Archive of Our Own

Глава 1,

в которой в Малфой-мэнор начинается падёж домашних эльфов, Асторию обвиняют в убийстве, Гарри Поттер теряет кошку бронзовую, а Скорпиус Малфой находит кошку настоящую

«Утро в деревне», — подумал я, когда, войдя в ванную поутру, не обнаружил там привычного кувшина с горячей водой.

Конечно, я мог нагреть воду и сам. Я и чайник могу вскипятить, но зачем собаку держать, а лаять самому… Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

Вообще-то, это было странно. Отец не из тех, кто позволяет эльфам распускаться. Но если он всё же решил пустить дела на самотёк, воспитанием слуг придется заняться мне, раз уж я намерен здесь жить. Возвращаться в лондонскую квартиру не хотелось – в ней все напоминало о моём последнем романе, завершившемся привычной катастрофой. Кому другому хватило бы брака с Тори, который мы заключили как будто лишь затем, чтобы выяснить, насколько я не соответствую её требованиям и насколько она не соответствует моим ожиданиям. Плюнув друг в друга, мы разошлись. Это был печальный, но необходимый опыт. Человек разумный удовлетворился бы первым отрицательным результатом, но я не таков. Я продолжал наступать на грабли, покуда на моем лбу не появилась характерная вертикальная вмятина. Когда-нибудь я закажу статую — Смерть и Судьба: Старуха с Косой и Тётка с Граблями — и поставлю её в саду напротив окна моей спальни в Малфой-мэнор, старого доброго логова, в котором я привычно зализываю царапины.

Ворча, я согрел воду. Это заняло лишь минуту, но настроение было испорчено на целый день. Когда я вышел из ванной и обнаружил отсутствие подноса с чаем, градус моей приязни к эльфам упал ниже нулевой отметки по Цельсию.

— Может, мне ещё и постель самому застелить? — злобно спросил я у пустой комнаты.

Ответа не последовало.

— Вот возьму и прикончу парочку в назидание остальным, — пообещал я, прекрасно понимая, что не сделаю ничего, способного вызвать неодобрение Министерства.

Даже такого пустяка.

Столько лет прошло, а мы все ещё осторожны, точно пуганые павлины. Отец делает вид, будто ничего подобного нет и в помине, но мама не скрывает, что страшится любых поступков, которые могли бы снова заставить о нас заговорить. Обструкцию, последовавшую за падением Лорда, она пережила болезненнее, чем мы с отцом. Порой мне казалось, что она переживает не только наше унижение. Её отношения со Снейпом оставались табу, никто не смел заговаривать с ней об этом. Была это дружеская привязанность (во что я не верил), или Снейп использовал маму в своих целях, позволив ей думать, будто это она его использует (это было бы в его духе), или же он действительно испытывал к ней какие-то чувства — не знаю и даже не пытался узнать.

Мой развод привел маму в ужас. Напрасно я убеждал её, что никто не обратит внимания, поскольку никому нет до меня дела. Она была безутешна. Отец развода тоже не одобрил.

«Малфои никогда не разводились», — заявил он мне.

«Значит, я стану первым, — ответил я кротко. — Малфои и в тюрьме никогда не сидели, правда?»

Порой отца нужно осаживать, не то наше совместное существование станет невозможным. В юности я и помыслить о таком не мог; отец был огромен, как дерево, и я жил в его тени. Может быть, моя душа распрямилась так поздно потому, что ей не хватало света? И всё же я любил его. Я и сейчас его люблю. Скорпиус тоже любит меня лишь за то, что я его отец. В сущности, других достоинств у меня нет. Разве что одно — я его не заслоняю. Прежде чем я успел до конца проникнуться этой мыслью и почувствовать себя по-настоящему несчастным, меня отвлек громкий стук в дверь.

— Доброе утро, матушка, — я потянулся поцеловать мамину щёку, гладкую и твёрдую, как слоновая кость, но она отстранила меня.

– Драко, ты должен немедленно спуститься со мной в столовую.

— А что такое?

— Будет лучше, если ты просто выполнишь мою просьбу.

Мама повернулась и пошла по направлению к лестнице, не оборачиваясь, чтобы проверить иду ли я за ней.

Разумеется, иду. Куда мне деваться?

Толстый ковёр заглушал стук её каблучков. Я нагнал её и взял под руку.

— В чем дело? С отцом всё в порядке?

— Да, разумеется. То есть — да, я надеюсь. Он ушёл по делам, как обычно. Вряд ли с ним что-нибудь случилось.

Человек посторонний счёл бы маму совершенно спокойной, однако я видел, что она взволнована, почти испугана.

— Смотри, — сказала она, пропустив меня в двери столовой и остановившись за моей спиной.

В первый миг я не понял, что не так, лишь отметил какую-то странность в привычной картине: шторы были раздвинуты, паркет натёрт до блеска, стол покрыт скатертью и сервирован к завтраку… наполовину. Эльфы тоже были в комнате.

— Ничего себе, — я нагнулся над ближайшим ко мне домовиком и перевернул его на спину. — Тэмми?

Его тощая лапка безвольно покоилась в моей руке, биения пульса не ощущалось.

Я обошёл стол. Ещё один домовик лежал, уткнувшись лицом в поднос. Я не стал его трогать, просто перешагнул через груду черепков и лужу разлитых сливок.

Гийоме висел поперек стула, как сброшенная мантия. Точнее, сюртук — для мантии он был коротковат. Интересно, сколько ему было лет? Когда-то дед привез его из Франции. Я взял Гийоме на руки и перенёс на диван. Маленькое зеленоватое лицо не было искажено страданием, напротив, как будто разгладилось.

— Как ты думаешь, что с ними такое? — Мама подошла, чтобы взглянуть на Гийоме.

— Не знаю. На насильственную смерть не похоже.

— Не могли же они все разом погибнуть по естественным причинам.

— Смотря что считать естественной причиной. Возможно, у них просто вышел срок годности, — легкомысленно ответил я.

Мама прищурилась, её ноздри вздрогнули от гнева.

— Ладно, не злись, — я примирительным жестом коснулся её руки. — Мне просто не по себе. Сообщим отцу?

— Конечно. Только этого ещё не хватало. Мало нам неприятностей!

— В последнее время неприятностей у нас как раз не было.

— А твои интрижки?

— Тебя это не касается.

— Ах, да. Ты у нас большой мальчик, — мама вскинула подбородок.

— У меня самого уже довольно большой мальчик, — бросил я с раздражением. — Не начинай, ради Мерлина. Пойду посмотрю, что с остальными домовиками.

Раздался хлопок, и в столовой появился Кенни.

— Хозяйка, — пропищал он. — Завтрак…

Он взглянул на мёртвого Гийоме и пронзительно завизжал. Мама зажала руками уши.

— Тихо, — сказал я, преодолевая желание отвесить домовику пинка. — Он умер, и ничего тут не поделаешь.

Кенни шарахнулся в сторону, кося глазом, как испуганный гиппогриф.

— С остальными всё в порядке? — поспешил спросить я, пока он снова не принялся вопить.

— Да, хозяин. Они в порядке, хозяин.

— Кто должен был подать мне чай?

Кенни рухнул на колени и звучно ударил лбом об пол.

Вот интересно, почему домовики такие истерики?

— Кенни виноват! Кенни должен был подать чай хозяину, но не успел почистить серебро, и Тэмми сказал, что сделает это сам. Кенни виноват в смерти Тэмми!

— Ты его убил? — не понял я.

— Если бы Кенни пошёл подавать чай хозяину, был бы мёртв он, а не Тэмми!

— Ты хочешь сказать, что это я его убил? – Мне стало смешно, а домовик, похоже, оказался на грани обморока.

Он зажал рот ладонью, отчаянно мотая головой, потом бросился к дверям, вытянув перед собой руку.

— Стой! — крикнул я.

Кенни замер, трясясь всем телом.

— Убери здесь, — велел я. — Перенесите мёртвых в кладовую возле чёрного хода. Потом подашь завтрак хозяйке. И никакого членовредительства. Ты меня понял?

— Кенни понял, хозяин.

— И ещё — не ешьте и не пейте ничего, пока я не вернусь.

— Ты думаешь, они отравились? — мама шагнула к столу. — Пожалуй, я сохраню образцы пищи.

— Это будет разумно, — согласился я. — Тебе тоже лучше обойтись без завтрака.

Мама кивнула.

— Я отправляюсь в офис к отцу. Такая новость заслуживает того, чтобы быть переданной лично. Ты не против, что я оставлю тебя здесь — с ними?

— Интересно, чего может бояться женщина, в доме которой гостил Тёмный Лорд? —фыркнула мама.

Общественного мнения, подумал я. Злые языки страшнее Волдеморта.

Я одевался для выхода, когда почти угасшее пламя в камине стало ярко-зелёным и в нём появилась кудрявая каштановая головка.

— Привет, Дафни, — сказал я без энтузиазма. — Будь так добра, пользуйся совиной почтой, а не разыгрывай из себя неопалимую купину. Неприлично заглядывать в спальню чужого мужчины.

— Можно подумать, я раньше голых мужчин не видела, — отрезала Дафни. — Драко, ты нужен Тори. Немедленно.

— Извини, но сейчас я тороплюсь. Я загляну к вам позже. Вы с сестричкой как раз успеете приготовить обличительную речь. А пока делами Тори может заняться Альфред. В конце концов, муж он ей ли нет?

— Ты не понял, Драко. У нас беда.

— С домовыми эльфами? — вырвалось у меня.

— С кем? — Дафни нервно рассмеялась. — Нет, конечно. Какое мне дело до эльфов? По мне, так пусть хоть все передохнут. Папа убит.

— Что?! Ты откуда говоришь?

— Из Сэнд Касл. Мы с папой вчера приехали в гости. Я нашла его утром, в библиотеке…

Она судорожно выдохнула.

— Я не могу разговаривать с тобой, стоя на корточках у камина. Иди сюда немедленно или я завизжу, и тогда прилетит целая стая авроров — их тут полно — и спросит, что ты со мной делаешь.

— Ладно, ладно. А почему со мной разговариваешь ты, а не Тори?

— Тори в своей комнате, — Дафни закусила губу. — Под стражей. Авроры думают, что убийца она.

— Так, — я собрался с мыслями. — Хорошо. То есть, плохо. Подожди минуту. Я предупрежу маму, что отправляюсь к вам. У нас здесь свои неприятности.

— Уверена, не такие, как у нас. — Дафни посмотрела на меня исподлобья. — Я жду тебя четверть часа, а потом начну кричать. Меня увезут в Святого Мунго, мою сестру посадят в тюрьму, и во всём будешь виноват ты, так и знай.

— Конечно, — пробормотал я, когда она скрылась. — Я и Гринграсса пристукнул, чего уж там.

Перчатки мне не почистили, пять минут из отведённых мне пятнадцати ушли на поиски подходящей к мантии пары, так что по лестнице я спускался чуть ли не бегом.

— Думаю, если ты немного задержишься с сообщением, ничего страшного не произойдёт. — Мама подняла брови с некоторым недоумением.

Она уже справилась с растерянностью и теперь снова была на коне. Жаль, что я не мог сказать о себе того же.

— Тебе придется известить отца самой. Мне срочно нужно к Дафни.

— Зачем было разводиться, если она постоянно дёргает тебя по пустякам? – рассердилась мама (она терпеть не могла сообщать неприятные новости, особенно отцу). — «Драко, сделай то, Драко, съезди сюда»!

— Речь совсем не о пустяках: старого Гринграсса нашли убитым.

— О! — Мамины глаза расширились. — В таком случае… — Она быстро прикинула что-то. — Тебе не обязательно рассказывать им об эльфах, правда?

— Думаю, нам будет не до этого, — подтвердил я. — А что?

— Начнётся расследование, прибудут авроры, и прочее… Мне кажется, Скорпиусу лучше побыть у нас, пока всё не уляжется.

Я не смог сдержать улыбку. Мама истинная слизеринка: во всём умеет найти выгоду. Впрочем, улыбался я не долго.

— Мне в любом случае придется привезти Скорпиуса в Малфой-мэнор. Дафни сказала, что убийцей считают Тори.

— Какой вздор! — воскликнула мама. — Даже авроры не могут быть настолько сумасшедшими, чтобы обвинить её.

— Возможно, Дафни немного приврала, чтобы я не задерживался. А может быть, преуменьшила, чтобы я не испугался и не пошёл на попятный. Я выясню это на месте, если ты не против.

— Не против. Надеюсь, ты отправишься прямо сейчас, а не будешь весь день стоять и рассказывать мне о своих планах на будущее, — мама ядовито улыбнулась.

— Женщине приличествует кротость, — сказал я наставительно, набирая в горсть дымолётного пороха. — Сварливая женщина — несчастье для близких. Сэнд Касл.

Треск пороха и шипение огня заглушили мамино возмущённое восклицание.

Дафни сидела в кресле у камина, забросив ногу на ногу и покачивая носком туфли, как расстроенная кошка хвостом. Я отметил следы пепла на сиреневом шёлке её элегантного домашнего платья и понял, что положение действительно серьёзное.

— Наконец-то! — она вскочила.

— Где Скорпиус?

— С бонной. Тори недавно наняла ему новую, мадам Горделу.

— А что случилось с прежней?

— Переметнулась к Пиксам. Драко, сейчас неподходящее время, чтобы расспрашивать о няньках!

— По-моему, интересоваться детьми совершенно естественно, — произнёс мягкий голос за моей спиной.

Я обернулся. Альфред Кэттермоул, при полном параде, причёсанный и наглаженный, поднялся, чтобы поприветствовать меня. Мы пожали друг другу руки, натянуто улыбаясь. В Кэттермоуле не было ничего дурного, кроме происхождения и привычки выпускать манжеты сорочки из рукавов мантии на добрый дюйм, однако я с трудом переносил его присутствие. Люди, которые преуспели там, где ты потерпел поражение, ужасно раздражают. Я упустил Тори — Кэттермоул подхватил её на лету, как снитч. Такова моя судьба: всегда находится ловец выше меня классом.

— Не припомню, чтобы ты когда-нибудь проявлял интерес к детям, Альфред, — холодно сказала Дафни. — А от Скорпиуса ты шарахаешься, как от чумы.

— Я забыл уточнить — своими детьми. Что касается Скорпиуса, то он не ребёнок. Он маленький демон.

— Нормальный мальчишка, просто считает тебя рохлей, вот вы и не ладите, — возразила Дафни. — Он даже не особенно проказлив. Я в его годы была гораздо хуже. Сводила нянек с ума.

— Охотно верю, — с чувством сказал Кэттермоул.

— Мы будем обсуждать моего сына или кто-нибудь мне расскажет, что здесь произошло?

Дафни посмотрела на Альфреда.

— Ты его нашла, — сказал он.

— Да. Я его нашла. — Дафни перевела взгляд на меня. — Было около девяти, когда я зашла в библиотеку. Я не сразу его заметила. Обычно я встаю около полудня и, хотя выпила кофе, ещё не совсем проснулась. К тому же день сегодня пасмурный, а в библиотеке были опущены шторы.

— Разве слуги не делали утреннюю уборку? — перебил я.

— Возможно, они ещё не добрались до библиотеки, — Дафни нахмурилась. — Действительно странно. Обычно они начинают с первого этажа. Альфред?

— Откуда я знаю? — раздражённо ответил тот. — Я не вникаю в тонкости домашнего хозяйства. В доме чисто, и мне этого довольно.

— Продолжай, Дафни.

— Ты мне разрешаешь? Как мило с твоей стороны, Драко. Только не надейся на кровавые подробности. Отец лежал возле стола, уткнувшись лицом в ковёр. Его затылок был разбит чем-то тяжёлым, и выглядело всё так, будто его ударили несколько раз. Кровь была повсюду. Я… — Дафни обхватила себя руками, будто ей вдруг стало холодно.

Я поднялся и принес ей плед с одного из диванов.

— Спасибо, Драко, но я это не надену. В нём я буду выглядеть, как беженка. Лучше разведи огонь посильнее. Кажется, я закричала. А может, и нет.

— Закричала, — подтвердил Альфред. — Я хотел прогуляться в саду, но услышал крик и свернул в библиотеку.

— Потом я наклонилась к отцу. Я так странно себя чувствовала: словно играю в спектакле, а сцена находится под водой — и потрогала его за плечо. Он был словно деревянный.

Дафни вцепилась в подлокотники кресла, стараясь унять дрожь. Я набросил плед ей на плечи, и на этот раз она не стала возражать.

— Это значит, что он был мёртв от четырех до шести часов, — авторитетно сказал Кэттермоул.

— Помолчи, пожалуйста. Откуда тебе знать, насколько быстро застывает труп, ты же не колдомедик.

— Это все знают.

— Кто это 0 все? Я, например, не знала. Вот Драко, наверное, про трупы известно всё.

— Я не подрабатываю патологоанатомом на полставки, Дафни, и уже много лет не видел мёртвым никого крупнее домовика.

— Тебя прямо заклинило на этих домовиках.

— Дафни!

— Не кричи на меня. Что ты хочешь знать? Я ничего не соображала. Встала, подошла к окну, зачем-то раздвинула шторы и увидела Скорпиуса с бонной, гуляющих на лужайке. Мадам Горделу рассматривала розы, а Скорпиус разорял гнездо малиновки. Они выглядели так обыденно, что я сразу пришла в себя. Я выбежала в коридор и налетела на Альфреда.

— Ну да. Я шёл посмотреть, в чём дело.

— Странно, что ты так рано поднялся, — Дафни взглянула на Кэттермоула с внезапным подозрением.

— Ты тоже не из ранних пташек, — огрызнулся тот. — Что тебе понадобилось в библиотеке в девять утра? Тебя и в более подходящие часы туда не заманишь.

— Я хотела написать письмо. — Дафни нервно дернула себя за локон. — Знала бы я, ни за что бы… да нет, что я говорю! Ты, должно быть, думаешь, я совсем бессердечная.

— Нет, не думаю, — сказал я. — Разве что самую чуточку, но это нормально. А где была Тори?

— Спала.

Альфред шумно вздохнул и отвернулся.

— Мы пытались разбудить её прежде, чем вызвать авроров, но не смогли. Дверь спальни Тори была заперта и опутана сетью защитных заклинаний. Ты же знаешь, как она всегда это делает, — сказала Дафни с мимолётной улыбкой.

Мы с Кэттермоулом кивнули. Тори собирала различные защитные заклинания так же увлечённо, как школьник карточки от шоколадных лягушек. Малышкой она боялась, что Волдеморт придёт и унесёт её ночью из кроватки, вот отец и научил её ставить простенькие чары на дверь. Детские страхи исчезли, а привычка осталась.

— Мы решили, что Тори просто очень крепко заснула, и не стоит её будить. Рано или поздно она проснётся сама и узнает страшную новость.

Я взглянул на Альфреда.

— Накануне она сказала, что у неё болит голова, и мы решили лечь каждый в своей спальне.

— В последнее время у Тори часто болит голова, — невыразительно произнёсла Дафни.

— Должно быть, это от зелий. — Альфред сцепил пальцы на колене и посмотрел поверх кудрявой головы свояченицы.

— Конечно. От зелий. — Лицо Дафни стало недобрым. — Короче, она спала одна, и спала крепко. Мы вызвали авроров. Думали, от них будет какая-то польза, но ничего, кроме шума и неприятностей, мы не получили. Они допрашивали меня целый час, повторяли без конца: я наследую часть состояния отца? А может быть, всё состояние? Что я делала ночью? Кто может это подтвердить? Просто ужас какой-то.

— Действительно, — я тряхнул головой, отгоняя скверные воспоминания. — А Тори?

— В этом всё дело, Драко. Она так и не вышла из своей спальни, и мне стало страшно. Она ведь никогда не была соней. Я спросила Альфреда, что делать, но он ничего не мог посоветовать. Тогда я сказала: «А вдруг Тори тоже мертва?», и что мне ответили?

— Что это чушь. — Альфред поднялся и принялся переставлять безделушки на каминной полке. — И я оказался прав, не так ли? С ней всё в порядке.

— С ней не всё в порядке! — Дафни ударила кулачком по подлокотнику. — Её обвиняют в убийстве!

— Я-то что могу сделать?

— Почему я не удивляюсь? — Дафни возвела глаза к потолку. — Нет, правда. Вот если бы ты сказал: «Я знаю, что надо делать, и приступаю немедленно», я бы впала в кому от изумления.

— Сделай милость, впади. — Альфред оскорблённо вскинул голову. Пламя камина отражалось в его лакированной прическе — должно быть, от волнения он переборщил с бриллиантином.

— Что было дальше? — прервал я зарождающуюся перепалку.

— Авроры распутали чары и выбили дверь. Тори спала на кровати, не раздевшись, прямо в пеньюаре.

— Я пытался их остановить, но ты же сама их подначивала, — сказал Кэттермоул с возмущением.

— Я нашла своего отца мёртвым, сестра закрылась в спальне и тоже не подаёт признаков жизни — что мне оставалось? Разве что вышибить двери самой. Хочешь? — Дафни подняла бутылку и вопросительно взглянула на меня.

— Нет.

— А я выпью. Мы с отцом не ладили — несносный он был старикан, но, Мерлин мой, как же мне его жаль!

— А Тори?

— Её выпустят. — Дафни сделала большой глоток и поморщилась. — Хотя всё плохо, Драко. Всё очень, очень плохо. Тори принимала какое-то тонизирующее зелье. Я ещё вчерашним утром заметила, что она странно себя ведёт.

— Что значит «странно»?

— Агрессивно. Она поссорилась с отцом. Он вечно пилил её из-за счетов. Тори действительно много тратила на Сэнд Касл. Эти старые большие дома впитывают деньги, как губка.

— Знаю. Наше поместье жрёт столько, что скоро мы будем спать на соломе. Но чёрт с ними, со старыми домами. Авроры знают о ссоре?

— Прислуга доложила. — Дафни скривилась.

— Эльфы? — изумился я.

— Мы с Асторией завели нормальную человеческую прислугу, — вмешался Альфред.

— Вы считаете, что когда человек прислуживает человеку — это нормально?

— Вы же служили Волдеморту, — отпарировал Альфред.

Не такой уж он и рохля.

— Лорд не был человеком. Так вы избавились от домовиков?

— Мне они не нравятся.

Мы с Дафни переглянулись и одновременно пожали плечами. Конечно, чего ожидать от грязнокровки? Мало того, что Тори подпортила Скорпиусу родословную, так ещё и выбрала ему в отчимы маглорожденного. Спасибо, хоть не маггла.

— По крайней мере, теперь наши горничные прилично одеты! — с вызовом сказал Кэттермоул.

— По крайней мере, эльфы не стали бы болтать о ссоре, — отрезала Дафни. — Она яйца выеденного не стоила, но авроры приняли её всерьёз. Отец грозился лишить Тори наследства.

— По-моему, он делал это постоянно.

— Нет, — Дафни криво улыбнулась. — Раньше в роли непокорной дочери, изгоняемой босой на мороз, выступала я. Отец просто взвился, когда Тори начала ему возражать. В общем-то, он был прав. Деньги у неё утекали, как вода.

— Мы оба не умеем считать, — сказал Альфред с выражением покаянным и в то же время самодовольным.

— Это не то качество, которым мужчине следует гордиться, — фыркнула Дафни. — Ты бы ещё сознался, что грамоте не обучен. Не исключено, что так и есть. Иногде мне кажется, будто книги ты берёшь в руки лишь затем, чтобы рассматривать в них знакомые буквы.

— Ну, знаешь! Я, конечно, люблю Асторию, но я не обязан симпатизировать тебе. Я хочу, чтобы ты немедленно уехала из моего дома.

— Из дома моей сестры, — поправила Дафни. — Уеду, как только она этого потребует. С чего ты раскомандовался? Тори ещё не осуждена, а ты здесь не хозяин.

— Ты намекаешь, будто я хочу, чтобы Тори упекли за решётку? Я не желаю этого слушать! — Кэттермоул побагровел.

— Так не слушай. Я тебя не держу.

Альфред посмотрел на меня. Я пожал плечами и сделал сочувственную мину. Когда-то и мне так же доставалось. Он развернулся на каблуках и вышел, яростно хлопнув дверью.

— Вижу, вы с ним не в ладах, — заметил я.

— При всех твоих недостатках с проверкой счетов у тебя проблем не было.

— О, да. Только с их оплатой. С чего ты вдруг меня полюбила?

— Астории нужна поддержка, а от Альфреда толку мало. Вот уж действительно, каждый новый муж и каждый новый босс всегда чуточку хуже предыдущего.

— Тебе-то откуда знать? — проворчал я. — Ты же ни дня не работала.

— Зато замуж выходила регулярно, — усмехнулась Дафни.

— Зачем Тори принимала зелья?

Дафни вздохнула.

— Ну… зачем вообще их принимают? Она говорила, что чувствует упадок сил и ей необходимо взбодриться. Мне кажется, Альфред ей приелся, и она заскучала.

Я не стал комментировать это сообщение.

— К ночи зелье выветрилось, и Тори снова стала прежней, но ссора-то была. — Дафни помолчала. Коньяк начал действовать, и теперь ей приходилось прилагать усилия, чтобы сосредоточиться. — Я уже говорила, что на ней был пеньюар?

— Да.

— Идеально чистые рукава, а белые кружева на груди все в кровавых брызгах. Очень мелких.

— Это говорит не в её пользу. — Я поморщился. Тори могла не заметить кровавого крапа. — Но авроры не знают, что она плохо видит.

— Скоро узнают. Кто-нибудь да проболтается, — мрачно сказала Дафни. — Кажется, я напилась.

— Ну и ладно. Скорпиуса я заберу, так что можешь завить горе верёвочкой. Послушай, пятна — это не основание брать Тори под стражу. У неё могла пойти кровь носом.

— Дело не в пятнах, а в кошке. На каминной полке стояла статуэтка бронзовой кошки, а вокруг неё лужа воды. Статуэтка была вымыта дочиста, но в раковине остались потёки крови. И волосы. — Зрачки Дафни так расширились, что её глаза казались чёрными. — Волосы отца.

— Статуэтка раньше стояла в библиотеке?

— Нет. Я никогда её не видела. Дом большой, а Тори всё время что-нибудь покупала. Как странно всё вышло: мы приезжаем, Тори принимает своё зелье, они с отцом ссорятся, и в ту же ночь убийца наносит удар. Такое совпадение — уже загадка, ты не находишь?

— Да.

Я никогда не считал Дафни особенно умной, но сейчас ни в её голосе, ни в поведении не было даже намёка на легкомыслие, и я подумал, что ошибался. Маска беспечной бабочки — очень удобная вещь, если знаешь, как правильно её носить.

— Кто знал, что вы с отцом собираетесь в Сэнд Касл?

— Все на свете. Я говорила подругам, отец — знакомым и деловым партнерам. Разве что в «Пророке» об этом не напечатали.

В коридоре послышались шаги.

— Надо же, — пробормотала Дафни. — Я уж думала, они сюда не заглянут.

На пороге появились два человека в форменных аврорских мантиях. С одним я был незнаком, второго знал в лицо каждый волшебник Британии. Увидев меня, они остановились в изумлении.

— Ради всего святого, не надо таращиться, как будто увидали Кровавого Барона! — воскликнула Дафни. — Куда, по-вашему, я дену Скорпу… Скорпиуса, если вы посадите его мать? Что за идиотское имя, — прибавила она про себя и вылила остатки коньяка в свой бокал.

— Доброе утро, мистер Поттер, — сказал я подчёркнуто любезно. — И вам, мистер-не-знаю-как-вас-называть, я тоже рад.

— Это ещё кто? — с изумлением спросил второй аврор. — И откуда он взялся?

— Это, Линус, пресловутый мистер Малфой-младший, — ответил Поттер и поправил очки, разглядывая меня с антропологическим интересом. — Думаю, вы слышали об этом семействе. Мистер Драко Малфой — первый муж миссис Альфред Кэттермоул и отец её ребёнка. Полагаю, это объясняет причину его появления в Сэнд Касл. А взялся он, если я не ошибаюсь, через камин.

— Проницательно, — похвалил его я.

— На том стоим. Линус, ступайте и поговорите с мистером Кэттермоулом. Возможно, он упустил кое-что в своих показаниях. Идёмте, Малфой, я хочу сказать вам пару слов.

Когда-то я возненавидел Поттера с первого взгляда… нет, со второго — после того, как он отказался пожать мне руку… и сделал всё, чтобы он возненавидел меня. Будь мы героями романа, наша вражда обязательно переросла бы в дружбу. Но мы не герои романа и терпеть друг друга не можем даже по прошествии стольких лет. Он спас мне жизнь, и это печальное обстоятельство некоторое время отравляло мои мысли. Сейчас воспоминания не вызывают у меня ничего, кроме смущённой улыбки. Юношеская ненависть осталась в юности. И всё же он не тот человек, с которым мне хочется общаться и общаться.

— Вы явились за сыном? — начал он без обиняков. — Если нет, я рекомендую вам немедленно его увезти.

— Тори не убийца.

— Всё свидетельствует против неё. Кровь на халате…

— На пеньюаре, — мрачно поправил я.

— … орудие убийства в её спальне, кровь в её раковине…

— Почему она не очистила одежду одним заклинанием? — спросил я. — Это же глупо. Зачем она поставила статуэтку на видное место?

— Она была не в себе из-за зелья, которое принимала.

Я шагнул к Поттеру, сжимая кулаки.

— Остыньте, — велел он, и я остановился, сам того не желая. Этот парень умел командовать. — Мы разбёремся, что к чему.

— Конечно, — я заставил себя успокоиться. — Но, Поттер, посудите сами: надо по-настоящему ненавидеть человека, чтобы размозжить ему голову, а между Тори и её отцом не было ненависти, это вам кто угодно подтвердит. Они даже не ссорились, за исключением последнего вечера.

— Вот именно, кроме последнего, — возразил Поттер. — Я верю, что убийство не было хладнокровным. Больше похоже на внезапный приступ ярости. Они снова поругались, она схватила первый попавшийся предмет, ударила, а потом пришла в себя и…

— И что? Спокойно ушла, даже не попытавшись помочь отцу? – я покачал головой.

— То, что вы защищаете вашу бывшую жену, делает вам честь, Малфой. Но давайте не будем тратить время попусту.

Я поднял руки, сдаваясь.

— А почему Гринграсса нашла Дафни, а не слуги? — спросил я. — Библиотеку должны были убрать с утра.

Поттер скупо улыбнулся.

— Этот вопрос пришёл мне в голову первым делом. Горничные пытались увильнуть, но я нажал на них, и они признались, что прибираются в библиотеке через день — в доме мало любителей чтения. Хозяева в неё почти не заходят, а если заходят, то ненадолго, и гости им под стать.

— Решили уменьшить фронт работ, — я усмехнулся. — Я определенно предпочитаю домовиков.

— Малфой, вы меня пугаете.

— Вашим намекам не помешало бы сесть на диету. Они не соответствуют тонкости вашей натуры.

— Не можете обойтись без издёвок?

— Вы знаете, что нет. К тому же это не я любитель сманивать чужих эльфов и бежать с ними в Гретна-Грин.

— Отдайте свои остроты в точку, что-то они затупились. Интересно, как к ним относился покойный мистер Гринграсс?

— Без энтузиазма.

— Возможно, он ссорился с кем-то помимо миссис Кэттермоул в последнее время?

— Он ссорился со всеми.

— И с вами?

— Конечно. Впрочем, мы давно не виделись. С тех пор, как мы с Тори развелись, я редко с ним встречался.

Дверь открылась, появился низенький аврор. Вид у него был встревоженный. Он отвёл Поттера в сторону. Я отвернулся к окну, прислушиваясь к беседе.

— Сэр, исчезла кошка. Орудие убийства.

— Что, ожила и выпрыгнула в окно?

— Не знаю, сэр. В комнате были только мы, статуэтка всё время стояла на камине. А потом вдруг её не стало.

Я ожидал, что Поттер раскричится, но он лишь некоторое время задумчиво смотрел себе под ноги, а потом проронил:

— Любопытно. А где в это время была миссис Кэттермоул?

— Мадам Джонс отвела её переодеться. её ни на секунду не выпускали из виду, так что она не могла похитить статуэтку.

