Work Text:
В мастерской совсем тихо — и это тревожная тишина. Ни стука, ни шороха, ничего. Не слышно даже задумчивого шёпота Келебримбора — хотя он часто говорит сам с собой, когда увлечён делом. Не может быть, мелькает мысль, чтобы он снова попытался уйти, просто не может быть.
Аннатар выходит из полумрака дверного проёма, чтобы убедиться, что в мастерской кто-то есть. Нет — Аннатар на мгновение замирает, успокаивая дрожь в руках, — вот он, склонился над столом, задумался о чём-то.
— Здесь было так тихо, что я подумал, ты куда-то ушёл.
— Как я могу! — Келебримбор не отводит взгляда от — Аннатар пересчитывает — основы для пятого кольца. — Когда всё снова стало получаться! Я не могу думать ни о чём другом. Ты знаешь… как это бывает.
Его голос звучит напряжённо. Глаза лихорадочно блестят. Он очень бледен, истощён. Сколько времени он уже провёл без сна? Без еды? Даже без отдыха? Аннатар снова смотрит на кольца. Уже скоро, очень скоро. Келебримбор работает быстрее, чем Аннатар мог предположить — и это хорошо, потому что иллюзию удерживать всё сложней. Аннатар знает, что наверняка упустил какие-то мелочи: они всегда ускользают, если иллюзия слишком сложная. Это раздражает, но неважно: скоро в ней не будет необходимости. И всё же…
— Ты торопишься и не щадишь себя — задумчиво бросает Аннатар. — Тебе нужен отдых.
— Ты сам говоришь, что на него нет времени, — бормочет Келебримбор.
Аннатар подходит совсем близко и кладёт руку ему на плечо. Келебримбор вздрагивает — и как будто хочет отстраниться, но не двигается.
— Немного времени всегда найдётся, — мягко говорит Аннатар и касается его волос. — Хотя бы посиди немного в кресле. Закрой глаза. Здесь так тихо, так спокойно.
Сквозь иллюзию Аннатар слышит грохот и крики за окном. Но от них легко отвлечься. Какая разница, что происходит там, происходящее здесь, в мастерской, куда важней. Город будет держаться столько, сколько понадобится.
Келебримбор по-прежнему не двигается, не смотрит на Аннатара, не смотрит на кольца.
— Ты же устал, я вижу. С моей стороны было бы жестоко совсем лишать тебя отдыха.
Молчание тянется — густое, тяжёлое. И Аннатару почти хочется убрать иллюзию, чтобы разбить эту тишину. Пусть Келебримбор услышит, что творится сейчас за окнами, пусть хотя бы двинется, скажет что-то, вскрикнет, только бы не это непонятное молчание.
— Ты прав, — говорит наконец Келебримбор. — Полчаса ничего не решат.
Он проводит рукой по волосам, будто стряхивает что-то. А потом — неверными шагами, пошатываясь — идёт к креслу и неловко опускается в него.
Аннатар задерживается у стола и вдруг замечает зеркало: в нём отражаются сполохи пламени, разбитые окна, грязь и чёрный дым. Зеркала — из тех мелочей, за которыми так сложно уследить. Они упорно сопротивляются иллюзии, упорно стремятся сказать правду.
— Аннатар, — голос Келебримбора звучит глухо, — что ты там рассматриваешь? Ты недоволен моей работой?
— Какой странный вопрос! — с лёгким удивлением отзывается Аннатар. — Я всего лишь задумался о том, как дурно поступаю: ты устал, а я так настойчиво тебя тороплю.
Он с трудом отворачивается от зеркала. Мелькает мысль посмотреть на собственное отражение. Что он увидит? Холодный взгляд, злость и нетерпение, которые с каждым часом всё сложней прятать? Что ещё, какую правду скажет зеркало?
Он медленно идёт к широкому креслу, в котором полулежит, прикрыв глаза, Келебримбор. Повторяет со всей мягкостью, на какую способен, пусть её и немного осталось:
— Отдохни.
И снова легко проводит по его волосам, по лицу. Келебримбор едва заметно дёргается — словно его коснулся язык пламени.
Да что с ним? Прежде он бы иначе отзывался на прикосновения. Что не так?..
Аннатар снова бросает взгляд на зеркало: теперь в отражении — лишь залитая золотым светом мастерская, ни дыма, ни грязи, ни огня.
— Не уходи, — слышит он. — Скажи мне, когда пройдёт полчаса, хорошо? Ты прав, мне нужен отдых, мне нужен… Иди сюда.
Аннатар садится на подлокотник и внимательно всматривается в лицо Келебримбора, берёт его за руку — и он больше не вздрагивает, не отнимает руку, напротив, слегка сжимает пальцы Аннатара в своих. И Аннатар снова гладит его по лицу — и Келебримбор улыбается в полусне.
И это как будто продолжение иллюзии, которая уже едва держится: тёплое прикосновение, ответная нежность, нежелание расставаться. А в зеркале? Что оно показало бы, если бы было способно видеть не только сквозь его, Аннатара, иллюзию, но и сквозь недосказанность, сквозь молчание Келебримбора? Что за чувство он так плохо скрывает? Что за подозрения?
Он так бледен, прерывисто дышит, и волосы растрепались и одежда в беспорядке.
За окном слышны крики, грохот, вспыхивает огонь и дым делает чёрную ночь ещё черней. Но в мастерской тишина. Неприятное, тянущее чувство сворачивается в груди. Как скоро зеркало снова разобьёт иллюзию? Как скоро Келебримбор заглянет в него — и увидит то, что не видит вокруг себя?
Аннатар тоже прикрывает глаза. Эти минуты отдыха не повредят. Эти минуты, когда можно представить, что всё по-прежнему. Но скоро всё кончится — так или иначе.