Work Text:
В воздухе воняло цветами. Смешно, конечно, зарево на полнеба, ебучий склад полыхал так, как будто решил в одно рыло сжечь всю зиму. Полыхал и коптил чёрным дымищем. А пахло цветами. Тошнотворно просто пахло цветами.
Эстебан подавил рвотный позыв и помотал головой. Сейчас. Сейчас он закончит и уйдёт отсюда. И напьётся.
— Жертв нет, — сказал он себе, с удовольствием подводя черту в своём внутреннем отчёте. Сучий пожар в канун Излома, тут дохуища должно было толочься людей — да так и было, не меньше двух десятков вывели. И ни одного убитого. Никто не задохнулся, никто не сгорел заживо, никого не завалило рухнувшими балками подвесного потолка.
Зазвонил телефон.
— Да? — спросил Эстебан, даже не посмотрев на экран. Уехала последняя скорая, теперь вокруг полыхающего короба суетились только пожарные. Что-то рявкал Дьегаррон, змеями ползли шланги, плевались пенной водой... Или пеной?
— ...Ты оглох? — зарычали в трубке, и Эстебан пришёл в себя.
— Простите, — он потёр лоб, — говорите, эр Людвиг.
Килеан-ур-Ломбах как назло помолчал пару секунд, и Эстебан чуть не улетел снова. Что за ебанина, ну? Залипал на этот пожар, как на мультики в детстве.
— Ты на вызове, что ли? — буркнул Людвиг. — Так я перезвоню. Хотел тебя предупредить только, что решается вопрос об обратном переводе в Олларию.
Эстебан промолчал. Как странно, он уже больше года в этом проклятом Надоре, и ведь привык, сжился с ним. Вон, стоит на морозе без шапки, — ай-яй-яй, бабушка бы его съела, — а ведь не холодно!..
— Не рад, что ли? Ты же тут сам голосил, как по покойнику, полтора года назад, вопил, что мы смерти твоей хотим! А теперь что? Или понравилось?..
Эстебан его почти не слышал. Он следил за тем, как блондинистый парень в белых кожаных штанах крыльями хлопал вокруг очень знакомого пожарного. Помог стащить шлем, расстегнул куртку, сунул стаканчик с шадди, что ли...
Окделл. Ну, конечно, это Окделл. Кто ж ещё может уходиться до такого состояния на простом пожаре?
— Эй, ты там живой? — окликнул его Эстебан, забыв о том, что не положил трубку.
Окделл что-то невнятно промычал, а вот парень вдруг вскочил и оказался прямо перед ним.
— Ты сам как? — рявкнул он. — Голова болит? Тошнит?
— Чё?.. — Эстебан аж шарахнулся и заморгал. Как же его звали? — Альдо, ты чего?
— Там полистирол горит, — сказал Альдо очень серьёзным голосом и сунул ему стаканчик, отобрав у Окделла. — Пей. Ты мне нужен в рабочем состоянии.
— А... он? — Эстебан кивнул на Окделла, отхлебнул из стаканчика и чуть не подавился. Там был какой-то горький травяной отвар.
— Пей ещё, — приказал ему Альдо. — Его нужно в больницу, на него и всего термоса не хватит. А вот ты не сильно надышался.
— Колиньяр! — взревела трубка. — Да что там у тебя происходит?!
— Простите, эр Людвиг, — опомнился Эстебан, — я перезвоню, мне нужно в больницу.
— Стой, что?.. Эстебан!..
— Заводи машину, — с облегчением сказал Альдо, легко подхватывая обмякающего Окделла подмышки.
Тут бы остановиться и спросить, отчего нельзя подойти к кому-то из спасателей, почему не отдать Окделла кому-то из его коллег, да тому же Дьегаррону!.. Но Эстебан почему-то не стал этого делать.
Вдвоём они погрузили Окделла на заднее сиденье внедорожника, Альдо юркнул на переднее, располагаясь там с видом бывалого штурмана, и Эстебан уверенно повернул ключ.
