Work Text:
1.
Вопреки всему – древним книгам, пророчествам, расчетам – кровавая луна появилась, и крах небес начался. Полумесяц рассыпался пылью прямо в руках Хранителя, и Мяомяо, эта странная девочка с радужным ядром, что-то говорила про книгу и какого-то несчастного ребенка, которого надо найти, и отдельные слова и даже фразы Вэньсинь вроде бы понимал, но они никак не складывались в цельную мысль. А лицо Хранителя вдруг изменилось – кажется, он понял, что происходит и что нужно делать.
– Цуйцуй, не окажешь услугу?
– Какую?
– Пусть весь мир услышит наши голоса!
Лестница в небо? Что ж, возможно, если источник краха небес и правда не обиженная демоница, а что-то там, наверху… И какая разница, даже если не получится, конец света лучше встречать так, а не в страхе и отчаянии. Первые несколько ступенек выросли, и Му Шэн и Мяомяо пошли вперед – и лестница продолжала расти перед ними, потому что мир услышал призыв своего Хранителя и откликнулся. «Чтобы спасти мир, нужна сила каждого!» – и каждый, каждый демон и охотник на демонов отдавал свою силу – построить еще одну ступень, удержать уже построенные… Если этот мир и погибнет сегодня, он погибнет единым.
Лестница доросла до облаков, и дети скрылись из вида. Но лестницу надо было держать, держать до конца, и сила заканчивалась, но за мгновение до того, как она кончилась бы совсем – алое зарево исчезло, и небо вновь стало привычным небом. Вэнсинь пошатнулся – не он один, и лестница рассыпалась на тысячи осколков, но последним, что он успел увидеть, были две фигуры, плавно спускающиеся с небес.
***
Когда зеркальную демоницу Цзинжи затянуло в башню-ловушку, она оказалась на пятом уровне. Находиться там было неприятно, но терпимо, и никакого желания раскаиваться, чтобы подняться выше, она не испытывала. Те «женихи» заслужили свое, и никто не мог заставить её передумать. Но когда заточившие ее охотники на демонов вдруг пронеслись сквозь пятый уровень, нападать на них Цзинжи не стала. В конце концов, они собирались спасать жену старшего из них – а это был весомый довод не путаться у них под ногами.
А потом пробудилась повелительница демонов – но каким-то чудом ненадолго, а когда сознание Цзинжи вновь стало её собственным… Ауру госпожи было ни с чем не спутать! На несколько мгновений эта аура пропитала всю Башню, а потом растаяла, но сомнений не было – сердце госпожи вновь стало целым!
Башня начала рушиться, но прощального касания госпожи хватило, чтобы подняться вверх и вырваться из гибельной ловушки. Задуматься о том, где спрятаться, Цзинжи не успела – тот бешеный охотник – демон-полукровка, сын госпожи! – позвал на помощь, и то же касание не позволило ей отказаться.
– Чтобы спасти мир, нужна сила каждого!
Мир они спасли, и, когда лестница рассыпалась зеркальными осколками, на последних каплях силы Цзинжи успела нырнуть в один из них – и вынырнуть в Водном форте у сестры Люнан. А там уже можно было позволить себе провалиться в черноту.
***
Когда алое небо вновь становится бело-голубым, а висящий камень пророчества рассыпается в мелкую пыль – не надо быть демоном или выдающимся практиком, чтобы понять: мир удалось спасти. Но вот какой ценой… Чжао Жоши оглядел двор, усеянный практиками Приказа астрономии, то ли мертвыми, то ли просто без сознания. И надо бы спуститься и проверить, но… Лю Цзю оказался смелее и быстрее:
– Ваше сиятельство, они дышат! Должно быть, просто истощение.
– Хорошо. Найди людей, нам нужно разместить их поудобнее.
Из-за стен доносился шум, уже скорее праздничный, чем тревожный. Кому-то, наверное, надо было убедиться, что в столице не начались беспорядки, – но на это есть императорская стража. А молодой Цинъи-хоу должен позаботиться о собственных подчиненных. И когда – когда, не если! – Го Сю очнется, он сможет связаться с практиком Му и узнать, что все-таки произошло в долине Ляожань и все ли живы.
