Work Text:
Кеменкири (Екатерина Лебедева)
Дортонионские сюжеты вокруг Дагор Браголлах: следы эволюции
(доклад на онлайн-Зиланте 2020 года)
Есть толкиновские сюжеты, про которые хорошо известно, как они изменяются. Например, в "Лэйтиан" сначала была крепость гигантских котов во главе с Тевильдо, а потом вместо него появился остров волколаков, где правит Саурон, и этот же остров - бывшая эльфийская крепость.
Но есть истории, с которыми вроде бы не происходит таких драматических перемен. В них изменяются какие-то не столь основополагающие подробности, или они просто появляются в довольно поздних текстах, уже достаточно похожими на то, что мы читаем в "Сильмариллионе". К таким, пожалуй, относятся и истории о трех народах людей Белерианда. Но если приглядеться к их историям, окажется, что во многих из них все-таки происходили любопытные изменения, хотя, возможно, и не столь мирообразующие... и более того, можно обнаружить "культурные слои" разных версий событий все в том же "Сильмариллионе". Например, в нескольких эпизодах, связанных с судьбой народа Беора во время Дагор Браголлах и вскоре после нее.
Те несколько моментов, о которых я собираюсь рассказать, не были извлечены при каком-то преднамеренном исследовании, они просто «проявились», когда я отправилась в тексты уточнять один из вопросов, касающийся начала сюжета «Лэйтиан» (мы к нему еще обратимся).
Итак, нас будет интересовать судьба населения Дортониона, как той его части, которой уделена наибольшее внимание в этом повествовании – отряда Барахира, так и различных беженцев, в разное время покидающих Дортонион.
Спасение Финрода и дортонионские беженцы
Первый раз Барахир и некий военный отряд под его командой упоминается в Сильмариллионе в сюжете спасения Финрода в топях Сереха во время Дагор Браголлах. Здесь у Сильмариллиона два основных источника – Квента Сильмариллион 5 тома и Серые Анналы (изданы в 11 томе «Истории Средиземья»). Строго говоря, в Квенте, тексте 1930-х годов, Толсирион не только известен как крепость, построенная Финродом, но и возникает уже следующая диспозиция:
«А Инглор владел ущельем Сириона, и возвел он мощную сторожевую башню, Миннастирит… после же того, как был основан Нарготронд, эту крепость Инглор передал по большей части в введение брата своего Ородрета» (Кв.С § 117 — ИС 5.264; Здесь и далее использован перевод «Квенты…» С. Лихачевой).
Однако рассказ о спасении Финрода, как мне представляется, еще во многом напоминает о более ранней версии, когда Толсирион занимал именно Финрод (а Ородрет жил на востоке Дортониона из-за дружбы с сыновьями Феанора). После сообщения о гибели его братьев и Бреголаса мы читаем в Квенте:
«В той битве король Инглор Фелагунд был отрезан от своего народа и окружен орками, и погиб бы он либо попал бы в плен, но тут подоспел Барахир… Так спасся Фелагунд и отправился на юг в Нарготнронд, свою глубинную крепость, приготовленную в преддверии черного дня…» (КвС § 137 — ИС 5.281).
Напомню, что в Квенте 4 тома Финрод (точнее, еще Фелагунд!) только после Браголлах «отправился… на юг и на берегах Нарога основал по примеру Тингола сокрытый в пещерах город и королевство» (ИС 4.106; для Кенты 4 тома также использован перевод С. Лихачевой). По Анналам Белерианда того же 4 тома Фелагунд вместе с Ородретом, Келегормом и Куруфином «возвели там величественный потаенный дворец» (ИС 4.299; пер. О. Гавриковой). В то время, как по Анналам 5 тома «Фелагунд обосновался в Нарготронде» еще в годы Долгого мира, (ИС 5.128; также пер. О. Гавриковой), а во время Браголлах Фелагунд и Ородрет «направились в Нарготронд и укрепили его» (ИС 5.133).
Однако мне представляется, что «глубинная крепость, приготовленная на черный день» еще несет на себе след прежней версии сюжета. Мало того, не очень понятно, где именно находится Финрод по версии Квенты 5 тома на начало Браголлах, сказано только, что «он был отрезан от своего народа и окружен орками»¸а затем их с Барахиром отряды «прорубились из битвы с великими потерями», после чего Финрод уходит в Нарготронд, а Барахир остается в Дортонионе. (КвС § 137 — ИС 5.281). Нет упоминаний о каком-то значительном передвижении, которое произвело войско Финрода, чтобы оказаться «в битве» и быть «отрезанным от своего народа», поэтому история снова напоминает ту версию, где он на начало событий будет находится на Толсирионе.
