городе. Странно, зачем отсылать ребенка в другой город? Потом, Минцзюэ проверяет еще раз, Мэн Яо забрала из интерната женщина, с которой он жил еще полтора года в небольшом городке. Ее фамилия другая, замужем она никогда не была, Минцзюэ сохраняет ее данные, намереваясь проверить точнее. Через полтора года, после ее смерти Яо отправился в заведение для сирот, где и сдавал гаокао. Потом поступление в университет, переезд, а дальше он знает.

И на всем этом пути не случилось абсолютно ничего примечательного.

Он бы позвонил всем по списку, но что он скажет? Яо даже в больнице не был, его биография чиста и прозрачна. В детском доме по телефону ничего не расскажут, да и при лично визите тоже вряд ли, это даже не соседняя провинция.

Он проверяет Мэн Ши, но та тоже ни в каких базах не значится, она не нарушала закон. Минцзюэ откидывается на стуле и соединяет пальцы перед собой.

Итак, Мэн Яо ни с чем криминальным не связан на первый взгляд. У него нет отца, он вырос в детском доме, его пробовали усыновить, но неудачно. Человек по фамилии Мэн, у которого Яо жил, скорее, его старший родственник. Объясняет его одиночество, но не поведение.

Могла ли привычка лгать и скрывать свои чувства сформироваться в детском доме? Точно могла. Но если бы Яо там истерил, с ним бы работали, значит, привычку он приобрел еще до.

Минцзюэ проверяет детский дом. Хуайсан был прав, городочек в глуши, образование так себе, Мэн Яо должен был очень стараться, чтобы в их универ поступить. Конкурс, конечно, не инженерный и не физический, ну так и Мэн Яо реалист.

Его маленький пугливый котенок Мэн Яо с золотыми глазами. Отчаянный, привыкший рассчитывать только на себя, умный и хитрый. Доверчивый, влюбленный, не верящий в свое счастье. В то, что ему можно счастье.

Минцзюэ открывает их диалог.

«Заехать за тобой?»

Яо печатает, стирает и снова печатает. И снова стирает. Минцзюэ наблюдает этот танец неуверенности со смешанным чувством. Раньше Яо не колебался, но раньше и сообщения были короткие и по делу.

Наконец, Яо делает выбор. Телефон показывает сигнал вызова.

— Минцзюэ?

— Что случилось?

Яо никогда не звонит и не отвечает на звонки. Никогда.

— Я невовремя, — голос Яо подрагивает.

— Ты где?

— Я, — звучит так, будто Яо оглядывается. Минцзюэ успевает придумать три причины, по которым Яо звонит и не может назвать место пребывания. — На территории. Иду на лекцию. Прости, перезвоню.

Он сбрасывает, Минцзюэ подхватывает куртку и ключи и вылетает из-за стола, нажимая на вызов. Яо не отвечает.

Во что он мог вляпаться? Что может произойти с прилежным студентом?

— Яо, блядь! — рычит он, прыгая через ступеньку. — Возьми трубку!

Яо слышит его на третьем вызове.

— Да? — голос выше, чем обычно, и дрожит.

— Ты где.

— В университете.

— В каком! — рявкает Минцзюэ.

— В своем, — голос Яо холодеет.

— Стой на месте, буду через двадцать минут.

— Не стоит, у меня лекция.

Минцзюэ шлет и лекцию, и Яо, и университет.

— Двадцать минут! — он захлопывает дверцу машины. — Говори со мной, хочу знать, что все хорошо.

— Все и так хорошо, — осторожно говорит Яо. — Просто хотел твой голос услышать.

Минцзюэ снимает ногу с педали газа.

— Что ты хотел?

— Прости.

— Ты позвонил, потому что хотел поговорить?

— Больше не повторится, — быстро говорит Яо. — Не буду тебя отвлекать...

Минцзюэ выдыхает долго и нецензурно.

— Ты никогда не звонишь, что я должен подумать.

Судя по звукам, Яо понимает его реакцию и краснеет от стыда.

— Прости, — шепчет Яо. — Прости.

— Ты в порядке? Ничего не случилось?

— Нет.

— Никогда больше так не пугай, маленький.

Яо молчит, в динамике едва слышно его дыхание.

— Ты едешь? — спрашивает он через пару минут.

— Да. Хочу посмотреть, что все действительно хорошо. Это важная лекция?

— Если предупрежу, то могу пропустить, отработаю позже. Минцзюэ?

— Да, я все бросил и еду к тебе, — ворчит Минцзюэ.

Правила он уже соблюдает, вежливость тоже.

— Потому что мы... ты...

— Откуда я знал, что все хорошо?

— Я бы не позвонил... — голос Яо обрывается.

Ну, в этом Минцзюэ не сомневался.

— Не позвонишь — урою.

— Мне нужно с преподавателем поговорить. Встретимся у главного входа?

— Если тебя не будет через двадцать минут, я переверну все там вверх дном.

Яо тихо смеется. Смущенно, мелодично и очень счастливо.

— Я буду.

Chapter Text

Яо любит минуты, когда он, затраханный, лежит на постели, а Минцзюэ рассеянно ласкает его тело. Минцзюэ выглядит удовлетворенным, Яо уверен, что сделал все правильно.

В последнее время он мало что делает правильно.

— Ты снова думаешь? — Минцзюэ ведет цепочку поцелуев ото лба к виску.

Яо хочется плакать. Он не заслужил.

— Да.

— Ты мой самый лучший котенок, мое маленькое сокровище, — Минцзюэ касается его губ. — Ты это хочешь услышать?

Да, о таком Яо может разве что помечтать. Никто не назовет его сокровищем, это смешно.

— Может, у меня кинк на похвалу, — он сводит к шутке.

Минцзюэ выпрямляется и смотрит серьезно.

Ну вот, опять Яо их близость испортил.

— Я не умею хвалить.

Горло перехватывает. Минцзюэ услышал его, он готов что-то для него сделать, даже если ему неудобно.

— Просто... просто говори что-нибудь, — выдавливает Яо сквозь комок. — Мне нужно.

— Я назвал тебя красивым, ты оскорбился. Уверен?

— Я красивый?

Яо о себе никогда так не думал.

— Очень, — Минцзюэ нежно гладит его по щеке. — Глаза такие большие, особенно, когда на меня смотришь. Светишься весь.

Яо улыбается против воли, тянется к нему и целует.

— Спасибо, — выдыхает он, когда Минцзюэ разрывает их поцелуй.

— Что опять, маленький.

Яо качает головой, ложится ближе.

— Ничего, просто.

— Сомневаешься?

— Не знаю, что делать. Чего ты ждешь?

— Опять? — Минцзюэ начинает раздражаться, он чувствует.

— Нет, — быстро говорит Яо и гладит его по груди. — Что я должен делать? Секс каждый день? Фотографии? Ждать тебя здесь или у себя? Когда уходить?

— Вообще не уходить, — ворчит Минцзюэ. — Нет свода правил счастливых пар.

А жаль, Яо бы пригодился.

— Что тебе нравится?

— Мне ты нравишься.

На Яо эта фраза до сих пор оказывает волшебное действие. Он смущается, краснеет и теряет нить разговора.

— Ладно, я понял, — продолжает Минцзюэ. — Мы продолжаем ходить на свидания. Ночуем друг у друга. Ты продолжаешь стесняться своего удовольствия и в сексе остаешься неопытным. Да, у меня кинк на твой стыд.

— Только на мой? — Яо уже сейчас стыдно.

— Только на твой, — подтверждает Минцзюэ. — Ты говоришь, что тебя тревожит. Мы вместе решаем, вот как сейчас.

— Хорошо.

— Ты правда похож на котенка.

Яо вспыхивает. Минцзюэ смеется и прижимает его к себе, дает время.

— Минцзюэ?

— Что, маленький?

— Тебе со мной хорошо?

Минцзюэ перестает улыбаться, Яо жалеет, что задал вопрос.

— А ты как думаешь.

Яо думает, что не очень.

— Не знаю.

— Нет, — Яо цепенеет, сердце пропускает удар. Минцзюэ вздыхает, но он уже не слышит.

Нет.

— Я понял, — шепчет он.

— Ни хера ты не понял, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Хорошо — это про других было. Я с ними расставался как надоедали. Тебя не брошу. — Минцзюэ целует его волосы. — Ты другой.

— Тебе плохо.

— Я заебался, — Яо зажмуривается. — Дай передышку.

«Я не могу, — хочет сказать Яо, — я люблю тебя, я обманываю тебя каждый день, я не могу без тебя жить».

— Хочешь...

— Хочу просто побыть вместе, без загонов твоих. Целоваться, заснуть и проснуться, взять тебя, спящего, чтобы ты плакал от удовольствия.

— Тебе со мной плохо, — повторяет Яо.

— Тебе со мной тоже плохо. — Яо вскидывается и находит его глаза. — Что, нет? И как, хочешь расстаться? — Яо мотает головой. — Вот и я не хочу.

Яо хочет сказать, что он исправится, что все сделает, но голос не слушается. Он просто обнимает Минцзюэ и гладит его по спине.

— Когда мы познакомились, ты был спокойный, рассудительный парень, с тобой всегда можно было договориться, — продолжает Минцзюэ. — Верни его на место.

Это всегда была маска. Минцзюэ скучает по тому ненастоящему Яо, что он создал.

— Хорошо.

Минцзюэ гладит его по голове.

— Хочу, чтобы к тебе вернулись рассудок, логика и спокойствие, а не что ты подумал.

— Ты больше не спрашиваешь, нравишься ли ты мне.

— Ответ знаю. Подожди до семи утра хотя бы, не спрашивай, как обычно, в пять тридцать.

— Минцзюэ? Я хоть что-нибудь правильно делаю?

— Да, маленький. Часто, — Минцзюэ смягчается и снова целует. — Уже лучше. Очень устал? — Яо угукает. — Мы справимся.

Яо обнимает его и закрывает глаза.

Спать вместе всю ночь неудобно и жарко. Яо старается не злоупотреблять ласками после секса, но иногда ему нужно. К счастью, Минцзюэ пока что не против и обнимает его каждый раз. Яо сам не знает, почему это важно, но ощущение горячего твердого тела возвращает его в реальность. Мерный стук сердца Минцзюэ, его крепкие руки, тепло его тела, его запах. Яо нужно чувствовать его рядом.

Яо действительно очень устал. Он всегда был нормальным. Логичным, рациональным, умел держать себя в руках и знал, как поступить в любой ситуации. У него есть планы на все случаи жизни, он может договориться с кем угодно и умеет не попадать в неприятные ситуации. Смерти мамы и тети, конечно, наложили свой отпечаток, но Яо их пережил и двинулся дальше. Поступил в университет, как мечтал, нашел друзей, как мечтал, влюбился. С этого момента все стало неправильным.

Никогда в жизни у него не было таких истерик. Никаких истерик не было, если честно. Никогда он не заходился в рыданиях, не задыхался от эмоций, не кусал до крови губы и не сжимал руки до синяков. Эмоциональные вспышки выматывают и чертовски пугают, если бы не Минцзюэ и его уверенность, Яо было бы куда страшней.

Минцзюэ он верит как себе.

Минцзюэ говорит, что с ним все будет в порядке, и Яо верит, не может не верить. Минцзюэ его принимает и признает, поддерживает его, говорит, что они справятся. Они. Яо все никак не может поверить, что Минцзюэ назвал его своим парнем, а себя — его. Что познакомит его со своими друзьями, представит в официальном качестве. Яо теперь не просто удобный секс время от времени, он — человек, с которым Минцзюэ связывает свою жизнь, хотя бы на время. Это делает Яо невероятно счастливым.

«Прости, что пишу, можешь не отвечать, — набирает он, пока не передумал. — Жду нашей встречи. Скучаю по тебе. Вспоминаю, как ты купил горячий напиток и подарил шоколадку. Я люблю твои шоколадки».

Ответ приходит через пару минут.

«Маленький, все хорошо?»

Ну вот, он заставил Минцзюэ обеспокоиться.

«Все в порядке.

Просто захотелось тебе написать»

«И тебя ничего не тревожит?»

Яо закусывает губу. И это тоже его раздражает, он никогда не был мнительным. Никогда, пока не влюбился.

«Просто тебя не хватает»

«Мне тоже. Приедешь сегодня?»

Яо задерживает дыхание и дрожит от волнения. Он? К Минцзюэ?

«Во сколько?»

«Приезжай к восьми, я не должен сегодня задерживаться»

«Хорошо»

Минцзюэ присылает стаканчик с кофе в своей руке.

«Перерыв. А у тебя?»

«В библиотеке, — Яо не фотографирует, ни к чему. — Буду очень ждать восьми вечера»

«А я как буду. До встречи»

Яо откладывает телефон и рассеянно улыбается. Минцзюэ ответил. Минцзюэ пригласил его приехать сегодня. Минцзюэ хочет его видеть, несмотря на то, что они расстались только вчера. Все это похоже на ожившую сказку.

Он быстро доделывает сегодняшний заказ и уходит из библиотеки. До дома Минцзюэ неблизко, а он хочет успеть кое-что к восьми. Забирает из своей студии самое необходимое и едет к Минцзюэ.

Минцзюэ его пригласил, он имеет право здесь находиться, но все равно открывает дверь его квартиры с некоторой опаской. В коридоре привычный сумрак, Яо разувается и убирает обувь и куртку в шкаф. Идет в душ сразу, потому что к восьми должен быть свежим и отдохнувшим, открывает гель для душа и вдыхает запах. Что-то древесное, очень ему подходит. Не так уж и часто они принимали душ у Минцзюэ, но запах Яо запомнил. Хочется, чтобы от него пахло так же.

Яо бы надел его рубашку, но нельзя. Рубашку, футболку — что угодно, любую вещь Минцзюэ, чтобы казалось, что это он обнимает. Яо касается его полотенца и выходит. Он взял запасную одежду, ничего страшного не произойдет.

Минцзюэ приедет к ужину. Яо небольшой умелец на кухне, но на доставку у него денег нет, справится как-нибудь. По дороге он купил пакет замороженных овощей и что-то мясное, должно получиться. Получается же у миллионов людей.

Он внимательно читает инструкцию. Что-то мясное уже готово, нужно только разморозить и подогреть. Микроволновка с этим справится лучше, Яо уверен. А вот овощи следует выложить на сковороду и приготовить. Рецепт слишком сложный, Яо решает упростить до налитой воды и соли. Наливает воду в сковороду, выкладывает овощи и включает огонь, получится почти на пару.

Яо смотрит на крышку, боясь упустить момент, обычно овощи быстро развариваются и становятся кашей. Ему все равно, а для Минцзюэ хочется приготовить как следует. Минцзюэ заслуживает всего самого лучшего.

— Вот это неожиданность, — Яо вздрагивает и поднимает глаза. Минцзюэ стоит, прислонившись плечом к стене. — Думал, ты будешь ждать меня в спальне.

Яо закусывает губу.

— В следующий раз...

— Так даже лучше, — Минцзюэ отталкивается от стены и подходит к нему, забирает лопатку из рук. — Я всегда рад тебя видеть.

Яо прижимается к нему сам, обнимает за пояс. Минцзюэ посмеивается и гладит его по плечам.

— Я тоже скучал.

— Разве уже восемь?

Ладонь Минцзюэ пробирается под футболку, Яо задерживает дыхание.

— Не мог же я заставить тебя скучать в одиночестве.

Яо тянется и целует его, забывает про все. Минцзюэ ласкает его рот языком, гладит по спине, Яо забывает ему отвечать.

— Мой сладкий, — Минцзюэ разрывает поцелуй. — Сейчас подгорать начнет.

Яо вздрагивает, сказка слетает. Минцзюэ убирает сковороду с огня, проверяет, что в микроволновке, и хмыкает. Яо сжимает кулаки и убирает их за спину.

— А я доставку заказывал, — говорит Минцзюэ, не оборачиваясь. — Скоро должны привезти. Не знал, что ты в душе кулинар.

Яо опускает голову. Нужно было лучше изучать состав, а не брать что-то, похожее на обычную еду Минцзюэ.

— Подумал, мы оба проголодаемся к вечеру, — Минцзюэ смотрит на него, но Яо уже взял себя в руки. — Ничего страшного, можно оставить на завтра.

Или выбросить.

Минцзюэ смотрит подозрительно, но Яо выдерживает его взгляд. Подходит сам, забирается под его руку.

— Я не говорил, что мне не нравится.

— Не говорил, — улыбается Яо.

Минцзюэ просто его обнимает. Яо мгновенно теряет уверенность, прижимается к нему, прячет лицо на плече.

— Что опять-то, — ворчит Минцзюэ. — Я сказал, что не ожидал. Мне приятно.

— Все в порядке.

— Не реви только. Опять ревешь? — Яо качает головой. — Я ж не знал, когда ты приедешь.

Яо не знает, как объяснить, что Минцзюэ для него делает. Как ценна его забота и внимание.

— Пойдем?

Минцзюэ подхватывает его и сажает на стол. Яо автоматически раздвигает ноги, подпуская Минцзюэ ближе, и берется за край футболки. Минцзюэ укладывает его на спину и наклоняется следом. На столе у них ещё не было.

— Красивый, — Минцзюэ касается его губ своими. — Успеем до ужина?

— Да, — шепчет Яо.

Минцзюэ осыпает поцелуями его шею.

Яо тянется к нему, подставляется, открываясь навстречу. Минцзюэ стаскивает с него футболку, Яо дрожит от смущения. Столько времени прошло, а он все еще не привык. Минцзюэ оглаживает его тело, смотрит, как Яо тянется за его движением, как задерживает дыхание, когда он берется за пояс штанов.

— Хочу тебя, — быстро говорит Яо, не давая себе шанса.

Минцзюэ стягивает штаны к низу живота и кончиками пальцев ведет выше, обводит соски. Яо краснеет и закрывает лицо рукой. Он знает, что сейчас будет, но никогда не останавливает.

Минцзюэ ласкает его грудь, пока Яо не попросит остановиться, сжимает его соски между пальцами. Яо всхлипывает и отворачивается, он ненавидит такие моменты. Минцзюэ нравится играть с его сосками, нравится, что Яо такой чувствительный, нравится доводить до исступления и заставлять кончать от пары движений, а то и вовсе в штаны.

— Хватит, — стонет Яо. — Пожалуйста. Прекрати!

Минцзюэ обхватывает губами и сосет. Прикусывает, проводит языком по чувствительному соску, заставляя Яо под ним забиться и почти закричать.

— Минцзюэ! — он больше не может. — Минцзюэ!

— Кончай, сладкий, — Минцзюэ целует его в шею. — Для меня.

Минцзюэ снова касается его сосков, Яо выгибается, его трясет. Наслаждение сильное и острое, оно прокатывается по телу и не отпускает, держит его в руках Минцзюэ, заставляет задыхаться и сбрасывает в небытие.

Яо приходит в себя постепенно. Понимает, что лежит на столе. Что Минцзюэ все еще на нем. Что Минцзюэ стирает влажные дорожки на его висках, а не просто держит лицо в ладонях.

— Минцзюэ?

— Тебе было нужно, — он легко касается губ Яо. — Все хорошо.

Да, ему было нужно. Яо касается его рук, плеча, гладит по щеке. Минцзюэ поворачивает голову и целует его пальцы. Он понимает, что Яо так благодарит.

Ужин отвратительный. Овощи размякли, что-то мясное не очень-то и мясное, хватило бы на двоих Яо, но Минцзюэ мало и одному. Хорошо, что он заказал свинину в красном соусе и лапшу. Они съедают все, Минцзюэ ничего не оставляет на утро. И бесформенные овощи, и соево-мясной полуфабрикат, и свинину. Целует руку Яо и благодарит. Яо улыбается кривовато.

— Думаешь, мне часто готовят? — Минцзюэ дожидается, пока Яо закончит с посудой, и прижимает его к раковине. Яо пожимает плечами и отводит взгляд. — Маленький.

— Дорог не ужин, а внимание? — ну да, конечно. Отговорка для неумех. — Ладно.

— Твое внимание, — Минцзюэ не спорит. — И твое желание обо мне позаботиться. Что? Нечасто слышишь от меня такое?

— Вообще не слышу, — Яо вздыхает. — Прости, мне... тяжело верить.

— Мой образ не сочетается с уровнем образованием? — Минцзюэ хмыкает. — Мне звание не за виртуозную брань дали.

— Я знаю, — Яо вздыхает. — Не в этом дело.

Минцзюэ его обнимает. Такое он понимает без слов, Яо доверяет его мнению безоговорочно, но ему тяжело встроить его в картину мира.

— Завтра суббота, — Яо шевелится, он и забыл. В субботу Минцзюэ познакомит его с другом, а Яо не взял с собой ничего подходящего. — Останешься?

— Сегодня?

— Завтра.

Яо задерживает дыхание. Нельзя обещать, неизвестно, как пройдет знакомство.

— Не знаю.

Минцзюэ обнимает крепче, словно не хочет его отпускать.

Сегодня он особенно внимателен. Яо устает от наслаждения, задыхается от его ласк, все внутри тянет и дрожит, он уже не помнит, сколько раз кончил. Минцзюэ не оставляет ни одного местечка на его теле без внимания, Яо стыдно и хорошо. Очень стыдно и очень хорошо. Он засыпает, шепча имя Минцзюэ сорванным голосом.

Утром в душе остается только стыд. Его одежда ничего не скроет, друг Минцзюэ сразу поймет, чем они занимались. Минцзюэ встречает его у двери и обнимает, не дожидаясь первого слова.

— Он знает мой темперамент, — говорит Минцзюэ ему в макушку. — И что ты для меня значишь. И у меня есть с десяток шарфов Хуайсана, выберешь подходящий.

Яо не убеждает. Он выбирает шарф, повязывает его так, чтобы шея была закрыта, но губы не спрячешь. Минцзюэ целует его снова и говорит, что так Яо выглядит еще лучше. Лучше, чем кто, хочется спросить, но Яо, конечно, не спрашивает.

Яо волнуется.

Это, наверное, не так важно, Минцзюэ наверняка многих приводил, но для Яо это впервые. Ему важно хорошее впечатление.

Встреча в дорогом кафе в хорошем районе, Яо чувствует себя лишним. Слишком дешевая одежда, слишком стильный интерьер, слишком разные люди. Минцзюэ в своей кожаной куртке и сером лонгсливе тоже не выглядит завсегдатаем, но он всегда одевался так, чтобы удобно было задерживать кого угодно на крышах и в переулках. И он выглядит хорошо.

Яо смотрит на латте перед собой и прячет руки под стол.

— Ты чего, — Минцзюэ берет его руку в свою. — Все нормально. Не паникуй.

Яо кивает. Отчаянно хочется сбежать, но нельзя. Минцзюэ хочет познакомить его со своим миром, хочет, чтобы Яо был с ним, нельзя его разочаровать. Если его друг похож на компанию Хуайсана, они найдут общий язык. Минцзюэ не будет дружить с плохими людьми.

Яо поправляет шелковый шарф.

— Добрый день, — раздается приятный голос. — Прошу прощения, что вам пришлось ждать.

Яо поднимает глаза и замирает. За их столик садится самый красивый мужчина, которого Яо видел в жизни. Он в светлом костюме и голубом галстуке, темные волосы тщательно уложены, а янтарные глаза подведены так, что он бы и не догадался, если бы сам не подводил их по утрам.

Яо понимает, что разговор идет уже довольно давно и от него нужна реакция.

— Лань Сичень, — Минцзюэ представляет их друг другу. — Мой друг детства. Мэн Яо, мой...

Заминка крошечная, но Яо хватает.

— Рад познакомиться, — улыбается Яо.

Улыбка Лань Сиченя становится вопросительной.

— Мой парень, — ворчливо заканчивает Минцзюэ. — Не знал, как ты отреагируешь.

— Ваша радость взаимна, — Лань Сичень несколько более вежлив, чем Яо привык. — Позвольте выразить...

— Все, хватит, мы поняли, — обрывает его Минцзюэ и берет Яо за руку. Очень вовремя. — Не ставь Яо в неловкое положение.

— О, я не хотел смутить вас! — Лань Сичень улыбается самую чуточку виновато. — Позвольте принести свои извинения.

— Не стоит, — Яо улыбается так же виновато. — В этом нет необходимости, вы нисколько не были...

— Мэн Яо, ну ты-то куда. Хватит.

Яо улыбается, извиняясь.

Повисает неловкая пауза.

— Как вы познакомились? — спрашивает Лань Сичень.

Яо опускает глаза, ему стоит большого труда удержать улыбку.

— Он дружит с Хуайсаном, — Минцзюэ двигает свой стул ближе к Яо и кладет руку на спинку. — Пересеклись пару раз, познакомились, выпили.

— Твой брат любит вечеринки.

— Да, и я, — собственный голос кажется фальшивым, Яо сглатывает комок. — Мы учимся в одном университете, только я на год младше.

Лань Сичень не знает, как они познакомились и как начались их отношения. Если Яо не проговорится, и не узнает.

Разговор переходит на другое и Яо немного отпускает. Он потягивает свой латте, делает нужное лицо в нужный момент, слушает и запоминает. Лань Сичень и Минцзюэ знакомы очень давно, так давно, что тема ориентации тогда еще не стояла, и дружат с тех самых пор. Лань Сичень знает всех его официальных парней и видел некоторых неофициальных. И Лань Сичень действительно знает его темперамент. На этом месте Яо неудержимо краснеет, поняв, что шарф съехал, открыв больше, чем нужно. Минцзюэ вовремя прижимает его к себе, давая прийти в себя, и поправляет шарф. Через пару минут Яо отлучается в уборную привести себя в порядок и обнаруживает, что шарф прикрывает не все.

Решение вернуться за стол дается ему непросто. Яо открывает дверь уборной, делает пару шагов и попадает в руки Минцзюэ.

— Маленький, все в порядке? — Минцзюэ обнимает его на пару секунд, потом отпускает, но все ещё гладит по плечам. — Я с тобой. Хочешь уйти?

Яо кивает. Потом спохватывается и качает головой, но Минцзюэ, похоже, понимает его правильно.

— Я справлюсь, — говорит Яо. — Все хорошо.

Ничего не хорошо, но Минцзюэ чувствует, что ему важно остаться. Когда они возвращаются за стол, взгляд Лань Сиченя чуть более внимательный, но Яо говорит себе, что придумывает. Не с чего переживать.

Минцзюэ держит его руку в своей на столе.

Яо привычно избегает разговоров о семье и прошлом, отделывается чем-то скучным на вопрос о хобби, ловит сочувственный взгляд в ответ на свое «финансы и кредит». Минцзюэ отпускает его руку в какой-то момент, Яо сам находит его ладонь. Лань Сичень смотрит заинтересованно, но не говорит ничего.

Кажется, Яо удалось произвести хорошее впечатление.

Минцзюэ заказывает ему второй десерт, Яо опускает глаза и чувствует, как теплеют щеки.

— Не нужно было, — бормочет он.

— Ты же любишь, — Минцзюэ пожимает плечами. — Что?

Яо качает головой и гладит его руку.

Телефон Минцзюэ звонит, он чертыхается и говорит, что отлучится на пару минут. Яо понимает, что звонок по работе, но пара минут наедине с другом детства — не то, на что он готов. Не то, на что он хоть когда-нибудь будет готов.

— Я его не обижу, — улыбается Лань Сичень. — Иди спокойно.

— Я вернусь, — обещает Минцзюэ. — Дождись, хорошо?

Яо улыбается, выражая согласие. Минцзюэ он не обманывает, конечно, но тому некогда говорить. Они остаются одни.

— Что же, Мэн Яо, — начинает Лань Сичень. — Вам удалось продержаться целых три месяца.

— Это было несложно, — светски улыбается Яо. — Минцзюэ прекрасный человек.

Лань Сичень наклоняет голову. Яо понимает, как ошибся.

— Прекрасный, — задумчиво повторяет Лань Сичень. — Да, он такой.

— Минцзюэ-гэ много для меня делает, я ему благодарен.

— Как вы познакомились с Не Хуайсаном?

