Work Text:
***
Обычно, Субин не был суеверным. К семейным традициям прислушивался, но не более. Однако вот уже всю первую половину дня внутренний голос твердил Субину, что вот-вот должно случиться что-то, что изменит его жизнь.
Кроме того, что он зацепился штаниной о корягу по пути до леса, где можно было набрать кореньев для чая, или же чуть не прищемил острое ухо молнией на большом тёплом плаще, чего-то эдакого не происходило. Кай сначала летел в паре метров над ним, затем спустился, чтобы помочь собрать коренья и погрузить их в свою поясную сумку. После перекуса они решили устроить прогулку: день стоял морозный, но солнечный, и знакомый лес приветливо шумел сухими ветвями, приглашая вглубь по протоптанным тропинкам.
Прогулка вышла долгой, и только когда Кай замедлился и потянул Субина за рукав, Субин тут же обернулся.
— Здесь теплее, хён, — Кай сдул редкие снежинки с кончика носа и опустился на колени посреди поляны, тяжело дыша. Если его крылья и до этого волочились за ним, то сейчас они обессиленно распластались по заснеженной земле.
Субин настороженно огляделся. Что-то не давало ему покоя уже не первый час, и то, что Кай так скоро устал, несмотря на плотный перекус ранее, только усилило его тревогу.
— Ты в порядке? — он присел на корточки рядом с Каем, стянул перчатку и приложил ладонь к его лбу. Кожа под его касанием была тёплой, едва влажной — то вполне могло сказаться волнение, от которого руки самого Субина нещадно потели.
Кай мотнул головой.
— Давай сделаем переры… что это за тобой, Субини-хён? — Кай нахмурился, и от ощущения сдвинутых под ладонью бровей и самого вопроса холодная капелька пота некомфортно скользнула вниз по виску Субина.
На секунду он даже растерялся.
Ведь рядом был Кай.
***
Желание защищать Кая зародилось в нём разве что не с их самой первой встречи, когда они столкнулись нос к носу на берегу реки. Кай, будучи ещё хрупким невысоким мальчиком со светлой копной волос и такими же светлыми крыльями, отскочил на несколько шагов и поклонился, спешно извиняясь перед Субином. Субин только захлопал глазами, уже не стоя на берегу, а по пояс сидя в реке, благо, что вода была тёплой, а его штаны для работы в саду дорогой бабули уже давно нуждались в хорошей стирке.
— Прошу прощения, — мальчик громко сглотнул, и выпрямился. Посмотрел на Субина. Подобрал распростёртые крылья и поджал тонкие губы. — Я ещё только учусь летать. Меня зовут Хюнин Кай. Прошу прощения ещё раз.
— Ты учишься летать, вау, — пробормотал Субин.
И только спустя пару секунд спохватился:
— Меня зовут Субин. Приятно познакомиться, Хюнин Кай.
Кай боязливо протянул ему руку, и Субин едва не утащил их обоих назад, в воду. В качестве знака примирения Кай предложил Субину накинуть на плечи — или на пояс — его пока свёрнутый тонкий плащ, и именно так Кай оказался в гостях у бабули Субина, с чашкой горячего травяного чая в руках и с пятнышком ягодного джема на румяных щеках. Вдоволь насмеявшийся, согретый домашней едой и вниманием.
То было тёплым воспоминанием.
На то, чтобы узнать Кая получше, ушло немало времени, но спустя месяцы и годы Субин мог уверенно назвать его другом: Кай следовал за ним бесшумной тенью, без труда порхал над дорогой, когда Субин того просил, для осмотра местности, и даже несколько раз нёс на руках уставшего Субина, который от полётов оказывался в восторге; Кай помогал ему присматривать за садом покойной ныне бабули и обнимал за пояс, когда Субин грустил и скорбел.
Можно сказать, они жили вместе. Субин ухаживал за садом и следил за ребятишками соседей и учил их чтению и письму. Кай же подрабатывал в местной библиотеке, нередко ездил или летал за провизией до ближайших лавок в часы, когда Субин был занят, и готовил еду дома, а по вечерам сочинял разные мелодии и играл их для Субина, робко улыбаясь на его похвалу.
