Archive of Our Own

К часу ночи рация разрядилась, на прощание тревожно помигав красной лампочкой на боку. Виктор выругался. Он лично проверял их все — и на всех был полный заряд. Почему прошлая группа не сообщила, что у одной из раций проблемы с аккумулятором? Им просто повезло, и их нашли раньше, чем она успела сесть? Почему это клятая рация должна была достаться именно ему — ему, который вообще не должен был ничего и никого изображать, а должен был уже как минимум два часа лежать в своей постели и сладко спать. У него была группа инвалидности и отвод от физкультуры — но у них заболело сразу несколько человек, которые должны были принимать участие в имитации поисковой операции, и поэтому Хаймердингер слёзно попросил его и Скай их подменить.

Им выдали огромные куртки с логотипом университета, фонарики и рации, Виктор успел дойти до ближайшего магазинчика и купить сигарет — он вообще-то курил только по сессиям, но ночь обещала быть безумно длинной и безумно скучной. Инструкции, которые Виктор сам обычно выдавал студентам-добровольцам, были проще некуда — сидите и молча ждите, пока радостные поисковики вас наконец отыщут. Если не отыщут до трёх, тогда начинайте звать.

Виктор закурил ещё одну сигарету, постарался укутаться в огромную куртку потеплее, поджал ноги. Из-за дефицита кадров он оказался на точке один. Ему не было страшно, хотя мозг говорил, что бояться бы стоило — лес не спал. Мимо с полчаса назад протопал ёж, чуть не вызвав у него сердечный приступ, и, видимо, после этого нервы у Виктора решили отмереть.

Он решил просто молча злиться. На холод и сырость, на то, что от них и от долгой ходьбы по бурелому с Севикой, которая вела его в этот куст, нога разболелась просто жутко. На недотёп из поисковых отрядов, которые прошли мимо него и умудрились не заметить, светя фонариками почти ему в лицо.

Изо рта вырывался не только сигаретный дым, но и пар. Холод начал донимать совсем уж сильно.

Если к трём никто его так и не найдёт — он начнёт звать. Он нащупал в кармане последнюю пачку печенья и решил оставить её чуть напоследок. От скуки хотелось есть. Термосом с чаем и бутылкой с водой его тоже снабдили. Виктор колупал ногтем рельефную наклейку с гербом университета — тоже от скуки. Чай давно закончился, холодный влажный металл на постукивание отзывался глуховатым звоном.

Нога затекла, и он, даже не касаясь её, чувствовал, что колено распухло — как бы после такой ночи ему не потребовалось брать больничный. Пенку, чтобы не отморозить себе зад, он тоже взял, и теперь злился ещё и на то, что прихватил только одну. Нормально вытянуть ногу и не морозить её было бы сейчас кстати. Оказаться в своей тёплой комнате общаги было бы кстати. Отказать Хаймердингеру в его мольбе было бы кстати.

Что-то мстительное и мелочное в его душе требовало ему позвонить, разбудить наверняка спящего профессора, но Виктор бы не посмел, да и сети всё равно не было. Интересно, хоть кто-то забеспокоится, когда поймёт, что его рация слишком уж долго не отвечает?

Виктор закурил ещё одну сигарету — начало драть глотку и чуть подташнивать. До трёх оставалось двадцать минут, но он не слышал никаких окликов рядом, слышал только, как ветер злобно шелестит в листве. И топот ежа где-то за спиной. Спать было нельзя, хоть в сон и клонило, тянуло. Он затушил сигарету о кусок упавшей коры и убрал бычок в карман. Провонять куртка должна была жутко, но куртка была не его, и разбираться кто в какой был потом никто не станет. Сами виноваты — не дали ему пакета под мусор.

Луч фонарика забрезжил между деревьями, когда до трёх оставалась всего десять минут. Виктор вскинулся. Наконец-то. Только почему фонарик всего один?