Яо, честно говоря, не помнит. Познакомились и все, в какой-то момент Яо просто стал частью компании Хуайсана, так незаметно и быстро, что сам не понял, как это произошло. Но не расскажешь же этого Лань Сиченю.

— Кажется, в университетском парке. Он рисовал, я искал свободный стол, чтобы пообедать. Не Хуайсан очень дружелюбный и внимательный человек.

Лань Сичень реагирует почти незаметно, но Яо понимает, что тот ему не верит. И в историю почему-то не верит, хотя Хуайсан действительно внимательный и дружелюбный, тут Яо не солгал.

— А как ваша семья относится к таким отношениям?

— У меня нет семьи, — спокойно говорит Яо. — Минцзюэ-гэ попросил об этом спросить?

— Минцзюэ в состоянии сам это выяснить, — успокаивающе улыбается Лань Сичень. — Вы не похожи на его обычных партнеров, мне интересно.

Ну, Яо и не сомневался, что этим закончится.

— Вот как? — он улыбается все так же ровно. — И чем же?

— Моложе, менее опытны и, — Лань Сичень делает паузу. — Минцзюэ тянет к эмоционально нестабильным юношам, хоть он это и отрицает. Вы не кажетесь мне склонным к эмоциональным вспышкам.

Улыбка Яо дрожит, но он справляется с собой. Минцзюэ за окном ходит взад и вперед, время от времени взмахивает рукой.

— Мне сложно об этом судить.

— Он высоко ценит честность.

— Я знаю.

Каждый день, каждый час, каждую секунду. Все время, что они вместе. Знает, какой будет расплата.

— Не знаете. Вам кажется, но для Минцзюэ честность не просто слова. Ему важно доверие, он не сможет быть с человеком, который его обманул.

— Господин Лань, боюсь, не совсем понимаю, о чем вы.

— Нам всем есть, что скрывать, — Лань Сичень наклоняется вперед совсем немного, но доверительную атмосферу создает. — Я смогу вам помочь. И Минцзюэ сможет, если вы позволите. Необязательно рассказывать все ему.

Яо перестает улыбаться, но и только. Лань Сичень не Минцзюэ, лгать ему выходит куда проще.

— Я обычный студент из провинции, господин Лань. Мне нечего скрывать и во мне нет ничего интересного. Понимаю ваше беспокойство, но, поверьте, я хочу ему счастья ничуть не меньше.

Лань Сичень откидывается на спинку. Кажется, Яо его не убеждает.

— Я вернулся, — раздается за спиной. — Ты чего не ешь? Эй, — Минцзюэ кладет руку ему на голову, Яо поворачивается, ладонь соскальзывает на плечо. — Маленький, я здесь.

Минцзюэ садится рядом и обнимает его за плечи, быстро целует в висок. Яо прижимается к нему, чувствует, как расслабляются мышцы, а сердце бьется быстрее.

— Все хорошо, — он улыбается.

Минцзюэ не обманет, но Яо лучше, чем полминуты назад.

— Знаю я, когда все хорошо, — ворчит Минцзюэ, сжимая его руку в своей. — Ешь свой десерт.

— Правда хорошо, — Яо смотрит ему в лицо и больше всего хочет поцеловать. — Нужно идти?

— До понедельника подождет, — Минцзюэ так и обнимает его за плечи. — Мы уходим?

— Нет, — Яо говорит быстрее, чем успевает подумать. — Нет, все в порядке. Вы давно не виделись.

"Мы давно не виделись, а ты ни хера не в порядке", — читается во взгляде Минцзюэ, но он, к счастью, молчит. Яо трется щекой о его плечо. Его отпускает, присутствие Минцзюэ действует волшебным образом.

Яо ест свой десерт и больше не говорит. Минцзюэ и Лань Сичень обсуждают что-то, рука Минцзюэ так и лежит на его плече. Яо чувствует себя гораздо спокойнее. Минут через двадцать Лань Сичень с сожалением сообщает, что ему пора уходить. Сожаление ложное, Яо знает. Не хочется ему оставаться, разве что Минцзюэ удерживает дольше положенного. Но Яо прощается, выражает все положенные радости от встречи и сожаления при расставании, заверяет в скорой встрече и что там еще. Минцзюэ закатывает глаза.

В машине Минцзюэ кладет руку ему на шею и заставляет повернуться к себе.

— Устал, — честно говорит Яо.

— О чем он с тобой говорил?

— Так, обо всем. Спрашивал, как мы познакомились, как сошлись, про Хуайсана. — Минцзюэ поднимает брови. — Он очень хороший.

— Хуайсан.

— Внимательный и заботливый как ты.

— Хуайсан, — повторяет Минцзюэ. — Ладно, я это знаю, но ты-то откуда.

— Ну, мы... общаемся?

— Внимательный, заботливый, краев не видит и истерит почище твоего, — ворчит Минцзюэ. — Когда заботиться начинает, хоть на стенку лезь. А еще о чем?

— Ты мне не доверяешь или ему?

— Я вас обоих знаю.

Яо опускает глаза. Ох если бы.

— Может, поедем? Хочу просто побыть с тобой.

Минцзюэ поправляет ему шарф. Яо и забыл, что у него не шея, а пособие, он съезжает вниз по спинке сиденья. Минцзюэ качает головой, но молчит.

— Первый раз вижу тебя таким вежливым, — говорит он на очередном перекрестке. — Где научился?

— Нас учили правилам поведения, ну и курс был. Я один его выбрал, — Яо поворачивается так, чтобы видеть Минцзюэ. — А что?

— Да просто, — Минцзюэ фыркает. — Лань Сиченю обычно не с кем расшаркиваться, а он это дело любит самозабвенно. Ты его сегодня порадовал.

Яо очень сомневается.

— Хорошо. Он...

— Не пизди, Мэн Яо. Ни хера он тебе не понравился, — Минцзюэ усмехается, поворачивая направо. — Тебя не коротнуло, потому что я появился. Думал, ты раньше сбежишь.

— Он твой друг.

— И поэтому ты терпел до последнего?

— Ты же сказал, что вернешься.

Минцзюэ паркуется на своем месте и поворачивается к нему. Яо выскальзывает из машины, он не готов к разговору. Может, и не будет готов.

Минцзюэ позволяет ему молчать всю дорогу до квартиры, но как только закрывает входную дверь, тянет его на себя. Яо качает головой и проходит дальше, шагов пять или шесть, не больше, оборачивается и попадает в теплые объятья. Минцзюэ ничего не говорит, гладит его, позволяет надышаться своим запахом. Яо закрывает глаза и обнимает его в ответ.

— Не плачу, — тихо говорит Яо.

— Знаю, маленький. Сегодня лучше?

Яо вздыхает. Откуда ему знать, лучше или нет. Иногда кажется, что все хорошо, а потом накрывает. Иногда, что нет и ничего не происходит.

— Кажется, начинаю понимать, как это работает, — Минцзюэ ерошит ему волосы на затылке. Приятно до мурашек. — Пошли кого-нибудь.

— Зачем?

— Насладиться процессом. Нельзя же всегда решать сексом проблему, когда-нибудь меня рядом не будет.

Когда его рядом не будет, проблема решится сама собой.

— Попробую. Дашь мне что-нибудь свое?

— У меня ничего нет, — Минцзюэ понимает его сразу. — Может, браслет остался, но я его давно не ношу.

— Подарок?

— Хуайсан сплел. Так что ты ему не показывай, он расстроится, что я сохранил. — Яо не видит логики. Минцзюэ вздыхает. — Пойдем, покажу.

Браслет находится в самом дальнем углу верхнего ящика шкафа, Минцзюэ вытряхивает его из пакета с хламом и кладет на ладонь Яо. Браслет выглядит потрепанным и уродлив как мало что.

— Хуайсан? — с сомнением спрашивает Яо.

— Ему было одиннадцать и он только начал. Пришлось носить, не снимая, чтоб не бросал.

Хуайсан, которого он знает, сжег бы этот браслет вместе с автором. В пять лет сделают лучше, не то что в одиннадцать.

— И ты носил?..

— Года три, пока на запястье сходился, — Минцзюэ ловко застегивает браслет на его руке. — Теперь я всегда буду с тобой.

Яо смаргивает подступившие слезы, горло перехватывает, а то бы он уже признавался. Минцзюэ всегда понимает такие моменты без слов.

— Ты не плачешь, — с нажимом повторяет Минцзюэ.

Яо смеется сквозь слезы и качает головой.

— Нет, — отвечает он сдавленно. — Это от счастья. Ты самый лучший. Как я смогу без тебя.

— Не надо, — Минцзюэ ловит его за руку и притягивает, — без меня. Только вместе.

Слезы высыхают, Яо улыбается, глядя ему в лицо.

— Конечно.

Chapter Text

Яо переживает знакомство с Сиченем, в целом, нормально. Куда лучше, чем сам Минцзюэ. Минцзюэ ждет пиздеца, но тот все откладывается. Яо липнет к нему, лезет под руку, засыпает на плече и отказывается снимать браслет. Не психует, не рыдает, не закрывается, не смотрит большими жалостными глазами. Он, насколько это возможно, нормальный.

Вечером Яо отдается ему так страстно, так чувственно, что Минцзюэ снова подозревает недоброе. Первый раз быстро и жарко, потом Яо, уставший и заласканный, засыпает на кровати, пока Минцзюэ готовит им ужин. Будит его поцелуями, Яо тянется к нему сквозь сон и Минцзюэ ловит себя на странном чувстве.

Хочется, чтобы Яо был счастлив. Хочется делать его счастливым, каждый день, каждую ночь, всю жизнь. Хочется, чтобы Яо был с ним.

— Минцзюэ?

— Пора ужинать, маленький, — Минцзюэ целует его. — Мне кажется или ты немного подрос?

— М-м? — Яо потягивается, открывая плечо. — Не знаю, не замечал. Перестанешь звать меня маленьким?

Минцзюэ фыркает.

— Будешь кошачий подросток. Как их зовут?

— Не знаю, — Яо тихо смеется и тянет его к себе. — Котенком быть тоже неплохо.

Ужин позже обычного, но ни Яо, ни Минцзюэ не жалеют.

Потом, после ужина, душа и ничего не значащей болтовни, Минцзюэ относит его в постель и на этот раз Яо сам проявляет инициативу. Ему не хватает опыта, он смущается, краснеет от похвалы и очень хочет доставлять удовольствие. Минцзюэ позволяет ему исследовать свое тело, осыпать поцелуями, ласкать и гладить. Яо нравится, когда ему хорошо. Когда он спускается поцелуями вниз, к животу, Минцзюэ ловит его за локоть.

— Туда тебе еще рано. — Яо непонимающе смотрит, потом округляет глаза и вспыхивает. Им обоим хочется, чтобы Яо у него взял, но не сегодня. — Не сегодня, сладкий.

— Хочешь, я буду сверху?

— Подготовишь себя?

Яо кивает. Минцзюэ нравится смотреть, на всех нравилось. Яо чувствительный, щеки горят от смущения, но он делает все, что нужно. Минцзюэ подводит его за бедра, Яо помогает себе рукой и задерживает дыхание. Нужно медленно, Минцзюэ знает.

Он заставляет Яо принять его в несколько плавных толчков. Яо тесный, послушный и сладкий, он опускается до конца и дрожит. Еще рано, но Минцзюэ любит, когда так. И Яо любит, он знает.

— Минцзюэ? — он зовет, слезы на ресницах дрожат. — Минцзюэ!

— Мой сладкий, — Минцзюэ держит руки на его бедрах, позволяет шевелиться совсем немного. — Не двигайся, потерпи.

— Не могу, — Яо хнычет. — Минцзюэ...

— Тебе хорошо?

— Да... Да!

Вот так, верхом, не двигаясь, Яо потеряет контроль гораздо быстрее. Минцзюэ ждет, пока Яо не затрясет и он не начнет стонать и просить, и только потом позволяет ему привстать совсем немного. Яо опускается и он снова не дает подняться.

— Минцзюэ, пожалуйста!

Минцзюэ подталкивает его к себе. Яо двигается на его бедрах, почти не вставая, забывается, держит его за руки. Он кончит быстрее Минцзюэ.

С Яо запоминается каждый раз.

Минцзюэ позволяет ему найти свой ритм, смотрит, как Яо двигается, обхватывает его член. Яо толкается в его руку, соскальзывая, и снова насаживается до конца. В другой день Минцзюэ позволил бы ему кончить, но сегодня хочется по-другому. Он заставляет Яо привстать и выходит.

— Нет, нет, нет, не надо, позволь, — лихорадочно шепчет Яо, покрывая его лицо поцелуями. — Минцзюэ! Минцзюэ!

Минцзюэ укладывает его на спину и разводит колени. Яо смущается и закрывает лицо. Прошло три месяца, Минцзюэ как только его не раскладывал, а Яо все еще стесняется себя показать.

— Не закрывайся, маленький, — Минцзюэ отводит его руку. — Хочу видеть твое лицо.

Входит, помогая себе рукой. Яо задыхается и дрожит, закрывает рот рукой, чтобы не стонать слишком громко. Минцзюэ приятно. В отличие от его бывших, Яо не притворяется.

— Не надо, сладкий, не закрывайся, — Минцзюэ ловит его за руку. — Покричи для меня.

— Нет, — Яо всхлипывает. — Минцзюэ!

Не кончает, но близок, Минцзюэ нужно куда больше. Он выпрямляется, держит Яо так, чтобы тому было неудобно, выходит и снова берет его до конца. Яо ахает и сжимается, вцепляется в его руку.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — стонет он. — Ещё! Хочу так еще!

Минцзюэ берет его медленно, пока Яо не устанет стонать и просить, пока его ресницы не слипнутся, а губы не опухнут от поцелуев. Останавливается время от времени, дает отдохнуть, ждет, пока Яо не откроет глаза.

— Мой маленький, мой хороший, — шепчет Минцзюэ между поцелуями. — Посмотри на меня.

Яо не может. Обнимает его, задыхается, давится стонами. Его взгляд скользит по Минцзюэ, не фокусируясь, Яо редко позволяет себе быть с ним таким.

— Минцзюэ, — выдыхает он. — Минцзюэ! Люблю тебя... люблю... люблю...

Минцзюэ продолжает двигаться в нем, слушает его стоны и сбившееся дыхание, удерживает на самом краю. Они кончают одновременно, Яо сжимает его плечи и выгибается, Минцзюэ вбивается в его горячее тело, смотрит в изменившееся лицо. Удовольствие яркое, острое и такое сладкое, Минцзюэ продолжает и наслаждается Яо до конца.

Минцзюэ давно не было так хорошо. Он вытирает уголки глаз Яо, целует его в знак благодарности. Яо не реагирует. Когда Минцзюэ приводит его в порядок, тоже не реагирует, только вздыхает, когда чувствует чужое тепло рядом.

Минцзюэ укладывает его себе на плечо, обнимает и целует запястье. Яо не говорит ничего, помогает ему закинуть свою ногу на бедро и лечь удобнее. После такого секса Минцзюэ особой активности и не ждет.

— Поспим и в душ? Или утром? — Яо неопределенно сопит. — Нигде не болит? Может, таблетку?

— Нет, — выдыхает Яо едва слышно. Он лежит обессилевший и беспомощный, но будто бы обнимает Минцзюэ всем собой.

— Спи, — Минцзюэ целует его куда-то в лоб.

Яо не слышит, кажется, он и отвечал во сне. Минцзюэ гладит его пальцы и тыльную сторону ладони. Не то чтобы признание было внезапным, но знать и слышать разные вещи. Минцзюэ про его чувства давно понял, неясно только, почему сейчас. На его месте Минцзюэ бы молчал до последнего, первым признаваться человеку старше и опытнее то еще испытание.

— Мой маленький, — Минцзюэ сжимает его руку в своей и целует костяшки пальцев. — Что ж у тебя за тайна.

Яо болезненно морщится во сне. Минцзюэ шепчет ему сладкую чушь, гладит по голове и плечу, обещает быть рядом.

Воскресное утро начинается поздно. Яо ворочается под боком, бормочет что-то сквозь сон, Минцзюэ прижимает его к себе и он затихает. Минцзюэ, наоборот, просыпается. Глаза не открывает, так и лежит, наслаждаясь покоем. Будить Яо не хочется.

Яо томно вздыхает. Минцзюэ гладит его по спине, скользит рукой между ягодиц, Яо раскрывается сам. Он расслабленный и податливый, он легко примет Минцзюэ.

Соблазн велик. Минцзюэ все еще хочет взять его спящим, но после вчерашнего рано.

— Маленький, — Минцзюэ кладет руку на его поясницу, преодолевая соблазн. Яо отвечает сквозь сон. — А-Яо.

— Да? — мягким сонным голосом тянет Яо.

Приятно до мурашек.

— А-Яо.

Яо потягивается и обнимает его. Трется щекой.

— Утра.

— Уже почти день.

Яо смущенно хихикает. Хочется заласкать его, он все равно не сможет сопротивляться. Минцзюэ укладывает его на спину и ложится сверху, Яо с готовностью раскрывается.

Доверчивый, открытый и весь его.

— Что хочешь на завтрак?

— Все равно, — Яо рассеянно улыбается. — А ты?

— Тебя. — Яо смотрит на него так, что Минцзюэ почти решается. — Рано.

— Нет, — Яо смотрит ему в глаза.

— Да. Мы с тобой не на один год, — Минцзюэ понимает, что сказал, но уже поздно. Взгляд Яо проясняется. — Что? Разве сразу было неясно?

Яо счастливо улыбается. Минцзюэ смущен, он ничего особенного не говорил. Ничего особенного по своим меркам, но для Яо это, наверное, куда больше значит.

— Тогда мне нужно научиться готовить, — Яо гладит его по щеке.

— Зачем.

— Просто, — Яо застенчиво улыбается.

Его маленький, ласковый, робкий котенок. Минцзюэ умиляется желанию его накормить.

— Хочешь обо мне заботиться?

— Это плохо?

Надо сворачивать разговор, они явно идут не туда. Минцзюэ уже ощущает желание, чтобы о нем позаботились.

— Нормально, — ворчит он смущённо. — Я тоже забочусь.

Яо целует его в уголок рта вместо ответа.

Пока Минцзюэ готовит их весьма поздний завтрак, Яо приходит на кухню, завернувшись в сатиновый плед. Он такой милый и влюбленный, так смущается, что Минцзюэ не удерживается и вытаскивает подарок раньше, чем собирался.

— Это мне?

— Видишь кого-то еще?

Яо разворачивает упаковку и садится.

— Откуда ты знаешь?

Откуда-откуда. Не сдавать же младшего брата.

— Так, подвернулось удачно.

— Такое само не подворачивается.

— Мэн Яо, это просто зефир, — он делает вид, что еде очень нужно его внимание. — Ешь и не возникай.

За спиной шуршит упаковка, потом перестает. Минцзюэ поворачивается, когда решает, что все в порядке. Яо ест зефир крошечными кусочками, закрыв глаза.

Минцзюэ обещает себе, что будет кормить его зефиром каждый блядский день. Яо в самом деле не дышит.

— Это просто зефир, — Минцзюэ треплет его по голове.

Яо протягивает ему остаток, Минцзюэ берет, прихватывая пальцы губами.

— Вкусно?

— Ты вкуснее. — Минцзюэ ловит его руку и вылизывает сладкие пальцы. — Точно.

— Хуайсан рассказал?

— Я дарю тебе все сладости, которые вижу.

— Хуайсан, — Яо кивает.

Ну, он пытался.

— Есть разница?

— Я ел зефир один раз в жизни и это он меня угостил.

— А он взял откуда?

— Есть разница?

Минцзюэ прищуривается. Им есть что скрывать?

— Аморальный или незаконный? Способ, которым он зефир добыл.

— Не знаю.

— Напомнить, что я вижу, когда ты врешь?

— Не знаю подробностей, — исправляется Яо.

Ладно, надавить как следует он не сможет, пусть пока поживут.

— Что еще ты пробовал один раз в жизни?

Яо заливается краской. Минцзюэ с удивлением смотрит, как он втягивает голову в плечи и старается прикрыться сатином.

— Это было законно?

— Не уверен, — шелестит Яо.

— Можно тебя этим шантажировать? — Яо кивает. — Мэн Яо, ты полон сюрпризов.

К счастью для Яо, омлет начинает подгорать и Минцзюэ отворачивается. Когда ставит на стол тарелки, Яо уже берет себя в руки. Садится ровнее, придвигает к себе тарелку и начинает есть. Плед спадает с плеча, Минцзюэ задерживается взглядом на обнаженной коже.

— Красивый? — спрашивает Яо с неясной интонацией.

— Очень, — соглашается Минцзюэ. — Лучше всех.

Яо опускает взгляд и немного краснеет.

После завтрака Минцзюэ кормит его зефиром. Яо прикрывает глаза, смакует каждый кусочек, касается его пальцев губами и языком, Минцзюэ заводится с третьей секунды. Яо облизывается, прикрыв глаза, взмахивает ресницами и смотрит на него рассеянным взглядом. Минцзюэ подхватывает его на руки, несет на кровать и любит нежно и долго, пока Яо не охрипнет от слез.

Минцзюэ смотрит как он спит, подтягивает плед повыше. Яо выглядит уязвимым и юным, но характер у него стальной, Минцзюэ уже понял. И чувство юмора есть, Минцзюэ устал от парней без чувства юмора и с тонкой душевной организацией. Тонкую организацию он согласен терпеть только у Хуайсана, ну вот у Яо еще, как оказывается.

Яо, впрочем, со своей организацией борется.

Минцзюэ ищет свой телефон и открывает диалог с Сиченем. Сичень ожидаемо не пишет ничего важного, видимо, ждет от него первый шаг.

«Ну?» — пишет Минцзюэ.

«Добрый день».

«Есть причины волноваться?»

«Смотря что ты имеешь в виду».

Минцзюэ чертыхается.

«Хватит выебываться, Лань Сичень, скажи сразу».

Яо во сне сползает на его половину кровати, ищет его. С другим он бы даже не обернулся проверить, но это Яо. Минцзюэ ложится рядом и набрасывает плед и на себя. Яо обнимает его и устраивается под боком как котенок, тихонько сопит. Минцзюэ поглаживает его по щеке.

«Есть две новости, хорошая и плохая. Про него и про тебя».

«Начни с плохой»

«Про него или про тебя? — был бы он рядом, сказал бы в лицо все что думает. — Он здоров».

«А плохая?»

«Это и есть плохая».

«А хорошая в чем»

«Он к тебе привязан, ты для него многое значишь, твое присутствие его стабилизирует. С тобой ему гораздо лучше, чем без тебя. Но ты и причина его постоянного стресса. Я бы предположил, что он боится невзаимности, но это очевидно не так».

Что, блядь, не так.

«Что?»

«Ты влюбляешься, неужели сам не заметил?»

В кого, в Яо? Он?

«Желание позаботиться еще не любовь».

«Заботиться, беречь, защищать, быть вместе, радовать его. Ты не замечаешь, но со стороны видно».

«Ты мой друг и не можешь быть объективен».

«Мы оба знаем, когда ты влюблялся».

Ох блядь, ну конечно, как же ему этим в нос не натыкать. Единственный раз, когда Минцзюэ над своей жизнью контроль потерял.

«Предлагаешь просто не выпускать его из постели?»

«Я не знаю, почему он боится. Возможно, что-то в его прошлом, возможно, в настоящем. Что ты про него выяснил?»

«Ничего такого, что объясняло бы привычку причинять себе вред»

«Самоповреждающее поведение?»

«Просто аффективные вспышки. А еще он слезы полдня остановить не мог. Говорит, что сам заебался»

«Меня бы тоже выматывало, — Минцзюэ так и видит едва заметную складку между бровей, обозначающую озабоченность. — Это точно связано с тобой».

Ну охуеть теперь. А то он не знал. Как с этим справиться-то.

«Думаешь, кто-то может его использовать против меня?»

«Это имеет смысл, — признает Сичень. — И он испытывает жесточайшее чувство вины. Вина, страх, любовь способны так действовать. Скажи, у него бывает эйфория?».

«Да», — отвечает Минцзюэ, подозревая неладное.

«Ты знаешь его друзей?»

«Всех. Это Хуайсан и компания, он в детском доме вырос и непохоже, что поддерживает с кем-нибудь отношения. И он поступил в университет в большом городе, выбрав самое лучшее, куда сможет пройти. У него очень высокие требования».

«Ты же знаешь, что я скажу».

«Знаю».

И знает, что не отправит Яо к нему.

«Что мне с ним делать?»

«Быть с ним, любить его, выяснить, почему он боится. Все в его прошлом».

«Дохуя ценный совет!»

«А что ты хотел за одну встречу за кофе?»

Справедливо, но Минцзюэ не признает.

«Ладно, понял. Хвалить, пылинки сдувать, сексом не заниматься. Прям как мои обычные парни»

В этот раз Сичень молчит долго.

«Я бы не сказал, что он на твоих обычных парней похож».

«Не мой типаж?»

«Как раз напротив. По формальным признакам идеально подходит».

«А по сути?»

«По сути они твоим типажом не были».

Минцзюэ чертыхается. Яо шевелится и зовет его сквозь сон.

— Спи, маленький, — Минцзюэ гладит его по плечу и целует куда дотянется. — Я с тобой.

Ладно, может, в словах Лань Сиченя и есть смысл.

Яо продолжает быть в его мыслях, даже если его нет рядом. Минцзюэ не может его отпустить — и, блядь, да! скучает! По Яо, по его теплу, по его привычке нырять под руку, по его тихому обожанию, по его смущению и сладким стонам. Совместные выходные не дают столько времени, а писать ему Яо все еще не желает.

Минцзюэ понимает, зачем Яо его браслет. Даже начинает признавать, что тоже может что-то такое хотеть, пусть с неохотой. Яо действительно не хватает. И как же заебало о нем беспокоиться.

Они проводят вместе почти каждую ночь и Минцзюэ успевает его перехватывать до того, как эмоции забьют через край. Держит в руках, обнимает, заставляет кричать от наслаждения. Неплохая замена истерике, но частота напрягает. Минцзюэ полон сил и совсем не против каждой ночи, но секс не решает основную проблему.

— Ты с друзьями успеваешь встречаться? — спрашивает он как-то. — Ты же все время со мной или на учебе.

— Да, конечно, — улыбка Яо становится слегка напряженной. — Мы же учимся в одном университете.

— Не хочу отбирать у тебя жизнь, — ворчит Минцзюэ и тянет его в свои объятья. Привычка обнимать Яо незаметно превратилась в потребность и не сказать, чтобы эта потребность ему нравилась. — Переедешь ко мне?

Яо замирает. Минцзюэ раздраженно выдыхает, поняв, каким будет ответ. И что еще рано.

— Прости, — шепчет Яо едва слышно. — Прости.

У его отказа есть причина, Минцзюэ чувствует, что напомнил о чем-то крайне болезненном.

— Все в порядке, маленький. Ты не обязан.

— Прости.

Он прячет лицо, Минцзюэ чувствует его слезы. Почему нельзя съехаться с тем, кого любишь? Что там за тайна такая, его на стороне кто-то ебет? Чем Яо на жизнь зарабатывает?

Минцзюэ привычно переводит все в секс, Яо цепляется за эту возможность, выгибается и бьется в его руках, плачет и захлёбывается признаниями и стонами. Минцзюэ по-прежнему не находит в его прошлом ничего, что могло бы пролить свет. Он бы взял отпуск и съездил, но Яо одного не оставишь. Он против не будет, но Минцзюэ знает, чем дело кончится. Заставлять Яо проходить через это даже один раз не хочется.

Минцзюэ близок к тому, чтобы использовать профессиональные навыки, надавить и заставить Яо все рассказать. Останавливает только одно — с большой вероятностью он потеряет Яо. Его доверчивого ранимого ласкового Яо, который так искренне, так отчаянно выдыхает свое «Я люблю тебя» каждую ночь. Минцзюэ не готов его потерять. Пока не готов.

Chapter Text

Яо понимает, что нужно все рассказать. Понимает. Что все выяснится, станет известным, Минцзюэ посмотрит на него равнодушно и холодно, а Хуайсан… У Яо снова никого не останется. Никого.

