Work Text:
~
То, что день не задался, Фан Добин понял, едва открыв глаза.
Все началось с того, что смартфон предательски показал “семь двадцать” на часах, а вдогонку прислал уведомление, что будильник, мол де, пропущен, хотя бранящийся Фан Добин, занятый поиском чистых носков, был уверен, что никаких будильников сквозь сон о поимке кровожадной банды преступников не пропускал.
Чистых носков найти не удалось. По крайней мере — целых.
Приготовить завтрак он категорически не успевал, а хранившееся на полке холодильника молоко готово было начать разумную жизнь.
Фан Добин, впопыхах застегивавший рубашку, рванул крышку с менее сомнительного йогурта, но шмякнул клубничную слизь прямо себе на грудь.
Застонав, Фан Добин стянул рубашку, выбросил йогурт, переоделся во что было и выбежал из дома, едва не забыв закрыть дверь.
И самым отвратительным, удручающим и ужасным была даже не выволочка от начальства за опоздание и неопрятный вид и довольные улыбки невзлюбивших его коллег, а то, что в кофеавтомате в холле участка закончилась вода.
А Фан Добин, полночи гонявшийся за мелким воришкой и уснувший только под утро, отчаянно нуждался в двойном эспрессо. Неужто нельзя было хоть ложку нацедить?
В отчаянии Фан Добин хлопнул рукой по автомату.
Проходящий мимо Юнь Бицю, их судмед и чуть ли не единственный сотрудник участка, приветливо к нему отнесшийся, махнул рукой на небольшую табличку.
— Так вот же, номер. Напиши.
Не то чтобы Фан Добин был мелочным и жадным, в прошлой жизни просто бы махнул на сорок юаней рукой, впрочем, он бы даже в такой ситуации не оказался и кофе бы пил в гостиной Тяньци с миндальным печеньем, эх. Но спор с маменькой, что он и трех месяцев жизни сыщика (и на соответствующей зарплате) не протянет, вносил в привычки некоторые коррективы.
Фан Добин вздохнул, сфотографировал сообщение на экране автомата: “Долей в меня воды” и отправил по указанному номеру вежливое сообщение, под стать наследнику и сыщику Байчуаня, о том, что кофе выпить оказалось невозможным и очень-очень жаль! Затем заблокировал телефон и направился заниматься бумажной волокитой — главным разочарованием романтичной жизни полицейского.
Вот уж чего Фан Добин не ожидал, так того, что вечером выпьет вкусного сваренного вручную кофе со специями.
А случилось все вот как.
За кофе деньги ему вернули практически мгновенно. Симпатичный молодой человек, как отметил Фан Добин, разглядывая аватарку с приверженностью прирожденного сыщика, с дюжину раз извинился за доставленные неудобства и уточнил адрес, где кофеавтомат выдал ошибку.
Фан Добин написал адрес.
Симпатичный молодой человек в течение трех минут набирал сообщение, но вместо отправки позвонил.
— Извините, господин, вы работаете в полиции?
— Совершенно верно, — кивнул невидящему его собеседнику Фан Добин.
Симпатичный молодой человек замолчал.
Фан Добин хотел уже было отключить звонок, решив, что со связью случились неполадки, но мужчина удрученно спросил:
— У меня украли транспортное средство. Могу я написать заявление?
Добин бросил быстрый взгляд на дела об украденной вазе цветов и разбитой кем-то на пьяную голову витрине, радостно — целый угон! — ответил.
— Разумеется! Подъезжайте. Встретимся у входа.
***
— А заявление? — пробормотал молодой симпатичный мужчина, которого Фан Добин схватил у крыльца в участок под локоть и поволок в противоположную сторону.
— После! — воодушевленный новым делом Фан Добин не хотел ни минуты терять на бумажки! — Разрешите представиться, сыщик Байчуаня Фан Добин. А вы?..
— Ли Ляньхуа, — представился тот. — Понимаете…
— Да-да, разумеется! Расскажете мне все по дороге. Запрыгивайте!
Фан Добин даже дверь ему открыл, а потом побыстрее захлопнул, чтобы, нырнув на водительское кресло, дать по газам.
— Итак, у вас украли транспортное средство. Место и время кражи, марка и особые приметы.
— Э-э…
— Хотя бы цвет! — не сдавался Фан Добин.
— Ну… черный.
Фан Добин бросил на него косой взгляд.
Впечатление владелец “удачного” кофейного бизнеса производил своеобразное. Одетый в недорогое пальто и видавшие виды ботинки, он выглядел так, будто снимался в кино. Светлая кожа, большие глаза, аккуратные губы, которые шевелились, только Фан Добин отчего-то слов не слышал. Пришлось тряхнуть головой, настраивая мозговой центр.
— … я оставил его как обычно у стойки, только вот цепь забыл застегнуть, поторопился, а когда вернулся, моего велика не было. Да, вот сюда, направо, — махнул Ли Ляньхуа на нужном перекрестке.