Написанные позже «Серые Анналы» расставляют все по местам в той версии, где Нарготронд заселен давно и прочно и Финрод постоянно живет именно там, здесь рассказ после упоминания о гибели Ангрода, Аэгнора и Бреголаса идет так:
«Барахир же… был в этой битве западнее, ближе к ущелью Сириона. Тогда король Инглор Фелагунд, спеша с юга, был разбит и окружен с небольшим отрядом в Топях Сереха. Но Барахир пришел туда с отважнейшими из его людей, прорвал окружение орков и спас короля эльфов. (…) Тогда Инглор ушел на юг в Нарготронд, Барахир же вернулся в Дортонион, чтобы спасти все, что он мог, из народа Беора». (СА § 146 - ИС 11.52)
Здесь появляется подробное изложение передвижений действующих лиц: Финрод «спешит с юга» - отправная точка по-прежнему не названа, и Тол Сирион, конечно, тоже находится немного южнее Топей Сереха, но все же здесь скорее подразумевается более значительное передвижение (и Нарготронд в виде исходной точки); Барахир находится к началу событий «на западном фронте» Дортониона и потому имеет возможность пробиться к Финроду.
Версия Сильмариллиона представляет собой любопытную смесь двух текстов: «Тогда король Финрод Фелагунд, спеша с юга [Серые Анналы], был отрезан от своего народа [Квента 5 тома] и окружен с небольшим отрядом в топях Сереха [снова Серые Анналы]...» Впрочем, у этой причудливой смеси почти нет шансов быть замеченной читателем, поскольку можно быть «отрезанным от своего народа», не только находясь где-то рядом исходно, но и двигаясь в том же направлении, но не сумев дойти до конечной точки. Еще одна странная черта текста Сильмариллиона: ни из одной из двух версий в нее не попадает упоминание, что противники Финрола и Барахира – именно орки. Возможно, это сокращение, сделанное с мыслью о том, что эта подробность избыточна: орки – основная часть войска Моргота, и там, где на кого-то выходят иные существа (дракон, балрог), это специально отмечено.
***
Далее идет рассказ о судьбе народа Беора, который в Квенте 5 тома следует непосредственно за этим текстом, доходя вплоть до судьбы отряда, где остаются, помимо Барахира, только 12 человек. В Сильмариллионе, в немалой степени опирающемся на этот текст, он оказывается разорван вставкой последующего текста, повествующего о событиях вплоть до гибели Финголфина. Причем разрыв проходит прямо посреди абзаца исходного текста, тоже порождая, как мне кажется, любопытный эффект.
Версия истории о беженцах из Дортониона в Квенте 5 тома такова:
«Барахир теперь по праву стал владыкой уцелевших людей из народа Беора, однако большинство их ныне бежали из Дортониона и укрылись у подданных Хадора в укрепленном Хитлуме. Но Барахир не пожелал покинуть Дортонион и остался…» (Кв.С § 138 — ИС 5.281)
Прервемся пока здесь. В Сильмариллионе начало этого абзаца приведено сразу после рассказа о топях Серех довольно близко к тексту (с мелкой несмысловой правкой), вплоть до слов: «…большинство из его народа бежали из своих домов и укрылись в укрепленном Хитлуме» (указание на народ Хадора, видимо, опять пало жертвой сокращения за очевидностью).
Следующая же фраза этого пассажа возникает в Сильмариллионе только через несколько абзацев, после рассказа о том, как более или менее успешно оборонялся упомянутый Хитлум, а также сыновья Феанора – и после довольно подробного рассказа о поединке Финголфина. После упоминания о том, как его гибель оплакивали в Хитлуме, мы читаем:
«Теперь власть Моргота омрачала северные земли, но Барахир не делал бежать из Дортониона….»