Мама всегда говорила, что между любящими людьми не должно быть никаких тайн, нет ничего страшнее и хуже. Жизнь найдет способ восстановить правильный порядок вещей, обман обернется горем и болью. Яо знает, что это так. Знает.

— О чем задумался? — Минцзюэ обнимает его со спины.

— Так, — Яо кладет свои руки поверх его.

— Ты слишком умный для девятнадцатилетнего парня. Я видел твои книги.

— Это для общего развития, — Минцзюэ громко фыркает ему в макушку. — Правда!

— Я сказал, что не верю?

— Не сказал, но… Спасибо, — добавляет Яо уже тише.

— Ты прямо как Хуайсан, — Минцзюэ подхватывает его на руки и несет на диван. — Родители Хуайсана тоже спрашивали, зачем ему взрослые книги. Ты отъелся что ли? Потяжелел килограмма на три, теперь чайки не унесут.

— Родители Хуайсана? — Яо выпрямляется. — Ты сказал "родители Хуайсана"? Вы разве не братья?

— Это долгая история, — Минцзюэ откидывается на спинку дивана. — Отец делает между нами некую разницу, хотя юридически ее нет, а я всегда считал его братом, с самого первого дня.

Яо нырнул бы ему под руку, как обычно, но сегодня хочется видеть его лицо во время рассказа.

— Расскажешь?

— Мой отец и его мать поженились, мы сводные братья, что тут рассказывать, — Минцзюэ смотрит на него с сомнением. — Ты не отстанешь? Я его впервые увидел, когда мне было одиннадцать, а ему три. У меня кубки были во всю стену, а у него глазищи на все лицо. И ростом он был с мои плечи. — Яо открывает рот, чтобы уточнить. — Он всегда был некрупным. — Минцзюэ меряет его взглядом. — Не как ты, конечно.

— Не все парни в одиннадцать готовы принять новых братьев, — осторожно говорит Яо.

Минцзюэ смеется.

— У меня выбора не было. Когда он меня увидел, глаза распахнул, руки вытянул и закричал "Дагэ!", пришлось взять его на руки. Это была любовь с первого взгляда.

— А ты? — Яо понимает, что тоже улыбается.

— А я спросил как его зовут, мне еще не сказали. Он так на меня смотрел, так хотел быть похожим, невозможно было о нем не заботиться. Слушался только меня и спал в моей комнате.

— А мать?

— Не могу ее винить, с ним тяжело. Ты не знаешь, какой он был в детстве, первые три года, по ее словам, и вовсе не спал.

— А с тобой?

— Со мной засыпал почему-то, — Минцзюэ тянется и гладит его по голове. — Иди сюда, не сиди там. — Яо садится чуть ближе. — Мэн Яо, ты упрям почти как мы с братом.

— Я хочу тебя видеть, — виновато улыбается Яо.

Минцзюэ ловит его руку и целует костяшки пальцев.

— У нас с отцом был очень серьезный разговор по поводу Хуайсана. Он думал, что я буду против. Я хотел выяснить, как остаться его братом, если у наших родителей не получится.

— И что в итоге?

— Не получилось, — Минзюэ пожимает плечами. — Но это потом уже, я его к себе забрал, когда переехал.

Яо некоторое время осмысляет информацию. Хуайсан переехал к старшему брату, когда родители разводились? И Минцзюэ просто поселил его у себя? А жили они на что, на его зарплату патрульного? Художественная школа — удовольствие недешевое.

— Ясно.

— Он поставил их перед фактом, — Минцзюэ фыркает. — Они дают ему деньги, он не портит им жизнь. Он виртуозно умеет выедать мозг маленькой ложечкой, если захочет.

— А ты?

— А я не возражал, — Минцзюэ наклоняет голову. — Да и спокойней так было. — А потом он поступил и переехал в общежитие?

— А потом он поступил и его мать решила, что ему квартира нужна, — с неудовольствием говорит Минцзюэ. — Как ты понимаешь, я был не в восторге.

— Но согласился.

— Конечно, я согласился, — морщится Минцзюэ. — Да все равно бы это когда-нибудь произошло. Хорошо, хоть академом отделался. Не бери в голову, выводы мы уже сделали, прошлых ошибок не повторим. Почему мы говорим о моем брате?

— Мы говорим о тебе, — Яо улыбается несмело. — Ты о себе редко рассказываешь.

Минцзюэ фыркает, потом хохочет в полный голос.

— Да кто бы говорил! Все, что я о тебе знаю, я узнал против твоей воли!

Яо тоже смеется.

— У меня скучная жизнь, — говорит он, устраиваясь под рукой у Минцзюэ. — Даже не знаю, что рассказать.

— Ты узнай, парень без прошлого, — Минцзюэ целует его в макушку. — Когда у тебя день рождения?

— Двадцатого февраля. Но я…

— А теперь будешь, — перебивает Минцзюэ. — Смирись.

Это будет его первый День рождения за очень много лет. Яо счастливо улыбается.

Яо так привыкает спать с Минцзюэ, что не представляет, как спал без него. Минцзюэ большой и горячий, Яо прижимается к нему, греется под боком, расслабляется и высыпается как в детстве. Иногда Минцзюэ обнимает его во сне, но чаще Яо сам закидывает на него руку. Ему важно знать, что Минцзюэ все еще здесь.

— Я люблю тебя, — шепчет Яо ночью, когда Минцзюэ уже спит. — Я не смогу без тебя. Ты меня не простишь.

— Ты что? — Минцзюэ сонно ворочается и прижимает его к себе.

— Ничего, просто.

— Случилось что? — Яо молчит и он продолжает. — Нет безвыходных ситуаций, есть решения, которые нам не нравятся.

— Я знаю, — Яо прерывисто выдыхает.

— И?

— Мне не нравится решение.

Минйзюэ хмыкает.

— Расскажи, вместе найдем.

— Я подумаю, — шепчет Яо.

— Только недолго, — Минцзюэ целует его в макушку. — Я с тобой.

Да, он с Яо. Все еще. Разве плохо, что Яо побудет немного счастливым? Что у него есть любимый человек, которому он небезразличен? Кому плохо от того, что Минцзюэ вот так обнимает его в постели и говорит, что поможет?

Впрочем, Яо знает ответ.

Рано или поздно Минцзюэ устанет от него и его проблем, даже если ничего не узнает. Яо понимает, что нужно что-то менять, но ему страшно. Так страшно, как никогда в жизни.

Яо чувствует его поддержку каждый день, каждую минуту. Минцзюэ заботится о нем, пишет пару раз за день, встречает из университета. Яо понимает, что нужно для него что-то делать, но фантазия бедновата. Кроме секса ничего в голову не приходит, а на третью неделю Минцзюэ усаживает его на колени и спрашивает, что случилось. Не замаливает ли Яо в постели грешки. Яо заверяет, что нет.

Но ведь Минцзюэ всегда любил секс?

— Не настолько, — ворчит Минцзюэ. — Проживу без кинк-марафона. Рассказывай, что за идея.

— Я, — Яо чувствует, что краснеет. — Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо.

Он чувствует себя отвратительно глупо и презирает себя за это. Минцзюэ обнимает его и целует в макушку.

— Мне и так с тобой хорошо. Притормози, тебе еще с этим телом всю жизнь жить.

— Но я хочу!

— Знаю, — Минцзюэ поднимает его за подбородок и целует по-настоящему. — Мы никуда не торопимся. Можно получать удовольствие без проникновения. И мне нравится доводить тебя до слез. Хочешь сделать мне приятное? — Яо кивает. — Ешь досыта.

— И все?

— Шути, — серьезно говорит Минцзюэ. — Я люблю твое чувство юмора.

— А что еще любишь? — Яо хмурится, сбитый с толку. В каком смысле любит его чувство юмора?

— Твою открытость, нежность, честность и доброту. Про честность я зря сказал, да? — спрашивает Минцзюэ немного погодя.

— Я не все тебе рассказал, — шепчет Яо едва слышно.

— Знаю, маленький, — Минцзюэ обнимает его крепче. — Подожду, пока ты будешь готов.

Это невозможно, но каждый раз Яо влюбляется снова и снова. Минцзюэ нельзя не любить.

Иногда они ночуют у Минцзюэ, на его большой удобной кровати, а иногда у Яо. Он стесняется своего дешевого тонкого матраса и короткого одеяла, но на новые денег нет, а Минцзюэ с удовольствием спит на одной подушке, обняв его со спины. На вопрос Яо он отвечает, что главное не где, а с кем. В постели Яо, в его студии, где вся обстановка из пластика, и каждый предмет хранит его прикосновение. Ладно, про прикосновения он сам додумал, но звучало все равно романтично. Яо почти примиряется со своей бедностью.

Яо берет сколько может дополнительных заказов, экономит на всем, но покупает еду, к которой привык Минцзюэ, чтобы их завтраки были сытными. Минцзюэ ничего не говорит, но замечает, конечно. Однажды даже делает ему выговор за тени под глазами. Яо отделывается какой-то выдумкой, но Минцзюэ не верит. Перестает распекать, но не верит его словам. Яо отгоняет мысль, чему еще он не верит.

Время, проведенное на кухне за приготовлением еды, у Яо одно из самых любимых. Сегодня он решает погрузиться в таинство варки яиц, вычитывает в интернете несколько рецептов, заливает яйца водой и ставит их на плиту. Смешно, но у него есть плита из одной конфорки. Яо гипнотизирует яйца взглядом, но те не спешат закипать.

— Если включить, то сварится, — Минцзюэ зевает. — Или ты ждешь, пока скорлупа разбухнет?

— А может? — спрашивает Яо с опаской. В интернете такого не пишут, но Минцзюэ он доверяет больше.

Минцзюэ издает странный звук.

— Мэн Яо, ты не умеешь готовить или у тебя принципиальная позиция?

— Не очень понимаю, о чем ты, — смущенно признается Яо.

Минцзюэ смеется и обнимает его со спины.

— Нет, ты точно подрос. Вот что значит есть вовремя. Как ты дожил до своих лет и не научился яйца варить?

Яо напрягается. Минцзюэ не знает про детский дом, не должен знать, нужно что-то придумать, переключить внимание, что угодно.

— Мэн Яо, я полицейский, конечно, я знаю, что ты вырос в детдоме, — Минцзюэ трется носом о его макушку.

— Ты меня проверял? — тихо спрашивает Яо.

Почему-то даже не удивляет.

— Я всех друзей Хуайсана на контроле держу, — Минцзюэ проскальзывает ладонью под футболку и поглаживает его живот.

Всех? Или это отговорка, чтобы его успокоить?

— Хуайсан знает?

— Он уже даже психовать перестал по этому поводу. Накрой крышкой, долго закипать будет.

Яо делает как велено. Почему-то кажется, что Минцзюэ имел в виду что-то большее. Мог ли он выяснить про его план? Яо отгоняет эту мысль.

Конечно, мог. Он старше, умнее, опытнее, он полицейский, ему все хитрости Яо как на ладони видны. Он понял и теперь выжидает подходящее время. Яо пока не знает, для чего именно подходящее, но вряд ли Минцзюэ даст ему так просто уйти.

Вряд ли он позволит Яо хоть как-нибудь оправдаться.

— Ты снова думаешь, — Минцзюэ недовольно встряхивает его в руках. — Прекращай. Или расскажи мне.

Яо качает головой.

— Ничего важного, — он надевает улыбку и поворачивает голову. — Просто задумался.

— Когда просто задумываешься, мою руку не сжимаешь, — Минцзюэ выпускает его из объятий. — Сливай воду, сварились.

Ну да, конечно. Яйца сварились, а не он сделал то, что Минцзюэ раздражает.

— Знаешь, то, что ты мне настолько не доверяешь, раздражает, — говорит Минцзюэ, когда они садятся завтракать. — Что тебе еще нужно?

Яо опускает плечи.

— Ничего, — он улыбается. — Почему ты спрашиваешь?

— Мы оба не дураки. — Минцзюэ смотрит ему в глаза. — Мы оба знаем, что ты что-то скрываешь. Что-то такое, что не дает тебе успокоиться ни на секунду. Я сделал все, что придумал, чтобы доказать, что ты можешь мне доверять, так какого черта?

— Это не из-за тебя, — Яо его взгляд выдерживает.

— Блядь, Яо! — Минцзюэ ударяет ладонью по столу, Яо вздрагивает. — Я не смогу помочь, если ты не расскажешь!

В этом и дело. Если расскажет, Минцзюэ в голову не придет ему помогать.

— Ты обещал подождать.

— Я помню, что обещал! А есть смысл?

Яо перестает улыбаться. Сердце бьется медленно и тяжело, руки холодеют.

— Как хочешь, — тихо говорит он.

— Есть смысл ждать? — Минцзюэ хватает его руки и сжимает в своих. — Ты расскажешь? Сколько времени ждать?

Яо опускает голову. Минцзюэ выходит из-за стола и опускается на колено рядом с ним, греет его руки в своих.

— Это способ меня удержать? Ни с кем не сработало, ты должен знать, — Яо вздрагивает. — Хочешь, чтобы у нас были отношения, дай мне что-нибудь большее, чем истерики!

— Я не... не...

— Не, не! — Минцзюэ выпускает его руки и поднимается. — Не что? Не настаиваешь?

— Не знаю, — тихо говорит Яо.

Минцзюэ выдыхает несколько нецензурных слов и пинает шкаф.

— А кто знает? — рявкает он, не оборачиваясь. — Я сам скоро начну истерить! Не хочешь рассказывать — скажи прямо.

— Не хочу!

Яо только потом понимает, что сказал. После того, как Минцзюэ бьет кулаком шкаф и тот разваливается.

— Ладно, — Минцзюэ делает несколько глубоких вздохов. — Ладно. Нам обоим нужно остыть, я...

Он опускает глаза. Яо холодеет, прямо под ногами Минцзюэ лежит его коллекция игрушек и смазка.

— Ничего не хочешь мне объяснить?

Минцзюэ наклоняется и поднимает вибратор. Рассматривает с разных сторон, смотрит на Яо холодно и спокойно. Это конец, понимает Яо.

Он ничего не чувствует.

— Да, нужно поговорить, — так же спокойно произносит Яо. Голос не дрожит, руки тоже, наконец-то все кончилось. — Раз уж ты все понял.

Минцзюэ усмехается.

— Давай, просвети меня. Чем зарабатываешь на жизнь?

— Веду бухгалтерский учет у частных клиентов, — Яо поворачивается боком к столу и кладет руки на колени. — Это не запрещено прямо ни законом, ни правилами университета.

— А это помогает их находить? Или развлечения за отдельную плату?

— Нет, это для других целей.

— И наша встреча не была случайной?

— Нет, я все спланировал. Встречу, первый секс, развитие отношений. Хуайсан много про тебя рассказывал, это помогло.

— Ясно.

Осталось немного. Минцзюэ отбрасывает вибратор и поднимает какую-то из его вещей вытереть руки.

— Собрать твои вещи?

— Пошел ты, — Минцзюэ смотрит на него с отвращением. — А я тебе верил.

— Прости.

— Что-нибудь правдой было?

— Хуайсан ничего не знает.

— Еще бы он знал! Ты бы здесь не сидел, если бы он догадывался.

— Верно, — Яо растягивает губы в улыбке. — Ты много для него значишь.

— Размер маловат.

— Я знаю, — Яо кивает. — Потом подобрал нужный. Впрочем, определенное представление я получил.

Минцзюэ усмехается жестко.

— Определенное представление. Звучит, будто ты хотел показаться опытнее.

— Ты предпочитаешь раскованных и открытых.

— И ты тренировался?

— Конечно.

Что-то в его словах настораживает Минцзюэ.

— Ты тренировался, — повторяет он медленно. — Чтобы в первый раз было не так заметно, потому что я предпочитаю раскованных и открытых.

— Не любишь капризных, требовательных парней и обязательства. Выбираешь секс, много секса, а не постоянные отношения. Я подготовился, — улыбается Яо углом рта. — Не думал, что мой план выдержит больше двух месяцев, но он продержался почти четыре. Мне было хорошо с тобой.

Яо незаметно стирает слезу со щеки.

— Ты долбоёб? — безнадежно спрашивает Минцзюэ. — Ты вот это скрывал?

Яо моргает. Минцзюэ подходит и опускается перед ним на колено.

— Еще раз, Мэн Яо, ты скрывал, что я тебе понравился и ты придумал, как меня заинтересовать? А потом старался поддерживать мой интерес? Маленький, какой же ты еблан.

Яо разбирает нервный смех.

— Я тебя обманывал.

— Пиздец, — Минцзюэ кладет руки на его плечи. — Как дальше жить.

Яо сжимает кулаки, чтобы перестать дрожать, горло перехватывает.

— Т-ты мне доверял, — Яо трясет, он смеется и плачет. — Ты просил меня! А я обманывал!

— Ну охуеть теперь, — Минцзюэ его обнимает.

Яо яростно отбивается, но силы неравны.

— Я тебе лгал! — он задыхается. — Каждый день, каждую секунду! Ты не сам захотел встречаться, я тебя вынудил.

Ну пожалуйста, зачем он так делает? Пусть прекратит!

— Серьезно?

— Ты бы никогда не посмотрел в мою сторону, я тебя заманил в постель. Ты... Ты просил меня доверять, а надо было... — Яо обнаруживает себя на полу, в крепких горячих объятиях. — Не надо, просто уходи. Я все знаю, я понял, я...

Он захлебывается рыданиями. Минцзюэ не отпускает его, а Яо слишком слаб, чтобы освободиться.

— Пожалуйста, — умоляет он. — Пожалуйста! Отпусти меня, не надо!..

— И что, по твоему плану я должен тебя бросить, когда узнаю? — Яо не отвечает, просто не может. — Потому что все не само случилось, а ты хотел?

Яо закрывает лицо руками. Слезы не останавливаются, он сжимается, подтягивает колени к груди, не помогает. В груди по-прежнему болит словно вырвали сердце.

— Маленький, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Ты сказочный, конечно. Как не ебнулся окончательно. А я думал, за что ты так себя ненавидишь.

— Не надо, — вымученно шепчет Яо. — Ты... все...

— Знаешь, что я про тебя думал?

— Это же правда!.. — Яо давится всхлипом. — Я!.. Я!..

— Так хотел быть со мной, что купил три вибратора.

— Не три!

— Больше? — Минцзюэ кладет ладонь ему на голову. — И что, пользовался ими после первого секса? — Яо мелко кивает. — Не знаю, смогу ли с этим смириться.

Минцзюэ укачивает его как ребенка. Яо постепенно перестает рыдать так оглушительно и стирает слезы.

— Не надо, — Яо, наконец, берет себя в руки достаточно, чтобы говорить. — Со мной все будет нормально, не нужно меня жалеть. Мы все выяснили, я знал, что наши отношения ненадолго. Прошу прощения, что заставил переживать.

Минцзюэ его отпускает.

— И что, я должен просто уйти и забыть про тебя? — спрашивает он. — Ты мне все еще нравишься.

— Это... не по-настоящему. Я перестану поддерживать твой интерес и все пройдет.

— Ты мне не можешь понравиться? Какой есть?

Яо качает головой.

— Мы были полгода знакомы, я все перепробовал. Ты меня не замечал.

— Пришлось в постель залезть? — Минцзюэ встает и кружит по его студии, Яо следит за ним взглядом. — Да уж, обман и коварство. Столько сил потратил.

Яо сжимает руками плечи и опускает голову. Он долго не выдержит. Когда Минцзюэ уйдет? По лицу снова текут слезы.

— Вставай. — Минцзюэ тянет его вверх за локоть. — Давай, поднимайся, не хочу тебя на плече нести, как похищенную красавицу.

— Зачем?

Голоса почти нет, Минцзюэ не услышит.

— Зачем-зачем, переезжаешь ко мне, я тебя тут не оставлю.

— Зачем? — повторяет Яо беззвучно.

— Ты мне нравишься, — Минцзюэ тащит его к двери. — Тебе плохо и нужна помощь. Есть вопросы?

— Я тебя предал.

Минцзюэ встряхивает его так, что зубы стучат.

— Мэн Яо, про доверие мы потом поговорим. Это не тот обман, который заставит меня от тебя отказаться. Есть еще что скрывать? Нет? Поехали домой тогда.

Яо смотрит ему в глаза, не понимая, о чем он говорит. Минцзюэ повторяет.

— Домой.

Chapter Text

Яо спит на диване, завернутый в одеяло. Минцзюэ привез его к себе потерянным и ничего не соображающим, заставил умыться и уложил на диван, чтобы видеть. Яо не сводил с него взгляд, пока Минцзюэ не сел рядом и не взял его за руку. Рука Яо холодная как лед, а лоб, напротив, раскаленный и покрытый испариной. Яо заснул почти сразу.

Минцзюэ вспоминает его долбоебскую тайну и качает головой.

Это же надо было так себя накрутить.

— Маленький, — Минцзюэ пропускает его волосы между пальцев. — Как ты додумался до такого? Почему я должен был тебя бросить?

Яо всхлипывает во сне.

Минцзюэ думает, что если температура через пару часов не спадет, нужно дать Яо лекарство. Да, это от пережитого стресса, но ощущается так же.

Минцзюэ сидит рядом довольно долго, не может оставить Яо одного. Яо не держит его за руку, не тянется к нему, он только плотнее заворачивается в одеяло и подтягивает колени к груди. Минцзюэ и не подозревал, как он одинок.

— Маленький, — Минцзюэ гладит его по щеке. Яо отворачивается и утыкается лицом в подушку. — Я тебя не оставлю, — Минцзюэ обнимает его. — Ты больше не будешь один.

Яо снова всхлипывает. Ничего он, конечно, не слышит. Минцзюэ вздыхает и кладет голову на одеяло.

— Минцзюэ?

— Я не сплю. — Яо издает неясные звуки. — Ты у меня, твои вещи я взял. Не знаю, все ли у тебя есть для учебы, но завтра ты в универ не идешь. — Минцзюэ поднимает голову и встречается с растерянным и беспомощным взглядом. — И послезавтра.

— Минцзюэ?

— Поживешь пока у меня, — Минцзюэ гладит его по голове. — Плохо разве?

Яо не отвечает. Закусывает губу и сворачивается в комочек, смотрит на него с отчаянием.

Как будто Минцзюэ знает что делать.

— Не отпущу тебя никуда. Тайна твоя долбоебская, надо было сразу мне все рассказать. Ну или хоть через месяц.

— Ты бы ушел.

— Через месяц бы не ушел.

Яо прав. Минцзюэ очень не хочется признавать, он вслух и не скажет, но да, он бы на Яо не посмотрел. Если бы не тот секс, если бы полученный Яо небольшой опыт, не его желание близости. Не увидел бы Минцзюэ это маленькое влюбленное сокровище.

— Маленький.

Минцзюэ кладет руку ему на плечо, туда, где должно быть плечо.

— Не нужно... — Минцзюэ хмурится, Яо страдальчески сводит брови и поправляется. — Все хорошо.

— Нихера не хорошо ничего, — Минцзюэ вытирает слезы с его лица. — Слишком много всего накопилось, так быстро тебя не отпустит. Посижу, пока тебе легче не станет.

— У тебя есть и другие дела.

— Ты мое дело, — Минцзюэ хмурится. — Я недостаточно часто повторял, что мы вместе?

— Все хорошо, это не важно.

— Блядь, Яо! Все важно, что с тобой связано! — судя по глазам, Яо не соглашается. Минцзюэ ложится рядом с ним на диван и прижимает к себе. — Лежи тут и думай над своим поведением. В отношениях нет того, кто главнее, когда тебе плохо, мне тоже нехорошо.

Яо тихо плачет, Минцзюэ не реагирует. Яо только смутится, да и надо ему, пусть лучше поплачет и успокоится, чем как обычно. В конце концов, Яо засыпает.

Минцзюэ осторожно выбирается из-за его спины. Яо не просыпается, даже не реагирует, когда Минцзюэ гладит его по щеке. Будет продолжать — вечером глаза открыть не сможет. И температура все еще есть.

Самое время написать Лань Сиченю. Минцзюэ не может не поделиться этой охуительной тайной, ему снова нужен совет.

Лань Сичень, к счастью, в сети.

«Ты не поверишь», — пишет Минцзюэ.

«Во что именно?»

«Я выяснил

И блядь

БЛЯДЬ

У меня нет слов, Лань Сичень»

«Про парня своего? Что с ним?»

Минцзюэ перечитывает.

«У него был блядь ПЛАН»

«Кто его подослал? Он тебя шантажирует?» — начинает беспокоиться Сичень.

«ХАХАБЛЯДЬХА

Ты не поверишь, до какого долбоебизма может дойти девятнадцатилетний девственник с интеллектом выше среднего»

«Удиви меня».

«Он влюбился, пытался мое внимание привлечь, решил, что через постель последнее средство

КУПИЛ ТРИ ВИБРАТОРА

Я хочу орать. Как же я хочу орать»

Сичень что-то пишет, стирает, думает и присылает ответ:

«И что?»

«Старался меня не разочаровывать и верил, что это предательство и обман»

Сичень снова что-то пишет и стирает, пишет и стирает. Минцзюэ издает смешок.

«Не старайся, тут нет цензурной реакции, я проверял»

«Он что, думал, ты его бросишь, как только узнаешь?
Это как-то…»

«Я ждал чего угодно, но не такой тупости», — перебивает Минцзюэ.

«Признаться, я тоже. Мне казалось, это как-то связано с твоей профессиональной деятельностью».

«А уж мне как казалось!»

«И как он?»

«Переехал ко мне, но пока что не знает. Спит на диване. Ко мне не жмется, плачет. Что делать?»

Яо вздыхает во сне и зарывается лицом в одеяло. Минцзюэ садится рядом.

«У него стресс. Накорми сладким. Дай воды. Будь с ним. Можно дать крепкого алкоголя, я знаю, у тебя есть. Будет что-то говорить, слушай».

«Это я и так знаю, что дальше?»
«Живи с ним, ты же хотел».

«Вот так просто? У него разве не должны мозги коротнуть?»

«Если все так, как ты говоришь, то наоборот. Все станет на место, больше никаких истерик».

Минцзюэ скептически фыркает.

«Счастье, восторг и перманентная гомоебля?»

«Прости, я не совсем

Не Минцзюэ, сколько раз я просил тебя не расширять мой словарный запас?»

Минцзюэ саркастично смеется.

«Ученье свет, Лань Сичень. Ты убеждал меня в пользе образования».

«Я имел в виду результаты собственных усилий. Что ты сказал? Вибраторы?»

«Три. Все меньше меня»

«Логично, откуда ему знать. Но вибраторы?»

«Он тренировался»

«Зачем? Кто ему посоветовал?»

На этом их общение Минцзюэ считает законченным. Должен же кто-то еще пребывать в ахуе.

Яо снова шевелится, кажется, просыпается. Минцзюэ кладет руку куда-то ему на плечо.

— Минцзюэ?

— Здесь, маленький. Ты как?

Яо скользит по нему мутным взглядом. Трет лицо, пытается сесть, Минцзюэ ему помогает. Яо, может быть, и подрос, но разница в телосложении все равно заметная. Яо ведет, Минцзюэ его подхватывает и прижимает к себе, садится на диван.

— Прости.

— Опять? — Минцзюэ в самом деле злит эта его готовность просить прощения за все подряд.

— Создал тебе неудобства.

— Мэн Яо, я не бью слабых, но ты в опасной близости.

— Иди, со мной все хорошо.

— Будет, — отрезает Минцзюэ. — А сейчас нет. Есть хочешь? — Яо качает головой. — Тогда выпьешь воды и конфету сгрызешь, у меня остались еще. Понял?

— Отпусти меня?

— Пошел ты нахер, Мэн Яо.

Яо снова плачет. Сначала тихо, потом все громче, навзрыд. Минцзюэ укачивает его как ребенка, гладит по голове, ждет, пока закончится. На этот раз Яо рыдает долго. Когда устает, Минцзюэ перехватывает его и смотрит в лицо.

— Ничего не поменялось, — говорит он внушительно. — Мы вместе. Ты все еще мой. И будем вместе, что бы ты ни придумал.