Окрик он услышал, услышал своё идиотское кодовое имя: «Ньютон», но помнил, что кричать в ответ не может, он тут лежит без сознания. Пусть подойдут поближе. Или всё-таки подойдёт — фонарик и правда был только один. С той стороны небольшого овражка петлял между деревьями... а потом короткими вспышками покатился вниз. С руганью, матами, грохотом и криком. И хрустом. И Виктору оставалось надеяться, что хруст был только от веток.

Так, по плану уже явно ничего не шло, Виктор ухватился за низкую ветку и поднялся, шипя от боли в ноге. Парень в овраге от боли не шипел — вовсю вопил и матерился. Виктор подхватил трость, прислонённую к дереву, опёрся, но она неудачно соскользнула то ли по очередному куску коры, то ли по влажной ветке, и он сам чуть не распластался по земле.

— Эй! — постарался крикнуть как можно громче. — Эй, я иду, подожди.

Проматерился сам, доковылял, шипя сквозь зубы, до края овражка, помахал фонариком.

Постарался спуститься осторожно, хватаясь за молодые деревца, но понял, что скорее свалится прямо к катающемуся по земле парню, и просто съехал по неровному склону на пенке. Быстрее, эффективнее и безопаснее.

Парня он узнал сразу — гордость университета, затычка в каждой бочке и на каждом мероприятии — Джейс Талис. Правда лица, искажённого болью и измазанного грязью, он прежде у него не видел.

— Стой, стой, не двигайся, замри. Чем ушибся?

— Нога, — прохрипел он и зажмурился до влаги в уголках глаз, когда Виктор посветил ему на щёку. Там была царапина — то ли камнем, то ли корнем. Не в глаз, уже хорошо.

Виктор закатал ему штанину, но понять, насколько всё серьёзно, он не мог. Кости наружу не торчало, уже неплохо.

— Ты Ньютон? — прохрипел Джейс, когда Виктор осторожно опустил его обляпанную грязью и немного подранную штанину на место. — И... Виктор ведь?

Он осторожно присел, Виктор тоже подполз ближе. Ещё раз посветил фонариком на его штаны.

— Оба да. Ты же Джейс? — он кивнул. — Почему ты один? Вы должны ходить группами.

— Мы разделились. Тебя последнего не могут найти.

Ну, хоть одна хорошая новость – Скай не сидит под деревом и не мёрзнет в этом проклятом лесу.

— Придурки, вы были от меня метрах в семи. В эту сторону ещё кто-нибудь пошёл?

— Не знаю. Наверное, — он беспомощно огляделся, заломил брови — ему явно было очень больно. — Вызывай по рации, я не поднимусь.

Виктор невесело рассмеялся. Что за ночь.

— Она села. У тебя телефон с собой?

Джейс, матерясь под нос, выудил на удивление целый телефон из кармана. Сравнили одинаковые крестики над пустыми палочками связи.

— Может, на дерево подлезть? Или до просеки, здесь минут пять по прямой, — неуверенно сказал Джейс.

Виктора вдруг охватило мрачное веселье.

— Кто полезет на дерево? У нас на двоих две функционирующие ноги, жребий будем тянуть или в камень-ножницы-бумагу сыграем? — Джейс, кажется, впервые обратил внимание на его трость и снова выругался. Отвернулся. Сжал кулаки, впился короткими ногтями себе в ладонь. Виктор тоже так делал прямо сейчас. От боли это явно никому из них не помогало. Помолчали, вслушиваясь в лес — но других криков или шагов никто из них не расслышал. — Пить хочешь? — наконец предложил Виктор. — И у меня печенье осталось.

Джейс залпом выпил почти всё, что было у него в бутылке, но от печенья отказался.

Интересно, к какому часу решат вызвать настоящих спасателей, когда наконец поймут, что два студента заблудились где-то в лесу посреди ночи? Хватятся только к утру или пораньше? Севика знала точку, где должен был сидеть Виктор, но он сам добровольно с неё ушёл. Плохо.