Субин много наблюдал за ним тоже: как Кай сменил похожие на девичьи, лёгкие кофты на мешковатые жилеты и рубашки, стоило ему повзрослеть и прибавить в росте (только потом Субин узнал, что часть одежды Кай по ошибке прихватил из шкафа сестёр в родительском доме, но возвращать смущался), как ловко научился играть на гармонике, подаренной ему кем-то, и как Кай смотрел на Субина, когда думал, что тот не видит.
Внимание Кая ему нравилось; оно согревало и поддерживало Субина. Но ответить на чувства Кая он отчего-то не решался: вещи как будто уже шли своим устоявшимся шагом, и изменить их, изменить то, что происходило между ними двоими, вот так, спонтанно Субин попросту не мог.
Не было повода.
***
Субин потряс головой, сделал глубокий вдох и обернулся.
В нескольких шагах от него воздух у самой земли мерцал непривычно ярким оранжевым светом. Субин огляделся, холодея: свет смыкался вокруг них ровным кругом, похожим на пламя. Но больше всего потрясло его не это: прямо по контуру выстроились пузатые грибочки с пёстрыми ровными шляпками.
Ведьмин круг.
По легенде, ведьмины круги меняли людей, и никто не знал, что ждало их на выходе из круга. То могла быть череда неудач, или же горе в семье, или нечто неожиданное и смешное, вроде незначительных изменений во внешности. Субин, правда, ни разу не слышал, чтобы в круг попадали как минимум двое.
Судя по лицу Кая, он тоже понял, где они оказались.
— Хён, — выдохнул он до боли знакомым тоном, но Субин покачал головой: извиняться не было нужды. Они оба потеряли бдительность. — Субини-хён, вверху.
Вверху?
Одного грибного круга было мало: свет из непонятных символов сложился в нечто похожее на знаки черепа и сердца. Субин поджал губы.
— Без тебя я отсюда не выйду, — шепнул он затихшему Каю и придвинулся ближе, задевая колени Кая своими.
— Хотелось бы остаться в живых, — Кай неловко хохотнул, сглотнув, и вновь устремил взгляд на символы: светящееся сердце стало больше, запульсировало, и…
Свет вокруг них стал ярче, и увидеть сквозь него заснеженный лес вокруг Субин уже не мог. Его голова закружилась, а перед глазами заплясали пятна. Он вцепился в Кая, и почувствовал его тёплое тело под своим.
***
Когда Субин открыл глаза, оранжевый свет вокруг них не исчез, и лишь прищурившись, он мог различить за светом очертания разлапистых кустов и тёмных высоких деревьев вокруг. Звуков извне он, однако, не слышал, даже когда в обычной жизни мог уловить малейшие шорохи зверей в траве и под землёй, или — соседей за стенами. Иногда это было полезно, но чаще мешало.
Несмотря на характерную для зимы погоду, Субину больше не было холодно, даже когда он, выпустив Кая из объятий, опёрся на пушистый снег обеими ладонями и подполз к грибной кромке. Снежинки только примялись под его весом, но не растаяли. Что ещё мог сотворить этот чёртов круг?
— У меня две новости, Субини-хён.
Голос Кая был спокойным, но не очень радостным. Вынужденно притихшим, скорее.
— Хорошая и плохая? — предположил он.
Кай отвёл взгляд.
— Давай, говори уже, — Субин обернулся и сел поудобнее, скрестив ноги.
— Мы можем выйти из этого круга без особых трудностей.
— Но?
— Но для этого нам надо провести… — Кай облизнул губы, и Субин совершенно точно не проследил за этим движением, — …ритуал.
К ритуалам Субин относился скептически. Не потому, что ему они не давались — скорее, в быту они ему самому не были так необходимы. Ритуалы, как он знал от Кая, отнимали много сил, а многие из них были даже опасны. Скорее всего, поэтому Кай быстрее Субина понял, что это за символы и как их истолковать. Но были ритуалы и безвредные: Кай призывал пушистых невесомых помощников, пока сочинял мелодии или собирал ягоды в их саду и на лесных полянах, и Субин то и дело пытался погладить ту или иную сущность из мягкого света.
— И всё? — Субин затаил дыхание; тон, с которым Кай сказал это, не был добродушно-уверенным, как Кай говорил обычно.