— П-почему? — Яо заикается и дрожит. — То… то есть…

— Потому что тайна твоя херня. Я хочу с тобой быть. Ты мне нравишься, маленький, — он смягчается. Глаза у Яо огромные, заплаканные, он смотрит так, словно Минцзюэ его единственный шанс на жизнь. — Мне с тобой хорошо. Хочу, чтобы ты счастлив был.

— Минцзюэ, — шепчет Яо беззвучно. — Минцзюэ?

— Будешь со мной?

— Да, — Яо снова плачет. — Да. Да!

Минцзюэ прижимает его к себе, Яо высвобождает руку и обнимает его за шею. Он снова плачет, долго, пока не устанет, и отключается, не опустив руку. Минцзюэ решает, что на диване они полежат вместе. В третий раз Яо не должен заснуть надолго.
Через час он понимает, что ошибался, но отпускать Яо все так же не хочется. Кто знает, что он надумает в одиночестве.

Через два часа начинают затекать мышцы и хочется в туалет.

— Маленький, просыпайся, — Минцзюэ гладит его по щеке. Яо вздрагивает и ныряет в одеяло поглубже. — А раньше меня искал. Какой ты жестокий, Мэн Яо.

— М? — Яо выныривает из одеяла.

— Соскучился по тебе. — Минцзюэ с удивлением наблюдает, как Яо распахивает глаза и краснеет. — Маленький, все хорошо?

— …скучал?

— По тебе, — подтверждает Минцзюэ. — Ох блядь, как по-долбоебски звучит. Как себя чувствуешь?

— Не знаю, — шепчет Яо. Он по-прежнему смотрит отчаянными глазами. — Минцзюэ?

— Ты все рассказал, я решил тебя не бросать, потому что твоя тайна тупая. Пиздострадания, а не тайна. — Яо умоляюще сводит брови. — Я знаю, ты так не думаешь.

— …вместе? — Минцзюэ кивает. — Зачем?

— Меня порядком утомило отвечать на этот вопрос. — Минцзюэ осекается и продолжает уже мягче. — Ты мой хороший, я хочу быть с тобой.

— …ум… — Яо вздыхает. — Думал, приснилось. Минцзюэ?

— Я с тобой, маленький.

— Все хорошо?

— Будет хорошо. Тебе нужно выпить.

— Воды? — Яо устраивается на его плече так, чтобы видеть лицо. — Можно полежу?

— Я отлучусь на пять минут и полежишь, ладно? Да в туалет, — он раздраженно вздыхает. — И воды принесу тебе. Ну хочешь, вместе пойдем.

Яо мотает головой.

— Ты сказал, мы вместе не на один год.

— Это не потерпит, пока я поссу? — Яо ойкает. — Запомни, на чем остановились.

Минцзюэ справляется быстро. Возвращается со стаканом воды и конфетами, скармливает Яо и то, и другое, снова обнимает и укладывает его на своем плече.

— Минцзюэ?

— Не на один, — говорит Минцзюэ. — С тобой спокойно, когда не истеришь. Да и когда истерил тоже, я ж знал, из-за чего. И ты спокойный и умный. Хотя упорно доказываешь обратное.

— Я, — Яо хмурится. — Не понимаю.

— Давай ты поспишь, поешь, снова поспишь и с утра начнешь что-нибудь понимать. У тебя сильный стресс, после такого нужно хорошо отдохнуть. И твой стресс, — Минцзюэ вздыхает, — длился не один месяц. Не думай, что так просто избавишься от последствий.

— Но…

— Так, — Минцзюэ садится. — Пиздец ты шумный, Мэн Яо. Сам не хочешь, помогу тебе.

Вряд ли Яо пьет что-то крепче пива, так что подействует быстро. Минцзюэ наливает байцзю на два пальца, зажимает Яо нос и заставляет его выпить. Тот закашливается и плачет, точно ничего крепче пива не пил. Минцзюэ дает занюхать вяленым мясом и заставляет его проглотить.

— Сейчас тебя развезет, ты начнешь нести чушь и уснешь. — Яо вытирает слезы. — Первый раз не беспокоюсь, когда ты плачешь.

Яо чихает и оглушительно икает несколько раз. Минцзюэ ловит его и обнимает за плечи, Яо постепенно расслабляется. Заглядывает в глаза, дышит алкоголем, издает невнятные звуки.

— Минцзюэ?

— Не быть тебе алкоголиком, — Минцзюэ тихо смеется. — С первой рюмки уносит.

Яо расстраивается.

— Прости.

— Ну что ты, маленький. Будешь меня забирать из баров, удобно.

— Не смогу без тебя.

— Знаю, — Минцзюэ чмокает его в нос. — Спи, еще скажешь что-нибудь лишнее. Потом опять жалеть будешь.

Больше Яо не говорит. Устраивается поуютнее, смотрит на него, пока глаза не закроются. Минцзюэ перекладывает его на диван минут через пятнадцать, Яо протестующе сопит и пытается вползти обратно на ручки. Приходится сказать ему, что Яо — чудо редкое и самое лучшее, и вообще тупыми комплиментами засыпать. Яо прижимается щекой к его ладони и затихает.

— Мэн Яо, я умею комплименты делать, а не хвалить, — Минцзюэ чувствует, как поднимается тепло в душе. — Какого хера ты меня выбрал? Лучше бы вон кого из друзей Хуайсана. Маленький, — Яо спит на его ладони, пригревшись как котенок. — Хороший такой, любишь меня. А план твой говно, хоть и действенный. Довел себя до чего. — Яо что-то невнятно бубнит. — Никогда больше так делать не будешь.

Яо снова что-то бубнит. Минцзюэ гладит его по голове свободной рукой и целует в лоб. Что бы там ни было, а о Мэн Яо он всегда будет заботиться.

Chapter Text

Яо просыпается поздно и первое время не понимает, где находится. В голове туман, мысли тяжелые и неповоротливые, тело непослушное, Яо вздыхает и вспоминает.

И свои откровения, и свою истерику, и как Минцзюэ его успокаивал и кормил с рук. Яо ужасно стыдно.

В квартире тихо, наверное, Минцзюэ ушел. Яо садится и замечает записку.

«Сегодня никуда не идешь. Сидишь, дома, отдыхаешь, думаешь над своим поведением. Позвони как проснешься».

Яо улыбается и осторожно кладет записку на место. Сначала нужно сходить в душ. После вчерашнего душ ему очень нужен. Яо смотрит на себя в зеркало и отступает назад. Лицо опухшее и помятое, глаза заплыли, удивительно, что Минцзюэ его на диване не оставил. Утренние процедуры затягиваются надолго.

Когда Яо, посвежевший, насколько возможно, приходит на кухню, на столе его ждет записка с одним словом «Позвони». Яо сжимает руку в кулак, отвлекать Минцзюэ не хочется. Хочется, честно сказать, прижаться к его груди, вдохнуть его запах и поблагодарить. Признаться. Что угодно. Хочется, чтобы Минцзюэ обнял его, погладил по голове и назвал маленьким. Яо редко расстается с ним так надолго.

Он подходит к чайнику, на котором еще один листок. Яо уже знает, что там написано, и улыбается несмело. Минцзюэ о нем беспокоится.

Минцзюэ хочет быть с ним, несмотря на все, что он сделал.

— Минцзюэ? — говорит он шепотом, когда вызов проходит.

— Маленький, все в порядке? Ты как?

— Все хорошо, — Яо улыбается и всхлипывает неожиданно для себя. Ойкает: — Правда, все хорошо! Я просто... просто...

— Только встал?

— Да, — Яо благодарен ему за смену темы.

— Поешь.

— Хорошо.

— Хорошо поешь. Буду поздно, — Минцзюэ некоторое время молчит. — Дождешься меня?

— Да, — Яо откашливается, горло перехватывает. — Да!

— Маленький, ты там плачешь опять? — Яо мотает головой, только потом понимая, что Минцзюэ не видит. — Не плачь, все хорошо уже. Отдохни как следует, тебе нужно.

— Минцзюэ?

— Что, мой хороший.

— Нет, ничего, — Яо смеется и понимает, что по щекам текут слезы. — Мы теперь вместе? Навсегда?

— Пока сил хватит, — Минцзюэ фыркает. — «Навсегда» слишком долгое слово. Точно надолго, маленький, — его голос смягчается. — Сказал же, не брошу тебя.

— Спасибо, — шепчет Яо, голос садится. — Ты не пожалеешь!

— Никогда не жалел. Блядь, Яо! Какого хера опять?

— Скучаю по тебе, — говорит Яо, извиняясь. — Прости. Мешаю, наверное?

— Приеду как только смогу, — отрубает Минцзюэ. — Все мне расскажешь.

— Хорошо.

«Люблю тебя», — мысленно говорит Яо, но вслух не добавляет.

— Не придумывай там себе ничего.

— Не буду, — обещает Яо. — Даже, наверное, спать пойду. До свидания?

Он выдыхает и сбрасывает вызов. Осторожно кладет телефон.

Есть не хочется. Яо бесцельно открывает пару шкафов и холодильник, видит контейнер с запиской «Твой завтрак», горло снова перехватывает. Минцзюэ о нем позаботился. Хочется сделать для него что-нибудь столь же приятное, но Яо понимает, что вряд ли сможет. Ничто не сравнится с его заботой, ничто.

Он съедает приготовленный завтрак, моет контейнер и идет в постель. Минцзюэ прав, у него стресс и нужно как следует отдохнуть, даже если не хочется. Поесть и выспаться, Яо и сам знает. Он ложится на половину Минцзюэ, зарывается лицом в его подушку, вдыхает его запах и засыпает.

Кто-то гладит его по голове и шепчет что-то нежное и ласковое. Яо тянется за прикосновением, вздыхает и просыпается.

— С добрым утром, соня, — улыбается Минцзюэ.

— Минцзюэ? — Яо садится и едва не задевает его. — Сколько?..

— Вечер уже, пошли ужинать.

Яо опускает глаза, он собирался приготовить еду, хоть как-то отплатить за заботу.

— Да, — шелестит он. — Хорошо.

Минцзюэ его обнимает.

— Что? — по голосу кажется, что Минцзюэ смущен и недоволен. — Не ты один соскучился за день.

— Нет, я... — Яо обнимает его в ответ. — Так хорошо.

— Рассказывай, маленький. Что еще за «ты не пожалеешь».

Яо качает головой.

— Неважно. Буду с тобой, пока ты захочешь. Все для тебя сделаю.

— Даже счастливым будешь?

— Обещаю, — Яо смеется. — С тобой.

Минцзюэ сжимает его крепче и молчит.

— Яо, блядь, — он осекается. Голос меняется, но Яо не понимает, почему. — Маленький, ты... — Минцзюэ делает глубокий вдох и выдох. — Вместе. Будем счастливы вместе, ясно?

— Да, — Яо гладит его по спине. — Вместе.

Вместе с Минцзюэ он готов на что угодно.

Переезд к Минцзюэ случается незаметно и будто бы сам собой. Сначала Яо остается у него на пару дней восстановиться, потом до выходных, потом — потом Минцзюэ говорит, что в субботу они перевозят его вещи, а Яо не спорит. Потом, когда он раскладывает свои немногочисленные пожитки на полках в шкафу, а Минцзюэ освобождает место для его книг, Яо понимает, что сейчас происходит. И что Минцзюэ сделал.

И Минцзюэ, кажется, пожалел.

— Я тут подумал, — он стоит в дверях и смущенно трет шею. Яо вежливо улыбается, собрать вещи дело пары минут. — Не спросил у тебя. Ты сам как, не против?

— Вовсе нет, — Яо не рассчитывал, что они съедутся, так что и ожиданий не было. Не из-за чего расстраиваться.

— Ладно тогда, — Минцзюэ выдыхает с облегчением. — Что встал? Долго еще? Я есть хочу, что будешь?

Яо смотрит вопросительно.

— Не знаю, все равно.

Минцзюэ прищуривается, глядя на него.

— А ты чего ждал? Что я выгоню?

— Это было быстрое необдуманное решение, отменить его логично и ожидаемо.

Минцзюэ подходит и кладет руку ему на макушку.

— Маленький, я упрямец, а не мудак. Если я что-то решил, значит, не отступлюсь и подумал.

— Это не... — Яо обнимает его неожиданно даже для себя. — Не хочу причинять неудобства.

— Ты мой, Мэн Яо, я уже согласился на все неудобства. — Минцзюэ ласково гладит его по щеке. — Жить вместе с тобой к ним не относится.

Яо зажмуривается. Минцзюэ заставляет влюбляться в него каждый раз.

— Не реви только.

— Не буду, — он улыбается, но слезы подкатывают. — Спасибо.

— Что за ебучая жизнь у тебя была, — ворчит Минцзюэ. — Хуайсан говорит, я люблю причинять добро. Ты это, останавливай меня, что ли.

— Как скажешь, — шепчет Яо беззвучно.

Этой ночью Минцзюэ особенно нежен. Яо устает от удовольствия и засыпает, шепча благодарности сорванным голосом. Утром Минцзюэ будит его поцелуями. Яо отвечает и едва не забывает, что сегодня обычный день.

— Буду скучать по тебе, — выдыхает он между поцелуями. — Вернешься пораньше?

— Как только смогу, — Минцзюэ укладывает его под себя. — Тоже скучаешь?

— Всегда, — Яо смущенно смеется. — Хочу тебя.

— Тоже хочу тебя, сладкий, — Минцзюэ толкается в него, Яо выдыхает прерывисто от удовольствия. — Не сейчас, опоздаем оба.

— Вечером?

— Вечером. Подготовишься?

— Как ты хочешь?

Взгляд Минцзюэ тяжелеет.

— Тебе завтра в универ нужно?

— Я, — Яо сглатывает, внизу живота тянет от предвкушения. — Я могу договориться и пропустить.

— Хорошо. Хорошо, — тянет Минцзюэ. — Хочу тебя привязать.

Яо вспыхивает, представив себя обнаженным и распятым на большой кровати Минцзюэ. Беспомощным, жаждущим, задыхающимся от удовольствия, шепчущим мольбы и благодарности сорванным голосом.

— Может, сейчас?

— Вечером, сладкий. Подготовься как следует.

Яо едва дожидается вечера. Сегодня они все собираются в студенческой кафешке, обычно Яо ждет этих встреч, но сегодня его мысли с Минцзюэ. Над ним подшучивают, но Яо только улыбается и пропускает мимо ушей.

— Вы помирились? — тихо спрашивает Хуайсан. — Давно тебя таким счастливым не видел.

— Да, — отвечает Яо, чтобы не вдаваться в подробности. Потом спохватывается. — Прости, я... Так вышло, что переехал.

— Ты уверен? — Хуайсан беспокоится. Радость Яо от предстоящего вечера тускнеет и осыпается. — Не позволяй дагэ собой управлять, вовсе необязательно жить с ним вместе.

— Я понимаю, — Яо опускает глаза.

— Нет, не понимаешь! — повышает голос Хуайсан. — Он сначала заботится, потом спрашивает, это не нравится никогда и никому.

— Он заботится.

— Ему на твое мнение наплевать!

— Неправда, — Яо сцепляет руки. — Он не делает ничего такого, чего бы я не хотел.

— Ты просто не знаешь. Дагэ, он... Я его очень люблю, но у него два мнения — его и неправильное. Он услышит, если ты будешь возражать достаточно долго, но после того, как испортит. Говори с ним.

— Хорошо.

— Слушай, я знаю, как вы друг к другу относитесь. Не хочу, чтобы тебе было больно.

— Почему мне может быть?..

— Потому что розовые очки бьются стеклами внутрь. Он хороший, а ты сложный. Вам будет тяжело вместе. Я просто хочу вам жизнь облегчить.

— Думаешь, я зря переехал?

— Думаю, что рано и не по своей воле, — говорит Хуайсан с несвойственной ему откровенностью. — Потом пожалеешь, вам плохо будет обоим. Возражай ему иногда.

— В этом нет необходимости.

— Да все знают, что ты его любишь, — Хуайсан закатывает глаза. — Кроме него. Любовь ослепляет, ты не понимаешь, что делаешь. Дагэ не нужен послушный парень, ему скучно станет.

— Хочешь, чтобы я с ним ругался?

— Хочу, чтобы ты о себе тоже думал. Он уже наверняка сказал, что вы вместе лет на десять, а ты ничего не ответил. Сейчас кажется,что ты сам этого хочешь, но это неправда.

— Почему?

— Это любовь и влияние дагэ. Я не говорю, что ты не хочешь, — спохватывается Хуайсан. — Тебе сейчас тяжело думать о будущем. Я боюсь, что вы расстанетесь и вам плохо будет обоим.

— Мы все равно когда-то расстанемся.

— Не хочу, чтобы вы расставались, — выдыхает Хуайсан. — Вот, я сказал. Хочу, чтобы вы были вместе всю жизнь. — Яо молчит, не понимая, как реагировать. — Дагэ самый лучший, но парней он выбирает... не тех. Ты первый нормальный. Будь собой, думай о себе, не позволяй ему решать за тебя и заботиться слишком сильно.

— Он не делает ничего, чего бы я не хотел, — повторяет Яо.

— В этом и дело, понимаешь? Так всегда начиналось, всегда. Потом скандалы и расставание. Ты его слишком сильно любишь.

— Его нельзя любить меньше.

— Я знаю, — Хуайсан вздыхает. — Но возражать же можно. Как мы начали об этом говорить, не понимаю?

— Ты не одобрил мой переезд.

— Я скорость не одобрил, переезд мне понравился. Ты с ним счастлив? — Хуайсан заглядывает ему в глаза. Яо кивает, не уверенный, какой ответ будет правильным. — Пусть так будет и дальше! Мы будем молчать, не волнуйся, это не наше дело. Пойдем к остальным, подумают про нас еще что.

Яо возвращается позже, чем планировал. Он так и не может называть дом Минцзюэ своим, хоть его хозяин и поселил Яо рядом с собой. Это дом Минцзюэ, а Яо просто... присутствует здесь, наверное. Пока ему позволяют. Будет не так больно его потерять. У таких, как Яо, не может быть дома. Он опускает руку в сумку за ключами, но что-то привлекает его внимание. Неразборчивый голос Минцзюэ почти сразу за дверью, Яо нажимает на кнопку звонка.

Минцзюэ открывает не сразу.

— У тебя ключи есть, — он мрачно смотрит Яо в лицо. — Что случилось опять?

— Все в порядке, — Яо надевает вежливую улыбку.

Минцзюэ тянет его к себе за плечо и обнимает. Яо вцепляется в его лонгслив, прячет лицо на груди.

— Все в порядке, да? — ворчит Минцзюэ. — Когда ты мне врать перестанешь.

— Я с тобой, — шепчет Яо. — Все хорошо. Теперь все хорошо.

— Я думал, ты уже дома меня ждешь. Встретил кого?

— Просто в кафе посидели.

— Маленький, мне есть, о чем беспокоиться?

Минцзюэ действительно беспокоится. Яо качает головой, трется о ткань лицом.

— Я быстро, — Яо отпускает его и шагает назад. — Только душ приму. Минцзюэ не отпускает его руку, смотрит скептически.

— Ты всерьез думаешь, что я тебя в постель потащу?

— Мы же договорились. И я... — Яо закусывает губу. — Я ждал, правда.

— Я тоже, маленький, — Минцзюэ гладит его по щеке. — А потом ты решил позвонить.

Яо не видит связи. Минзцюэ вздыхает и снова тянет к себе.

— Тебе плохо, — он обнимает Яо за плечи. — Хочется тепла и заботы. Я не буду тебя использовать.

Яо начинает потряхивать. Он не будет плакать. Не сегодня. Не перед Минцзюэ.

— Я хочу. — Он делает глубокий вдох. — Хочу быть с тобой. Чтобы ты сделал со мной все, что захочешь. Хочу сделать для тебя что захочешь.

— Маленький, осторожнее со словами.

Голос Минцзюэ низкий и бархатистый, он равнодушным не остается.

— Секс помогает мне успокоиться.

— Секс забыться тебе помогает, — ворчит Минцзюэ, но Яо чувствует его реакцию.

— Возьми меня?

— Маленький мой, хороший, — Минцзюэ поднимает его подбородок и целует. — Ты путаешь близость и секс.

Яо мотает головой. Ничего он не путает, хочется именно секса. Чтобы Минцзюэ заставил его перестать думать, раствориться в его жарких ласках, почувствовать его внутри.

— Хочу тебя.

— Я с тобой. Я всегда с тобой.

— Хочу тебя внутри почувствовать, — Яо кладет его руку на поясницу. — Здесь. Забыть с тобой обо всем.

— Тебе девятнадцать и ты девственник, — Минцзюэ скользит рукой ниже. — Ты не должен знать, что говорить.

— Почти двадцать и ты лишил меня девственности месяцев пять назад. Или, — Яо глубоко вздыхает. — Не совсем ты, а секс-игрушка. Я никогда не был невинен.

— Ты воплощенный соблазн, — Минцзюэ сжимает его ягодицы. Яо любит, когда он так делает. — Пока тебя в постель не уложишь.

Минцзюэ подхватывает его на руки и несет. Яо вздрагивает и подставляется под его ладони, но смущение не исчезает. Они вместе почти пять месяцев, Минцзюэ видел его любым, но Яо все еще стесняется ему показаться.

Минцзюэ ложится сверху и целует его. Яо отвечает, чувствует его движения внутренней стороной бедер и животом и вдруг понимает, что Минцзюэ был прав. Ему нужен не секс, а поддержка.

— Рассказывай. Что ты придумал опять, — Яо судорожно мотает головой и умоляюще смотрит. Минцзюэ целует его в лоб. — Кто тебя расстроил?

Яо снова мотает головой и прячет лицо на его плече. Минцзюэ гладит его по спине, ждет, пока он успокоится. Слезы высыхают почти сразу, но Яо все еще трясет, Минцзюэ молчит и накрывает его краем одеяла.

— Ничего не случилось, — выдавливает, наконец, Яо. — Просто мы не подходим друг другу. Я тебе не подхожу.

— Ох блядь, ну конечно, — ворчит Минцзюэ, его густой голос отдается у Яо в ухе и разливается по всему телу. — А я ждал, когда же начнется. Давай, рассказывай, что на этот раз. С хера ли ты это взял.

— У меня нет семьи, нет друзей, я просто бедный некрасивый юноша, твоя семья не примет меня.

Минцзюэ делает вывод мгновенно.

— Ты встречался с Хуайсаном.

— Нет, он... Он очень хороший и желает тебе только счастья.

— А тебе?

— Он сказал, что мы не сможем быть вместе.

— Хуайсан не мог так сказать, — Минцзюэ спокоен, его сердце бьется ровно и сильно. — Что? Да, я его про тебя спрашивал.

Яо обнимает его одной рукой и закусывает губу, вспоминая.

— Он сказал, нам будет тяжело вместе.

— Это уже больше похоже на моего брата. Что еще?

— Что я сложный.

Минцзюэ усмехается.

— Пиздец как я с ним согласен. Сложный, запутавшийся и мнительный. Мне он говорил, что ты хороший и просил тебя не обижать. И он уверен, что мы друг другу подходим.

Яо чувствует вкус крови во рту и вздрагивает. Хуайсан ведь сказал, что не хочет их расставания.

— Опять? — Минцзюэ поднимает его за подбородок. — Блядь, Яо!

— Прости.

— Похуй мне, что ты думаешь, идешь к Сиченю, как только у него время появится.

— Хорошо.

— И делаешь все, что он скажет. — Яо кивает. — И даже не смей заикаться, что ты нормальный!

Яо и сам понимает, что это ненормально. И что Минцзюэ не самый терпеливый человек в мире, нужно уже, наконец, тоже что-нибудь сделать для их отношений.

— Только с тобой.

— Это психотерапия, а не встреча с друзьями.

— Я не смогу без тебя.

Минцзюэ ругается себе под нос и снова его обнимает. Яо приходит с себя настолько, что замечает его состояние.

— Минцзюэ?

— Не умру я от стояка.

— Но мы же оба хотим. — Минцзюэ смотрит на него так, что Яо становится стыдно. — Прости.

— Не знаю, как у тебя работает, а я не смогу тебя трахать после всего, что ты рассказал. — Яо ведет по его животу, Минцзюэ ловит его руку и возвращает себе на грудь. — Я сказал, нет. Маленький, ну что опять-то? Думай о себе иногда.

— Хорошо, — Яо закрывает глаза. — Но я же тоже должен что-то для тебя делать.

— Мне хватает, — ворчит Минцзюэ. — Можешь делать поменьше.

— Тебе со мной плохо?

— Яо! — Минцзюэ встряхивает его за плечи. Яо не понимает, как его можно встряхнуть, когда они оба лежат. Наверное, Минцзюэ зол. — Поменьше, я сказал! Ты умный, хладнокровный, амбициозный и расчетливый, ты единственный поступил в университет и уже зарабатываешь на жизнь. Куда, блядь, это девается!

— Не знаю, — честно говорит Яо. — Но мы же выясним?

— Если я раньше тебя не прибью.

— Минцзюэ?

— Что?

— Я люблю тебя.

Минцзюэ молчит довольно долго. Обнимает его, гладит по спине, его сердце бьется неровно и быстро.

— И что я должен ответить?

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знал.

Минцзюэ бормочет под нос ругательство.

— С чего все решили, что ты мне идеально подходишь. Меня только Хуайсан так бесил. — Но он обнимает Яо так осторожно, так бережно, что сразу понятно, чувствует он по-другому. — Умеешь ты выбрать момент, Мэн Яо.

Яо крепче обнимает его, трется щекой о горячее плечо. Минцзюэ целует его в макушку.

Chapter Text

Минцзюэ смотрит, как Яо спит, прижавшись к его плечу. Сичень все еще не нашел времени, удобного им всем, и Минцзюэ не очень понимает, что ему делать дальше. Как реагировать на признание. Обычно принято отвечать тем же, но в их паре Яо влюблен, Минцзюэ подобных чувств не испытывает.

Яо вздыхает и обнимает его во сне. Минцзюэ накрывает его одеялом, Яо худой и мерзнет все время, в отличие от него. Может, и прижимается, потому что мерзнет.

— Маленький, — Минцзюэ целует его в висок. — Как сложно с тобой.

— Минцзюэ? — Яо шевелится сквозь сон.

— Здесь. Спи, ночь еще.

Яо что-то бормочет и засыпает. Пока загонов больше не было, но Минцзюэ настороже. С Яо не может быть просто.

Минцзюэ перебирает его волосы. Пряди короткие и жестковатые, Яо пользуется самым простым шампунем и почему-то не покупает бальзамы и маски. Никакого сравнения с Хуайсаном, у того был отдельный шкаф, когда они вместе жили. И еще один рядом с зеркалом для макияжа.

Минцзюэ нравятся длинные волосы у парней. Хочется знать, как будет выглядеть Яо с волосами хотя бы до плеч. Как он их будет укладывать, как они рассыпятся, когда Минцзюэ снимет заколку, как будут лежать на подушке, когда Яо начнет метаться, задыхаясь от удовольствия. Как Яо откинет голову, оседлав его бедра, как Минцзюэ потянет его за волосы, входя сзади. Яо пойдет, он уверен.

Минцзюэ любит тянуть парней за волосы, когда те берут, и давить на затылок. Простая демонстрация власти и подчинения, доставляющая удовольствие обеим сторонам, но Яо все еще ни разу не пробовал. Не то чтобы Минцзюэ не хочется, но Яо тоже должен насладиться своим первым разом. Пока не время, его голова другим занята. Минцзюэ может представлять, как это будет, пока хватит.

— Минцзюэ? Уже утро?

— Нет.

— Ты не спишь.

— Ты тоже не спишь, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Приснилось что?

— Что ты ушел. — Яо прижимается крепче. — Без тебя плохо.

— Я здесь, маленький.

Яо вздыхает. Как повлиять на его сны, Минцзюэ не представляет.

— Когда ты меня бросишь? Что сделать?

Минцзюэ скрипит зубами.

— Загоняться на пустом месте.

— А еще?

— Какого хера опять?

— Ты скажешь, я никогда так делать не буду и мы не расстанемся. — Минцзюэ прижимает его к себе от неожиданности. — Минцзюэ?

— Странная логика.