Джейс прокричал — почти испуганно, потом покачал головой. Нашарил в листве свой фонарик. Фонарик был хороший, явно дорогой, не из тех, что на учениях выдавал университет. Прикопал его немного, понажимал кнопку. В небо и кроны деревьев стало моргать по три раза — сигнал СОС. Всё лучше, чем кричать.

— Свистка у тебя нет? — спросил он через какое-то время.

Виктор покачал головой, придвинулся ближе. Так было немного теплее. Здесь, в овражке, было совсем холодно. Холоднее, чем под его кустом.

— Дай щёку тебе промою, у тебя там царапина, — предложил он. Джейс податливо повернул голову. Промыл остатками воды, хоть, возможно, и не стоило, но пить всё равно не хотелось.
Джейс послушно держал его фонарик в дрожащей руке и сильно стискивал челюсти. На висках и лбу у него был липкий, холодный пот. Если перелом — не было речи о том, чтобы пытаться отсюда вылезти. Его ногой Виктор рисковать не хотел. А свою не мог нормально согнуть.

Покричали вместе, но в ответ снова была лишь тишина.

Виктор выудил пачку сигарет, протянул Джейсу. Тот сперва покачал головой, но потом всё равно потянулся.

— Я не курю, — будто оправдываясь, сказал он.

— Я обычно тоже, — ответил Виктор и стряхнул пепел чуть в сторону.

Звонки не проходили. Рация, даже после того, как Джейс попытался погреть её под своей курткой, включиться не пожелала. На крики никто не отзывался. Нога болела адски, но Виктор не хотел жаловаться перед человеком, у которого, вероятно, был свежий перелом. Он вообще жаловаться не хотел.

— Ты оптимист или пессимист, Джейс? — спросил он, когда почти к половине четвёртого его собственный телефон завибрировал, сообщая о низком заряде.

— Оптимист, — сказал он очень неуверенно. Они сбились совсем близко, от холода прижавшись друг к другу. Виктор начал постукивать зубами.

— Тогда покажи мне хоть один плюс, который можешь найти прямо сейчас. Мы посреди леса, чёрт пойми где, в овраге, с тропинки нас может быть не видно, нас, похоже, уже и не ищут, у нас нет ни воды, ни чая, у тебя скорее всего сломана нога, а я своей не смогу пользоваться ещё по меньшей мере дня три. Из еды — три печенья и полпачки сигарет.

Джейс на него посмотрел — почти счастливо, насколько Виктор мог видеть в свете фонарика, который они уложили рядом с их ногами. Совсем сбрендил что ли?

— И зажигалка. Виктор, нам надо развести костёр!

Виктору захотелось его расцеловать. Костёр. Огонь, тёплый, яркий, горячий огонь. Он отполз в сторону, Джейс собирал мелкие веточки вокруг себя. Виктор выгреб бычки из кармана, Джейс нашёл у себя скомканную салфетку. Виктору повезло — всего в паре шагов лежала целая еловая лапа. Сухая и отлично годящаяся на растопку. Костёр между ними занялся неуверенный, слабый, но Джейс от его вида застонал, сунул пальцы чуть не в самые языки. Виктор всё равно подполз поближе к нему, сел рядом, а Джейс вдруг его обнял — крепко и без предупреждения. От него пахло сырой грязью, потом и сигаретами. Обычно, наверное, он пользовался дорогими одеколонами, но сейчас, в этом клятом лесу, с поломанной ногой и лихорадочно блестящими глазами, он пах дико и выглядел настоящим, а не прилизанным портретом на доске почёта, и Виктору вдруг захотелось его узнать. Понять наконец, почему от него без ума все — и студенты, и преподаватели. Захотелось узнать и поговорить, а не отворачивать от сплетен голову.

