Archive of Our Own

Отношения у Сяо Чжаня с Тайванем были сложными.

Он понимал, почему местные жители не считали себя частью Китая. Остров больше походил на малознакомую ему Японию, чем на привычный материковый Китай, и поначалу адаптироваться было тяжеловато. Еда казалась слишком пресной, иероглифы слишком замороченными, а люди порой смеялись над его китайским: “Это ты из Пекина что ли? У нас так не говорят!” Некоторые и вовсе относились к нему заведомо негативно, будто он приехал шпионить, а не помогать внедрять новый партнёрский телеком проект. А ещё все здесь пользовались всемирными соцсетями, во многие из которых он раньше никогда и не заходил, поэтому пришлось полностью задублировать набор приложений на телефоне.

Со временем Сяо Чжань привык, завёл друзей даже, но всё равно чувствовал себя одиноким. Иногда, свободными вечерами, сидя на балконе своей съёмной квартиры с банкой тайваньского пива, каждый раз разного вкуса, он всматривался в городской пейзаж и неизменно желал чего-то, каких-то перемен.

А потом, на шестой месяц пребывания в Тайбэе, когда все новогодние праздники прошли, лишив город ярких украшений и погрузив в пасмурные февральские будни, он встретил Ван Ибо.

– Чжань-Чжань, – сказала в один из таких дней Ма Ли, она же Мэри, его очень активная коллега лет пятидесяти. – Я ведь рассказывала тебе, что моя лучшая подруга устраивает у себя дома хоум-стей для иностранных студентов?

Видимо, заметив его недоумение, она уточнила:

– Её сын, Микки, учится в Гаосюне¹, и его комната пустует.

“А, точно! – подумал тогда Сяо Чжань. – Та самая дама, которая дала своим детям имена Микки и Минни”. Он закивал. Такое запоминается.

– Так вот, у неё появился новый сожитель. Студент-аспирант, с севера Китая. – Мэри обхватила подбородок пальцами, о чём-то задумавшись, а потом продолжила: – Ты же скучаешь по родине? Не хочешь пойти со мной на приветственную встречу?

Сяо Чжань так откинулся в кресле, что чуть не навернулся. Отрицать свою ностальгию не было смысла. Но что бы у него могло быть общего со студентом, который только приехал сюда, ещё и с севера? Тот явно не станет обсуждать с ним тоску по настоящему хого, от которого немеет язык, или чунцинской лапше. И всё же…

Он выпрямился и кивнул, принимая предложение. И дело было вовсе не в том, что не хотелось отказывать коллеге, которая всегда искренне о нём заботилась. Именно неутолимая жажда перемен привела Сяо Чжаня в субботу на другой конец города, на станцию тайбэйского зоопарка.

У нужного выхода уже ждала Мэри. Не успели они обменяться приветствиями, как появились её подруга со своей дочерью, а вместе с ними и тот самый аспирант.

– Моё английское имя Доминика, но все зовут меня просто Ика, – широко улыбнулась она, представившись последней. – Мой муж тоже с материка, и я очень рада вам обоим!

Будто в подтверждение своих слов она протянула руки и похлопала по плечу сперва Ван Ибо, потом Сяо Чжаня.

– А тебя есть английское имя, Сяо Чжань? – спросила Минни.

– Вообще он Шон, но… – начала Мэри, но тот поспешил её прервать:

– Нет. Я просто Сяо Чжань.

– Вы с Ибо как два сапога пара, – засмеялась Ика. – Он сказал то же самое, мол, не нужно ему второе имя.

Ван Ибо криво улыбнулся и уставился на свои кроссовки. Сяо Чжань не запомнил первое впечатление о нём, но, наверное, оно было чем-то вроде: высокий, худой, скромный.

– Надеюсь, мы все отлично проведём время вместе и подружимся! Пойдёмте? – Мэри указала на дорогу к гондольному подъёмнику, идущему в горы, у подножия которых и располагался зоопарк. Так они не на животных смотреть собирались, оказывается?

Сяо Чжань ничего не знал о планах на эту встречу, но так было даже лучше. В зоопарк он уже ходил с коллегами, а вот на подъёмнике ещё не катался. Когда их компания разместилась в кабинке, первое время они с Ван Ибо, сидевшие напротив, были как отражение друг друга, с чего Ика снова посмеялась, – оба крутили телефонами в попытках сфотографировать вид через маленькие пластиковые окошки. Но солнца не было, над горами стоял густой туман, и они быстро бросили эту затею. Вдруг Мэри воскликнула:

– Ибо, у тебя такой большой нос!

Тот как будто смутился, но обе женщины, не обращая на это никакого внимания, заставили его повернуться в профиль, а Мэри даже возжелала сфотографировать этот “действительно большой нос”. “Это редкость, мы все здесь о таких мечтаем, а получаем крошечные кнопки!”

“Отличный нос”, – подумал Сяо Чжань, и кажется, это было его настоящим первым впечатлением о Ван Ибо, но вслух заметил:

– Не стесняйся сказать, если тебе некомфортно.

На это Ван Ибо сильнее вдавился в сиденье и посмотрел на Сяо Чжаня, слегка прищурившись.

– Всё хорошо, я рад, что вам нравится мой нос. Показать с другой стороны?

