Work Text:
— Не так, — в очередной раз качает головой хореограф, и Форфу уже хочется заорать и что-нибудь разбить. Возможно, чужую голову о ближайшую стену.
Чертова волна. Он косится на сидящего под зеркалом Джема, который вообще особо не напрягался на репетиции, и впервые настолько отчаянно завидует. Если бы у него все получалось так же легко и естественно, он бы тоже мог позволить себе просыпать, играть в игрушки на телефоне и тусить с друзьями вместо того, чтобы убиваться на репетициях.
Ладно, справедливости ради, у Форфа тоже многое выходит отлично, пусть даже приходится приложить чуть больше усилий, чем Джему, но эта чертова волна!..
— Начинай от руки, — говорит преподаватель, вытягивая ладонь Форфа вверх. — Прочувствуешь, как работают мышцы в руке, — сможешь перенести и на все тело.
Форф пытается, честно, он уже весь превратился в эти дурацкие мышцы, которые нужно прочувствовать. Нарисовать уже анатомическое строение сможет, наверное. Только танцу это не помогает.
— Джем, — сдается наконец Форф и даже сам слышит в голосе нотки истерики. — У меня не получается.
— Так я вижу, — усмехается Джем, и ох, как сильно Форфу хочется его пнуть. — И что делать будем?
— Покажи, как ты ее делаешь, — медленно проговаривает Форф, мысленно считая до десяти. Не беситься. Не беситься.
— Я уже показывал, — цокает Джем, но все-таки поднимается.
Подходит к Форфу, встает рядом, смотрит искоса — мол, повторяй давай, чего тормозишь. И Форф зеркалит его позу, хотя знает, что это ни хрена не сработает — так Джем действительно уже показывал, и не раз. И если у Форфа все еще не выходит, значит это, блядь, не работает. Что тут непонятного?
Но Джем об этом не думает, а Форф ничего не говорит — сам не знает почему. Хотя знает. Джем ведь не прислушается, а просто начнет психовать, и они опять поссорятся. И это Форфу потом придется извиняться, искать подходы, мириться…
Когда ничего не меняется и через пятнадцать минут, он просто разворачивается под недовольными взглядами Джема и хореографа и выходит из репетиционной. Хватит. Заебало. Будто Форф сам в восторге от этой ситуации!
Хорошо, что уже поздно и в агентстве не так много людей. Форф прячется в первой попавшейся пустой репетиционной, даже свет не включает. Садится на пол, прижимаясь спиной к зеркальной стене, невольно дублируя позу Джема и злясь от этого еще сильнее. Разве не предполагается, что близкий друг и экранный партнер должен помогать и поддерживать? А от Джема в последнее время больше негатива, чем поддержки.
Вздохнув, Форф заставляет себя думать о другом — об учебе, о принцессе Манмуан, об их с Пувином и Сатангом планах на выходные, когда можно будет хоть на пару часов отдохнуть от репетиций и мыслей о предстоящем концерте. Постепенно злость и отчаяние отпускают, Форф впадает в полусонное состояние, совсем отключаясь от реальности. Поэтому когда дверь с громким щелчком открывается, позволяя свету из коридора вспороть тьму, поглотившую зал, он вздрагивает так сильно, что ударяется затылком о зеркало и, зажмурившись, громко шипит.
В следующий миг щелкает выключатель, и даже сквозь плотно зажатые веки свет слепит.
— Ой, прости, нонг, — голос Джуна гулко прокатывается по репетиционной, и у Форфа в груди резко теплеет. — Я не знал, что тут кто-то есть. Уже ухожу.
— Нет, пи! — Форф говорит быстрее, чем успевает додумать хоть какую-то мысль. — Останься.
«Посиди со мной» — рвется с языка, но Форф не знает, уместно ли о таком просить. Все-таки у Джуна, очевидно, были какие-то свои планы, раз он сюда пришел. Наверное, уйти надо Форфу — его тут и правда ведь быть не должно.
— Я сам пойду. Наверное, лучше домой поехать, — говорит он и собирается с силами, чтобы подняться. Домой ехать не хочется, на самом деле, мама ведь сразу все поймет и расстроится. Но и одному в кондо оставаться не улыбается.
— Что-то случилось? — Джун оказывается рядом быстрее, чем Форф вообще успевает пошевелиться. — Может, я могут чем-то помочь?