Потом решили лечь — потому что спины устали. Виктор, проклиная всё на свете, снова вполз в его объятия, потому что так было теплее и спокойнее. Фонарь мигал в небо. Джейс сипловато дышал, сердце у его колотилось часто и неровно.

Он подлез ладонью ему под капюшон, положил её на шею, взъерошил волосы, да так там и оставил.

А если их не найдут? Если они успеют себе что-то отморозить, если заболеют потом? У университета будут проблемы. У них тоже.

— Виктор, только не спи, — попросил Джейс ужасно сонно.

— Не сплю, — сказал Виктор и прикрыл глаза.

Всего на минутку. От его тепла, ударов сердца под курткой, от его рук становилось спокойнее. Ничего. Если до утра не найдут, то у них был пустой термос и пустая бутылка. У них оставалось немного печенья и зажигалка. Соорудят лубок Джейсу и выползут, пойдут к дороге. Выйдут как-нибудь, выберутся.
Виктор вздохнул, когда Джейс подтянул его повыше — то ли пытаясь спасти от холода земли, то ли пытаясь укрыться им, как самым неудобным в мире одеялом.

— У тебя нос ледяной, — фыркнул он, когда Виктор случайно ткнул им прямо в шею, рядом с молнией куртки. — Только не засыпай. Нельзя спать.

— Нельзя, — согласился Виктор, который знал это не хуже.

Проснулся, вздрогнул, когда Джейс закричал.

— Мы здесь! Эй! Мы здесь!

Виктор отпрянул, сел, чуть не закричал сам от того, как больно отдалось это движение в ноге и позвоночнике. Небо чуть посерело. Стало совсем сыро.

Позвал тоже, услышал наконец и оклики, и топот по лесу. Джейс сел тоже как раз к моменту, когда к краю оврага подбежали Севика и Вандер. За ними было ещё человек шесть — все из группы, которая должна была искать. Ну, хоть Скай домой отправили.

— Рации ваши где? — спросил Вандер, протягивая ему руку. По невысокому склону он спустился быстро и почти играюче.

— Джейсу не досталось, моя разрядилась.

— Почему не вылезли из этого сраного оврага? — спросила Севика. Громко и очень недовольно.

— Ноги, — коротко ответил Джейс.

— За костер и фонарик высший балл. За остальное… — она покачала головой. Вандер, не спрашивая, не раздумывая, закинул Виктора на плечо. Рассудил, что так будет проще.

— Трость! — закричал Джейс, хватая её с земли. Виктор беспомощно на него посмотрел. Он мало что мог сделать.

— Так, носилки делать умеете? Вот сейчас на практике поучитесь, — начала командовать студентами Севика. Отошла от шока и волнения, вернулась в свою норму, закурила. — Вандер, этого неси к машинам и вызывай скорую. Кто-нибудь один, с Вандером идите, Вандер, вернёшься, второго вытащить поможешь, эти хлюпики его ещё больше переломают.

Проснулся Виктор в палате. Его увезли без Джейса — того всё ещё вытаскивали, когда приехала первая машина. Виктора осмотрели вчера, но ничего серьёзного не нашли, даже обморожения — должно быть, просто решили дать ему поспать. Простыни были жёсткие и неприятные, нога в колене пульсировала болью. Трости своей он не нашёл. Помнил, как переодевался в больничный халат, как складывал свою одежду, после того как его осмотрели — а трость наверняка так и осталась лежать в овраге. Вот бы кто-нибудь додумался её оттуда забрать.

Переоделся в грязную и вонючую одежду, всё ещё чуть сыроватую с ночи, поморщился, дошёл до двери, держась за стены. По коридору пошёл тоже так, окликнул ближайшую медсестру. В горле першило — то ли от сухости, то ли от того, что он всё-таки простыл.

— Где лежит Джейс Талис? — спросил он, когда она взяла его под локоть. — Такой высокий, волосы тёмные... — посмотрел в её непонимающие глаза и исправился. — Из леса вчера ночью, скорее всего перелом.