— Да и зачем? — Поттер покачал головой. — Обыщите дом. Возможно, кошка найдется. Однако, это странно.

В коридоре послышался шум, из распахнутой двери до нас донёсся чей-то увещевающий голос, а через секунду я увидел Тори.

Я ждал, что она будет выглядеть одурманенной или, напротив, взбудораженной, на грани истерики, но вид у нее был такой, словно она готовилась совершать променад по магазинам. Меня всегда злила эта её способность сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, однако сегодня я гордился Тори.

— Добрый день, господа, — сказала она. — Мистер Поттер, простите, что отвлекаю, но мне необходимо было увидеть мужа.

— Вы потрясающе хладнокровны, миссис Кэттермоул.

— Потому, что я невиновна, — спокойно ответила Тори. — Так я могу поговорить с мужем?

— Наш сотрудник беседует с ним в соседней комнате. Как только они закончат, я его приглашу.

— Я не Альфреда имела в виду, — Тори несколько смутилась. — Мне нужен Драко.

Поттер слегка поднял брови и отошел.

— Всё время забываю. Как глупо. — Тори близоруко прищурилась и потерла пятно на кружевной оторочке декольте. — Что это?

— Кровь.

— Странно. Откуда она взялась? Я ведь переоделась. Драко, я не убивала папу, — она посмотрела мне в лицо.

— Знаю, — я похлопал её по плечу. — Я могу сейчас что-нибудь для тебя сделать?

— Забери Скорпиуса. Не хочу оставлять его здесь. Дафни и Альфреду будет не до него — журналисты, авроры, подготовка к похоронам. — Голос Тори задрожал.

Она отвернулась и прикрыла глаза ладошкой.

— Конечно, заберу. Он ведь и мой сын тоже.

— Надо же. Вспомнил. — Сарказм, хорошенько вымоченный во всхлипах, утрачивает ядовитые свойства. Кто сейчас ведёт зелья в Хогвартсе? Надо будет донести до него эту ценную информацию.

— Перестань реветь. Тебя скоро выпустят. Клубкопуху ясно, что ты невиновна.

— Правда, жаль, что среди авроров нет ни одного клубкопуха?

Я оглянулся на Поттера, который с преувеличенным вниманием рассматривал камин. Проявлял деликатность или решил перекрыть нам пути к отступлению?

Чёрт с ним, с Поттером. Я обнял Тори, она уткнулась лбом в моё плечо. Воротник мантии начал набухать влагой. Где, интересно, этот её никчемный супруг? Ах да. Его допрашивают в соседней комнате.

— Бедный папа, — всхлипывала Тори. — Он был такой… такой добрый… никогда никого не обижал, даже в годы войны.

Старый Гринграсс был нежен, как зубило. Что касается его поведения в годы войны и мира, я мог бы открыть своей бывшей супруге много нового, да только зачем? Пусть останется в её жизни хоть одна приятная иллюзия. Не обязательно ей знать о том, как он подкладывал бякоклешней в аквариумы своим деловым партнерам.

— Конечно, мы ссорились, — продолжала Тори, — но это я была виновата.

Поттер услышал «виновата» и встопорщил уши, как книзл.

— Вы позволите горничной подать нам чай? – обратилась к нему Тори.

Поттер кивнул. Тори ударила в маленький гонг, стоявший на столе. До нас донёсся отзвук металлического звона, прокатившийся по первому этажу.

— В Сэнд Касл много новшеств, — заметил я.

— Да, — ответила Тори. — Они делают жизнь удобней. Хотя и суеты стало больше.

Вошла горничная с подносом, бросила исполненный идиотского кокетства взгляд на Поттера, поставила перед нами приборы и удалилась, сделав неуклюжий книксен.

«Не она ли донесла о ссоре?» — подумалось мне.

Тори плеснула молока в чашку и стала размешивать чай. Покрасневшие опухшие веки ярко выделялись на бледном лице. Я вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Ты хоть что-нибудь помнишь о прошлой ночи?

— Ничего, Драко. Ничего, что могло бы мне помочь. Я поднялась к себе, как обычно. Хотела вымыть голову, но… — Тори коснулась волос, — но не вымыла. Честно говоря, последнее, что я помню — как надела пеньюар и посмотрела на себя в зеркало, а потом провал.

Она живо обернулась к Поттеру.

— Почему вы мне не верите?

Поттер несколько секунд хмуро смотрел на неё, потом произнёс:

— Верю или не верю, не важно. Против вас множество улик, вы не можете этого отрицать.

– Чего вы с ней возитесь, шеф? — нетерпеливо спросил незнакомый аврор. — Всё ясно. Надо её увозить.

– Помолчи, — отмахнулся от него Поттер, — не суйся.

Тори сделала глоток и поднялась, отставив наполовину полную чашку.

— Что ж, не будем тянуть время, — сказала она. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Я готова.

— Прекрасно, миссис Кэттермоул, — ответил Поттер.

Достоинство, с каким Тори принимала своё положение, ничуть его не впечатлило.

— В последнее время в Британии просто эпидёмия родственных убийств, — сказал Поттер, проводив её взглядом. – За последний год пять, и все в семьях Упивающихся.

— Бывших Упивающихся, — поправил я.

Поттер поднял брови.

— Бывших? — Его интонация была многозначительно-вопросительной. — Хорошо. Пусть бывших. Видимо, Смерть решила отомстить изменившим поклонникам. А в вашем доме ничего странного не происходит?

— Нет, — ответил я машинально.

Массовый падёж домашних эльфов рядовым событием не назовешь, и всё же к смерти Гринграсса он отношения не имеет. И вообще, это наше семейное дело. Поттер недоверчиво щурился — чуял ложь или просто не привык доверять моему слову. Вот и ладно. Не будем нарушать хорошую традицию. Я сам похороню своих домовиков.

— Папа, кто это? Куда они увели маму?

Скорпиус стоял на пороге, угрюмо глядя на нас из-под белой челки, спадавшей ему на глаза. Его нижняя губа подрагивала. У ног вертелась гладкая тонконогая кошка, шкурка которой блестела, как полированная красная яшма.

— Здравствуй, сын.

Скорпиус подошёл ко мне, косясь на Поттера, который немедленно начал улыбаться странной кривой улыбкой. Я попытался вспомнить, сколько у него детей — то ли двое, то ли трое. По крайней мере, старших Уизли ему перещеголять не удалось.

— Куда они увели маму?

— Им нужно кое о чем её спросить. — Я поискал взглядом мадам Борбелу или как её там. Какого дьявола она выпустила его из-под присмотра?

— Почему они не спросят здесь?

— При ведении следственного процесса следует соблюдать необходимые формальности, — сообщил Поттер наставительно-смущённым тоном, какой я и сам принимаю, общаясь с чужими детьми.

Скорпиус наморщил лоб. Я насмешливо посмотрел на Поттера. Он заморгал и отвернулся. Послышались тяжёлые размеренные шаги, а затем такой же тяжёлый, размеренный голос произнёс:

— Скорпиус, вам не следовало убегать. Если бы вы попросили, я сама отвела бы вас к вашему отцу. Мистер Малфой, если я не ошибаюсь?

Массивным, но пропорциональным сложением, правильным профилем и суровой линий рта бонна Скорпиуса напоминала ожившую статую Афины Паллады.

— Да. Приятно познакомиться, мадам Горделу.

Я пожал её сухую твёрдую ладонь.

— Мы отправимся в Малфой-мэнор, — сказал я Скорпиусу. — Ты хочешь увидеть дедушку?

— Хочу. И Нарциссу тоже. А мама к нам приедет?

— Да, только позже.

Скорпиус подозрительно прищурился.

— Эти люди сказали, что она убила дедушку.

— Они сказали это тебе?!

— Нет. Они разговаривали в спальне мамы, а я подслушивал.

Поттер раздражённо фыркнул и что-то пробормотал.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты этого не делал?

— Если я не буду подслушивать, как я узнаю, о чём думают люди? Мне ничего не рассказывают, потому что я маленький, но я должен знать!

— Сын, иногда я тебя боюсь. Иди, собирайся. Мадам Горделу, помогите ему и соберитесь сами. Надеюсь, вы не думаете уходить? Уверяю, скандал вас не затронет и в оплате вы не потеряете.

Мадам Горделу сдвинула широкие ровные брови.

— Разумеется, я поеду с мальчиком, — сказала она, и я вздохнул с облегчением.

Мне бы не хотелось заниматься сейчас ещё и поисками няни.

— Папа, я возьму с собой кошку? — Скорпиус подхватил абиссинку на руки и потерся своим носом о её.

— Скорпиус, вы не должны так поступать! — сказала мадам Горделу. — Это негигиенично.

Скорпиус прижал кошку к груди и тревожно посмотрел на меня.

— Если кошка грязная, ты тоже запачкаешься, — объяснил я.

— Не запачкаюсь. Она гигиеничная, мадам Горделу, сами посмотрите!

Скорпиус поднял кошку, растопырившую лапы, и продемонстрировал её бонне.

— По крайней мере, нрав у неё покладистый, — заметил я.

Лишь одна из десяти кошек позволяет проделать с собой такое. Я не слишком люблю кошачье племя и предпочёл бы завести Скорпиусу борзую или крупа, но отказывать ему в таком пустяке не хотел.

— Она будет моим фамилиаром, — сообщил Скорпиус.

— Довольно милая, — сказала мадам Горделу. — Как вы её назовёте?

— Бестия.

— Гестия? — не расслышала бонна. — Хорошее имя. Хранительница домашнего очага.

— Бестия, мадам, — вмешался я. — Видишь, Скорпиус, как важно чётко артикулировать звуки? Всего одна буква, и смысл слова совершенно искажён.

— Малфой, мне будет легче вести расследование, если вы уйдете, — нетерпеливо сказал Поттер.

— С чего вы взяли, что я собираюсь облегчать вашу работу? — Я кивнул мадам Горделу, чтобы увела Скорпиуса.

В дверях они едва не столкнулись с Альфредом, расстроенным и частично потерявшим блеск. Поттер мельком взглянул на него и тоже вышел.

— Что он собирается делать? — спросил Кэттермоул, падая в кресло. — Ох, Мерлин, как они меня замучили!

— Вести расследование, — я пожал плечами. — Когда Поттер выходит на охотничью тропу, это не шутки. Я много лет с ним знаком и знаю, о чём говорю.

— Когда-то он спас мою мать, — Кэттермоул серьёзно взглянул на меня. — Я верю, что он не причинит Тори вреда.

— Надеюсь, что так. Но Гринграсс убит, и если Тори невиновна (а я верю, что она невиновна), то возникает вопрос: кто это сделал? Кто убил старика, а потом подставил Тори?

— Какой-нибудь бродяга, — ответил Альфред, не задумываясь.

— На вашем с Дафни месте я бы молился, чтобы этого бродягу нашли как можно скорее.

— Какого бродягу? — Скорпиус быстро вошёл в гостиную. Кошка трусила за ним по пятам. — Папа, я уже собрался.

— Что-то ты быстро.

— Я всё делаю быстро. Если я что-нибудь забыл, мы купим это потом. Здравствуйте, Альфред. Вы хорошо спали? Вас не били на допросе? — Кэттермоул бледно улыбнулся, но не ответил, на что Скорпиус не обратил ни малейшего внимания. — Мы видели бродягу, когда гуляли утром, правда, мадам Горделу? И вчера тоже.

Бонна медленно кивнула. Она всё делала медленно и, кажется, не очень хорошо соображала.

— Наверное, следует рассказать об этом мистеру Поттеру, — сказал Альфред.

— Мистер Поттер? Который на карточках? — заинтересовался Скорпиус.

— Да, который на карточках. Между прочим, ты только что его видел, — ответил я. — Разве ты не заметил сходства?

Скорпиус растерянно взглянул на меня.

— Но он же был живой.

— Ну и что?

— А те, которые на карточках, все умерли.

— Мистер Поттер у нас исключение, — мрачно сказал я. — Вечное исключение из правил. Тебе о нём не говорили?

— Миссис Кэттермоул просила, чтобы я пока не рассказывала мальчику о последней войне, — вмешалась мадам Горделу. — Ему нужно подрасти, чтобы правильно понять некоторые вещи.

— Некоторые вещи не поймешь правильно, даже если тебе стукнет сто лет. — Дафни впорхнула в гостиную.

Она набросила аметистового цвета мантию, отороченную мехом полувидима, и теперь выглядела, как королева призраков.

— Сними это, Дафни, — взмолился Кэттермоул, прикрывая глаза. — Терпеть не могу, когда ты вот так мерцаешь и то исчезаешь, то появляешься.

— Перетерпишь, — отмахнулась Дафни.

— Любишь вносить смуту в мужские умы? — усмехнулся я.

Дафни подняла выщипанные брови.

— Это забавно. Жаль только, что аврор, который меня допрашивал, такой страшненький. Вот если бы мистер Поттер… — она плотоядно улыбнулась.

— Он хороший семьянин, и тебе ничего не светит, — предупредил я.

— Жаль. Я бы соблазнила его и добилась, чтобы Тори выпустили на свободу.

— Для этого нужно родиться вейлой, — я усмехнулся.

— Я и так немного вейла. — Дафни расправила полы мантии и устремилась к огню подобно огромной бабочке. — Ужасно неприятно объяснять всем и каждому, что кровь тебе подпортили не магглы, а вейлы. Спасибо дорогому дедушке. Хотя, если разобраться… нет, магглов я бы не предпочла.

— Я магглорождённый, — сухо сказал Кэттермоул.

— Оно и… — Дафни запнулась. — Наверное, твоя матушка — хорошая женщина.

— Да. — Вздыбленная шерсть Кэттермоула улеглась.

— А я свою почти не помню, — пожаловалась Дафни.

— Я волнуюсь за тебя, — сказал я неожиданно для себя.

— Я тоже за себя волнуюсь, — проговорила Дафни слегка заплетающимся языком. — Что, племянничек, уезжаешь? В этом наряде ты похож на снежинку.

Скорпиус с сомнением оглядел свою серебристо-серую мантию.

— Я похож на грязную снежинку, — решил он.

Аврор, стоявший у двери, издал приглушённый смешок.

– Мы передис… — Скорпиус запнулся, вздохнул и решительно выговорил трудное слово. — Передислоцируемся. Ты не хочешь передислоцироваться с нами, Дафни?

Я мысленно схватился за голову.

— Нет, миленький. Я останусь тут. У меня много дел.

— Тебе надо исполнять свой долг? — Скорпиус кивнул и промаршировал к камину в сопровождении кошки и мадам Горделу.

— Исаис великая, где он всего этого набрался? — пробормотала Дафни.

— Понятия не имею, — ответил я с неменьшим удивлением. — Эта его бонна, часом, в боевых действиях не участвовала? Выправка у нее военная.

— Я поищу её рекомендации и перешлю тебе, — пообещала Дафни.

— Не помешало бы на них взглянуть. Счастливо. — Я пожал ей руку.

Она махнула нам на прощанье.

— Малфой-мэнор, — произнёс Скорпиус, и через миг мы уже стояли в холле поместья.

— Драко! — Мама сделала шаг назад.

Ей следовало бы играть в театре, настолько отработан каждый её жест. Она не шарахается, цепляясь каблуком за ковёр, она элегантно отшатывается. Такую женщину невозможно не любить. Надеюсь, отец любит её до сих пор, иначе я в нём разочаруюсь.

— Скорпиус, милый. Я ужасно рада тебя видеть. Что это у тебя, кошка? Замечательный фамилиар, гораздо лучше совы. Не люблю птиц, он похожи на рептилий, хотя совы всё же лучше прочих. Про жаб и упоминать не стоит. Брать жабу в фамилиары пристало деревенской ведьме, опекающей селян.

— Мама, позволь представить тебе мадам Горделу — бонну Скорпиуса. Мадам Горделу — миссис Люциус Малфой.

— Очень приятно, дорогая, — мама склонила голову.

Статуя Афины ответила сдержанным поклоном.

— Я покажу вам ваши комнаты, — мама сделала приглашающий жест. — Скорпиус, как я по тебе соскучилась! Идём со мной. Драко, Люциус принимает ванну. Ты тоже можешь отдохнуть до шести. Потом мы ждём тебя в гостиной. Эльфы подадут тебе обед.

Она увела Скорпиуса с собой, а я проследовал в свою комнату, послушный, как овечка.

В родительском доме я теряю всякую способность к сопротивлению. Полагаю, это и называется «хорошим воспитанием».

Ровно в шесть вечера я был в гостиной. Меня сопровождала Бестия, ускользнувшая из-под надзора Афины Паллады. Я не возражал. Хоть какая-то, а компания.

Мама улыбнулась мне одними глазами.

— Ты выглядишь, как мокрая крыса, — приветствовал меня отец. — Что ты сделал с моими эльфами? Ни на минуту нельзя оставить поместье.

Знаете, почему так жестоки кары за отцеубийство? Искушение слишком велико.

— Отравил их цианидом, как ос, — мрачно сказал я. — Ты на очереди. Я устал дожидаться наследства.

Отец усмехнулся. Он сидел, вытянув ноги к камину, и тростью рисовал «восьмёрки» в воздухе.

— Люциус, перестань. Зачем ты принес в гостиную прогулочную трость?

— Зачем? — рассеянно переспросил отец. — Хороший вопрос: зачем? Драко, зачем твоей жене убивать своего отца?

— Бывшей жене, — поправил я. — Разумеется, из-за денег. Мы, наследники, все спим и видим, как бы поскорее завладеть семейным состоянием.

— Драко! — запротестовала мама. — Что за ужасные вещи ты говоришь!

— Это не я. Так считают авроры. Гринграсс очень богат… был. А Тори вечно не хватало денег — в Сэнд Касл сколько не вложи, всё уходит, как в зыбучий песок.

Я уселся в кресло напротив отцовского.

— А-яя? — спросила кошка требовательно. — Я-аа!

— Ну, ладно, — проворчал я. — Только без когтей.

Кошка вспрыгнула на колени и с энтузиазмом боднула меня в нос.

— Где ты взял это животное? — отец неодобрительно поглядел на кошку.

— Скорпиус не хотел с ней расставаться.

— Вот как? Ну, хорошо. Только держи её подальше от моей одежды. Ты знаешь, что говорится в завещании?

— В последнем? Нет. В предыдущем десятке наследники варьировались во всевозможных комбинациях. Гринграсс всё время их менял. Он был сварливый старый хрыч, что бы там Тори не лепетала о его кротости и чудном нраве.

— Она слишком чувствительна, — мама нахмурилась.

— Всего лишь добра, — поправил я.

Мама никак не могла забыть случай, когда Тори переложила карточки на званом обеде, посадив рядом с собой какого-то ничтожного человечка из Подразделения по борьбе с паразитами, место которого было у двери. Потом она объяснила, что ей стало его жаль.

— В таком случае, почему ты с ней развёлся? — мама поджала губы.

— Она слишком добра для меня, — сухо ответил я.

Мама может мне не верить, но это правда. Добрые люди меня раздражают. Будь Тори пожёстче, возможно, мы остались бы вместе.

— По крайней мере, это говорит в её пользу, — мама вздохнула.

— Однако Астория поссорилась с Гринграссом как раз перед убийством, — произнёс отец без выражения.

— Да, и это сводит версию о его мирном характере на нет. Уж если он с Тори умудрялся поссориться, то остальным от него доставалось в два раза больше. Не удивлен, что кто-то не выдержал.

— Судя по всему, не выдержала именно Астория.

— Как только Тори дадут Веритасерум, её немедленно выпустят. Ты её знаешь. Она не способна никого убить, тем более, так.

— Драко, убить способен кто угодно и кого угодно. Уж я-то в этом убедился, — отец глядел на меня без всякого сочувствия.

— Только не Тори. Я могу отличить дождь от солнца, а плохого человека от хорошего.

— Рад за тебя. О себе я такого сказать не могу. Плохо, что она ничего не помнит. От показаний под Веритасерумом не будет толку, если у нее провал в памяти.

— Imperio? — предположил я.

— Гадать бессмысленно. Подождём результатов.

Я почесал кошку под подбородком. Кошка сощурила налившиеся крыжовенной зеленью глаза и благодарно вонзила когти мне в ляжку.

— Надеюсь, авроры не нагрянут в наш дом? — Отец снова взял в руки трость. — Я жду гостя. Последнее, что нам нужно — полчища проныр в форменных мантиях. Гринграсс не упомянул тебя в завещании?

— Вряд ли. Он меня не любил. А тебя вообще терпеть не мог.

— Когда-то он был со мной весьма любезен. — Отец раздражённо стукнул тростью по каминной решётке. — Он мог быть очень обходителен, хотя ты вряд ли этому поверишь.

— Люциус, прекрати трясти этой штукой, как младенец погремушкой, — с неудовольствием сказала мама.

— Что за гость? – спросил я. – Немного не ко времени, тебе не кажется?

— Он мне нужен, Драко. Он принес серьёзные новости. И вообще, он важен для меня. Будь с ним вежлив.

Я пожал плечами.

— Разве я бываю невежлив с гостями?

Дверь скрипнула и слегка приотворилась. Мама вздрогнула.

— Что это?

— Скорпиус, — ответил я. — Подслушивает под дверью. Когда-нибудь его уши превратятся в лопухи, как у осла, и будет ему поделом.

— Я не могу превратиться в осла, я волшебник, — возразил Скорпиус, делая своё присутствие явным. — И я буду гореть в аду.

— Что?! — я даже подскочил. — Это тебе кто сказал?

— Дедушка. — Скорпиус, ничуть не смущённый, ухмыльнулся отцу, сверкая щербинами в верхней челюсти. — Другой дедушка. Когда я надел его очки на мамину сову.

Губы отца дрогнули, и он отвернулся.

— Так и тянет сказать «Туда и дорога», — буркнул я. — Некоторые люди вообще не думают, что говорят.

— Отведи ребёнка в его комнату. — Отец прикрыл глаза с видом мученика, взявшего на себя все грехи человечества и не получившего за это благодарности.

— Я не ребёнок! — возмутился Скорпиус, однако за мою руку уцепился с готовностью.

— Как ты ускользнул от мадам Горделу?

— Просто ушёл, когда она заснула.

— А почему она заснула?

Скорпиус схватил кошку и заслонился ей, как щитом.

— Не стыдно тебе? — укоризненно спросил я.

— Нет, — Скорпиус улыбнулся. — То, что сделано, должно было быть сделано, и нечего его стыдиться.

— Хм. Кто тебя этому научил, Дафни?

— Нет, Нарцисса.

Мама только и делала, что твердила, как хочет внука, однако стоило внуку научиться говорить, и она первым делом запретила называть себя бабушкой.

— Она сказала, завтра мы будем хоронить домовых эльфов! — Скорпиус подпрыгивал от возбуждения. — Мы выберем им хорошее место и зароем. Когда тебя не было, мы с мамой хоронили рыбку. Я вытащил её из аквариума, чтобы показать её мадам Горделу, а она почему-то умерла. Рыбка, а не мадам. Для мадам понадобилось бы большая яма — ну, если бы мы её не уменьшили, конечно. А двоюродная прабабушка отрубала головы умершим эльфам и вешала их на стену. Мне Альфред рассказывал. Давай сделаем так же!

— Добрый мальчик, — сказал я. — Родная кровь. Тебе что же, совсем не жалко Гийоме? Вынь палец из носа. Как сказал бы дедушка, Малфои в носу не ковыряют.

— Если бы я мог оживить Гийоме, я бы это сделал. Он был славный. Но я этого не могу. Папа, а можно оживить дедушку?

— Нет, Скорпиус, нельзя. Спокойной ночи.

— Спи спокойно, папа.

Скорпиус, как и вся моя родня, умеет обнадежить.

Впрочем, спал я действительно спокойно, и лишь под утро мне приснилось, что в гости к нам приехала мумифицированная богиня Баст с целым свитком важных вестей, написанных иероглифами.

Когда я проснулся, подле моего изголовья стоял поднос с исходящей паром чашкой чая, из сада слышался голос Скорпиуса, а на каминной полке сидела Бестия и смотрела на меня яркими глазами. Пальцы правой руки невыносимо чесались.

— Надеюсь, я не набрался от тебя блох, милая, — сурово сказал я абиссинке.

Кошка прищурилась, словно хотела сказать: «Как бы мне от тебя не набраться!», перепрыгнула на постель и принялась строить гнездо из моего одеяла. Я поднялся и подошёл к окну. На подъездной аллее стоял маггловский автомобиль с немыслимо длинным квадратным капотом, чёрный и сверкающий. Гравий аллеи был посеребрён инеем, однако следов от колес не осталось, а значит, автомобиль спустился с небес или вырос из-под земли. Он походил на похоронные дроги и свадебный выезд короля Аида одновременно, он лоснился и сверкал, как куча золота в подвалах Гринготтса, он был вызывающе респектабелен, если только бывает на свете вызывающая респектабельность. Я бы душу за такой заложил.

— Пальцы чешутся, к чему бы? К появленью душегуба! — продекламировал я и пошёл одеваться.

Кошка смотрела мне в спину и ухмылялась.

Глава 2,

в которой в поместье прибывает незнакомец, оказавшийся старым знакомым, Малфоям угрожает неведомая опасность, Драко получает в наследство «Сказки барда Бидла» и знакомится со сладкой женщиной, а также получает консультацию душеведа

Выпив чаю, я попробовал связаться с Сэнд Касл, но их камины оказались заблокированы. Либо это сделали Дафни и Кэттермоул, укрывающиеся от журналистов, либо авроры. Кажется, моё вчерашнее появление из ниоткуда стало для них неприятным сюрпризом.

Я прикинул, будет ли невежливо по отношению к гостю, если я предоставлю им с отцом развлекаться без моего участия, а сам попробую разузнать что-нибудь о Тори, и решил, что не будет. Поздороваюсь и улизну. Отправив Дафни сову с запиской, я спустился вниз, чтобы приветствовать хозяина великолепного катафалка.

На парчовом диванчике сидел человек, разглядывая своё отражение в большом зеркале напротив. На вид ему было лет пятьдесят. Он был одет в маггловский костюм, сшитый из дорогой ткани, но, кажется, очень старомодный; чёрный цвет костюма и котелок, который гость держал на колене, придавали ему сходство с гробовщиком, а неестественно туго натянутая кожа на скулах и почти безгубый рот — со Смертью. Гость перевёл взгляд с зеркала на меня, и я почувствовал себя неуютно.

— Доброе утро, сэр, — сказал я, машинально поправляя манжеты.

— Доброе утро. — Гость поднялся.

— Вы ожидаете моего отца?

— Да. Он не предупреждал о моем приезде?

— Предупреждал, но, боюсь, не назвал вашего имени, — я выжидательно взглянул на него.

— Незнание не повод для страха, мистер Малфой, хотя определённо повод для беспокойства. Меня зовут Мелмот *.

Гость опустил восковые веки. Мне показалось, что он тайком усмехается.

— Очень приятно, — сказал я, вглядываясь в него. Я был уверен, что никогда не видел этого лица, и в то же время гость казался мне странно знакомым. — Мы раньше не встречались?

Мелмот задумчиво поднял бровь, как бы размышляя, сказать мне правду или солгать, и я замер, ошеломлённый открытием: я столько раз видел, как эта бровь поднималась по самым разным поводам, что не мог ошибиться.

Гость отшатнулся, когда я непроизвольно протянул руку, чтобы коснуться его.

— В чём дело? — спросил он брезгливо.

— Невероятно, — прошептал я. — Это вы?!

Лже-Мелмот снова опустился на диван, всем своим видом показывая, как ему неприятно, когда его разглядывают. Как будто в такой ситуации можно было удержаться!

— Я — безусловно я, — сказал он. — Однако не уверен, что я, которым я являюсь, и «я», о котором вы говорите — одно и то же лицо.

— Вы — безусловно профессор Северус Снейп, хотя мне и трудно в это поверить, — я плюхнулся в кресло. — И даже не пытайтесь меня разубедить. Где вы были всё это время?

— Неподалеку. — Уголки бескровных губ приподнялись. Вероятно, это была улыбка.

— Почему же мы не встречались?

— Я живу среди магглов. Собственно, я и сам теперь почти маггл. Магией я пользуюсь редко и с большой осторожностью. Аврорат не дремлет.

Он поднял глаза на хрустальную гроздь люстры, скользнул взглядом по портретам.

— Здесь почти ничего не изменилось.

— В отличие от вас. Что вы сделали со своим носом? Что вы вообще с собой сделали?

Мелмот-Снейп коснулся горбинки на переносице и слабо улыбнулся.

— Я не могу всё время пить Оборотное зелье. Это неудобно и непрактично, к тому же требует применения волшебства. Пришлось прибегнуть к пластической операции.

— Болезненная, должно быть, процедура.

— Мне к боли не привыкать.

— Сменили бы заодно внешность на более привлекательную.

— Ну, нет. Мне будет неуютно ходить в красавчиках. Я сжился с ролью урода.

Я присмотрелся к нему. Странные черты — при определенном наклоне головы они действительно казались уродливыми, однако стоило свету упасть иначе, и они становились… Впрочем, нет, красивыми их нельзя было назвать ни при каких условиях. Но на них хотелось смотреть ещё. Раньше у меня такого желания не возникало. Холодные глаза Снейпа следили за мной сквозь прорези маски, приросшей наконец к его лицу.

— Чем занимается Нарцисса?

— Разводит рыбок. Воспитывает меня. Воспитывает Скорпиуса, когда он тут бывает.

— Занятия для настоящей леди. — Губы Снейпа снова дрогнули.

— А вы чем на жизнь зарабатываете?

— Антиквариатом. Продаю дороже, покупаю дешевле.

— Вам это нравится?

— Да. Это дело сродни охоте. Недаром и Волдеморт им не брезговал. Притом оно весьма доходно.

— Это заметно, — я окинул его взглядом с головы до пят. – Вы смахиваете на хорошо одетую Смерть. Мантия придала бы вашему новому имиджу законченность, но следует сделать скидку на жизнь среди магглов.

— Разумеется.

— Что касается вашего автомобиля, то я планирую забрать его себе после того, как отравлю вас и закопаю под акацией. Вы всё же воспользовались чарами, чтобы добраться до Малфой-мэнор?

— Ваши ворота меня не пропустили. Пришлось перелететь.

— Вы не скучаете по магии?

— Чем дольше я без неё обхожусь, тем меньше в ней нуждаюсь.

— Недавно я видел Поттера, — сообщил я.

— Он расследует убийство вашего тестя?

— Отец успел вам рассказать? Бедная Тори. Не самый приятный в мире опыт — быть обвиненной в убийстве.

— Я помню. Быть жертвой ещё неприятнее.

— Кстати, о смерти…

Снейп поднялся и подошёл к окну, повернувшись спиной ко мне и моим расспросам.

— Вижу, Нарцисса поднялась спозаранку. А это что за мальчик с ней — твой сын?

— Да. Должно быть, они ходили хоронить домовых эльфов.

— Трогательно, — Снейп издал хриплый смешок. — Малфои хоронят своих рабов — это что-то новенькое. От чего они умерли?

— Понятия не имею. Я думал, отец пригласил вас, чтобы это выяснить.

— Я бы не позволил беспокоить себя из-за подобного вздора. Нет, встретиться предложил я, хотя дело, собственно, касается только вас, а не меня… не мистера Мелмота.

— Неудобная штука — раздвоение личности, — посочувствовал я.

— Кому как. Для меня это привычное состояние.

— Ах, вот вы где. — Отец вошёл в гостиную стремительной походкой, напомнившей мне о былых временах.

В последнее время он передвигался более размеренно. Сам он объяснял это наконец появившейся степенностью, но мама выдала мне его секрет — у него болели колени.

— Вы уже познакомились?

— Правильнее было бы сказать, возобновили знакомство, — сказал я.

— Неужели меня так легко узнать? — спросил Снейп с досадой.

— Нет, просто он всё видит, — сообщил отец. — А его сын всё слышит. Увы, оба они не способны извлечь пользу из своих наблюдений. Надеюсь, у Скорпиуса это со временем пройдёт, но Драко безнадёжен.

— Его злит, что я не стал Министром магии.

— Меня злит, что ты вообще никем не стал. Кстати, я не могу найти твою мать. Она что, решила поиграть в прятки?

— Они со Скорпиусом только что вошли в дом.