Даже не открывая глаз, Форф чувствует, что Джун подошел совсем близко. От него веет теплом и спокойствием. Форфу хочется податься вперед, обнять его за шею, уткнуться в плечо. И чтобы Джун взмахнул волшебной палочкой и избавил от всех проблем. Увы, конечно, такое только в совсем детских сказках бывает — даже Гарри Поттеру таких фокусов не удавалось.
— Я… — Форф хочет оправдаться чем-нибудь незначительным, чтобы не напрягать Джуна, но когда открывает глаза и встречается с его внимательным взглядом — когда вообще Джун оказался настолько близко? — сдержаться не может. — У меня не получается волна. Мы репетируем уже несколько дней, все остальное выходит хорошо, но дурацкая волна!..
В голове что-то щелкает и будто срывает тормоза. Форф на одном дыхании вываливает на Джуна, как просил Джема о помощи, как тот с каждым разом все больше раздражался, как даже профессиональный хореограф оказался бессилен. Каким бревном себя чувствует Форф и как хочется просто лечь и плакать. Он не пытается добиться от Джуна какой-то помощи, на самом деле, просто всего этого негатива накопилось уже слишком много, а карие глаза Джуна, смотрящие с таким теплом, подкупают так легко, и Форф так устал и так хочет поддержки…
Под конец своей речи он снова зажмуривается, в этот раз чтобы удержать злые слезы, и не видит, как Джун опускается перед ним на колени — а жаль, он хотел бы запомнить эту картину надолго. Зато чувствует, как его стискивают в горячих крепких объятиях. Форф сам себе кажется таким маленьким, крошечным даже, тепло, исходящее от Джуна, укутывает его словно одеяло.
Пару минут они сидят так в тишине, Джун дарит успокоение, и Форф все-таки позволяет себе немного пореветь. Когда он затихает и выравнивает дыхание, мир кажется уже чуточку лучше. А потом Джун начинает говорить — и становится совсем хорошо, Форф даже пару секунд сомневается в реальности.
— Может, со стороны и кажется, что волну сделать просто, но это не так, — улыбается Джун и чуть склоняет голову к плечу. — По крайней мере, не для всех, и в этом нет ничего страшного. Думаю, я смог бы тебе помочь. Хочешь попробовать?
Ох, Форф хочет. Он не представляет, как Джун сможет ему помочь, но хочет попробовать любой способ, который тот предложит. Если где-нибудь в процессе получится оказаться еще ближе, чем сейчас, Форф вообще душу готов продать. Поэтому он поспешно кивает и хватается за протянутую руку. Джун поднимает его рывком, и, не удержав равновесия, Форф врезается в его грудь, но Джун даже на сантиметр под весом Форфа не сдвигается, и это так горячо, что ладони у Форфа мгновенно становятся влажными.
Рядом с Джуном он всегда чувствует себя так — немного странно, смущенно, вечно на грани возбуждения. Кажется, что если Джун его обнимет, эти объятия защитят от всего на свете. А когда Джун смотрит вот прямо как сейчас — Форф чувствует этот взгляд щекой и тут же ловит в зеркале, — колени подкашиваются и сердце сбивается с ритма.
Не то чтобы Форф не понимал, откуда все эти реакции и о чем говорят — он все-таки не дурак. Просто уверенности, что с этим нужно что-то делать, нет. Они с Джуном не так уж близко общаются, Форф даже не уверен, что именно связывает их с Данком. Но мечтать-то никто не запретит, да?
— Повернись, — говорит Джун, сжимая и сразу отпуская талию Форфа. Его большие ладони обжигают даже сквозь толстовку.
Шумно выдохнув, Форф поворачивается лицом к зеркалу и спиной к Джуну, ждет, что тот отойдет, и уже заранее тоскует по теплу, идущему от его тела, но Джун, усмехнувшись, возвращает ладонь на талию Форфа, притягивая ближе к себе. Форф чувствует левой лопаткой твердые мышцы, задницей — чужое бедро. Под длинными пальцами Джуна кожа будто плавится. Жарко становится неимоверно, но Форф даже вдохнуть лишний раз боится, не что отодвинуться и снять толстовку. А хочется, очень хочется, чтобы между его кожей и ладонью Джуна был минимум ткани, желательно вообще ноль.
— Думаю, — снова говорит Джун, и Форф может поклясться, что голос у него звучит хрипло и это никакие не глюки, — нонг Джем просто выбрал неправильный подход. Волну эффективнее всего показывать вот так.