Внедорожник этот он взял напрокат у Реджинальда Ларака, пока тот ремонтировал вусмерть уёбанную подвеску на его «мориске труэно». Не все, ой не все машины подходили для надорских дорог, а особенно — для их отсутствия. Детище Ларака было собрано из техно-расчленёнки пяти, наверное, машинок и было страшно на вид, как Зверь Раканов — но зато Окделл вписался на заднее сиденье, как родной.
Эстебан бросил взгляд в зеркало заднего вида, выруливая на дорогу.
Бледный. Слишком бледный.
— Если хочешь сблевануть, скажи заранее, — предупредил Эстебан, — мне-то не жалко, машина твоего кузена. Ты вроде семью любишь.
Он зубоскалил и злобствовал, а сам обливался холодным потом, и выпитый отвар как-то очень неуютно свивался в животе кольцами: Окделл молчал. Он молчал!
Он не должен был молчать.
— Смотри на дорогу! — оборвал его Альдо и больно ткнул в бок острым кулаком.
— Куда его? — Эстебан прикинул в голове расстояние. — В Святого Кольма?
— Не довезём, — Альдо мрачно грыз губу. — Давай в Эрнани. Там сейчас Магдала Эпинэ.
— Спятил?! — Эстебан выкрутил руль, выворачивая на хайвэй. — До Святого Эрнани ещё дальше!
— Можно сократить. — Альдо смотрел на дорогу страшным застывшим взглядом. — Я покажу.
Что-то вертелось в голове. Что-то звенело, как комар, от которого толком и не отмахнуться, и не поймать, но Ричард хрипло вздохнул сзади, и Эстебан не выдержал.
— Показывай!
Они по хайвэю и хорны не проехали. Свернули на внутреннюю дорогу и понеслись по петляющему серпантину — выше, выше, и, закатные твари, только тогда до Эстебана дошло.
— Ты напрямик, что ли, хочешь?!
— Госпиталь Святого Эрнани прямо по ту сторону, — Альдо сумрачно посмотрел на него из-под растрёпанной чёлки. Блеснула жемчужная серёжка. — Если мы поедем до туннеля, мы не успеем.
— А вертолёт вызвать не судьба? — Эстебан сбросил скорость на повороте и выругался. По этой дороге мало ездили, уже лет десять мало ездили, и он понимал почему. Повороты становились всё круче и круче.
— Не успеет долететь, — Альдо покачал стаканчиком, досадливо морщась. — У Ритаки из-за оттепели залило шоссе, и там сейчас всё летающее.
Ёбаная оттепель! Ёбаная аномалия! Ёбаный Излом!
Ещё три дня назад стояли хрустящие морозы, снега засыпали всю провинцию белой ватой, а вот, гляньте-ка, дорога впереди не просто почищена, она мокрая от льющегося дождя.
— Не включай сирену, — хрипло попросил сзади Ричард. — Ещё лавины не хватало.
— Заткнись, — попросил его Эстебан, невольно бросив взгляд назад. Дышит. Всё ещё дышит. Но губы...
Синие, как будто он на Ночь Ричарда Летнего рядился. Ебать!..
Сбросить скорость. Поворот. Газ. Не думать о том, что Ричард Летний — это, сука, его Окделл! Его, мать вашу, Окделл, и именно на годовщину его смерти надорцы традиционно маскируются под мертвецов!..
Сбросить скорость. Поворот.
Вообще не думать слова «Окделл» и «смерть».
Газ.
Пошёл дождь.
— Рассветная мразь... — пробормотал хрипло Окделл, закашлялся, и Эстебан не выдержал.
— Что?..
— Морось, — сухо откликнулся Альдо. — Рассветная морось. Дорога будет скользкой.
Они прошли пик, дальше был только спуск, с его бесконечным серпантином и бурым склоном, с которого уже даже снег сошёл из-за тёплого фронта, и Эстебан отчётливо понял, что они не успеют. Они будут ехать, сбрасывая скорость на каждом ёбаном повороте, тормозить из-за ебучей рассветной мрази, и они его не довезут.