Перед нами – снова «гибридная» фраза, начало ее взято из Серых Анналов (где эта история уже излагается двумя блоками и этот относится уже к следующему году), а продолжение – из Квенты 5 тома. Но прежде чем заниматься дальнейшим рассказом, обратим еще раз внимание на предыдущий, который, даже при отсутствии в Сильмариллионе строгой разбивки по годам воспринимается как отдельный от последующего эпизод. По итогам его мы узнаем, что Барахир после гибели старшего брата стал вождем народа Беора, но большая часть этого народа бежала в Хитлум.
И теперь наконец настало время поговорить о дортонионских беженцах. В данном случае речь уже идет не о каких-то следах и сходстве: в Квенте Сильмариллион 5 тома и Серых Анналах (оба текста по-прежнему остаются основными источниками данной главы Сильмариллиона) излагаются две разные версии истории о том, как именно уцелевшие дортонионцы покидают свои земли.
Версия Квенты 5 тома – более ранняя и менее подробная. Собственно, основную часть ее мы уже видели: бОльшая часть народа уходит в Хитлум. Когда в следующем параграфе речь идет уже об отряде 13 изгоев, появляются такие подробности:
«…жилища их лежали в руинах, а жены и дети погибли либо попали в плен, кроме лишь Морвен Эледвен, дочери Барагунда и Риан, дочери Белегунда. Ибо жены сынов Бреголаса были родом из Хитлума и гостили там у родни своей, когда вспыхнуло пламя войны». (КвС § 139 — ИС 5.282)
Итак, Хитлум возникает в этой истории уже дважды – одни еще мирное время уезжают туда к родственникам, но не успевают вернуться, другие (неизвестное по именам «большинство народа») уходят туда уже в начале войны.
Поэтому вполне логично и следующее его упоминание, следом за историей о нечаянном спасении Морвен, Риан и их матерей: «Но ныне ни помощи, ни вестей не слал Хитлум; за Барахиром и его людьми шла охота, словно за дикими зверями…» (КвС § 139 — ИС 5.282).
Что же касается Серых Анналов, то здесь возникает не только привычная нам фигура Эмельдир, ведущей беженцев, но и другая траектория и хронология их движения:
«Наконец столь отчаянным было положение Барахира, что Эмельдир… его жена… собрала вместе всех женщин и детей, что еще оставались, дала оружие тем, кто мог держать его и повела их в горы, что лежали позади, и далее опасными путями, пока они не пришли наконец с потерями и лишениями в Бретиль. И там некоторые были приняты в народ Халет, а некоторые пошли далее в Дорломин к народу Галиона, сына Хадора. (Среди них были Морвен Эледвен дочь Барагунда и Риан дочь Белегунда)». (СА § 159 — ИС 11.56).
Итак, на пути беженцев появляется новая точка пути – Бретиль, где остается часть из них, а для Морвен и Риан история просто изменяется, они больше не гостят в Дорломине с мирных времен – и мы теперь не знаем ничего о судьбе их матерей, и даже о том, считать ли их по-прежнему родственницами народа Хадора.
Итак, перед нами две версии одного сюжета – более и менее подробная и с двумя разными версиями судьбы двух конкретных персонажей.
Тем любопытнее, что в Сильмариллионе оказались использованы ОБЕ версии!
Мы уже видели, что ранее там сохранилось упоминание – сразу после топей Серех – что «большая часть» народа Беора бежала в Хитлум.
А теперь, уже после описания ряда последующих событий в Белерианде (включая поединок Финголфина) возникает упоминание об отчаянной борьбе Барахира и практически дословно взятый из Серых Анналов пассаж об Эмельдир – так, что создается ощущение: речь идет о каких-то двух разных группах беженцев. Одни уходят почти сразу после начала Браголлах, другие, отряд Эмельдир – когда условия становятся совсем невыносимыми.
Идея, выглядящая вполне реалистично… но не соответствующая полностью ни одному конкретному тексту, а наоборот, берущая разные стадии развития одного сюжета как разные события!
Кстати, в Серых Анналах тоже есть пассаж о том, почему так отчаянно сражаются воины отряда Барахира, с закономерными отличиями:
«…их жилища были разрушены, а их жены и дети убиты, захвачены или бежали с Эмельдир. Никакой помощи не приходило к ним, и на них охотились, как на диких зверей» (СА § 159 — ИС 11.56).
Здесь по сравнению с Квентой 5 тома появляется вариант «бежали с Эмельдир». И, пожалуй, логично не упомянут Хитлум – Барахиру просто не поступает «никакой помощи», без указания, откуда именно она могла поступить: поскольку в этой версии беженцы уходят не напрямую в Хитлум (и, наверное, на момент их ухода нет никакой гарантии, что кто-то из них туда попадет).