Кай замялся: подобрал к себе уставшие крылья, накрывая ими сложенные ноги, словно пледом.
— Если мы не выполним ритуал в указанное время, мы погибнем. Скорее всего, — мрачно подытожил он, указывая пальцем вверх.
Субин метнулся взглядом к символам, которые их окружили: песочные часы в центре опустели, череп беззвучно разразился хохотом, а сердце разделилось надвое и в недвусмысленном жесте несколько раз толкнулось навстречу другому. Крылья Кая дёрнулись; он, должно быть, был смущён, и от этого движения что-то булькнуло подле Кая. Он распахнул глаза, когда нащупал рукой предмет.
Бутылёк из тёмного стекла, с крышкой-пробкой и вязкой жидкостью внутри. На боку было изображено тёмное сердце. Сияние из парящих сердечек и капель не пойми чего на несколько секунд окружило бутылёк.
Смазка.
— Если это то, о чём я думаю, нам надо трахн… заняться любовью? — Субин в последнюю секунду поправил себя.
— Да ты романтик, хён, — неловко улыбнулся Кай, нетвёрдой рукой отставляя бутылёк в сторону.
Субин побледнел.
— Сколько у нас времени?
Как по волшебству, большие цифры появились прямо под черепом и сердцами и неумолимо начали свой отсчёт.
Достаточно много, чтобы сидеть без дела, но достаточно ли много, чтобы провести этот самый ритуал?
Субина не смущал секс как таковой. Опыт у Субина крошечный, но был, ещё в юности, когда он сблизился с милой девушкой-ровесницей, старшей сестрой одного из его будущих воспитанников, чтобы проснувшись с ней в одной постели наутро понять: это не совсем то, что ему было нужно. Не хватало чего-то. Кого-то вместо? Тогда они поспешно разошлись, а дальше ласк руками Субин не заходил с ещё парой знакомых, в том числе с парнем, когда подрос и уехал на пару месяцев в другой городок, к родителям.
Те встречи без обязательств были настолько приятны, насколько же и коротки, однако ни девушек, ни парня Субин, по правде говоря, не знал так же хорошо, как он знал… Кая. Был ли подобный опыт у Кая? Почему Субина раздражала сама мысль, что у Кая тоже могла быть близость с кем-то ещё?
А ещё Кай не был девушкой, очевидно. Кай был высок, крепок, с широкими плечами и — и с мягкими грудью и бёдрами. Он становился увереннее с каждым годом, и хорошо ладил как с парнями, так и с девушками, а потому Субин зачастую отводил взгляд, стоило ему отметить, насколько… большим и взрослым Кай выглядел рядом с кем-то другим. Не с Субином. Для него-то Кай всегда казался милым мальчиком, пока тот вдруг не вырос в весьма обаятельного и сильного, физически и морально, молодого человека. Вряд ли он готов был лечь под Субина, вряд ли он так же намокал от возбуждения, разнеженный и мягкий от поцелуев и ласк. Но Кай всегда прислушивался к его совету, может, Субину стоило попросить его? Бред какой. Однако в штанах стало тесновато для того, чтобы полностью отмахнуться от этой идеи. Позор.
Субин прикрыл глаза ладонью, пытаясь избавиться от сладкого наваждения.
— Кай-я, — он прикрыл глаза на несколько секунд и стиснул зубы. — Я не хочу принуждать тебя.
Кай закусил губу. Он выглядел сосредоточенным на чём-то, и Субин не мог понять, о чём же он думал. Он знал, что нравится Каю. Знал, что Кай… что Кай нравится и ему тоже. Просто не задумывался об этом, привыкший к совместной жизни и быту на двоих, к завтраку по утрам, к одной неширокой кровати у стены и ко сну на ней в обнимку, привыкший к принятию горячей ванны вместе и к поцелуям в щёку на прощание…
Стоп.
Они всегда были так близки?
— Субини-хён, пожалуйста. Сейчас не время упрямиться, — пробормотал Кай. Субин услышал и это, и что-то внутри него затрепетало, ослабив комок нервозности и сожаления.
И потому, когда Кай подполз к нему ближе, Субин шумно выдохнул, отвернувшись, не в силах посмотреть на Кая:
— Я не против, Кай-я. Правда. Просто не хочу сделать тебе… — больно, — сделать то, что тебе не понравится. Не так.