Похоже, что его скромность Сяо Чжаню померещилась. И он только убедился в этом за ужином, когда, прогулявшись, их компания устроилась в открытом кафе с видом на горы и мерцающие вдалеке городские огни. Они сидели за слишком маленьким для пятерых столиком, а Ван Ибо, снова оказавшийся прямо напротив, то и дело кидал на него странные взгляды. Сяо Чжань предпочитал не задумываться об их природе и сосредоточенно тянул через трубочку свой кофейный коктейль. Было бы странно устраивать гляделки перед чужим салатом. В самом прямом смысле.

Когда Ика с дочерью – вот кто здесь был настоящей скромницей – вышли в уборную, Мэри склонилась над столом и заговорщицки прошептала:

– Молодые люди, как вам Минни? Очень хорошая девочка, советую приглядеться. Особенно тебе, Ибо, вы ближе по возрасту.

– Она действительно очень хорошая, – спокойно ответил Ван Ибо. Опять его ничего не смущало? – Тоже ходит на танцы и умеет кататься на скейте – мы сразу нашли, о чём поговорить!

Сяо Чжань хмыкнул – это ж явная френдзона. Сам он не искал здесь отношений, но, если честно, его куда больше заинтересовал Ван Ибо. Тот будто прочёл это на его лице, прошёлся по ноге под столом носком кроссовка. Они, наконец, сцепились взглядами, и, видимо, именно в тот самый момент все установки Сяо Чжаня относительно жизни на Тайване пошли прахом.

Ван Ибо положил подбородок на ладонь. В его глазах сверкал огонёк, на который хотелось лететь, подобно мотыльку.

– Покажешь мне Тайбэй, Чжань-гэ?

***

Показывая Тайбэй другому человеку, Сяо Чжань начал заново открывать для себя этот город.

Тайбэй был уютным и зелёным. Со множеством крошечных парков, высоких тропических деревьев и круглый год цветущих цветов. Миниатюрных построек и непохожих друг на друга частных заведений. Атмосферных храмов. Фонарей и горшков с цветами у каждого дома. Кошек и собак, а ещё белок, которых он совсем не видел в Китае. Тёмных и упитанных, спускающихся прямо тебе на руки, чтобы попросить еды. Ван Ибо был от них в восторге, поэтому во вторую встречу они почти никуда не успели из-за того, как надолго зависли в парке.

В итоге, попасть к мемориалу Чан Кайши и другим основным достопримечательностям центра им удалось, только когда они обошли все близлежащие парки и ботанический сад. Но Сяо Чжань был только “за” – он и сам любил природу. А ещё искренне наслаждался компанией Ван Ибо.

То странное напряжение, что повисло между ними почти сразу после знакомства, не проходило, лишь притуплялось иногда, сменяясь чувством, будто они знакомы не десять дней, а гораздо, гораздо дольше. Как Сяо Чжань и думал, у них не было практически ничего общего, и, тем не менее, им всегда было, о чём поговорить. И всё было бы просто, если бы напряжение не возвращалось снова, с такой силой, что если не разрушишь намеренно – не сможешь расслабиться. Они оба это чувствовали, но ничего не делали. Разве что наоборот – стали видеться ещё чаще.

В один из первых мартовских выходных Сяо Чжань приехал в Лучжоу², в дом, где жил Ван Ибо, а Ика устраивала дружеские посиделки. Они с Мэри, Минни и ещё одной девочкой-японкой с соседнего хоум-стея готовили по одному блюду каждого региона, а Ван Ибо бегал по кухне-гостиной в зелёном фартуке из Старбакса и выполнял роль универсального помощника. Сяо Чжань не захотел оставаться не у дел и присоединился тоже.

– Здесь красиво, – сказал он, глядя в панорамное окно, за которым виднелась река, утопающая в зелени парка. После того, как с основной частью еды было покончено, все расползлись кто куда, а они с Ван Ибо остались на полу в зоне гостиной и пили пиво.

– Очень, – согласился тот, набивая окономияки³ за щёку. – Ты знаешь, что я такое люблю. Вот только добираться до универа долго и неудобно. Сперва я иду до парка, там беру велик и еду до станции. А когда возвращаюсь обратно, бывает, что все велики уже разобраны. И тогда приходится двадцать минут топать пешком.

– Ого! – удивился Сяо Чжань. – Мне казалось, что система аренды велосипедов здесь удобнее некуда. И всегда, на каждой станции я видел хотя бы один-два.

Сам он только на Тайване и научился кататься на велосипеде, точнее, сперва на этом настояли коллеги – мол, экономит время и деньги, к тому же, полезный спорт, – а потом сам вошёл во вкус. Но ещё пару месяцев никак не мог привыкнуть не заезжать на пешеходную дорожку, о чём в тему сообщил Ван Ибо.

– А когда я иду пешком, то, наоборот, частенько захожу на велодорожку. В итоге понимаю недовольства и тех, и других.

– Видимо, ты просто мало катаешься. Что ж, я помогу тебе это исправить.

В их первый, но сразу длинный вечерний заезд вдоль реки Килун, Сяо Чжань мужественно крутил педали, даже когда его ноги уже грозили отвалиться с непривычки. Доехав до предполагаемого конца маршрута, они оставили велосипеды у лавочки на тротуаре и сделали несколько фотографий мигающего всеми цветами радуги пешеходного моста. Он так и назывался – Радужный. А прямо перед ним, в парковой зоне, располагались большие красные скульптуры “I ♡ U”, увешанные замками любви. Ван Ибо посмотрел на них и хмыкнул:

– Ты замечал, что здесь слишком много любовной символики? Даже пока мы ехали вдоль набережной, я успел увидеть разные замки и ключи любви, сердца и надписи I love you, как только не стилизованные

– Так и есть. А с той стороны моста, на уровне дороги, есть ещё радужная любовь, – Сяо Чжань указал рукой на место, о котором говорил.