В Сильмариллионе же мы снова видим «гибридную» версию: «…их жены и дети погибли либо попали в плен или бежали. Ни помощи, ни вестей не слал Хитлум; за Барахиром и его людьми шла охота, словно за дикими зверями…»
Собственно говоря, это практически целиком – текст Квенты 5 тома (с добавлением варианта «или бежали» без упоминания Эмельдир), только приведен он, во-первых, с пропуском истории про Морвен и Риан в Хитлуме, во-вторых, - опять же, после истории об уходе беженцев с Эмельдир. Поэтому странно смотрится взятое из более ранней версии упоминание о помощи, не приходившей именно из Хитлума: здесь оно находится не только после упоминания ухода беженцев по другой траектории, но и вскоре после рассказа о военных действиях вокруг Хитлума и поединке Финголфина – событиях, из изложения которых, пожалуй, куда как ясно, что Хитлуму сейчас чрезвычайно затруднительно отвлечься на что-то кроме собственной обороны!
И еще один момент о беженцах. Между двумя исходными текстами есть некая разница в описании, как же в отряде Барахира остались только эти люди. Квента 5 тома просто говорит: «Наконец только двенадцать соратников осталось у Барахира» (КвС, пар. 139), а Серые Анналы объясняют ситуацию немного подробнее: члены отряда «были убиты один за одним или бежали, пока наконец не остались только Барахир, Берен его сын, Барагунд и Белегунд сыновья Бреголаса и девять отчаянных мужей…» (СА § 159 — ИС 11.56).
В Сильмариллионе мы в очередной раз встречается с «гибридной» фразой, что в определенном смысле даже обосновано – так, следующий далее поименный список членов отряда в версии Квенты 5 тома содержит некоторые дополнительные подробности – прозвище Хаталдира Юный и указание на то, что это не просто какие-то абстрактные «мужи», а «девять преданных слуг его [Барахира – К.] дома» (КвС § 139 — ИС 5.282). Фрагмент же перед этим взят как раз из приведенной версии Серых Анналов, но с исключением варианта «или бежали»: «Ибо они были убиты один за одним, пока наконец не остались только у Барахира...» Между тем эти «бежавшие» - очень интересный вариант, тем более, что речь явно не идет собственно о «беженцах», ушедших с Эмельдир: упоминание это следует сразу после рассказа о них, и соединяет две части рассказа фраза: «Но они никогда более не увидели мужчин, которых оставили, ибо они…» (СА § 159 — ИС 11.56).
То есть куда бы ни «бежали» эти воины по версии Серых Анналов, они более никак не попали в поле зрения тех, кто ушел в Бретиль и Хитлум. Куда же они могли бежать? Возможен, конечно, вариант "разбежались и пропали" (никуда не пришли, но с Барахиром вместе уже точно не сражаются), но напрашивается любопытная версия, что "прибежать" они могли куда-то еще, и здесь приходят в голову прежде земли сыновей Феанора (и беженцы из земель Дортониона туда действительно упоминаются). И, возможно, перед нами, в частности, одно из указаний на то, как именно сведения об отряде Барахира могли просачиваться в остальной Белерианд, включая Дориат - и правда, не от орков же!
Впрочем, вопрос о том, насколько был или не был населен Дортонион в годы от Браголлах до того момента, как Берен уходит в Дориат, представляет собой уже следующую проблему.
Проблема (не)пустого Дортониона
….и решать ее придется несколько другими средствами, учитывая разную обеспеченность этих сюжетов исходными текстами. Если до этого мы имели дело с Сильмариллионом и двумя основными его источниками, также прозаическими текстами, то здесь речь пойдет еще и о двух версиях источника поэтического, при этом полного текста всех вариантов лэйтианской главы у нас нет, а есть их рещультирующая — соответствующая глава Сильмариллиона, и комментарии редактора о том, что было выпущено и добавлено и какие варианты использованы.
В рассмотренных только что пассажах об уходе беженцев есть которые суждения о числе остающихся.
Квента 5 тома: «Но Барахир не пожелал покинуть Дортонион и остался, оспаривая у слуг Моргота каждую пядь земли. Моргот преследовал и убивал его сподвижников, пока не остались (лишь) немногие; и захватил он весь лес и нагорья Дортониона, кроме самой высокогорной и удаленной области…» (Кв.С § 138 — ИС 5.281).
