Chapter Text
Каджи
Из всего, что бесило Каджи, быть пыльным, грязным и немытым находилось точно в первой пятерке. Еще и голодным, и без кофе — но его хотя бы можно было купить по пути в “Фурин”, а там умыться по частям.
Ремонт дома был, конечно, долгожданным — с одной стороны. С другой — как-то гипотетически, когда с самого утра не было ни воды, ни газа, ни электричества. Зато и продлиться должен был всего две недели. Целых две недели.
Родители, выслушав категорический отказ переехать к родственникам вместе с ними на время, пока в квартире будет работать бригада, покивали, похихикали про молодость и все тому подобное — и были таковы.
На второй день Каджи понял, что идея была норм. Он сидел в своей комнате, плотно закрыв дверь, и ремонт давал о себе знать лишь периодической вибрацией пола, порой перекрывавшей вибрацию басов в наушниках, да запахом вездесущей строительной пыли.
Почти не бесило.
На третий день рано утром стена в его комнате взорвалась обломками штукатурки, щепками и строительной пылью, осколок стекла воткнулся в подушку, а в уши врезался визг перфоратора. Каджи сел на кровати, посмотрел на испуганного рабочего, стиснул зубы — реальность подернулась белым маревом, предвестником срыва, ярость толкалась из живота к горлу, словно тошнота. Сунул в рот конфету, стиснул зубы еще раз — клубничная карамельность с хрустом рассыпалась во рту — и решил, что ему нужно пройтись. Можно обойтись даже без умывания. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на пропоротую подушку, натянул наушники и сунул в рот новый чупа-чупс.
Выдохнул, глядя в разломанную стену, и решительно пошел из дома.
Раннее утро продрало сыростью до самого нутра, солнце толком не поднялось, и Каджи сунул руки в карманы, сутулясь. По пути глянул чат — Юто и Такаши уже проснулись, Юто выложил фотку Симбы — пес так махал хвостом, что фотка получилась наполовину размытой. Каджи лайкнул, перепрыгнул через лужу и перешел на другую сторону улицы — можно пройтись по кварталу, все равно нихера не делает. Заодно кофе купит.
Старый аппарат сожрал монетку и выплюнул теплую банку. Каджи забрал ее и осмотрелся.
Пока никого, только Сузуми-сан открывала булочную, а запах свежей выпечки уже плыл и щекотал нос.
— ..! — позвала она, и Каджи стянул наушники. — Дай-ка я тебя булочками угощу, только из печи. Как удачно, что ты мимо проходил, я в прошлый раз ребят даже не поблагодарила, так неловко, ты скажи, чтоб зашли, ладно?
“В прошлый раз” — это когда какие-то мудаки натащили картонных коробок к дверям булочной и подожгли. Повезло, что съебались и больше не отсвечивали, хотя их потом искали, Каджи бы лично вышиб мозги.
Сузуми-сан метнулась за стеклянную дверь, а когда Каджи подошел к булочной, уже вернулась с пакетом, от которого запах шел такой одуряющий, что Каджи чуть не проглотил язык вместе со слюной.
— Спс. — Он взял пакет, чувствуя жар даже сквозь плотную бумагу. — Че там, никого не видели?
— Нет. — Она сердито уперлась кулаками в бока. — Но я смотрю, и соседи смотрят. Если кого увидим — сразу к вам.
Каджи кивнул, натянул наушники, помахал на прощание и пошел дальше, жуя горячую хрусткую булочку и запивая кофе. В квартале было тихо, хорошо, в кои-то веки все спят. Или заебались.
Сторож у школьных ворот сонно глянул на Каджи, а тот перемахнул через ограду и приземлился сразу у спортзала. Там были фонтаны с водой — не для питья, а обычные, и Каджи побрел умываться.
В школе царила тишина — каникулы, да еще раннее утро, неудивительно. Зато никому не было дела, почему он тут плещется.
Написав в чат с Юто и Такаши, чтобы, если что, искали его на крыше, Каджи пошел наверх.
Устроившись в тени теплицы, он глотнул остывшего кофе и вздохнул. С мокрых волос капало за шиворот, в наушники лились переборы гитары, в пакете лежали еще три булочки. Было неплохо.
Вечером, наверное, можно будет напроситься в гости к Хираги, если тот не занят. А на ночь уже уйти к себе.
И так две недели.
Восхитительно.
Каджи полистал чаты. Хираги последний раз появлялся чуть позже полуночи, спрашивал, все ли у всех в порядке, и не собирается ли кто проебать школу. Каждый год классы недосчитывались пары-тройки человек — кто-то уезжал, кто-то бросал учебу, работа была важнее.
“Здесь?” — всплыло сообщение от Хираги.