— Если мне что-то не понравится, я сообщу, но… Я доверяю тебе, хён, ты же знаешь, — взгляд Кая был таким спокойным, когда Субин вновь посмотрел на него, однако его руки всё ещё подрагивали, стоило ему взять в руки бутылёк с нарисованным сердцем и протянуть его Субину. Прозрачные минуты, сотканные из света, убывали, и Субин сглотнул.
— Почему? — почему ты так доверяешь мне? подумал он лихорадочно.
Вместо ответа Кай подполз ближе, очень, очень близко, и опустил взгляд туда, где, Субин верил, находился его рот. Его сердце оглушительно застучало под рёбрами.
— Только сначала… можно я поцелую тебя, Субини-хён? — руки Кая оказались на его коленях, а мягкий голос едва охрип на последнем слове. Бутылёк выпал из руки Субина на снег и укатился куда-то.
Чёрт возьми.
Кай явно имел в виду не дружеские поцелуи в щёку. Ну конечно. «Провести ритуал» звучало слишком обезличенно, а «заняться любовью», когда желание стать ближе разделяли и прикосновениями губ в том числе — слишком откровенно, но если опыта у Кая было ещё меньше, чем у Субина, судя по его розовым щекам, сбившемуся дыханию и трепещущим крыльям за спиной, то в интересах Субина было позаботиться о Кае. Направить его. А Субин был слишком слаб, чтобы отказаться, упустить такую возможность. Интересно, он мог стать его первым?
Какая самонадеянная мысль.
— Целуй, — хрипло пробормотал он, и уже в следующую секунду почувствовал влажные губы Кая своими. От его напора они упали на землю; Кай навалился на Субина всем весом, а его светлые крылья рассыпались по обе стороны от Субина. Они поцеловались снова, уже дольше, а Субин лизнул губы Кая, шёпотом прося открыть рот. Для удобства Субин немного повернул голову, скользя руками по телу Кая: одной зарылся в его волосы, не давая отстраниться, а второй — спустился ниже, в разрез на его плаще, где плотная ткань закрывала нежную кожу на спине, у крыльев.
— Хён! — вздрогнул Кай, и заскулил в его губы, ёрзая от неторопливых поглаживаний возле мягких крошечных перьев и вдоль позвоночника. Субин… Субин впитывал его реакцию, его стоны, точно влагу после затянувшейся на долгие годы жажды.
— Это «мне хорошо, хён» или «остановись, хён»?
Кай охнул, но взгляд не отвёл.
— Мне хорошо. Это приятнее, чем я думал.
Ох, господи. Субину пора было взять себя в руки. Но Кай не целовал других так, как это сейчас сделал Субин! Субину оставалось лишь надеяться, что его довольная улыбка вышла не очень хищной.
— Я собираюсь сделать кое-что ещё. Если тебе не понравится, пихни меня или укуси, ладно? — и прежде чем Кай привычно скривился бы на его шутливый тон, прижал к себе уже в полную силу, целуя, гладя у крыльев так, как Каю уже понравилось, и спускаясь ладонями к обтянутым тканью ягодицам. Оказывается, Субину было жизненно необходимо смять их.
Он упёрся ногами в землю и — толкнулся навстречу Каю, где их бёдра соприкасались.
— М-м-м!
Кай обнял его за шею, цепляясь за короткие волосы на затылке, и выгнулся под его рукой. Вот только после нескольких медленных толчков Кай действительно укусил его, пустив мини-вспышку боли и удовольствия по телу Субина. Что ж, он попытал свою удачу на сегодня, и ему пора было остановиться. Увлёкся.
— Прости, — прошептал Субин, прижимаясь ко лбу Кая своим.
— Я случайно, мне… мне было хорошо. Ох… — Кай скосил взгляд вниз, где Субин мог очень чётко увидеть, как натянулись штаны в паху не только у него самого, но и у Кая. — Я по-позабочусь об этом сам.
Как бы заманчиво ни звучало посмотреть на Кая, который… заботится о себе сам, Субин также не мог просто ждать. В другой раз — если они выживут и если каким-то чудом Кай подпустит его к себе, поправил он себя, — другое дело.
