Chapter Text
Маленький Сяо Чжань всегда считал людей в городе странными, поэтому лишний раз отказывался спускаться с их дома на холме. Ему уже шесть лет и он искренне считает городских — идиотами без манер. Ведь когда после того как чихнешь тебе говорят: «Будьте прокляты!», нужно отвечать: «Спасибо», а не вызывать его родителей, как однажды сделал один старик, в ужасе обронивший свою трость. Или тот случай, когда он захотел отпраздновать свой день рождения на кладбище ночью, поэтому попросил распечатать его фотку в ритуальных услугах на стол, а мужчина за прилавком после диалога:
— Соболезную.
— О, благодарю! — радостно ответила его культурная матушка. — Как думаете, стоит в этом году подарить сыну могилу или лучше еще пару годиков подождать?
…вызвал копов, ошалелыми глазами посмотрев на зашедшего с отцом Сяо Чжаня. Теперь его день рождения — пятое октября — помечен в календаре участка, чтобы сторожить кладбище от фриков с холма. Собственно, это мера была выполнена после диалога с малюткой Чжанем, который был очень зол, что его праздник испортили.
Но сегодня малыш снова в городе, а все потому что его пообещали сводить в кинотеатр. На самом деле он не очень был впечатлен предложением, равнодушен, как всегда, но папа пообещал сводить его на кровавый ужастик. А понаблюдать за пытками на большом экране… Что ж, может, это не так плохо. Навряд ли он увидит там что-то новое, но чуть развеять скуку не самый плохой вариант.
Это был его второй поход в кино. День, к его радости, выдался пасмурным, как положено осенью. На Чжане были темные штанишки и серая рубашка с черным пиджаком. Мальчик обожал костюмы намного больше уличной одежды, поэтому у него их было много, но все удобные, не стесняющие движения.
Стоя в очереди за попкорном вместе с отцом, Сяо Чжань от скуки рассматривал окружающих. «Какие они все одинаковые, никакой оригинальности» — с тоской думал мальчик. Пока его взгляд снова и снова не натыкался на другого мальчика, на вид его ровесника, стоящего у баннера с фильмом, на который они идут. Ничего особенного, но тот уже долгое время не шевелился, прожигая взглядом плакат. Он сам в оранжевом худи и цвета хаки штанах, а к груди крепко прижимает игрушечный красный мотоцикл. До неприятного яркий пацан. Но то, с какой решимостью он смотрит, заинтересовало Сяо Чжаня. Что в этом баннере такого? Так что он молча направляется к нему, уже вслед услышав, чтоб далеко не уходил от папы.
— На что ты смотришь?
Мальчик от тихого ровного голоса вздрагивает, повернув голову в его сторону. Рассматривает с любопытством и упрямо молчит. Сяо Чжань и не настаивает, переводит взгляд на плакат, но вблизи также ничего интересного на нем не ходит.
— Я посмотрю его дома, — неожиданно решительно подает голос мальчик, насупившись.
— Почему не сейчас?
— Детей на него не пустят же.
— У моего папы здесь работает давний знакомый. Меня всегда пускают.
— И тебе не страшно? — удивляется мальчик, показав первые эмоции.
— Почему мне должно быть страшно? Я даже удовольствие не могу получить от их жалких спецэффектов.
Сяо Чжань не понимает, что такого сказал, но глаза мальчика загораются любопытством с долей восхищения.
— Жалко, что меня мама не пустит сейчас с тобой в кино. Я бы напросился.
Интересный кадр, обычно местные дети разбегаются, когда он с ними разговаривать начинает. Возможно, поэтому Чжаню захотелось испытать его, понять, отличается ли он чем-то от других.
— Я живу на холме. Если хочешь, приходи. Посмотрим что-нибудь вместе.
— На х-холме? — кивок. — Я приду! — секундное замешательство сносит волной решимости, и это интригует. — Меня Ван Ибо зовут! А когда ты будешь дома?
— Сяо Чжань. На завтра у меня нет никаких планов.