(until few remained; в печатном переводе –«пока не осталось в живых лишь несколько»)
Серые Анналы: «Барахир не желал отступать и защищал еще остаток своей земли и народа в Дортонионе. Но Моргот преследовал всех, кто остался из эльфов и людей, и послал Саурона против них; и ведь лес северных склонов этой земли превратился в земли ужаса и темного колдовства….» (СА пар. 158).
(В Сильмариллионе – снова «гибридная» фраза, упоминание о «немногих» - по версии Квенты 5 тома).
Далее в Квенте, после описания изменившегося под влиянием Моргота леса говорится: «Наконец только двенадцать соратников осталось у Барахира…» (КвС § 139 — ИС 5.282), а в Серых Анналах следует история об Эмельдир, уводящей «всех женщин и детей, которые еще оставались» (СА § 159 — ИС 11.56) и отряде, где кроме 13 человек все остальные «были убиты или бежали».
Таким образом может создаться впечатление, что больше в Дортонионе из его прежнего населения после ухода Эмельдир не остается решительно никого, кроме этих 13 человек.
Эта картина не раз оспаривалась в произведениях «по мотивам» (например, «По ту сторону рассвета», «Черная книга Арды») и обсуждалась в фэндомских дискуссиях. Собственно, одно из упоминаний вопроса, действительно ли толкиновские тексты говорят о пустом Дортонионе и не может ли это быть результат работы Кристофера Толкина, и побудило меня взяться за рассмотрение текстов пристально – в результате чего появились и не относящиеся к этому напрямую предшествующие наблюдения о Финроде и беженцах.
Что же можно сказать о возможном остаточном населении Дортониона?
Прежде всего, последующее повествование в начале главы «О Берене и Лютиен» в Сильмарилионе очень центрировано именно на отряде Барахира, и именно о нем и повествует:
«Как говорилось, Барахир не желал покидать Дортонион, и Моргот преследовал и убивал его сподвижников, пока у него не осталось только двенадцать товарищей…» (Текст на основе версий, современных Квенте 5 тома и напоминающий предыдущий ее пассаж, хотя это не его повторение, а отдельный текст).
Затем после истребления отряда Берен живет «одиноким изгнанником», друзья которого – звери и птицы; наконец Моргот посылает армию Саурона «против него» (похоже, лично) - «И вся эта земля теперь наполнилась злом, и все чистые создания бежали оттуда, и Берен… наконец был вынужден бежать из Дортониона».
Упомянутые здесь «чистые создания» в принципе могут быть теми самыми зверями и птицами. А могут – не только ими. Еще одно косвенное обстоятельство – дважды упоминаются «слухи» о делах, вначале – отряда Барахира, а затем лично Берена («и история о них пришла даже в Дориат») – не раз приводившие обсуждающих к выводу, что распространяют их не орки (или, по крайней мере, не только они; впрочем, будем иметь в виду, что звери и птицы в данной диспозиции тоже могут это делать – вспомним историю из «Хоббита»).
Но что совершенно точно – повествование, повторюсь, сосредоточено на убывающем отряде Барахира и его численности.
Что же до возможных изменений, сделанных Кристофером, они здесь маловероятны. Да, у нас нет связного исходного текста, но примечания в 5 томе довольно дотошно отмечают такие некрупные добавки и пропуски, как географические названия, имена, часть предложения (например, фраза о золотых волосах Келегорма, или примерно половина предсмертных слов Финрода), что какие-то связные фразы о населении Дортониона были бы наверняка отмечены.
Важно другое: и этот текст, и последующие Серые Анналы (также не знающие никаких упоминаний остального населения) пишутся уже при наличии поэтической Лэйтиан – и с оглядкой на нее. Суля по всему, в обоих случаях прозаическое изложение не должно заменить ее полностью, но ввести историю в контекст остальной истории Белерианда.
Явно с учетом существования поэмы в текстах, послуживших основой главы, пропускались те или иные эпизоды – история о том, как Даэрон выдает Лютиен Тинголу, весьма подробно изложенная в поэме, в прозаическом тексте была упомянута кратко и вообще без имени Даэрона. Поединок Финрода и Саурона был описан одной фразой. (V, с. 299, 300). В обоих этих случаях Кристофер делает более подробные вставки; исходно же, по-видимому, предполагалось, что читатель может обратиться к поэме за более подробной версией событий.