Притянув Кая к своему лицу обеими руками, Субин сказал:
— Позволь мне позаботиться о тебе, Кай-я. Обо всём тебе, — многозначительно добавил он. — Поднимись-ка.
Следуя указаниям Субина, Кай послушно пересел с его бёдер на землю, а после того, как Субин, вытерев вспотевший лоб, стянул с себя плащ и расстелил его нагретой стороной кверху, перелёг на него.
— Плащ и штаны сам снимешь, или тебе помочь? — улыбнулся Субин.
Кай вспыхнул.
— Хён!
— Я просто предложил.
На это Кай уже ничего не ответил, принявшись за завязки на мягкой ткани. Субин сглотнул вязкую слюну; вместе они пережили множество неловких ситуаций, но эта с каждой минутой удерживала первенство. Кай под его взглядом закусил губу, сдвигая оголённые, за исключением высоких тёплых носков, ноги вместе.
— Что тут у нас? — вкрадчиво поинтересовался Субин, нависая над Каем и прикасаясь кончиками пальцев к потемневшему пятнышку на его удлинённом белье. Член Кая дёрнулся навстречу его пальцам, и Субин метнулся взглядом к лицу Кая — к его красному, растерянному лицу. — Чш-ш-ш, это нормально.
— Я знаю, — слабо огрызнулся Кай, жмурясь, когда Субин запустил пальцы под бельё. — Субини-хён!
— Давай снимем это, — так же тихо и низко предложил Субин. — Хороший мальчик, — добавил после, когда Кай сделал всё точно как он и просил. И сам прикипел взглядом к его розовому члену и яйцам в окружении светлых волосков-колечек, и к тонкой дорожке волосков, уходящих вверх к пупку.
— Хён, почему ты так смотришь? — простонал Кай, пряча глаза в локте и приподнимая одно из колен, видимо, в попытке закрыть Субину обзор.
— Я любуюсь. — Это было правдой. То, что Кай пытался спрятаться, Субина не столько возмутило, сколько заставило задуматься — как вселить в Кая уверенность ещё и в своём теле.
Он подтянулся вверх и поцеловал Кая снова, в губы.
— Ты очень красивый, Кай-я. Не нужно стесняться себя.
Кай недоверчиво посмотрел на него, приподняв локоть. Потому Субин решил отвлечь его.
— О, вот, — он выудил бутылёк со смазкой, осмотрел со всех сторон, но кроме узора-сердечка ничего особенного не обнаружил. Пробковая крышка поддалась без усилий, в отличие от винных, но Субин решил не заострять внимание на этом. Прохладная жидкость потекла ему на пальцы. — Знаешь, что это?
Кай похлопал глазами.
Субин понимающе кивнул и продолжил:
— Это смазка, чтобы двигаться было легче. И приятнее.
— Хорошо…
— Вот так, — Субин потёр смазку меж пальцев и коснулся члена Кая, обхватывая его. Кай едва не подскочил. — Она может быть холодной, но это быстро пройдёт.
Кай неосознанно толкнулся бёдрами в его кулак, больше не шипя. Рука Субина двигалась плавно, не давая ему достичь разрядки слишком быстро; это было бы не так весело. Когда же Кай немного привык, Субин вновь потянулся к бутыльку.
— Кай-я.
— М? М-м… — Субин поцеловал его сжатые губы, снова прося открыться ему — и Кай старался. Даже когда одна рука Субина продолжила ласкать его член, а другая опустилась меж его ног, такая же скользкая. — С-субини-хён…
— Тебе неприятно? — осторожно спросил Субин и остановился. Кай мотнул головой.
— Что ты сейчас делаешь?
Субин мог бы ответить по-разному, начиная от «делаю тебе приятно» и заканчивая «схожу с ума прямо сейчас». Что он делал?
— Готовлю тебя для себя, — не скрывая сообщил ему Субин и толкнулся в пах Кая своим, на секунду неровно выдохнув от короткой, но такой приятной стимуляции, пусть и сквозь слои ткани.
— Ты хочешь… — на лице Кая появилось осознание. — Ох. Ох… — его щёки покраснели сильнее, и Кай поспешил расстегнуть пару верхних пуговиц рубашки.