2.
Мастера Вэньсиня они устроили в его спальне, сестрицу Му и брата Лю – в кабинете, и их ладони сплелились словно сами по себе. Цзыци на это только усмехнулся, а ведь еще месяц-другой назад ни за что не позволил бы уложить их рядом, свадьба там или не свадьба. Мяомяо собиралась и Цуйцуя занести в дом, но он так уютно свернулся калачиком в центре своего бамбукового леса, что совсем не хотелось тревожить. Да и Цзыци сказал, что снаружи ему будет лучше.
– А не опасно?
– Нет, что ты. Все демоны в долине сейчас расползлись по укромным уголкам, отдыхать и восстанавливаться, никому из них и в голову не придет обидеть Цуйцуя.
Напившись из родника и умывшись, они в конце концов устроились на крылечке в обнимку – так, как сидели в том постоялом дворе в столице под талисманом невидимости. А сейчас и талисманы были не нужны – пусть вокруг стоял яркий полдень, но из всех разумных существ на многие ли вокруг только они двое бодрствовали. Вот так молча сидеть было хорошо, но все же…
– Цзыци.. А что теперь будет?
– Теперь все будет хорошо.
– Здесь да, а там?
– Там…
Цзыци провел свободной рукой полукруг, и воздух задрожал, как тогда, когда дедушка-бамбук показывал свои воспоминания. В мареве проявилась смутно знакомая лестница, на которой стояли двое, и президент Тан – Лян? Тань? – отчитывал ее – Лин Мяомяо – за плохо сделанную презентацию. Конечно, она не могла ее сделать хорошо – если всю субботу читать, а потом… Потом спать и видеть длинный сон?
– А… кто из нас настоящая? – спросила Мяомяо, когда картинка исчезла. – Она там, или я здесь?
– Опять задаешь бестолковые вопросы, недостойные воина бамбука. Она – настоящая там, а ты – настоящая здесь. Разве этот мир не достоин своей Мяомяо?
– А этот мир… Он – настоящий?
– Почти. Мы спасли его, и теперь здесь нет никакой системы, нет всемогущего автора – только законы природы и воля тех, кто здесь живет. Воля демонов, людей, да даже простых птиц и зверей. Еще немного, и он станет совсем-совсем настоящим.
Больше нет системы? Мяомяо вдруг вспомнила первую встречу с зеленой пандой:
– А если мы сейчас пойдем в Загорье, мы сможем пройти дальше и не будем ходить кругами?
Цзыци задумался на мгновение, но объяснять ничего не понадобилось.
– Сейчас я бы туда ходить не советовал. Но лет через десять или двадцать…
Десять или двадцать… Мяомяо на мгновение представила себе воинов бамбука такими же взрослыми, как Го Сю, или даже такими старыми, как мастер Вэнсинь… Но перед глазами снова встала та сцена на лестнице.
– А почему она все забыла?
– Не всё. Она помнит ровно столько, чтобы воспоминания ей помогали, а не вызывали тоску. Когда они встретятся с Фу Чжоу, наверно, она вспомнит больше.
– А они встретятся?
– Обязательно. Слово, данное самому себе, нужно держать. Фу Чжоу выйдет из больницы, перепишет роман, и они найдут друг друга.
– А потом?
– Потом будет зависеть только от них, нас это уже не касается.
– Но ведь ты – это он?
– Уже давно нет. И то, что осталось, скоро уйдет. Фу Чжоу больше нечего делать в этом мире. Надеюсь, меня тебе хватит?
– Цзыци…
– Да. Я – твой Цзыци. А еще я демон-полукровка, сын богини Мэй и Чжао Циньхуаня. Я Му Шэн, младший брат Му Яо и товарищ Лю Фуи, и друг бамбукового демона. Этого более чем достаточно.
– А еще ты – мастер-хранитель и спаситель мира.
– Мир мы спасли все вместе, и хранитель ему больше не нужен.