— Моя мертвая рыбка, что ты тут делаешь? — подходит его папа — Сяо Хенг — с двумя большими ведрами попкорна, улыбаясь. А ведь не скажешь, что они родственники.
— Это Ван Ибо, папа. И я пригласил его завтра к нам.
— Ох, ты завел друга? Какая прелесть! Но нам уже пора идти в зал. Ждем тебя завтра, Ибо! — кидает мужчина уже на ходу. — Отвратительного дня!
У маленького Ван Ибо кажется произошла полная перезагрузка с форматированием карты памяти после этой встречи, потому что когда к нему подбежала мама, заметив в последний момент с кем сын болтал, он даже не обратил на нее внимание. Она строго наказала больше с семьей Сяо не общаться, а он, как очарованный, проследил взглядом за заходящим Сяо Чжанем в зал. Как тот на секунду обернулся в его сторону и, поймав его взгляд, посмотрел так, будто кинул ему вызов. Ван Ибо вызовы всегда принимал, он же крутой пацан. И проигрывать ненавидел.
Что ж, возможно, его матушке придется запостись успокоительными, потому что он пойдет завтра на холм во что бы то ни стало.
***
Отмена, черт возьми, отмена! Какой пустырник для матушки?! Дайте его Ван Ибо, срочно, потому что он прямо сейчас стоит у высоких металлических прутиков забора на холме и готов лишиться всех чувств. Ван Ибо шесть и он боится абсолютно всего. Если попросите назвать самую большую трусишку в этом городе, то это будет он! И малыш Ибо это до жути ненавидел. Казалось, что он был крут во всем, мальчик сам собой любовался: и спортом он занимается, и умный, и красивый!
(да, грузовик со скромностью, когда его создавали, явно задержался где-то в райских садах, так что мальчика отправили в этот бренный мир со словами: «и так сойдет!»)
Но эта трусость! Он спать ночью не мог без ночника, а порой и вовсе в родительскую комнату грешил бегать. И, вроде бы, ну что поделать, живут так люди, ничего страшного, а он и вовсе ребенок еще, но нет! Этот упрямый львенок решил бороться со своими страхами! Он же Ван Ибо! Он не будет убегать! У баннера в кино он собственно по этой же причине задержался. Стоял и обещал обязательно посмотреть фильм, когда родители на работу уйдут. А тут на тебе, странный пацан в костюмчике выглядит куда внушающе, чем он. Весь такой невозмутимый, как будто взрослый.
Правда, когда выяснилось, что он с холма, на семью которую вечно ругаются между собой взрослые, это немного внесло ясность в происходящее. Ибо никогда не было дело до разговоров всяких теть и дядь, он же семью Сяо не видел. А когда в кино понял, кто с ним говорил, его упрямство и любопытство это только подстегнуло. Ну, в принципе, что у него шарики и ролики в голове разного производства с другими детьми уже и так все уяснили. Задержавшиеся грузовики и так далее.
Но того, что он сегодня вместо обещанной площадки пойдет на холм даже любящее сердце матери учуять не смогло. К дому на холме ведет одна дорога, но Ибо еще ни разу к ней не приближался, так что не знал, чего ждать. И это пугало! Он был рад, что сегодня день выдался ясным, иначе под темным полотном туч он бы точно спасонул, но даже солнце в итоге не спасло. Чем выше он поднимался, тем гуще были деревья, расположенные по обе стороны от дороги. Где-то в глубине жутко кричали какие-то странные птицы, периодически взлетающие над головой малыша и пугая до чертиков. И чем дальше он шел, тем небо как будто становилось темнее. Ибо не повернул назад только по той причине, что обратно идти было еще страшнее.
Так что, когда на негнущихся ногах и с бешено стучащим сердцем мальчик все-таки уперся в высокий забор, ему уже никакой фильм был не нужен. Он сам как будто в самом страшном кошмаре находится.