— Позови её, будь так любезен. Мы будем ждать вас здесь.

— Радостная встреча старых друзей, — понимающе кивнул я. — Столько лет в разлуке и вот снова под одной крышей!

Снейп скривился, и я поспешил уйти, опасаясь, что если он не перестанет, кожа на его новом лице полопается.

Мама вовсе не пряталась за шторой, а мирно завтракала в столовой. Уверен, что сюда отец даже не заглянул. Моя способность замечать очевидное злила его потому, что сам он всегда начинал с нестандартных решений, а когда дело доходило до стандартных, валился с ног от усталости и отправлялся отдохнуть. Тем временем вопрос решался сам собой — или кем-то другим — и, как правило, не в пользу отца.

— Доброе утро, Драко, — мама подставила щёку для поцелуя. — Присоединяйся.

— Я не голоден.

— Счастливчик. В последнее время я стала много есть, это нехорошо. Почему у тебя такой вид, будто Лорд поднялся из могилы? Плохие новости об Астории?

— Нет, о Тори я пока ничего не знаю, и Лорд, слава Мерлину, находится там, где ему и положено быть. По крайней мере, очень на это надеюсь. Однако кое-кто действительно воскрес.

— И кто же? — Мама улыбнулась.

— Снейп.

Мама замерла с поднятой чашкой.

— Что? Нет! Он должен быть мёртв!

— Ты чрезвычайно добросердечна. Вообще-то, в своё время он меня спас.

— Не будь таким глупым. Он едва тебя не погубил. Этот человек, как ржавчина: портит всё, к чему прикасается. Люциус знал, что он выжил?

— Вне всякого сомнения.

— И не рассказал мне. Какая подлость!

— Не понимаю, почему. Если бы ты узнала, ничего бы не изменилось. Это лишь заставило бы тебя нервничать. Кстати, они ждут нас в гостиной.

— Это совсем, совсем некстати. Я не желаю его видеть. — Тем не менее мама поднялась с такой поспешностью, что будь это не она, я бы выразился «её подбросило». — Он изменился? Наверное, совсем постарел и превратился в развалину!

— Постарел он не больше, чем отец, но действительно изменился, и сильно: он сделал пластическую операцию.

— Отрезал себе нос?

— Мама!

— Этот человек всегда действовал мне на нервы. Всегда.

— Он всем действовал на нервы… Не беги так, я не могу за тобой угнаться.

Перед дверью в гостиную мама сбавила шаг, поправила причёску и вплыла в комнату павой.

— Дорогая, позволь представить тебе мистера Мелмота, — преувеличенно бодро сказал отец.

Мама склонила голову набок, разглядывая Снейпа.

— Ужасно, — вынесла она вердикт. — Но лучше, чем раньше.

— Разве мы знакомы? — спросил Снейп, забавляясь.

— Ах, оставь! С твоей стороны, Северус, было проявлением милосердия избавить волшебный мир от своего присутствия хотя бы на несколько лет.

— Нарцисса! — запротестовал отец.

— Не надо, Люциус. Просто у миссис Малфой теперь нет нужды быть со мной вежливой. Кстати, Нарцисса, ты отлично выглядишь.

— Я всегда отлично выгляжу, — ответила мама. — Что тебе нужно? Явился взыскивать старые долги?

— Это было бы слишком мелко для злодея моего масштаба. Я решил поступить хуже — сделать вас должниками вдвойне.

— Нарцисса, дай Северусу рассказать, что его к нам привело. И прошу тебя, не называй его прежним именем при посторонних.

— Я могу быть недружелюбной, но я не дура, Люциус. В предупреждениях необходимости нет.

— Извини. Однако когда ты узнаешь, в чём дело…

Мама опустилась в кресло, королевским жестом подобрав мантию, и повернула к Снейпу голову.

— Я вся внимание, мистер… Мелмот.

Снейп помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда я покинул мир магов, я принял решение никогда не возвращаться, — сказал он. — Не знаю, со сторонниками какого из двух лагерей я хотел встречаться меньше. Виноват я был перед теми и другими. То есть, они так думали.

— Ну, разумеется, — протянула мама. — Разве ты когда-нибудь бываешь виноват? Это всё сила обстоятельств.

— Вот именно, — согласился Снейп. — Жаль, что не многие разделяют твою точку зрения, дорогая Нарцисса.

— К чему столько ехидства? — примирительно спросил я. — Мама не хотела вас обидеть.

— Ещё как хотела, — возразила мама. — Жаль, что это невозможно.

Отец вздохнул и посмотрел на обоих, как на слабоумных детей.

— Оставим пререкания. Ты не смог удержаться от искушения и продолжал совать нос в дела своих прежних знакомых, — сказал он.

— Когда нос так велик, его неизбежно куда-нибудь да сунешь, — философски отозвался Снейп. — Что делать? После того, как я нашёл своё место в новом мире, мне стало скучно. С твоей стороны было крайне любезно снабжать меня прессой.

— Не понимаю, — пробормотал отец. — Мы читали одни и те же газеты. Почему я не увидел того, что увидел ты?

— Ты же сам упоминал фамильное неумение делать выводы из наблюдений. Напрасно ты не включил в список и себя.

— Я не могу этого выносить, — пожаловалась мама. — Люциус, зачем ты его пригласил? Неужели тебе будет приятно, если твою жену осудят за убийство?

— Напротив, он пригласил меня потому, что ему хочется видеть жену и наследника живыми и здоровыми, — серьёзно отозвался Снейп. — Скажите, известно ли вам, что сталось с Селвинами после того, как Крудус отбыл наказание?

— Мы давно потеряли их из виду.

— Полгода назад Крудус Селвин покончил с собой в тюремной камере. Он был осуждён за убийство жены. Сам он утверждал, что не делал этого, однако все улики указывали на него, к тому же в ночь убийства он был так пьян, что мог не помнить о содеянном. По показаниям соседей, он часто напивался и скандалил с женой, хотя руку на неё не поднимал.

— Не понимаю, что именно тебе показалось странным, — пожала плечами мама. — Он всегда был невероятным хамом, да и выпить любил. Бедная женщина.

— Если бы этот случай оказался единичным, я бы не стал о нём говорить.

— Был ещё кто-то?

— Трэверсы. Роулы. Джайлсы. Неужели вы не интересовались, что с ними стало?

— За всеми не уследишь, — мама прикусила губу.

Об истинной причине такой нелюбознательности она не упомянула. Всё и так было ясно — члены клуба поклонников Красноглазого Зла больше не желали иметь друг с другом ничего общего. Вот если бы мы победили…

— Сценарий идентичный, — продолжал Снейп. — Погибает член семьи, и всё выглядит так, будто убийство совершил кто-то из своих. При этом предполагаемый убийца прямо-таки обкладывается уличающими его доказательствами, но сам он ничего не помнит: то был пьян, то перебрал зелий…

— Мерлин мой! — воскликнул я. — Да ведь это прямо-таки случай Тори!

Снейп поглядел на меня с недоумением.

— Очень похоже, — отец кивнул. — В таком случае, Северус, твоя теория рушится.

— Что за теория? — осведомилась мама скептически.

— Я задался вопросом, могло ли быть что-то общее между всеми этими незадачливыми убийцами, и пришёл к очевидному ответу: все они, как и мы, находились в Малфой-мэнор, когда Лорд сделал его своей ставкой.

На миг гостиная наполнилась холодом, и тени Лорда, тети Беллы, Долохова и Яксли окружили большой стол. Кровь застыла у меня в жилах, словно ко мне потянулся дементор. Мама опустила глаза. Её щеки побледнели.

— О, Люциус, — сказала она, оставив заносчивый тон. — Как это было ужасно!

— Всё осталось в прошлом, дорогая.

— Кажется, прошлое возвращается, — возразил Снейп.

— Но ведь Тори тогда здесь не было, — начал я, — да и не могло быть: она слишком молода, значит…

— Если она не убивала своего отца, значит, мститель добрался до вас.

— Что? Какой ещё мститель? — мама вздрогнула.

— Зачем кому-то понадобилось прилагать столько сил, чтобы уничтожать бывших Упивающихся, заставляя их думать, будто они лишили жизни самых близких, если не ради мести? Вспомните, сколько людей погибло в Малфой-мэнор в тот год. У всех были родственники.

— Но они же были магглы, — прошептала мама.

— От магглов, представь себе, может родиться волшебник, — сухо сказал Снейп. – Нельзя объяснить пять совершенных по одной схеме убийств простым совпадением. Напрашивается вывод, что за всем этим кроется больной, но изобретательный рассудок. Остались только вы, и это не случайно. Наш мститель приберёг вас на десерт. Ты, Люциус, хозяин дома, а стало быть, главный виновник того, что случилось когда-то в его стенах.

— Главный виновник — Лорд, — возразил я.

— Но он мёртв. Как и все остальные. Как и я, — Снейп усмехнулся. — А мертвецу отомстить нельзя.

— Почему же он ждал так долго? — спросил отец.

— Месть — блюдо, которое следует есть холодным, — сказал я.

— Драко, сейчас не до гастрономии! — рассердилась мама. — Что он планирует, как вы думаете?

— Скорее всего, убьёт Нарциссу или Драко, обставив всё так, словно преступление совершил Люциус.

— А Тори? — напомнил я.

— Если это убийство из той же серии, обнаружив убийцу, ты спасешь свою жену от наказания.

— Возможно, она от него уже избавлена, — я с беспокойством посмотрел в окно. Дафни уже давно полагалось отправить мне ответ. — Я собираюсь в Сэнд Касл. Если бы не привет с того света, я бы уже давно там был.

— И может быть, даже живым, — благожелательно заключил Снейп. — Драко, ты думаешь, что ты бессмертный?

Ответить я не успел. Большая неясыть требовательно постучала в стекло. Я впустил её, дал ей кнат и поспешно распечатал конверт.

— Что? — спросила мама.

— Дафни пишет, что разблокирует камин специально для меня, — ответил я упавшим голосом. — Плейтист, адвокат Грингарсса, собирается оглашать завещание и приглашает меня поприсутствовать. Больше ничего. Стало быть, дела Тори плохи.

— Не паникуй раньше времени, — посоветовал отец. — Отправляйся. И закрой окно.

Я захлопнул створки, преграждая путь холодному ветру.

— Как вам удалось избавиться от сквозняков? — поинтересовался Снейп.

— У нас их никогда не было.

— В Хеттоне вечный холод. — Снейп со вздохом придвинулся к камину. — Скоро я наживу себе ревматизм.

— Зато теперь у тебя приличный дом вместо кошмарной развалины, в которой и крыса постыдилась бы поселиться, — заметил отец.

— Ты там бывал? — Мама прищурилась.

Отец сделал вид, что не услышал.

— Хеттон вполне кошмарен, — сказал Снейп, — облупившаяся готика.

— Под стать хозяину, — мама ехидно улыбнулась. — И крыс там, должно быть, хватает.

— Кроме меня, ни одной. Я завел кота-крысолова.

— Вот умеют же люди извлекать из этих существ пользу! — позавидовал я. — Наша Бестия, кажется, слишком цивилизованна, чтобы опуститься до ловли мышей.

— Дай ей шанс, и она тебя удивит, — возразила мама.

Дверь приоткрылась. Бестия шмыгнула в щель и мигом исчезла под диваном, на котором сидел Снейп. За ней в гостиную ворвался Скорпиус, преследуемый по пятам мадам Горделу.

— Прошу прощения, — произнёсла бонна, немного задыхаясь. — Он слишком быстро бегает.

Скорпиус, завидев Снейпа, остановился, покосился на меня, шаркнул ножкой и вежливо сказал:

— Доброе утро, сэр.

Снейп склонил голову.

— Что тебе нужно, Скорпиус? — спросил отец.

— Бестия, — объяснил тот. — Мы с ней гуляли на берегу пруда. А потом она сунула лапу в воду, вытащила рыбку и убежала.

Бестия выскочила из-под дивана. В зубах она держала что-то маленькое и серебристое.

— Что ж, она меня удивила, — с удовлетворением промолвил отец.

— Она поймала мою рыбку! — ахнула мама.

— Она хотела мне её показать, — сообщил Скорпиус. — Она не знает, что рыбки умирают, если вытащить их из воды. Бестия, отдай!

Он подбежал к кошке, поспешно пожиравшей добычу, обхватил её поперек живота и попытался оттянуть ей нижнюю челюсть. Бестия заурчала и вырвалась. Я подивился такой кротости. На её месте я бы расцарапал сорванцу физиономию.

— Ой, что это у неё во рту?

— Рыбий хвостик, — сказал я.

— Гадкое животное! — сказала мама.

— А то-ууу! — сказала кошка и облизнулась.

— Вроде, бумажка. — Скорпиус озадаченно посмотрел на меня.

— Надо проверить, все ли документы на месте. У меня была собака, которая любила счета, — сообщил отец.

— Оплачивать? — удивилась мадам Горделу.

— Если бы. Она любила их есть.

Мама мечтательно улыбнулась.

— Поэтому визиты портных, скорняков и прочего торгового люда на некоторое время стали для меня привычным сюрпризом, — закончил отец, грозно глядя на маму.

— Лучше бы ты завел себе сову, — сказал я Скорпиусу.

— Можно? — обрадовался он.

— Когда пойдёшь в школу, — твёрдо сказала мама. — Мадам Горделу, уведите мальчика. Скорпиус, если не будешь слушаться, останешься без сладкого.

— Какой-то он беспокойный, — заметил отец, когда бонна вывела Скорпиуса.

— Дети все беспокойные, — ухмыльнулся Снейп.

— Рыбку поймал не Скорпиус, — напомнил я. — Он пытался её спасти. И не его вина, что ему это не удалось.

— Когда человек терпит неудачу, это не его вина, а его беда, — отозвался Снейп.

— Кстати, о беде, — встрепенулась мама. – Мне кажется, Драко не следует покидать поместье, пока мы не найдем мстителя.

— Не думаю, что на Драко набросится Дух Печной Трубы и пристукнет его кочергой, — невозмутимо сказал отец.

— Вижу, ты уже успокоился.

— Что толку суетиться?

Вот именно. И в том, чтобы без конца язвить и подначивать друг друга, тоже смысла немного, подумал я, а подумав, произнёс вслух, на что мне немедленно было предложено отправляться, куда собирался, и не мешать взрослым разговаривать.

— Старикам, — сказал я тихо. — Взрослые — это пройденный этап.

— Что-что? — переспросил отец.

Повторять я не стал.

Выйдя из камина, я очутился в кабинете Гринграсса.

Сама по себе комната была большой, но казалась тесной из-за обилия мебели. Дафни и Кэттермоул терялись среди массивных кресел и книжных полок, а письменного стола хватило бы на десяток Гринграссов. Не иначе, старик играл на нем в квиддич, когда уставал от дел.

— Результаты экспертизы уже известны? – спросил я, поздоровавшись.

— Да, — невесело сказал Кэттермоул. — Нет никакого результата. Как только Астория принимает Веритасерум, она падает в обморок. В конце концов, колдомедик, присутствовавший при допросе, возмутился и велел оставить её в покое. Асторию поместили в охраняемую палату в Святом Мунго.

— Могли бы держать её здесь под домашним арестом. Она же не Фенрир Грейбек! — возмутился я.

— Авроры подозревают, что Тори приняла какое-то зелье, которое в сочетании с Веритасерумом вызывает обморок, и собираются ждать, пока оно не выветрится. — Дафни гневно сверкнула глазами. – Что за нелепые люди!

Кэттермоул неуверенно посмотрел на меня.

— Возможно, Астория убила отца в припадке временного умопомешательства. Тогда её не осудят, только объявят недееспособной и заставят пройти курс лечения.

— Только! — вскрикнула Дафни.

— Но у Тори не было проблем с психикой.

Альфред и Дафни переглянулись.

— Вообще-то, Тори ходила к душеведьме, — осторожно сказала Дафни. — Не то чтобы у неё были проблемы… просто ей хотелось с кем-нибудь поговорить.

— С кем угодно, только не со мной. — Альфред поджал губы.

— Есть вещи, о которых с мужчинами не говорят, — объяснила Дафни.

— Но ты же не мужчина. Почему душеведьма?

— Потому… — Дафни растерялась.

— Не очень вы с ней ладили, верно? – торжествующе заметил Кэттермоул.

Дафни опустила глаза и повела плечиком.

— А зелье, от которого Тори так взбодрилась, что осмелилась поспорить с отцом, ей тоже прописала душеведьма? — спросил я.

— Да.

— Вот как. Дай-ка мне её имя и адрес, будь добра. Пожалуй, я навещу её и узнаю в точности, что там было намешано, в этом снадобье. А то ведь авроры с нами не поделятся.

— Очень правильное решение, — одобрила Дафни.

— На вашем месте я бы ничего не предпринимал, — возразил Альфред. — Поттер знает своё дело, а вы только будете путаться у него под ногами.

— Если он намерен посадить Тори, то пусть он об меня споткнется, — сказал я. — Ну, где этот ваш адвокат?

Словно в ответ на мои слова пламя камина стало изумрудным, и в кабинете появился маленький кривоносый человечек. От длительного общения с гоблинами он стал похож на них, как один галлеон похож на другой. А может быть, среди его предков затесался какой-нибудь востроухий банкир, охочий до нищих волшебниц.

— Добрый день, миссис Бёрли, добрый день, джентльмены. — Он оглядел нас, вынимая из портфеля густо заляпанный красным сургучом пакет. — Готовы ли вы приступить к нашей… эээ… процедуре?

— Затем и собрались, — кратко ответила Дафни.

Мистер Плейтист откашлялся и придал своему костистому лицу печальное выражение.

— Все наши помыслы обращены к утрате, которую мы понесли недавно. Миссис Бёрли потеряла любимого отца…

Дафни пробормотала что-то неопределенное.

-… мистер Кэттермоул — уважаемого тестя…

Альфред на секунду поднял глаза и снова вернулся к созерцанию своих тщательно наманикюренных рук.

— …ваш покорный слуга — своего старейшего и уважаемого клиента, а мистер Малфой…

Тут адвокат замялся, пытаясь изобрести причину, по которой я мог бы скорбеть по Кэттермоулу.

— А мистеру Малфою всё равно, — заключила Дафни. — Давайте покончим с этим. Мне уже тошно от соболезнований.

— Как вам будет угодно. — Мистер Плейтист сделал паузу, поглядев на Дафни поверх очков с глубочайшим неодобрением. — Что ж, приступим. — Он откашлялся и сменил печальную мину на торжественную. — «Я, Чарльз Сагиттариус Гринграсс, проживающий в Гринграсс-Холл, сим упраздняю, отменяю и аннулирую все предыдущие распоряжения на случай моей смерти».

Я уставился в окно, подавляя зевоту. Рядом часто дышала Дафни. Стул под Кэттермоулом тихо поскрипывал. Адвокат монотонным голосом зачитывал прелиминарии и был до того похож на профессора Бинса, что мне показалось, будто он развоплощается.

— «Теперь я перехожу к своим распоряжениям».

Все встрепенулись.

— «Гринграсс-Холл, с мебелью и всем, что в нём находится, а также с относящимися к нему строениями и сооружениями, с земельным участком, на котором он возведен, а равно с прилегающими участками и делянками, я завещаю своей дочери Дафни».

Дафни смотрела на адвоката, не отрываясь и не моргая.

— «Коллекцию картин оставляю своей дочери Астории с обязательством передать Дафни любую из картин по выбору сестры».

— Могли бы не трудиться, вписывая это условие, — сказала Дафни. — Я не любительница живописи. Продолжайте.

— «Мадам Анджелине Рок, проживающей на Гренви-Мьюс, дом 12, оставляю сапфировый гарнитур работы Жильбера Альбера** на добрую память».

— Кто такая мадам Анджелина Рок? — осведомился Кэттермоул.

— Папина подружка, — пояснила Дафни. — Весёлая вдова.

— Что ж, она его не скоро забудет, в сапфировом-то колье.

— Не жадничай, Альфред. Сапфиры тебе не к лицу.

— Я могу читать дальше? — Мистер Плейтист был приметно раздражён легкомыслием родственников покойного. — Спасибо. «Весь мой капитал, хранящийся в виде наличных средств в принадлежащем мне сейфе банка Гринготтс, а также размещённый в акциях фирм согласно приложенного списка, а также доходы, поступающие от арендных платежей и выплат по рентам, должен быть разделен на три равные части, из коих одну наследует моя дочь Дафни, вторую моя дочь Астория, а третью мой внук Скорпиус Абрахас Малфой по достижении им совершеннолетия».

— Альфред, ты пролетел, — констатировала Дафни. — Тебе не повезло, что вы с Тори не успели нажить общих детей.

— Миссис Бёрли! — застонал Плейтист.

— Да ладно вам. Там ещё что-то осталось?

— Ряд дополнительных распоряжений. «Мистеру Люциусу Малфою, буде указанный мистер Малфой меня переживёт, оставляю свою трость красного дерева с золотой рукоятью в виде головы льва, дабы поддержать его, если он снова собьётся с пути истинного».

Дафни сочувственно мне улыбнулась. Она разделяла мою неприязнь к этой штуковине. Львиная морда, украшавшая набалдашник трости, имела привычку показывать слизеринцам язык, когда была в хорошем настроении, и рычать на них, когда находилась в плохом.

— «Мистеру Драко Малфою я оставляю книгу «Сказки барда Бидла», выпущенную издательством «Обскурус» в 1817 году. Позволю себе не объяснять причин этого распоряжения».

Альфред ухмыльнулся.

— «Мистеру Альфреду Кэттермоулу завещаю серебряную мыльницу с куском мыла, дабы означенный мистер Кэттермоул не испытывал затруднений, если вознамерится втереться к кому-нибудь в доверие».

Улыбка Альфреда увяла, как незабудка, побитая заморозком. Я мог бы засмеяться, но не стал. Такого даже он не заслужил.

Дафни была менее милосердна. Я и не думал, что у нее столько зубов.

— Мистер Малфой, мистер Кэттермоул, вы можете получить причитающуюся вам долю наследства прямо сейчас. — Мистер Плейтист поправил очки. — Я всё приготовил.

— Я отказываюсь участвовать в этом издевательстве! — Кэттермоул высоко поднял голову и удалился, весь воплощённое чувство собственного достоинства.

— Бедняга, — промурлыкала Дафни. — Драко, ты тоже откажешься?

— Я отказываюсь от подарка только в одном случае: если он может дать мне по голове и убежать. Благодарю вас, мистер Плейтист.

Я взял в руки книгу. Кожаный переплёт, истёршийся от времени и частых прикосновений, стал мягким, словно шляпка гриба.

— Что он хотел этим сказать? — Я почесал бровь.

— Что ты так и не стал взрослым, — предположила Дафни.

— Это было бы слишком просто. Кстати, что из себя представляет гарнитур, который ты так охотно согласилась уступить мадам Рок?

Дафни захихикала.

— Он называется «Поцелуй души». Колье из держащихся за руки платиновых дементоров с сапфировыми глазками и такие же серьги.

— У дементоров есть глазки? — удивился я. — Впрочем, наверное, какие-то есть. Твой отец был склонен к жестоким шуткам.

— А что? По-моему, забавно. Вот карточка душеведьмы. Извини, но у меня масса хлопот. Ты придешь на похороны?

— Непременно. Но родителей не приглашай, они терпеть не могут церемоний, связанных со смертью, — я чмокнул её в щёку. — Не унывай.

Логово душеведьмы находилось в старом доме, когда-то принадлежавшем знахарке по кличке Сыр (никто не знал, каково её настоящее имя, зато все знали, как она пахла). Медную табличку как следует надраили, отчего облупившаяся дверь походила на старую мантию с яркой заплатой на животе. Я ещё никогда не бывал на приёме у душеведа и сейчас немного нервничал. Интересно, как она выглядит? Мне представилась помесь Сибиллы Трелони и Долорес Амбридж — ужасающий гибрид в розовой кофточке и очках с линзами в палец толщиной.

Я постучал. Дверь отворила маленькая служанка с большим, беспрестанно шмыгающим носом.

— Фам кофо?

Я взглянул на карточку.

— Мисс Клеменцию Каридад.

— Миф Каридад ефё не прифла.

— Я могу подождать её в приёмной? Дело очень важное.

Служанка с сомнением осмотрела меня и неохотно кивнула.

В приёмной, отделанной в серебристо-серых и оливковых тонах, уже сидела посетительница, красивая холёная дама лет сорока в отороченной мехом мантии цвета сёмги. Она повернула голову и с интересом меня осмотрела. Поздоровавшись, я устроился на банкетке и приготовился к скучному ожиданию.

— Простите, вы не мистер Драко Малфой? — внезапно спросила женщина.

— Да. Мы встречались?

В памяти всплыли предупреждения Снейпа, но я тут же их отбросил. Эта дама не занялась бы столь неприбыльным делом, как мщение.

— Мне рассказывал о вас Чарльз. Чарльз Гринграсс. — Женщина взглянула на меня из-под ресниц.

— Вот как? — Я ответил ей столь же изучающим взглядом. — А вы, случайно, не мадам Анджелина Рок?

— Да, — дама протянула мне красивую крупную руку.

Я поднялся и осторожно её пожал. Уголки ярких губ опустились, и я сообразил, что обычно эту руку целуют.

А Гринграсс, оказывается, был лакомкой. Я его понимал, хотя женщина была не в моём вкусе. Мадам Рок походила на крем-брюле — бело-розовая и холодная. Колье из дементоров должно было подойти ей как нельзя лучше: такой только попадись, высосет досуха.

— Чарльз упоминал моё имя?

— Да, в завещании. Он оставил вам гарнитур из сапфиров.

— Ах, моя дорогуша, — мадам Рок показала в улыбке острые белые зубы. — Как жаль, что он умер!

— Он бы разделил ваше сожаление.

— Конечно. Он всегда разделял мои чувства.

Когда ты получишь свою часть наследства, то, возможно, не будешь так в этом уверена, подумал я.

— Мы привязались друг к другу, — мадам Рок печально склонила голову. – Мне будет его не хватать. Авроры по-прежнему уверены, что в его смерти виновна Астория?

— Как я погляжу, новости расходятся быстро.

— Конечно. — Рука в перстнях указала на свежий номер «Пророка». — У газетчиков сейчас «мёртвый сезон», а тут мёртвое тело… Какой скверный каламбур получился. Авроры ошибаются, Астория ни при чём. Она хорошая. Наверняка это другая дочурка постаралась.

— Дафни?

— Злобная стерва, — мадам Рок состроила гримасу. — Однажды я гостила в Гринграсс-Холле, так она наложила чары на мой туалетный столик. Баночка с кремом отрастила зубки и едва не откусила мне палец! Разумеется, я сказала Чарльзу, что больше к ним ни ногой. Моя жизнь мне ещё дорога.

— Но ведь Дафни не собиралась вас убивать.

— Хуже! — Мадам Рок склонилась ко мне, обдав меня душным цветочным ароматом. — Она пыталась меня обезобразить!

— Не может быть, — так же доверительно прошептал я.

— О, вы ошибаетесь, — пропела мадам Рок, щуря обведённые чёрным глаза. — Такое коварство совершенно в её духе.

— Однако убить отца, свалив вину на сестру, слишком даже для такой коварной женщины, как Дафни.

— Я знаю о ней кое-что… — начала мадам Рок, но не договорила.

По лестнице бодро простучали каблучки, и душеведьма влетела в приёмную, отправив в небытие образ чудовища в розовой кофточке. Мисс Каридад оказалась смуглой маленькой девушкой с чётким профилем и чудесными тёмными глазами.

— Анджелина, дорогая, простите, что заставила вас ждать. Эти продавцы в «Травах и кореньях» спят на ходу.

Мисс Каридад взглянула на меня с любопытством. Я представился и попросил уделить мне пару минут.

— Вам лучше записаться на приём.

— Я не отниму у вас много времени. Впрочем, я готов ждать, пока вы не закончите с мадам Рок.

— Лучше я подожду, мне спешить некуда, — сказала сладкая женщина, несказанно меня удивив.

Я не ожидал, что она способна на альтруистические поступки, и это доказывало, что я совершенно не разбираюсь в людях.

— Ну, если так… — душеведьма сделала приглашающий жест. — Вот в это кресло, мистер Малфой. Кушетка для пациентов.

Я заверил мисс Каридад, что не испытываю потребности прилечь, и изложил цель своего визита.

— Настоящая трагедия, — душеведьма вздохнула. — Подумать только, арестовать миссис Кэттермоул как убийцу!

— Не в последнюю очередь из-за того, что она не помнит событий роковой ночи.

— Вы думаете, причина амнезии в зелье?

— В чём же ещё? Это ведь вы прописали Тори лекарство?

— Да, я. Но это не лекарство. Зелье должно было только придать миссис Кэттермоул бодрости. К тому же прописанная ей доза была слишком мала, чтобы привести к каким-то изменениям в сознании.

— Как оно называется?

— «Лакуна Матата».

— Никогда не слышал.

— Рецепт изобрели шаманы племени моули. Оно дарит ощущение беззаботности и раскованности.

— Бокал шампанского дал бы тот же результат.

— Зато после зелья не болит голова.

— А после шампанского не появляется провалов в памяти.

Мисс Каридад развела руками.

— Миссис Кэттермоул первая, у кого они появились. Я строго предупреждаю пациентов, чтобы они не смешивали зелья, однако они не всегда следуют моим рекомендациям. Миссис Кэттермоул могла принимать что-нибудь ещё, какое-нибудь зелье, на первый взгляд, безобидное, которое, вступив в реакцию с «Лакуна Мататой», дало такой эффект.

— Скажите, для чего ей понадобилось зелье, да и вообще помощь душеведьмы, если уж на то пошло?

— Мистер Малфой… — мисс Каридад сдвинула ровные брови.

— Клянусь, я буду молчать, — пообещал я. — Поймите, мне нужна хоть какая-то зацепка, чтобы разобраться в произошедшем!

Душеведьма устремила на меня пронизывающий взгляд. Я почувствовал, как моего мозга словно коснулась лёгкая рука. Мисс Каридад была не таким свирепым легилиментом, как Снейп, который носился по твоему сознанию, круша посуду и опрокидывая мебель, и не умела просматривать человека до самых печёнок, как Лорд, но её способности нельзя было назвать заурядными.

— Хорошо, — сказала она, завершив проверку. — Я прописала зелье миссис Кэттермоул, потому что она не могла набраться смелости, чтобы вступить в противостояние с отцом. Она боялась ему возражать, щадя его чувства, но сознавала при этом, что если не научится отстаивать своё мнение, второй её брак рухнет так же, как первый. Конечно, миссис Кэттермоул не особенно сильно любит своего теперешнего супруга, однако разводиться с ним не хочет.

— Так ли необходимо было их стравливать?

— Какое слово! Да, необходимо. Миссис Кэттермоул надлежало перестать чувствовать себя дочерью и стать взрослым человеком.

— Она уже давно не ребёнок.

— Все наши несчастья уходят корнями в детство.

— Так уж и все, – недоверчиво сказал я.

— Именно. Когда мы просматривали ранние детские воспоминания миссис Кэттермоул в Омуте памяти, то обнаружили: в любой ситуации, требующей самостоятельного решения, отец говорил ей и её сестре: «Вы неумехи. У вас ничего не получится». Это и стало их сценарием на всю оставшуюся жизнь. Дафни протестует, Астория смиряется, но обе они исполняют предписанную им роль Неудачниц. Их браки разрушаются, попытки наладить личную жизнь терпят крах, и так будет продолжаться до тех пор, пока они не осознают суть своей проблемы и не перестанут следовать навязанному сценарию.

— Мне кажется, вы что-то не так поняли, — сказал я. — Характер у Гринграсса был не сахар, но он любил дочерей и желал им добра. Зачем портить им жизнь?

— Разумеется, он делал это неосознанно. У него своя игра — «Папочка сделает всё за тебя». Он обеспечивал их, принимал под своё крыло, когда они терпели новое поражение и при этом не уставал повторять им: «А что я тебе говорил?». Полагаю, за всем этим стоял подсознательный страх быть брошенным. Должно быть, родители мистера Гринграсса хвалили его только «за дело» и ругали, если он ничем полезным, с их точки зрения, не занимался. В результате он пришёл к выводу, что ценен не сам по себе, а только как источник материальных благ.