— Хочу заняться с тобой любовью, всё так, — терпеливо напомнил Субин. Впрочем, и его терпение истончалось, когда Кай смотрел на него так. С его подбородка тяжело капнул пот, прямо на живот Кая. — Что-то не так? Ты хочешь остановиться?
Остановиться сейчас было несколько… опасно, но Субин всё равно уточнил, стараясь не смотреть в сторону светящихся цифр над головой.
— Просто… — Кай завозился, подбирая слова. — Ты столько всего делаешь, хён, а я — просто лежу.
Озарение снизошло и на Субина: Кай хотел сделать что-то в ответ.
— О, Кай-я, — ласково и одновременно с собственнической ноткой прошептал он, — я не против. Вовсе нет. Как только ты узнаешь, что и как делать, ты можешь сделать всё то же самое со мной.
Кай кивнул. Его взгляд блуждал где-то вверху, вероятно, остановившись на ярких цифрах за спиной Субина.
— Чтобы твоё тело приняло меня, мне надо подготовить тебя, пальцами, — Субин надеялся, что его слова звучат понятно, потому что соображать ему было всё тяжелее, чем дольше он находился рядом с полураздетым, вздыхавшим от его прикосновений Каем. — Не бойся, хорошо?
Это последнее, чего хотел Субин. Сделать больно, испугать.
Поэтому он приблизился к Каю, целуя уже знакомо для него, и уже после возобновил ласки, сначала — вокруг его члена, затем — между ног.
Ожидаемо, Кай был узким. Он тихо всхлипнул в губы Субина — и Субин целовал его снова, и снова, и снова, пока один палец внутри не сменился двумя, а затем тремя. Пока Кай не изогнулся дугой от точного движения, и не подавился стоном, хватая покрасневшими губами воздух.
— Пожалуйста, — слабо прошептал он.
Субин победно выдохнул через нос.
— Это всё почти как… брачная ночь, — нервно рассмеялся Кай, отдышавшись, полуприкрытыми блестящими глазами наблюдая за тем, как пальцы Субина входили и выходили из него с хлюпающим звуком. Субин тоже наблюдал, с большим удовольствием замечая то, как Кай раскрывался ему, во всех смыслах: делясь своими мыслями, разводя крепкие бёдра в стороны и рассеянно расправляясь с оставшимися пуговицами на намокшей рубашке.
Субин поймал его сжатую в кулак левую ладонь и прикоснулся губами к безымянному пальцу.
— Во-первых, интересное у тебя представление о брачной ночи, — он улыбнулся. — Во-вторых, хочешь? Мы можем заключить брак. Вряд ли в нашей деревне, но мы можем отправиться в путешествие.
Для которого осталось всего ничего — выжить.
Кай тихо захныкал, сжимая пальцы Субина внутри.
— Ну-ну, тише, ангел, — ласково протянул Субин, не без удовольствия отмечая, как с каждой секундой обычно собранный и молчаливый, Кай метался из стороны в сторону на плаще Субина, слабо хлопал крыльями под собой и то и дело пытался закрыть рот, из которого вырывались жалобные стоны, рукой; Субин не давал это сделать, так же ласково отводя его ладонь от лица и склоняясь над ним в поцелуе.
Позже он бы задался вопросом, откуда в нём скопилось столько нежности.
А может, ответ был максимально прост: рядом был Кай. Которого Субин хотел не только окружить заботой, но и довести до предела, до седьмого неба, заставить позабыть обо всём — кроме него.
— Ты такой красивый прямо сейчас, такой сладкий, — мурлыкнул он в поцелуй, и Кай, вздрогнув всем телом, затрясся, и запятнал мягкий живот и расстёгнутую рубашку белёсой смазкой. Субин в немом очаровании извлёк скользкие пальцы, чуть разводя их в стороны и глядя на липкую бесцветную жидкость между ними.
— Поторопись, — прошептал Кай, переводя дух; он вспотел, его светлые волосы слиплись на висках, а блестящий от спермы живот часто-часто вздымался.
Неудивительно, что руки Субина мелко дрожали, а собственный член, уже намокший от смазки, тяжело лёг во влажную руку, стоило ему приспустить бельё и тёплые брюки. Субин прикрыл глаза, считая до десяти и сдавливая член у основания перед тем, как смазать его оставшейся на пальцах жидкостью.