(еще даже не представляет, какой родной станет для него эта дорога)
Осмотревшись, Ибо заметил на заборе звонок. Он не сразу понял, что это он, потому что тот был в форме головы, повешенной на петле, но маленькая кнопочка прояснила дело. Во всяком случае он очень надеется, что это звонок в дом, а не вызов Цербера, которому он здесь уже даже не удивился бы. Звонок висел высоко, так что, чтобы дотянуться, ему пришлось прыгать. Через минут десять он все-таки умудрился допрыгнуть и почувствовать, как нажимает на кнопку. Упорство точно творит чудеса. На какое-то время он так увлекся достижением своей цели, что даже отвлекся от окружающей обстановки.
Ибо как раз стоял и радовался своей победе, пританцовывая, когда ворота открылись. Над мальчиком нависла большая тень, а за спиной раздался странный нечленораздельный звук.
— Ааааррг.
Если бы маленький Ибо знал крепкие ругательства, он бы обязательно сейчас их использовал. Но он не знал, потому что в семье у них соблюдается цензура при детях, так что просто отложил кирпичей. Ясно и понятно, по-мужски. Оборачивался он с такой дрожью, что скрип наложить и точно будет как старая половица в доме покойной бабули. Кстати, о ней. Ван Ибо успел только один раз помолиться, чтоб она присмотрела за своим несносным внуком, когда все же увидел то, что ему открыло дверь.
Наполовину облысевшего великана в костюме и с абсолютно страшной физиономией. А эти звуки, которые он издавал вместо слов? В обморок он грохнулся не стесняясь под недоумевающий взгляд громилы.
Наверно, молитвы до бабули все-таки дошли.
***
— Любимый, с ним точно все хорошо?
— Я не врач, но по всем симптомам точно просто обморок, несчастье мое. Скоро должен очнуться.
— Не трогайте его. Юншэн, давай перенесем его в мою комнату.
— Ааарррг.
Наполовину очнувшееся сознание Ибо уловило знакомый спокойный голос, но стоило услышать следом все еще свежий в память рык, а следом почувствовать как чьи-то огромные руки его поднимают, и глаза сами в ужасе распахнулись.
— Отпусти! Отпусти!! — кричит мальчик раньше, чем успевает что либо сообразить, начиная колотить по массивной груди мужчины.
— Ох, смотри, любимая, очнулся! Я же говорил! — счастливо вещает глава семейства под поднявшийся шум.
— Что? — ошалело осматривается с высоты двух метров здоровяка.
— Поставь его, Юншэн.
Голос Сяо Чжаня Ибо ни с кем здесь не спутает, поэтому когда он снова оказывается на своих дрожащих ногах, сразу бежит за него. Что странно, ведь они даже не знают друг друга, но только схватив его за руку, Ибо почувствовал безопасность. На Сяо Чжане был образ бесстрашного, и казалось, пока он с ним, его больше никто не тронет.
— Посмотрите, вы напугали нашего юного гостя, что за манеры, — грустно вздохнула утонченная женщина в черном платье; судя по тому, как она взяла за руку уже знакомого папу Сяо Чжаня, наверно, это его мама? — Меня зовут Сяо Дэйю, приятно познакомиться, Ван Ибо. Чжань-Чжань рассказал о тебе. Надеемся, тебе понравится у нас, — и улыбнулась до того теплой материнской улыбкой, что малыш даже немного оттаял, умудрившись кивнуть.
— Мы пойдем ко мне. Не беспокойте, — холодно кинул Сяо Чжань.
Сегодня на нем шортики с подтяжками и черная рубашка с длинными рукавами. Сам Ибо был в синей кофте на замке с рисунком Человека-паука на спине и спортивных темных штанах. Даже почти соответствовал их семейной расцветке…
Громила, который не только выглядит страшно, но еще и двигается, как мертвец, снова пугает, увязавшись следом за мальчиками, что Сяо Чжань и замечает. Хотя, учитывая, как вздрогнул Ибо, чуть не подскочив, это было несложно.
— Это Юншэн, — останавливается на лестнице, решив для начала познакомить с их прислугой. — Несмотря на внешний вид, он безобиден. Помогает следить за домом, — получив слабый кивок от Ибо, продолжает. — Юншэн, это Ван Ибо. Он друг.