И пока Форф переваривает услышанное, устаканивает разошедшееся от низкого мурлыкающего голоса Джуна сердце, тот прижимается еще плотнее и делает волну — так ощутимо, что тело Форфа невольно повторяет следом. И, вау, все-таки Форф не бревно. Он не уверен, конечно, что сможет вот так сразу повторить сам, но мышцы явно способны на это в перспективе.
— Давай еще раз, — негромко говорит Джун Форфу на ухо, и восторг от получившейся волны тут же смывается в небытие. Вместо него по телу бегут мурашки, майка под толстовкой неприятно липнет к спине.
— Подожди, пи, — лепечет Форф, язык еле ворочается. — Сниму толстовку, жарко.
Он видит в отражении, как вспыхивают глаза Джуна. Видит. Такое не может померещиться. И когда Форф берется за низ толстовки, Джун даже не думает отодвинуться — лишь чуть-чуть ослабляет нажим руки на талии, позволяя плотной ткани выскользнуть из-под ладони. Форфу приходится приложить усилие, чтобы стянуть толстовку и при этом случайно не заехать Джуну локтем куда-нибудь, но ни одного из них это очевидно не заботит — раз ни один не отодвигается, да?
По крайней мере, будь на месте Джуна кто угодно другой, думает Форф, он бы сам первый отошел на пару шагов, прежде чем раздеваться. И для Джуна, наверное, тоже в норме было был отодвинуться — если бы он не хотел, чтобы Форф увидел в этой ситуации подтекст.
Но вот ладонь Джуна сдвигается чуть выше и прижимает Форфа к горячему телу позади еще плотнее, и что это, если не подтекст? Опять же, Форф не дурак, теперь, когда все кажется очевидным, он отступать не будет.
Толстовка улетает комком в сторону двери, Форф при броске умудряется даже на полсантиметра не сдвинуться. Джун хмыкает и едва ощутимо поглаживает его живот кончиками пальцев, от этого движения сладко сводит мышцы во всем теле.
— Лучше?
Уходит секунды три, чтобы понять, о чем его спрашивают, и Форф хихикает, чувствуя себя воздушным шариком, наполненными гелием. Очень горячим гелием. Максимально странные ощущения, но ему все нравится.
— Лучше, пи, — отвечает он негромко и чувствует, как подрагивают пальцы Джуна. — Давай еще раз.
Дважды просить не приходится. Джун показывает волну снова — медленнее и тщательнее. Притирается сначала коленом, потом бедром — и Форф вдруг ощущает подрагивание не только пальцев. Джун явно возбужден, и возбужден настолько, что у Форфа тут же пересыхает во рту. Он вспоминает о собственном теле, которое до этого момента интересовало его крайне мало, и чувствует, как не менее возбужденный член трется о ткань трусов. Даже жаль, что он в относительно свободных спортивных штанах, будь это какие-нибудь джинсы поуже — Джун мог бы увидеть воочию результаты своих действий.
— Попробуешь сам? — мурчит Джун ему на ухо, и Форф ошалело хлопает глазами — какое сам? Он ни понять, ни насладиться не успел. Джун, видя его реакцию, хихикает. — Я тоже плохой учитель?
Тянет сморозить в ответ что-нибудь про плохих парней, которым очень хочется дать не сходя с места, да и «учитель» звучит вполне горячо, но Форф решает отложить тупые горизонтальные шуточки на попозже — вместо них придумывает кое-что поинтереснее.
— Нет, пи, — качает головой и улыбается как можно милее. — Просто это еще не все движение. У нас там еще рука вверх.
— Как именно? — уточняет Джун, его дыхание щекочет шею, губы почти задевают кожу, Форф сходит с ума.
— Вот так, — он поднимает левую руку почти так, как и должно быть в хореографии. Ну, может, чуточку иначе — чтобы касаться пальцами шеи Джуна у самой кромки волос. Да, окей, не чуточку, но Форф же репетирует, движения еще не идеальные.
— И волна должна переходить на руку? — хрипло спрашивает Джун, и Форф внутренне вопит от восторга, что это именно он причина хриплого голоса Джуна и стояка, который упирается ему в задницу почти до боли.
— Угу, — едва слышно выдавливает вместо вопля.
Дыхание перехватывает, когда свободной рукой Джун проводит по его правому боку, поднимается выше, скользит по плечу, предплечью. Переплетает пальцы с пальцами Форфа, вжимает их в свой затылок. В репетиционной уже градусов сорок, наверное, и это еще не предел.