— Наверное, на боку тебе будет удобнее, меньше будут болеть крылья, — прошептал он, помогая Каю повернуться.
— И совсем не будет болеть ничего другое? — скептически буркнул Кай, когда Субин закинул его ногу себе на плечо.
— Я буду аккуратен.
Субин не лгал. Он старался, правда.
Потому что удержаться от того, чтобы резко толкнуться в скользкое нутро и взять, было сложно — но сделай он так, Кай, выживший Кай, больше не отягощённый обстоятельствами, вряд ли бы простил его. А ещё Субин любил его. И потому ставил чужой комфорт превыше своей жажды в попытке быть осторожным: задерживал дыхание, старался не оставлять синяков на обнажённых, горячих бёдрах.
— Вот… так, — процедил он, миллиметр за миллиметром входя в Кая, прикрывая глаза от восхитительной горячей тесноты. — Расслабишься для меня, ангел?
Кай взглянул на него, и Субин едва не кончил сам: сдвинувший к переносице брови, со влажными глазами и приоткрытым ртом, в котором виднелась ниточка слюны, растрёпанный и заведённый — такой Кай сводил Субина с ума с каждой секундой.
Однако у Кая получилось немного расслабить мышцы.
Поцелуй он Субина раньше, оказались бы они вместе тоже раньше? Оказались бы так близко? Однако нужды мечтать о других «если» у Субина уже не было: он наполовину вошёл в Кая, и короткими поцелуями мог осыпáть его колено и бедро.
Уже полностью внутри, Субин сделал несколько плавных толчков. От каждого из них Кая потряхивало, а сам он слабо, но так же потрясающе чётко и громко для чувствительных ушей Субина постанывал, зовя и прося ещё.
О, Субин мог это сделать. Особенно теперь, когда нашёл ритм, от которого Кай закрыл глаза, а его кожа зарозовела до самой груди в вороте расстёгнутой рубашки. Так сладко.
Проведя столько времени с Каем, Субин видел и слышал от него многое. Однако почти ни разу он не думал, что настолько красного, ослабленного, тесного вокруг него Кая он бы увидел когда-либо. Услышал когда-либо. Почувствовал когда-либо.
Какое-то время он мог слышать только их тяжелое дыхание вперемешку со стонами и хрипами, мокрые хлопки кожи о кожу и собственное колотящееся сердце где-то прямо в ушах. Кай больше не прятался, занятый тем, чтобы удержать равновесие и чуть-чуть, но подаваться навстречу Субину тоже. Это было даже мило. Кай быстро учился, и это Субину всегда нравилось в нём — помимо всего прочего. Однажды он рассказал бы ему лично.
Субин подхватил его за бедро, и от очередного толчка Кай, едва балансировавший на локтях всё это время, вконец рухнул набок, издав звук, от которого Субина в очередной раз бросило в жар. Господи.
— Я, ах, Суб…. бини, — Кай зажмурился, хватая своим хнычущим, розовым ртом нагревшийся вокруг них воздух. По его красным щекам и шее стекали капли пота, и Субин не удержался от того, чтобы наклониться, чуть сбавив темп, и поймать пару из них губами. От этого Кай только застонал выше, звонче, и сжался вновь. — Хо-хорошо… почему так… хорошо, хён-н-н?
Кай шептал, будто в бреду, и Субин точно бредил сам. Чтобы заклинание сработало и освободило их, нужно ли было ему кончить внутрь? Разрешил бы ему Кай? Сама мысль прожигала его изнутри, заставляя его самого сбиваться с ритма, его ладони — оставлять влажные красные отпечатки на каевой коже, а его рот — издавать что-то похожее на «пожалуйста, Кай-я». О чём же он просил Кая? Он сам был на пределе, истончённый чужими сладкими стонами, мокрой кожей и умоляющим взглядом из-под ресниц.
— Можно, — Субин склонился к его уху, чувствуя как по руке мазнуло мягкое крыло, — можно мне… кончить в-внутрь, Кай-я?
От того, как его голос жалобно дрогнул, Субин мысленно прорычал от досады.