— Ддрриаааг.
— Не ходи за нами.
Так они остаются вдвоем. Ибо кажется, что он слышит странный звук в глубине особняка (который оказывается огромным! и мрачным!), но он оставляет эту информацию на потом.
— А он разговаривать не умеет? — тихо подает голос, когда за ними закрывается дверь.
Комната у Сяо Чжаня большая. Двуспальная кровать застелена черным покрывалом, на стене висят разнообразные мишени, только вместо дротиков на них абсолютное разнообразие ножей. На столе стопки старых книг со странной письменностью, разбитое зеркало в углу, арбалет и… Что? Это домашняя гильотина?
— Думаю, когда-то умел. Но над ним ставили эксперименты в психбольнице, так что больше не может.
— Но он вылечился? — округляет глаза Ибо.
— По-твоему люди, которые ставили эксперименты, были здоровы? — невозмутимо ставит точку в теме Чжань. — Так чтобы ты хотел посмотреть? Вчерашний фильм еще не вышел в интернете, да и скучный был, если честно. Смотреть не на что.
— Может… Тачки? — Ван Ибо в принципе уже не уверен, что новый друг знает, что такое мультики, но ужасов ему сегодня и так хватило, больше не надо, спасибо.
— Тачки? Что это? Звучит… Миролюбиво.
— Это мультик… Ай, вот сейчас включим и узнаешь!
Наедине Ибо расслабляется и постепенно чувство тревоги рассевается, что позволяет ему снова стать собой. Он двигает Сяо Чжаня в сторону, занимая клавиатуру компьютера, и начинает активно болтать. Не может заткнуться даже во время просмотра, потому что неожиданно для себя находит Сяо Чжаня очень смешным. И к концу мультфильма образ крутого и спокойного Чжаня рушится, как карточный домик, но, если честно, Ибо и сам не понимает, почему. Ведь ничего в его характере не поменялось, но… То, какие комментарии порой опускал мальчик, его искреннее удивление некоторым обычным вещам и абсолютно неожиданные предложения решения проблем персонажей… Это оказывается таким милым. С Сяо Чжанем время пролетает. И когда мультик заканчивается, Ибо не рискует остаться подольше (мама спалить может), хотя очень хочется.
Сяо Чжань соглашается проводить его до начала дороги, правда, за ними еще и Юншэн увязывается. Ибо все еще вздрагивает от каждого его звука, но в обморок больше не грозится упасть, что радует. Он активно машет рукой на прощание, выйдя в знакомый переулок, и обещает прийти еще завтра, хоть его и не спрашивали. И отчего-то картина оставшихся позади маленького Сяо Чжаня и рядом двухметрового Юншэня среди желтой листвы сильно отпечатывается у него в памяти. Они были как будто картинка из другого мира, волшебного. И вопреки всем страхам Ибо чувствует, как его туда тянет, что он хочет стать частью этого мира.
Будучи ребенком, ему трудно осознать всю глубину своих чувств, но он, как всегда, просто будет следовать за своим сердцем.
На следующий день он уже морально готовился снова идти в одиночку по этой жуткой дороге, но к его удивлению он встретил Сяо Чжаня на том же месте, где они вчера расстались.
— Привет! — подбегает радостный Ибо. — Ты куда-то собрался?
— Нет, вышел тебя встретить. По моим подсчетам ты должен был в это же время прийти.
В выражении лица малыша Чжаня ничего не меняется, но все равно от этих слов холодной осенью Ибо чувствует тепло в груди.
***
Так и начинается их дружба. Со временем, когда семья на холме уже встречает его, как родного, а сам Ибо может посмотреть на Юншэня без замирания сердца, он рассказывает другу обо всех своих страхах и как хочет их перебороть. Сяо Чжань честно отвечает, что не очень его понимает, но может попробовать помочь.
В один прекрасный день, год спустя, к Ибо приходит осознание, что он больше ничего не боится в жутком доме семьи Сяо. Это заставляет его задуматься и он неделю ходит весь в своих мыслей, понимая, что нет, он все еще трусишка, но… Самое страшное место в городе, о котором ходят легенды, именно здесь он теперь чувствует себя комфортней всего.