– Это к четырнадцатому февраля? – снова задумался Ван Ибо. – Хотя уже март. Они отмечают Белый день⁴?

– Мне кажется, большая часть стоит тут постоянно. По крайней мере, я тоже везде их вижу с тех пор, как приехал сюда.

– Наверное, может быть грустно не иметь пары, когда тебе вот так навязчиво напоминают о любви.

В глазах Ван Ибо снова вспыхнул тот самый огонёк, что не переставал манить Сяо Чжаня с самой первой встречи. Уже не чувствовалось никакой боли в ногах или усталости после долгой поездки – только в очередной раз повисшее между ними напряжение, густое и тяжёлое, которое, казалось, можно было сжать руками.

Сяо Чжаню резко стало жарко, несмотря на ночную прохладу. Будто сговорившись, они одновременно вернулись за велосипедами и поехали в обратную сторону. Никто из них не говорил ни слова.

Им просто, как и в прошлые подобные разы, нужно было остыть. Доехать до ближайшей станции метро, там сдать велосипеды и разойтись по домам. Но чем больше Сяо Чжань думал об этом, тем более неправильным это ему казалось. Был ли смысл продолжать делать вид, что ничего не происходит?

Он затормозил резко, с неприятным звуком. Ван Ибо услышал и обернулся. Вопросительно поднял брови, потом сощурился, явно что-то подозревая, и тогда время разом понеслось как сумасшедшее.

Всё, что было дальше, в принципе было похоже на сумасшествие. Сяо Чжань никак не предполагал, что в свои тридцать будет отчаянно целоваться в прибрежных камышах под кваканье лягушек.

– Не пойми меня неправильно, – прохрипел Ван Ибо, пытаясь отдышаться после того, как закончил вылизывать его рот.

– Всё хорошо, – отозвался Сяо Чжань. Губы горели, и он провёл по ним языком. – Я же знаю. И в данный момент тоже не ищу серьёзных отношений. – “Но тебе не могу сказать нет”. – Но было бы неплохо не быть одному в этом полном любви городе.

– Как здорово, что мы понимаем друг друга. Я же здесь всего на четыре месяца, и, ну…

– Ты просто не хочешь чувствовать себя одиноким?

Ван Ибо кивнул, и больше говорить они не стали. Теперь у них было куда более приятное занятие, пусть даже потом Сяо Чжань замучается стирать свои штаны, все измазанные травой и землёй.

***

Их отношения после этого почти не изменились. Разве что теперь им не приходилось бороться с собой, и они могли целоваться и прикасаться друг к другу, постепенно заходя всё дальше.

Они не выбирали дни своих свиданий, встречались хаотично, иногда раз в неделю, иногда несколько, иногда почти ежедневно. Сяо Чжань с удивлением обнаружил, что начинал скучать по Ван Ибо, если они не виделись дольше пары дней. Будто появилась какая-то странная необходимость попробовать с ним всё, чего у него ещё не было. Или получить снова, но уже иначе. Написать свою новую историю.

И они пробовали. Делали. Поставив себе цель исследовать город и его окрестности всеми возможными способами, устраивали для этого целые сеансы планирования. Сидели над разложенной на полу картой и расставляли на ней галочки, а потом отправлялись в путь.

Но иногда, а то и часто, оба уставали так, что предпочитали не познавать мир, а прятаться от него в уюте квартиры Сяо Чжаня. Там, задвинув шторы, при свете одной только прикроватной лампы, они делились своими трудностями и получали друг от друга необходимую поддержку. Потом заказывали доставку и что-нибудь смотрели, лениво обжимались на диване или занимались сексом. После таких вечеров всегда появлялись силы, а наутро Сяо Чжань и вовсе чувствовал себя как будто обновлённым. Он очень это ценил.

Когда ему хотелось узнать больше о жизни Ван Ибо, они гуляли по кампусу Национального Университета Тайваня. Вместе ели в студенческой столовой, работали каждый над своим проектом в библиотеке. Сяо Чжаня, одетого в простой спортивный костюм, охотно принимали за ровесника Ван Ибо и пропускали вместе с ним, несмотря на отсутствие студенческой карты.

Он ещё не раз приезжал в Лучжоу: иногда – чтобы вместе погулять по району, иногда – просто чтобы посмотреть, как Ван Ибо с Икой проводили свои общие исследования. Сяо Чжань мало что понимал в науке, но ему нравилось наблюдать за ними, увлечёнными своим делом. Это расслабляло и отвлекало его от своих забот.

В один из таких дней Ика дала им семейные велосипеды и отправила кататься в парк. Но парка оказалось мало, и они сами не заметили, как уехали на много километров аж до самого района Бали⁵, где побывали в охраняемой эко зоне и полежали в траве на небольшой горе, раскинувшись звёздами, но цепляясь друг за друга мизинцами, будто давая обещание.

А потом держались за руки под рассыпавшимися в ночном небе над рекой искрами фейерверков, прямо как в романтических аниме про школьную любовь, которые Сяо Чжань смотрел в детстве.

“Там моё самое любимое место, – думал он, глядя на огни Старой Улицы Тамсуй на противоположном берегу. – Пожалуй, я готов показать его тебе”.

…

Сяо Чжань поймал себя на том, что тупо пялился в открытый на ноутбуке документ, абсолютно чистый, в который не успел напечатать ни иероглифа.