– А я? Я останусь Мяомяо или стану Линь Юй? Не злодейкой, а той, другой, из переписанного романа?
– Ты всегда будешь моей Мяомяо.
3.
Полное блюдо пельменей, ароматный чай, счастливые голоса – выйдя на веранду, в первое мгновение Му Яо даже испугалась, что на дворе опять канун Нового года, и все, что было после, ей просто приснилось, и завтра нужно будет все начинать сначала. Но нет – звезды на небе беспристрастно утверждали, что наступила третья ночь года, за окном виднелась бамбуковая роща, а за столом, между А-Шэном и Мяомяо, вместо розовощекого ребенка сидел угловатый подросток с торчащими во все стороны травинками.
Так-то, если смотреть только на бамбуковый лес, то у его хозяина и человеческий облик должен быть едва ли не старше Фуи, но демонята, даже совершившие чудо, не растут так быстро. Тем более, кажется, Цуйцуй расстроился от того, что теперь не мог сидеть на коленях у сестры Мяомяо, и дальше расти никак не хотел. Наверно, из-за этого расстройства младшие и разрешили ему сесть между ними, и по очереди подкладывали ему на тарелку то пельмени, то сладости, приговаривая, что расти не обязательно, а вот поесть как следует все равно надо. Вторая мысль звучала на редкость дельно – успокоившись, Му Яо поняла, что голодна зверски. Не удивительно, если с завтрака успеть пожертвовать собой, поучаствовать в спасении мира и проспать больше суток.
– Мастер Вэнсинь… что теперь будет? – спросила она, едва первый голод был утолен. В конце концов, семь лет Му Яо была уверена – даже если не признавалась сама себе, – что битву с обиженной демоницей не переживет. А теперь, когда мир спасен, и рядом те, кого она любит, вроде незачем такое спрашивать, но…
А первым внезапно ответил Цуйцуй:
– Теперь люди и демоны будут жить в гармонии?
Взрослые за столом переглянулись.
– Боюсь, – ответил мастер Вэнсинь, – все не так просто, росток бамбука. Даже такое чудо, как лестница в небо и спасение мира, не может в одночасье отменить вековую вражду, страх и ненависть.
У Цуйцуя вытянулось лицо, а Фуи поспешил его утешить:
– Это всего лишь означает, что нам придется еще много работать. Но четыре воина бамбука справятся и с этим.
– О, я знаю! – встрепенулась Мяомяо. – Нужно написать в Уфан, господину Цзюэ!
– Господину Цзюэ? – Уфан, это, кажется, город в Силай. Младшие подробностями о своем путешествии не делились, а Му Яо и Фуи не настаивали – сами не горели желанием ничего рассказывать.
– Да, он знаменитый писатель…
– И он написал пьесу о моих родителях, – перебил ее А-Шэн. – Если б мы с сестрой почаще заходили в площадные театры, могли бы узнать правду намного раньше.
– Да, – продолжила Мяомяо. – Надо написать ему и рассказать вторую часть истории, про то, как демон-полукровка стал Хранителем, как мир чуть не погиб от вражды между людьми и демонами, но как демоны и практики все вместе его спасли. Пусть об этом поют на всех площадях!
А-Шэну мысль стать героем пьес и баллад явно не очень-то понравилась, но идея была хорошая.
– Да. И Го Сю тоже нужно послать сообщение.
– Сейчас, наверно, еще рано, – Фуи встал поставить на огонь свежий чайник. – Мы только недавно пришли в себя, а в столице куда меньше энергии, чем в Ляожань, и куда больше практиков.
– Зато демонов нет, – пробормотал Цуйцуй себе под нос.
Вода на жаровне начала закипать, и Мяомяо тоже вскочила, и, прихватив Цуйцуя, отправилась помогать Фуи с чаем. Му Шэн поднял глаза на мастера Вэнсиня и тихо спросил:
– Мастер Вэнсинь, вы вернетесь с нами в большой мир?
Тот вдруг посерьезнел и стал казаться еще старше:
– Разве я имею право?
О чем это он?