Он понимает это, когда остается в комнате Сяо Чжаня один. Дух дома снова зарычал, требуя подпитку дровнами, а он даже не обратил внимание. В первый раз когда Ибо услышал духа, то чуть снова в обморок не свалился. Побледнел на глазах, а потом покраснел, когда кусок пиццы встал поперек горла. Сяо Чжань сначала помог расправиться с этим кусочком, а потом сел за Ибо и крепко обнял.
— Это дух дома. Он нематериальный, корчит из себя грозного, но на самом деле обычный обжора. В этом доме нет абсолютно безобидных существ, я в их числе, но тебе нечего бояться. Никто никогда тебе здесь не причинит вреда. Я обещаю, — тихо сказал он тогда на ухо своим успокаивающим голосом.
Сяо Чжань уже знал, что Ибо нужно дать время. Он не сможет резко перестать бояться, но если дать ему понять, что он в безопасности, и время, чтобы привыкнуть, то он довольно быстро справится.
Встреча с бабушкой Чжаня тоже была запоминающаяся. Они сидели в гостиной за обеденным столом всем семейством, когда она влетела с криками: «Опять меня позвать забыли!». Причем влетела буквально. Типа проплыла по воздуху. Без ног. И полупрозрачная.
— Бабушка, не пугай моего друга, — строго сказал тогда Сяо Чжань, но заметив, с какой силой палочки в руках Ибо трясутся, встал и подвинул свой стул к его. Совсем близко, чтоб между ними не осталось пространства. Забрал палочки и вместо этого взял его за руку.
— У меня шумная бабушка, но в остальном такая же, как все. Просто почила давно, не обращай внимание.
Ибо посмотрел на него с искренней благодарностью, неосознанно ближе прижимаясь, на что родители второго смотрели с умилением, пока бабушка сканировала незнакомца оценивающим взглядом. Никогда ее Чжань-Чжань тактильным не был, это что за фокусы?!
— Я когда-то с того света вернулась, чтоб на любимого внучка посмотреть, а он как себя ведет! Чжань-Чжань, а ну не расстраивай бабулю! И что это за молодой человек у нас?
— В-в-ван Иб-б-о, — смог выдавить тогда из себя мальчик самостоятельно, потому что призрак, не призрак, а правилам приличия его родители учили.
— Вы где этого крольчонка откопали, дорогая? — подсаживается к взрослым бабушка, начиная выпытывать все подробности, и Чжань под шумок уводит друга к себе.
— А п-почему я ее раньше не видел? — удивляется Ибо, который думал, что познакомился со всеми причудами дома.
— Она свободная птичка, кто знает, что у нее в голове. Пропадает насколько вздумается. Но, чувствую, теперь мы будем ее намного чаще видеть. Ты ей понравился, — вздыхает Чжань.
— Почему ты так решил?
— Потому что знаю свою бабушку, — бубнит себе под нос мальчик.
Но финишной чертой оказывается, когда Ибо пару месяцев назад поднимался на холм, а среди деревьев ему начали мерещиться чудные зверюшки. Когда он понял, что это не мираж, на такой скорости рванул к дому, что будь в тапках, точно бы потерял. Встретивший его Сяо Чжань на пороге сначала встревожился, но услышав причину, улыбнулся. Широко, открыто. И в этот момент Ибо забыл обо всем, а скачущее от бега сердце совершенно точно пропустило один удар не из-за пережитого стресса. Вы хотите сказать, что все это время Сяо Чжань прятал такую невероятно красивую улыбку?
— Это лесные духи, Ибо. Они показываются, только если приняли человека и считают его за своего. Теперь, если понадобится, они обязательно тебе помогут. Это замечательная новость, — объяснил тогда Чжань своим детским голосом.
— Но… Они немного…
— Выглядят не так, как животные в реальности? Ничего, ты привыкнешь. Они нестрашные. Поздравляю, теперь ты знаком точно со всеми местными обитателями.