В чате с ним было все вперемешку: фотки с патрулирования, “зайдешь? — да”, “зайду? — заходи”, ссылки на краску для волос, видео — вот последнее, с красной пандой, задумчиво поедающей холодный арбуз.
“Да, на крыше”.
Каджи отложил телефон, откинулся на стену и закрыл глаза. Дрожь тяжелых шагов Хираги он почувствовал, когда лиричный гитарный трек сменился взрывами перкуссии.
Тот, ничего не говоря, молча устроился рядом — Каджи чувствовал, как он усаживается, прижимается плечом — и, кажется, вытягивает ноги. Каджи приоткрыл один глаз — так и есть, ноги у Хираги длинные, может достать до челюсти из любого места.
Губы у него шевельнулись, и Каджи стянул наушники на шею.
— Ремонт, — коротко ответил он на молчаливый вопрос. Захотелось побиться лбом о стену. Или в крайнем случае — о Хираги. Каджи не хотел признаваться даже себе, но сегодня он был близок к срыву. Из-за неожиданности. И это ему совсем не понравилось.
Макушки коснулась рука, отозвалась по коже щекущей мягкостью.
— Корни отросли.
— Угу. — Каджи переложил чупа-чупс за другую щеку. — К школе покрашу. А ты чего пришел?
— Умемия. — Хираги страдальчески заломил одну бровь. — Ему надуло в голову, что с рассадой что-то случилось. Болван, все с ней нормально.
Каджи тихо усмехнулся. Ну да, и все равно пришел.
— Понятно. Булки будешь? Еще не остыли.
— Давай. — Хираги сунул ладонь в пакет, и тот чуть не треснул по швам. — О, это из пекарни Сузури-сан?
— Ага.
— Повезло, только из печи. — Хираги с удовольствием откусил сразу половину.
— Запей. — Каджи протянул свой кофе, и Хираги сделал глоток.
— Спасибо. Только утро, а я уже заебался. — Он откинулся к стенке теплицы. — До школы надо байк сгонять на техосмотр, потом времени не будет.
— Угу. С тобой можно?
— Конечно, но это потом. Сначала перееду.
— Че?! — Каджи резко развернулся. В голове пронесся миллион мыслей одновременно — в какой город, сможет ли Каджи поступить в новую школу вслед за Хираги, что на это скажут родители, и нахуя Хираги вообще это затеял…
— Эй, ты чего? — Хираги толкнул его плечом и коротко рассмеялся. — Не отсюда же. Отсюда я не собираюсь уезжать. От родителей перееду.
— У тебя есть куда? — удивился Каджи. Деньги у Хираги, конечно, были, он подрабатывал, особенно на каникулах, но вряд ли на них можно что-то снимать.
— У меня нет, у родителей, оказывается, есть квартира. Когда-то давно взяли в ипотеку, когда только поженились, но потом купили наш дом, а квартира осталась, они ее студентам сдавали. Я ходил, смотрел — засранная, конечно, зато в нашем районе.
— Круто. — Каджи снова расслабился, откинулся на стену, прикрыл глаза и одобрительно поперся Хираги о плечо. — Когда собираешься переезжать? Я помогу.
— Попозже, пока никуда не тороплюсь. Кстати, я что хотел сказать-то, давай ты у меня поживешь?
Каджи задумался — в основном о том, как бы так напроситься на весь ремонт.
— Я собирался к тебе сегодня прийти, — ответил он, — а вечером бы домой. Надеюсь, дыру заделали.
— Какую еще дыру? — нахмурился Хираги, выпрямляясь и усаживаясь напротив Каджи.
После рассказа о пробуждении Хираги нахмурился сильнее, потер живот и достал из кармана таблетки.
— Эй, со мной все норм, — сказал Каджи.
— А по зубам? Не мешай твоему семпаю, то есть мне, злиться! — Хираги закинул в рот таблетку и проглотил.
А потом посмотрел так понимающе, что Каджи стало не по себе. Он сжал губы, опустил глаза. И вздрогнул, когда Хираги пересел к нему боком, обхватил за плечи и притянул к себе, ероша волосы на затылке.
— Ты молодец, — тихо сказал он, и Каджи затопило смущение. — Ты ведь сдержался?
Каджи коротко кивнул, рассматривая пятнышко на джинсах. Тоже какой-то строительный мусор, что ли? Да чтоб его.
— Это главное. Поднимай свою задницу, сначала идем к тебе за вещами, а потом ко мне. Поспишь, поешь, потом съездим в мою квартиру, посмотрим, что за пиздец там творится.
— Так ты припахать меня решил, — улыбнулся Каджи, вставая и протягивая Хираги руку. Тот ухватился за нее и рывком поднялся.
— А то.
“Ушел с Хираги-саном”, — написал Каджи в чат с вице-капитанами, пока они шли обратно через оживающую понемногу школу, получил два лайка и стикер с сердечками.