— Можно и так, — выдыхает Джун теперь в затылок Форфа. — Давай.
Кажется, в этот раз тело Форфа действительно движется само, он не уверен, но ощущается именно так. Только проверять не хочется. Вдвойне не хочется, когда правая рука Джуна вслед за волной скользит выше по телу Форфа, задевает сосок и, чуть надавив на шею, замирает под подбородком.
Под требовательным пальцами Форф поворачивает голову, укладываясь на плечо Джуна, и их губы сейчас так близко, всего в сантиметре, не больше. Форф умоляет взглядом сократить это расстояние — самому делать этот перво-последний шаг страшно, но очень хочется, чтобы он уже произошел.
Губы Джуна такие же требовательные, как пальцы. Форф узнает это спустя мгновение. А еще они горячие и жадные, поэтому поцелуй выходит жестким, голодным. Будто Джун мечтал о нем так же долго, как Форф.
Они целуются бесконечность и еще чуть-чуть — губы начинает саднить, легкие горят. Язык Джуна настойчивый, Форф сдается на милость каждому движению. Чувствует, как из уголка рта стекает капелька слюны на подбородок, и это ощущение подстегивает возбуждение новой вспышкой, под ее влиянием Форф старательно открывает рот еще шире, позволяя Джуну стирать все границы. Позволяя Джуну вообще все.
Если бы он сейчас сказал опуститься на колени, высунуть язык и принимать его член — Форф бы рухнул вниз не задумываясь. Возможно, именно этого он хочет до звездочек в глазах. Он не уверен, может быть, чего-нибудь еще. Всего, на самом деле, что Джун готов ему дать.
Но вместо властного низкого хриплого голоса Форф слышит поскрипывание кроссовок по полу, чувствует, как его подталкивают, и поддается, шагает, ведомый сильными руками Джуна. Где-то по пути оказывается полностью лицом к Джуну и потому неожиданно упирается спиной в прохладное зеркало.
Они все еще целуются, вообще-то, и Форф вскользь успевает задуматься над акробатикой их передвижений, но мысль быстро стирается из головы — горячие ладони съезжают по телу до задницы, и Джун приподнимает его в воздухе, сжимая ягодицы. Форф охает и обхватывает Джуна коленями, скрещивает лодыжки на пояснице. Чувствует себя тонким-звонким перышком в руках Джуна и плавится-сгорает от этого ощущения.
Его руки на шее Джуна, пальцы теряются в жестких волосах на затылке, Форф теряется в реальности происходящего. В груди Джуна растет рык, Форф чувствует это всем телом, приятно до дрожи. Член болит от перевозбуждения, но это считывается где-то совсем на грани сознания.
— Как далеко?.. — Джун с явным трудом разрывает поцелуй, слова ему даются еще труднее, но и Форфу понимать что-то тяжко, думать тяжко, мозг как жвачка.
— Хочу тебе отсосать, пи, — озвучивает Форф так давно жгущую мысль. Он уже забыл, что Джун пытался что-то сказать.
— Блядь, — отзывается Джун и на секунду прижимается лбом ко лбу Форфа, тяжело дыша.
Потом аккуратно опускает его на пол, и Форф чуть не падает тут же — ноги как рисовая каша, буквально растекаются. Зато сползти по зеркалу и оказаться на коленях выходит совершенно естественно.
Пальцы цепляются за ремень, путаются в шлевках, но Форф мысленно приказывает им собраться с силами и все-таки расстегивает джинсы Джуна, стягивает их вместе с боксерами. Перед глазами оказывается такой красивый член, что Форф мог бы с успехом захлебнуться слюнями, поэтому сглатывает так поспешно, что чуть не давится. Второй раз чуть не давится, когда чувствует на подбородке чужие пальцы, и, вскинув взгляд вверх, едва не спускает в штаны.
Там, над ним, такое зрелище, что с ума сойти — как нефиг делать. По крайней мере, Форфу сейчас именно так и кажется. Джун стоит, уперевшись одной рукой в зеркало — наверняка останется отпечаток всей ладони, Форфу уже хочется его стереть, чтобы никто, кроме него, такого не мог увидеть, он не знает, почему это кажется ему жутко интимным. Джун наклонился так низко, что их разделяет сантиметров тридцать, не больше. Взгляд у него темный, почти пугающий. Форфу кажется, что он все-таки сошел с ума.