— То есть однажды за ужином не появится, допустим, твой дед?
— Нет, — фыркает Чжань. — Он был очень обидчивым. Они с бабушкой поругались и теперь он сюда ни ногой, пока она здесь.
И вот мы в настоящем, где маленький Ван Ибо может спокойно в одиночку перемещаться по всему жуткому особняку Сяо, напичканного паранормальной атрибуткой, и чувствовать себя, как дома. Ибо вышел за Сяо Чжанем, который пошел на кухню за печеньем, и наткнулся взглядом на уже такого родного друга, который собирал тарелку, не замечая его. И мысль, что все это из-за него, благодаря ему, отказывалась выходить из головы. Все это — заслуга Сяо Чжаня, который весь год был рядом. Был его стеной и поддержкой. И пусть за пределами этого дома он все еще спит с ночником, он все равно обрел что-то намного ценнее, чем просто смелость.
— Сяо Чжань, — тихо позвал, подойдя к мальчику.
— Что?
Ибо не знает, зачем его позвал. Просто на душе светло и хорошо. Но ему так хочется поделиться тем, что он чувствует, дать им какую-то материальную форму. Так что он не придумывает ничего лучше, как поцеловать Сяо Чжаня в круглую щечку.
— Спасибо тебе за все. Я пойду, пока родители не потеряли.
И убегает так быстро, что впервые растерявшийся за свои семь лет Чжань не успевает среагировать. Касается все еще теплой щеки и смотрит через окно вслед убегающему Ибо. Только образовавшаяся рядом бабушка смотрит с хитринкой, расплывшись в улыбке.
— Эх, молодежь! — довольно бормочет, уходя.
***
Все меняется, когда одним весенним днем на второй дом на холме, находящийся по соседству с семьей Сяо, находится покупатель. В городе уже вовсю судачат, что только еще одних сумасшедших им не хватало, а мальчики с любопытством смотрят на разгружающих мебель мужчин со своего домика на дереве. Среди творящегося в чужом дворе хаоса их замечает девочка в белом платьице и такой же кружевной кофточке, на вид их ровесница. И к их удивлению, она сразу направляется к ним.
— Мэн Цзыи, — без лишних слов представляется девочка, даже бровью не поведя на открывшего ворота Юншэня. — Мне тут одной скучно, давайте знакомиться.
— Этот дом никто не осмеливался покупать, — не очень приветливо отзывается Чжань.
— Папа банкрот, — как будто не замечая этого, отвечает девочка, с интересом смотря на Ибо. — По его словам, за такую цену пусть хоть с призраками дом, он готов потесниться.
— Как знать, может, призраков вам бы и стоило опасаться.
Ибо удивляет такое отношение, в его-то глазах Сяо Чжань самый добрый и хороший, пусть и не все способны разглядеть этого. А тут друг становится холодным, даже немного враждебным. Но в целом его это не особо волнует, если не понравилась она Чжаню, то что поделать.
— Как тебя зовут? — обращается к нему Цзыи, игнорируя сузившийся взгляд другого мальчика.
— Меня? Ван Ибо.
— Красивое имя. Ты живешь тут?
— Нет, просто к другу прихожу.
— А-а, жаль. Но мы теперь часто видеться будем, так что давай дружить!
— Мгм, — кивает Ибо, непривычный к такому напору.
Так они втроем и проводят время до тех пор, пока Ибо не уходит. На самом деле день выдался странный, потому что Чжань с Цзыи явно были на пассивной агрессии друг другу, а он был третьим колесом. Сяо Чжань даже хотел напугать ее, специально ничего не рассказывая о жителях и устройстве своего особняка, но та оказалась крепким орешком. Даже после рычания духа дома не сбежала, разозлилась только, что он ее пугает.
После ухода Ибо новоиспеченные соседи молча разошлись, гордо игнорируя друг друга. Уже оставшись один, Сяо Чжань услышал строгий наказ бабушки:
— Проиграешь девчонке, чтоб больше мне на глаза не попадался.
(истинный смысл ее слов он понял много-много позже)