Он взял со стола салфетку и вытер пот со лба. Достал ручной вентилятор, подул себе в лицо.

“Ну ты и дурак, Сяо Чжань”.

Работать было просто невозможно. Жара усиливалась с каждым днём, и дальше станет только хуже – ведь уже середина июня. А ещё, шёл восемнадцатый день без Ван Ибо.

Да, он считал. Считал и не переставал думать, вспоминать, тосковать о том, что уже никогда не вернётся обратно.

***

Сяо Чжань прожил здесь почти полгода до его приезда. И теперь не понимал, когда весь город успел наполниться воспоминаниями о нём? Все его любимые места Тайбэя будто пахли Ван Ибо, звучали его дурацким смехом. Пропитались тем, как им двоим хорошо было вместе. А теперь он уехал и забрал часть Сяо Чжаня с собой. Оторвал как будто, так же резко, как оборвал все контакты, ведь Сяо Чжань не давал разрешения. Не давал же?

Куда бы он ни отправлялся, ему не было покоя. Вот здесь они ходили на аниме фестиваль, пожелав немного приобщиться в культуре, и фотографировались с косплеерами. Здесь делали массаж ног и чуть не орали от того, как это оказалось щекотно. Здесь стояли в очереди, чтобы попасть в именитый псевдо-итальянский японский ресторан. Здесь сделали кучу селфи, просто потому что захотелось. А здесь целовались в три часа ночи прямо под вывеской-сердечком…

Сегодняшний день не стал исключением. Сяо Чжань поехал на рабочую встречу в отель, а как только вышел из лобби, выдыхая с облегчением, его глаза сразу же выхватили очертания колеса обозрения Мирамар. Груз ответственности сменился грузом воспоминаний.

Это воспоминание было одним из самых драгоценных, и в то же время болезненных, каждый раз отзываясь на губах фантомным прикосновением губ Ван Ибо.

Сяо Чжань точно не помнил, как они оказались в этом районе. Должно быть, как обычно, исследовали очередной уголок города согласно галочкам на карте. Прогулявшись по набережной и заглянув на территорию пары дорогих отелей, которых здесь было предостаточно, они собрались сходить в кино. Только чтобы на месте узнать, что желаемый сеанс в IMAX отменили. Если Сяо Чжань и растерялся тогда, то лишь на секунду.

– Тогда… на колесо? – предложил он.

Встроенное в торговый центр колесо Мирамар, которое они слишком часто видели как часть городского пейзажа, пока катались на велосипедах вдоль реки. То, что его не было в их изначальном плане, вдруг показалось Сяо Чжаню очень странным.

– Чжань-гэ, да ты романтик! – хихикнул Ван Ибо и взял его за руку. – Это даже лучше, чем кино. Идём?

В тот момент, когда они сели в кабинку и схватились за телефоны, готовясь фотографировать вид на Тайбэй на закате, Сяо Чжань почувствовал дежавю. Почти так же, в кабинке гондолы, началось их знакомство пару месяцев назад. Но теперь они были только вдвоём и знали друг друга лучше, чем кто-либо другой в этом городе. По крайней мере, Сяо Чжань мог быть уверен, что этот потрясающий парень по имени Ван Ибо почти всё своё свободное время проводил с ним, ложился в постель только с ним и только ему позволял делать с собой всякие во всех смыслах немыслимые вещи.

Сяо Чжань опустил телефон – красота видов из кабинки вдруг показалась ему несравнимой с тем, насколько привлекательным был человек, сидевший напротив. Который, как оказалось, сам уже некоторое время на него смотрел.

Ван Ибо протянул руку, подёргал Сяо Чжаня за воротник худи, и тот послушно пересел к нему. Пальцы отпустили ткань, переместились на затылок, притягивая ещё ближе.

– Разве целоваться на колесе обозрения не стоит только с тем, кого ты любишь по-настоящему? – спросил Сяо Чжань почти шёпотом, тычась носом в нос Ван Ибо. Он обожал этот нос.

– Кто установил такие правила? Прямо сейчас я чувствую, что не прочь сделать это с тобой. Вопрос в том, хочешь ли ты того же самого.

Кабинка достигла высшей точки, ненадолго зависла, качнувшись. И, прежде чем она резко тронулась вниз, Сяо Чжань схватил Ван Ибо за плечи, сминая его губы и сразу стараясь запустить язык в рот. Тот охнул, но позволил делать всё, что Сяо Чжаню хотелось, и только сильнее затащил его на себя. Они едва расцепились к тому времени, как круг закончился, а небо окрасилось ярко-оранжевым заревом заката.

Ван Ибо довольно хихикнул, толкая Сяо Чжаня плечом:

– Ну вот! Круто же было?

Он так много говорил иногда! И не скажешь, что другие видели его молчуном. И всё в нём – его слова, мимика и жесты, действия – заставляло Сяо Чжаня чувствовать слишком многое, слишком сильно. Такое легко было спутать с любовью, но он не зря жил на шесть лет дольше, и потому точно знал – это не она.

…

Сяо Чжань не выдержал и рассмеялся вслух, сидя на бортике фонтана у того самого торгового центра. Поднял глаза в небо, и щекам стало влажно от приземлившихся брызг.