— Почему? Ты не говоришь, что мне делать, — поясняет Яо чуть погодя. — Но ты, наверное, знаешь, что тебя во мне не устраивает.

— Маленький, кто тебе так поправил мозги?

— Я не расстроюсь.

Минцзюэ делает глубокий вдох.

— Ты врешь, изворачиваешься, скрываешь и не говоришь правды. Всегда. Не доверяешь мне. Ищешь в себе недостатки. Придумываешь за меня.

Яо мелко дрожит.

— Я хоть что-нибудь правильно делаю?

— Спрашиваешь меня обо всем. — Минцзюэ целует его в макушку. — Ты мне нравишься. Я хочу с тобой быть.

— Тебе со мной сложно. Я делаю слишком много ошибок, чтобы это долго продлилось, — вот чего Минцзюэ от него не ожидает, так это рассудительности. — Нужно давать что-то в ответ, чтобы ты чувствовал себя лучше. Что я могу для тебя сделать?

Минцзюэ прикусывает язык, сдерживая почти сорвавшееся «Люби меня».

— Пройди терапию.

— Сеансы раз в неделю, может быть, два. Нужно каждый день делать все правильно.

Минцзюэ бы пошутил про страх расставания, но Яо в самом деле боится его потерять.

— Ты перфекционист. Сразу и каждый день все не будет.

— Скажи, с чего мне начать?

Голос Яо меняется.

— Какие у тебя есть достоинства?

— Что? При чем здесь... — Яо замолкает. — Я... умный.

В конце слова голос повышается, звучит как вопрос. Яо не уверен, что у него есть достоинства.

— Я могу еще с десяток назвать, смысл в этом, пока ты сам не скажешь. Начни с этого. — Минцзюэ гладит его по спине. — Я бы не выбрал тебя, будь ты обычным.

Яо молчит, лежит, обнимая его, думает себе что-то. Минцзюэ очень не любит, когда он думает.

— Минцзюэ?

— Что.

— Как понять, что счастлив с другим человеком?

Минцзюэ вздыхает. Хорошо, что Яо не видит его лица, выражение далеко от нормального.

— А то ты не знаешь. — Яо кивает. — Мэн Яо... не знаешь?

— Мне кажется, — медленно говорит Яо. — Но я не уверен.

Ох блядь. Минцзюэ хочет сказать множество разных слов и все нецензурные.

— Маленький.

— Прости, я...

— Тебе хорошо со мной? — перебивает Минцзюэ. — Лучше, чем без меня? Хочется улыбаться? Тепло на душе, когда мы вместе?

— Да, — осторожно говорит Яо. — Наверное.

— Хочешь быть вместе? Или тебе только секс нравится?

— Нет, — шепчет Яо. — Не только.

Вот же блядство.

— Не реви только, — поздно, он уже чувствует влагу. — От радости хоть?

— Не знаю, — Яо всхлипывает. — А ты?

— Счастлив, — ворчит Минцзюэ. — Когда мы не пиздим в пять утра. Сколько можно.

— Я исправлюсь.

Он исправится. Минцзюэ не знает никого, кто бы так старался быть вместе.

— Мы уже можем спать дальше? Наконец-то.

Минцзюэ устраивает его на плече и закрывает глаза. Сон не идет, он просто лежит, слушая чужое дыхание. Через некоторое время Яо шевелится, гладит его по щеке и легко целует губы.

— Люблю тебя, — слышит Минцзюэ.

Утро начинается с плохого. Яо сжигает бекон и тот воняет на весь дом. Минцзюэ чертыхается и выкидывает сковороду, Яо выглядит так, словно хочет залезть в мусор следом за ней.

Он даже извиняться не будет, понимает Минцзюэ.

— Иди сюда, — Минцзюэ достает вторую, единственную теперь, сковороду, и ставит ее на плиту. — Что ты хотел сделать?

— Омлет с жареным рисом.

— Рис?

— Остался вчера. Пожарить бекон, добавить зеленый горошек, рис, завернуть все в омлет. Надо было сначала сделать омлет, — Яо опускает голову еще ниже.

— Все нормально. Можно и наоборот. — Минцзюэ режет бекон на крошечные кубики. — Смотри, греешь сковороду, высыпаешь бекон, можно ложку воды вылить, чтобы разогрелось быстрее. Когда чувствуешь вкусный запах, высыпаешь горошек. Высыпай. — Яо послушно сыплет горошек на сковороду. — Помешивай, не прерывайся. Теперь рис. Продолжай мешать, он должен прогреться. Теперь перекладывай в тарелку и делай омлет. Справишься? — Яо кивает. — Давай.

Яо и в самом деле справляется. Они завтракают омлетом, не так сытно, как Минцзюэ привык, но лучше, чем у большинства его бывших. Яо веселеет к концу и заглядывает ему в глаза. Минцзюэ хвалит его из педагогических соображений, пусть дальше старается.

Минцзюэ ходит в ахуе несколько дней, потом понимает, что всё-таки нужно поделиться, иначе его разорвет.

«Он спросил, как понять, что ты счастлив, — пишет Минцзюэ Сиченю. — Сука да что ж за хуёвая жизнь!»

«Прости, что?»

«Как

Понять

Что

Ты

Счастлив»

«Он или ты? — Сичень начинает его бесить. — Счастлив он или ты?»

«Он. Со мной».

Сичень довольно долго молчит.

«У вас все хорошо?»

«А похоже?»

«Какие симптомы?»

«Да никаких, только не спит и пиздит в пять утра всякую поебень, как обычно».

«Что еще хотел обсудить?»

«Чего нельзя делать, чтобы мы не расстались. Так и сказал — что делать, чтобы ты меня бросил. Я этого делать не буду и мы останемся вместе».

«Почему он так сформулировал?»

«А я ебу?»

«Перефразирую: было ли какое-то основание для подобной постановки вопроса? Или же он был задан без видимой причины?»

«С нихуя, — отвечает Минцзюэ. — А потом спросил как понять, что ты счастлив».

«Это довольно странный вопрос».

«Когда у тебя время? Я уже заебался, не то что Мэн Яо».

«Боюсь, тебе будет не слишком удобно».

«Неудобно ссать против ветра. Похеру, отгул возьму. Напишешь, когда».

Яо даже не удивляется, когда Минцзюэ ставит его перед фактом. Кивает, уточняет что-то в календаре, обещает договориться в универе. Обнимает его, трется щекой о ткань, вдыхает его запах и выглядит абсолютно спокойным. Минцзюэ обнимает его крепче и касается губами виска, кладет руку на шею сзади, считая его пульс. Так и есть, Яо спокоен, словно не ему через пару дней к психиатру идти.

— Ничего мне не скажешь?

— Скучал, — Яо вздыхает и гладит его поясницу под одеждой. — Рад тебя видеть.

Одна конкретная часть Минцзюэ польщена и заинтересована. Остальные настороже.

— И все?

Яо вздрагивает и приподнимает плечи.

— Возьми меня?

Минцзюэ подхватывает его на руки и несет.

— Минцзюэ? Это не спальня.

— Какой наблюдательный. Может, я хочу тебя на кухонном столе, — Минцзюэ хмыкает, считав слабый протест. — Расслабься, никакого секса сегодня. Разве что кончишь от поцелуев. Кончишь?

Яо смущается и что-то бормочет. Минцзюэ нравится его смущать.

— Ты какую кухню любишь? — спрашивает Минцзюэ. — Мы, в основном, едим что я умею готовить.

— Все равно, — Яо пожимает плечами и ровнее садится на столе. — Я много не ем.

— А сладости какие любишь?

— Любые, — кажется, он начинает нервничать. — Это же сладости.

— И любимого блюда нет?

— Почему ты спрашиваешь?

— А вино?

— Из османтуса. — Яо осекается, поняв, что сказал. — Мне действительно не важно, что мы едим.

— Ты не знаешь, — поправляет Минцзюэ. — Тебе не все равно, ты не знаешь.

Яо задерживает дыхание.

— В детском доме было одно и то же почти каждый день. Сладости были только у тети. Мама знала мои любимые блюда, но, — он беспомощно пожимает плечами. — Я пробовал, это не то.

Минцзюэ скрипит зубами. Разворачивается, обнимает его, прижимает к себе и гладит по голове.

— Хоть одно из наших свиданий тебе нравилось?

— Все, — придушенно говорит Яо.

— Сам бы ты в какое место пошел? — Минцзюэ усмехается, Яо молчит. — Без меня неинтересно?

— Я хочу быть с тобой.

— А еще чего хочешь? Квартиру, машину, в отпуск поехать? Фирму свою открыть?

— Никогда не думал так далеко.

— А универ зачем тебе?

— Общежитие.

— Ты старался набрать много баллов для поступления, тебя бы любой не устроил. Как можно быть перфекционистом и при этом не планировать будущее? Тише, тише, — Минцзюэ обнимает его крепче. — Все хорошо, маленький. Думаю, как тебе помочь.

Для начала они сходят во все кафешки, забегаловки и лапшичные, которые он найдет. У Минцзюэ в голове не укладывается, как можно не знать, что ты любишь. Потом — потом они сходят во все места, куда можно сходить. У него все время вылетает из головы, что Яо не очень-то распоряжался своим временем, у него не было шанса про мир что-то узнать.

— Минцзюэ? — Яо тихо спрашивает. — А ты бы куда хотел пойти?

— В горы, — он усмехается. — На эндуро бы прокатился, на пару дней в поход сходил. В тир, может, люблю стрелять. В пивной бар.

— Ты пиво любишь? — Яо оживляется.

— А ты?

— Нет, но... Не знаю. Может быть, и люблю.

— Пойдешь со мной в бар? — Яо кивает. — Забудь, это плохая идея.

— Почему? — Яо шевелится и заглядывает ему в глаза. — Я совершеннолетний, меня пустят.

— Потому что... — Минцзюэ осекается. С чего он взял, что Яо не понравится, это его бывшие плевались. Яо нормальный. — Сходим. Сначала к Сиченю, потом в бар. Тебе в самом деле хочется тут учиться? На финансах и кредите?

— Не знаю, — Яо снова прячет лицо у него на плече. — Я только туда мог поступить, выбора не было. Теперь не знаю. Наверное, интересно.

Минцзюэ бы дальше спросил, но для Яо и так уже слишком много вопросов. Его маленький пугливый котенок непривычно открылся, нельзя злоупотреблять. Нужно комплимент сделать и переключить внимание.

— Выбери что будешь завтра на ужин, — но говорит он совершенно не то, что собирался. — Я завтра дежурю, будешь один. Справишься?

Яо кивает.

— Это не первое твое дежурство, все будет в порядке. Просто буду скучать.

— Я тоже буду, — Минцзюэ трется носом о его волосы. — Ты хоть пиши иногда.

— Я водить не умею, — говорит Яо через некоторое время. — И мне нужно будет спортом заняться. — Минцзюэ издает вопросительное мычание. — Эндуро — это же мотоцикл? Я даже на велосипеде не ездил. И чтобы идти в поход, нужно суметь рюкзак поднять, а я только сумку с учебниками ношу. Ты был в Циндао?

— Нет, — тянет Минцзюэ, не зная, чего ждать. — С чего вдруг такие резкие перемены?

— У нас должны быть свидания, — Яо обнимает его за пояс. — Мне понравились и парк, и кафе, и фестиваль, и зоопарк, и…

— Кино, — подсказывает Минцзюэ.

— И концерт, — серьезно? Яо помнит, как они уличных музыкантов слушали? — Но свидания должны были нам обоим понравиться и мы бы узнали друг друга получше. Мне все понравилось! — быстро говорит Яо. — Но я хочу побывать где ты любишь.

— Мы послезавтра идем к твоему психиатру. Я узнаю о тебе столько, что ты пожалеешь через двадцать минут.

— Это вряд ли поможет наладить наш быт.

— С каких пор ты стал нормальным? — Минцзюэ отстраняется и заглядывает Яо в глаза. — А, нет, все в порядке.

— Я нормальный, — недовольно бубнит Яо. — Почти всегда.

— Со всеми, кроме меня, — насмешливо фыркает Минцзюэ. — И все про себя знаешь.

— Когда не с тобой, — голос Яо подрагивает. — И никто никогда не понимает, что я неточен.

— И тебе страшно. — Яо кивает. — Знаю, маленький. Есть пара мыслей, мы их с Сиченем обсудим. Потерпишь до послезавтра? — Яо снова кивает. — Потерпи.

Надо бы радоваться прогрессу, но Минцзюэ не может. Он уже как-то привык к пиздецу и теперь не может расслабиться, хотя Яо изо всех сил старается и больше не терял над собой контроль. Расстраивался, но не рыдал, почти не просил прощения и даже его мнительность поутихла. Не сильно, Яо по-прежнему ищет смысл где его нет и придумывает свой, но теперь Минцзюэ может его успокоить. Его самого иногда пугает, какое влияние он имеет на Яо, пугает и льстит. Еще бы это влияние было во благо.

Chapter Text

Яо сам от себя устал. От своей излишней эмоциональности, от ранимости, от мнительности и неконтролируемого преувеличения мелочей, от непонимания происходящего. Ощущение, что они ходят по кругу. Ничего не происходит, ничего не меняется, Яо не понимает, что должно происходить. Будь он на месте Минцзюэ, они бы расстались еще месяца три назад.

Он сворачивается на половине Минцзюэ, зарывается в подушку лицом и вдыхает его запах. Эта странная, неловкая и ужасно обременительная потребность со временем только сильнее. Яо иногда кажется, что чем дольше они вместе, тем хуже он это чувствует. На визит к другу Минцзюэ он не возлагает особых надежд, но если поможет, будет отлично. Они встретятся совсем скоро, у Минцзюэ работа, Яо борется с желанием ему написать. Сообщение ничего не решит и ничему не поможет, оно даже не даст почувствовать себя ближе, но до утра еще слишком долго, Яо не выдержит столько часов.

Телефон вибрирует, Яо смотрит оповещение.

«Позвони. Не спишь, я знаю».

Яо нажимает на вызов в ту же секунду.

— Минцзюэ, — выдыхает он с облегчением.

— Я, маленький. Как дела?

— Ты же занят?

— Не настолько. Чего не спишь?

Яо счастливо улыбается.

— По тебе скучаю. А ты?

— Думаю, как избежать гипергликемической комы.

Яо мысленно переводит сложное слово.

— Я не говорил ничего сладкого или романтического!

— Хочешь, я скажу? — Яо замирает, Минцзюэ хмыкает. — А я могу, знаешь ли. Вспоминаю твой нежный любящий взгляд.

Яо чувствует, как краснеют щеки и уши.

— О чем думаешь? — продолжает Минцзюэ.

— Ни о чем, — отвечает он почти правду.

— И о том, что не делать?

— Ты сказал делать поменьше.

— И о том, что у тебя одни недостатки?

— У меня нет недостатков. — Минцзюэ тянет недоверчивое "М-м?", Яо смущенно ведет плечом. — Есть качества, которые могут помешать в конкретной ситуации, — Яо молчит некоторое время. — Достоинство тоже, наверное, одно.

— И ты не спишь, потому что?

— Устал, — признается Яо. — От себя. Я бы расстался еще месяца три назад. Как ты меня терпишь?

— Ты мне нравишься, — усмехается Минцзюэ.

— Я даже себе не нравлюсь.

— Это часть общей проблемы.

— Мы топчемся на одном месте, я себя не контролирую, я мнительный, ранимый и раздуваю проблемы из ничего. Я запутался и не знаю что делать. Я правда не знаю, Минцзюэ.

— Это одно из твоих качеств, которые мне нравятся, — что-то скрипит, наверное, Минцзюэ позу меняет. — Способность к анализу, хладнокровие, безжалостность. Ты не замечаешь, но твои суждения обычно точны. — Яо вздыхает с сомнением, вряд ли это достоинство. — А эту твою черту я не люблю, — спокойно продолжает Минцзюэ. — Думаешь, многие в твоем возрасте обладают столь же быстрым и цепким умом?

— Нет, но... — он осекается. — Я понял.

— Что нужно делать, чтобы я тебя бросил?

— Некоторые моменты, когда это происходит. А я за что тебе нравлюсь?

— Тебе мало одного комплимента? — Минцзюэ хмыкает. — За твой взгляд, я же сказал. Глаза твои огромные, светлые, как ты смотришь на меня с обожанием, как твой взгляд меняется, когда смотришь на меня и других. Приятно, когда так на тебя смотрят.

— Как на божество?

— С любовью, теплом и восторгом. Думаешь, на меня часто таким взглядом смотрели?

— Ну... да?

— Ты второй, — усмехается Минцзюэ. — Даже не спросишь, почему?

— Нет, я осуждаю твоих бывших.

Минцзюэ тихо смеется.

— Твое чувство юмора я тоже люблю. Ты как там, спать не хочешь еще?

— Я тебя отвлекаю? — Яо чувствует укол вины.

— Маленький, если бы ты работе мешал, я бы давно сбросил.

— Хорошо, — Минцзюэ хмыкает. — Минцзюэ?

— А ты меня за что любишь?

Яо издает невнятный звук и прикусывает губу.

— Не знаю, просто люблю. Я как-то сразу понял, что хочу быть с тобой, не было времени разобраться.

— Но сейчас-то есть. Не отвечай, но мне действительно интересно.

— Я подумаю, — серьезно говорит Яо. — Но меня все еще удивляет, что ты согласился встречаться.

— Все еще? — Минцзюэ фыркает. — Вообще-то это я предложил. — Он бы не предложил, если бы у Яо не было плана, но об этом он не говорит. Они больше никогда не упоминают этот позорный план вслух. — Ты снова думаешь.

Яо глубоко вздыхает.

— Все, перестал.

— Знаешь, я Хуайсану сказки рассказывал, чтобы он засыпал. Хочешь, тебе расскажу?

— Нет! Не сейчас, — поправляется Яо. При одной мысли об этом сердце начинает биться сильнее и чаще. — Потом, может.

— Хочется, но смущает? — понимающе усмехается Минцзюэ. — Как скажешь.

— Так засну. Спасибо. До встречи?

— Спокойной ночи, маленький. Недолго осталось.

Яо сбрасывает вызов и закрывает глаза. Минцзюэ прав, осталось не так много часов до их встречи, и теперь ожидание будет куда проще. Он задумывается, как отблагодарить Минцзюэ, и незаметно погружается в сон.

Он едва не опаздывает. Слышит сигнал будильника очень издалека, открывает глаза и понимает, что должен выходить через пятнадцать минут. Он и выходит, но это весьма нервные пятнадцать минут. Офис находит по карте, Минцзюэ уже ждет его там, на диване с высокой спинкой, подлокотниками и подушками. Яо никогда не был в кабинете психолога, если не считать интерната и детского дома, ему интересно. Кабинет оформлен в сдержанных голубых и синих тонах, ничего мягкого и пастельного, на Яо действует успокаивающе. Минцзюэ кладет ладонь ему на колено и Яо улыбается против воли. Ничего приятного его тут не ждет, но присутствие Минцзюэ вселяет уверенность.

Лань Сичень предупреждает, что у них никакой терапии не будет, они просто поговорят. Минцзюэ его слова не нравятся, а Яо не видит разницы. Они и говорят. Яо отвечает на вопросы, что-то рассказывает, иногда прижимается к Минцзюэ плечом, если чувствует, что говорить становится тяжелее. В конце Лань Сичень еще раз советует обратиться к коллегам, а Минцзюэ еще раз выражает сомнения в их компетентности весьма непочтительным образом. Яо тихо смеется. Рядом с Минцзюэ спокойно.

Лань Сичень спрашивает, конечно, зачем здесь Минцзюэ, Яо сбивается, не зная, как объяснить. Минцзюэ — это сбывшаяся мечта. Это чудо. Яо не ждал, не надеялся, даже не представлял, что с ним такое может произойти. Минцзюэ пробуждает в его душе что-то не очень понятное, что без Минцзюэ просто не существует. Один Яо бы слова не выдавил. Потом, когда все заканчивается, Минцзюэ выходит за дверь и обнимает его, целует в лоб и гладит по голове. Яо вжимается лицом в его толстовку и заверяет, что все хорошо.

— Ты не плачешь? — спрашивает Минцзюэ с подозрением. Яо поднимает голову, демонстрируя, что просто устал. — Не подозревал, что у тебя экзистенциальный кризис.

— Нет у меня никаких кризисов, — ворчит Яо. — Я нормальный.

— Найди себе цель в жизни, нормальный.

— А у тебя есть? — Яо недовольно сопит.

— Я знаю, чего хочу.

— Значит, и у тебя нет.

— Мэн Яо, мы тут не обо мне говорим!

— А с кого мне пример брать? Думаешь, я знаю как надо?

— Думаю, ты выздоравливаешь, — усмехается Минцзюэ. Яо вздрагивает. — Верни яйца на место. Все нормально, я не психую, если мне возражать.

— Я не это имел в виду, — Яо опускает голову.

Вырвалось как-то само собой, он не думал, а теперь неловко и стыдно. Он нагрубил Минцзюэ, да еще у всех на глазах.

— И часто такое? — доносится сзади.

— Первый раз, — отвечает Минцзюэ. — Так что вряд ли это твое целительное влияние.

— Разумеется, нет, это твое. — Яо скашивает глаза, так и есть. Лань Сичень был рядом и все слышал. — Здесь нечего стесняться, в моем офисе бывало и хуже.

Это Яо не успокаивает, скорее, наоборот. Минцзюэ касается губами его макушки и говорит прекращать. Яо бы с радостью, если бы знал как.

Минцзюэ приехал после дежурства. Он выглядит и двигается как обычно, но Яо понимает, что он устал. И понимает, что он не согласится, потому что обещал Яо сходить в бар. Между голосом разума и данным обещанием Минцзюэ однозначно выберет обещание. Яо в бар хочет, но не такой ценой.

— Минцзюэ? — начинает он тихо. — Может, домой?

— Пытаешься обо мне позаботиться? — хмыкает тот.

— Просто устал.

Минцзюэ смотрит на него пристально. Яо боится, что он увидит правду в его глазах.

В конце концов Минцзюэ усмехается.

— Ладно, поехали домой. — Он в последний раз обнимает Яо и целует его в висок. — Если передумал, можно просто сказать.

— Жду вас через неделю, — произносит Лань Сичень на прощание.

Минцзюэ сразу идет в душ, Яо, посомневавшись, следует за ним. Ничего, конечно, не будет, да он и не рассчитывает, но Яо соскучился по Минцзюэ и его прикосновениям. Минцзюэ пропускает мокрые пряди сквозь пальцы и спрашивает, не хочет ли Яо длинные волосы. Яо без труда понимает логику, краснеет, опускает голову и обещает подумать. Минцзюэ вздыхает и говорит, что не нужно.

— Я не говорил, что мне не хочется, — Яо садится на постель, Минцзюэ уже лег спать.

— Ты не сказал, что хочешь.

— Потому что… — Яо осекается. — Для тебя привычно, а мне тяжело про секс говорить.

— Ты сам подумал про секс.

— Ты же не для красоты предложил.

— Я люблю держать парней за волосы, но на тебя хочется просто смотреть, — Минцзюэ улыбается и гладит его по щеке. Яо вспыхивает. — Иди сюда. Маленький, ты слишком много внимания уделяешь нашему сексу. Секс мне нравится, но и все остальное я тоже люблю.

Яо устраивается в его руках так уютно, словно объятья Минцзюэ для него созданы.

— Прости. Хочешь, я…

— Хочу, — Минцзюэ целует его в макушку. — Потом, как проснусь. Подождешь?

— У меня семинары сегодня, — Яо чувствует себя виноватым. — Нельзя было перенести.

Минцзюэ тихо смеется.

— Забрать тебя?

— Лучше выспись. — Яо прикусывает губу, сегодня он позволяет себе слишком много. — Не стоит беспокойства.

— Прекращай.

— Я ведь не должен тебе надоедать, — говорит Яо, извиняясь. — Я знаю, со мной сложно.

— Со мной будто просто, — ворчит Минцзюэ. Яо вслух соглашается. — М-да? Ты первый, кто так считает.

— С тобой очень легко, — продолжает Яо. — Ты хороший, добрый, заботишься обо мне. А я…

— Мозг мне выносишь, сейчас точно.

Яо глубоко вздыхает.

— Я понял, прости. Не могу это контролировать.

— Ну хоть замечать начал, — Минцзюэ зевает. — Запомни, на чем остановились. Мне нравится прогресс.

— Приятных снов.

Минцзюэ мычит что-то в знак согласия и засыпает. Яо лежит с ним около часа, не думает ни о чем, греется в его тепле, слушает его дыхание и биение сердца. С Минцзюэ хорошо. С Минцзюэ он впервые понял, что счастлив, и даже что такое счастье, ему тоже показал Минцзюэ. Через час Яо осторожно выбирается из постели, смотрит на спящего Минцзюэ и улыбается. Наверное, он странно выглядит, хорошо, что не видит никто.

Chapter Text

Домохозяйка из него так себе. Яо изо всех сил старается, но уборка, стирка и поддержание порядка даются ему нелегко. Он пробовал гладить белье ровно один раз, переживал пару дней, Минцзюэ даже пришлось его спрашивать, в чем дело, но Яо как-то отговорился. К счастью, начал он со своих вещей, а пожарная сигнализация не успела сработать. С приготовлением еды вроде бы лучше, но это если сравнивать с его начальными убогими навыками. Минцзюэ подбадривает, но он не обманывается, похвала дается авансом. Ну, хоть кто-то в него верит.

Яо не обманывает, с Минцзюэ действительно легко. Когда Яо забывает следить за собой и думать, как будет правильно, он смеется, купается в тепле чужого внимания и чувствует себя важным. Но потом что-то происходит — всегда что-то происходит — и Яо сбрасывает с небес на землю. Минцзюэ злится, когда замечает. Минцзюэ о нем куда лучшего мнения, чем сам Яо о себе, он все еще не понимает, что в нем Минцзюэ нашел. Ну, кроме влюбленности и отсутствия опыта, конечно. Минцзюэ иногда говорит, что именно, Яо запоминает и старается отыскать в себе это качество. Минцзюэ никогда не лжет, разумеется, но поверить в то, что Яо практичный, хладнокровный и умный настолько, каким его Минцзюэ считает, он все же не может.

В бар они выбираются в один из вечеров, Яо пробует светлое и темное, фильтрованное и нефильтрованное, выслушивает лекцию и убеждается, что пиво не для него. Слишком сильный и простой вкус, без полутонов и оттенков, больше подходит Минцзюэ. Закуски нравятся ему больше, но, нужно признать, ради закусок в бары не ходят. Да и проживет он без этих закусок. Минцзюэ выглядит довольным даже больше Яо, он смеется и говорит, что нашел место, где Яо не понравилось. Яо возражает, что ему понравилось проводить время вместе и с Минцзюэ он еще раз пойдет, это ничего не значит, но в глубине души соглашается. Это действительно первое место, куда бы он вернулся только ради Минцзюэ.

Финансовый аспект отношений для Яо все еще слишком болезненный. Разрыв в их доходах огромный, Яо понимает, что должен вносить в бюджет половину, но для него и четверть не по силам. Минцзюэ об этом не говорит, но Яо знает, что так быть не должно. Если они живут вместе, то и расходы делятся пополам. А еще он должен соответствовать новому статусу и это затруднительно, в первую очередь, финансово. Он старается, но денег ни на что не хватает. Минцзюэ проявляет чудеса деликатности, но Яо однажды понимает с кристальной ясностью, что он знает. От понимания так стыдно, что хочется умереть на месте, Минцзюэ ловит его за руку, прижимает к себе и говорит, что Яо всего девятнадцать, никто и не ждет от него большого дохода. Яо кивает в нужных местах, соглашаясь, но стыд не уменьшается. Минцзюэ вздыхает и спрашивает, действительно ли они расстанутся из-за денег. Вопрос такой странный, что Яо на секунду перестает умирать от стыда. Минцзюэ ждет ответа и Яо с неохотой говорит, что нет, вряд ли. А раз они не собираются расставаться, зачем Яо переживать, продолжает Минцзюэ. Закончит учиться, устроится, там видно будет. Яо понимает, что больше никогда не хочет чувствовать себя нищим.