— Я сейчас расплачусь.

— Это только звучит печально. На самом деле, человек, научившийся извлекать выгоды из своего положения и пользоваться своими деньгами, как оружием, может быть весьма успешен. Насколько я могу судить, мистер Гринграсс наслаждался жизнью, делая при этом несчастными своих близких.

— Это он умел, — согласился я.

— Было бы идеально, если бы я могла работать с отцом и дочерью одновременно, — сказала мисс Каридад. — Но такие люди, как Гринграсс, никогда ко мне не приходят. Они довольны своей игрой, они ни за что не признают, что играют в игру, они ни за что не признают, что навязывают игры окружающим.

— Странные существа люди.

— Как и все прочие живые существа. Когда несколько инстинктов начинают тянуть тебя в разные стороны, невольно покажешься сложной натурой.

— Например, если хочешь угодить папочке и в то же время стукнуть папочку по голове… Чёрт, — я растерянно взглянул на душеведьму. — Я вовсе не думаю, что Тори действительно его ударила.

— Многие не прочь стукнуть кого-нибудь из домочадцев, — мисс Каридад лукаво улыбнулась. — Однако большинство людей умеет сдерживать свои порывы. И миссис Кэттермоул не из тех, кто решится на физическую расправу.

— Почему бы вам не рассказать об этом в аврорате? Может, благодаря вашим показаниям Тори удастся выбраться из этой передряги.

— Мистер Малфой, — мисс Каридад вздохнула. — Для миссис Кэттермоул будет лучше, если авроры не узнают о её проблемах.

— Но ведь вы сами говорили…

— Из моего рассказа они могут сделать вывод, что миссис Кэттермоул стремилась выйти из игры любой ценой. К тому же я связна врачебной тайной. Вы желаете помочь бывшей жене и дали мне слово, что её проблемы не станут достоянием гласности, но авроры — совсем другое дело.

— В этом есть смысл. Однако если они придут к вам сами, вы не сможете отмалчиваться.

— Они не имеют права заставлять меня выдавать тайны пациентов. Но я постараюсь убедить их, что они ошибаются, подозревая миссис Кэттермоул.

— А что вы думаете о Дафни?

Мисс Каридад подняла брови.

— Анджелина сказала? Она моя давняя пациентка, такая давняя, что стала мне почти подругой. И всё же не слушайте того, что она говорит о миссис Бёрли. У мадам Рок слишком богатое воображение.

Мадам Рок показалась мне женщиной, воображение которой никогда не заводило её дальше подсчёта галлеонов в кошельке очередного поклонника, но кто я такой, чтобы не верить душеведьме?

—Тори не упоминала о том, что купила бронзовую фигурку кошки? — вспомнил я.

— Кошки? — протянула мисс Каридад.

Её лицо стало задумчивым.

— Вы вспомнили о чём-то?

— Не знаю. Может быть, — она нахмурилась, постукивая по столу кончиками пальцев. — Но только это связано не с миссис Кэттермоул, а с кем-то другим. Нет, не могу вспомнить. Жаль, что я ничем не смогла вам помочь.

— Как знать. Возможно, вы дали мне ключ, только ни вы, ни я ещё этого не поняли. Вы мне сообщите, если узнаете что-нибудь новое?

— Только в ответ на встречное обещание.

Приятная женщина, думал я, спускаясь по лестнице под конвоем изнывающей от насморка служанки. Впрочем, для душеведьмы непривлекательность — профессиональное противопоказание. Уж им-то мыльницы дарить не нужно.

День клонился к вечеру, но солнце стояло ещё высоко. Лёгкий ветер разогнал облака. Я натянул перчатки, любуясь чистым небом, и зашагал вниз по улице. Что мне делать дальше? Ничего толкового в голову не приходило.

Какое-то неясное чувство заставило меня обернуться. В дверь с медной табличкой стучал человек в мантии аврора. Это был Поттер. Он глазел по сторонам, ожидая, пока ему откроют. Неподалеку от места, где я стоял, располагалась «Продажа питей», украшенная изображением льва с шапкой пивной пены вместо гривы. Я толкнул замызганную дверь и вошёл, успев заметить, что Поттер смотрит в мою сторону.

Клиентура забегаловки соответствовала её внешнему виду, но кружки на стойке выглядели чистыми, а меня мучила жажда. Я заказал себе сливочного пива и прошел к свободному месту.

— Мистер Малфой!

Я повернулся и оказался лицом к лицу с Джиневрой Поттер, сидевшей за столиком в компании двух пивных кружек и пакета с «Визжащими креветками Бута».

Непривлекательность старших Уизли не помешала им произвести на свет нечто весьма приемлемое. Сам я на неё не польстился бы — если мускулатура партнера развита лучше твоей, уж пусть это будет мужчина, всё не так обидно, но Поттеру с его слабым зрением она вполне могла казаться идеалом красоты.

— Добрый день, мистер Малфой.

— Добрый, — сказал я холодно, давая понять, что вовсе не расположен вести с ней задушевные беседы.

— Как дела у вашей жены? — Джиневра сдула с кружки пену.

— Бывшей жены. — Я оглянулся на дверь, вспомнив, что миссис Поттер ведёт колонку в «Пророке». Пусть и спортивную, но журналист есть журналист.

— Собираетесь бросить её в беде? — Джиневра надкусила креветку. Та исправно взвизгнула.

— А вы ожидали чего-то иного? Малфои хороши, когда надо втянуть кого-то в неприятности, а не выручить из них.

— Это мне известно. Знакомство с вашим отцом едва не стоило мне жизни.

— Зато теперь есть что вспомнить. Не каждая женщина может похвастаться, что у неё был роман с Волдемортом.

— Вы ведь не станете ходить в мантии, надетой наизнанку, мистер Малфой, — сказала Джиневра Поттер. — Почему вы позволяете себе демонстрировать всем свою вывернутую наизнанку мораль? В конце концов, это неприлично.

— Всего лишь неэтично, — я любезно улыбнулся. — Я никогда не позволю себе нарушить приличия, а вот мораль… блюсти её — удел простолюдинов. Желаю здравствовать, миссис Поттер. Привет вашему супругу. Кстати, он знает, что вы здесь?

— Конечно, — произнесла она неуверенно.

— Значит, он не удивится, если во время нашей с ним следующей встречи я спрошу его, что вы делали в этом районе?

— Вас это не касается, — прошипела прекрасная Джиневра.

— Сказать или не говорить?

Она секунду сверлила меня свирепым взглядом, а потом сдалась.

— Не говорите.

— А волшебное слово?

— Предпочитаю прибегать к Непростительным без свидетелей, — грозно молвила она.

— Вот это мне нравится, — одобрил я. — К чёрту закон!

Миссис Поттер раздула ноздри и стала похожа на льва с вывески.

— Я просто зашла выпить пива.

— Не далековато ли от редакции?

Она прищурилась.

— Собираю материалы для статьи.

— Правда? И каким же видом спорта предпочитают заниматься обитатели этого квартала?

— Мне надоела спортивная колонка. Если я сделаю удачный репортаж, получу уголовную хронику.

— Собираетесь сделать имя на убийстве моего тестя?

— Мне безразлично, как вы к этому относитесь.

— Вашему мужу не понравится, когда он узнает, что вы за ним следите.

— Если вы ему не скажете, я точно не скажу. Послушайте, Малфой. Меня не устраивает версия, что убийца — ваша бывшая жена, и вас, думаю, тоже. Вы ведь проводите своё расследование, верно? А эти ваши речи о злокозненности Малфоев не более чем болтовня.

— Вы слишком хорошо обо мне думаете… Да, я не вижу Тори в роли преступницы. Но вы-то её совершенно не знаете. Почему вы не верите в её виновность?

— Потому что это неинтересно. Всё указывает на неё — это скучно. Так быть не должно. Читателям нужна сенсация, и они её получат!

— Даже если для этого вам придется сесть Поттеру на хвост?

Джиневра застенчиво потупилась.

— Обожаю гриффиндорцев и их хваленую мораль, — ухмыльнулся я. — Что ж, на данном этапе наши интересы совпадают. Попутного вам ветра, миссис Поттер.

— Семь футов под килем, мистер Малфой. — Джиневра отсалютовала мне тяжеленной кружкой. Её рука не дрожала. — Смотрите, не сядьте на мель.

— Да уж постараюсь, — пробормотал я, выходя.

Поттера в окрестностях не наблюдалось. Крыльцо ароматного дома было пусто. Делать мне здесь было больше нечего, и я аппарировал к воротам Малфой-мэнор. Завитки решётки сложились в свирепую физиономию и пролаяли:

— Цель посещения?

— Спятили, что ли? — рявкнул я.

Железная рожа превратилась в испуганную мордочку. Створки распахнулись, угодливо скрипя. Сначала эльфы, потом ворота… скоро тисовая изгородь начнёт хватать меня за мантию, жалуясь на недостаточный полив и холодную погоду. Кстати, об эльфах: за два дня на меня навалилось столько событий, что я совершенно про них забыл.

— Никудышный из меня детектив, — сказал я отцу, сидевшему в гостиной в полном одиночестве. — Это ты наложил дополнительные чары на ворота?

Приземлившись на софу, я вытянул ноющие ноги. Мне давно не приходилось бегать пешком.

— Я этого не делал, — отец удивлённо приподнял брови. — Хотя мысль недурна.

— Наверное, мама, — решил я. — А Снейп уехал?

— Нет, он останется ночевать. Я велел отогнать автомобиль в одну из пустующих конюшен на случай, если авроры всё-таки сюда заявятся. Тебе удалось узнать что-нибудь полезное?

— Как сказать. Плейтист огласил содержание завещания. За вычетом некоторых мелочей по трети состояния получают Дафни и Тори, ещё треть — Скорпиус. До достижения им совершеннолетия состоянием будет распоряжаться мать.

— Недурной повод для убийства. А кому достанутся «некоторые мелочи»?

— Ты удивишься. У Гринграсса была подружка.

— Отчего же? Не удивлюсь, даже если у него их было несколько.

— Вряд ли. Я с ней познакомился и уверен, что она полностью удовлетворяла аппетиты старика. Это весьма… калорийная особа.

— Её тоже пригласили на оглашение завещания?

— Нет, мы встретились в приёмной душеведьмы.

— Я теряю нить.

— Тори ничего не помнит, отец. Как только ей дают Веритасерум, она теряет сознание. Авроры подозревают, что она заранее приняла какое-то зелье, чтобы сорвать допрос. Дафни сказала, что Тори посещала душеведьму.

— Зачем?

— У неё был внутренний конфликт.

Отец неодобрительно покачал головой.

— Новомодные штучки. Раньше говорили прямо: человек хочет получить нечто, а ему не дают, и от этого он впадает в ярость или уныние — у кого какой темперамент. А теперь, конечно: внутренний конфликт, бунтующее подсознание, архетипы и девять богов, воюющих за одно яблоко.

— Ты слишком рано родился, — посетовал я. — Какую блестящую карьеру шарлатана от душеведения ты мог бы сделать! В общем, с мадам Анджелиной Рок я повстречался у мисс Каридад.

— Ну, Мерлин с ней, с мадам Рок. Что сказала тебе душеведьма?

— Зелье не могло вызвать у Тори ни лунатизма, ни амнезии, если только она не принимала что-нибудь ещё.

— Надо спросить у Северуса, так ли это.

— Пожалуй, это всё, чем мы можем помочь Тори. Я чувствую себя виноватым.

— Малфои никогда не чувствуют себя виноватыми. Это не по-слизерински.

— Значит, я мутант. Кстати, о слизеринцах: Гринграсс оставил тебе трость. Ту, с рукоятью в виде львиной головы.

— Какое утончённое издевательство. Кажется, я его недооценивал.

— Ты её примешь?

— Приму, но пользоваться ею, разумеется, не стану. А что получил ты?

— Сборник сказок.

— Определенно, недооценивал. А вот и Нарцисса.

— Где она была? Ходила топить Снейпа в пруду?

— Ну что ты. Она слишком ценит своих рыбок, чтобы отравить их Северусом.

— Как твои успехи? — спросила мама.

В руках она держала павлинье перо.

— Похвастаться нечем. Увлекательно быть сыщиком, но только до тех пор, пока тебя не спросят, кто же совершил преступление. Вот тут ты и садишься в лужу.

— На тебя никто не пытался напасть?

— Только Джиневра Поттер.

— А с ней-то ты где столкнулся?

— Она пила пиво в грязной забегаловке на Гренви-Мьюс.

— Как это похоже на Уизли! — Мама обмахнулась пером, будто веером.

— Зачем ты ощипала павлина? — спросил отец.

— При чём тут я? Гадкая кошка прыгнула ему на хвост.

— Ты сама это видела? Сдаётся мне, что перо выдрал Скорпиус.

— Очень может быть. — Мама прикрыла глаза, массируя виски кончиками пальцев. — Мадам Горделу весьма компетентна… это хорошо. Дети бывают так утомительны!

— Я уже полчаса его не слышу, — заметил отец. — Интересно, где он?

Дверь медленно отворилась, и в гостиную вступила мадам Горделу.

— Прошу прощения. Я забыла здесь своё вязанье.

— Вы оставили Скорпиуса одного? — Мама нахмурилась.

— Нет, мадам. С ним мистер Мелмот. Он читает мальчику сказки.

Бонна нашла вязание и удалилась.

— Снейп читает ребёнку! — Я фыркнул.

— Разве он не этим занимался долгие годы? — Отец откинулся на спинку кресла. — И всё же тебе следует пойти и избавить его от этого испытания.

— Снейпа от Скорпиуса или Скорпиуса от Снейпа?

— Они друг друга стоят, — признал отец. — Но у Скорпиуса есть преимущество молодости.

— Вы же как-то его выносите, — сказал я. — А вы ведь старше Снейпа на… на сколько?

— Драко, перестань! — взмолилась мама. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя древнее Стоунхенджа.

— Не волнуйся. Ты отлично сохранилась.

— Всё, уходи, — мама сердито выпрямилась. — Подумать только, совсем недавно в поместье было так хорошо и спокойно! Ни тебя, ни Скорпиуса, ни Снейпа…

— Ни мёртвых эльфов, ни сумасшедших убийц, — закончил я. — Бедная старая матушка. Вся в хлопотах, никакого просвета — и это вместо того, чтобы сидеть у камина и лелеять свой ревматизм.

— Дорогая, почему мы всё ещё не лишили наследства этого неблагодарного щенка?

— Потому что я — ваш единственный щенок, — объяснил я. — Если бы вы удосужились завести ещё парочку, вам было бы из кого выбирать.

— Это тебе урок, — сказал отец. — Делай выводы и не повторяй наших ошибок. А сейчас иди, ты меня утомил.

Мадам Горделу сидела в детской, работая спицами, как автомат Альберта Великого. Из соседней комнаты доносился размеренный голос Снейпа.

— «Пообещали тебе небо в алмазах и золотой горшок, ты и повёлся. Ладно, если бы тебе было пятнадцать, в пятнадцать я и сам всему верил, и спасло меня только то, что я никак не мог определиться, во что же верить по-настоящему. А пока меня носило от берега к берегу, лапшу с моих ушей смыло прибоем…»

— Мерлин милосердный, — воскликнул я, входя, — профе… мистер Мелмот, что это вы такое читаете?

— Сказку про Колдуна и Прыгучий Горшок.

— С тех пор, как я видел её в последний раз, она сильно изменилась.

— Я всего лишь привел её в соответствие с жизненными реалиями, — невозмутимо отвечал Снейп.

— Пусть читает, папа, — вмешался Скорпиус. — Так мне больше нравится.

— Старые сюжеты — как вино, от времени становятся только лучше, — проворчал я. — Впрочем, полукровке этого не понять.

— Ты исключительно любезен.

— Слизеринское воспитание. Каков декан, таковы и студенты. Скорпиус, тебе пора пить твое молоко.

— Я ненавижу молоко. Оно гадкое. Можно мне тыквенного сока?

— Скорпиус, не пререкайся. Если не возьмешься за ум, станешь похожим на дядю Альфреда.

— Не стану. Тебе понравилось, как я заколдовал ворота?

— Это сделал ты?

— Мне помог мистер Мелмот.

Снейп выглядел немного смущённым.

— Мне теперь редко приходится прибегать к колдовству, вот я и решил проверить, не утратил ли навыков.

— По-моему, вы просто соскучились по преподаванию.

— Я ненавидел преподавать.

— Вы ненавидели учить. Преподавателем вы были хорошим, а вот учителем – хуже не придумаешь.

— Ну, тебя я кое-чему научил, — сердито отозвался Снейп. — Хотя это было и не просто. Студентом ты был способным, а вот учеником… по-хорошему, тебя бы следовало пороть раз в неделю.

— Детей бить нельзя, — вмешался Скорпиус.

— Порка не имеет никакого отношения к побоям, — сообщил ему Снейп. — Это точечный массаж. Пятая точка массируется обработанным пучком прутьев, в результате чего активизируются центры, отвечающие за прилежание и послушание. Чем моложе пациент, тем лучше результаты.

— Папа, можно, я пойду к мадам Горделу и выпью молоко? — Скорпиус поспешно схватил свою книжку. — Мне не нужен массаж. Я и так послушный и прилежный.

— Если понадобится, обращайтесь, молодой человек, — напутствовал его Снейп. — Всегда к вашим услугам.

— Я бы попросил вас не читать Скорпиусу таких сказок, — проговорил я, когда мы остались одни. — Он ещё слишком мал.

— Он сообразительный мальчик. Не нужно скрывать от него тёмные стороны жизни, Драко. На самом деле у сказок редко бывает счастливый конец.

Я не успел ему ответить. Раздался хлопок, и передо мной появился Кенни.

— Хозяин, вас спрашивает дама.

— Где она?

— В вашей спальне, хозяин.

— Как она туда пробралась?

Снейп фыркнул.

— Иди и посмотри. Никогда не заставляй женщин ждать, не то они заставят тебя пожалеть о каждой потерянной секунде.

— Черт меня побери, если вы не правы. Кстати, я могу называть вас Северус?

— Нет, — ответил Снейп.

— Вот и договорились… Северус.

В камине маячила Дафни.

— Ну, наконец-то. Драко, Тори дома. Её отпустили. Она так устала, что немедленно легла спать.

— Она прошла проверку?

— Нет, Драко. Всё ужасно странно. Дело в том, что статуэтка кошки, которую нашли в её спальне, больше не является уликой. Точнее, она перестала быть орудием убийства.

— Удар нанесли другим предметом?

— Его вообще не наносили. Папу отравили. Тот, кто ударил его статуэткой, ударил труп.

Глава 3,

в которой интересная женщина даёт интересную информацию, приглашённые на похороны обмениваются сплетнями, мистер Мелмот знакомится с мистером Поттером, а Драко Малфой становится жертвой собственной любознательности

Бестия прокралась в мою спальню под утро. Пройдясь по моей груди твёрдыми, будто металлическими лапами, она ткнулась носом в моё ухо и сопела в него, пока я не поднялся, после чего свернулась в нагретой норке под одеялом.

Умываясь, я прислушивался к ворчанию Динги, которой Бестия не давала застелить постель.

— Грязная кошка, — бурчала она. — Кошкам нечего делать в постели хозяина.

— По крайней мере, четвероногим, — согласился я, намыливая щёку.

— Ня-ня-ня, — дразнилась Бестия из-под одеяла.

— Поди-ка, погуляй, — сказал я, возвращаясь в спальню и подхватывая размякшую кошку под мышки. — Скорпиус тебя заждался.

Я выставил её в коридор. Кошка встряхнулась и пошла прочь, вертикально поставив хвост.

— Теперь Динги может убрать! — возрадовалась эльфийка. — Хозяин, сова прилетела.

— Вижу.

Я поднял оконную раму. Толстенькая, явно не почтовая сова плюхнулась на подоконник и застенчиво взглянула на меня из-под тяжёлых век.

Адрес на конверте был написан незнакомым почерком, но я догадался, кто автор послания, прежде, чем его распечатал: от письма исходил тот же сладкий аромат, что и от мадам Рок. Так и хотелось превратиться в пчелу и сесть на конверт в попытке найти внутри каплю нектара.

«Мистер Малфой, убедительно прошу вас связаться со мной по Очень Важному и Неотложному Делу. Оно касается смерти моего дорогого Чарльза. Анджелина Рок».

— Важному и неотложному? Не будем оттягивать сладостный миг свиданья. Надеюсь, птичка, твоя хозяйка уже сменила пеньюар на что-нибудь приличное.

Клянусь, сова мне подмигнула, как заправская сводня!

— Гренви-Мьюс, 12. Анджелина Рок, — произнёс я в камин.

— Мистер Малфой, я вас ждала! — воскликнула мадам Рок, ослепляя меня улыбкой и белизной пышного бюста, вставленного в раму из серебряной парчи и лебяжьего пуха.

— Доброе утро, мадам.

— Можете звать меня просто Анджелина. К чему церемонии? Мы же с вами почти родственники.

Находись мы в любой другой комнате Малфой-мэнор, вслед за этими словами последовал бы гневный вопль фамильных портретов. К счастью, я изгнал из своей спальни всех дядюшек и дедушек, а то невозможно было запустить руку под одеяло, чтобы почесать себе живот, не выслушав при этом десяток язвительных комментариев.

— Анджелина, я горжусь оказанной мне честью. У вас что-то случилось?

— Мне необходимо поговорить с мистером Поттером. Вы ведь, кажется, давно знакомы?

— Давно, — я потер подбородок, — но такие знакомства…

— Сведения, которыми я располагаю, могут оказаться полезными следствию, — перебила меня мадам Рок.

— Почему бы вам не обратиться к мистеру Поттеру напрямую?

— Мне хотелось бы, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. — Глаза мадам Рок приобрели выражение «Я бедная маленькая крошка». — Только в аврорат я не пойду. Эти ужасные официальные кабинеты действуют мне на нервы.

— Я поговорю со старшим аврором Поттером, — пообещал я, — однако не могу вам гарантировать, что он прислушается к моей просьбе. Было бы лучше, если бы вы сказали мне, о чём идёт речь.

— Зачем повторять одно и то же два раза? — мадам Рок ослепительно улыбнулась.

— Хорошо, — сдался я. — Я свяжусь с вами через камин в течение дня.

— Лучше пришлите сову. Я могу быть не одета.

«Это предостережение или приглашение?» — подумал я, а вслух сказал:

— Непременно пришлю. До встречи.

Едва я закончил разговор и отошел от камина, как в нём вновь вспыхнуло пламя.

— Драко, с кем ты болтаешь с самого утра? Я уже полчаса пытаюсь с тобой связаться.

— Тори! — Я присел на корточки у камина. — Счастлив видеть тебя на свободе. Отлично выглядишь.

— Стараюсь не распускаться. Скорпиус спит?

— Вряд ли, он рано встаёт. Позвать его?

— Не сейчас. Позже. Если я его увижу, то уже не смогу заниматься ничем другим, а мне нужно завершить подготовку к похоронам. — Тори тяжело вздохнула. — Пусть пока поживёт у вас. Он ведь вам не мешает?

— Что за глупости? Я был бы счастлив, если бы он жил со мной постоянно.

— На такие жертвы я не готова, — Тори устало улыбнулась. — Пара недель, самое большее, а потом снова превратишься в воскресного отца.

— Наверное, Альфред в восторге от перспективы обрести любимого пасынка, — процедил я.

— Хоть ты не начинай, — Тори заморгала и смахнула слезинку.

Мне стало стыдно.

— Я могу тебе помочь?

— Нет, мы с Дафни все устроили. Ты придёшь?

— Да. Где будет проходить церемония?

— В Гринграсс-Холл, разумеется.

Искусно подкрашенное лицо Тори создавало впечатление цветущего здоровья, однако усталость в глазах и запавшие щеки выдавали, как тяжело ей приходится. Я ощутил острую жалость.

— Почему бы тебе не погостить у нас недельку? — предложил я.

— Спасибо, — Тори бледно улыбнулась. — Авроры не рекомендовали мне покидать Сэнд Касл.

— А как же похороны?

— Мистер Поттер будет сопровождать нас с Альфредом в Гринграсс-Холл и обратно. Фактически, я нахожусь под домашним арестом, именно поэтому я и хочу, чтобы Скорпиус оставался с тобой. Сейчас он знает, что я дома, и спокоен, но если будет жить в Сэнд Касл, то поймёт, насколько всё не в порядке.

— Наверняка он получил бы массу удовольствия, подслушивая разговоры авроров. Он очень по тебе скучает.

— Я тоже, — с тоской сказала Тори. — Ужасно, ужасно скучаю. Да ещё Дафни и Альфред… когда они перестанут ссориться?

— Вели Дафни отправляться в Гринграсс-Холл.

— Ей будет тяжело одной.

— Тогда скажи Альфреду, чтоб заткнулся.

— Но он так нервничает! Папино последнее распоряжение совершенно его доконало.

— Тори… — я вздохнул. — Нет, ничего. Надеюсь, ты больше не принимаешь зелья?

— Нет. Может быть, начать снова?

— Ты с ума сошла?

— Дафни то же говорит. Конечно, когда я их принимала, мне было легче.

— Не вздумай!

— Ладно, не буду.

— Что за история с ядом?

— Официально нам ничего не сообщали, но Дафни удалось разговорить одного из авроров. В бутылку огневиски, которая стояла на столе в библиотеке, подлили сок дерева Sueño Amarillo.

— Это и есть яд?

— Да, он постепенно замедляет кровоток и парализует лёгкие. Человек засыпает и не просыпается, как бывает, когда замерзают в снегу. Неприятных ощущений нет. Жертвы этого яда никогда не зовут на помощь.

— По крайней мере, твой отец не страдал, — сказал я.

— Это единственное утешение, которое нам осталось.

— Sueño Amarillo, — я напряг память. — Где оно растёт?

— В Бразилии. Это эндемик. Вот что удивительно — его сок не продают в лавках.

— Надо полагать. Впрочем, в Лютном можно купить всё, что угодно. А статуэтка?

— Понятия не имею, откуда она взялась. Её купила не я.

— Я не об этом. Кто разбил голову… — я запнулся.

— Я все ещё под подозрением. К моменту, когда нанесли удар, папа был уже мёртв, но человек, напавший на него, не знал об этом. Сок Sueño Amarillo в течение двух-трёх часов не дает телу остыть, так что можно было принять папу за спящего. И потом, отравить огневиски могли только я, Дафни и Альфред.

— И мадам Горделу, — дополнил я. — И горничные. Да любой, кто знал, что твой отец гостит в Сэнд Касл!

— Но, Драко, для этого нужно было проникнуть ночью в дом, сняв защитные чары. Никто не мог предвидеть, что папа спустится ночью в библиотеку и захочет выпить. Что касается бонны или горничных, им-то зачем его убивать?

— Мы же ничего о них не знаем. Может, есть какая-то причина. Кстати, Дафни обещала мне поискать рекомендации мадам Горделу. Понимаю, что сегодня вам не до того, но всё же напомни ей об этом.

— Я сама поищу. Похороны начнутся в три, а после гости соберутся в доме. Не исчезай, хорошо? Чем больше своих, тем легче мне будет это пережить.

— Если хочешь, я останусь. Подожди, Тори. Поттер не у вас?

— Кажется, он ещё не пришёл. Я спрошу, когда он будет, у аврора, который охраняет дверь.

— Спроси. Мадам Рок хочет рассказать ему что-то важное. Возможно, её показания избавят тебя от подозрений. Насколько я понял, она на твоей стороне.

— Дафни её не любит, но она неплохая. Лучше, чем кажется с первого взгляда.

Тори кивнула мне и исчезла.

Чай уже успел остыть, и я решил позавтракать внизу.

Родителей в столовой не было. Снейп читал газету, закусывая новости сухим тостом. Вокруг стола слонялся Кенни: пренебрежение, которое Снейп выказывал приготовленным для него яствам, оскорбляло домовика в лучших чувствах.

— Доброе утро!

Мое приветствие прозвучало излишне жизнерадостно, и Снейп взглянул на меня с подозрением.

— Мистер Мелмот ничего не ест, — скорбно сообщил мне эльф. — Кенни приготовил невкусный завтрак. Плохой, плохой домовик!

— Иди и утопись в пруду, — я отодвинул стул. — Ты куда? Я пошутил, болван. Налей мне чаю. Северус, у меня масса новостей.

— Гм. Получаешь информацию во сне? Привет из астрала?

— Смейтесь, смейтесь. У меня было очень насыщенное утро. Я говорил с Тори.

— Чем отравили Гринграсса?

— Соком какого-то Sueño Amarillo.

Снейп кивнул.

— Неглупо. Следы этого яда легко обнаружить даже в домашних условиях при помощи порошка окиси серебра и выделений бандимана, однако он редок, и обычно никому в голову не приходит проверять кровь на его присутствие.

— Есть на свете что-то, чего вы не знаете?

— Нет, — ответил скромный Снейп. — А если есть, оно не стоит того, чтобы тратить на него время.

— Сок бразильского дерева, исчезающая статуэтка… Я ничего не понимаю.

Снейп посмотрел на меня поверх газеты.

— Ты будешь на похоронах?

— Да.

— Смотри в оба.

— Смотреть на что?

— На всё. Ты же мастер замечать очевидное, вот и действуй.

— А вы не хотите пойти со мной?

— Это могло бы оказаться полезным. К сожалению, у меня нет подходящей одежды.

— В таком виде, как у вас, только на похороны и ходить, — ухмыльнулся я. — Вы будете украшением кладбища. Мантию я вам одолжу, у нас примерно одинаковый размер. Хорошо, что вы не слишком растолстели.

— Я вообще не растолстел, — сухо ответил Снейп. — Вижу, у тебя хорошее настроение.

— Просто рад, что Тори выпустили.

— Отлично. Только не забывай про убийцу, который ходит на свободе.

— Вечно вы каркаете.

— И обычно оказываюсь прав.

— Не исключено, что именно в этот раз вы ошиблись. Мститель, одержимый навязчивой идеей, может оказаться всего лишь плодом вашего воображения. Кенни, приготовь для мистера Мелмота мою чёрную мантию, ту, в которой я был на церемонии расторжения брака.

— Тоже своего рода похороны? — Снейп поднял бровь.

— И отчего это холостяки воспринимают чужие разводы с таким злорадством? — посетовал я. — Кстати, если не хотите, чтобы ваше инкогнито раскрыли, никаких трюков с бровями и презрительным поджиманием губ. Они мгновенно вас выдадут.

— Вряд ли что кто-то узнает во мне Северуса Снейпа спустя пятнадцать лет.

— Вы недооцениваете свою былую популярность. К тому же Поттер тоже там будет, а уж он-то наверняка вас помнит.

— О, этот всё помнит. Кроме того, что решает забыть.

— Глубокомысленно, но непонятно. К слову, о непонятном: у Гринграсса была любовница. Сегодня она связалась со мной.

— Твоя часть наследства?

— Говорить пошлости вам не идёт.

— Ты плохо меня знаешь. Так чего она хотела?

— Чтобы я устроил ей встречу с Поттером и присутствовал на ней сам. Она собирается сообщить нечто Очень Важное. С заглавной буквы. Следует ли мне с ней встречаться?

— Разумеется. Или ты полагаешь, что она может оказаться мстительницей?

— Ну, нет, это совершенно не в её духе.

— Вот и прекрасно.

Снейп отложил газету и поднялся. Я жевал ветчину, глядя в сад.

Мадам Горделу вывела Скорпиуса на прогулку. Сама она сидела на скамеечке и вязала что-то устрашающее — наверное, подшлемник. Скорпиус возводил оборонительные сооружения из песка вокруг щедро утыканного башенками замка, сверяясь с чертежом в толстой книге, висевшей перед ним в воздухе. Неподалеку с озабоченным видом копалась в песочке Бестия.

— Способный мальчик, — заметил Снейп. — Концентрировать внимание одновременно на двух объектах не просто даже для взрослого.

— Без сомнения, — согласился я с гордостью. — Кстати, это заклинание я ему не показывал.

— Вы что, вообще его ничему не учите?

— Северус, вы ведь терпеть не могли детей. Откуда такой интерес к Скорпиусу?

Снейп молча смотрел на меня.