Он зашёл в Старбакс напротив и взял популярный у местных блинный тортик. Тыкал в него вилкой, стараясь не думать о том, как после поездки на колесе они оказались в его квартире и срывали друг с друга одежду будто соревнуясь, кто быстрее. Ван Ибо был таким горячим тогда. Прямо как палящее летнее солнце Тайбэя. Но прямо сейчас Сяо Чжань сидел под кондиционером, и ему было слишком холодно.

Эти три с небольшим месяца оказались настоящей маленькой жизнью, перекрыв собой всё, что случилось с ним на Тайване до этого, действительно заставив его влюбиться. В этот остров, в этот город.

В Ван Ибо.

***

Говорили ли они о расставании? Нет. Ван Ибо даже ни разу не упоминал точно, когда приехал и когда собирается уезжать. Сяо Чжань не спрашивал. Он впервые не хотел думать о будущем и пытался брать всё от настоящего. Жить каждым днём, выкладываясь на полную и на работе, и в этих отношениях. Даже если они были заведомо неполноценными, Сяо Чжань чувствовал себя в них лучше, чем когда-либо.

Он не был киношным героем, чтобы понять свои чувства, по закону жанра, когда было уже слишком поздно. Разве что… почти слишком. Когда день отъезда Ван Ибо обратно на материк перестал быть призрачной датой где-то вдалеке и обзавёлся реальными цифрами.

Тогда он испытал слишком много противоречивых эмоций. Сперва отрицание. Нежелание отпускать и абсолютную уверенность в том, что ему нужен Ван Ибо и только он. А потом сомнения. Что, если ему просто страшно вновь остаться одному? Он привык, ему комфортно, и из-за близкого расставания организм вдруг решил, что это любовь всей его жизни?

В их последнюю встречу на улице стояло пекло, приправленное резко повысившейся из-за прошедшего ливня влажностью. Ван Ибо посмеялся над тем, как бедный Сяо Чжань бегал по кафе в поисках спасительной прохлады – места под кондиционером. А потом сказал серьёзно:

– Не провожай меня. Мы ведь с тобой не в тех отношениях.

Сяо Чжань замер прямо с салфеткой в руке. Крупная капля пота сорвалась с виска и потекла вниз по щеке, принося с собой самое ненавистное ему ощущение. Он вгляделся в лицо Ван Ибо в поисках ответа на свой немой вопрос, но оно абсолютно ничего не выдавало. А ведь ему казалось, что они понимали друг друга, что за несколько проведённых вместе месяцев он научился его читать. Или это тоже был обман?

– Но разве мы не друзья? – выдавил он, наконец, прижимая салфетку ко лбу.

– Друзья, – Ван Ибо тряхнул своей длинной чёлкой, пряча за ней глаза. – Но друзьям не обязательно провожать друг друга в аэропорт.

Его посыл был предельно ясен.

Сяо Чжань так разозлился тогда. Думал, что на Ван Ибо, но на самом деле – на самого себя. Разве он был раньше настолько наивным? Когда и как успел так глупо влипнуть?

Он встал и ушёл, а Ван Ибо его не окликнул. Он больше не писал и, тем более, не звонил – Ван Ибо тоже. Он так и не узнал, когда именно тот уехал домой.

“Всё пройдёт, тебе просто нужно немного времени”, – говорил он себе.

Но ничего не проходило. Даже наоборот. Сяо Чжань не то, что пропустил точку невозврата – он промчался мимо на огромной скорости. И до сих пор по инерции летел всё дальше и дальше.

***

Сяо Чжань пользовался разными видами транспорта, не отдавая предпочтения ничему конкретному, но всё же как-то особенно любил красную ветку метро. И не только потому, что это его любимый цвет. Даже вовсе не поэтому, ведь цвет – не более, чем приятное совпадение. Она то уходила под землю, то останавливалась ровно на поверхности, то взлетала вверх, подобно монорельсу. Ему никогда не надоедало смотреть из окна вагона, особенно когда мимо пролетали зелёные горы, за которые цеплялись низкие облака. Всё это напоминало ему родной Чунцин.

А ещё он любил оба района, которые красная ветка соединяла. Первый, Синьи⁶, финансовый центр города с оживлёнными улицами и множеством загорающихся по вечерам ярких огней. С небоскрёбом Тайбэй 101.

И второй, Даньшуэй, по местной английской транскрипции – Тамсуй⁷. Его самое любимое место на Тайване. Проходящий по одному из берегов одноимённой реки и заканчивающийся открытым морем, он вызывал у Сяо Чжаня одновременно восторг и трепет. Ощущение себя крошечной частичкой вселенной во власти неуправляемых природных стихий.

Ещё в Тамсуй осталось много исторических зданий в европейском стиле, построенных из благородного красного кирпича. Они напоминали Сяо Чжаню о его мечте однажды посетить Европу, стремиться дальше, метить выше, и давали мотивацию для дальнейшей работы в особо тяжёлые времена.

По всем этим причинам он предпочитал ездить туда один, и даже Ван Ибо позвал с собой далеко не сразу. Только когда решился подпустить к себе ещё ближе, открыть ещё один потаённый уголок своей души.

– Ты уже бывал в Тамсуй? – спросил Сяо Чжань.

– Нет, доезжал только до Бэйтоу⁸. Там на горе у подружек Ики есть участки, где они выращивают фрукты и овощи. Мы осмотрели их, а на обратном пути немного помочили ноги в источнике.

– Том самом, открытом, только для ног? – Ван Ибо кивнул, а Сяо Чжань ухмыльнулся: – Что ж, позволь мне в следующий раз сводить тебя в настоящие тайваньские источники. Только плавки приготовь.