– Вы ошиблись в расчетах и в гордыне и отчаянии сделали неправильный выбор. Но успели это понять, пока не стало слишком поздно.
Откуда в голосе А-Шэна такое напряжение? Не только же потому, что дядя Лу согласился позволить ей одной войти в Башню, что-то еще случилось?
– Но вы всегда верили, – продолжил брат, – что люди и демоны могут жить в мире. Даже когда в это не верил больше никто.
Мастер Вэнсинь покачал головой:
– В долине Ляожань собраны все тексты о крахе небес. Я должен разобраться, почему он все равно начался.
***
Когда Инчжэнь очнулся и сумел вернуть себе человеческую форму, уже почти рассвело. И, кажется, один или два рассвета он успел пропустить. Инчжэнь опустил руку в ручей, прислушиваясь – демоны воды, конечно, не бамбук, но тоже кое-что могут. Подробностей река сообщить не могла, особенно против течения, но и общего настроения хватило: мир отдыхал и праздновал.
– Синь-эр... Это хорошо, что мы тогда не убили этого полукровку с кровью Инь. Если… Когда ты вернёшься, ты не узнаешь этот мир.
Безмятежность горы Цилинь не вернуть никаким чудом, но, возможно, сыну тех двоих, что когда-то дали им имена, и его товарищам удастся другое чудо, столь же невозможное.
4.
Сколько раз за минувший год они обещали друг другу: больше никаких секретов? И столько же раз не сдерживали обещания. Из страха, из боязни причинить боль любимым людям, просто из нежелания бередить старые раны. Но теперь, прежде чем возвращаться в мир и пытаться его изменить, – теперь следовало все же сдержать слово и избавиться от всех секретов. По меньшей мере, секретов этого мира. Пусть старые раны зарубцевались – но и заживший шрам может заболеть, а то и закровоточить – и близкие должны знать, как помочь и как не навредить.
Поэтому в пятый день года, когда мастер Вэнсинь с головой зарылся в бумаги, они пятеро взяли жаровню, посуду и чай с травами и отправились в один из укромных уголков долины, к Малому озеру. Вино бы для подобных разговоров подошло лучше, но его мастер Вэнсинь в долине не держал.
…Если бы год назад кто-нибудь сказал Му Шэну, что его судьба и судьба прославленного охотника на демонов, благородного Лю Фуи, схожи как талисманы от одного мастера – у говорившего были бы все шансы не дожить до конца фразы. А вот поди ж ты. И сейчас, когда они закончили с рассказами, сестра Яо рыдала на груди Мяомяо, повторяя, что она все равно возродит клан Му, но только настоящим, таким, каким его хотела видеть Му Цинши, Цуйцуй сидел рядом, бормоча, что этих взрослых никуда нельзя отпускать одних, а они двое сидели чуть поодаль, молча распивая очередной чайник. И надо бы что-то сказать – в конце концов, несмотря на все поручения наставника, Лю Фуи за все годы их совместных странствий упрекнуть было не в чем, это Му Шэн подозревал его всех грехах и грубил без передышки… Но не извиняться же сейчас, вот уж что точно лишнее. Но что-то сказать надо, в конце концов… А.
– Карта демонов, гор и морей восстановлена. Если где-нибудь вновь появится демон иллюзий, мы успеем вовремя.
Лю Фуи кивнул.
– Жаль, что карта не показывает таких, как императрица Чжао.
Му Шэн фыркнул.
– Действительно. Но если такие, как она, не смогут использовать демонов и практиков в своих целях, уже будет неплохо.
– Думаю, мастер Го Сю нам сможет с этим помочь, правда, он уже немолод…
Вчера Го Сю не пожалел отдельного талисмана, чтобы рассказать, насколько своевременным и незаменимым было вмешательство Цинъи-хоу во время краха небес. И как удачно для их будущих планов, что именно он остается во главе Приказа астрономии.
– Ничего. Кажется, у меня и кроме него есть связи при дворе.