Ранним субботним утром, когда Минцзюэ благополучно спит, а Яо только возвращается из клубов, он решает приготовить паровой омлет. Вроде бы ничего сложного, просто вода и яйца, Яо помнит обучающее видео. Ну, может, еще что-то мясное приготовить, Минцзюэ любит сытные завтраки.

Первым делом Яо достает горшочки. Милые маленькие горшочки, непонятно как появившиеся у Минцзюэ, Яо подозревает руку кого-то из его бывших. Неясно только, почему горшочки на месте остались. Яо кипятит воду в кастрюле, разбивает по два яйца в каждый горшочек и смотрит на закипающую воду. В рецепте сказано, сколько именно воды нужно добавить, но как ему узнать? У него из измерительных приборов только стакан и сомнения. Вроде бы на видео половину горшочка занимают яйца, а половину — вода. Что ж, можно попробовать. Яо разливает кипяток по горшочкам и взбивает палочками. Выходит долго и плохо, он устает и последний, четвертый горшочек взбивает уже кое-как. Ставит в кастрюлю решетку, на решетку горшочки, накрывает крышкой и засекает десять минут. За это время нужно придумать что-то сытнее омлета. Яо открывает холодильник и смотрит в него бессмысленным взглядом. Вздрагивает, когда его обнимают со спины, а дверца холодильника захлопывается.

— Не знаю, что ты там хочешь увидеть, но там этого явно нет, — зевает Минцзюэ. — С добрым утром. Пятница удалась, как я вижу.

— Доброе утро, — Яо прижимается к нему спиной. — Как ты видишь?

— Ты утром пришел, — Минцзюэ целует его в макушку. — Весело было? — Яо угукает. — Я узнаю о вашем веселье?

Яо задумывается.

— Наверное, нет.

— Наверное? — Минцзюэ фыркает. — Ладно, проверю по сводкам. У тебя там готовится что-то?

Яо вздрагивает, об омлете он забыл. Под крышечками горшочков обнаруживается странное. Белесое, рыхлое и не очень-то аппетитное.

— Ты забыл пену убрать, — Минцзюэ заглядывает ему через плечо. — Не переживай, я сам никогда не убираю, на вкус не влияет.

— Некрасиво, — тихо говорит Яо.

— Закрой глаза.

Минцзюэ накрывает на стол. Режет зеленый лук из холодильника, разогревает булочки в микроволновке, сбрызгивает омлет маслом и соевым соусом. Яо встряхивается, это неправильное направление мыслей. Он помогает накрыть на стол и садится, Минцзюэ хмыкает, но не комментирует. Наверное, он все сделал правильно.

Просыпается Яо после обеда, сонно моргает и обводит взглядом комнату. Минцзюэ не наблюдается, но тот, оказывается, просто книгу читает. Яо даже глаза трет, Минцзюэ за чтением бумажной книги он ожидал застать в последнюю очередь. Минцзюэ манит его к себе, Яо садится на подлокотник и бросает взгляд на обложку.

— Классическая поэзия?

— Не ожидал?

— Нет, — признается Яо. Минцзюэ тихо смеется. — Я ждал чего-то, не знаю. Уголовный кодекс? Вестник юриспруденции? Особенности профилирования карманников?

— Мои интересы разнообразны. Приводи себя в порядок, пойдем гулять.

— Нет, — морщится Яо. — Не хочу гулять.

— Просто по улицам походим.

— Должен тебе признаться, я терпеть не могу гулять.

— Поздно, — Минцзюэ тянет его на колени. — Я уже построил маршрут.

Яо приходится посвятить пару часов прогулке. Пару часов, которые он предпочел бы дремать на коленях Минцзюэ, пока тот рассеянно перебирает его волосы, но говорить об этом Яо, конечно, не будет. Минцзюэ нравится с ним гулять, а Яо — что ж, он может и потерпеть. По возвращении он ложится на диван и устало вздыхает. Минцзюэ садится рядом и разминает его ступни. Яо блаженно постанывает.

— Мог бы сказать, что не любишь ходить.

— Я сказал, — мычит Яо в диван.

— Поздно сказал.

— Ты не спрашивал.

— О чем я еще тебя не спрашивал? Не стесняйся, сейчас самое время.

Яо стонет вместо ответа. Руки Минцзюэ делают с ним что-то странное, он плавится, течет и становится очень чувствительным. К тому моменту, когда Минцзюэ заканчивает массажировать его ступни, Яо почти плачет. Минцзюэ переворачивает его на спину и освобождает от одежды, Яо подставляется под его руки. Минцзюэ ласкает его медленно, нежно, касается его тела губами. Яо забывается в его ласках, зовет, просит о чем-то и кончает с его именем.

Потом, позже, когда Минцзюэ получает свое удовольствие, Яо лежит на его плече, борясь со слезами.

— Люблю тебя, — шепчет он едва слышно.

— Что опять-то, — ворчит Минцзюэ, большим пальцем стирая его выступившие слезы.

Яо качает головой.

— Ничего. Спасибо.

В груди тесно от чувств. Хочется сказать, как много Минзюэ для него делает, как много значит, но голоса нет, Яо просто тянется и целует его в губы. Минцзюэ отвечает, устраивает его удобнее и касается губами виска.

— Ты счастлив? — Яо кивает. — Можешь сообщать менее драматично? У меня рефлекс, знаешь ли.

— Я постараюсь.

Минцзюэ фыркает недоверчиво, но молчит. Яо так и засыпает на его плече, положив руку на грудь. С Минцзюэ спокойно.

Все так хорошо, что Яо начинает волноваться. Он ведет себя правильно, ничего плохого не происходит, Минцзюэ не злится, но чувство, что что-то не так, не исчезает.

Этой ночью Яо спит плохо. Не потому, что завтра ему предстоит визит к Лань Сиченю, просто в воздухе что-то такое. Тревожное. Яо сам не может объяснить, почему. Минцзюэ спит на спине, как обычно, Яо старается не ворочаться и отодвигается на край постели, а потом и вовсе встает. Свет фонарей за окном бледнеет, Яо смотрит на часы. Четыре утра, сегодня раньше, чем обычно. Яо бездумно смотрит в окно.

— Что опять? — Минцзюэ обнимает его со спины, голос хриплый, Яо неловко.

— Ничего, просто заснуть не могу.

— Не пизди мне, Мэн Яо.

Яо вздыхает.

— Слишком долго все хорошо.

— И ты решил сделать плохо?

— Что? Нет! — восклицает Яо, а потом опускает плечи. — Я все испорчу. Ты скажешь, что я придумываю.

— Скажу, — ворчит Минцзюэ. — Люди зовут это счастьем. Можешь истерику закатить для разнообразия, я потерплю.

— Не знаю, что делать.

— Спать, — Минцзюэ целует его в макушку. — Просто спать, понимаешь? Проснуться утром и жить свою лучшую жизнь.

— Я бы с удовольствием, — Яо издает странный звук.

— Бесишь меня, Мэн Яо. Иногда просто бывает все хорошо. И если ты себе не организуешь проблем, все будет хорошо дальше. Понимаешь намек?

— Я боюсь, что все кончится, — говорит Яо и сам пугается того, что сказал. — Прости.

— Понимаю, — задумчиво тянет Минцзюэ. Кажется, он проснулся. — В твоей жизни счастье никогда не было долгим. Ты ждешь, когда оно прекратится.

— Я не должен так делать.

— Нет, маленький, не должен. Не знаю, чем тебе можно помочь.

Яо кладет свою руку поверх его и вдруг отчетливо понимает, что значат слова Минцзюэ «Я с тобой». Вот это и значат. Минцзюэ здесь, с ним, обнимает его, разделяет его переживания. Поддерживает его, когда он запутался и сам не знает, что происходит. Можно просто довериться ему и делать что он говорит, Минцзюэ не даст случиться плохому. Яо расслабляется и прижимается к нему спиной.

— Спасибо.

— Я ничего не сказал.

— За все спасибо, — Яо улыбается и закрывает глаза. — Люблю тебя. Пойдем спать.

Минцзюэ с сомнением говорит что-то о переходе количества в качество, но дает себя увести. Закутывает Яо в одеяло, укладывает на свое плечо и обнимает. Он не понимает, что произошло, Яо и сам не понимает, но что-то изменилось. Теперь Яо чувствует все по-другому.

Все и должно быть хорошо. Яо старается, чтобы все было хорошо, все для этого делает. Ошибается, конечно, но нечасто и ошибки не такие большие, как в начале. И он не один, теперь он по-настоящему верит, что не один. И что его самая большая ошибка — все еще не верить Минцзюэ.

С Лань Сиченем они встречаются ближе к вечеру. Яо, если честно, не видит в этих встречах особого смысла, Лань Сичень тоже не видит, но Минцзюэ они почему-то кажутся важными. Яо сидит на синем диване в кабинете Лань Сиченя, сцепив руки на коленях. Минцзюэ уже должен быть здесь, он никогда не опаздывает, его телефон не отвечает.

— Не похоже на него, — хмурится Лань Сичень.

— Он всегда предупреждает, если задерживается, — Яо смотрит на руки. — Если бы произошло что-то, он бы сказал.

— Позвони ему, — мягко говорит Лань Сичень.

Яо нажимает на вызов и слушает гудки. Потом еще раз. Потом, когда он уже решает сбросить, на вызов отвечают и незнакомый голос называет его по имени.

— Это я, — осторожно говорит Яо.

— Вы знаете капитана Не Минцзюэ?

Яо быстро прикидывает в уме.

— Я друг его младшего брата.

— Дай сюда телефон! — рявкает Минцзюэ где-то рядом.

Шум, много чужих голосов, металлический лязг, писки и звуки, которые Яо безошибочно опознает как медицинские.

— О, отлично! Сообщите ему, что капитан в третьей городской больнице.

— Я ему должен сказать!..

— Лежите, капитан, вам лучше не шевелиться.

— Хорошо, а что…

Вызов сбрасывают. Яо медленно опускает руку.

— Минцзюэ в больнице, — говорит он.

Что-то серьезное, иначе вряд ли Минцзюэ отдал кому-нибудь телефон. Но не настолько серьезное, Яо слышал его голос, Минцзюэ громко и членораздельно ругался на фоне звуков металла о металл. Время почти рабочее, значит, было что-то срочное и не слишком важное на первый взгляд, Минцзюэ рассчитывал успеть вовремя. Не то же самое, что с мамой случилось. Не то же, что с тетей.

— Простите, нам, наверное, лучше перенести встречу, — Яо поднимает взгляд. — Я должен сообщить Хуайсану.

Лань Сичень что-то говорит, Яо не слушает. Находит контакт Хуайсана в телефоне и нажимает на вызов. Быстро объясняет ситуацию, говорит, куда ехать. Голос Хуайсана звенит, он едва сдерживает слезы. Хуайсан всегда дорожил братом. Яо обещает приехать как только сможет, Хуайсан сбрасывает вызов.

— Как ты поедешь? — мягко спрашивает Лань Сичень.

— На общественном транспорте, — Яо смотрит непонимающе. Такси ему не по карману. — Часы посещения закончатся, но Хуайсана пустят.

Лань Сичень вздыхает.

— Поехали. Он и мой друг.

Яо не возражает. С Лань Сиченем быстрее, он прав, а Яо нужно знать, что с Минцзюэ все хорошо. Может быть, получится его увидеть. Лань Сичень ведет машину аккуратно, косится на него, но Яо не собирается закатывать истерику.

— Ты спокоен, — говорит Лань Сичень, стоя на светофоре.

— Нет смысла паниковать, — отвечает Яо, глядя перед собой. — Он жив, это главное.

Больше они не говорят. Хуайсан приезжает в больницу раньше, Яо стоит у стойки и впервые не знает, что ответить, на вопрос регистратора. Почему вдруг ему должны сказать, где Минцзюэ.

— Мы его друзья, — вмешивается Лань Сичень. — Нам звонили при госпитализации.

Яо согласно кивает. Это не совсем правда, но регистратора удовлетворяет, они узнают палату. Минцзюэ слышно издалека.

— Дай телефон!

— Дагэ, тебе нельзя! — голос Хуайсана звенит ничуть не слабее рыка Минцзюэ.

— Дай телефон, я сказал!

— Яо мне сам позвонил, он все знает.

— Ты бы хотел…

Яо открывает дверь палаты. Минцзюэ лежит на кровати с капельницей, голова перевязана, Яо не присматривается. Он жив, это главное. Минцзюэ протягивает руку в его сторону, Яо подходит и осторожно обнимает его, кладет голову на плечо.

— Все в порядке, маленький, — говорит Минцзюэ ему в макушку. — Все хорошо.

— Теперь да, — Яо вдыхает его запах, узнает медикаменты. В самом деле ничего страшного. — Все хорошо.

Chapter Text

Минцзюэ оказывается в больнице не первый раз и вряд ли последний. Несмертельно — подозрение на сотрясение, ушибы, ссадины, пара трещин в ребрах. И долбоеб, из статуса свидетеля стремительно вылетевший за покушение на убийство сотрудника при исполнении. Всего лишь взорванный газовый баллон, а сколько драмы (и злорадства Минцзюэ). Спасибо стене, удар частично смягчился.

Голова кружилась, в глазах временами двоилось, но это, скорее, последствия лечения, а не сотряс. Минцзюэ привычно ругался с врачами, Сичень успокаивал Хуайсана, один Яо стоял в углу бледный, сжав губы в тонкую полоску, и не издавал ни звука. Врачи хотели оставить его под наблюдением, Минцзюэ отказывался, отлично зная, что нет у него сотрясения, Хуайсан громко икал, все шло как обычно. Врачи посопротивлялись бы еще пару минут для вида и отпустили, Хуайсан заломил бы руки и бросился орошать его грудь слезами, Сичень бы покачал головой, но тут Яо произнес тихое, но решительное «Ты остаешься». Все замолчали, даже Хуайсан ненадолго икать перестал. Взгляд у Яо был такой, что Минцзюэ просто не смог ему возразить.

И вот теперь Минцзюэ вернулся домой с мешком лекарств и пачкой инструкций, Яо совершенно серьезно собирался их выполнять и постелил себе на полу. Минцзюэ смотрит на это с неудовольствием.

— Мэн Яо, серьезно? Будешь спать на полу, чтобы не тревожить мой сон?

— Твои раны, — не оборачиваясь, говорит Яо. — Я сплю у тебя на плече, а это сейчас не слишком уместно.

Он встряхивает одеяло и выпрямляется.

— А спать одному и переживать за тебя уместно?

— Со мной все хорошо.

— М-да? — Минцзюэ окидывает его критическим взглядом. — Сичень мне сказал, что ты делал, пока вы ехали. Точнее, чего ты не делал. И без меня ты явно истерику не устраивал. Или крышечку сорвало и ты порыдал?

— Нет, — Яо садится на пол и достает перевязочный материал. — Нужно промыть твои раны и заново перевязать.

— Нечего перевязывать.

— Сколько швов тебе наложили?

— Дохера, и все лишние.

— И здесь написано, на какие нужно нанести мазь.

Минцзюэ открывает рот, но тут замечает, что руки Яо едва заметно дрожат.

— Но ты спишь со мной.

— Нет.

— С завтрашнего дня.

— Нет, мне сказали, тебе нужен полный покой неделю.

Неделю?

— Ты спрашивал?

— Конечно, — Яо кивает. — Мне рассказали, как нужно за тобой ухаживать, потому что Хуайсан не выглядел как человек, способный о тебе позаботиться.

— А ты, значит, выглядел, — ворчит Минцзюэ. Яо все еще бледнее обычного, под глазами залегли тени, он еще немного потерял в весе и, Минцзюэ уверен, почти не спит. И не звонит ему, чтобы успокоиться, потому что телефоны Минцзюэ тоже запрещены. — И тебе рассказали.

— Я умею быть убедительным.

Больше Минцзюэ не спорит. Позволяет Яо сделать что он там хочет, лечь на пол и всю ночь дремлет вполглаза на тот случай, если Яо проснется. Яо старательно делает вид, что спит.

Утром он встает первым, что-то там готовит на кухне и помогает Минцзюэ совершить утренние процедуры. Душ под запретом, который, разумеется, будет нарушен, как только Яо уйдет. И нормальной еды себе Минцзюэ закажет, что это за каша и вареные яйца.

Яо обещает на ужин густой бульон. У Минцзюэ язык не поворачивается сказать, что он умеет пользоваться приложениями с готовой едой.

Яо не истерит, не заламывает руки с требованием бросить работу, не рассказывает, как переживал. Да даже ничего не разбил от расстройства. Минцзюэ уже как-то привык, что его парни переживали за его жизнь и здоровье куда больше него самого. Да и Яо не самый спокойный человек под Небесами. Но Яо просто возвращается вечером из университета, готовит еду, заботится о ранах Минцзюэ и по-прежнему спит на полу. На третий день Минцзюэ устраивает почти настоящий скандал и Яо возвращается на кровать. На самый краешек кровати. Да и то потому, что завтра больничный Минцзюэ заканчивается.

Яо все такой же спокойный и сдержанный, он стал еще бледнее и тоньше, глаза, и без того огромные, стали бездонными. Минцзюэ уверен, что нельзя любить человека и быть абсолютно спокойным, когда тот оказался в больнице, Яо точно что-то скрывает. Понять бы еще, что.

Под утро что-то заставляет его проснуться. Что-то странное, почти незаметное. Минцзюэ лежит на спине, как обычно, и прислушивается. Яо свернулся в комочек на своем краю, подтянул колени к груди и дышит неглубоко. Плачет во сне, понимает Минцзюэ. Не заметишь, если не знать, что такое возможно.

— Маленький, — Минцзюэ касается его плеча. — А-Яо, слышишь?

Хорошо, что Яо спит с относительно целой правой стороны, левая рука слушается Минцзюэ похуже. Яо не вздрагивает, дыхание не меняется, он сжимается еще сильнее.

— Все в порядке.

— Что снилось?

Яо молчит. Думает, что ему соврать, ясное дело. Ну, Минцзюэ послушает.

— Что ты умер, — говорит, наконец, Яо. — Мне позвонил доктор и сказал.

Вот же блядство! Минцзюэ бы перевернулся и обнял, но не сможет чисто физически.

— Иди сюда, маленький.

— Все хорошо, — говорит Яо. — Я понимаю, что это сон. Не беспокойся.

— Мэн Яо, ты бесишь.

— Тебе нельзя волноваться. Лучше я на полу лягу.

Минцзюэ произносит несколько слов раздельно, когда поворачивается на бок и кладет руку на плечо Яо. Ребра такому не рады. Зато Яо пугается так, что позволяет Минцзюэ себя обнять, возвращает его на спину и устраивается на плече.

— Бояться за близкого человека нормально.

— Все в порядке. Я понимаю, что так может быть.

— И часто? Снится тебе часто? — Яо молчит. — С Сиченем вы обсуждали?

— Здесь нечего обсуждать, — Яо делает едва заметную паузу. — Он так же считает.

Минцзюэ уебет его нахер и не посмотрит, что двадцать лет дружат.

— Маленький…

— Просто будь осторожней.

Минцзюэ обнимает его, целует в макушку и Яо прорывает. Он рыдает молча, зажимая рот рукой, старается не дрожать, чтобы не потревожить раны Минцзюэ, не успокаивается, пока светать не начнет. Минут сорок, прикидывает Минцзюэ. Яо отключается, совершенно измученный, а Минцзюэ скашивает глаза в поисках его телефона. Нужно отключить будильник и написать Хуайсану.

Яо вздрагивает каждый раз, как Минцзюэ шевелится. Лежать в одной позе неудобно, Минцзюэ время от времени разминает затекшие мышцы, немного меняя позу, и бормочет ерунду на ухо Яо. Тот вцепляется в него сквозь сон, Минцзюэ понимает, что его «нечего обсуждать» сильно преувеличено. К моменту, когда Яо просыпается, жрать уже хочется что пиздец.

— Ты как?

Яо напрягается, не открывая глаз.

— Уже день, да? — спрашивает он тихо. — Я должен был быть на занятиях.

— Там предупредили.

— Мне нельзя пропускать. По условиям договора меня переведут на стипендию, если я посещаю все лекции и…

— Ты на платном учишься? — перебивает Минцзюэ. Яо угукает. — Не покупаешь больше ничего. Только себе.

— Но…

— Только себе, я сказал! Квартиру снимаешь еще?

— Я не выплачу штраф за досрочное расторжение договора.

— Так, — Минцзюэ нашаривает телефон и находит контакт Хуайсана. — Ты договорился про Яо? Теперь сходи договорись, чтобы ему прогул не засчитывали. Похеру мне, как ты это сделаешь. Сказал, значит, надо. Позвонишь. — Он сбрасывает вызов. — Нормально все будет, Хуайсан сделает. Договор твой официальный?

— Через агентство.

— Покажешь. Чего еще я не знаю? Счета медицинские? Долги?

— Больше ничего нет, — Яо сжимает руку, лежащую на его груди. — Минцзюэ?

— Я охуенно зол. Не беси меня.

Яо выскальзывает из постели и идет в душ. Минцзюэ злится на себя, на Яо, на свою невнимательность, но больше всего на беспомощность. К тому моменту, как он выходит на кухню, Яо уже ставит очередную диетическую хрень на стол. Минцзюэ вздергивает бровь. Яо указывает на холодильник, на котором закреплена его диета. Минцзюэ жестом отказывается есть диетическую еду, если там меньше трети белка и нет жира. Яо складывает на груди руки.

— Ты первый это съешь, — заявляет Минцзюэ. — Этим нельзя здоровье поправить.

— Это рекомендации твоего лечащего врача.

— Тебе напомнить мой возраст и место работы?

Яо хмурится. Наверняка думает, что в его словах есть зерно здравого смысла. Потом пролистывает рекомендации, берет ручку и звонит по телефону, уточняет что-то там. И спрашивает, когда Минцзюэ нужно будет снять швы. Минцзюэ смотрит на время. Обеденный перерыв. Да, Яо умеет быть убедительным.

— Хорошо, что мы на одной стороне, — говорит он, когда Яо перестает разговаривать. — Не знаю, что там сказали, я заказал. Не смей ни за что платить, пока учишься. — Яо хочет отказаться, он видит. — Расписку напишешь.

— Я не скрывал, — тихо говорит Яо. — Не специально.

Минцзюэ сгребает его в охапку и прижимает к себе. Яо мелко дрожит.

— Часто кошмары снятся? Ты спишь?

— Это пройдет.

— Я другой вопрос задал.

— Я знаю, как справиться.

— Блядь, Яо!

— Каждую ночь, — помолчав, говорит Яо. — Нет. Через неделю лучше станет. Первую неделю всегда тяжело. Первый месяц.

Минцзюэ гладит его по спине. Все его прошлые парни впадали в истерику и ажитацию, заламывали руки и убеждали его уйти, угрожая собственным нервным срывом. В чем-то Минцзюэ мог их понять, Хуайсан тоже пугался каждый раз, как он оказывался в больнице. Только Хуайсан научился ограничиваться одним днем. Яо ни словом не обмолвился о душевной травме, предпочитая держать все в себе.

— Испугался?

— Я понимаю, риск — часть работы. Ты любишь свою работу. Я справлюсь.

До смерти испугался, переводит Минцзюэ. Но вида не подал. Не доверяет? Или заботится? С Яо возможны все варианты.

— Мы справимся.

— Да, — тихо соглашается Яо. — Мы.

— Раньше так же было?

— Мама болела, она лечилась и возвращалась. Дольше лечилась и реже возвращалась. Тетю машина сбила, она тоже в больнице умерла. Тетя — мамина двоюродная сестра.

— Я с тобой, маленький.

— Я знаю, — Яо трется о его футболку лицом и вздыхает. — Когда не сплю.

— Теперь со мной спишь. Как в прошлый раз справился?

— Просто время прошло. Иногда снится, но уже не так задевает. И ты помог. Встретил тебя, реже стало. С тобой спокойно.

Минцзюэ обнимает его бережно, Яо такой хрупкий и маленький, хочется его защитить. Характер, правда, стальной, и яйца каменные. Минцзюэ людей с такой сильной волей, может, и не встречал никогда. Насчет Хуайсана он не уверен, сила воли у Хуайсана эпизодическая.

— И ты решил задрочить меня заботой, чтоб я подольше протянул?

— Ты сопротивляешься.

— Мне не пять лет.

— Прости.

— Сходи на кулинарные курсы.

— Ты говорил, стало лучше, — Яо выбирается из кокона его рук и заглядывает в глаза.

— Тебя научат нормальной диетической еде. Не могу больше есть кашу.

— Овощи и фасоль на пару.

— Мэн Яо!

Яо устало смеется.

— Спасибо.

Он снова зарывается лицом в футболку. Минцзюэ гладит его по спине, он давно понял, что Яо не нужна жалость, а поддержка очень даже. Еще бы он верил в эту поддержку.

— Так всегда, если с кем-то встречаешься?

— Конкретизируй.

Яо думает пару минут.

— Не знаю.

— Тогда нет, — насмешливо говорит Минцзюэ. — Это только с тобой.

— Потому что я?.. — Яо понимает шутку и сопит обиженно. — Так нечестно.

— В этом и смысл.

— Минцзюэ? Люблю тебя.

— Знаю, маленький, — Минцзюэ целует его в макушку. — Все хорошо будет. Я не планирую в скором времени умирать.

Непонятно, что именно действует, но Яо с тех пор спит. Минцзюэ так и дремлет вполглаза, но Яо не просыпается, разве что спать в обнимку с ним неудобно. Очень неудобно. Но Яо так смущается утром, так благодарит, что Минцзюэ думает, оно того стоит.

Минцзюэ как-то застает его за чтением кулинарной книги. Неизвестно, кто испытывает большее смущение, Минцзюэ быстро выходит, а у Яо щеки и уши горят еще полчаса. Минцзюэ и не думал, что тот настолько близко к сердцу примет его шутку. Некоторое время он ходит, кляня про себя мнительность Яо, а потом понимает, что это не мнительность. Яо хочет, чтобы ему было хорошо. Минцзюэ домашнюю еду ел разве что в детстве, от заботы Яо приятно и на сердце теплеет. И смущает она.

Яо совершенно не умеет принимать заботу. У него растерянный вид и взгляд совершенно беспомощный, глаза сами слезами наполняются. Минцзюэ помнит, что узнал про маму и тетю, но это же лютый пиздец. Можно не любить своего младшего родственника, но отсылать в другой город? И где отец Яо? Минцзюэ все еще не нашел его следов, а он искал. Не слишком усердно, но все же. Сам Яо про отца не говорит никогда.

Еще он понимает, что ему нравится радовать Яо всякой ерундой. Яо смущается и не знает как реагировать, но привыкает постепенно. К сладостям, упаковки от которых Яо хранит (и Минцзюэ от этого в неслабом ахуе), добавляется канцелярия, брелоки и всякая мелочь, пока Минцзюэ не понимает, что Яо найдет вторую коробку и их квартира постепенно превратится в хламовник. Приходится напрячь Хуайсана на предмет поиска впечатлений. Хуайсан делает абсолютно круглые глаза и повторяет ровно одно слово «Что?!». Минцзюэ и сам в гробу видал все эти экскурсии на завод и мастер-классы по росписи пряников, но Яо возвращается к нему тихий, застенчивый и неловкий. Вся эта срань по выходным ранним утром, Минцзюэ искренне ненавидит будильник, но Яо счастлив. Яо счастлив не только с ним и в его присутствии. Минцзюэ бы вздохнул с облегчением, но что-то мешает.

Ну как что-то. Опыт.

Chapter Text

Яо спит очень тихо. Сворачивается под боком, аккуратно кладет голову и почти не шевелится, если Минцзюэ его обнимает. А он обнимает, снова услышать, как Яо плачет во сне, совершенно не хочется. Минцзюэ как-то поворачивается на бок и обнимает Яо по-настоящему, тот реагирует очень странно. Точнее, в своей привычной манере — вздрагивает, напрягается и Минцзюэ чувствует его слезы. Минцзюэ будит его осторожно, Яо не говорит, что приснилось, но и так понятно. Успокаивается, правда, быстро.