– А голышом нельзя? – Ван Ибо ухмыльнулся в ответ.

– Нет, нельзя. Но всегда можно у меня дома.

Они подъехали на станцию к закату. Набережная с огромным количеством небольших заведений – лавок, магазинчиков и кафешек, манила музыкой и разноцветными огнями. У Сяо Чжаня там зачастую разбегались глаза. Хотелось купить всё и сразу, особенно когда дело доходило до выпечки, необычных напитков или предметов искусства. Но в тот день Ван Ибо тормозил его, иногда даже насильно утаскивал за руку, а потом сам неизбежно останавливался там, где было интересно уже ему. Сяо Чжань не мог не подтрунивать над ним за это.

Он оказался ещё большим человеком-контрастом, чем Сяо Чжань предполагал. Умудрялся быть одновременно милым и дерзким, ребёнком и взрослым. И именно тогда, в Тамсуй, глядя на то, как Ван Ибо ел с палочки рисовые клёцки данго, закатывая глаза от удовольствия, Сяо Чжаню вдруг захотелось отдать ему всё, что тот только попросит.

Ван Ибо попросил местный бабл ти с карамелью из жареного тростникового сахара. И какой-то непонятный десерт, которым он потом кормил Сяо Чжаня с ложки. Тот совсем не запомнил его вкус, только сладость губ Ван Ибо, когда они целовались, сидя на причале. Разгулявшийся ночной ветер качал на волнах пришвартованные к берегу небольшие лодки. Шум оживлённой улицы остался будто совсем вдалеке.

Когда они оторвались друг от друга, Сяо Чжань резко вскочил на ноги и дёрнул Ван Ибо за собой.

– Что ты там говорил про голышом?

Им срочно нужно было попасть к Сяо Чжаню домой – вот о чём он тогда думал.

И совсем не думал о том, что впервые захотел вот так уехать из своего драгоценного любимого места.

***

– Ещё раз?

Ван Ибо, раскрасневшийся после оргазма, довольно улыбался своими абсолютно незаконными ямочками. Тёплый, мягкий, разнеженный. С алеющим засосом прямо под кадыком и жемчужинами спермы, застывшими на груди. Сяо Чжаню хотелось слизать их языком, а потом сгрести Ван Ибо в объятья и уснуть, не отпуская до самого утра. Да, это бы сделало его абсолютно счастливым.

– Лао Ван, пожалей. У меня был тяжёлый день, а потом я весь вечер потакал твоим просьбам.

– А кому сейчас легко? – Ван Ибо грациозно перевернулся на живот, на локтях подтянулся ближе. – Разве не за этим ты сам утащил меня с набережной? Разве не ты кичился, что можешь соответствовать моему либидо? А, горячий чунцинский перец?

В тот момент Сяо Чжань пожалел, что… ладно, ни о чём он не пожалел. Секс с Ван Ибо всегда был потрясающим, каждый раз по-своему новым и никогда не надоедал. Каким бы уставшим Сяо Чжань ни был, он просто не мог не реагировать на Ван Ибо определённым образом. Не хотеть его было невозможно. Вот и сейчас его член уже заранее соглашался со всем, что тот был готов предложить.

– Ты напрашиваешься, да? – он дунул на чёлку, прилипшую ко лбу, но это не помогло.

Ван Ибо протянул руку и отодвинул её пальцами. Ласково провёл кончиками по скуле:

– Напрашиваюсь, – потянул за мочку уха. – У тебя даже здесь волосы растут! Давай, Чжань-гэ, поделись тестостероном!

И в следующий момент его пальцы уже были на полутвёрдом члене Сяо Чжаня, сжимая и поглаживая, а рот занялся его соском. Сяо Чжань провёл ладонью по его спине, прослеживая позвонки, запустил руку в волосы и потянул. Ван Ибо застонал, пуская вибрацию по всему его телу.

Ещё ни с кем Сяо Чжань не чувствовал себя настолько свободно в постели. Может быть, как раз потому, что они ничего друг другу не обещали и ничего не были должны?

***

Вторая поездка в Тамсуй случилась в апрельский вечер пятницы. Они встретились в центре, чтобы, как Сяо Чжань думал, сразу поехать к нему домой.

Всю неделю его команда готовилась к презентации нового проекта, он каждый вечер оставался сверхурочно и так устал, что если и хотел шевелиться, то только чтобы лапать Ван Ибо, лёжа на диване под какой-нибудь новомодный сериал с Нетфликса. Он даже не уверен был, что его бы хватило на секс.

Но Ван Ибо, как это порой бывало, вынашивал совсем другие планы.

– Чжань-гэ, поехали в Тамсуй, – сказал он, потянув Сяо Чжаня за рукав пиджака.

– Чего? – опешил тот. – При всей моей любви к Тамсуй, я не готов. Тем более, на набережной сейчас слишком шумно и оживлённо, а у меня раскалывается голова.

– Мы поедем сразу к Мосту Влюблённых, а потом пойдём на самый конец острова, где никого нет. Разве это не романтично, когда тебе совершенно неожиданно предлагают отправиться на край света?

Возможно, разве что возможно, именно тогда сердце Сяо Чжаня впервые забилось иначе. Отросшие волосы Ван Ибо от влажности завивались колечками на затылке, а на макушке топорщились в разные стороны. В бликах уличных огней они казались совсем светлыми, не то что его собственные. Сяо Чжаню захотелось протянуть руку и погладить Ван Ибо по голове. Не ждать, пока они окажутся в стенах квартиры, а прижать его к себе прямо сейчас.