***
Кажется, это была идея Цуйцуя – от Малого озера пойти к пещере у входа в долину, чтобы все заново вошли в зеркальную формацию. Давно ли маленький росток боялся всего на свете! Брат Лю, правда, опасался, что недавние события могли разрушить формацию – но нет, она была на месте. Засияла, как только они вошли в пещеру, – и сестра Му решительно направилась в центр круга.
Тень на стене не изменилась с прошлого раза – все также показывала Му Яо в облачении главы клана Му.
– Я же говорил, – тихо сказал брат Лю, и сестра Му улыбнулась с явным облегчением. Вышла из круга и, пройдя мимо Лю Фуи, на мгновение сжала его руку. Брат Лю вошел в круг – и вместо ребенка тот светильник на стене держал уже взрослый. Значит, Лю Фуи все же сумел отпустить все, что случилось в деревне Личжи…
– Моя, моя очередь! – Лю Фуи едва успел отойти, уступая место Цуйцую. – Правда, мой лес стал выше?
Мяомяо кивнула, хотя, честно говоря, ей так не показалось, но она и не помнила точно, тогда ей не приходило в голову считать деревья. А сейчас… Сейчас кровь вдруг отхлынула от ее лица, потому что она вспомнила свое отражение. Тогда ни она, ни Цзыци, не тем более остальные не поняли, что оно означает, но теперь… Ничего не скажешь, формация мастера Вэньсиня и впрям неимоверно сильна! В утренних разговорах они не упоминали другой мир, да и зачем теперь, когда системы нет и миры никак не связаны? Но если тень на стене опять покажет девушку за компьютерным столом… Мяомяо оглянулась на Цзыци, тот кивнул ободряюще – и она вошла в круг. И формация на стене сработала будто обычное зеркало! И первым прозвучал голос Цзыци, неожиданно серьезный:
– Мяомяо… Запусти искру.
Странное просьба, но Мяомяо старательно повторила первое выученное заклинание, пустив искру в ту стену, где никого не было. Успела заметить, как Лю Фуи и Му Яо переглянулись недоуменно, прежде чем хором сказать:
– Радужное ядро исчезло.
Значит, у нее больше нет силы Апокалипсиса? Зеленая панда что-то такое говорила…
– Ну и хорошо, – произнесла она вслух. – Зачем оно мне, если мир мы уже спасли? Буду растить свое.
– И гордость позволит тебе снова стать моей ученицей?
– Если будешь хорошо учить!
Цзыци сменил ее в круге – Мяомяо не упустила возможности сжать его ладонь, прежде чем выйти – и на стене появился знакомый лотос. А затем Цзыци медленно поднял руку – и снял ленту с волос. Демоническая аура прокатилась по пещере – но в ней не было ничего угрожающего, и она словно бы обтекала стоящих вокруг, как быстрая река обтекает валун. И впервые Мяомяо могла просто во все глаза смотреть на превращение, ни на что не отвлекаясь. И как же это было красиво! И лотос все так же сиял на стене.
Лю Фуи заговорил, едва Цзыци завязал ленту обратно:
– Демоническая аура девятого уровня… Но как, если вы отдали ядро, чтобы вернуть сердце богине Мэй?
Цуйцуй фыркнул:
– Тоже мне вопрос. Вот я, разве я смог бы вырастить такой лес так быстро, когда мне всего-то сто пятьдесят? Это только потому, что дедушкины цветы помогли. А богиня Мэй любила Цзыци никак не меньше.
Мяомяо быстрыми шагами вернулась в круг и обняла Цзыци, как тогда, в долине Миту.
– Она бы все равно не смогла и захотела бы воскреснуть, – прошептала она ему в спину. – И она отдала его тебе, сама, потому что так выбрала, а не потому, что так получилось.
Мяомяо почувствовала судорожный вздох Цзыци, почти всхлип, а потом услышала шаги и голос сестрицы Му:
– А-Шэн… Спасибо, что показал.
5.