— Вы за него опасаетесь? — догадался я. — Бросьте, каким бы сумасшедшим ни был наш убийца, ребёнка он не тронет.

— Почему?

— Потому что… — я запнулся, — до сих пор он никогда этого не делал.

— Ты готов рискнуть своим наследником?

— Вы считаете, я плохо за ним смотрю?

— Ты вообще никак за ним не смотришь. Положился на незнакомую женщину и доволен.

— Мадам Горделу кажется добропорядочной особой.

— Том Риддл казался таким душкой, что люди из шкуры были готовы выпрыгнуть, лишь бы ему угодить.

— Какого чёрта вы ко мне пристали? — вспылил я. — Пусть вы в своё время наделали ошибок, это не означает, что людям вообще нельзя доверять.

— Конечно, нельзя. Это аксиома. Я и Риддлу не доверял.

— Почему же вы к нему присоединились?

— Ему были нужны мои знания. Я всегда шёл к тем, кто во мне нуждался.

— Нуждался? Вы были его рабом!

— Мне всё равно, кем он меня считал. Мне вообще всё равно, кем меня считают окружающие.

— Только бы не трусом.

Снейп бросил на меня холодный взгляд.

— Да, я считаю неприемлемым демонстрировать страх. В отличие от тебя.

«Вот и договорились», — подумал я, прикусив губу от досады.

— Вы задались целью прослыть самым неприятным человеком столетия?

— Мой характер — это моё личное дело.

— Так оставьте его себе и не портите настроение окружающим! Если бы мститель действительно готовил покушение, то попытался бы проникнуть в дом.

— Может быть, ты уже виделся и разговаривал с ним.

— Звучит, как в плохом романе, — я криво улыбнулся.

— Драко, вся твоя жизнь похожа на плохой роман.

— Надеюсь, конец нынешней истории будет заимствован оттуда же. Чем хуже роман, тем больше сахару автор кладет в хэппи-энд.

— Не повезло тебе с второстепенными персонажами. — Снейп поглядел на меня с непередаваемым ехидством. — Бывшая жена, Поттер с супругой и старый профессор — никакой надежды на поцелуй на рассвете.

— Выкручусь, — утешил его я. — Взять хоть Дафни. Или мисс Каридад.

— Или мадам Горделу, — ухмыляясь, предложил Снейп. — Что-то в ней есть. Думаю, она не откажется от второго воспитанника.

Я вздрогнул.

— Нет уж, на мадам Горделу я не согласен. Скорее, она подошла бы вам.

— Мне бы никто не подошёл, — ответил Снейп.

— Считаете, семейное счастье для вас невозможно? Это из-за Эванс?

Снейп нахмурился.

— Не ожидал, что твой отец окажется настолько разговорчив.

— Я всё слышу, — серьёзно ответил я.

— Мне не хочется говорить на эту тему, хотя… теперь это не имеет значения. Я больше никогда не испытаю этого чувства, исчерпал лимит. Я рождён быть одиноким. Когда-то я не понял этого и пытался одолеть судьбу, а судьба не любит насилия. Я не хотел сдаваться, и проблема была решена простейшим способом: Лили не стало.

— То есть, если бы не вы, она бы не умерла?

Снейп поглядел на меня с надменной печалью. Внезапно я разозлился.

— Знаете, что я об этом думаю? Вы льстите себе, полагая, будто рок подстраивал вам персональные несчастья. Спору нет, приятнее чувствовать себя царём Эдипом вместо несчастного мудака, которому отказала девчонка… Если вы меня ударите, я двину вам в глаз и не посмотрю на разницу в двадцать лет.

Снейп уронил занесённую руку, смерил меня взглядом «ты-слишком-ничтожен-чтобы-об-тебя-мараться» и лишил меня своего общества. Держал он себя при этом прямо, как мензурку. Должно быть, боялся расплескать оскорблённую гордость — чувство, которым явно дорожил. Оно придавало пикантный вкус его эпическим потерям.

— Церемония назначена на три, — крикнул я ему вслед, — не опаздывайте.

Как пишут в романах, ответом мне было молчание.

Некоторое время я смотрел на камин, борясь с желанием послать всё к чёрту, взять Скорпиуса, Тори и сбежать на Таити. Или в Бразилию.

— Поттер, доброе утро.

— Кто это? А, Малфой. Что вам нужно?

— Вас хочет видеть одна дама, утверждающая, что располагает полезными сведениями.

— Что за дама?

— Анджелина Рок.

— В самом деле? — Поттер оживился. — Хорошо, я с ней встречусь.

— Она настаивает, чтобы я присутствовал при вашем разговоре.

Поттер удивился.

— Мадам Рок ваша хорошая знакомая?

— Сегодня я видел её второй раз в жизни.

— Странно. Ну, хорошо. Я жду вас обоих в своем кабинете в Министерстве.

— Она не хочет являться в аврорат.

— Свидетель с претензиями, да? Пусть будет так. Приходите в Сэнд Касл к часу.

Я отправил записку мадам Рок и до половины первого помогал Скорпиусу укреплять замок, выказав при этом постыдное незнание разницы между бруствером и валгангом.

Смыв с себя песок и переодевшись, я отправился в Сэнд Касл. Я не стал входить сразу и дожидался Анджелину Рок на подъездной аллее возле дома. Ровно без четверти час она появилась, сидя боком на элегантном «Нимбусе». Эта модель для дам появилась полгода назад и мгновенно стала хитом сезона; отец купил для мамы такую же. Я не стал спрашивать, что ему пришлось для этого продать.

Мадам Рок изящно спикировала на площадку для мётел.

К амазонке цвета электрик она надела серьги из завещанного Гринграссом гарнитура. Анджелина была женщина без предрассудков, в отличие от Поттера, который уставился на платиновых дементоров так, словно они вот-вот должны были ожить, и не мог отвести от них взгляда до конца беседы.

— О чём вы хотели со мной поговорить, мадам Рок?

— Об этой женщине, няне мальчика.

— Мадам Горделу? — удивился я.

— Именно так она себя называет.

— У вас есть основания предполагать, что она лжёт?

— Вы знали Трэверсов? — неожиданно спросила Анджелина.

— Трэверса-старшего — да. Как врага. Возможно, у мистера Малфоя сохранились более тёплые воспоминания. — Лицо Поттера приобрело неприятное выражение.

— Он умер, — сказал я кратко.

— От сердечного приступа, — уточнила мадам Рок. – Его младшая дочь была безумна. Убила свою мать, а потом покончила с собой. У Трэверса была ещё одна дочь, — Анджелина сделала паузу, глядя на нас с торжествующей улыбкой. — Мы с ней учились на одном курсе, хоть и на разных факультетах, и я её отлично помню. Поэтому я так удивилась, когда встретила её в Сэнд Касл под именем мадам Горделу.

Поттер приоткрыл рот, и я подумал, что он выглядит ужасно глупо, но, увидев своё отражение в зеркале, обнаружил на своём лице точно такое же выражение.

— Ну и что? — сказал я наконец. — Трэверсы и до войны не были богаты, а после совсем разорились. Нет ничего удивительного, если старшая дочь пошла в гувернантки.

— Почему в таком случае она скрыла своё подлинное имя?

В дверь постучали, и, прежде чем кто-нибудь из нас успел ответить, в комнату ворвалась Дафни.

— Драко, я видела тебя в окно, а молодой человек в холле сказал, что ты здесь.

Она поглядела на Анджелину и скривила губки, словно надкусила лимон. Мадам Рок сделала вид, что никакой Дафни в комнате нет, и вообще её не существует в природе.

— Миссис Бёрли, вы не могли бы поговорить с мистером Малфоем чуть позже? — Поттер нахмурился.

— О, Мерлин! Все командуют, все распоряжаются — куда деваться бедной женщине? Драко, ты просил рекомендации мадам Горделу? Вот они. Не нужно нервничать, мистер Поттер, я вас оставляю.

Дафни повернулась на каблуках и упорхнула. Поттер выхватил пергамент с рекомендациями из моих рук.

— Эй, что вы делаете? — возмутился я.

— Мадам Дороти Горделу, — прочел Поттер, — урожденная Трэверс.

— Ясно, — сказал я. — Ничего она не скрывала.

— О, — протянула разочарованная Анджелина. — Мне так жаль…

— Всё в порядке, — отозвался Поттер. — Вы правильно сделали, что связались со мной. Лучше потратить время, проверяя информацию, не имеющую отношения к делу, чем упустить что-то важное. Надеюсь, я и в дальнейшем могу рассчитывать на вашу помощь?

— Разумеется, — мадам Рок лучезарно улыбнулась.

— И почему мне кажется, что роскошные блондинки всегда врут? — проворчал Поттер, когда она вышла.

— Детская травма? — предположил я.

— Единственным запоминающимся блондином моего детства были вы, — отрезал Поттер, — да только роскошным вас не назовешь. Кстати, ещё лет десять, и назвать вас блондином можно будет лишь с большой натяжкой.

— Напоминать человеку о его несчастье низко, Поттер, — ответил я с достоинством. — Я же не упоминаю о том, что вы, судя по животу, находитесь на третьем месяце беременности. Ещё лет десять, и вполне сможете родить пивной бочонок.

— Зачем я вас спас? — Поттер прикрыл глаза. — Без вас мир бы стал лучше.

— Добродетель — сама по себе наказание, — ухмыльнулся я. — Кстати, о роскошных блондинках: как поживает миссис Уильям Уизли?

— Превосходно. Идите, куда шли, Малфой.

— А куда я шёл? Вы меня совсем запутали, с этими своими блондинками. Ах, да, я собирался принять траурный вид. Надеюсь, вы тоже наденете что-нибудь приличное, и нам с Тори не придётся краснеть за вас перед гостями.

— Да уходите уже. Что за наказание такое?

— Как только вы покинете этот дом, будете видеть меня гораздо реже.

— Правда?

— Обещаю, что мы станем встречаться не чаще раза в год, на платформе 9 и ¾. И то нескоро.

— Что ж, это стимул. — Поттер вернул очки, съехавшие на кончик носа, на их привычное место. — Как только я арестую убийцу, я покину Сэнд Касл, чтобы никогда в него не вернуться.

Когда я вышел, мадам Рок уже отбыла, и я немедленно аппарировал в Малфой-мэнор. Мне нужно было переодеться и захватить Снейпа. В гостиной мама дразнила Бестию павлиньим пером. Увидев меня, она смутилась и бросила перо, сделав вид, что перебирает кипу газет, валявшихся на столике рядом.

— Здравствуй, милый. Ты на похороны?

— Да. Не желаешь присутствовать?

— Ни в коем случае! — Мама вздрогнула. — Довольно с них и Северуса. Кстати, поделись секретом: как тебе удалось вывести его из себя?

— Гм. А я вывел?

— Он ничего не говорит, но я вижу, что он страшно зол. А поскольку утром он виделся только с тобой, его дурное настроение — дело твоих рук. Или правильнее было бы сказать, твоего языка?

К счастью, мама не сильна в легилименции, не то настроение у неё тоже испортилось бы: её слова о руках и языке вызвали у меня какие-то совершенно непристойные ассоциации.

— Возможно, эльфы подали ему холодный чай или не погладили шнурки на ботинках. Мама, ты же знаешь, что Снейпа может вывести из себя всякая мелочь.

— Именно так, — согласился Снейп, входя в гостиную.

В моей мантии он выглядел довольно эффектно. По его ледяному взгляду я понял, что он не забыл утренний разговор. Ну и ладно. Сам он не колебался, выкладывая горькую правду, почему я должен был с ним миндальничать?

— Одно хорошо, — продолжил он, — я уже давно перестал общаться со всякой мелочью.

— Рад, что вы настроены по-боевому, — одобрил я. — Мама, до вечера. Пожелай нам удачи.

— Удачи тебе, сын. Мистер Мелмот, вы и так обойдётесь.

— Собственно, — проговорил Снейп, ступая на дорожку близ фамильного склепа Гринграссов, — я мог бы наслаждаться одиночеством и сквозняками в Хеттоне. Благодарности от вас, как я вижу, не дождёшься.

— Да, мы такие. Но вам же приятно снова оказаться в гуще событий. Бросьте дуться.

— Я-то брошу. Если не поймаешь, пеняй на себя.

Мы немного опоздали, и гроб уже внесли в склеп. Тори спускалась по ступенькам, Альфред поддерживал её за локоть; выглядел он при этом так, словно поддерживать нужно было его самого. Следом за ними шла Дафни. её веки покраснели, но тушь была в полном порядке.

На кладбище собралось неожиданно много народа. Все шептались, поглядывая на Тори. Она сносила это неприятное любопытство с замечательным стоицизмом. Поттер и ещё один аврор, которого я видел в Сэнд Касл, стояли чуть поодаль, не пытаясь смешаться с гостями. Неподалеку работали лопатами двое могильщиков. Свежо и остро пахло мокрой землёй.

Тори кивнула мне издали. Я не стал проталкиваться к ней, ограничившись ответным кивком. Несколько гостей повернулись к нам, и я заволновался. Возможно, Снейпу не следовало здесь появляться. Я попытался представить, что произойдёт, если его узнают, и не смог.

— Драко, перестань бормотать себе под нос, — тихо сказал Снейп. — Ты выглядишь, как помешанный. На нас уже оглядываются.

Я встряхнулся. Действительно, какая-то пожилая ведьма в шляпе, надвинутой на брови, смотрела на меня в упор с явным неодобрением. Мы поднялись по мраморной лестнице и через холл прошли в гостиную, где уже томилось с полдюжины приглашённых.

Я подвел Снейпа к Тори и Дафни, принимавшим соболезнования, и представил как мистера Мелмота. Тори вежливо улыбнулась, Дафни перевела любопытный взгляд со Снейпа на меня и хотела что-то сказать, но её внимание отвлёк очередной гость. Кэттермоул стоял в сторонке. Ему явно надоело играть в члена семьи, и он пытался восстановить бодрость духа с помощью спиртного.

Мы посторонились, чтобы пропустить мисс Каридад, одарившую меня быстрой сочувственной улыбкой, и налетели на Поттера.

— Добрый день, — сказал он. — Чувствую себя незваным гостем.

— Вы и есть он. Это приём для своих.

— Да? — Поттер взглянул на Снейпа.

Увы, торжественность момента могла оценить лишь одна сторона.

— Мистер Мелмот — старый друг нашей семьи.

— Вот как? — Поттер поправил очки. — Никогда не слышал вашего имени.

Я испугался, что сейчас он узнает Снейпа, по глазам или как-нибудь ещё, но физиономия Поттера выражала только настороженность.

— А вы знакомы со всеми старыми друзьями Люциуса? — невинно осведомился Снейп.

— С большей их частью.

— Стало быть, я меньшая. Вы не могли обо мне слышать, меня долго не было в Англии. Скитался, так сказать, — Снейп улыбнулся.

Поттер кивнул и отошёл, переключившись на созерцание Кэттермоула, осушавшего один бокал за другим. Я вздохнул с облегчением.

— Я начинаю получать удовольствие от этого мероприятия. — Взгляд Снейпа стал чуть менее чёрным.

— Зато я едва не умер.

— Ты слишком чувствителен.

Мимо протопал домовик с подносом. В своем доме Гринграсс новшеств не приветствовал. Я взял по бокалу вина для нас со Снейпом.

— Выпьем на брудершафт?

— Очень смешно.

— Неужели вы не хотите со мной поцеловаться?

— Драко, что с тобой? Ты ведёшь себя, как подросток на первом балу.

Я начал было возражать, но осёкся. Он был прав.

— Простите. Я нервничаю.

— Это потому, что ты не занят делом. Я собираюсь пойти и осмотреться и советую тебе заняться тем же самым. Навостри уши и раскрой глаза. Скоро все расслабятся, почувствуют, как хорошо быть живыми, и информация польётся потоком.

Я отпил из своего бокала, глядя, как Снейп ввинчивается в группку гостей, собравшихся вокруг Тори. Вино оказалось недурным — сестрицы решили не экономить на угощении, и я решил, что быть живым действительно славно.

— Не увлекайтесь алкоголем, молодой человек. Он до добра не доводит.

Я повернулся и оказался нос к носу с давешней ведьмой в шляпе.

— Это всего лишь сухое вино.

— Мой брат тоже начал со «всего лишь вина». А потом срывался в запой, стоило ему понюхать пробку от бутылки с огневиски.

— Мне это не грозит, у меня другие увлечения.

— Надеюсь, вы не горе вином заливаете?

— Вы о Гринграссе? Я не слишком опечален.

Ведьма хмыкнула.

— Драко Малфой, — поспешил я представиться, пока она не выдала очередную порцию нравоучений.

— Бывший муж миссис Кэттермоул?

— Увы.

Ведьма повернулась и посмотрела на Альфреда, с мрачной решимостью наливавшегося виски.

— Только очень глупая женщина могла променять вас на этого хлыща.

— Не согласен с первым определением, зато полностью согласен со вторым, мадам…

— Миссис Эрлскот. Мой брат хорошо знал ваших родителей.

— Вот как? — я посмотрел на нее выжидательно. — Он тоже здесь?

— Он умер. Моя девичья фамилия Селвин. — Шляпа вызывающе качнулась.

— Что ж, он не первый, кто хотел войти в историю, а вместо этого в нее вляпался, — сказал я.

Миссис Эрлскот слегка усмехнулась.

— Мой покойный муж его ненавидел: за то, что он присоединился к Упивающимся, и за то, что они проиграли.

— Видимо, если бы мы победили, он бы смягчился, — сухо сказал я.

— Конечно. Так всегда и бывает.

Мимо прошла мадам Рок под руку с мистером Плейтистом. Боа из черных перьев не скрывало знаменитого колье; дементорчики покачивались в такт её движениям.

— Вы видели? – миссис Эрлскот покачала головой. – Мы живем в мире торжествующей вульгарности. Люди выставляют свои пороки на всеобщее обозрение и думают, что это делает их интересными. Но порок сам по себе ничуть не занимательнее добропорядочности. Подлинный интерес способна пробудить лишь тайна. В каком возрасте вы приняли Метку?

— В шестнадцать, — я неловко усмехнулся.

— Ну, вам простительно. Впрочем, когда Крудус стал Упивающимся, он был немногим старше вас. Когда всё закончилось, он не знал, куда себя девать. Может, поэтому и искал компании Ранкорна.

— Того, который работал в Министерстве? — В моей памяти всплыл образ высокого громогласного бородача.

Во время войны он несколько раз появлялся в поместье, чтобы обсудить с отцом какие-то дела.

— После победы этих ему пришлось оставить службу, — брови миссис Эрлскот зашевелились, как две лохматые гусеницы, — и он ещё легко отделался. Некоторым всегда удается выйти сухими из воды.

Миссис Эрлскот бросила на меня иронический взгляд.

«Ах ты, старая перечница», — подумал я.

— Однако если аврорам удастся его поймать (в чем я лично сомневаюсь), то его участи не позавидуешь, — продолжила она.

— А что он сделал?

— Вы не знаете? Отравил дядю и двух кузин. Из-за денег, разумеется. Да так ловко всё устроил! Если бы он остановился на дяде, убийства бы вообще не обнаружили; если бы ограничился одной кузиной, подозрения не превратились бы в уверенность, однако вторая была явным перебором. Родственники забили тревогу, тела эксгумировали и обнаружили яд… Как он там назывался? — Миссис Эрлскот потерла подбородок, вспоминая подробности. Шляпа накренилась набок. — Ах, да. Sueño Amarillo.

Я поперхнулся вином.

— Почему авроры заподозрили именно Ранкорна? — спросил я, прокашлявшись.

— Он сбежал, — ответила миссис Эрлскот. — Сразу после эксгумации.

— И с тех пор его никто не видел?

— Наверное, он за границей. В Англии невозможно так ловко спрятаться.

— Он мог изменить внешность. — Я посмотрел на Снейпа, развлекавшего беседой Тори и Дафни.

Похоже, Дафни беседа нравилась; по крайней мере, она улыбалась. А вот Тори выглядела совершенно измотанной, пятна румян горели на её лице, словно у горячечной больной. Альфред прошептал ей что-то на ухо. Она оглядела гостиную, полную народа, и отрицательно покачала головой.

— А ваш брат, миссис Эрлскот? Простите, что я заговорил с вами об этом, но с некоторых пор у меня возникли сомнения в его виновности.

— Вы единственный, кто сомневается, — миссис Эрлскот заволновалась, и её тусклый голос поднялся на октаву выше. — Все остальные поверили сразу. Кроме меня. Я знала брата лучше всех и могу сказать наверняка: он бы этого не сделал. Крудус был вспыльчив, однако ни разу в жизни не ударил Цецилию.

— Вы говорили об этом аврорам?

— Конечно, но уж если они что вобьют себе в голову, их не переубедишь. Приятно было с вами познакомиться, мистер Малфой, однако я вас оставляю. Я живу в уединении, и мне не часто выпадает шанс побеседовать со старыми знакомыми.

Я прошелся по комнате, разглядывая гостей.

Возле меня очутилась жгучая, как крапива, брюнетка, имени которой я не помнил. Её духи окружили меня ядовитым облаком, заставив обонятельные клетки съежиться от ужаса. Я чихнул, расплескав своё вино и забрызгав им мантию стоявшей рядом женщины.

— Простите, — я чихнул снова. — Ох. Не знаю, как мне извиниться.

— Не беспокойтесь, всё равно эта мантия мне не нравится. Терпеть не могу чёрный цвет, однако хороша бы я была, если бы явилась на похороны в голубеньком!

— С вашего позволения, — я достал палочку и убрал пятна. — Ну вот. Всё, как было.

Женщина улыбнулась, отчего на её щеках появились премилые ямочки. Да и сама она была очень мила, к тому же умела одеваться. Я всегда предпочитал женщин, умеющих одеваться, красавицам, предпочитающим лишь раздеваться.

— Жаль, что с людьми нельзя поступать так же: взять и сделать, как было, — промолвила она. — Так много насильственных смертей в последнее время! Здесь Гринграсс, у миссис Эрлскот брат с женой, у меня — кузен. Вы должны были его знать. Вы ведь Драко Малфой?

— Мне следовало представиться. Оплошность за оплошностью, — покаялся я.

— Ничего страшного. Я — Глициния Роул.

— Рад познакомиться. Я действительно не раз встречал вашего кузена и, смею заметить, вы гораздо приятнее.

— О, это не Мерлин весть какой комплимент. Нетрудно быть приятней Скопула, — сказала мисс Роул, смеясь. — А вот идет по-настоящему славная девушка.

Она указала на мисс Каридад, захваченную в плен каким-то толстяком. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ситуация была обратной: мисс Каридад придерживала толстяка за рукав и втолковывала ему что-то.

— Славная девушка, — повторила мисс Роул. — Только всё время порывается лечить меня от душевных травм, которых у меня сроду не было. Не знаю, почему она вдруг решила, что смерть моего кузена потрясла меня до глубины души. На самом деле, я никогда его не любила. Он был очень жестокий человек. В детстве мне всегда от него доставалось. Я не удивилась, когда он стал Упивающимся.

— Не перестаю радоваться, что у меня так мало кузенов и совсем нет братьев и сестер, — с чувством произнёс я.

— Мисс Каридад объяснила бы это ваше высказывание комплексом отчуждённости. А вот меня всегда удивляло, как охотно люди выкладывают самое сокровенное совершенно чужим им людям. Что это, эффект случайного попутчика? Крудус Селвин перед смертью тоже ходил к душеведу. Миссис Эрлскот обмолвилась об этом, когда его хоронили.

— Вы присутствовали на его похоронах?

— Да, мы ведь в родстве. И потом, Крудус дружил с кузеном, если можно назвать дружбой совместные попойки, — мисс Роул вздохнула. — Нехорошо так говорить о покойном, но вся наша семья вздохнула с облегчением, когда Скопул умер.

— А что с ним стало?

— Прикончил бродягу. Его нашли рядом с трупом в полубессознательном состоянии: он был под действием какого-то опиата. Когда его попытались арестовать, он очнулся и начал бросаться Непростительными. Ну… и его убили.

Мы помолчали.

— Вообще-то опиаты оказывают расслабляющее воздействие. Ваш кузен не должен был стать агрессивным, — заметил я.

— Я могу и ошибаться. Возможно, он употреблял что-то другое.

— А вы не усомнились в том, что Скопул совершил это убийство?

— Ни на секунду. Подобные вещи как раз в его духе. Нельзя давать детям такие имена*. Может, назови его родители каким-нибудь Брайаном, его жизнь сложилась бы иначе.

— Лучше Вулфриком, — хмыкнул я. – Кстати, моё имя на меня не слишком повлияло. Зато ваше просто создано для вас.

— Ах, не смейтесь! — воскликнула мисс Роул в шутливом отчаянии. — Вы не представляете, как мне в детстве хотелось быть какой-нибудь Лиззи или Китти!

— Прекрасно представляю, — ответил я, с некоторым раскаянием вспомнив о Скорпиусе. — Мне не хочется вас оставлять, но я должен сказать пару слов миссис Эрлскот.

— Я не буду скучать, — заверила меня мисс Роул. — Я никогда не скучаю.

— Очень жаль, — вздохнул я с печалью, которая была напускной лишь наполовину.

Миссис Эрлскот только что распрощалась с пухленькой дамой в чёрных кружевах и не выглядела раздосадованной тем, что я снова набиваюсь к ней в компанию.

— Скажите, правда ли, что ваш брат незадолго до смерти начал посещать душеведа?

— Да. Нелепая была затея.

— Почему?

— Потому что именно душевед утопил Крудуса окончательно. Во время следствия авроры его допросили, и этот негодяй сообщил, что у Крудуса были серьёзные проблемы с психикой.

— Связанные со сформированным родителями сценарием?

— Что? — удивилась миссис Эрлскот. — Вовсе нет. Мои родители не были актёрами, да и Крудус никогда не увлекался всякими там представлениями. Этот душевед — как же его звали-то? Ах, да, доктор Пробус — рассказал, что Крудус страдал неконтролируемыми припадками ярости и отказывался принимать зелья. Крудус вправду терпеть не мог всякие снадобья, боялся, что его могут отравить. Душевед и это ему припомнил. Мол, у Крудуса была мания преследования.

— Вы не могли бы дать мне адрес доктора?

— Он уехал сразу после того, как Крудуса посадили, понятия не имею, куда. Я была рада, что никогда больше его не увижу.

— Может быть, вы вспомните хоть что-нибудь, связанное с Пробусом?

— Вряд ли, я его почти не знала, да и Крудус о нем не распространялся, — миссис Эрлскот задумалась. — Но у меня есть его колдография. Однажды он приходил к брату домой, а я как раз снимала розы Цецилии. Крудус и этот человек попали в кадр.

— Вы не могли бы поискать снимок?

— Мне не нужно его искать. Он хранится в альбоме.

— Я хотел бы одолжить его на некоторое время.

— Когда?

— Чем скорее, тем лучше.

Миссис Эрлскот поставила бокал на столик.

— Сейчас я собираюсь уходить. Если через полчаса вы придете в Туманный тупик, в коттедж «Алая роза», я дам вам колдографию, однако с условием, что вы мне её вернете.

— Разумеется. Я вам очень признателен.

— Это поможет найти человека, который погубил моего брата? — спросила миссис Эрлскот прямо.

— Надеюсь, что да.

Она посмотрела мне в глаза и кивнула. Мы пожали друг другу руки.

— Кажется, я исполнила долг вежливости и могу уходить, — сказала мне мисс Каридад, провожая миссис Эрлскот взглядом. — Я не люблю такие сборища, хотя с профессиональной точки зрения они очень познавательны. Какая забавная шляпа у этой женщины!

— Это сестра Крудуса Селвина. Вы не знакомы с этим семейством?

Мисс Каридад покачала головой.

— Я не так давно в Англии. Работа отнимает всё моё время, и на светские знакомства его не хватает.

— Даже лучший друг не назвал бы Крудуса светским человеком, — улыбнулся я, — но это неважно. Скажете, фамилия «Пробус» вам о чём-нибудь говорит?

— Доктор Пробус? Он мой коллега. Я пару раз видела его на наших конференциях.

— Что он из себя представляет?

— Работы у него толковые.

— А как личность?

— Он интересный мужчина. Наверное, пациентки от него без ума.

— В Британии вообще много душеведов?

— Я знаю четверых в Англии и одного в Шотландии. В Ирландии и Уэльсе, кажется, нет ни одного. Кельтская душа слишком загадочна и утонченна, чтобы какой-то мозгоправ сумел разобраться в её хитросплетениях, — мисс Каридад показала зубки в лукавой улыбке. — Спрос на наши услуги не особенно велик. Люди полагают, что в состоянии самостоятельно справиться со своими проблемами. Но это же просто глупо! Как если бы человек, не сведущий в медицине, пытался самостоятельно излечить драконью оспу. Мало того, что люди страдают сами, они и окружающим приносят вред. Вот, скажем, классический случай – Альбус Дамблдор. Травма, полученная им в юности, не только погубила его самого, но и стала причиной смерти множества людей из его окружения.

— Никогда не пытался взглянуть на Альбуса Дамблдора с такой точки зрения, — признался я.

— Я пишу статью об этом человеке.

— С радостью прочитаю, когда она выйдет.

— Боюсь, она может показаться вам неудобоваримой. В ней масса специальных терминов.

— Ради такой темы я готов вытерпеть некоторые неудобства. Вы не знаете, практикует ли сейчас доктор Пробус и если да, то где его найти?

— Не знаю, но могу навести справки.

— Был бы вам очень признателен.

— Договорились. А сейчас прошу прощения, мне нужно попудрить нос.

Мисс Каридад улыбнулась и направилась к дверям, едва не столкнувшись с румяным низеньким человечком в нарядной, но плохо сшитой мантии.

— Бодскин! — приветствовал его я. — Как поживаете?

— Мистер Малфой! — обрадовался человечек. — До чего ж приятно вас видеть. Давненько вы не объявлялись в наших краях.

Бодскин держал трактир «Золотая Саламандра» неподалеку от Сэнд Касл. Во времена, когда мой брак ещё держался на плаву, мне случалось в него заглядывать.

— Тори пригласила вас на похороны?

— Вроде того, сэр. Миссис Кэттермоул попросила меня обеспечить приём напитками и провизией.

— Вино очень недурное.

— Спасибо, сэр.

— Драко, — окликнула меня мадам Рок, выплывая из дверей. Нос у неё был свеженапудрен. — Вы совсем меня не замечаете!

— Вы, должно быть, шутите, Анджелина. Вас невозможно не заметить. Я просто не решился к вам подойти.

Мадам Рок удовлетворённо улыбнулась.

— Позволите составить вам компанию?

— Очень жаль, но мне пора, — мадам Рок благосклонно протянула мне руку, украшенную браслетом из дементорчиков.

На этот раз я поцеловал унизанные перстнями пальцы. Мадам Рок поглядела на меня с недоумением, будто совсем этого не ожидала, и направилась к камину.

«Быстро же она меняет свои привычки», — подумал я.

— До чего красивая женщина! — сказал Бодскин с восхищением. — Самая красивая в Британии. Из зрелых женщин, я имею в виду. — Он взглянул на Тори и Дафни. — Жалко, что она почти никогда не останавливается в «Золотой Саламандре», только раз и побывала. Три дня тому назад.

— Мадам Рок ночевала в «Золотой Саламандре»? Но зачем?

— Не знаю, не спрашивал. Должно быть, встречалась с кем-то. Помню, когда она заказывала номер, то здорово нервничала. Всё пальчиками эдак по стойке барабанила. А потом сказала, что идет прогуляться перед сном. Уж очень мне это показалось странно.

— Почему?

— Как же: смеркаться начинало, да и дороги у нас не то чтоб очень хороши. Я предложил ей метлу, но она отказалась. Мол, не любит летать на метле, её будто укачивает.

Я вспомнил, как ловко мадам Рок управлялась со своим «Нимбусом», и покачал головой. Бодскин кивнул, заметив моё недоверие.

— Сказала, ноги хочет размять. Ну, сэр, и размяла она их, должно быть! Семь миль туда да семь обратно, на высоких-то каблуках.

— Откуда вы знаете, что именно семь миль?

— Так она в Сэнд Касл ходила. Когда вернулась, к её мантии был приколот двухцветный антуриум, а он только в Сэнд Касл и растёт.