Возможно, он желал именно того, кто вот так решительно заберёт его на край света.

– Поехали.

Кончики пальцев зудели от желания прикоснуться. Он положил руки в карманы и первым направился к метро.

Автобус довёз их от станции Тамсуй почти до самой Рыбацкой Пристани. Они шли по дороге к набережной, когда Ван Ибо снова потянул его за рукав, на этот раз к стоящему на углу круглосуточному магазину.

– На пристани же продают еду… – начал Сяо Чжань, но Ван Ибо его не слышал. Он залетел в магазин, быстро осматриваясь.

– Чжань-гэ, ты только посмотри на это!

Сяо Чжань подошёл ближе и взглянул на полку.

– Виски по акции?

– Мы берём! – не дожидаясь согласия, воскликнул Ван Ибо. – И колу. А закусить уже купим на пристани.

Как раз около моста обнаружилась лавка с морепродуктами гриль. Они взяли несколько палочек ассорти и прошли почти на самый конец пирса, где не было не то что других людей – даже освещения. Только красный маяк слабо перемигивался с таким же, но зелёным, стоящим на другом пирсе напротив. Ван Ибо включил фонарик на телефоне и с энтузиазмом намешал виски с колой в бумажные стаканчики с изображением цветов сакуры.

– За внезапности! – сказал Сяо Чжань, поднимая тост. – Вроде этой поездки или самого факта нашего знакомства.

Недельная усталость, на удивление, практически не чувствовалась. Не исчезла вовсе, но отошла на второй план, освобождая место для восторга, который он в той или иной мере ощущал каждый раз во время совместных приключений с Ван Ибо.

Они выпили. Ван Ибо откусил жареного кальмара с палочки и посмотрел на только что снова сменивший цвет Мост Влюблённых.

– Ты когда-нибудь влюблялся по-настоящему? – спросил он.

Сяо Чжань задумался. Помотал головой. В его жизни было всякое – короткие интрижки и даже длительные отношения в университете, которые могли бы закончиться свадьбой. Но не закончились именно потому, что по-настоящему не любили ни он, ни его.

Ван Ибо кивнул.

– Я тоже.

Некоторое время они ели в тишине.

– Надеюсь, нам обоим повезёт в любви. Возможно, однажды мы придём на этот мост со своими вторыми половинками. – Ван Ибо поднял стаканчик. – Это будет наш следующий тост.

“Если бы, – подумал тогда Сяо Чжань, – если бы я любил его, а он любил меня. Как тогда всё было бы…” хотелось сказать “просто”, но нет – “сложно” же. И именно поэтому они выбирали то, что выбирали.

***

Это было определённо не то место, куда Сяо Чжаню стоило отправляться с разбитым сердцем, и всё же он поехал именно туда.

Воспоминания накрыли, стоило ему только выйти со станции. Он взял велосипед и поехал по дорожке прямо вдоль набережной, одновременно пытаясь сбежать от них и погружаясь ещё глубже. Смеркалось. Температура постепенно падала, прохладный ветер дул в лицо. Вокруг один за другим начали загораться фонари.

Через двадцать минут он уже сидел на конце пирса, скрестив ноги. Смотрел на бескрайнее тёмное море и думал, что где-то там, на материке, сейчас Ван Ибо. Жил полной жизнью, как он всегда это делал, смеялся и, наверняка, совсем не думал о забытом на маленьком острове Сяо Чжане. Хотелось вскочить и как в кино заорать: “Эй ты там, Ван Ибо! Посмотри, что ты сделал с моей жизнью, что сделал со мной! Возьми за это ответственность!”

Вместо этого он просто крикнул “Аааааа”, распугав каких-то птиц и парочку таких же странных, как он, прохожих, которые зачем-то пришли на самый конец. На край света.

Сяо Чжань горько усмехнулся.

А потом набрал Ван Ибо. В лайн, потому что на Тайване они пользовались только им и даже не обменялись вичатом. Естественно, никто ему не ответил. Ван Ибо не заходил в лайн уже несколько дней, возможно, и вовсе его удалил. Но Сяо Чжаню будто бы стало легче. Он окинул взглядом неизменно мигающие друг другу красный и зелёный маяки и быстро пошёл в сторону станции, больше не оборачиваясь.

В какой-то момент он так запыхался, что в боку резко закололо, и пришлось остановиться дабы перевести дух. Сяо Чжань опёрся о дерево в маленьком придорожном парке и поднял глаза. “It's never too late to fall in love⁹”, – гласила неоновая вывеска, натянутая между пальмами.

Возможно, так и было. Для кого-то другого. Но он, Сяо Чжань, явно опоздал.

Идти до станции уже не хотелось. Он взял такси, в котором, окончательно вымотанный всплеском чувств, заснул под песни своего детства, что крутил пожилой водитель.

На входе в подъезд его перехватил консьерж.

– Господин Сяо Чжань? Тут вам письмо лежит уже несколько дней. Почему не забираете?

– Письмо? – растерялся тот. – Если бы я знал, что оно здесь. Я ничего не жду.

После того, как он задремал в такси, у него разболелась голова, и вся эта ситуация немного раздражала. Но консьерж уже протягивал ему конверт, который едва ли влез в его крошечный почтовый ящик. Слишком большой, чтобы быть просто письмом. Глаза мгновенно выхватили написанное будто второпях до боли знакомое имя.

“От Ван Ибо”.

Сяо Чжань выхватил его и метнулся в дом.