— Так у вас украли велик?.. — Фан Добин поджал губы.
— Но это очень хороший велик! — Ли Ляньхуа насупился.
— Ладно-ладно, вы не переживайте. Найдем! Не бывает мелких преступлений, — утешил он скорее сам себя.
Ли Ляньхуа легко улыбнулся. Фан Добин едва не пропустил красный сигнал светофора.
— Повторите еще раз, пожалуйста, свой рассказ.
Теперь Фан Добин намеревался выслушать потерпевшего крайне внимательно и не пропустить ни одной детали.
— Утром я подъехал к Академии Ботаники и как обычно оставил его у стойки, но забыл пристегнуть цепь, потому что опаздывал, а когда вернулся с кафедры, обнаружил, что велосипед пропал. Возможно, его взял по ошибке кто-то из студентов, поездят и вернут, я бы не стал вас беспокоить, но так уж вышло, что не только в здании полиции в кофеавтомате закончилась вода, а по городу на своих двоих с бутылями не набегаешься.
— Не то чтобы вам удалось бы это на велике… — заметил себе под нос Фан Добин и уже в полный голос спросил: — Что вы делали у Академии Ботаники?
— Я ученый, — ответил Ли Ляньхуа таким тоном, словно это было очевидно.
— А кофеавтоматы?
— А! Ну да, действительно. Они принадлежат моему соседу… старина Ди… но он уехал на неделю, поэтому попросил меня помочь.
Фан Добин вздохнул. Благодаря личности потерпевшего дело выходило хотя бы немного занятное.
— Ваш велосипед уже пропадал раньше?
— Да, бывало… — признался Ли Ляньхуа, почесывая бровь. — Я очень забывчивый.
— А как вы его находили?
— Никак. Это уже пятый.
Фан Добин с трудом подавил смешок. Благо они уже подъехали к Академии.
***
А дело о краже велосипеда вышло до обидного прозаичным. Побегав по кампусу полчаса с Ли Ляньхуа в арьергарде, Фан Добин действительно нашел велосипед, избавив ученого от необходимости покупать шестой.
Оказалось, что велосипед никто не крал и даже покататься не одалживал. Его, зная о рассеянности Ли Ляньхуа увел к себе в каморку сторож, да только сообщить об этом не успел, отходил кипятка в термос набрать.
Ли Ляньхуа раз пятьдесят поблагодарил сторожа, потом столько же — Фан Добина.
— Спасибо вам, спасибо-спасибо-спасибо! Вы меня так выручили! Скажите, как я могу вас отблагодарить?
Фан Добин улыбнулся и зевнул.
— Не стоит. Рад, что помог.
— А заявление?..
— В нем тоже нет никакой необходимости. Будем считать, я действовал негласно, — сказал он и снова зевнул.
— Могу я вас хотя бы кофе угостить? Право слово, пожалуйста, не отказывайтесь. Тем более, ну эти автоматы, я тут живу недалеко, сварю вам настоящий! Со специями.
Только боги знали, как Фан Добин скучал по настоящему кофе со специями, который подавали в Таньци.
***
— Вот и кофе.
Почесав крутившуюся у ног собачку, Ли Ляньхуа поставил перед Фан Добином чашечку дымящегося кофе, божественно пахнущего кардамоном, корицей и самую малость гвоздикой.
— Вы варите потрясающий кофе, — Фан Добин от блаженства даже прикрыл глаза. — Спасибо!
— Ну что вы! — улыбнулся Ли Ляньхуа. — Это все еще мне нужно вас благодарить.
— У вас много книг, — заметил Фан Добин, рассматривая залитые светом книжные полки в небольшой гостиной.
— Да, — Ли Ляньхуа снова почесал бровь. Фан Добину этот характерный жест уже казался чертовски милым. — С книгами, точнее, в книгах мне спокойнее.
— Я тоже люблю читать, — поделился Фан Добин. Ему было крайне приятно спокойно беседовать с Ли Ляньхуа — возможно, маменька была права и не в прожиточном минимуме оказалось дело. Он скучал по старому укладу жизни: размеренным разговорам за чашкой кофе с мамой, шелесту книг отца, даже по нравоучительным выговорам тети. Было что-то в Ли Ляньхуа, что отзывалось в Фан Добине теплом и уютом. И пусть от погонь даже за магазинными воришками кипела кровь, душа испытывала особого толка голод.
— А вы любите искусство? — вдруг спросил его Ли Ляньхуа.
— Да, конечно. Мне по душе древнекитайская живопись.
— Это же потрясающе! — Ли Ляньхуа так обрадовался, что всплеснул руками. — В эту субботу выставка! Сходите со мной? Пожалуйста!
Фан Добин и не думал отказываться.
***
В следующую субботу на выставке картин была совершена кража — прямо из выставочного зала пропала работа Хань Хуана “Пять быков”. За расследование, разумеется — самовольное, взялись сыщик Байчуаня Фан Добин и его симпатичный молодой человек, ученый-ботаник Ли Ляньхуа.