Если мы также обратимся к поэме, то прежде всего стоит иметь в виду, что она тоже – не рассказ о судьбах всего Дортониона, а история вначале Барахира и его отряда, а затем уже лично Берена. И ранняя версия Лэйтиан может дополнить намеки прозаического текста только еще одним намеком – о делах Берена «слава шепотом далеко расходилась / и тихо пелись вечерами песни / о чудесах, что он некогда совершил / один…» ((LL, III.340-343). Но неоконченная версия 1950-х годов, Leithian Recommenced, дает куда более определенные указания.
Почему Берена нет рядом с отцом и товарищами в то время, когда орки громят выданное Горлимом место лагеря?
По тексту Квенты 5 тома (отрывок, соответствующий началу главы, вплоть до погребения Барахира, приведен в комментариях к соответствующей главе) он «охотился один в лесах, как он часто делал» (V.296), по версии Серых Анналов (которую повторяет Сильмариллион) «Барахир, его отец послал его на опасное задание разведать пути Врага» (СА пар. 167). Строго говоря, версия, которую сообщает поздняя Лэйтиан, включает и сбор сведений о перемещениях противника, но сообщает гораздо больше:
«Сын Берен», - сказал тогда Барахир, / Ты знаешь слух, который мы слышали, / о силе Гаурхот, что послана / против нас; и наши припасы почти на исходе. / На тебя падает жребий по нашему закону / отравиться одному и прибегнуть / к той помощи, которую ты сможешь получить от немногих скрывающихся, / что все еще кормят нас, и узнать, что есть нового». (LL-R. III. 345-353).
К сожалению, никаких иных подробностей о «немногих скрывающихся» мы в этом эпизоде не узнаем; но, по-видимому, располагаются они неблизко от Тарн Аэлуин – Берен выступает, видит по дороге «огни сауронова лагеря» и другие признаки присутствия врага, а затем ложится спать в барсучьей норе. Поскольку идет за припасами он едва ли к барсуку, надо полагать, он собирался продолжить путь утром – но во сне ему явился Горлим, требуя спешить обратно. (LL-R. III.360-393).
Подробнее в поздней версии звучит и пассаж о слухах про подвиги Берена, «слух о которых принес / новую надежду многим изгоям(*). Они шептали «Берен», и начинали / тайно точить мечи и тихо / у скрытых очагов вечерами часто / пели песни о луке Берена, / о мече его Дагморе…» (LL-R. III.506-511).
((*) Broken men. Онлайн-словарь Мультитран помимо общих вариантов «сломленный» и «конченый человек» приводит шотландское (NB!) выражение со значением «изгой».)
Далее следует еще довольно подробный репертуар этих песен (LL-R. III.512-531), наводящий своим количеством и сообщенными деталями на мысли, что не все деяния Берена им становились известны только по реакции вопящих и разбегающихся орков; возможно, что и сам герой песен и выходил время от времени на связь с другими «изгоями», но действовать предпочитал по-прежнему один.
Еще одно указание на судьбу их (и, возможно, им подобных) следует вскоре, когда войско выслано уже лично против Берена: «Новая надежда угасла, все мятежники убиты, / угасли костры, песни стихли…» (LL-R. III.540-541.).
Таким образом, мы можем полагать, что какое-то остаточное население Дортониона (хотя невеликое и едва ли благоденствующее) сохраняется здесь по крайней мере до зимы 463-464 года, то есть почти 10 лет после Браголлах (датировка – из Серых Анналов). Однако в итоге оно, похоже, все-таки вывелось окончательно, учитывая, что хотя мы читаем позже в тех же Серых Анналах о первом деянии Союза Маэдроса – отвоевании Дортониона (...), но ни о каких его жителях речь более так и не идет.
И наконец, еще одна подробность уже из прозаического позднего текста, относительно одновременного поздней Лэйтиан – из Серых Анналов. Нам она, впрочем, известна также из Сильмариллиона, куда был взят весь «географический» абзац об озере и нагорье.