В школе тоже шел ремонт: Умэмия распределил помощь родительскому комитету по неделям. Сейчас протирали окна и спорили о том, какие граффити оставить, а какие убрать, несчастные, вытянувшие первую пачку коротких соломинок.
Хираги привычно подстроился под его шаг. Каджи не сразу это заметил, где-то через полгода после знакомства — что у Хираги ноги длиннее, а идут они часто вровень. Потом сообразил.
— А родители не против, что ты будешь жить отдельно?
Хираги оторвался от телефона, глянул на него и усмехнулся.
— Не-а. Они же и предложили, доверяют.
В принципе, Каджи их понимал. Большинство родителей в их районе доверили бы Хираги не только жить отдельно, но и детей своих с ним отпустили бы. Родители Каджи исключением не были.
Перспектива провести две недели у Хираги сделала утро лучше. Настолько, что солнце больше не вызывало желания забиться в дальний угол и оттуда рычать. Каджи зажмурился, подставляя лицо ветру, и сунул в рот новую конфету.
— Вот, держи еще. — Хираги пошарил по карманам косухи и протянул ему два чупа-чупса: с малиной и с лаймом.
— Что у тебя там еще лежит?
По наблюдениям, в карманах Хираги можно было найти что угодно: например, выглаженный носовой платок, который каждый раз приводил Каджи в состояние изумленного ступора.
Или гаечный ключ.
Или пакет с семенами перцев — но это хотя бы понятно, это Умэмии было некуда деть.
Или вот леденцы.
— Таблетки, ключи, платок…
Хираги пошуршал по карманам. На свет появились два листка — длинный список покупок, замеры (новой квартиры, наверное?), буклет кофейни.
— Надо будет твоих отправить. Какие-то идиоты второй раз стекла бьют.
Хираги сунул буклет ему в руки, похлопал по плечу. Каджи сфоткал буклет и скинул в чат с коротким “надо глянуть”, а потом поднял голову. Разноцветные блики от колокольчиков-фуринов ложились Хираги на лицо — и Каджи пожалел, что не умеет рисовать, а снимает так, что лучше не надо. Но все-таки не удержался — сфотографировал. Хираги получился смешно — с заломленной вопросительно бровью и чуть изогнутым уголком рта, предвестником улыбки.
Вот были же в классе нормальные люди, у которых на аватарке стояло приличное селфи. Над попытками Каджи Юто угорал два часа, обещал показывать зарвавшейся шпане, в итоге Каджи поставил себе наушники.
— Пиздец, — емко подытожил Хираги, когда они поднялись в квартиру. Комната Каджи была засыпана ровным слоем строительной пыли. Осколки и каменную крошку рабочие убрали, но особо это ситуацию не улучшило.
Впрочем, большую часть вещей рабочие перед ремонтом затянули в пленку, поэтому пострадали в основном только кровать и стол.
Дыра в стене напоминала о себе неровным пятном бетонной стяжки. Из центра пятна торчал маленький заизолированный проводок. Похоже, рабочие заделывали дыру все то время, пока Каджи не было.
При виде осколка стекла, все еще торчащего из подушки, Хираги снова молча достал таблетки и выпил одну. А Каджи рассердился на себя — какого хрена не убрал.
В квартире царила тишина. Рабочие, должно быть, ушли на перерыв, и Каджи побрёл к шкафу. Хираги навис сзади и заглянул через плечо.
— Возьми еще одни штаны, пару футболок и трусы, — посоветовал он. — Чтобы не возвращаться в ближайшее время.
— Завтра все равно приду, — неохотно ответил Каджи. Чупа-чупс закончился, но взять новый пока не тянуло. Говоря с Хираги, он чувствовал спокойствие. — Надо проверить, что они тут вообще наделали.
Он сфоткал то, что было дырой.
— Я сам схожу, — предложил Хираги.
Каджи только мотнул головой, выбирая вещи, сунул отобранное под мышку и полез за рюкзаком. Запихал все, и поднял голову — Хираги протягивал зарядку от смартфона.
— Спс, — зарядка отправилась к трусам и футболкам.
Хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги нескольких человек, голоса. Каджи развернул чупа-чупс и сунул в рот.
С рабочими был какой-то незнакомый мужик в джинсах и футболке. Оказалось — бригадир. В одной руке у него был строительный пылесос, в другой — красивая коробка с явно сладким набором. Каджи решительно натянул наушники, глядя, как бригадир кланяется, его губы шевелятся, показывает на пылесос.
— Спасибо, — сказал Каджи, представления не имея, о чем тот говорил, и переложил чупа-чупс за другую щеку.
Хираги взял набор, сунул его под мышку, и они наконец ушли.