— Наверное, аппарировала.

— Может и так, сэр, может и так. Я бы подумал, что она бегала на свидание к старому Гринграссу — все в округе знали, что они… это самое. Он как раз к миссис Кэттермоул в гости приехал. К слову, не такой уж он был и старик. Я его ещё по Хогвартсу помню. Всего-то на два курса старше меня учился. До чего чудно! — Бодскин рассыпался дробным, мелким хохотком. — Я трактирщик, он — настоящий аристократ, голубая кровь, а учились вместе и даже на одном факультете.

На миг в голубых глазках Бодскина мелькнуло выражение, очень похожее на злобу, и тут же исчезло.

— Подумал бы я так, сэр, — закончил он, — да только ведь в ту ночь его и убили.

— Мистер Бодскин, — пропищала эльфийка, дёргая трактирщика за подол мантии, — «Фламбер» закончился.

Трактирщик попрощался и ушёл. Я взглянул на часы. Можно было отправляться к миссис Эрлскот. Поискав Снейпа, я обнаружил, что он разговаривает с Дафни, которая то и дело касается его рукава и кокетливо улыбается. Всё же она исключительно бессердечная особа, подумал я с внезапным раздражением. Права была мадам Рок. Просто неприлично заигрывать с гостем на приёме по случаю похорон собственного отца. И Снейп тоже хорош; утром горевал, что его сердце разбито навеки, а вечером, пожалуйста, токует возле первой попавшейся красотки. Удобная штука, этот обет безбрачия: «Дорогой, ты на мне женишься?» — «Ах, нет! Как вы можете предлагать такие неприличные вещи невинному холостяку, погубленному жестоким Провиденьем?!»

Что ж, если Снейп не желает составить мне компанию в расследовании, придется действовать самому.

Тори куда-то пропала, Кэттермоул тоже. Я решил не искать их, поскольку рассчитывал вернуться сразу, получив колдографию. Как там сказала миссис Эрлскот? Я подошёл к камину и бросил последний взгляд на Снейпа — не одумался ли он. Откинувшись на спинку дивана, Дафни глядела на него снизу вверх, щуря глазки в точности, как Бестия, выпрашивающая креветку.

Я вышел на террасу и аппарировал. Сырой воздух охладил моё разгоряченное лицо. Я плотнее закутался в мантию и пошёл по улице, разглядывая таблички, привинченные к калиткам.

Белые перья тумана устилали мостовую и колыхались в палисадниках маленьких одинаковых коттеджей, расположенных по обеим сторонам улицы. Было тихо, словно я попал в мир, населённый призраками. В некоторых окнах горел свет, но и он казался зловещим.

«Алая роза», — прочел я витую надпись на арке, обрамляющей вход в садик одного из домов, и толкнул калитку. Гравий поскрипывал под ногами, пока я шёл к коттеджу. На мой стук никто не отозвался. Я чертыхнулся и постучал сильнее, и снова — тишина. Я уже собрался уходить, как заметил, что дверь приоткрылась. Поколебавшись секунду, я вошёл.

— Миссис Эрлскот! — крикнул я, очутившись в маленькой тёмной прихожей. — Это я, Драко Малфой.

Раз дверь открыта, рассудил я, не получив ответа, хозяйка здесь. Поскольку она сама меня пригласила, я могу войти. Я двинулся вперёд. Гостиная, стены которой были обиты ситцем, в солнечные дни наверняка выглядела жизнерадостно, но в сумерках казалась убогой.

У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, ничком лежала миссис Эрлскот. Я перевернул её и понял, что больше колдографий ей не делать и что умерла она не своей смертью. Я опустил её на пол и поднялся.

После я дивился собственной глупости: ни на миг я не задумался о том, что убийца рядом, и даже палочку не вытащил. Расплата последовала незамедлительно.

Скрипнула ступенька. Я понял голову и увидел, что сверху на меня смотрит закутанный в плащ человек. В руке он держал палочку, нацеленную мне в лоб. Его губы беззвучно шевельнулись. В следующую секунду меня отбросило назад; я упал на спину, парализованный, не в силах пошевелить даже пальцем; сознание померкло, и я потерялся в сером сумраке.

Очнулся я от того, что по моему лицу прыгала жаба.

— Малфой, — приговаривала она, елозя пупырчатым брюхом. — Драко! Давай, приходи в себя.

Я осторожно поднял веки. Глаза были целы и даже кое-что видели. Кое-что, покачиваясь и расплываясь, шлёпало меня мокрым платком по щекам.

— Наконец-то, — сказало оно. — Твоё счастье, что убийца не пожелал немедленно тебя прикончить. Я рассчитывал на твоё благоразумие. К сожалению, я успел позабыть, что всё благоразумие в вашей семье досталось Нарциссе.

— Мистер Мелмот, — окликнул его Поттер.

— Никаких бровей! — прошептал я.

Снейп сделал каменное лицо.

— Он жив?

— Увы.

— Вот уж действительно — увы, — согласился Поттер.

— Как вы меня нашли?

— Когда ты уходил, мисс Каридад оказалась рядом с камином. Ей удалось вспомнить адрес, который ты назвал, — сообщил Снейп. — Почему ты не подождал меня?

— Вы с Дафни так упоенно ворковали…

— Кажется, проклятием ему отшибло мозги, — заметил Поттер.

— Нет, его прокляла фея в колыбели.

— Теперь я вижу, что вы действительно давний знакомый этого семейства, — ухмыльнулся Поттер.

— Дайте мне встать на ноги, — мрачно сказал я, — и я посмотрю, хватит ли у вас духу повторить всё, что вы сейчас наговорили. Кстати, Поттер, а вам с какой стати вздумалось за мной тащиться? Или вы предполагали, что на меня нападут?

— Нет, — признался Поттер, — не предполагал. Меня вёл инстинкт.

— Как всегда, — я с кряхтением сел. – Вовремя вы подоспели. Ещё немного, и мне бы конец.

— Он не хотел тебя убивать, Драко. Он собирался сделать тебя убийцей.

— Как это? — не понял я.

— Когда мы вошли… потратив некоторое время на препирательства, поскольку мистер Мелмот требовал, чтобы мы с Линусом отправлялись в Гринграсс-Холл и не лезли не в своё дело, — Поттер с усмешкой покосился на Снейпа, — то увидели тело миссис Эрлскот, а рядом ваше, Малфой. Над вами стоял убийца и держал в руках вашу палочку.

— Мою палочку, — повторил я тупо. — Зачем?

— Он произносил то самое Непростительное, которым была убита миссис Эрлскот, — нетерпеливо сказал Снейп. — Наверняка после он бы вызвал авроров, которые, обнаружив тебя рядом с трупом, проверили бы твою палочку и обнаружили, что Непростительное бросил именно ты.

— Чёрт.

— Вот именно.

— Вы его задержали?

— Нет. Он швырнул Непростительным в нас и промахнулся, однако пока мы выбирались из-под мебели, его и след простыл.

— Стало быть, вы тоже оказались не на высоте, — констатировал я.

— Я не… — начал Поттер, и в это мгновение на улице послышался шум.

— Стой! Не уйдёшь, зараза!

Кто-то взвизгнул, потом выругался. Захрустели кусты.

— Я его поймал! — донёсся до нас торжествующий крик.

— Молодец, Линус!

Поттер рванулся, как легавая со сворки. Грохнула входная дверь. Судя по звукам, к нам волокли кого-то, упирающегося изо всех сил.

— Зачем ему понадобилось сидеть в кустах возле дома, когда он спокойно мог аппарировать? — пробормотал Снейп.

— Может, хотел закончить начатое? — ответил я.

— Чушь какая.

Поттер шагнул навстречу закутанному в чёрный плащ человеку. Злоумышленник как-то странно пискнул и метнулся в сторону, но наткнулся на кирпичное плечо Линуса.

— Посмотрим, кто тут у нас, — сказал Поттер, усмехаясь, и отбросил капюшон с лица преступника.

— Мерлин мой! — выдохнул Линус.

Снейп издал звук, подозрительно напоминавший смешок. Мне все ещё не хватало воздуха, поэтому я ограничился покашливанием. Один лишь Поттер молча смотрел в испуганно распахнутые глаза человека в плаще.

Это была Джиневра Поттер.

Глава 4,

в которой Джиневра Поттер оправдывается, мадам Рок сходит со сцены, Драко Малфоя одолевают странные желания, а Снейп разговаривает с дементором

— Я ничего не сделала! — воскликнула Джиневра Поттер прежде, чем кто-нибудь из нас успел что-то сказать.

— Она пряталась в кустах за домом, — растерянно вымолвил аврор. — Я же не знал, кто это.

— Ты действовал правильно, Линус. — Поттер так сильно стиснул зубы, что едва мог говорить. — Джинни, ты понимаешь, что в служебной записке я буду вынужден отразить факт твоей поимки на месте преступления? Возможно, меня отстранят от расследования. Если я приду к выводу, что ты как-то во всём этом замешана, попрошу отвода сам.

— Да ни в чём я не замешана! — Джиневра чуть не плакала. — Я просто хотела написать статью.

— Она решила, что эксклюзивный материал о расследовании убийства моего тестя поможет ей сделать карьеру уголовного хроникера, — сообщил я.

— Вы обещали ничего ему не говорить! — укорила меня миссис Поттер.

— Он обещал! — Поттер взял жену за плечи и тряхнул так, что рыжие кудри взлетели в воздух. — Эксклюзивный материал? Я никогда бы не дал тебе никакого материала до окончания следствия.

— Я знаю. — Джиневра вырвалась и строптиво вскинула подбородок. — Поэтому я решила взяться за дело сама.

— Как ты здесь оказалась? Тебя же не было в Гринграсс-Холле!

— Я наложила на тебя следящие чары.

Поттер зарычал. Аврор втихомолку ухмылялся. Снейп сидел на диване, покачивая ногой, и наслаждался каждым словом.

— Вы очень занимательно ссоритесь, — сказал я. — Я мог бы слушать вас часами, вот только труп миссис Эрлскот как-то не способствует веселью. Может, всё же попробуем найти настоящего убийцу? Миссис Поттер, вы никого не видели рядом с домом?

— Видела. После того, как я получила сигнал, что Гарри покинул Гринграсс-Холл, я активизировала портал и очутилась в кустах рядом с коттеджем. Кругом был туман, место незнакомое, поэтому пришлось потратить пару минут, чтобы сообразить, где я и что мне делать. Тут из дома выскочил человек и аппарировал прямо от самой двери.

— Как он выглядел, Джинни?

— Это был мужчина или женщина? — уточнил Снейп.

— Не знаю я! Он был в мантии с капюшоном.

— Если он прибыл прямо с приёма, когда он успел переодеться? — пробормотал я. — Не мог же он предвидеть, что ему потребуется плащ.

— Вы знаете, кто это мог быть? — Поттер подобрался.

— Предполагаю. — Я взглянул на Снейпа, ожидая увидеть гримасу недовольства, но вместо этого он кивнул, как когда-то кивал на уроке, позволяя мне ответить.

— Я не хочу говорить при ней, — я указал на миссис Поттер.

— Эй! Народ должен знать! — запротестовала она. — Люди имеют право на информацию.

— Линус, выведите её за дверь, а потом вызовите бригаду. Отправляйся домой, дорогая. Я с тобой ещё поговорю. Кстати, где дети?

— С мамой.

— Вот к маме и отправляйся. Я проверю!

Джиневра пронзила Поттера свирепым взором и удалилась. Как только они с аврором вышли из комнаты, Поттер обернулся ко мне.

— Это лишь гипотеза, — предупредил я и выложил версию Снейпа.

— Вы полагаете, мститель следил за вами и решил воспользоваться возможностью. Не странно ли, что он ходил за вами по пятам, а вы этого не заметили? Разве что он был невидим.

— Такое случается, — я посмотрел Поттеру в глаза.

— Мантия-невидимка одна, и я знаком с её владельцем.

— Бывают плащи и попроще, — возразил я. — Даже Дафни носит мантию, отороченную полувидимом.

— Хотите сказать, это была она?

— Нет, конечно. Я хочу сказать, что если волшебник желает сделаться невидимым, то он сумеет найти способ это сделать.

— Вы были правы. Звучит фантастически, — Поттер покачал головой.

— Как и вся эта история, — вмешался Снейп. – Слишком неправдоподобна, чтобы оказаться вымыслом. Пожелай мистер Малфой вас обмануть, он изобрел бы что-то более эффектное.

— Есть предел даже изобретательности мистера Малфоя. Конечно, мне самому эта серия убийств представляется странной… Заметьте, я не говорю, что верю вам. Однако это не означает, что я вам не верю. В любом случае, приставить к вам личную охрану я не могу.

— Я в этом не нуждаюсь.

— Я вижу, — он покосился на труп миссис Эрлскот. — Почему вы мне не рассказали, что видели Джинни возле дома мисс Каридад?

— Мне было приятно сознавать, что у меня и вашей жены есть общая тайна.

— Малфой, вы самый бессовестный человек из всех, кого я встречал.

— После вашей супруги, старший аврор Поттер. Надеюсь, вы счастливы в браке.

— И даже очень! — ответил Поттер сердито. — Вам, наверное, в диковинку, что можно всю жизнь любить одного человека.

— По-моему, любовь до гроба — просто выдумки, — сказал я. — Со временем любое чувство выцветает.

— Однажды я видел такую страсть воочию, — возразил Поттер. — Та история закончилась печально. Думаю, у нас с Джинни всё выйдет удачнее.

— Это он вас имел в виду? – спросил я у Снейпа, когда мы вышли из дома.

— Или Уизли-старших. — Снейп взял меня под руку, и мы аппарировали.

Голова все ещё кружилась. Мне пришлось привалиться к нему и постоять так некоторое время, прежде чем перед глазами перестали плавать зелёные пятна. Снейп терпеливо ждал.

На этот раз прутья ворот изогнулись в подхалимской улыбке, едва мы показались.

— Поттер говорил о печальном конце, — возобновил я беседу, — так что он имел в виду не Уизли.

— Разве семеро детей — это недостаточно трагично?

— Не трагичнее пожизненного одиночества.

— Драко, что тебе нужно? — Снейп резко остановился, развернувшись ко мне. — Зачем ты поднимаешь тему, для меня неприятную?

— Я хочу вам добра, — сказал я. — Вы же нам помогаете. Ты мне, я тебе.

Снейп усмехнулся и указал на полосу света, пробивавшегося из-под дверей гостиной.

— Нас ждут. Пойдём к ним сразу?

— Сначала я переоденусь, — я оттянул ворот мантии и с отвращением его обнюхал. – Чем вы смочили платок?

— Водой из вазы с цветами.

Я горестно покачал головой и отправился к себе. Пока я чистил пёрышки, Снейп успел рассказать родителям о моих похождениях.

Мама и отец воззрились на меня с одинаковым равнодушием, за которым скрывалось беспокойство, и такое же одинаковое облегчение промелькнуло в их глазах, когда они поняли, что со мной действительно всё в порядке. Снейп рассматривал бутылки в поставце и не удостоил меня вниманием.

— Налейте мне чего-нибудь покрепче, Северус, — попросил я. — Сейчас мне это необходимо.

— Тебе необходимо лежать в постели и пить укрепляющие зелья, — сказала мама.

— Никакое зелье не укрепит меня лучше этого, — я взял из рук Снейпа бокал с коньяком. — Кстати, я не поблагодарил вас за то, что спасли меня от обвинения в убийстве.

— В биографии, которую я когда-нибудь напишу, будет специальная глава: «Как спасти Малфоя», — сказал Снейп серьёзным тоном.

— Северус, ты слышал, что скромность украшает человека? — осведомилась мама.

— Я не ношу украшений.

— В твоём случае это всё равно бесполезно, — уколол его отец.

— Я предпочитаю блистать умом, а не внешностью, — парировал Снейп.

— Зелен виноград.

— Время не властно над умом в отличие от красоты. К тому же позолоту приходится постоянно поддерживать в надлежащем состоянии, иначе какой в ней смысл? С подбитым глазом ты выглядел жалко.

Снейп улыбнулся холодной, жестокой улыбкой. Повисла тяжёлая пауза. Затем отец рассмеялся.

— Старый добрый Северус Снейп! На дурные манеры и наглость время, как видно, тоже не влияет. Сознайся: наша судьба тебе абсолютна безразлична. Ты просто развлекаешься за наш счёт.

— Ты в претензии? – осведомился Снейп.

— Нисколько. Твои мотивы мне безразличны, коль скоро ты можешь быть мне полезен.

— Что может быть прекраснее слизеринской дружбы? — воскликнул Снейп, ухмыляясь. — Гриффиндорцам не понять.

— Хватит вам, — сказал я. — Миссис Эрлскот убили, чтобы она не отдала мне снимок. Это не нужно никому, кроме Пробуса. Значит, он был на приёме и слышал наш разговор.

— Кто был рядом, когда вы говорили? — спросил отец.

— Множество народа, — я пожал плечами. — Ты знаешь, на что похожи такие приёмы. Гости снуют туда-сюда, входят, выходят, меняются местами. Но если бы душевед был там, миссис Эрлскот непременно бы его узнала.

— Может быть, та девушка, к которой ходит Астория, связана с этим доктором теснее, чем говорит? — заметила мама. — Она могла подслушать ваш разговор и, узнав, что её любовнику или другу угрожает опасность, пойти за тобой и попытаться убить тебя.

— Во-первых, убийца появился в доме миссис Эрлскот до меня, — сказал я. — Во-вторых, он не собирался меня убивать. Он хотел меня подставить.

— А в-третьих, — добавил Снейп, — мисс Каридад оставалась на приёме и после ухода Драко. Именно она подсказала нам, где его искать, и если бы не её помощь, Драко сейчас отдыхал бы в уютной камере предварительного заключения.

— Значит, покушались на Драко, — заключил отец.

— Он был среди гостей, — сказал я. – Это сужает круг подозреваемых. Нам достаточно всех проверить, и мы его найдем.

— Присутствовало человек двадцать, не меньше. — Снейп нахмурился. — Попроси у своей жены список приглашённых.

— У бывшей жены, — раздраженно поправил я. — Какого дьявола вы тычете мне в глаза неудавшимся браком?

— Даже не думал. — Снейп посмотрел на меня с недоумением.

Отец сдвинул брови. Мама прикусила губу. Неловкую паузу нарушил стук птичьего клюва в стекло.

— Я открою, — сказал я. — Северус, налейте мне ещё.

Сова улетела, едва я отвязал письмо.

— Это от Тори, — я разорвал конверт.

— Она хочет, чтобы Скорпиус вернулся? — спросила мама небрежно.

— Нет. Просит привести его завтра в «Сэнд-Касл» на несколько часов.

— Почему бы ей не прийти сюда? — спросил отец.

— В любой отлучке её сопровождает аврор. Ты же не хочешь, чтобы в Малфой-мэнор появились авроры?

— Ни в коем случае.

— Скорпиус будет жить здесь, пока не закончится расследование, — сказал я маме.

— В таком случае я хочу, чтобы оно никогда не закончилось.

— Мама!

— Что? Я эгоистка? Да, я эгоистка. Ничего не поделаешь.

Я думал, Снейп не удержится от очередной колкости, но он, похоже, растерял боевой задор.

— Завод кончился, — произнёс я заплетающимся языком.

— Что ты сказал? — переспросила мама. — Повтори, я не поняла.

Я открыл рот… и понял, что повторить не смогу. Вторая порция коньяка была ошибкой. Лицо мамы вдруг стало огромным и приобрело радужный ореол, как огромный мыльный пузырь. Я помахал перед ним рукой.

— Северус, он болен! — Мамин голос прозвучал откуда-то с потолка. — Проклятие продолжает действовать!

— Он просто пьян. Выпил на голодный желудок, вот ему в голову и ударило. Он и на приёме пил не закусывая.

— Н-нич-чего подобного… Бокал… мож-жет, п-пару.

— Пару? — язвительно переспросил отец.

Пару? — задумался я, клюя носом. — Пару чего? Что за чушь они несут. Пьяные, что ли? Жаль, я не могу вымолвить ни слова, а то бы я им сказал.

— Я отведу его в спальню, — предложил Снейп. — Разумеется, если вы сами не желаете этим заняться.

— Нет, — с чувством произнесла мама. — Не хочу видеть его таким. Отведи, пожалуйста.

— Ну, как-ким таким? — возмутился я. — Что т-такого во мне…

— Уводи скорее, — сказал отец. — Сил нет смотреть.

— Ехидны, — простонал я. — Б-бросили родного сына… на кого?

Меня качало на радужных волнах, глаза слипались. Временами сознание возвращалось, и я понимал, что Снейп тащит меня вверх по лестнице. Потом я почему-то оказался лежащим на мраморном полу ванной в луже воды. В поле моего зрения появился ботинок, которому я ничуть не удивился, а лишь повернул голову, чтобы удобнее было рассматривать россыпь капель на лоснящейся коже.

— Драко! — Ботинок исчез. Вместо него появилось колено, обтянутое чёрным сукном. – Ты как?

Я почувствовал себя очень несчастным и уткнулся в колено лбом в поисках утешения.

— Однако, — сказал его владелец. — Выпей это.

— Меня стошнит, — прошептал я, принюхиваясь к дымящемуся в кружке вареву.

— Вряд ли, — Снейп помог мне сесть. — Тебя уже стошнило. Выпей, и пошли в постель.

— С вами?

— Вот это тебя развезло, дружок!

Снейп заставил меня проглотить зелье и довёл до кровати. Кенни, жалостливо вздыхая, принялся стаскивать с меня одежду. Только я хотел попросить Снейпа, чтобы он сам этим занялся, как на меня упал потолок и, превратившись в смертофалда, сожрал меня с потрохами. Проснувшись немного погодя, я обнаружил себя целым и невредимым, из чего сделал вывод, что у смертофалдов аллергия на алкоголь.

Под утро мне привиделся Снейп, одетый в одну рубашку, мокрую насквозь. Он сидел в изножье моей кровати и очень занимательно рассказывал о соке какого-то дерева, от которого человек теряет память и начинает заниматься любовью с первым встречным. Потом он очутился в постели рядом со мной и начал вылизывать мое ухо изнутри, попутно объяснив, что собирается съесть мой мозг. Мне было так хорошо, что я решил не сопротивляться, но тут Снейп нажал ладонью мне на грудь, выдавливая воздух из легких, и я проснулся.

Бестия сидела на моей груди, прищурив жёлтые глаза. Зрачки в них стояли торчком. Спихнув кошку на пол, я запустил руку в пижамные штаны и поспешил воспользоваться отсутствием наблюдательных портретов.

— Всё же я извращенец, — сказал я расслабленно спустя несколько минут и вытер липкую ладонь о простыню. — Надо проконсультироваться у душеведьмы. А может, и не надо. Вдруг Снейп обидится и не приснится мне больше?

Бестия проводила меня до столовой, движением хвоста поздоровалась с отцом, в одиночестве поглощавшим завтрак, и, поставив лапы мне на колени, вежливо показала глазами на копчёную селёдку.

— Доброе утро, пьянчужка, — приветствовал меня отец.

— Не вижу повода для сарказма, — проворчал я, роняя кусочек селёдки под стол. – Я просто не привык пить на пустой желудок. Да ещё проклятие повлияло.

— Это проклятие называется «коньяк», — сообщил отец. — Тебе было очень плохо?

— Снейп тебе не рассказывал?

— Нет. Сказал, что положил тебя спать и ушёл.

— Так и было.

Неаппетитные подробности за завтраком отцу совершенно ни к чему.

— Есть хочешь?

— Ужасно.

— Неужели у тебя нет похмелья?

— Нет, — ответил я с удивлением. — Наверное, действует зелье, которым Снейп меня вчера напоил.

— Ах, так он, стало быть, не просто ушёл, — отец усмехнулся.

Я вспомнил свой сон и залился краской.

— Ничего, — сказал отец снисходительно. — Со всеми бывает.

Эротические видения со Снейпом в главной роли — не со всеми, — подумал я.

— Как прошли похороны?

— Как обычно: все переминались с ноги на ногу, сплетничали, старались казаться печальными в начале и не слишком напиться в конце.

— Тебе это не удалось.

— Перестань. Ушёл я на своих ногах.

— Благодарение богам хоть за эту малость. Надеюсь, Снейпа не приняли за покойника и не попытались закопать?

— По-моему, он пользовался успехом. Дафни с ним даже кокетничала. Не спрашивай, что она в нём нашла, не имею ни малейшего представления.

— Beau laid, — сказал отец с мимолётной улыбкой, — неотразимое уродство. Сам я никогда этого не понимал, но некоторые по нему с ума сходили. Впрочем, их могла привлекать его энергичность — это одно из немногих его достоинств.

— Нам бы оно тоже не помешало. Мы не можем сидеть сложа руки, — я принялся за кофе. — Надо что-то делать.

— Так делай, — ответил отец, не отрываясь от газеты.

— Мы должны составить план.

— Чтобы составить план, надо хотя бы примерно представлять, с чего собираешься начинать. Драко, не суетись.

— Между прочим, моя жизнь от этого зависит. И твоя тоже.

— Мы и не из таких переделок выбирались.

Бестия перестала вертеться вокруг моего стула и бросилась к дверям, в которые входили Скорпиус и мадам Горделу.

— Доброе утро, — Скорпиус застенчиво улыбнулся отцу. — Можно, я буду пить с вами кофе?

Если бы я в своё время прервал разговор взрослых, то остался бы без десерта. Скорпиусу отец лишь снисходительно улыбнулся. Учитывая, что сам я вовсе не так строг к сыну, как отец ко мне, мои внуки наверняка сядут мне на шею.

— Скорпиус, ты уже завтракал, — заметила мадам Горделу.

— Прошу вас, садитесь, — предложил я. — Кенни, подай чашку.

Бонна опустилась на стул по левую руку от Скорпиуса.

— Я сам, — запротестовал Скорпиус, пресекая попытки повязать ему салфетку. — Папа, помнишь, мы сделали ров вокруг замка? Я пустил по нему воду!

— Ты прекрасен и удивителен, — похвалил его я. — Вынь рукав из масленки.

— О, поглядите-ка, — сказал отец, показывая мне разворот «Пророка», — старый знакомый. Разыскивается по подозрению в тройном убийстве.

С колдографии смотрел крупный мужчина с роскошной бородой. Он не метался из стороны в стороны, как мой злополучный двоюродный дядя когда-то, а сидел чинно, будто на парадном портрете, и лишь осторожно поводил глазами.

— Ранкорн, — я вспомнил слова покойной миссис Эрлскот.

— Этот человек удивительно похож на того бродягу, которого мы со Скорпиусом видели в утро после убийства за воротами Сэнд Касл, — сказала мадам Горделу, мимоходом взглянув на снимок.

— Кого, кого мы видели? — Скорпиус оторвался от своей чашки.

Я отобрал у отца газету и показал колдографию Скорпиусу.

— Да, папа, это он. Что он сделал? Он убийца! Значит, это он убил дедушку.

— Ты уверен, что не ошибаешься? — спросил отец.

— Ага. У него нос фигой и мочки ушей смешные — вывернуты наружу, как у гоблина. И бородавка на щеке.

— Не придумывай, Скорпиус, — с неудовольствием сказала мадам Горделу. — Мы видели его три минуты. К тому же он был в шляпе, надвинутой на глаза.

— Ну и что? — Скорпиус озадаченно посмотрел на меня. — Если бы я видел его три часа подряд и без шляпы, бородавка всё равно бы не исчезла.

— Нам пора идти, — тихо напомнила мадам Горделу. — Миссис Кэттермоул ждет нас.

— Да, конечно. Скорпиус, у тебя щека в джеме. Скажите, мадам Горделу, вы не в родстве с Трэверсами?

— Гордон Трэверс мой отец, — ответила мадам Горделу.

— Вот как, — я растерялся. — Я слышал, он умер.

— Да. Как и все мои родные.

— Простите.

Отец по-прежнему скрывался за газетой, но её страницы перестали переворачиваться.

— Дедушка тоже умер, — сообщил Скорпиус. — Его убили. Тот бродяга, наверняка.

— Скорпиус, помолчи.

— К сожалению, об обстоятельствах смерти родителей и сестры мне известно не больше, чем вам. — Бонна говорила без волнения. — Я в то время жила за границей. Собственно, я не хотела возвращаться в Англию, но прочла объявление в газете и решила попробовать. Предложение миссис Кэттермоул было весьма заманчивым.

— Мы были в хороших отношениях с вашим отцом, — заметил я. — Вы напрасно не сказали о вашем родстве.

— Мне это показалось излишним. — Мадам Горделу безразлично посмотрела поверх моей головы. — Вы хотите расторгнуть контракт, мистер Малфой? В таком случае позвольте мне уйти самой. Я добросовестно исполняла свои обязанности. Будет несправедливо, если моя деловая репутация окажется испорченной.

— Я не хочу, чтобы вы уходили. Меня все устраивает, и Скорпиусу вы нравитесь.

Мадам Горделу сдержанно улыбнулась.

— Я могу идти?

Может быть, я совершил ошибку, не позволив ей уволиться? Кажется, она была со мной откровенна, но я всё равно чувствовал беспокойство. Что-то в нашем коротком разговоре мне не понравилось.

— Кажется, своё дело она знает, — отец положил газету.

По его тону я понял, что его тоже одолевают сомнения.

— Дочь Трэверса точно не может быть мстительницей, — сказал я. — Мне кажется, он и его семья тоже стали жертвами преступника.

Отец кивнул.

— Пойду, посовещаюсь со Снейпом, — я поднялся из-за стола. — Подумаем, с чего начать.

— Я бы начал с душеведа. Он мне подозрителен.

Как ни странно, Снейп с ним согласился.

— Все это чертовски непонятно, Северус. Зачем душеведу губить Селвина?

— Затем, что он и есть наш мститель.

— Но я не помню никаких Пробусов.

Раздался хлопок, и в комнате появилась Динги с подносом, сервированным к чаю.

— Думаю, имя фальшивое. Однако я уже попросил Поттера навести справки.

— И когда вы успели? — Я стащил с подноса вишню и бросил её в рот.

— Пока ты лежал без чувств.

Снейп трансфигурировал нежную фарфоровую чашечку в толстостенную керамическую кружку и наполнил её горячим чаем до краев. Портрет прабабушки Циннии застонал при виде такого кощунства.

— Не люблю эти фитюльки, — объяснил Снейп. — Кстати, почему ваши эльфы кладут такие маленькие порции на тарелки? Вы экономите на еде?

— Северус, вы безнадёжный плебей, — констатировал я.

— Плебейство безнадёжно по определению, поскольку принадлежность к касте определяется рождением. И незачем из кожи лезть. Поттер вон не лезет.

— Вижу, вам нравится с ним общаться.

— Конечно, нравится. Неужели ты не способен оценить прелесть ситуации?

Я быстро отвёл глаза в сторону, но Снейп успел заметить моё недовольство.

— Что? — спросил он резко.

— Он похож на свою мать?

— Нисколько, — Снейп озадаченно моргнул. — Разве только глаза. Вообще-то он истинный Поттер с головы до пят. А почему ты спрашиваешь?

— Так. Он не кажется вам привлекательным?

— Ни в малейшей степени, — ответил Снейп со смешком. — Даже ты мне нравишься больше. Хотя, следует сказать, залысины тебя не украшают.

— Этого совершенно не следовало говорить, — обиженно ответил я. — Вы не знаете какое-нибудь зелье, с помощью которого можно восстановить волосы?

— Лишь на пару суток, максимум на неделю. Потом они всё равно выпадут.

— У отца ведь всё в порядке, — сказал я с горечью. — А у деда вообще была львиная грива. Почему же мне так не повезло?

Снейп поглядел на меня искоса.

— Воспринимай это как урок смирения. Возможно, он пойдет тебе на пользу.

— Не понимаю, каким образом.

— Некрасивым людям приходится прилагать больше усилий, чтобы мир их заметил. Ты вынужден доказывать, что к тебе стоит прислушаться, а стало быть, непрерывно совершенствуешь свои умения.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать. С волосами или без, но я себя устраиваю таким, какой я есть.

— Тогда перестань ныть. Скажи себе: «Я прекрасен и совершенен, и лысина моя сияет подобно солнцу».