Где Барахир и его отряд совершенно точно был один и без каких-либо соседей (за вычетом животного мира) – это само нагорье вокруг озера Тарн Аэлуин. Хотя место это названо «почитаемым» и явно кем-то хотя бы иногда посещаемым (упоминается, что его благословила «в давние дни» Мелиан, а судя по «Артабет», озеро по крайне мере однажды посещали Аэгнор и Андрет), но специально отмечено, что «даже в дни Долгого Мира никто не жил там» (СА, пар. 167). Причиной тому – очевидно суровый климат высокого даже для Дортониона в целом нагорья.
***
Таким образом, рассматривая весь комплекс текстов вокруг сюжета Лэйтиан, мы видим, что намеки и даже относительно явные указание на население Дортониона помимо отряда Барахира там присутствуют всегда, и если мы почти не видим их в прозаическом тексте Сильмариллиона – это не какая-то другая версия, а просто достаточно краткое изложение сюжета, подразумевающее к тому же возможность обратиться к более подробной поэме.
Что при этом, на моя взгляд, стоит учитывать?
Прежде всего, трудно сказать, насколько многочисленным было население Дортониона – будем помнить, что это довольно обширная территория, вполне сравнимая (по крайней мере, по длине с запада на восток) с Дориатом. При этом гористые участки могут быть не только необитаемы, но и не особенно проходимы, что будет разъединять его население.
Не очень ясно, кстати, где именно жил сам народ Беора. В главе о том, как Люди пришли на Запад в версии 11 тома (где, собственно, и появляется впервые множество сюжетов, связанных с людской историей) упоминается, что «земли Ладроса были даны Боромиру», внуку Беора, в 410 г. (в Сильмариллионе дата опущена – XI.224).
При этом на карте Белерианда, опубликованной в том же 11 томе, надпись «Народ Беора и Барахира» находится центральной части Дортониона, западнее Ладроса, а отдельная точка с надписью «Горлим» -- еще западнее. Эта карта, кстати, показывает, что вообще следует учитывать расстояния в Дортонионе во всех этих сюжетах – точки «Горлим» и Тарн Аэлуин находятся в разных, хотя и соседних квадратах карты, то есть когда Горлим отправляется проведать свой дом, это не выход из леса на опушку или с горы в ближайшую долину, а путь на несколько дней.
И наконец, представляя себе это убывающее, но еще держащееся за свою землю население, нужно представлять себе помимо людей – а также помимо зверей, птиц и энтов – еще и какое-то возможное количество эльфов Дортониона. Число их, судя по всему, никогда не было велико, и немалая часть, скорее всего, погибла в Дагор Браголлах и последующих боях… Но тем не менее, как уже говорилось, параллельно первым упоминаниям отряда Барахира Серые Анналы отмечают: «Но Моргот преследовал всех, кто остался из эльфов и людей…» (СА, пар. 158). Вспомним таких неочевидных выживших, как Гельмир и Арминас, приходящие в Нарготронд незадолго до падения вестниками от Кирдана. Первый из них рассказывает Ородрету: «Государь, мы – подданные Ангрода, и после Нирнаэт оказались далеко от родных мест…» («Дети Хурина». Гл. 11 «Падение Нарготронда). Из этого, видимо, не следует, что вплоть до самой Нирнаэт они находятся в «родных местах», что маловероятно; но, по-видимому, не уходят далеко от них, находясь, например, в том же Хитлуме.
Другая часть выводов касается скорее текстологии, которая, впрочем, тесно переплетается с самими сюжетами.
Мы увидели, что даже у таких «простых» казалось бы сюжетов, как история человеческого населения в Белерианде, есть некие направления развития, изменения и разные версии. И тем любопытнее, что в привычном и вроде бы ясном тексте Сильмариллиона мы, оказывается, можем видеть следы разных версий. Мало того, именно здесь из сочетания текстов появляется своя отдельная версия о беженцах Дортониона, уходящих из него двукратно. На мой взгляд, ее можно вполне принимать как рабочую (в любом случае, маловероятно, что население довольно обширной территории будет покидать ее однократно), но стоит отдавать себе отчет о ее «гибридном» возникновении. Как и о том, что при создании Сильмариллиона его редактор старался не столько взять за основу одну версию и отбросить остальные, но максимально воспользоваться возможностями разных текстов, дополнив одни подробности другими.
История же о том, сколько жителей оставалось в Дортонионе до ухода Берена очередной раз показывает, что наиболее полную картину событий мы можем получить, только обратившись ко всем доступным текстам на тот или иной сюжет.