— Триста семнадцатая палата. Вас проводить?

— Да. Пожалуйста.

Трость нашлась у Джейса возле кровати — как будто даже протёртая салфетками от грязи. Джейс спал, нога была приподнята — и загипсована. Всё-таки хорошо, что они не стали пытаться вчера вылезать из того оврага.

Медсестра хотела увести Виктора, но Джейс проснулся. Поморгал, потом улыбнулся. Царапину на его щеке тоже заклеили. Медсестре пришлось подвинуть стул к его кровати и деликатно уйти, оставив их двоих.

— Привет. Как ты? — голос у Джейса немного хрипел. Он лежал прямо на сырой земле спиной, плохо. Как бы не разболелся теперь совсем.

— Я-то ничего. Пару дней отлежусь, и всё нормально будет. А вот ты...

— Мне сказали, что у меня хороший перелом. И кости хорошие. Всего несколько месяцев и буду как новенький.

Виктор старался на этого последнего оптимиста не смотреть. Джейсу, конечно, не дали здесь вымыться пока, и он всё ещё пах, как и вчера — лесом, грязью, дымом. От Виктора наверняка несло так же. Но взгляда и приближения Виктор хотел избегать не поэтому. Вспоминалось почти тактильно, как Джейс по глупой случайности стал единственным теплом и успокоением посреди прокрадывающегося в кости ледяного ужаса. Мысли были глупые, и Виктор надеялся, что не станет из-за них краснеть.

— Что тебя вообще в спасательные отряды понесло? Вечер пятницы, пошёл бы в бар, как все нормальные студенты.

Джейс несмело улыбнулся.

— Просто в детстве я... короче, была история. Могу потом рассказать. Если захочешь.

И Виктор понял, что захочет. Но не сейчас — сейчас ему хотелось в душ и на свою кровать.

— Расскажешь потом. У тебя теперь без всяких спортивных секций времени будет навалом.

— Ты домой?

— В общагу, да. Попрошу такси вызвать. И, Джейс, спасибо тебе.

— Я вчера не очень хорошо справился со своей задачей.

— Ты старался. И трость мою сохранил. Я сейчас без неё ну... когда костыли дадут, сам поймёшь.

Джейс нервно рассмеялся.

— Меня должны сегодня отпустить. Слушай, мы столько раз в университете виделись, и на мероприятиях, и вообще… а толком так и не познакомились. Хочешь, заходи ко мне сегодня или завтра. Посмотрим что-нибудь.

— Можно, — Джейс был не совсем прав. Виктор просто избегал знакомства с ним. Думал, что ему это вовсе ни к чему, потому что Джейс своей популярностью скорее раздражал. Похоже, что очень зря. — Я тогда... пойду. Спишемся?

— Спишемся, — сказал он и сжал тонкое больничное одеяло, как будто утирая вспотевшие вдруг руки. Смотрел в спину, пока Виктор ковылял до двери. — А если... Виктор, если бы… — спросил он почти отчаянно, но умолк, оборвал сам себя. — Нет, ничего, прости. Иди, отдыхай тоже.

Щёки вспыхнули резко и горячо — как вчерашним костром опалило. Хорошо, что Джейс со спины этого видеть не мог. «Если бы мы назвали это свиданием?» — вот о чём подумал Виктор. Вспомнил руки на своей шее и спине, вспомнил тепло чужого тела даже через две куртки, и ему стало почти жарко. Немного — самую малость — захотелось, чтобы такую позу они приняли при других обстоятельствах. На удобной тёплой и сухой кровати, например.

Он помахал рукой и прикрыл за собой дверь.

Решил, что одолжит у таксиста зарядку, чтобы попросить Скай вынести денег из общежития — в лес вчера пошёл без кошелька. Ещё решил, что если не найдёт страницу Джейса в соцсетях, то позвонит Хаймердингеру и потребует его номер — за ним после вчерашнего явно был должок.