У Святого Эрнани они выгрузят из машины труп.
— А-а-а, блядь!
Эстебан вдавил педаль в пол и снёс заграждение.
— Ты охуел?! — заорал Альдо, хватаясь за ручку на потолке.
— Завали ебало! — рявкнул Эстебан и врубил таки сирену.
Мотор взревел, поднятый на добрых три бье над дорогой корпус затрясся, как моторка на порогах, но они ехали!
Благослови Реджинальда Святая Октавия, Святой Алан, Святой Франциск и Святой Эрнани! Они ехали!
— Ёбаный в рот! — захрипел Окделл и стукнул в спинку сиденья ногой. Эстебан рискнул бросить взгляд в зеркало: нет, он просто растопырился, как паук, чтобы удержаться.
— Прости, надо было тебя пристегнуть, — бросил он, снова всматриваясь в мешанину грязных камней под фарами.
— Ты считаешь, это как-то бы помогло?! — взвыл Ричард, стукнувшись головой.
— На два часа! — подключился Альдо.
Эстебан демонически захохотал и выкрутил руль.
В детстве он любил смотреть видео о том, как мориски в пустыне ебашат на своих машинах по дюнам, сидел, держась за край кресла, и мечтал, что когда-нибудь, как-нибудь...
И вот! Мечты, сука, сбываются! С Изломом!
«Зверь Раканов» вылетел с козырька на следующий виток серпантина и с грохотом прошёлся колёсами по мокрому асфальту, снёс бампером ограждение и продолжил свой эпохальный спуск.
Альдо орал и цеплялся за потолок, за кресла, но Эстебану было всё равно, лишь бы он не тянул лапы к тормозу.
Он не тянул.
— Шины! — заорал Альдо, суча ногами. — Шины береги!
— Это «Мекчеи»! — радостно возопил Эстебан. — Они не пробиваются!
Альдо вдруг замолчал, и они вылетели на следующий виток в сопровождении восторженного завывания сирены — и вовсе не Эстебана! Он, знаете ли, нормальный человек, он не будет ловить кайф от экстремального вождения, когда на заднем сиденье подыхает его бывший!
— Сука! — взвыл Ричард, и, кажется, упёрся ногой в потолок. А, да, одной ногой в потолок, рукой в дверь, второй в спинку кресла. Эстебан пожалел его и заблокировал двери. Не хватало ещё потерять его на следующем прыжке...
— Дальше нависающий козырёк! — опомнился Альдо. — Осторожно, мы не впишемся!..
Эстебан уже понял. Этот виток шёл наполовину в скале, и если они, как в предыдущие разы, попробуют съехать на дорогу, то встанут на нос: их зажмёт между скальной породой и заграждением.
— Эй, Окделл, держись крепче! — Эстебан лихо передёрнул рычаг переключения передач и втопил педаль в пол.
Ричард захрипел в ре миноре, Альдо взял соль третьей октавы, Эстебан восхитился своей памятью и музыкальным образованием, а потом их всех подбросило так, что кто-то, судя по визгу, прикусил язык.
Коварный виток остался сзади, а впереди на горизонте призывно сиял иллюминацией госпиталь Святого Эрнани.
— Ну ты ёбнутый, — тихо сказал Альдо. Был он смертельно бледен, зрачки разнесло на всю радужку — ну чисто покойник.
Ричард очень грязно помянул всю родню Эстебана до самого Себастьяна, хрипло закашлялся, но, насколько Эстебан мог судить, был жив. Всё ещё жив и отменно бодр.
— И никакого отвара не надо! — подмигнул он Альдо и храбро направил их «Зверя» на новую насыпь.
Мотор ревел, вокруг сгущался туман, но они храбро неслись вниз, как... как сель! Как горный обвал!
— Ебанат! — припечатал его Ричард, и, кажется, смог сесть нормально. Это он зря.