— Ты так х-хочешь остаться… внутри меня, Субини? — устало улыбнулся Кай, и на кивок Субина в его шею и «будь всегда рядышком с хёном» резко замолчал, зажмурился—
И кончил снова, дрожа и сжимаясь вокруг Субина, дыша часто-часто и издавая звуки—
— Кай, прошу, — Субина вело от того, как горячо ему было, от того, как горячо выглядел Кай, из-за него.
Кай кивнул ему тоже, со слабым «да-а» на выдохе.
Этой секунды хватило, чтобы Субин толкнулся в него и отпустил себя, прикусив чужое, скользкое от пота плечо. На несколько секунд в его голове стало так потрясающе пусто, а по телу разлилось согревающее спокойствие.
На несколько секунд в его голове не скреблась мысль о том, что они, вообще-то, проводили извращённый ритуал со своими жизнями на кону, посреди зимнего леса.
Субин нехотя перевёл взгляд туда, где их прежде окружал оранжевый свет с издевательским отсчётом времени, чтобы… чтобы увидеть привычные глазу деревья с сизым от сумрака снегом на ветвях.
Его разгорячённой кожи коснулся холодный ветер, и Субин поёжился.
Кай.
Он должен был укрыть Кая, не дать ему замёрзнуть после всех умопомрачительно жарких ласк. Но прежде всего он украдкой взглянул на то, как его член до сих пор оставался внутри Кая, и на смятый плащ, съехавший в сторону.
Его смазка была внутри Кая, а ещё — на самой поляне, стёкшая по ягодицам Кая вниз, чёрт, у Субина вновь закружилась голова.
Кай лежал на боку и тяжело дышал, прикрыв глаза.
Субин улыбнулся, устало, но довольно, и поцеловал его, осторожно выходя со скользким звуком. Бёдра Кая дёрнулись, а сам он всхлипнул, но на поцелуй ответил.
— Кай-я, я люблю тебя.
— Я знаю, — прошептал Кай. — Тоже тебя люблю.
Он поёжился.
— Мы в порядке, — голова Субина кружилась не то от усталости, не то от эмоций. Кай же приоткрыл глаза и нечитаемым взглядом впился в свою руку, а затем в руку Субина, когда тот принялся хлопотать с одеждой.
— Ох, хён, — на мгновение Субин напрягся, но Кай хохотнул. — Похоже, нам не придётся никуда ехать?
И приподнял левую ладонь, где на безымянном пальце подобно татуировке красовался неяркий оранжевый ободок.
Субин проверил свою ладонь, обнаруживая точно такой же ободок.
— Если ты, конечно, не шутил насчёт брака со мной, — Кай нахмурился.
Как он мог подумать такое!
Субин замотал головой и торопливо пояснил:
— Нет, ни в коем случае! Я просто подумал о том, что нам теперь надо официально отметить брачную ночь.
Кай фыркнул и огляделся, замечая наконец сгущающуюся темноту вокруг.
— Х-хорошо, хён. Как только ты поможешь мне одеться и добраться до дома.
До дома.
Слово это наполнило Субина теплом, особенно когда он помог Каю застегнуть и штаны, и плащ, и усадить Кая себе за спину. Выходя на знакомую тропинку и не встретив ни следов бутылька, ни грибов, Субин мог только и думать о том, что ему — им несказанно повезло.
На обратном пути Кай обнимал его за шею особенно крепко, но аккуратно, и признался, что даже рад, пусть и очень устал. Он также признался, что его брюки стали очень скользкими, и Субину только и осталось покорно согласиться на стирку на следующий день. К тому же, короткий поцелуй-благодарность придал ему сил.
И, после непривычно короткой совместной горячей ванны, уже в родном полумраке их небольшой спальни — кровать, наверное, стоило передвинуть, чтобы в порыве эмоций Кай не ударялся крыльями о стену — Субин целовал его, из-под импровизированной вуали из белого кружева на голове, переплетал их пальцы в безмолвной клятве, а после — прижимал Кая к кровати уже знакомым движением, устроившись меж его бёдер, вот только впереди была целая ночь, а не какие-то час-полтора вкупе с неприятно щекочущей тревогой.
И он мог — мог продолжать делиться с Каем своим опытом, а также постигать новое с ним вместе, когда они оба наконец могли не торопиться. Такие перемены его более чем устраивали.