— Вы мерзавец, — с чувством произнёс я.

— Ты забыл добавить «сальноволосый».

— Этого не заметно, вот и забыл. Вы научились мыть голову?

— Просто остриг волосы. Почтенным маггловским торговцам антиквариатом не полагается носить пышных шевелюр.

— Ещё бы сказали «локонов», — фыркнул я.

— Один-один. Вот что, попробуй узнать что-нибудь о докторе у мисс Каридад. Кажется, вы неплохо ладите.

— Как всё сложно, — вздохнул я. — Я-то думал, детективы сидят в уютном кресле и шевелят маленькими серыми клеточками.

— Для того чтобы шевелить серыми клеточками, надо их иметь.

— Мама была не права. Ваша скромность граничит с самоуничижением, — бросил я и сбежал, пока Снейп размышлял над ответом.

Похоже, бизнес мисс Каридад не слишком процветал; по крайней мере, меня она согласилась принять сразу. К сожалению, ей не удалось припомнить ничего полезного, за исключением названий работ Пробуса, которые она любезно для меня записала.

— Мне неловко, что я отвлекаю вас от работы, но мне действительно нужен этот человек.

— Всё в порядке. Сегодня у меня выходной.

Действительно, мисс Каридад была в домашнем платье, скромный вырез которого приоткрывал щедрую грудь, украшенную медальоном на витой цепочке. Изображение на медальоне — монах в капюшоне — напомнил мне об Анджелине и её дементорах.

— Мисс Каридад, вы не знаете, что делала мадам Рок в трактире «Золотая Саламандра» в ночь убийства Гринграсса?

— Нет. Я даже не знала, что она там была.

— Мне сказал об этом трактирщик.

Мисс Каридад пожала плечами. Медальон скользнул в ложбинку между грудями.

— Лучше вам спросить у неё

— Так я и сделаю. Загляну к ней как-нибудь на днях. Ещё одно. — Я собирался с духом. — Мисс Каридад, я бы хотел получить ваш совет. Я заплачу, сколько скажете.

— Ну что вы. Прошу вас, говорите.

Смущаясь, я рассказал ей о своём сне и неожиданно вспыхнувшем желании, и поинтересовался, признаком какого душевного заболевания является подобная извращённость в выборе объекта.

— Вы абсолютно нормальный человек, мистер Малфой. Ни одно желание не является извращённым, коль скоро предполагает добровольное и осознанное согласие другой стороны на участие в его реализации.

— Когда вторая сторона осознает, чего я от неё хочу, она точно не даст мне согласия. Как бы по носу не дала, — проворчал я.

— Вы напрасно опасаетесь. Я заметила, что вы симпатичны мистеру Мелмоту.

Мисс Каридад улыбнулась. Похоже, моя проблема её забавляла. Чужие любовные неурядицы часто кажутся окружающим чем-то неприятным, но несерьёзным, вроде морской болезни.

— Находить человека симпатичным и находить его сексуально привлекательным — это большая разница, — мрачно сказал я. — Как правило, с симпатичными людьми не спят. Самое большее, приглашают на чашку кофе. Без продолжения.

— Предложите ему сами.

— Нет, я не могу!

— Почему?

— Он мне откажет.

— Ну и что?

— Мне будет обидно.

— Вы отказываетесь от своего желания потому, что вам будет обидно, если оно не исполнится? — уточнила мисс Каридад. — А сейчас, когда оно не удовлетворено, вам не обидно?

— Действительно, глупо звучит, — признался я. — Хорошо, я попробую. Можно задать вам нескромный вопрос?

Мисс Каридад выжидательно улыбнулась.

— Как вы стали душеведьмой?

— О, — её улыбка стала шире. — Я с детства интересовалась другими людьми.

— Совсем как я. Обожаю совать нос в чужие дела.

— А я в чужие души. К сожалению, маме не понравился мой выбор. Мы не очень хорошо расстались, — мисс Каридад вздохнула. — Пейте кофе. Сама варила.

— Что плохого в профессии душеведьмы? — удивился я. — Никогда бы не подумал, что кто-то может её не одобрить.

— Все дело в окклюменции. Маме она казалась чем-то дурным. Я не смогла убедить её, что это не так. После Хогвартса я уехала из Англии: в нашей стране душеведов не готовят.

— Вы учились в Хогвартсе? Я думал, вы испанка.

— Возможно, во мне есть испанская кровь. Мама никогда не рассказывала мне об отце. Знаю лишь, что он был волшебник. Наверное, он причинил маме много боли. Она терпеть не могла чистокровных магов и утверждала, что мужчины-магглы более верные мужья.

— Ну, это… — я хотел сказать «глупость», но постеснялся.

— Навязчивая идея, — мягко произнесла мисс Каридад.

— Теперь вы сможете ей помочь, — сказал я.

— Она умерла.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Мы так и не успели помириться. Если бы не это, я бы считала свою жизнь полностью удавшейся.

— Вы жили в Европе?

— Да, в Австрии, потом поехала в Вест-Индию. В общем, где я только не бывала. Это не очень интересно.

— Отчего же? — Я отхлебнул кофе; горький, густой, как смола, он отдавал какими-то пряностями. — Мне нравится слушать рассказы о путешествиях, хотя самого в странствия не тянет.

— В отличие от вашего друга. Его, кажется, поносило по свету.

— Точно не скажу. Он тоже не любит рассказывать о своей жизни.

Мисс Каридад сочувственно коснулась моего плеча.

— Станет совсем невмоготу, приходите: у меня найдется средство, способное облегчить ваше томление.

— Я не настолько влюблён. Это больше похоже на мимолётное увлечение.

— Вы говорите так потому, что не знаете, какую разрушительную силу представляет собой несбывшееся. Ещё кофе?

— Не стоит себя затруднять, — отказался я. — Я и без того злоупотребил вашей добротой. С вашего позволения, я откланяюсь.

— Если вы собираетесь навестить Анджелину, не ищите её на Гренви-мьюс. Недавно она переехала в новый дом. Вот адрес, — мисс Каридад нацарапала его на клочке бумаги. — И будьте осторожны.

— Неужели она может быть опасна? — Эта мысль меня насмешила, однако душеведьма поглядела серьёзно.

— Не могу сказать вам определённо. Не имею права. Просто будьте бдительны.

— Хорошо, — пообещал я и вышел, размышляя, что за страшные тайны мадам Рок скрывает её исповедница.

Первым человеком, встреченным мною в Сэнд Касл, оказалась мадам Горделу, сообщившая, что Тори и Скорпиус разговаривают в детской. Я решил им не мешать, тем более что бонна тут же прибавила:

— Старший аврор Поттер недавно прибыл, чтобы проверить посты. Он просил вас не уходить, не повидавшись с ним, если вы вдруг заглянете.

— Просил или приказывал? — пробормотал я. — Спасибо, мадам Горделу.

Она кивнула и вновь застыла в скульптурной неподвижности, сложив на коленях крупные руки и почти не касаясь прямой спинки стула своей безукоризненной спиной.

— Поттер, зачем я вам нужен?

— В качестве почтовой совы, Малфой. Передайте мистеру Мелмоту, что доктор Пробус действительно существовал. Однако примерно полгода назад он уехал из города, в котором жил, и с тех пор никто о нём не слышал. Ещё до этого он прекратил отношения со всеми своими знакомыми и роднёй. Кстати, доктор в дальнем родстве с Кэттермоулом. Можете спросить, не знает ли он чего.

— Почему вы не спросили сами?

— Кэттермоул не станет со мной разговаривать, если только я не прибегну к официальному допросу.

— Мне показалось, что он хорошо к вам относится, из-за своей матери.

Поттер покачал головой.

— Он сильно напуган. Интересно, чем?

— Альфред не любит официальных лиц.

— Что ж, его можно понять.

— Вы по-прежнему подозреваете Тори?

— Не только её. Откуда приехал этот Мелмот?

— Из Индии, — ответил я, не размышляя.

— А где его тропический загар?

— У него аллергия на яркое солнце, поэтому он выходил из дому исключительно по ночам, — вывернулся я.

— Вот как? Гм. Ну что ж, всего хорошего.

Я призвал на помощь горничную, славное созданье с большими плутоватыми глазами, которые заставили бы любую женщину, не столь рассеянную, как Тори, задуматься о причинах, побудивших Кэттермоула заменить эльфов на девушек. Она проводила меня к хозяину дома.

Альфред был мрачен. Обрюзгшие щеки и красные глаза свидетельствовали, что он успешно продолжил алкогольный марафон, начатый накануне вечером. Природа наделила его более крепким организмом, чем мой.

— Астория с вашим сыном, — сказал он вместо приветствия. — Воркуют в детской.

— Я знаю.

— Малфой, оставьте его здесь.

— Вы что, соскучились?

— Нет, но когда Астория занимается им, она меня не замечает, а я не хочу, чтобы она замечала меня как минимум неделю.

— Можно подумать, этого вашего отца убили, — не сдержался я. — Она сейчас нуждается в утешении.

— Но не в моём. Нет, не в моём. Я не умею утешать, только страдать. — Он уткнулся лицом в сложенные руки. — Совесть — это самый страшный паразит, какого только можно представить. Она съедает тебя заживо, и ничем её не убьешь.

— Вместо того, чтобы угрызаться, пошли бы и попробовали хоть как-нибудь развлечь Тори.

— Какие развлечения, Малфой, вы с ума сошли? Астория скорбит по отцу, как подобает. А я сижу тут и думаю, что моя мать жива, однако лучше бы ей умереть.

— Она больна?

— Она сумасшедшая.

— Вы говорили, что Поттер спас её.

— Да. Во время войны на нее донесли. Поттер вытащил её прямо с заседания Комиссии по регистрации магглорожденных, а потом началась такая неразбериха, что о маме просто забыли.

Мне страшно захотелось, чтобы меня тоже кто-нибудь отсюда вытащил.

— Потрясение пошатнуло её рассудок, и после войны она помешалась, — монотонно продолжал Кэттермоул, подливая себе виски. Я заметил, что его руки трясутся мелкой дрожью, как у старика. — Теперь ей кажется, что она на том заседании: она отвечает на вопросы Яксли и Амбридж, иногда кричит и всё время плачет. Она живет в аду, Малфой.

— Альфред, вы не помните доктора Пробуса? Он, кажется, ваш родственник.

— Да, — вяло сказал Кэттермоул. — Какой-то троюродный кузен отца. Мы с ним не общались. После женитьбы отца его отношения с другими членами семьи стали очень натянутыми. А Пробуса я помню. Отец возил к нему маму. Свой душевед в семье, как же. Пробус сказал, что она безнадёжна. Наверное, не захотел возиться с грязнокровкой, да ещё даром: после войны у нас почти не было денег. Это сейчас я устроил её в отдельную палату Святого Мунго, а тогда она жила дома, и это было ужасно. После Хогвартса я даже уезжал на какое-то время… далеко, в Америку. Люди, которые осуждают Дамблдора за то, что он не желал возиться с сестрой, ничего не знают о жизни рядом с сумасшедшим.

— Но вы вернулись.

— Отец умер. Я не мог оставить маму и сестер одних. Нам удалось выкарабкаться: я скопил небольшую сумму и стал успешно играть на бирже, но сколько мы пережили перед этим! Отец всю жизнь себя корил, что не смог защитить маму, и это его убило. Ранкорн уничтожил нашу семью.

— Кто? — опешил я.

— Ранкорн. Был такой тип в Министерстве. Это он донёс на маму.

— Зачем?

— Не знаю. У него не было ни одной чёртовой причины: отец занимал незначительную должность, получал крохотное жалованье, и мы вечно были в долгах. Нечему завидовать, понимаете? Он сделал это просто по злобе. Этот человек хуже убийцы. Если бы он задушил маму своими руками, я бы ненавидел его меньше.

— Мне нужно повидаться с доктором. Где он живёт?

— Практиковал в Лугусе.

— Спасибо, — я решил, что пора закругляться.

Вид Дафни, в изящной позе растянувшейся на оттоманке, стал отдохновением для моих глаз.

— А, Драко! — Дафни бросила «Ведьмополитен» на пол. — Вот ведь убогое чтиво. Не понимаю, зачем я его покупаю. Тори оставит Скорпиуса здесь или ты его заберёшь?

— Не знаю. Она хотела, чтобы Скорпиус пожил в Малфой-мэнор до окончания следствия, но может и передумать.

— Хорошо бы не передумала.

— Чем он тебе мешает? — обиделся я.

— Собственно, ничем. Но его нужно развлекать, а я этого не умею.

— Он сам себя прекрасно развлекает, — я вспомнил замок на лужайке.

— О, да. Не далее как полчаса назад спросил у аврора в холле, скольких преступников он убил, а когда тот ответил, что ни одного, заявил, будто авроров плохо тренируют. И что когда он вырастёт, то создаст армию и покажет всем, где раки зимуют.

— Интересно, в кого он такой воинственный? — удивился я. — Если мои предки и отличались в битвах, то исключительно в финансовых.

— В Блэков, — зевнула Дафни. — А может, в моего пра-прадедушеку Октавия. Он занимался морским бизнесом в Новом Свете. Пиратством, проще говоря. А когда награбил достаточно, вернулся в Англию и стал основателем почтенного магического рода. До сих пор по всему дому валяются всякие экзотические штучки — раковины, разная морская дребедень, даже зелья. Вот как надо жить, Драко: чтобы дым коромыслом и флаг по ветру. Скучно мне.

— Обвинят тебя в убийстве, тогда и повеселишься. Слушай, Дафни, во сколько ты легла в ночь убийства?

— Около полуночи. Вообще-то я не ложусь так рано, но после ужина в доме была такая обстановка, что мне не хотелось выходить из спальни.

— Тебе не показалось, что твой отец кого-то ждёт?

— Нет, — удивилась Дафни. — Кого он мог ждать на ночь глядя?

— Некоторых гостей ждут исключительно на ночь, — усмехнулся я. — Мадам Рок прогуливалась где-то в окрестностях Сэнд Касл.

— Ну да! — не поверила Дафни. — Анджелина в жизни не станет прыгать ночью по кустам. Это тебе не какая-нибудь романтичная козочка из Хаффлпаффа.

— Бодскин говорит, что она ночевала в «Саламандре», а перед сном прогулялась в окрестности Сэнд Касл.

— Так она и есть убийца! — ликующе воскликнула Дафни.

— Нет, вряд ли. Живым старина Гринграсс был ей куда полезней, чем мёртвым. Не из-за колье же она его убила.

— Действительно, — Дафни сникла. — Недавно отец подарил ей дом. Один Мерлин знает, что ещё бы она смогла вытянуть, если бы отец не умер.

— Вот видишь. Однако я всё же навещу её. Похоже, ей есть что рассказать.

Дафни приподнялась, заглядывая мне через плечо.

— Альфред! — сказала она резко. — И давно ты здесь? Перенял у Скорпиуса милую привычку подслушивать под дверью?

— Мне не нужны ваши секреты, — ответил Кэттермоул, слегка спотыкаясь на согласных (знакомый симптом!) — Мне нужен огневиски.

Он прошёл к бару и достал бутылку.

— Не увлекайтесь, — предостерег я. — Процесс приятен, но последствия ужасны. Я знаю, о чём говорю.

Кэттермоул не обратил на мои слова внимания, а зря. Я ему добра желал.

— Мне нужно идти, — сказал я Дафни. — Если понадобится забрать Скорпиуса…

— Не понадобится. Камином он умеет пользоваться и без тебя.

Скоро он всем научиться пользоваться без меня, — подумал я грустно.

До Лугуса было не слишком далеко. Я решил воспользоваться хорошей погодой и совершить прогулку на метле — после вчерашнего мне хотелось проветриться. Позаимствовав метлу из обширной коллекции Тори, я отправился в путь.

Я давно мечтал поглядеть на Лугус. Этот городок, построенный после войны, был населен одними магами, как и Хогсмид. При ближайшем рассмотрении он оказался невыразимо скучен, как это обычно и происходит со сбывшимися мечтами. Городок состоял из дюжины улиц, расположенных под прямым углом друг к другу и застроенных домиками из красного кирпича. На городской площади располагалась ратуша (такая же коробка, только двухэтажная), смешной фонтан, украшенный гипсовой совой, и несколько лавок. Единственное, что отличало Лугус от провинциальных маггловских городков — палисадники, засаженные растениями, о которых магглам даже в книжках читать не полагалось.

Я прислонился к невысокой каменной изгороди и задумался, откуда начать поиски. Мои размышления прервал садовый гном, с диким воплем рухнувший мне под ноги.

— Ох, сэр, прошу прощения, — над изгородью показалось добродушное лицо румяной старушки. — Я вас не заметила.

Она перевела взгляд на гнома, и милая улыбка сменилась зверской гримасой. Гном, хромая, перебежал улицу, показал старушке длинный красный язык и закопался под соседский забор.

— Гнусные твари, — сказала старушка. — Никакого сладу с ними нет.

— Заведите раздражара.

— Это лекарство хуже болезни. Гномы хоть молчат.

— Наш сад тоже от них страдал, пока мама не использовала метод Белоснежки.

— А что это такое? — заинтересовалась старушка.

— Берёте детскую куклу (лучше брюнетку с румяными щечками, они эффективней), кладете её в стеклянный ящик и ставите на самые изрытые клумбы, из расчета одна кукла на семь гномов. Завидев куклу, гномы собираются вокруг ящика и впадают в оцепенение, после чего вы кладёте их в мешок и уносите в лес. Они никогда не возвращаются. Изобретатель этого метода привязывал к мешку камень и бросал его в реку, но мама сочла этот способ негуманным.

— Я не сторонник жестокости, — старушка кровожадно улыбнулась, — хотя мысль насчёт реки кажется мне очень удачной. Как мне вас отблагодарить, молодой человек?

— Не стоит, я рад был помочь. Разве что вам известно, где найти доктора Пробуса.

— Когда-то он жил в Коралловом коттедже. Возможно, мадам Корникс знает, куда он уехал: она была его секретарём.

— Как мне с ней связаться?

— Сейчас она должна быть на своём рабочем месте в ратуше. Недавно она заняла должность городского архивариуса.

В холле ратуши было пусто. Над стойкой регистратора висела клетка с большим попугаем. За стойкой не оказалось не только регистратора, но и стула. Я растерянно оглядел холл.

— Как мне найти мадам Корникс? — громко спросил я, надеясь, что где-то поблизости есть люди.

Попугай приоткрыл один глаз и лениво сообщил:

— Комната 203, второй этаж. Архивный отдел. Соблюдайте тишину. Применять чары в помещении архива строго воспрещается.

Я заморгал. Попугай перевёрнулся на жёрдочке и повис вниз головой, загадочно на меня поглядывая. Я протянул ему печенье, немедленно схваченное когтистой лапой.

— Взяток не беру, — сообщил попугай, заталкивая угощенье в клюв. — На муниципальном довольствии. Премного благодарен, сэр. Приходите ещё.

Посмеиваясь, я поднялся на второй этаж и, отыскав 203-ю комнату, постучался.

— Войдите!

— Мадам Корникс?

— Да, — женщина внимательно поглядела на меня.

Я переступил порог и остановился, рассматривая комнатку, в которой она работала. На столе не было ничего, кроме письменного прибора, бювара и наполовину исписанного пергамента, зато все прочие горизонтальные поверхности — полки, стулья и шкафы — были завалены свитками, как осенний лес опавшей листвой.

— Слушаю вас, молодой человек. У вас есть заказ?

— Боюсь, что нет, мадам Корникс. Я хотел поговорить с вами о докторе Пробусе.

— Вот как? — Женщина коснулась губ кончиком пера. Её глаза холодно блеснули.

— Мне сказали, что вы работали у него секретарём.

— Верно. Но я, право, не понимаю, почему я должна вам что-то рассказывать.

Я вздохнул, собираясь с мыслями.

— Для начала мне следует представиться. Мое имя Драко Малфой.

— Я слышала о вас. Вы — Упивающийся Смертью.

— В прошлом, мадам. Это было очень давно.

— Я участвовала в Сопротивлении, да будет вам известно. — Теперь женщина смотрела на меня с нескрываемой враждебностью.

— Всё, что мне нужно от доктора Пробуса — ответы на пару вопросов. Уверяю вас, я не собираюсь причинять ему вред. Это касается смерти моего тестя, Чарльза Гринграсса.

— Мистер Гринграсс никогда не был пациентом доктора Пробуса. — Мадам Корникс помолчала и неохотно продолжила: — В любом случае, я ничем не могу быть вам полезна. Я не знаю, где сейчас доктор.

— Он не оставил адрес?

— Нет. Однажды утром я, как обычно, вышла на работу. Доктор не появился. Почти все его вещи остались на месте, а может, и все. С тех пор прошло уже больше полугода, и я ничего о нем не слышала. Возможно, он мёртв. Не стоило ему связываться с Упивающимся.

— Крудус Селвин, — сказал я.

— Да, Селвин. Вспыльчивый старый пьяница. Он мне не нравился, и всё же доктор, на мой взгляд, поступил недостойно, опорочив его перед аврорами во время следствия. Он не имел права выдавать тайны пациента.

— Доктор считал, что Селвин убил жену?

— Наверное. Он фактически отправил этого человека в тюрьму. Вряд ли он поступил бы так, если бы у него оставались сомнения.

— А вы как считаете, был Селвин виновен?

— Я не душеведьма, мистер Малфой. Он мог это сделать. Он — Упивающийся, и убивал раньше. Но вообще странная история вышла. Я не ожидала, что доктор Пробус поступит так после всего внимания, которое он уделил Селвину: ведь ради него он отказался от всех своих пациентов.

— Поразительно!

— Вот именно, мистер Малфой. Крайне непрофессиональное поведение.

— На что не пойдёшь ради науки? Вероятно, случай Селвина представлял собой большой интерес.

— Вовсе нет. Селвин был самым заурядным типом. Если бы не его прошлое, он бы сошёл за обычного провинциального лавочника. Собственно, он им и был, — мадам Корникс сдвинула брови. — Кроме того, я уверена, что доктор Пробус не вел научной работы. Когда-то он публиковал по статье раз в три месяца и издал несколько интересных монографий, но за то время, что я у него работала, он целиком сосредоточился на практике и процветал, пока не встретился с Селвином.

— Селвин пришёл к нему сам?

— Не знаю, — протянула мадам Корникс. — Понятия не имею, как они встретились.

— Расскажите мне о докторе Пробусе. Какой он был?

— Пациентам он нравился. Особенно женщинам. Многие люди любят сладкое, хотя и не все в этом признаются.

— Но не вы? — я улыбнулся.

— Нет, не я. Уж очень он был хорош: такой добрый, всепонимающий и всем-сострадающий.

— Душевед долен сострадать своим клиентам, как бы дурны они ни были, — заметил я. — Иначе проку от лечения не будет.

— Проблема в том, что от его лечения никогда не бывало проку. Я работала с ним год. Пусть я и не душевед, а всего лишь секретарша, но я чувствую людей. Доктор Пробус не помог никому. Какими они к нему пришли, такими и остались. Думаю, если бы его клиентки знали о нем чуть больше, тёплых чувств у них бы поубавилось.

Паузы мадам Корникс можно было причислить к произведениям искусства: они заключали в себе много больше, чем было произнесено вслух.

— Что вы имеете в виду?

— Женщин. Они ходили к нему по ночам, украдкой, все закутанные.

— Замужние?

— О, я не думаю, что они были его любовницами. Доктор был видный мужчина, но сексапильности ему недоставало. Дамы им восхищались, но только с эстетической точки зрения.

— Зачем же, в таком случае, его навещали таинственные незнакомки?

— Не знаю, — мадам Корникс пожала плечами. — Может, наркотики. Может, что-нибудь еще.

— Это всегда были разные женщины?

— Я к ним не приглядывалась, но было их не меньше двух: одна высокая, статная, другая маленькая… Не понимаю, почему я вам это рассказываю.

— Что в этом плохого, мадам Корникс?

По подоконнику прыгала большая серая ворона. Время от времени она заглядывала в окно и тоскливо каркала.

— До чего же надоедливая птица, — проворчала мадам Корникс, впрочем, без досады. — Живёт на крыше моего дома и летает за мной повсюду. А письма носить не хочет. Только смотрит, будто ждёт чего-то.

— Может, это душа доктора Пробуса? — предположил я.

— Смерть — не повод демонстрировать своё остроумие, — отрезала мадам Корникс. — Хотя вы наверняка думаете иначе.

— Отчего же? — возразил я. — С возрастом люди умнеют.

— Тем лучше для вас. — Мадам Корникс подняла раму и выставила на подоконник чашку с какой-то снедью.

Птица не шевельнулась. Нахохлившись, она сидела над чашкой и грустно смотрела на нас сквозь переплёт.

— Забавно, что вы сказали о душе доктора Пробуса. Мне приходила в голову схожая мысль. А может, это мой тотем. Простите, мистер Малфой, но мне нужно работать.

— Ещё один вопрос, и я ухожу. Никто не расспрашивал вас о докторе Пробусе в последнее время?

— Да. Приходила высокая, красивая блондинка, сказала, что когда-то лечилась у доктора и хочет его отыскать. Я не смогла ей помочь да, признаться, и не хотела. Она произвела на меня неприятное впечатление.

Я кивнул. Анджелина Рок, безусловно, не относилась к женщинам, способным снискать одобрение мадам Корникс.

— Мне ещё показалось, — неуверенно продолжила архивариус, — что эта женщина похожа на одну из тех особ, что приходили к доктору по ночам.

— Спасибо, мадам Корникс, — сказал я. — Вы мне очень помогли.

Кажется, я вышел на след. Теперь я собирался навестить мадам Рок. У меня накопилось к ней много вопросов.

Подарок Гринграсса впечатлял обилием лепнины и напоминал затейливую креманку для мороженого. Входную дверь кто-то распахнул настежь. Я оглянулся в поисках хозяйки, но сад был пуст. Второй раз за два дня я входил в чужой дом без приглашения, и второй раз меня встречала глухая тишина. Я отыскал взглядом лестницу и вздохнул с облегчением, убедившись, что на полу никого нет.

— Никого, — промурлыкал я. — Анджелина! Где вы, Анджелина? Я понимаю, что вы гостеприимны, но дверь нараспашку — это немного чересчур.

Да, чересчур, особенно, если хозяйка прилегла вздремнуть. Мадам Рок спала на диване, уткнувшись лицом в сгиб согнутой руки. Что-то в её позе показалось мне странным, но я не придал этому значения.

— Анджелина, — позвал я. — Извините, что вторгаюсь к вам без приглашения.

Она не шевельнулась. Её ноги были слегка согнуты в коленях, как будто она уперлась ими в диван, собираясь встать, но заснула, не завершив движения. Шея казалась неестественно длинной. Приблизившись к дивану, я увидел покрывавшие её темно-синие пятна и царапины, оставленные длинными ногтями.

— Вот дьявол, — сказал я, доставая палочку и оглядываясь. — Опять!

Опустившись на одно колено, я коснулся щеки Анджелины. От прикосновения её голова перекатилась набок, и я увидел удивлённый остекленевший глаз. Колье лопнуло. Один из дементорчиков валялся на ковре. Я перевёл взгляд на пальцы мадам Рок. Под ногтями запеклась кровь.

«Как у Петтигрю», — подумал я. К горлу подкатила тошнота.

Тело уже остыло. Кто бы её ни убил, вряд ли он стал бы ждать так долго. Да и не мог он предвидеть, что я появлюсь в доме именно сейчас. Стараясь двигаться бесшумно, я осмотрел будуар и заглянул в соседнюю комнату, оказавшуюся маленьким кабинетом. Временами порывы сильного ветра сотрясали оконную раму, заставляя меня вздрагивать.

Стол был уставлен множеством безделушек так, что лист пергамента не положить. Должно быть, за ним не часто писали. Я открыл дверцу маленького секретера, и целый ворох бумажного хлама высыпался мне под ноги: какие-то письма, приглашения, номер «Ведьмополитена» едва ли не волдемортовых времен; в ящиках я обнаружил тот же самый хаос, лишь одно отделение оказалось запертым. Я вернулся к столу и после непродолжительных поисков обнаружил чашу, доверху заполненную какой-то дребеденью, среди которой нашёлся маленький плоский ключик. Чар на ящичке не было, и отпер я его без труда.

Внутри царил неожиданный порядок: аккуратными стопками лежали счета оплаченные и неоплаченные, подписанная Гринграссом дарственная на дом, пачка акций, гроссбух с пометками. На дне ящичка я увидел тоненькую папку. Не особенно надеясь найти что-нибудь полезное, я развязал тесемки, и тут меня поджидал сюрприз: пачка рецептов, подписанных именем «Пробус».

— Вот это да, — сказал я, пытаясь разобраться в профессионально-врачебных каракулях (должно быть, в клятву Гиппократа включается специальный пункт, согласно которому медики обязаны писать исключительно иероглифами). — Кажется, успокоительное. А это снотворное… кажется… и не самое безобидное притом. А вот сильный галлюциноген. Интересные у вас были методы лечения, доктор Пробус.

Уменьшив папку, я сунул её в карман, затолкал вывалившееся барахло обратно в секретер и захлопнул крышку.

— Бедняга, — пробормотал я, проходя мимо убитой.

Подумав, я не стал выходить на улицу, а аппарировал прямо из гостиной. Я решил не вызывать авроров. Всякому сотрудничеству со следствием должен быть предел. Даже самый безупречный гражданин покажется подозрительным, если его дважды застукают рядом с трупом, я же вполне подпадал под категорию «тать прощённый».

Мне казалось, что я поступаю разумно, однако, когда я рассказал о своей находке и последующем бегстве, Снейп не только не одобрил моего поступка, но, напротив, разозлился.

— Как это глупо, Драко! А если кто-нибудь видел, как ты входил? Если бы ты вызвал авроров сразу, тебя бы не обвинили. Время убийства не так уж трудно определить. А теперь? По-моему, ты просто болван.

— Спасибо большое, — обиделся я. – Никто меня не видел. Там с одной стороны кусты до неба и заброшенный дом, а с другой река.

— Всегда, — процедил Снейп, — запомни это: всегда находится свидетель. Ребёнок, шляющийся по задворкам, старушка, выгуливающая пуделя, да мало ли кто!

— Ну, хорошо. Давайте, извещайте своего Поттера, — разозлился я.

Снейп покачал головой.

— Нет. Теперь поздно.

— Этот ваш воображаемый свидетель вспомнит время, когдая вошёл в дом, и тогда следствие определит, что я не мог совершить убийство.

— К сожалению, свидетели помнят всё, но никогда и ничего не помнят в точности. Ладно. Будем надеяться, что всё обойдётся. Рассказывай, что ты узнал.

— Даже и не знаю, стоит ли. Вы всё равно останетесь мной недовольны.

— Неважно, останусь ли довольным я! Главное, чтобы ты остался живым.

— Вас это волнует? — спросил я живо.

— Что ж я, зря стараюсь? Что ты узнал о Пробусе?

Лампа подсвечивала лицо Снейпа, углубляя впадины щёк и глазницы. Мне бы хотелось провести пальцем по этим теням, нарисовать контурную карту Terra incognita и навсегда запечатлеть её в памяти. Я рассказывал и наблюдал, не отрываясь, как тени смещаются и перемешиваются, и это было так увлекательно, что я едва не пропустил следующую реплику Снейпа.

— Этот человек — ключ. Узнаем, кто он, и раскроем дело.

— Мне кажется, он не ключ, а прикрытие.

— Почему ты так решил?

— Нутром чувствую.

— Да, это аргумент, — буркнул Снейп. — По-твоему, мадам Корникс тебе не лгала?

— Она бы выгнала меня, если бы не захотела говорить, но врать бы не стала.

— Ах, вот она какая! Как Минерва.

— Про Ранкорна вы не забыли? — просил я. — Зачем он крутился возле Сэнд Касл и где он прячется?

— Ранкорн меня не интересует. Он не мститель, а тот, кому мстят.

— Я уж начал думать, что это Анджелина. Она была повсюду, и всё сходилось: сначала она уговорила Пробуса заморочить голову Селвину, убить жену и сдать его властям, потом прикончила миссис Эрлскот…

— Зачем?

— Вдруг та видела её с Пробусом, но забыла об этом сказать? А потом убила старого Гринграсса и подставила Тори, чтобы досадить мне.