Быть может, они таки смогли бы остаться друзьями? Честно говоря, Сяо Чжань не знал, как было бы лучше. А вдруг любое общение с Ван Ибо сейчас только сильнее разбередит его душу?

Обычно дотошный и аккуратный, в этот раз, вскрывая конверт, он просто порвал бумагу на куски. Наконец, в его руках оказался крафтовый альбом.

Сяо Чжань замер, сперва не решаясь открыть его, а потом увидел… себя.

На немного смазанной фотографии, приклеенной по центру, он стоял вполоборота, указывая на ярко-красное закатное солнце.

Сяо Чжань пролистнул дальше. Одну страницу, другую – и на всех неизменно были его фото.

Фото, на которых он не смотрел в кадр. Спящего; в очках, сосредоточенно сидящего над ноутбуком; уставшего и зависшего; с щетиной и синяками под глазами; после выпивки, с розовыми щеками и мутным взглядом…

Когда только Ван Ибо успел это всё наснимать так, что Сяо Чжань даже не заметил?

“Чжань-гэ моими глазами”, – было написано на последней странице. Он провёл по надписи пальцами.

Едва ли он мог ошибаться. Эти фотографии не говорили, они кричали о том, что и Ван Ибо, возможно, всё это время, тоже…

Среди обрывков порванной упаковки на полу лежал кусочек картона, похожий то ли на бирку, то ли на визитку. Сяо Чжань поднял его и обнаружил на обороте кюар код вичата.

Он делал всё как в тумане. Схватил телефон, сосканировал. Долго рассматривал аватарку – серьёзного Ван Ибо в мантии и шапочке выпускника, с дипломом в руках. Нажал “добавить”. Занёс палец над кнопкой звонка.

Нет, ему нужно было немного успокоиться. Привести свои чувства в порядок, прежде чем он сможет рассказать о них Ван Ибо. Если только…

Конечно же, тот снова поступил по-своему. Сяо Чжань принял вызов.

– Чжань-гэ, – услышал он. Голос Ван Ибо был слишком мягким и мало походил на его обычный.

– Ибо, – хотелось только это и повторять: “Ибо, Ибо, Ибо…” И глупо улыбаться, всё ещё не веря своему счастью. Свободной рукой Сяо Чжань взял альбом. Будто это его личный маяк, который точно укажет путь. – Я получил твой подарок. Спасибо.

Повисла небольшая пауза.

– А я… увидел твой пропущенный в лайне, когда включил впн. Подумал, что кюар код выпал, но оказалось, что ты тогда ещё даже не получил мою посылку.

Было слишком непривычно слышать Ван Ибо таким неуверенным. Но тем более ценным казалось каждое его слово.

– Прости, что не позволил тебе проводить меня. Прости, что оборвал с тобой связь. Мне казалось, так будет лучше, и всё же это оказалось выше моих сил. Чем больше времени я проводил дома, тем больше понимал, как ошибался. Хотел сказать тебе об этом, но не знал как.

– Это на тебя не похоже, – таки озвучил свои мысли Сяо Чжань.

Ван Ибо хмыкнул.

– И всё из-за тебя. Из-за тебя я уже не первый раз совершаю совсем не свойственные мне поступки. А ещё… – сказал он совсем тихо, и Сяо Чжань весь превратился в слух. – Прости, что украл твой первый поцелуй на колесе… Думаю, уже тогда я хотел стать твоей любовью.

Сяо Чжань отпустил альбом, наконец, в полной мере осознавая происходящее и позволяя абсолютно счастливой улыбке расползтись по уставшему лицу.

– Не нужно больше извиняться. Я тоже ошибался. И тоже этого хотел, уже тогда. Сам не понял, в какой момент начал неистово желать, чтобы всё, что было между нами, было по-настоящему.

– Оно и было, Чжань-гэ, – всё так же мягко проговорил Ван Ибо. – И есть сейчас. Между нами всё настоящее.

– Ты прав. Тогда… несмотря на то, где мы сейчас, мы же попробуем?

– Конечно. Между нами всего лишь море и немного суши, а не полмира. Но даже тогда я бы всё равно попробовал.

Вот это уже было похоже на Ван Ибо, которого он знал. Как же Сяо Чжань по нему соскучился.

– У меня есть одна просьба, – сказал он, когда они уже собирались прощаться. Ежедневные обязанности никто не отменял, как бы того ни хотелось, и самым правильным решением для обоих было пойти отдыхать.

– Всё, что угодно, для Чжань-гэ.

– Хочу увидеть твоё лицо.

Сяо Чжань устроился в кровати, выключил свет и только тогда открыл пришедшее сообщение. Им оказалось видео. Ван Ибо, лёжа на животе и утонув подбородком в подушке, снимал своё лицо в селфи режиме. Так близко, что его щёки едва влезали в кадр. Он выглядел не менее уставшим, чем сам Сяо Чжань, но улыбнулся ямочками и низким шёпотом сказал:

“Я приеду к тебе, как только закончу все срочные дела в институте. А потом мы что-нибудь придумаем. Главное жди меня. Спокойной ночи, Чжань-гэ”.

Сяо Чжаню безумно хотелось поцеловать его прямо сейчас.

И будто не было этих трёх недель, в которые они совсем не общались. Будто он видел Ван Ибо вчера. И сможет увидеть завтра.

“Спасибо, что прислал мне спокойной ночи”. А он отправит Ван Ибо доброе утро. И будет ждать.

It’s never too late to fall in love.