— Последний рывок!
Они вышли на пологий склон у главного шоссе. Вокруг шоссе тоже была сраная изгородь, но Эстебан уже знал, как с ней справляться.
— Давай, зверушка, — пробормотал он, снова наваливаясь на педали, — немножко осталось!
Он не знал, откуда Ларак снял мотор для этого чудовища, но не удивился бы, если б нашёл там военную маркировку — детище «конюшен» Реджинальда смяло три столбика, как хлебные палочки.
Они вылетели на дорогу, завывая и сияя синими мигалками, и понеслись, как самые настоящие Закатные твари.
— Осторожнее! — Альдо перехватил у него руль и дёрнул. Эстебан выругался: из-под колёс сиганул ебучий заяц, скрываясь в кустах дёрна.
— Было бы пиздец обидно разъебашиться за пять минут до больницы, — хохотнул Эстебан, влетая на парковку перед неотложкой.
Шины завизжали по мокрому асфальту, машина пошла юзом, но они добрались!
Из дверей бежали орущие люди, и Эстебан помахал им рукой, снимая блокировку дверей.
— На заднем сиденье! — гаркнул он. — Окделл! Окделл на заднем сиденье!
Он попытался вылезти из машины, но почему-то не смог. Ноги не слушались. Эстебан нахмурился.
Альдо вдруг оказался на улице и рывком распахнул дверь с его стороны, почти лёг ему на колени, споро отстёгивая ремень безопасности, и выволок его наружу, как терьер лисицу.
— Этот тоже надышался, — услышал Эстебан, когда его грузили на носилки. Он попытался было возмутиться, но на него уже натянули намордник кислородной маски, а потом он отвлёкся на удивительное зрелище.
«Зверь Раканов» пылал. Клубы дыма змеились из-под крышки капота, в щели выглядывали любопытные язычки пламени.
«Так это был не туман!» — озарило Эстебана.
Альдо стоял возле горящей машины и смотрел на них, держа в руке свой ебучий стаканчик, и Эстебан смотрел ему в глаза, и мгновение вдруг застыло холодным янтарём.
Шины «Мекчеи». Разработка Фридриха Манрика, специально предназначенные для езды по горным дорогам в дождь, с канавками для отвода дождевой воды. Бескамерные. Пружинящие каучуковые соты, которые не пробьются от острого камня, не потеряют сцепку с асфальтом.
Не позволят машине свалиться с серпантина, где она загорится, и некому будет открыть дверь, отстегнуть, вытащить...
Альдо. Альдо Мекчеи.
У него ведь не было тени.
Двери больницы с шорохом закрылись за спинами медперсонала и отсекли Эстебана от...
Он не знал, кто или что это было.
Эпилог
Телевизор в столовой крутил кадры с вертолёта: заляпанная грязью машина, противореча всем законам физики и здравого смысла, ебашила по крутому склону, снося всё на своём пути.
Эстебан грязно выругался и отвернулся. Его телефон сгорел на парковке, и, к счастью, по его просьбе к нему не пускали родню... Но вот от коллег отгородиться было нельзя.
— Ебанат ты, — сказала Лионелла, глядя на него странно, перепуганно. — Ани все глаза выплакала. Твой отец сам чуть в больницу с сердцем не загремел. Эр Людвиг поседел.
— Да ну...
— Не нукай мне! Действительно поседел. Широкая прядь теперь прямо надо лбом.
Эстебан неловко отвёл взгляд. Было тошно. С одной стороны, он отговаривался тем, что они знали, кем он работает. Постоянный риск, опасность, вот это вот всё...
С другой стороны — кто ж знал, что там будет эта сраная новостная вертушка. Его ралли «Ебеня — Горик» засняли с самого сучьего ракурса и теперь продыху не давали, крутя по всем каналам.
Картинка сменилась серьёзной харей диктора, который сообщил, что жизнь офицера полиции вне опасности, а состояние спасателя стабильно. Средней тяжести.