По утрам Яо ласковый, нежный и беззащитный, жмется к нему и не знает, что делать. Минцзюэ перебирает его волосы, гладит по плечу и думает, как дошел до жизни такой. Яо хочется беречь, лелеять и баловать, купаться в его любви и нежности и дарить удовольствие. Яо любит его так искренне, так очевидно, что Минцзюэ временами неловко. Он никогда и не думал, что его можно вот так любить.

К Сиченю Яо больше не ходит. Сначала Минцзюэ в больнице, потом за ним Яо ухаживает, потом как-то все недосуг. Минцзюэ оставляет резкое сообщение на тему профессионализма, но ответ не читает. Да и нет его, ответа этого.

— Маленький, все хорошо? — спрашивает Минцзюэ сквозь сон. Яо что-то шепчет согласно. — Ты идти не хочешь?

— Кажется, мы проспали, — шелестит Яо.

Минцзюэ некоторое время определяется насчет будущего визита.

— Нет, мы встаем. Хочу знать, что с тобой все в рамках обычной твоей ебанизмы. С тобой точно все хорошо?

— Я впервые в жизни не слышал будильник.

Минцзюэ не понимает, хорошо это или плохо, а Яо не продолжает. Целует его за ухом, выскальзывает из постели и идет в душ. Минцзюэ смотрит на приоткрытую дверь и пытается осмыслить, что это только что было.

Не то чтобы он хотел видеть Сиченя, не в десять утра субботы так точно, но Яо важнее. Сичень настаивает на встрече вне офиса, Минцзюэ соглашается на кафе скрепя сердце, но теперь эта идея ничего так выглядит. Можно заказать Яо на завтрак все то, чего он сам никогда себе не выберет, и наслаждаться его смущением. При виде блинчиков со свежими ягодами и каким-то сладким топингом Яо розовеет и бросает на него быстрый взгляд. Минцзюэ спрашивает, но Яо только качает головой и улыбается углом рта. Сраные блинчики, думает Минцзюэ, он кормит Яо сладостями уже, наверное, полгода, а тот все еще не привыкнет и каждый раз встречает как первый. Это всего лишь блинчики, не флагман же он подарил. Как можно жить с такой низкой самооценкой?

— Ты бы себе такое не заказал? — улыбнувшись, спрашивает у Яо Сичень.

— Я бы вне дома не завтракал.

— Не любишь людных мест?

— Потому что прижимистый и расчетливый что пиздец, — ворчит Минцзюэ. — Он знает все сетевые магазины в округе и следит, когда у них акции.

— Мне было непросто научиться тратить деньги.

— Ты до сих пор не умеешь.

— И не вижу в этом плохого.

Яо сидит рядом с ним, держит его за руку и говорит так спокойно и ровно, что если бы Минцзюэ не чувствовал его пульс, поверил бы, что с ним все в порядке. Сичень вот верит. Зато понятно, почему они не обсуждали очередные кошмары, Яо просто сказал, что не любит больницы, но уже все прошло. А что до испуга, то возможность заботиться о Минцзюэ помогает его пережить. Два предложения, может, три. Конечно, Сичень согласился. Минцзюэ, пожалуй, недооценивает, насколько Яо умеет быть убедительным.

— Видишь, со мной все в порядке, — улыбается ему Яо.

— Не пизди мне, ты плачешь во сне, — отрезает Минцзюэ. — А я спать хочу. Заебало слипаться как пельмешки в бульоне.

— Я не!.. — Яо осекается. — Часто?

— Мне хватило. — Минцзюэ только потом понимает, как прозвучало.

— Часто? — спрашивает уже Сичень.

— Не каждую ночь. Давно уже не было, но блядь, я волнуюсь! Я жду этот сраный пиздец и…

— Не Минцзюэ, из нас двоих я — нежное трепетное создание с незаживающей травмой, — серьезно говорит Яо. — Ты роли путаешь.

— И кошмары не снятся?

— Снятся, — Яо вздыхает. — Но я могу с ними справиться.

А он почему-то не может, мысленно заканчивает Минцзюэ.

— Ладно, блядь. Ладно, — Минцзюэ выдыхает. — Я скоро сам кукухой поеду. Мне такой карнавал нахер не сдался. — Яо на мгновение сжимает его руку, Минцзюэ понимает, чего он пугается в этот момент. — Что бы я ни делал, тебе не становится лучше.

Яо не говорит, смотрит вниз, в тарелку. Руку отпускает почти сразу, Сичень и не заметил, наверное.

— Тебе я бы тоже предложил возможность визита к моим коллегам рассмотреть, — мягко говорит Сичень.

— Шли бы они нахер, твои коллеги, строем и с песнями, — с тоской вздыхает Минцзюэ. — Маленький, что для тебя сделать?

— Если бы я знал, мы бы здесь не сидели, — ровно говорит Яо.

Минцзюэ устает бороться с собой и сгребает его в охапку. Обнимать Яо, чувствовать его тепло, стук его сердца, слышать его дыхание с некоторых пор успокаивает. Прямо как самого Яо, когда он лицом в его толстовки уткнется.

— Должна быть причина. Вот как с планом твоим идиотским. Мы все выяснили, ты перестал психовать, все наладилось.

— Ненадолго, — вставляет Яо. — И ты чуть не умер.

— Это всего-то пара трещин и врачи-бздуны. Не сваливай все на них. — Минцзюэ выпускает Яо из рук. — Я тебе вопрос задал.

— Как сделать тебя счастливым? — в глазах Минцзюэ отражается «Че?!», по одному в каждом, он уверен. — И отношения. Должна же быть какая-то цель?

— Отношения — не проект, — вставляет Сичень.

Вот уж про кого он не хотел помнить.

— А жаль, — Яо оборачивается к нему. — У проекта есть цели, задачи, конечный результат и критерии достижения. Я могу просчитать риски, найти ресурсы, построить и корректировать план по мере его выполнения.

— Блядь, Яо! — Минцзюэ трет руками лицо. — Откуда ты такой взялся?

— Полагаю, это следствие жизни вне семьи, — говорит Яо.

— Ты про свою жизнь примерно столько же знаешь. Или ты уже придумал, куда работать пойдешь?

— Туда, где можно сделать карьеру. Хочу зарабатывать много денег.

Нихуя себе прогресс.

— То есть можно планировать двадцатилетие совместной жизни? — в глазах Яо мелькает что-то странное. — Рассчитываешь быстрее свалить?

— Рассчитываю быстрее тебе надоесть, — тихо говорит Яо. Потом глубоко вздыхает несколько раз. Берет его за руку, Минцзюэ чувствует, как он дрожит. — Хорошо, я…

— Можешь и пятидесятилетие спланировать заодно.

Яо смотрит вниз и молчит. Дышит ровно и глубоко, но Минцзюэ понимает, что он так пытается успокоиться.

— Да, я понял. Пятидесятилетие совместной жизни. — Яо поднимает на него любящий, совершенно счастливый взгляд. — Хорошо.

В сочетании со спокойным лицом выглядит пугающе до мурашек. Минцзюэ не по себе, он едва плечами не передергивает. Потом доходит. Это все? Все, что Яо было нужно услышать — про пятьдесят лет вместе? И что, теперь все наладится? Вообще все? У Минцзюэ психика всегда была устойчивой как табуретка, но теперь он чувствует, что одна ножка коротковата.

— А где спецэффекты?

— Дома посмотришь.

— А, ну, тогда, конечно, все в норме.

Он вспоминает про Сиченя, старательно притворяющегося невидимкой. Сичень дарит ему ободряющую улыбку.

— Полагаю, можно сменить тему.

— Ты говорил, это не терапия.

— Но я все равно нарушаю профессиональную этику.

Яо смотрит на него так, что непонятно, почему на них не оборачиваются. Минцзюэ впервые в жизни ощущает шевеление собственнических чувств, Яо не хочется ни с кем делить. Хочется, чтобы Яо был только его. Минцзюэ понимает, что вкатает в асфальт любого, кто его маленького котенка обидит.

Сичень заполняет молчание приятной беседой ниочем, давая им время. Минцзюэ так точно, Яо старательно делает вид, что с ним все хорошо. Конечно, ему нужно будет порыдать, как вернутся, но это второй раз, когда Минцзюэ насчет его слез не переживает. Хочется обнять его и шепнуть что-нибудь нежное, но Минцзюэ понимает, что тогда Яо не сдержится. Приходится просто взять его за руку и переплести пальцы.

Минут через пятнадцать, когда Яо доедает свои блинчики, у Сиченя начинают подозрительно блестеть глаза. Яо извиняется и оставляет их вдвоем, но Минцзюэ этот хитрый маневр не обманывает.

— Вы сговорились? — Минцзюэ смотрит на Сиченя.

На улыбающегося довольного Сиченя, который выглядит как кот, обожравшийся свежей рыбы. Никогда это не было признаком чего-то хорошего.

— Я же говорил, не нужна ему терапия. Ему нужен ты, твое принятие и забота.

— И поэтому ты с ним отказался работать.

— Я с ним отказался работать, потому что он твой парень, — напоминает Сичень. — Никакой терапевт столько не сделает, сколько любящий человек за полгода.

— И поэтому он неделю не спал, пока я был в больнице!

— Он не… не спал? — переспрашивает Сичень и хмурится. — Он про это не говорил. У него слишком хороший самоконтроль, если помнишь, он разговаривает, только держа тебя за руку. В нашу предпоследнюю встречу мы пытались начать двадцать минут.

— Он сказал, что до меня был нормальным, — вслух вспоминает Минцзюэ. Сичень кивает. — Да брось, это же чушь. Не тяну я на триггер.

— Ты, скорее, дверца. И, хотя я не вполне согласен с твоим выбором, Яо все же тебе подходит. Думаю, у вас получится.

Какой еще выбор? Что еще, блядь, получится?

— Можешь без этих своих кружев?

— Неужели мне нужно новь произносить это вслух? Ваши чувства взаимны.

— Иди ты… далеко, — вовремя спохватывается Минцзюэ. — Я не влюбляюсь. — Сичень поднимает брови. — Сладенькая розовая поебень не для меня, я наелся. У нас просто…

Сичень поднимает брови еще чуть выше. Минцзюэ рычит с досадой, в такие моменты Сичень глух к доводам разума.

— Я не говорю, что это плохо, — Сичень дожидается, пока он остынет. — Это хорошо. Не помню, чтобы кто-то из твоих прошлых увлечений так смотрел.

— Как.

— Как на божество, — повторяет Сичень слова Яо. — И даже несмотря на это, дела у твоего Мэн Яо куда лучше, чем были. Я всегда говорил, что ты и сам хороший психолог, можешь без меня все понять.

— Я криминальный психолог. Могу понять, а не помочь, — Минцзюэ хмурится. — И что, так просто все закончится?

— Тебе будет, чем заняться.

Минцзюэ смотрит на него тяжелым взглядом, чтобы осознал всю тяжесть заблуждений, но у Сиченя иммунитет. Он лишь берет меню, листает его небрежно и нажимает на кнопку вызова официанта. Яо нет подозрительно долго, не заблудился же он по пути в туалет. Минцзюэ выходит проверить и обнаруживает его возле двери листающим ленту.

— Подумал, вам нужно время наедине, — отвечает Яо на невысказанный вопрос. — Мы уходим?

— А ты хочешь? — решает Минцзюэ проверить.

Яо всегда отвечает одинаково. Если Сичень прав, должно появиться разнообразие.

— Все равно.

— Если со мной? — Яо легко улыбается. — Блядь, Яо, хоть бы раз слова поменял!

Яо идет к их столику. Минцзюэ смотрит ему вслед, на его изящную тонкую фигуру, и ловит официанта. К тому моменту, когда он возвращается за столик, уже приносят меренговый рулет. Яо растерянно смотрит на него, хлопая длинными ресницами. Минцзюэ толкает к нему тарелку. Яо задерживает дыхание. Сичень там, поди, уржался за своей маской невозмутимости.

Яо прижимается к его бедру своим, берет его за руку. Он мелко дрожит, Минцзюэ обнимает его за плечи, мысленно благодаря планировку с высокими декоративными стенками.

— Я бы взял с собой, если не возражаешь, — едва слышно шепчет Яо. — Прости.

В машине Яо сидит очень тихо, сжимая кулаки до побелевших костяшек, Минцзюэ мысленно корит себя за невнимательность. Ведь знал же, что Яо еле держится, зачем добавил? В коридоре он пропускает Яо вперед, вытягивает руку, намереваясь поставить коробку с рулетом, но Яо разворачивается и сжимает его в объятьях.

— Маленький? — Яо мотает головой, сжимая еще крепче, толстовка Минцзюэ мгновенно намокает от его слез. — Все хорошо, поплачь.

Яо и плачет, вцепившись в него как утопающий. Захлебываясь, с надрывом, дрожа всем телом, но уже без отчаяния. Будто все кончилось и ему нужно освободиться от накопившихся эмоций. Минцзюэ рассеянно целует его в макушку и гладит по спине. Успокаивается Яо нескоро, пару раз вновь разрыдавшись от его неловких вопросов. Минцзюэ поднимает его на руки и несет на диван, Яо обнимает его за шею и прижимается доверчиво, сердце ноет от нежности.

— Ты как?

— Лучше бы я был как все, — хрипло говорит Яо.

— Лучше, — соглашается Минцзюэ. — Но уж какой есть. Плакать будешь?

— Нет, хватит. Ты столько для меня делаешь, а я…

— Любишь меня.

— … и все. А ты хочешь жить вместе пятьдесят лет.

— Предлагаешь проверить меня на вменяемость?

— Я бы проверил.

Минцзюэ смеется.

— А ты хочешь жить со вспыльчивым, прямолинейным, неуступчивым полицейским с ненормированным рабочим днем и риском для жизни. На освидетельствование пойдем вместе.

— Минцзюэ?

— Я серьезно насчет пятидесятилетия.

— Я знаю, — Яо сжимает его толстовку в кулаке. — Спасибо.

— Со следующей недели ходишь в спортзал, каждый раз боюсь тебе что-то сломать случайно.

Яо издает звук, похожий на хрюканье. Потом еще один, уже больше похожий на смешок.

— Как скажешь.

Минцзюэ ждет продолжения, но его нет. Хотя оно и напрашивается.

— Мне нравится слышать признания, — намекает он.

Яо смеется как умеет он один. Смущенно, мелодично и очень счастливо.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, Не Минцзюэ. Я придумаю, как отметить пятьдесят лет.

Chapter Text

Яо замирает с лопаткой в руке и мечтательно улыбается. Вода перестает шуметь, Минцзюэ появится с минуты на минуту, они сядут завтракать. За прошедшие месяцы кулинарные навыки Яо улучшились ненамного, он все еще боится что-нибудь сделать не так.

— Мэн Яо, когда ты поймешь, что мясо можно готовить на завтрак? — ворчит Минцзюэ, обняв его сзади.

Яо прижимается к нему и чувствует наскоро повязанное полотенце. Минцзюэ горячий, его кожа влажная после душа, объятья крепкие и бережные, он целует Яо в макушку и вдыхает запах его волос.

— Когда освою блюда из яиц.

— Ты уже, — ладонь Минцзюэ пробирается под футболку. — Ты все еще слишком тощий, — ворчит он, оглаживая ребра Яо. — Когда есть начнешь?

— Я ем, — Яо смеется. — И в спортзал хожу, как ты сказал. Тренер говорит, уже есть подвижки.

— Мда? А еще что он говорит?

— Что я очень гибкий и у меня растяжка хорошая. Что? — Яо снова смеется. — Ревнуешь?

— Тебя? — Минцзюэ фыркает. — Неебически.

— Минцзюэ?

— Снимай, подгорать начнет. У тебя кто-то из родственников остался?

Яо снимает омлет с огня и раскладывает по тарелкам. Сосредотачивается на сервировке, он все еще не уверен, что делает правильно. Когда садится, вспоминает, что Минцзюэ о чем-то спросил.

— Из родственников? Нет, насколько я знаю.

— А со стороны отца?

Яо сводит брови. Со стороны отца?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Хочу знать, с кем будем отмечать семейные праздники.

— Тебе повезло, я сирота, — хмыкает Яо. А потом понимает. — Ты хочешь познакомить меня с родителями?

— С отцом и его новой женой, — кивает Минцзюэ. — С матерью Хуайсана и ее новым мужем. Хуайсана ты знаешь. Вроде никого больше не появилось.

— И они не будут против? — тихо говорит Яо, опустив голову.

Минцзюэ рычит от досады.

— Ты живешь со мной, а не с ними!

Яо встает и пересаживается к нему на колени. Обнимает и прячет лицо на плече. Минцзюэ осекается и обнимает его в ответ.

У него будет семья. Минцзюэ хочет сделать его членом семьи.

— Ну что опять-то? Переживаешь, что не примут тебя? Я не так часто кого-нибудь привожу.

— И они все были старше меня и с образованием.

— Не все, — Минцзюэ гладит его по голове. — Вдохни поглубже и успокойся, все равно уже пиздец.

Яо вздыхает, он прав. Себя он не переделает, а переживать из-за неустранимых недостатков смысла нет. Нужно работать над тем, что можно исправить.

— У меня будет семья.

— И семья, и Новый год, и подарки на День рождения. Есть пожелания?

Яо поднимает голову.

— Не надо мне ничего дарить, — он откашливается, горло перехватывает. — У меня все есть.

Минцзюэ смотрит скептически. Яо уже понял, что у него странная потребность засыпать его чем угодно, но понимание и принятие — разные вещи.

— Я решу, есть или нет. Поедешь в горы на курорт на неделю, будешь там на горячих источниках отмокать и на лошадях кататься. Испугался?

— Да, угроза внушительная, — Яо на минутку представляет все это и ежится. — Я бы лучше неделю с тобой дома провел.

— Или на море.

— Ты нарочно?

Минцзюэ смеется.

— Ты хочешь меня в Циндао свозить, а мне нельзя?

— Но это потом.

— Я просто раньше начну. Опять думаешь?

— Нет, — Яо качает головой и целует его в уголок рта. — Привыкаю. Минцзюэ?

— Да, маленький.

Яо прерывисто выдыхает. От заботы Минцзюэ все еще сердце щемит. Слова заканчиваются, он просто тянется и целует.

Привыкнуть к тому, что Минцзюэ действительно хочет провести с ним долгое время, оказывается непросто. Яо даже мысленно не произносит это «пятьдесят лет», потому что… Потому что. Это слишком долго. Это в полтора раза дольше, чем он на свете живет. Это… Яо всерьез боится, что если отнесется к словам Минцзюэ всерьез хотя бы на пару минут, последствия будут уж слишком серьезными. Рыдать на глазах у Минцзюэ не хочется.

Не верить Минцзюэ не хочется еще больше.

Минцзюэ добрый. Минцзюэ заботливый. Минцзюэ беспокоится о нем и каждое утро Яо просыпается, закутанный в одеяло. Минцзюэ помнит, что ему холодно. Яо думает, чем может отплатить ему за заботу и выходит, что ничего такого у него нет.

Хуайсан однажды замечает его задумчивость и как бы между делом интересуется, что случилось. Яо долго сомневается, но все же говорит, что они с Минцзюэ, кажется, теперь вместе.

Хуайсан смотрит на него долгим нечитаемым взглядом.

— Вы почти десять месяцев вместе.

Это другое. Яо не знает, как объяснить, но точно другое.

— Он сказал, что отвезет меня на курорт на неделю.

— Отвезет, — кивает Хуайсан. — Раз сказал. Дагэ просто так не предлагает.

— Но я не хочу.

Хуайсан вздыхает. Смотрит на него с непонятным выражением и вздыхает еще раз.

— Ты ему сказал? — Яо кивает. — Ну, ты сделал все, что мог.

— Я хочу с ним съездить в Циндао, — тихо говорит Яо. Хуайсан поднимает брови. — Это плохо?

По тому, сколько Хуайсан подбирает слова, Яо понимает, что идея, мягко говоря, не блестящая.

— А дагэ что сказал? — спрашивает он наконец.

— Ничего конкретного.

— Дай ему время. Его бывшие в горы на пару дней не соглашались, а тут Циндао. Да еще за твой счет. О, — Хуайсан хватает его за руку. — Мой браслет?

Яо выдергивает запястье быстрее, чем понимает, что делает.

— Это подарок.

Хуайсан страдальчески морщится.

— Выкини, я тебе новый сплету.

— Не твой подарок, — говорит Яо с запинкой.

— Скажи дагэ, что тебе нужны нормальные парные вещи, — ворчит Хуайсан. — Или… Это же не ты попросил? Нет. Нет!

Он закрывает лицо руками и громко стонет.

— Мне нужно что-то, — говорит Яо, прикрывая рукой браслет.

— Но не этот же позор! — стенает Хуайсан. — Ужасно! Ужасно! У дагэ есть сколько угодно вещей! Я сделаю вам новые парные браслеты.

— Не нужно! — быстро говорит Яо. — Это его.

Хуайсан жалобно хнычет. Яо впервые понимает, почему Минцзюэ сказал не показывать Хуайсану его подарок. Хуайсану действительно стыдно видеть первые опыты.

— Но я все равно сделаю, — Хуайсан всхдипывает напоследок. — На вашу годовщину. Сколько он сказал хочет быть вместе? Лет пять? Больше?

— Больше, — кивает Яо.

— Насколько?

Яо внезапно голос отказывает. Он делает неопределенный жест.

— Насколько? — переспрашивает Хуайсан. — Десять? Два… нет, двадцать не мог. — Яо опускает взгляд. — Двадцать?!

Яо чувствует, что краснеет. Хуайсан выпрямляется, ему тоже неловко.

— Я не просил, — очень тихо говорит Яо.

— Отвези его в Циндао, — так же тихо говорит Хуайсан. — И в горы. И своди на хоккей.

— Ты не против?

— Ты — самое лучшее, что с нами могло случиться.

Минцзюэ пишет ему каждый день. Обычно это просто пожелания на день и вопросы о настроении, но Яо приятно. Заставляет чувствовать себя важным и напоминает, что они вместе. Яо до сих пор не может привыкнуть, что они вместе.

Когда Минцзюэ возвращается, Яо обнимает его и дышит его запахом. Скучать по Минцзюэ все еще мучительно. Минцзюэ прижимает его к себе, гладит по голове и спине, смеется и называет котенком, но позволяет остаться так сколько нужно. Яо никогда не пользуется его добротой, отступает, когда слезы перестают кипеть на глазах.

— Маленький, все хорошо?

Яо кивает и улыбается. Слишком поздно вспоминает, что его улыбка Минцзюэ давно не обманывает.

— Все в порядке, — говорит он, извиняясь. — Как обычно.

— Как обычно ты молчишь, — ворчит Минцзюэ. — В глаза мне смотри.

Яо смотрит в глаза и не удерживает выступившие слезы. Прижимается к нему, прячет лицо от стыда.

— Я тоже скучаю, — Минцзюэ снова гладит его по спине. — Думаешь, легко с тобой расставаться?

Яо кивает. Минцзюэ усмехается, но ничего не говорит. Яо жмурится и не может надышаться его запахом, отогреться в его тепле, сердце стучит как сумасшедшее, от чувств больно и тесно в груди.

И сердце стучит не только его.

— Придумал, куда на выходные пойдем?

Яо вдыхает, собираясь сказать что-то подходящее, потом передумывает. Минцзюэ спрашивает, потому что хочет услышать ответ.

— Хочу быть с тобой. Только с тобой, — уточняет Яо тише.

— В постели?

— Все равно.

Рука Минцзюэ проскальзывает под его одежду. Яо задерживает дыхание.

— А если я кинковый марафон устрою?

Яо переводит предложение на понятный.

— Начнем сейчас или в душе?

Минцзюэ подхватывает его на руки и несет. Яо обнимает его за шею, закрывает глаза. Минцзюэ он доверяет, но все равно страшновато. Когда Минцзюэ его опускает на что-то мягкое, Яо тянется, не открывая глаз.

— Ничего не будет, не бойся, — усмехается Минцзюэ и целует его в ладонь.

— Почему?

— Потому что ты маленький нежный котенок, — Минцзюэ ерошит его волосы. — Нельзя тебя пугать.

— Почему? — Яо непонимающе сводит брови. — Мы же занимаемся сексом. И я вовсе не против, чтобы ты меня привязал или... еще что-нибудь.

— Тем более, что вибраторы ты не выбросил, — Минцзюэ вздыхает.

— Хочешь, я сам?

— Хочу, чтобы тебе хорошо было, — Минцзюэ целует его в нос. — И беречь тебя, маленького. Пойдем ужинать, есть хочу.

— А потом ты возьмешь меня на столе?

— А потом я отведу тебя в душ и уложу спать. Ты себя в зеркало видел? У тебя сессия или что?

Яо пожимает плечами. Он сидит на диване, даже странно, что не понял, куда его Минцзюэ принес.

— Нормально я выгляжу. Как обычно.

— Щеки верни.

Минцзюэ уходит на кухню, а Яо закусывает губу. Минцзюэ столько для него делает, он такой чуткий, такой внимательный, чем Яо может ему отплатить? Яо на что угодно готов, но что из этого нужно. Минцзюэ не хочет от него ничего. Яо тихо подходит к нему и обнимает со спины, прижимается лицом между лопаток.

— Ты соскучился или у тебя приступ самоуничижения?

— Тебе не нужно ничего от меня.

— Мне ты нужен, — Минцзюэ накрывает его руки своей. — На следующие лет…

Яо сжимается. Минцзюэ поворачивается в его руках, поднимает его подбородок.

— Это долго.

— Долго, — соглашается Минцзюэ. — Но мы вроде как не торопимся.

Яо начинает дрожать. Горло перехватывает, он открывает рот, но не может ни звука издать.

— Не реви, — Минцзюэ хмурится.

Яо качает головой, но слезы все-таки проливаются. «Люблю тебя», — шепчет он одними губами. Минцзюэ прижимает его к себе, прячет его в объятьях, Яо закрывает глаза и обнимает крепко-крепко, пока не может произнести вслух.

— Я люблю тебя.

— Мог бы говорить и почаще.

— Что?

— Что? — Минцзюэ хмыкает. — Думаешь, мои бывшие часто признавались? Они обычно говорили, какой я прекрасный любовник и как не ценю их тонкий глубокий внутренний мир. Знаешь, как часто мои бывшие закатывали истерики, стоило мне в больницу попасть? — Яо молчит, сбитый с толку. — Всегда. Не по разу. Обычно потому, что я не думаю о них, об их чувствах, и не берегу себя. За мою жизнь особо никто не боялся. Не помню, чтобы кому-то снились кошмары, потому что я в больнице неделю лежал.

— Два дня.

— Мы ходили на высавки, на концерты, меня многократно пытались сделать веганом и развивать духовно, я даже медитировал пару раз. Никто не помнил день моего рождения…

— Я тоже не помню, — вставляет Яо.

— Ты не заставляешь меня праздновать Хэллоуин и Рождество.

— Ты любишь наши праздники.

— Вот именно, — Минцзюэ вздыхает. — И ты не лезешь в мой гардероб.

— Потому что тебе так удобно работать.

Яо не понимает, в чем суть. Конечно, не лезет, Минцзюэ одевается в то, что удобно и отстирывается легко, от этого его жизнь и здоровье зависят. Яо иногда хочется видеть его в костюме, но не настолько, чтобы вслух говорить. Когда-нибудь да увидит.

— И ты пытаешься мясо готовить.

— Потому что ты любишь мясо?

Минцзюэ целует его в макушку.

— Знал бы ты сам, какое сокровище. Я же не просто так говорю про всю жизнь.

— Я знаю, я просто… Я привыкну, — Яо всхлипывает и с досадой стирает надоевшие слезы. — Обещаю! Э-это так страшно звучит — «пятьдесят лет!» А вдруг что-то случится?

— Ясное дело, что-то случится. Дохера всего с нами случится, Мэн Яо, и нам придется со всем справиться.

Минцзюэ гладит его по голове. У Яо сердце щемит от его грубоватой нежности. Яо никто никогда не любил так, как он, Яо привык оставаться один.

— Не оставляй меня.