– Надо же…
Лу Хуайань еще раз провел по свитку пальцами и отложил в сторону, качая головой. Так злился на брата Му, что тот не дочитал пророчеств, а сам… Да, эта рукопись была защищена очень сильным заклинанием, которое только недавно ослабело, видимо, из-за всего, случившегося в долине, и в молодости ни он, ни Му Хуанцзян, даже если бы точно знали, что искать, не смогли бы заклинание даже увидеть, не то что сломать, но все же…
Они ошиблись не только в расчетах. Обиженная демоница не могла вызвать крах небес, наоборот. Это близость краха небес делала возможным ее появление, делала ее сильнее. Близость катастрофы влияла на всех, кто обладал большим могуществом – любопытство богини Мэй, гордыня Му Хуайцзяна… и ведь именно пророчество об охотнике Небесного уровня и разбудило ту гордыню. Но довольно. Брат Му – не ребенок, обманутый демоницей, никакое влияние высших сил не оправдывает и не извиняет его выбор и его поступки. Как не оправдывает выбор и поступки Лу Хуайаня. Если бы брат Му сумел совладать со своей гордыней, если бы сам Хуайань уделял больше внимания происходящему в мире и в сердце друга… Может, практики и демоны сумели бы раньше объединить усилия, а не в этом последнем безумии. А может, ничего бы не вышло, и все эти невинные смерти: демоны на горе Цилинь, простые люди, запертые в зале Синшань, клан Му – были действительно необходимы. В конце концов, меньше месяца назад он сам полагал необходимым пожертвовать всеми демонами мира – и понадобилось потерять еще одного друга, чтобы понять, какая это была глупая мысль.
Но довольно пустых размышлений. Дети справились, и справились лучше, чем Му Цинши девятьсот лет назад. Великий основатель ордена Му знала – ей удалось только остановить угрозу. Надолго, очень надолго, но только остановить, не уничтожить. Поэтому и меч-полумесяц спал в камне, и радужное ядро странствовало по миру в ожидании нужного момента и в поисках подходящей хозяйки. Но теперь дети утверждали, что миру больше ничего не грозит – по косвенным признакам, были правы, – и все равно, вместо того, чтобы спокойно отдыхать и наслаждаться заслуженной славой, собирались чинить спасенный мир дальше.
Лу Хуайань встал из-за стола и, поправляя свитки, наткнулся на невесть как залетевший в кабинет цветок.
– Ты был прав, брат-бамбук.
И Му Шэн был прав тоже. Полжизни Лу Хуайань прожил беззаботным бездельником, вторую половину – отшельником, полным сожалений. Пора было заняться делом.
6.
С того дня, как в уезд Тайтай пришли вести о низложении вдовствующей императрицы Чжао, гости зачастили в новый дом Линь Лушаня нескончаемым потоком. С утра до вечера, от нового наместника до беднейшего из торговцев. Весь уезд знал, что единственная дочь бывшего наместника уехала искать приключений с охотниками на демонов, половина даже помнила, с какими именно… Именно с теми, кто уничтожил демона кошмаров в зале Синшань, спас десятки, если не сотни, невинных жизней, уберег столицу от разрушения и вытащил на свет преступления Чжао Циньжу. Разумеется, теперь все жаждали подробностей!
Честно говоря, от подробностей Линь Лушань и сам бы не отказался. Нет, Юй-эр честно держала свое слово и писала часто. Первые три письма доставила императорская почта, остальные просто появлялись на его столе каждые несколько дней. Дочь много писала о своих товарищах и о местах, которые они проезжали, но ничего не рассказывала об опасностях, которым наверняка подвергалась. Будто бы лучшие в империи охотники на демонов несколько месяцев просто путешествовали в свое удовольствие, никого из этих самых демонов не встречая. И в письмах из столицы было много про лавки, павильоны и кушанья – и ничего про дворец, приказ астрономии или зал Синшань, даже когда новости уже дошли до уезда. Впрочем, главное, что девочка была жива-здорова – а в последнем письме из столицы было кое-что поважнее демонов и двора.
«Папа, мне нравится Цзыци, и я хочу выйти за него замуж. Надеюсь, ты дашь свое согласие. Пока мы не можем всерьез думать о свадьбе – нас ждет важное дело в долине Ляожань, я напишу, когда мы его закончим».