Ну, уже хоть что-то.
— Нелли, — он потёр глаза костяшками пальцев. — Ты ж из Надора, так? Не помнишь, что там было за дело с Альдо Мекчеи, лет десять назад, что ли?..
Лионелла хмыкнула и несильно пнула его коленкой.
— Что, вспомнил? Да, на том серпантине он и разбился. Дождь шёл. Он на спасе был с Матильдой, ну и кто-то из пострадавших немного крышей тронулся. Выстрелил в их собаку. Альдо схватил её в охапку и рванул на машине в больницу. И не довёз, — она допила свой шадди и смяла стаканчик. — Папа после этого пятерых специалистов из Дриксен и Бергмарк перекупил. Чтобы они новые шины разработали.
— А ты его знала? — глухо спросил Колиньяр в тёплые ладони. Тёплые, тёплые, тёплые... Какие были у Альдо? И не вспомнить толком.
— Видела пару раз по телеку. Ты что, он такой был... Как принц. Яркий, солнечный. Его все любили. Матильда его сама растила, родители у него разбежались, когда ему лет семь было, что ли. Приехали только на его похороны.
Они посидели ещё немного, но разговор не клеился, и Лионелла ушла, неловко потрепав его по плечу.
Эстебан сидел в гордом одиночестве, невидяще глядя на экран. Можно было бы сходить к Окделлу, но через два столика сидели несколько кэналлийских парней в дорогих костюмах, и Эстебан догадывался, чьей охраной они были и почему не сопровождали сейчас своего подопечного.
Лезть в высокие отношения соберано Кэналлоа и бывшего герцога Окделла Эстебан не хотел. Спасибо, это они уже проходили.
— Сидишь? — Альдо плюхнулся на стул напротив и широко улыбнулся, подвинув ему свой стаканчик.
— Мне ж нельзя, — Эстебан понял, что улыбается в ответ, и даже не удивился. Перед ним была... Был...
— Не ломай себе голову, — легкомысленно посоветовал ему Альдо. — Я там, где должен быть, тогда, когда должен быть. Считай меня талисманом, и сойдёмся на этом. И пей — от этого будет только польза.
— Я думал, ты исчезнешь, — признался Эстебан.
— А, — Альдо посерьёзнел. — Потому что я десять лет назад не довёз своего друга по этой дороге, а ты мне, значит, гештальт закрыл? Определённая логика в этом, конечно есть.
Он задумчиво отпил из чашки Эстебана и поморщился.
— Но ты вот ещё что подумай, — он хитро покосился на замершего Эстебана и ухмыльнулся. — Я-то в поворот на спуске не вписался. А ты ни одного поворота не сделал. И где тут катарсис? Где, я тебя спрашиваю?
Эстебан невольно засмеялся.
— И потом, — Альдо со слабой улыбкой посмотрел на телевизор, где уже крутили интервью с несчастным Дьегарроном, которому, бедолаге, приходилось объяснять словами через рот, как так вышло, что его подчинённому — пасынку! — удалось незамеченным отравиться при тушении пожара, оказаться в полицейском круизере и отправиться в больницу так эффектно, что это стало международным мемом. — Думаешь, как скоро я опять кому-то понадоблюсь?
— Это вопрос с подвохом?
— Ещё бы, — Альдо встал и забрал у Эстебана свой стаканчик. Шадди, к слову, был отменный. — Правильный ответ «прямо сейчас». Ну, выздоравливай!
Эстебан рассеянно помахал ему вслед. Руки у Альдо были тёплые. Как у живого.
— Кстати! — Альдо затормозил в дверях и воздел палец к небу. — Готовься к переезду!
— Что, всё-таки переводят?! Я думал, меня уволят к кошкам!
— Ну что ты, — притворно ужаснулся Альдо. — Таким ебанутым кадрам всегда рады в Кэналлоа. Так что готовь плавки!
Он выскользнул за дверь, и Эстебану осталось только выругаться.