— Ни за что, маленький, — Минцзюэ проводит по его щеке большим пальцем. — А ты начни о себе заботиться. Один я не справлюсь.

Яо закусывает губу изнутри, сдерживая слезы. Минцзюэ не представляет, что для него делает. Яо только учится чувствовать себя нужным, и это тоже благодаря Минцзюэ. Яо смотрит в его потемневшие глаза, чувствует бережное тепло рук и понимает, что уже некоторое время невыносимо, бесконечно счастлив. Он не заслуживает ни Минцзюэ, ни этого счастья, но все сделает, чтобы их сохранить.

— Ты же будешь говорить, что мне делать?

— Конечно, маленький.

Яо улыбается, дрожит всем телом. Гладит Минцзюэ по плечам, берет его лицо в ладони. Качает головой в ответ на вопросительный взгляд.

— Ты меня напрягаешь.

— Ты самый лучший, — говорит Яо почти одновременно с ним и смущенно смеется. — Прости. Люблю тебя. Дашь мне немного времени? Я привыкну.

— Сколько угодно, — вздыхает Минцзюэ. — Хоть всю жизнь.

— Хоть всю жизнь, — повторяет Яо. — Нет, я справлюсь быстрее.

Минцзюэ фыркает и целует его в нос.

Chapter Text

Минцзюэ просыпается и понимает, что сегодня повезло быть первым. Можно на пару минут забыть о неизбежном и полюбоваться спящим Яо. Или просыпающимся, что тоже неплохо. Яо вздыхает и открывает свои янтарные, огромные как небо глаза.

— Доброе утро, — глаза Яо вспыхивают и светятся, он улыбается сонно и мягко.

— Доброе утро, маленький, — Минцзюэ все еще временами неловко. — Как спалось?

Яо прикрывает глаза и потягивается, кладет руку на его грудь. Минцзюэ обнимает его, совершенно не думая, что делает, и целует в макушку.

— Хорошо, — Яо трется щекой о его плечо. — Просыпаться тоже неплохо.

— Сегодня четверг, — напоминает Минцзюэ.

— Ты дежуришь, — Яо вздыхает.

— Тебе к первой паре.

— Все против нас, — вздыхает Яо еще раз.

— Будешь по мне скучать?

— Всегда.

— И первым напишешь? — Яо молчит. Минцзюэ фыркает: — Что, не настолько?

— Не хочу тебя отвлекать.

— Ты не отвлекаешь, ты сил придаешь. Можешь даже фотографию прислать.

— Свою?

— Свою. На селфи я уже не рассчитываю.

Минцзюэ находит его губы. Яо вздрагивает и напрягается, но отстраняться уже перестал. Смирился, что он Минцзюэ нравится в любом виде, но все еще не привык. Яо превосходно умеет держать лицо и Минцзюэ все еще иногда попадается, но детали замечать научился. Мелкие и незначительные детали, с другим бы внимания не обратил.

— Ты красивый, — говорит Минцзюэ, разорвав поцелуй на секунду.

— Я...

Минцзюэ закрывает ему рот поцелуем.

— И весь мой. — Яо сладко стонет, прижавшись к нему. — Пошли в душ.

— Может, завтрак пропустим?

— Чтобы ты опять похудел? Только ребра перестали прощупываться.

— Тебе нравятся стройные парни.

Яо провокационно трется о его бедро, но Минцзюэ готов.

— Мне ты нравишься. И ты нравишься мне упитанным и с ямочками на щеках. В душ и завтракать, потом я тебя отвезу.

— В тебе никакого сочувствия.

— Ни капли, — соглашается Минцзюэ. — Завтра вечером из постели не выпущу. Можем сразу начать.

— Заберешь меня из университета?

Минцзюэ согласно угукает.

— За секс на парковке тебе штраф, а мне взыскание. Потерпишь?

— Я не!.. — Яо вспыхивает. — Просто забрать!

Минцзюэ нравится знать, что желание Яо меньше не стало. И смущать его тоже нравится.

День проходит спокойно, ночь, в общем, тоже. Минцзюэ возвращается утром, но не слишком рано, Яо уже нет. Зато в пароварке рисовая каша, свежий омлет и вчерашние маньтоу. Минцзюэ усмехается. У Яо какая-то мания его кормить, хотя Минцзюэ не в претензии. Приятно, когда о тебе так заботятся. Яо, конечно, не единственный и не первый, кто ему готовит, и даже не выделяется на общем фоне качеством, но Минцзюэ все равно его еда больше всех нравится. Тем более, что Яо со временем прогрессирует. Скоро Минцзюэ самому придется уроки брать. Он идет в душ, завтракает и ложится спать на подушке Яо. Глупо, но так он чувствует себя ближе.

Яо присылает ему пожелания приятного сна. Минцзюэ усмехается и отправляет «Спасибо». Яо наверняка покраснел, пока писал, он так и не научился писать ему первым. И на сообщение не отвечает, обычно третьей фразы от него не дождешься. Минцзюэ открывает диалог с Хуайсаном.

«Яо с тобой?»

«А что?

С ним все хорошо?

Что-то случилось?
Я ничего не знаю!»

Минцзюэ хмыкает. Хуайсан должен запаниковать и прислать еще одно сообщение.

«Мы ничего такого не делали»

Минцзюэ мысленно ставит пометку проверить эту неделю. Хуайсан еще не понял, к счастью, а Яо не знает, а то бы заметил. Яо подозрительнее Хуайсана и привык ждать подвох, Хуайсана мир, в основном, баловал. Минцзюэ бы не отказался от такого сотрудника, как Яо, в раскрытии экономических преступлений ему бы наверняка не было равных. Жаль, Яо нужны деньги.

«Так с тобой или нет?»

«Да»

Минцзюэ кожей чувствует насколько это осторожное «Да».

«Он покраснел?»

«Откуда ты знаешь?
Ты ему снова что-то нехорошее написал?

Дагэ!

Зачем ты его смущаешь!»

Минцзюэ пережидает ворох возмущенных и осуждающих стикеров. Хуайсан выдыхается на двенадцатом и пишет короткое «Да». Минцзюэ усмехается и открывает диалог с Яо.

«Тоже скучаю. До вечера, — пишет он. — Спасибо за завтрак».

Яо пишет ответ и стирает. Пишет. Пишет. Минцзюэ фыркает. Яо уже перестал общаться короткими вежливыми фразами и может позволить себе набирать ответ, уже прогресс.

«Ты там поэму благодарности строчишь или что? Можешь просто смайлик прислать».

Яо наверняка вздрагивает и краснеет еще сильнее, потому что диалог с Хуайсан взрывается оповещениями. Опять стикеры осуждения, штук пятнадцать. Минцзюэ открывает и пересчитывает, всего девять, надо же.

«Отстань, это наше дело».

«Он переживает!
Перестань его смущать!»

«Или он привыкнет, или привыкнет чуть позже».

«Дагэ!»

«Я не прав?»

«Дело не в этом!!!»

Минцзюэ хмыкает.

«Не стоит благодарности, — пишет Яо. — Мне было нетрудно».

«Совсем нетрудно встать на час раньше, ага. Маленький, когда ты мне врать перестанешь?»

«Правда нетрудно».

Минцзюэ присылает скептический стикер.

«А когда начнешь свой труд ценить?»

На тот раз Яо не отвечает. Минцзюэ понимает, что это значит, Яо задумывается. По-настоящему, иначе отделался бы какой-нибудь вежливостью. Что ж, нужно ценить малое, из него складывается их общее будущее.

Минцзюэ переворачивается на бок, вдыхает запах Яо и засыпает почти сразу.

Яо ждет его в парке у главного входа. Минцзюэ ворчит недовольно, потому что он опоздал, а Яо явно вышел заранее, на нем все еще тонкая куртка, которая не греет ни черта, и руки в карманах. Он не дрожит, но Минцзюэ-то знает.

— Завтра мы едем покупать тебе нормальной одежды.

Минцзюэ выкручивает терморегулятор на максимум и включает печку сильнее.

— Не нужно, — Яо старается, чтобы голос не дрожал.

— Блядь, Яо! — он со злости бьет по рулю. — Я сказал, значит, едем! Ты еще в больницу попади с пневмонией!

— Я отдам.

— Нахер пошел!

Яо каменеет, стискивает зубы. Минцзюэ вытаскивает из карманов его ледяные руки и греет в своих. Яо постепенно начинает дрожать, согреваясь.

Минцзюэ дышит на его пальцы, а потом и целует. Яо отворачивается, прячет лицо. Минцзюэ кладет руку на лоб, проверяя температуру. Жара вроде бы нет.

И шарфа нет в машине. И шапки. Минцзюэ вырос на севере и спортом с трех лет занимался, он не мерзнет и не простывает. В доме, может, и завалялись, надо бы поискать. Яо мастер сам себя довести до ручки.

— Уже все в порядке.

— Я решу, когда ты в порядке, — Минцзюэ смотрит искоса и он охуенно зол. — Поговори еще мне! Ел сегодня?

Яо молчит. Минцзюэ рычит сквозь зубы и матерится.

— У тебя есть перерыв!

— Срочный заказ.

— Блядь, Яо!

— Хуайсан принес протеиновый батончик, — холодно говорит Яо. — Я не голодал.

— Ты нарочно?!

Яо аккуратно отстраняется, кладет руку на ремень сумки. Он так обозначает дистанцию. Еще немного — и пешком пойдет. Минцзюэ отпускает немного. Это же Яо, если дошло до дистанции, дело плохо.

— Когда ты начнешь о себе заботиться?

— Я просто вышел на улицу.

Минцзюэ снова рычит и выезжает с парковки. Яо сдерживается, но на середине пути его уже заметно трясет, он слишком замерз. Всего-то ноябрь, как он пережил прошлую зиму. Минцзюэ клянется упаковать его в теплое, даже если придется до марта погрязнуть в истериках. Лучше истерики, чем больница. К тому моменту, когда они доезжают, Яо крепко сжимает сумку побелевшими пальцами и стучит зубами.

Не пару минут на улице он провел.

Дома Минцзюэ вытряхивает его из одежды и ставит под горячий душ. Яо не сопротивляется, так что Минцзюэ оставляет его и идет искать хоть какую-нибудь еду. И плед, с пледами в его доме традиционно не складывалось. Может, от Хуайсана осталось что-то теплое. Минцзюэ находит и толстое шерстяное одеяло, и шерстяные носки, и шарф с шапкой периода увлечения Хуайсана Маньчжурией и решает сделать ему внеочередное добро. Хуайсан заслужил.

Пока он ищет сокровища, Яо успевает высушить волосы. Минцзюэ стискивает зубы, натягивает на него штаны и свою старую толстовку, заворачивает в одеяло и несет на диван. Яо все еще молчит, хотя надежды, что он осознал, никакой. Минцзюэ надевает на него носки и шарф, вливает байцзю и заставляет зажевать кусочком соленого мяса. Яо кашляет, но слез нет как в прошлый раз. Минцзюэ приносит из кухни мясо с овощами и скармливает Яо по кусочку. Не очень-то и много в него помещается, меньше, чем Минцзюэ надеялся. Когда Яо устает жевать, Минцзюэ забирается к нему в одеяло и прижимает к себе. Яо все еще бьет крупная дрожь.

— Холодно?

Яо пробует отрицать, но сдается. Прижимается к нему, запускает руки под футболку. Минцзюэ сам вздрагивает какие они холодные.

— Просто вышел раньше.

— Чуть не сдох от переохлаждения.

— Ты д-драмати...

— Я? Я драматизирую? — Минцзюэ медленно выдыхает. — Ты с нихуя себя доводил до истерики. Что помешает тебе самоубиться затейливым способом?

— Я не… — Яо прикусывает язык. — Всё.

— Заткнись, — Минцзюэ накидывает одеяло ему на голову. — Что ты за пиздец, Мэн Яо. Сиди там! — он мешает Яо высунуться. — Перестань трястись.

Яо, к счастью, слушается. Обнимает его, прижимается всем телом, передвигает ладони время от времени. По ладоням Минцзюэ и понимает, что Яо согревается.

— Это было лишнее, — голос Яо сдавленный и глухой из-за одеяла. — Я бы не заболел.

— Иди ты нахер, — Минцзюэ не позволяет ему высунуть голову, сам ныряет под одеяло. — Со мной слушаешься меня, заботишься о себе, бережешь здоровье. Понял?

Яо молчит. Минцзюэ успокаивается постепенно, начинает гладить его по спине. Яо вытаскивает ладони из-под его футболки и пробует выбраться. Минцзюэ позволяет ему высунуть голову, но не больше. Яо замученный и несчастный, Минцзюэ целует его в лоб и только потом понимает, что сделал.

— Хорошо, — говорит Яо хриплым голосом и откашливается. — Прости.

— Лежишь тут и греешься. Шарф не снимать, из одеяла не вылезать. Выпьешь все, что я принесу.

— Мне обязательно здесь спать?

Минцзюэ снова целует его, на этот раз в переносицу.

— Тебе спать со мной. И начать уже о себе заботиться!

— Я никогда не болею.

— Значит, умрешь сразу. — Яо выражает протест копошением. — Вспомни как ты психовал, а у меня всего-то была трещина в ребрах!

Яо вздрагивает и молчит. Минцзюэ обнимает его крепче и ложится сверху, чтобы Яо было теплее и не возникло мысли сбежать.

— Я думал, мы проведем весь вечер в постели, — говорит он, когда Яо расслабляется и дышит ровнее. — Нормально, а не сопли лечить.

— Мы можем… — начинает Яо задушено.

Минцзюэ проверяет его лоб и точно, у него жар.

— Не можем, — Минцзюэ закутывает его плотнее. — Полежи тут, поспи.

Яо роняет голову ему на плечо и закрывает глаза. Минцзюэ скрипит зубами, не сегодня это началось. Яо, конечно, насквозь промерзнуть много времени не потребуется, но больше похоже на то, что он заразу сезонную подхватил. А Минцзюэ пропустил первые признаки. Он пытается вспомнить, как Яо выглядел в последние пару дней, до того как они не виделись, и понимает, Яо вряд ли ел нормально. У него мания кормить Минцзюэ, а не есть самому. И не спал сколько надо, наверняка. Без Минцзюэ он определенно помрет.

Минцзюэ мысленно перебирает содержимое аптечки. Там, в основном, витамины и обезбол, ну, пластыри всех калибров. Обычно в обезболивающих есть жаропонижающее и противовоспалительное, Минцзюэ мысленно перечитывает состав каждого и вспоминает нужное. С этим разобрались, а вот чем симптомы лечить, загадка. У Минцзюэ разве что антбактериальные растворы есть, горло прополоскать. Он выбирается из одеяльного кокона, укладывает Яо подушку и уходит за телефоном. Хуайсан не он, тот болеет часто и со вкусом, знает, чем лечиться. Хуайсан сначала засыпает ворохом стикеров разного рода, потом сетует, потом негодует. Потом, правда, соглашается заказать все, что нужно. Минцзюэ вздыхает с облегчением и возвращается к Яо. Яо за это время свернулся в комочек и снова плачет во сне.

— Маленький, — Минцзюэ садится рядом и гладит его по голове. — Просыпайся, я здесь.

Яо всхлипывает и сжимается еще сильнее, Минцзюэ осторожно встряхивает его. А потом и не очень осторожно.

— Все в порядке, — шепчет Яо.

Миинцзюэ знает этот голос. Нихера ничего не в порядке.

— Что снилось.

— Не знаю. Правда не знаю, — он судорожно вздыхает. — Что-то плохое.

— Ты говорил, перестанет.

— Перестало. Я знаю, ты со мной, ты не бросишь, — Яо повышает голос и начинает частить.

Минцзюэ кладет руку ему на лоб, Яо замолкает. Показалось, он все же не плакал.

— Ты болеешь, — Минцзюэ обнимает его. — У тебя жар, вот и снится всякая херь. Выпьешь лекарство, все пройдет. Все будет хорошо, маленький.

— Останься.

— Лекарство тебе принесу и вернусь. Подожди, ладно? — Яо тревожно смотрит своими огромными янтарными глазами. — Лекарство. Вернусь.

— Останься, — повторяет Яо.

Минцзюэ касается губами его лба. Вот что с ним делать.

Минцзюэ вздыхает и несет его к ящику для лекарств. Яо сначала пугается, а потом обмякает в его руках, позволяет усадить себя и послушно глотает все, что Минцзюэ нашел. Сонно моргает, смотрит на него как на небожителя и позволяет унести себя в постель. Минцзюэ не говорит ему, что еще предстоит вторая порция лекарств, а Яо не спрашивает. Подползает к нему в своем одеяльном коконе, утыкается в футболку лицом и дремлет. Минцзюэ обнимает его вместе с одеялом и думает, какого, блядь, хера. Почему это так непохоже на все его отношения. И почему Яо не может позволить о себе позаботиться, хотя нуждается в заботе как никто другой.

— Минцзюэ, — шепчет Яо. — Минцзюэ.

— Здесь, мой хороший. С тобой, — Минцзюэ гладит его по голове. — Потерпи.

Он выспался слишком уж хорошо, теперь не заснешь от нечего делать. Будет сидеть и думать, как дошел до жизни такой, ждать из аптеки доставку. И слушать, что Яо бормочет в полусне, вдруг прольет свет на свое прошлое. Яо вздрагивает и Минцзюэ обнимает его крепче, надеясь, что за ночь температура спадет.

Утром Хуайсан интересуется, как самочувствие. Минцзюэ проверяет, у Яо все еще жар. Надо бы снова его напоить порошками и таблетками, но Яо спит так крепко, он такой измученный и несчастный, что Минцзюэ немедленно хочет отвезти его в больницу. Он знает это чувство по Хуайсану и да, Яо был прав. Он драматизирует.

— Маленький, — Минцзюэ отводит пряди с его лица. — Хороший мой, что ж с тобой делать.

Яо вздыхает и кашляет. Ну отлично, и кашель ещё.

Минцзюэ выбирается из постели и идет за лекарствами. И бульон ему разогреть, пусть поест. Выходные пройдут охуенно.

Хуайсан приезжает в воскресенье к вечеру, когда Яо уже способен держать глаза открытыми. Жар спал, кашля сильно и не было, Яо ломает, он лежит на диване, закутанный в теплое одеяло, соскальзывает в дрёму и особо не жалуется. Минцзюэ гладит его по голове, держит за руку и старается, чтобы в комнате был полумрак, у Яо болит голова.

Хуайсан делает странное лицо. Минцзюэ смотрит мрачно, странное лицо Хуайсана никогда ничем хорошим не заканчивалось.

— Дагэ?

— Тихо, — Минцзюэ смотрит на него, надеясь донести мысль. — На кухню иди, он спит.

— Не сплю, — шепчет Яо, не открывая глаз.

— Как себя чувствуешь? — шепчет Хуайсан в ответ.

— Нормально, — Яо вздыхает. — Завтра...

— Завтра ты дома лежишь, — отрезает Минцзюэ. — И послезавтра.

— Нельзя.

— Нельзя пропускать? А больничный?

— Нельзя, — Яо снова вздыхает. — Я пойду.

Минцзюэ стискивает зубы, чтобы не сказать лишнего. Сказать очень хочется. Хуайсан внимательно смотрит то на него, то на Яо, но ничего не говорит.

— Я пойду, — цедит, наконец, Минцзюэ. — Договорюсь. — Яо хочет возразить, он видит. — Хуайсан.

— Но дагэ! — он делает жалобные глаза. — Почему всегда я? Я же ничего не знаю!

— Лучше я?

Хуайсан давится воздухом от возмущения. Минцзюэ хмыкает, Хуайсану полезно.

— Не нужно, — шепчет Яо.

— Ты сначала до туалета сходи без моей помощи.

Яо обиженно зарывается в одеяло. Минцзюэ целует его в макушку и делает Хуайсану знак на кухню идти. Хуайсан поджимает губы, но слушается. Минцзюэ не обманывается на его счет, на кухне его ждет допрос, эмоциональные манипуляции и сарказм, по ошибке называемые «разговором».

— Дагэ, — осторожно начинает Хуайсан, закрыв за собой дверь.

— Открой, — ворчит Минцзюэ. — Не услышим, если ему что-то понадобится.

— О, дагэ, — голос Хуайсана становится вкрадчивым. — Разве ты можешь что-нибудь не услышать?

— Что тебе надо?

— Ничего-ничего! — Хуайсан машет руками, убеждая в собственной безобидности. — Открыть, да?

Дверь он открывает, улыбаясь при этом так ярко и солнечно, что Минцзюэ охватывает тоска.

— Выкладывай.

— Я просто счастлив за своего друга!

— А за меня, значит, не счастлив?

— За тебя вдвойне! — Хуайсан скользит за стол и укладывает подбородок на скрещенные руки. — Можно я ваш портрет нарисую?

— Нет, — мрачно бросает Минцзюэ.

— А его? Ну дагэ! Что ты так смотришь, было-то всего пару раз!

— И эти твои разы будут еще долго мне являться в кошмарах.

— Ты просто не любитель обнаженной натуры.

—Я не любитель словременного искусства, обнаженная натура мне нравится.

— Фу, — Хуайсан морщится. — Мэн-сюну не пойдет современное, лучше тушь или уголь. А ты разрешишь ему позировать?

Минцзюэ стискивает зубы, чтобы не зарычать. При одной мысли он теряет и без того невеликое терпение, а уж если подумать, что этот портрет когда-нибудь выставят…

— Он сам в состоянии принять решение.

— Думаешь? Тогда предложу, мне не откажет. Ой, дагэ, что с тобой?

Минцзюэ с трудом разжимает пальцы, стиснувшие край стола.

— Ничего.

— Да? А похоже на ревность, — Хуайсан улыбается ехидно, но так, что обвинять его значит выставить себя в глупом свете, а Минцзюэ не хочется. — Ой, дагэ! А как же мне теперь его называть? Вы же встречаетесь.

— Уже год. С чего вдруг у тебя возник этот вопрос?

— Ну, — Хуайсан смущенно пожимает плечами. — Мы теперь не совсем чужие друг другу. Может быть, ты даже познакомишь его с родителями?

— А если нет?

— Ты такого не сделаешь, — Хуайсан мгновенно перестает улыбаться. — Ты не поступишь с ним так.

— Почему? — Минцзюэ интересно, как далеко зайдет его провокация. Не один Хуайсан умеет манипулировать.

— Потому что… Дагэ! — Хуайсан подпрыгивает на стуле от возмущения. — Ты специально!

Минцзюэ пожимает плечами.

— С чего тебе его защищать?

— Он мой друг!

— А я — твой брат.

— Вот именно! И я тебя знаю! И ты!.. — Хуайсан дуется и сопит. — Ты злой.

Минцзюэ хмыкает.

— Всю жизнь добрым не был. Как ты только заметил?

Яо копошится на диване, пытаясь сделать что-то неясное. Минцзюэ бросает на него быстрый взгляд и наливает теплой воды в чашку. Воду комнатной температуры Яо пить не может, а от горячей у него горло болит. Минцзюэ гладит его по голове и целует в лоб, Яо бормочет что-то неразборчивое и задерживает его руку в своей.

— Остаться? — спрашивает Минцзюэ. — Хочешь, посижу рядом с тобой?

— Нет.

— Как себя чувствуешь?

— Все хо… нормально, — исправляется Яо. — Я посплю?

— Поспи, — Минцзюэ пропускает его волосы между пальцев. — Я рядом.

Яо отвечает ему слабой улыбкой. Минцзюэ на прощание гладит его по щеке большим пальцем и уходит.

Хуайсан встречает его понмающим взглядом.

— Дагэ, ты влюбился! — Хуайсан мечтательно улыбается. — Уже сказал ему? Он знает?

— Ну хоть ты-то не начинай, — Минцзюэ смотрит на него своим лучшим взглядом, от которого заикаются, но Хуайсану плевать.

— Ясно, — он перестает улыбаться. — Хочешь, докажу?

— Нет.

— Ты носишь его на руках, задергиваешь шторы и даешь теплую воду, — Хуайсан загибает палец. — Ты никогда не заботишься так о больных, ну, кроме меня. И Яо теперь. Ты попросил меня договориться, чтобы ему не ставили пропуски, потому что он хочет получить стипендию, — Хуайсан загибает второй палец. — Ты терпел его эмоциональные вспышки и даже помочь ему попросил! Ты попросил найти нужные лекарства, а этого ты даже для меня никогда не делал!

— Делал, — бросает Минцзюэ. — Ты болел и не знал.

— Это был врач или провизор? — Минцзюэ не отвечает и Хуайсан торжествующе усмехается. — Ты ему готовишь!

— Он мне тоже… — Минцзюэ чертыхается. — О тебе я заботился точно так же.

— Вот именно! Только я твой брат, а Мэн-сюн…

— Человек, с которым я живу.

— И будешь жить еще двадцать лет, как ты говорил. Ни с кем не хотят прожить двадцать лет, если не любят, дагэ! Мэн Яо не такой, он так с тобой не поступит. Наберись немного смелости и признайся! Он заслужил.

— Иди-ка ты нахер, — Минцзюэ встает. — Тебе вставать завтра рано.

Хуайсан порывисто обнимает его и чмокает в щеку.

— Я тоже тебя люблю, дагэ! Ты самый лучший! Позвонишь, если что-то понадобится.

Он упархивает к дивану и о чем-то шепчется с Яо. Тот отвечает шорохами и вздохами, но Хуайсан кажется довольным общением. Он прощается, шлет воздушные поцелуи и обещает писать. Минцзюэ закрывает за ним дверь с облегчением.

— Ты его выгнал, — шепчет Яо с едва заметным укором.

— Он сам ушел, — отмахивается Минцзюэ. Температуры все еще нет, взгляд Яо проясняется. — Бульон подогреть?

Яо шепчет отказ, Минцзюэ ложится на диван, устраивает Яо на своем плече. Яо смущается. Минцзюэ все еще не понимает, какой смысл смущаться, если признался и согласен всю жизнь вместе прожить, но, видимо, есть.

— Поспи. Потом в душ и в постель, выпьешь лекарство. Голова болит? И дышать тяжело? — Яо согласно мычит. — Тело все еще ломит? Маленький, как же тебя угораздило.

— Тебе необязательно… — Минцзюэ скашивает глаза. Яо едва заметно ежится от неловкости. — Со мной все в порядке.

— Будет, — ворчит Минцзюэ. — А сейчас нет. Ты больше один не останешься.

— Минцзюэ?

— Спи, — Минцзюэ накрывает его голову ладонью. — Я с тобой. Дай о себе позаботиться. Сложно что ли? — Яо жалобно вздыхает. — Ты же заботишься. Я тоже хочу. Думаешь, я знаю, что делать? У меня тоже так не было. — Яо не двигается, но Минцзюэ понимает, что он не верит. — Каждый раз, как влюблялся, кончался плохо, в основном, для меня. Не хочу, чтобы тебе было плохо со мной.

— Мне хорошо, — у Яо даже голос громче становится. — С тобой.

— Не будешь сопротивляться?

— Не знаю. — Яо прячет лицо у него на плече.

— Ну, ты узнай, — Минцзюэ замечает, что у Яо затекает рука, и ложится удобнее. — Спи, выздоравливай, поправляйся, что там еще. Привыкай к мысли, что я тебе теплые вещи куплю. Все равно у нас деньги общие. — Яо вздрагивает так слабо, что Минцзюэ бы не заметил, если б не ждал. — Рано, да? А когда будет вовремя, на третью годовщину или на пятую? — Минцзюэ фыркает. — Будем двигаться в твоем темпе, умрем раньше, чем договоримся. Сильно болит? — Яо мычит отрицательно, но Минцзюэ понимает, что да. Яо скорее умрет, чем признается. — Выпьешь бульон и лекарство.

— Потом, — Яо кладет руку ему на грудь. — Останься.

Минцзюэ поглаживает его по плечу, Яо соскальзывает в сон и расслабляется. Его маленький, одинокий, измученный Яо, все еще не верящий в счастье. Минцзюэ шепчет ему нежности, целует руку, Яо только прижимается крепче. Начинает привыкать, как обещал.

Минцзюэ улыбается углом рта. Подремать вместе с Яо тоже неплохо.