Что ж, Лушань уже больше месяца подозревал что-то подобное. Все-таки зря он волновался тогда, на Празднике фонарей, захочет ли Лю Фуи войти в семью Линь, вместо этого надо было думать, хочет ли сам Линь Лушань отпускать единственную дочь в семью Му! Му Шэн, правда, вел себя в уезде Тайтай не лучшим образом, но это, должно быть, издержки молодости. Юй-эр вон тоже, как повзрослела, сильно изменилась… И конечно, он даст согласие – если уж отпустил дочь одну с охотниками на демонов, глупо было возражать против замужества. Правда, написать ей об этом не получилось – ни императорская почта, ни даже штатный практик в столице провинции не знали, где эта долина Ляожань находится и не брались доставить письмо. Приходилось ждать, пока девочка сама напишет.
…А потом небо упало на землю. Му Шэн звал на помощь демонов и практиков, но слышали его все. И Линь Лушань был готов поклясться, что различил в этом призыве и голос Юй-эр. Небо посветлело и вернулось наверх, но Лушань два дня места себе не находил, пока не пришла весточка – почему-то из Приказа астрономии. Письма от дочери пришлось ждать еще три дня, но зато оно было длинным, очень длинным.
Сначала девочка извинялась, долго и многословно, а потом наконец рассказала, чем именно занималась последний год. Наверняка не все, но и этого Линь Лушаню хватило, чтобы несколько раз вскочить из-за стола, хватаясь за сердце. Один раз даже пришлось прерваться и заварить успокаивающий отвар!
А на последнем листе дочь писала о будущем.
«Мы поедем длинным путем, но должны быть в уезде Тайтай к летнему солнцестоянию. Если ты на нас не очень сердишься, мы бы хотели провести двойную свадебную церемонию на главной площади, на том самом помосте, с которого тогда запускали фонарик с богиней Мэй, помнишь? Правда, сестра Му и братец Лю уже женаты, но на свадьбе ни нас, ни Цуйцуя не было, поэтому мы все решили, что так лучше».
Да. Только-только окончательно свыкся с тем, что дочь выйдет замуж за охотника за демонами, как выясняется, что будущий зять – и сам демон-полукровка. А еще в семье Линь, кажется, теперь есть приемный то ли сын, то ли внук в виде то ли ростка бамбука, то ли целого бамбукового леса, Лушань так до конца и не понял… Но ничего, время есть, привыкнет. После тех двух дней, когда он всерьез боялся, что остался совсем один, – точно привыкнет.
Свадебная церемония на главной площади… Хм. Это наместник Линь Лушань мог такое устроить, и никто бы и глазом не моргнул, для купца Линь Лушаня, несмотря на все его богатство, это не так просто… Хотя что это он. Стоит новому наместнику хотя бы заподозрить, что четверка спасителей мира может жениться не в затерянной волшебной долине, не в одном из столичных залов, а в Тайтае на площади – он сам прибежит и будет упрашивать. И стоит поползти хоть малейшим слухам – и на этот праздник соберется полимперии. Если все как следует организовать, уезд Тайтай еще года три потом сможет не думать о налогах!
Лушань опять встал из-за стола и принялся ходить по комнате. Нужно будет поручить старине Хэ найти и выкупить подходящий дом – этот слишком маленький, а в конце концов, главная часть свадебной церемонии все же требует закрытых покоев. А если дом детям понравится, может, они именно сюда будут потом возвращаться из своих странствий. И обязательно надо написать Сяо Вань и Хуа И – даже если девчонки уже вышли замуж, все равно не откажутся прислуживать на свадьбе бывшей хозяйки, а Юй-эр точно обрадуется. И еще многое нужно продумать, особенно если среди гостей вдруг окажутся демоны или посланцы императорского двора… Тут Лушань вспомнил, что еще не дочитал письмо.
«Тёмные листочки в конверте – это талисманы. Если написать что-то на одном листе бумаги и приложить талисман к твоей личной печати – я получу это сообщение немедленно. Скоро увидимся, папа, я тебя очень люблю!»
Вот же негодница!