— Открой рот, — говорит Джун, одновременно надавливая пальцами на подбородок, голос у него именно такой, как фантазировал Форф — властный, хриплый, низкий. Блядь.
Он послушно размыкает губы, сам высовывает язык. Пальцы Джуна тянут вверх, заставляя запрокинуть голову. Форф смотрит во все глаза, как Джун сплевывает ему в рот, спустя мгновение чувствует, как чужая слюна смешивается с его собственной. Ощущение, будто на нем поставили метку принадлежности, обжигает взрывом в голове, и еще спустя мгновение Форф все-таки кончает, все вокруг меркнет, остаются только пальцы, скользящие ему в рот и давящие на язык.
Когда способность видеть возвращается, перед глазами оказывается все еще возбужденный член Джуна, и Форф тут же тянется к нему руками и губами, жадно обводит головку языком, берет в рот, позволяя упереться в щеку. Чуть смещается, пропускает к горлу, старательно следит за зубами. Джун глухо стонет, дергает бедрами, вбиваясь глубже, и Форф расслабляется и убирает руки за спину, позволяя использовать свой рот так, как хочется сейчас Джуну. Если выдастся возможность, он обязательно покажет свои таланты в другой раз. Сейчас, он чувствует, Джуну много и не надо: принять пару толчков поглубже, сглотнуть на пике — и во рту у Форфа появляется привкус спермы. Он ждет, пока Джун кончает, потом сглатывает и, подняв глаза на Джуна, облизывает его член, придерживая рукой у основания. Знает, как это смотрится, и пользуется без зазрения совести.
— Я чуть не кончил второй раз, — полузадушенно говорит Джун и резко опускается перед Форфом на колени, притягивает его в объятия, шепчет на ухо: — Прости.
— Мне все понравилось, — возражает Форф, потому что, ну, на его взгляд, все было идеально. Для первого раза. Горло разве что чуточку саднит, но это пройдет.
— Хм, — тянет Джун заинтересованно и отодвигается, чтобы посмотреть Форфу в лицо. — Многообещающе.
— На то и расчет, — хмыкает Форф и тянется за поцелуем, но сталкивается с вновь жадными губами Джуна на полпути.
— Хочешь, поедем ко мне? — предлагает Джун, когда поцелуи наконец из жадных перетекают в ленивые. — Ну, в кондо, — добавляет тут же и закатывает глаза. — То есть я не хотел сказать…
— Нет, пи, — смеется Форф. — Я все понял, и нет, я не хочу к тебе. Я хочу домой и спать, завтра с самого утра репетиция. И если твой сегодняшний частный урок возымеет эффект, то, возможно, завтра… — он не договаривает и без того очевидное и смотрит на Джуна с легким волнением. Может, слишком поспешно?
— Возымеет, — уверенно заявляет Джун и, застегнув джинсы, поднимается. Потом протягивает Форфу руку. — Тогда сегодня я хотя бы отвезу тебя домой, нонг. Уже поздно, а ты устал.
Сначала Форф хочет возразить, потому что он сегодня и сам приехал на машине, но потом решает, что это отличная возможность немножко повить из Джуна веревки. Он улыбается самой милой улыбкой, старательно игнорируя неприятное ощущение в штанах, и кивает.
— Конечно, пи, но тогда тебе придется завтра утром привезти меня обратно, потому что моя машина тут.
Конечно, он может просто вызвать такси — и на самом деле именно такого ответа ждет от Джуна, потому что ни один человек в здравом уме не потащится утром фиг знает куда, чтобы отвезти кого-то на работу, когда самому никуда в такую рань не надо (да, Форф знает расписание Джуна, и что с того, кто ему запретит?). Но Джун только улыбается и кивает, потом притягивает Форфа к себе и легко, мимолетным касанием, целует в губы, прежде чем потащить в коридор. Форф едва успевает забрать толстовку.
Об отпечатке ладони Джуна на зеркале он вспоминает только в туалете, когда запихивает мокрые боксеры в карман. Поразмыслив, решает оставить этот отпечаток еще одной легендой в стенах агентства — пусть гадают, что там и с кем происходило.
***
Утро встречает Форфа даже раньше будильника сообщением «Уже еду, минут пятнадцать». Он хмыкает и прикидывает, что с таким запасом времени можно предложить Джуну подняться.
Вдруг ему не хватило времени на утреннюю разминку.