— Притянуто за уши, — не согласился Снейп. — В любом случае, она мертва, а стало быть, не убийца.

— Верно. Три трупа за неделю — это слишком.

— Как в старые добрые времена.

— Добрые, скажете тоже! Нет, увольте. Я полюбил спокойствие.

Из коридора донесся царапающий звук. Я подумал, что пришла Бестия, но это был Скорпиус.

— Папа, можно?

Я кивнул, и Скорпиус боком просочился в дверь.

— Что-то ты скромен, — заметил я. — Наверное, нашалил.

— Нет, папа. Я хорошо себя вел. Очень хорошо.

— Стало быть, явился требовать награды за примерное поведение? — ухмыльнулся я.

Скорпиус положил мне на колени «Сказки барда Бидла» и опустил ресницы.

— Хорошо. Я договорю с мистером Мелмотом, а потом тебе почитаю, — я рассеянно раскрыл книгу. — Надо же, какой нелепый фонтан. Почти как тот, который я видел сегодня в Лугусе.

— Фонтан Фортуны? Дядя Северус сегодня читал мне эту сказку.

— Вы уже породнились? — ехидно спросил я Снейпа.

— Не надейся, что сумеешь вывести меня из себя.

— Мне приятно, что вы со Скорпиусом нашли общий язык, — ответил я примирительно. — Интересно, как звучала сказка в вашем изложении?

— Ты слишком большой мальчик, Драко, чтобы я читал сказки, сидя у твоей кроватки.

— А в кроватке? — ляпнул я.

Снейп поднял бровь.

— Я могу рассказать, — вызвался Скорпиус. — Это сказка про одну женщину. Все говорили, что у неё золотое сердце, потому что она всем помогала. Но на самом деле сердце у неё было стальное, только позолоченное, а помогала она тогда, когда хотела извлечь из этого пользу для себя. Но она видела дальше, чем обычные люди, и чуяла выгоду, когда другие даже подумать о ней не могли.

— Она явно училась в Слизерине, — одобрил я. — А причем тут Фортуна?

— Драко, ты собираешься слушать сказки? — не выдержал Снейп.

— Ладно, Скорпиус, потом доскажешь. Ступай в свою комнату, я скоро приду.

— Собственно, ты можешь идти прямо сейчас, — сказал Снейп. — Мы уже всё обсудили. Почитай ребёнку.

— А что потом?

— На твое усмотрение, — он посмотрел на меня с досадой. — Летай на метле над садом, лови рыбок в пруду или ступай спать, как все порядочные люди.

— В моей спальне огромная кровать, — сказал я с намёком.

— Можешь лечь поперёк.

— Не расскажете мне сказку на ночь? Я так и не узнал, чем закончилась история про избранницу Фортуны в вашем изложении.

— Что за шутки? — Глаза у Снейпа стали, как у гадюки, разбуженной неосторожной ногой.

— Это не шутки. Я серьёзно предлагаю… эээ… переспать.

— Я думал, люди уже ничем не смогут меня удивить, — произнёс он после паузы. — Спасибо за предложение, конечно, но… эээ… переспать тебе придется с кем-нибудь другим.

Если бы люди сгорали от стыда в буквальном смысле слова, от меня осталось бы только выжженное пятно на ковре.

— А что? — пробормотал я. — Можно подумать, вам никогда не приходилось делать этого с мужчинами.

— Иди отсюда, — без обиняков сказал Снейп.

Я сделал лицо прожжённого развратника и покинул поле боя, по пути велев мадам Горделу, встретившейся мне в коридоре, передать Скорпиусу, что папа очень занят и чтение сказок придется отложить. Очутившись в спальне наедине с собой и зеркалом, я заново оценил недоумённый интерес, с которым посмотрела на меня статуя Паллады: ошалевший взгляд и розовые пятнышки румянца пристали бы стыдливой нимфе, но никак не прожженному развратнику.

Я поражался самому себе. Как я мог предложить Снейпу лечь в свою постель? И почему он отказался?

— Он просто задница, — конфиденциально сообщил я зеркалу. — Я был бы рад его отравить, но он отказывается есть из моих рук.

Сняв мантию, я бросил её на стул. Из кармана с глухим звяканьем выпал какой-то маленький предмет. Я наклонился: это был платиновый дементор, подобранный мной в доме Анджелины.

— Нет, — сказал я. — Ни за что к нему не пойду. Только не сегодня.

Дементор смотрел на меня и явно хотел выпить мою душу.

— Не выйдет, — мрачно сказал я. — Куда тебе, когда рядом такой конкурент.

Конечно, до утра я не вытерпел. Снейп сидел на краешке кровати, сгорбившись, как нотрдамская химера, и рассматривал рецепты доктора Пробуса.

— Пришёл укорять меня за то, что я не желаю отблагодарить тебя за гостеприимство? — спросил он, не поднимая головы. — Не трудись, по средам я особенно глух к голосу совести.

Я молча протянул Снейпу платиновую фигурку.

— Что это? — спросил он отрывисто.

— Улика, меня изобличающая. Я нашёл её рядом с телом мадам Рок. Звено колье, завещанного Гринграсса. Анджелина надела его на приём.

— Да, я обратил внимание. Оно лопнуло, когда её душили?

— Наверное, эту штуку следует уничтожить.

— Ни в коем случае, — оживился Снейп. — Я слышал о методике, применяемой при восстановлении обстоятельств преступления или катастрофы. Вещи, находящиеся на теле жертв или в непосредственной близости от них, впитывают в себя энергию, выплеснутую умирающими, и эту энергию можно трансформировать в видимый образ.

— Как в Омуте Памяти?

— Не совсем. Образ будет не таким чётким. Давай попробуем.

— А если не получится?

— Останемся при своих. — Снейп пожал плечами. — В комнате, где твой отец хранит ингредиенты для зелий, есть красная лаковая шкатулка. Принеси, будь добр.

Пока меня не было, Снейп установил в центре стола большую серебряную вазу, вытряхнув фрукты, насыпал ядовито-жёлтого, воняющего серой порошка и воткнул в него фигурку дементора.

Наблюдая за ним, я сказал:

— Северус, вам ведь нравится этим заниматься. Вы не хотите вернуться? Я имею в виду, вернуться по-настоящему?

— Нет, Драко. Моя теперешняя жизнь совершенно меня устраивает. А магия… — он сделал паузу, совершая над чашей пассы, — магия лишь часть этой жизни. Если бы я лишился способности колдовать навсегда, то был бы безутешен. Однако я отказался от них добровольно и не бесповоротно. Я знаю, что могу вернуться, когда захочу, и пока мне этого достаточно.

Снейп открыл шкатулку и извлек ярко-красный плод, похожий на большой помидор. Лоснящиеся бочки выглядели так соблазнительно, что я невольно потянулся потрогать.

— Осторожно, — предупредил Снейп и надрезал кожицу серебряным ножичком.

Плод издал пронзительный визг, заставивший меня отшатнуться, лопнул посередине, обнаружив пасть, усаженную белыми клычками, и вцепился ими в нож. Ругаясь шепотом, Снейп несколько раз ткнул черенком ножа в пасть, пока плод не заткнулся и не перестал лязгать зубами. Взяв его рукой в перчатке, Снейп оросил дементора соком, после чего затолкал плод обратно в коробочку.

Порошок в чаше вспыхнул, и фигурку заволокло дымом. Дым поднялся над чашей, собравшись в плотное облако идеальной сферической формы. Снейп коснулся облака ножом. Дымный шар лопнул, как давешний плод, и появилось гигантское искажённое лицо. Я не сразу понял, что это Анджелина. Она открывала и закрывала рот, что-то беззвучно крича. Лицо исчезло, всё смазалось, как пейзаж в окне разогнавшегося экспресса, а потом я увидел человека, вытянувшего перед собой руку с палочкой, и мгновенно узнал широкое недоброе лицо, обрамленное чёрной бородой.

— Вот это сюрприз, — промолвил Снейп.

Облако дыма исчезло, оставив после себя серный смрад. В пустой чаше лежал закопчённый дементорчик.

— Мы сможем повторить этот фокус для Поттера?

— Нет. Фигурка отдала накопленную энергию и теперь бесполезна.

— Мы могли бы доказать, что я не убивал Анджелину, — разочарованно протянул я. — Что это сделал Ранкорн.

— Тебя ещё никто не подозревает. Может, до этого и вовсе не дойдёт. Но зачем, зачем?.. Иди, Драко, мне надо подумать.

— Меня это тоже касается.

— Подумай и ты. Утром сверим наши выводы.

Так я и поступил. Я заглянул к Скорпиусу и читал ему, пока он не уснул, а произошло это скоро: занятый своими мыслями, я говорил монотонно, и слушать меня было не интереснее, чем перестук колёс Хогвартс-экспресса.

Свеча погасла, сгустились сумерки, а я всё сидел у постели, вслушиваясь в дыхание сына, и думал, думал, думал.

5 глава,

в которой Драко приводит мысли в порядок, Астория роняет перстень чуть удачнее, чем Поликрат, Бестия претерпевает удивительную метаморфозу, а читателю открывается новое значение слова «милосердие»

Утро выдалось дождливым. Я проснулся поздно, ощущая себя совершенно разбитым. Не хотелось никого видеть и ничего делать, тем более что от моих действий до сих пор было больше вреда, чем пользы. Чем активнее я пытался вести расследование, тем больше неприятностей случалось. Если дело пойдёт такими темпами, скоро к двум мертвецам может прибавиться третий — я сам.

Спокойно жди на берегу реки, и рано или поздно мимо тебя пронесёт труп твоего врага. Так я и сказал сначала отцу, а потом Снейпу, поочередно заглянувшим в мою комнату.

— Я знал, что надолго тебя не хватит, — сказал отец.

— Счастливо потонуть, — сказал Снейп.

И наплевать, — подумал я, растягиваясь на диване с газетой.

Больше меня никто не беспокоил, лишь Скорпиус заглянул, чтобы пожелать мне доброго утра, и тут же снова убежал.

Через пару часов неразбериха в моей голове немного улеглась, и я снова стал способен мыслить здраво. Тогда я уселся за стол, взял лист пергамента и записал всю информацию, которую мне удалось раздобыть за минувшие несколько дней, а также все загадки, подлежащие разрешению. Получилось у меня следующее:

«1. Убийство Гринграсса.

Sueño Amarillo. Бронзовая кошка (исчезла). Мадам Рок (убита) ночевала в «Золотой Саламандре» и выходила куда-то перед сном. Доказательство: двухцветный антуриум, приколотый к мантии. Почему не пожелала воспользоваться метлой? Бродяга, в котором Скорпиус и мадам Горделу узнали Ранкорна».

Некоторое время я в задумчивости грыз кончик пера, потом добавил:

«Возможно, сок Sueño Amarillo был в одной из склянок, привезенных из Вест-Индии прадедушкой-забыл-как-звать.

Убийц было двое».

Полюбовавшись на дело своих рук, я перешел к следующему пункту.

«2. Убийства (?) людей Лорда.

Селвин (убил жену, сам умер в тюрьме). Провал в памяти. Ходил к душеведу.

Доктор Пробус. Мадам Корникс, бывшая секретарша, утверждает, что, встретив Селвина, он отказался от прежних пациентов (для практикующего душеведа поведение из ряда вон). По словам Поттера, примерно в то же время Пробус разрывает отношения с родственниками. Доктор не оставил Селвину ни единого шанса на спасение, описав его аврорам, как неуравновешенного злодея. После гибели Селвина Пробус бесследно исчезает».

Некоторое время я размышлял, не добавить ли сюда убийство миссис Эрлскот, но всё же решил посвятить ему отдельный пункт.

«Далее, Роул (погиб, оказав сопротивление аврорам). Душеведа не посещал, но дружил с Селвином, от которого Пробус мог узнать о его характере и привычках. Убийство, совершенное в бессознательном состоянии (снова!) Опиат, от которого человек погружается в грёзы, а вовсе не прыгает с палочкой наперевес, выискивая, кого бы убить.

Трэверсы. Безумная дочь (узнать имя колдомедика или душеведа, который её лечил) убивает мать и кончает с собой. Так ли это или имело место двойное убийство? Самоубийство Трэверса.»

Перечитав написанное, я добавил к первому пункту имя Бодскина — мне не понравилось выражение лица трактирщика, когда тот говорил о Гринграссе, да и о присутствии мадам Рок в «Саламандре» я знал только с его слов.

«3. Убийство миссис Эрлскот.

Первый вариант: Пробус присутствовал на приёме и убил её, чтобы она не показала мне снимок. Как она могла его не узнать? Мантия-невидимка? Чертовски неудобная вещь, когда находишься среди толпы гостей. Дезиллюминационные чары? То же самое. Довод за: доктор очень подозрительная личность».

Я только вздохнул, подумав, что со мной сделает Снейп, увидев подобный аргумент.

«Второй вариант: убийца решил подставить меня. Взять у Тори список гостей.

4. Мадам Гоределу.

Дочь Трэверса.»

«Это свидетельствует в её пользу», — немедленно возразил мой внутренний голос.

— Знаю, — проворчал я. — Ничего не могу с собой поделать: я её подозреваю. Правда, не знаю в чём. Рекомендации у нее отличные, но… но…

И тут я понял, что насторожило меня в нашем последнем разговоре. Мадам Горделу сказала, что нашла новое место по объявлению, но Тори никогда не дала бы объявление о найме бонны в газету. Она вообще терпеть не может публичности. Подозреваю, она попросту стесняется обращаться к незнакомым людям.

«Спросить Тори, где она встретилась с мадам Горделу, и каким образом та узнала об освободившемся месте», — дописал я.

Пробежав список глазами, я внес в него гибель наших домовиков.

Закончив, я отправился на поиски Снейпа и, как следовало ожидать, обнаружил его в библиотеке. Он читал «Трактат о наготе», прихлебывая густой, как дёготь, чай.

— Ищете недостижимый идеал? — осведомился я.

— Довольно с меня идеалов, — отозвался он. — Просто приятно провожу время.

— Вы могли провести его куда приятнее, согласившись на моё предложение. Что за радость разглядывать картинки?

— Хочешь сказать, ты не уступаешь изображённым тут джентльменам?

— Вот и посмотрели бы. Но вы упустили свой шанс, а потому посмотрите лучше на это.

Я предъявил Снейпу лист со своими заметками.

— Очень мило, — заметил он, дочитав до конца.

— Что значит «мило»? — разозлился я. — Полагаете, практической ценности мои записи не имеют?

— В них нет ничего, о чём бы мы не знали.

Я вырвал пергамент из его рук.

— Прекрасно. Тогда думайте сами, а это я оставлю себе.

— Не будь идиотом. Садись, и обсудим, что нам теперь делать.

Я мог бы выйти вон, эффектно ударив дверью о косяк; это действительно было бы глупо, но зато доставило бы мне удовольствие. Вместо этого я уселся в кресло напротив Снейпа, бросив мой несчастный список на стол между нами. Возобновлять разговор первым я не собирался.

По подоконнику барабанил дождь, Снейп неторопливо переворачивал страницы книги.

— Драко, сколько лет мисс Каридад? — неожиданно спросил Снейп.

— Не знаю, — я растерялся. — На вид она моложе меня года на три-четыре.

— Ты не можешь спросить её об этом?

— Северус, я могу спросить её о чем угодно, но только не о возрасте. Дама всегда чуть старше восемнадцати и чуть моложе тебя самого.

— Она должна была учиться в Хогвартсе в одно время с тобой, пусть и на младших курсах. Ты её помнишь?

— Нет, но дети сильно меняются, когда вырастают. Я даже Альфреда не помню, а с ним мы вообще одногодки. А вы что скажете?

— Среди моих учениц не было студентки с таким именем, это я могу утверждать со всей определённостью, — сказал Снейп.

— Может быть, она была замужем? Или живёт под псевдонимом.

— Под псевдонимом, — повторил Снейп. — Возможно. А вот мадам Горделу я помню.

— Вы преподавали этой тётке? — удивился я. — В каком году это было?

— Она немногим старше тебя, Драко. Её старят манера держаться и одежда.

— К чему вы это говорите?

— Сам не знаю, — Снейп взял мой список. — Если ты прав насчёт яда, им мог воспользоваться любой из членов семьи, а также прислуга. Но не Ранкорн.

— Зато Ранкорн мог размозжить голову уже мёртвому Гринграссу.

— Авроры не обнаружили следов проникновения в дом.

— Следы устранимы.

— Хорошо, примем это как допущение. Однако вопрос с преступником номер один остаётся открытым.

— Если бы убили Ранкорна, первым подозреваемым оказался бы Кэттермоул. Его мать сошла с ума после допроса в Комиссии по регистрации магглорожденных, а отправил её туда Ранкорн. По крайней мере, Альфред думает так.

— Но откуда мы знаем, что Ранкорн жив? — Снейп испытующе поглядел мне в глаза. — Подумай, Драко. Он идеально вписался бы в схему, если бы не сбежал. Его побег приняли за признание вины. Но что если он никуда не убегал?

— То есть, был убит преступником, который теперь использует его внешность, как маску?

— Конечно. Это объясняет, почему его не могут найти. Ранкорна попросту нет в живых.

— Мы не можем знать наверняка, — заметил я.

— Как и обо всём остальном в этом деле. Пусть Поттер организует поиски в районе дома Ранкорна. Возможно, аврорам удастся обнаружить тело.

— Он не согласится этим заниматься.

Снейп помолчал.

— Я тоже не уверен в его согласии. Разве что мы его хорошо попросим.

Его голос прозвучал напряжённо, и мне показалось, что он раздражён, но когда я поднял глаза, то увидел улыбку на его лице.

— Хорошо — это как? — спросил я подозрительно. — Чем вы планируете его соблазнить?

— Только не собой. Поттер на меня не польстится. Драко, давай не будем больше поднимать эту тему.

— Мисс Каридад сказала, что неисполненные желания уничтожают человека вернее, чем громамонт — жестянку с порохом.

— Судя по тому, что человеческий род до сих пор существует, это неверно.

— Неужели я многого прошу?

— Мне очень жаль, — сказал Снейп, даже не пытаясь притвориться, что это правда. — Я свяжусь с Поттером, а ты поговори со своей женой. Кстати, почему ты с ней развёлся?

— Это она со мной развелась.

— Я её понимаю. Привычка соблазнять старых и страшных профессоров несовместима с семейной жизнью.

— Чёртов садист.

— Просто слизеринец.

Желание рассмеяться перебило злость, и потому я улыбался, отправляя письмо Поттеру, а потом вызывая Тори.

— Ужасно, — ответила она, когда я спросил, как у неё дела. — Это невозможно. Поттер сказал, их будет не больше двух. Наверное, так и есть, но они умудряются быть везде. Если этому обучают на специальных аврорских курсах, я на них запишусь. Представляешь, как это удобно: развлекаешь гостей, одновременно читая Скорпиусу сказку на ночь, и тут же делаешь клубничную маску для лица.

— Попробуй читать сказку на ночь, наложив клубничную маску, и при этом принимать гостей: уж будь уверена, развлекутся они на славу.

— Хорошо тебе веселиться. Это ведь не ты наступил на аврора, всего лишь заглянув в библиотеку за конвертами.

— Он упал к твоим ногам от восхищения?

— Нет, что-то искал под ковром. Как они мне надоели! О чём ты собирался спросить?

— Ты лично знаешь всех, кого приглашала на похороны?

— Разумеется. Зевакам не место у фамильного склепа.

— Возможно, кого-то из гостей ты давно не видела?

— Нет, я достаточно близко знакома со всеми. Почему ты спрашиваешь?

— Потом скажу. Ты давала объявление в газете о найме бонны?

— Конечно, нет, — удивилась Тори. — О том, что место бонны освободилось, мадам Горделу узнала от одной моей знакомой.

— Так я и думал, — пробормотал я.

— Ты ей недоволен?

— Нет, она прекрасно справляется.

— Слава Моргане. Сейчас мне не до поисков новой бонны, — она оглянулась. — Драко, ты можешь посоветовать мне хорошего бухгалтера? Наши дела оказались гораздо более запутанными, чем я думала. Вчера мы с Плейтистом весь день разбирались в бумагах отца, и у меня уже голова кругом.

— А что же сам Плейтист?

— Он хочет удалиться от дел. Говорит, что стал слишком стар и желает покоя.

— Найми Цапса из «Гоблин Групс» или Вывертеня из «Хищник Инкорпорейтед». Первый специализируется по текущим делам, второй незаменим, если тебе нужно выдрать своё из рук конкурентов.

— Тогда Цапс. Поговори с ним, пожалуйста. Папа вёл дела сам, но я в этом ничего не понимаю, а Альфред тем более.

— Совет номер один: не следует класть счета в кучку. Их надо разделять. Как только они оказываются без присмотра, начинают размножаться, будто кролики по весне. Совет номер два: найми обоих. Они будут следить друг за другом, а стало быть, не слишком сильно тебя обворуют.

— Я думала, деньги — это блаженное безделье, — пожаловалась Тори. — А оказалось, это работа и работа. Я как будто устроилась в банк помощником кассира.

— Раздай бедным и поступи на государственную службу, — ухмыльнулся я. — Посмотри на Поттера: не жнёт, не сеет, регулярно получает зарплату и тут же тратит её на своих отпрысков. Никаких забот.

— Откуда столько яду? Можно подумать, ты ему завидуешь.

— С чего бы? — ответил я сухо. — У него всего-то и есть, что любящая жена и настоящая семья. Такие, право, пустяки.

— А кто виноват в том, что мы расстались? — вспыхнула Тори.

— Я, я виноват. Но я имею право хотя бы позавидовать?

— Ты просто не понимаешь своего счастья. С твоими родителями всё в порядке и тебя не подозревают в убийстве.

— Мне кажется, тебя не подозревают тоже.

— Именно, что кажется. Драко…

Тори снова оглянулась и отошла от камина. Я услышал, как она произносит заклинания, запирая дверь. Вернувшись, она прижалась к каминной решетке вплотную и прошептала:

— Я нашла бутылочку с Sueño Amarillo.

— Что? Где?

— В своей спальне, совершенно случайно: я выбирала платье, чтобы одеться к обеду, и уронила кольцо, то, с рубином, которое вечно теряю.

— Тебе надо его подогнать.

— Какое счастье, что я этого не сделала! Кольцо закатилось в уголок гардероба, и, нащупав его, я наткнулась на склянку, завернутую в платок. Сначала я не поняла, что это такое, подумала, Скорпиус играл и спрятал её там. Я прихватила её с собой и, прежде чем спуститься в столовую, зашла в его комнату и положила пузырек в ящик с игрушками. Ты же знаешь, как он расстраивается, когда теряет свои вещи. А когда я поднималась к себе после обеда, то столкнулась на лестнице с аврором. Он так странно на меня посмотрел — разочарованно и сердито. Стоило мне войти, как я сразу поняла, что спальню обыскали — очень аккуратно, всё осталось на местах, но я всегда вижу, если мои вещи трогали.

— Кто-то подсунул тебе бутылочку с ядом, а потом рассказал аврорам? — уточнил я.

— Наверное. Иначе почему обыск?

— Потому что авроры любят делать обыски. Где склянка сейчас?

— Всё ещё среди игрушек Скорпиуса. Я боюсь её трогать.

— Правильно. Не прикасайся к ней, вообще не заходи в детскую и постарайся вести себя как обычно.

— А вдруг её найдут?

— После завтрака я отправлю к тебе Скорпиуса. Он её заберет.

— Я не позволю его впутывать! — резко сказал Тори.

— Не глупи. Разве его обыскали хоть раз?

Тори покачала головой.

— Даже если бутылочку найдут у него и в ней действительно окажется яд, он всё равно будет вне подозрений. Он же ребёнок.

— Хорошо, — сказала Тори, все ещё сомневаясь.

— Только никому не рассказывай о находке, — предупредил я.

— Даже Дафни?

— Никому, Тори. Держи рот на замке. Я сейчас же найду Скорпиуса.

Тори кивнула и исчезла.

Встать я не успел: дверь распахнулась так резко, что я потерял равновесие и едва не ткнулся носом в кучу пепла.

— Драко! — выпалил Снейп. — Где кошка?

— Вы только не волнуйтесь, — сказал я осторожно. — Сделайте глубокий вдох и присядьте.

— Я не сошёл с ума, — ответил Снейп уже спокойнее. Он прикрыл за собой дверь и, прислонившись к ней, посмотрел на меня сверху вниз. — Когда ты впервые увидел эту кошку — до того, как исчезла статуэтка или после?

— Не помню, — я поднялся с колен. — Хотя постойте: Поттеру объявили о пропаже, а потом появился Скорпиус с Бестией.

— Пошли Поттеру записку с вопросом, не было ли в раковине и на каминной полке следов кошачьих лап.

— Я только что отправил ему письмо с просьбой обыскать окрестности дома Ранкорна. Он пошлёт меня к чёрту.

— Пиши! — рявкнул Снейп.

— Не командуйте, — огрызнулся я, берясь за перо. — Пусть Бестия обнюхала статуэтку, как это нам пригодится?

— Помнишь утро, когда я приехал? Бестия поймала рыбку. Скорпиус пытался вытащить её и нашёл во рту у кошки клочок пергамента. Разве ты не знаешь, каким образом можно сделать из неодушевленной куклы живое существо?

— Мерлин мой… Голем!

Я вскочил и бросился к окну, но Скорпиуса не увидел. Я уже готов был бежать вниз, как дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Бестия.

Мы со Снейпом уставились на неё во все глаза. Кошка поздоровалась с нами коротким мяуканьем и потёрлась о мои ноги. Я присел на корточки, осторожно провел рукой по гладкой шкурке и с облегчением рассмеялся.

— Вы ошиблись, Северус. Это самая обычная кошка. И напугали же вы меня!

— Stupefy!

Тельце кошки безвольно упало на ковёр.

— Что вы делаете?!

Снейп поднял Бестию, положил её на стол и, разжав ей челюсти, вынул клочок пергамента. В тот же миг вздымающиеся бока замерли, лапы кошки выпрямились, шерсть заблестели иным, металлическим блеском: передо мной лежала бронзовая статуэтка. Не веря своим глазам, я погладил спинку, которой касался минуту назад. Металл был тёплым, словно нагрелся на солнце.

— Убийца, — прошептал я.

— Нет, — возразил Снейп. — Орудие. Ранкорн или человек, его изображавший, впустил её в дом (скорее всего, она проскользнула внутрь с одной из горничных). Потом… — он заглянул в клочок пергамента, испещрённый угловатыми письменами, — кошка тайно следует за Гринграссом, выбирая удобный момент для нападения. Гринграсс сидит неподвижно. Мы знаем, что он уже мёртв, но кошке-голему это безразлично; она исполняет предписанное: прыгает на жертву, в полёте превращаясь в статуэтку. Гринграссу размозжило голову. Кошка снова превращается…

— Как всё сложно.

— Только в пересказе. Попробуй представить это, и ты поймёшь, что метаморфозы заняли немного времени и не требовали особых усилий. Кошка пробирается в спальню миссис Кэттермоул. Наверняка там имеется какая-нибудь отдушина, слишком маленькая для того, чтобы авроры обратили на неё внимание, но достаточно широкая для кошки. Кошка ополаскивается под струей воды, вспрыгивает на каминную полку и, превратившись, ждет прибытия авроров.

— Почему она не осталась статуэткой — доказательством вины Тори или не вернулась к хозяину?

— Последний приказ сформулирован нечётко. Она ускользнула от авроров, но вместо того, чтобы вернуться к лже-Ранкорну, сочла свои инструкции исполненными и стала вести себя, как обычное животное.

— Так она живая или нет?

— Ни то, ни другое. Или то и другое вместе. По правде говоря, я никогда не видел таких существ. Или правильнее сказать, предметов?

— Похоже, её сделали не в Европе, — заметил я. — Бедный Скорпиус. Он так к ней привязался. Спрашивать о следах теперь ни к чему, напишу лучше, чтобы Поттер её забрал. Теперь невиновность Тори доказана.

— Отравителя мы ещё не нашли, — возразил Снейп. — Не отсылай записку. Пусть преступник думает, что мы ничего не подозреваем.

— Опасаетесь, что информация о големе попадёт в газеты?

— Учитывая профессию некоторых аврорских жен, такая вероятность есть. — Снейп погладил кошку по голове.

— Кстати, у меня есть кое-какая информация, которая вас заинтересует.

Я рассказал Снейпу о находке Тори.

— Ты ведь понимаешь, что это кто-то из своих? — спросил он, когда я закончил.

— Альфреду незачем было убивать Гринграсса. По завещанию он не получил ничего, кроме пощёчины.

— Он мог рассчитывать на что-то большее.

— Вряд ли. Гринграсс не скрывал неприязнь.

— Значит, сестра.

— Я не верю, что это Дафни. Вы же говорили с ней, неужели вы думаете, что она способна на такое?

— Она довольно беспринципная молодая особа, нрав у неё крутой, а кровь горячая. Ей хотелось жить полной жизнью, а отец держал её на коротком поводке.

— Пусть Гринграсс, но с сестрой Дафни бы так не обошлась.

— Помнится, Беллатрикс не слишком церемонилась с Нарциссой, — заметил Снейп, и я заткнулся. — Как вы думаете переправить флакон с ядом?

— Через Скорпиуса.

— Просто, как всё гениальное, — одобрил Снейп. — Он не испугается?

— Он не труслив. Не в отца.

Снейп усмехнулся.

— Ты смирился со своим недостатком или преодолел его?

— Просто стараюсь не попадать в ситуации, где он может проявиться.

— А я как раз собирался попросить тебя подвергнуться опасности.

— Говорите, — я вздохнул.

— Отправляйся в Туманный переулок и попробуй раздобыть какую-нибудь подходящую для процедуры вещицу.

— Дом наверняка охраняется.

— Драко, ты сумел провести людей Волдеморта в Хогвартс! Если ты скажешь, что не сумеешь проскользнуть мимо пары полусонных авроров, то очень меня разочаруешь.

— Вы меня уже разочаровали, так что отплачу-ка я вам тем же.

— А на обратном пути загляни в лавку Лукусты в Лютном переулке и купи там вот это, — Снейп протянул мне клочок пергамента с названием. — Если тебя не схватят, конечно.

— Это порошок, который вы использовали для эксперимента?

— Именно. Только не забудь, без него ничего не выйдет.

— Хорошо.

Я вышел в коридор. Соседняя дверь тут же открылась, из нее выглянул Скорпиус.

— Папа, ты не видел Бестию?

— Наверное, гуляет в саду.

— Ей здесь хорошо, — согласился Скорпиус. — И мне тоже. Лучше бы мы с мамой жили в Малфой-мэнор. Почему мне не разрешают колдовать в Сэнд Касл?

— Там есть чужие люди. Ты можешь им повредить, если будешь неосторожен.

— Я осторожный, — Скорпиус надулся. — Зачем вообще нужны эти дурацкие горничные? Эльфы лучше. Они всегда рады принести тебе что-нибудь вкусненькое и не ворчат, если ты разбросал игрушки. Им даже платить не надо.

— Ты прав. Но дяде Альфреду горничные нравятся больше.

— Зачем вообще нужен этот дурацкий Альфред?

— Дядя Альфред.

— Он мне не дядя. Он мне никто.

— Не будем спорить. Где мадам Горделу?

— Здесь, — Скорпиус оглянулся.

— Выйди ко мне. Слушай, Скорпиус. Сейчас ты отправишься к маме, побудешь у неё полчаса, а потом вернёшься. У тебя в детской, в ящике с игрушками лежит бутылочка. Мама расскажет тебе, как она выглядит. Возьмешь и принесёшь сюда. Никто не должен её видеть, даже мадам Горделу.

— Это что, боевое задание? — благоговейно прошептал Скорпиус.

— Точно. Боевое задание.

— Я справлюсь, папа!

— Не сомневаюсь, сын. Ты молодец, — я обнял его. — А сейчас собирайся.

Я заглянул в детскую, велел бонне отвести мальчика в Сэнд Касл и отправился на выполнение своего боевого задания.

Дождь закончился, сад окутала влажная вуаль испарений, стены песчаного замка потемнели, но казались прочными, а коричневая вода во рву поднялась вровень с землей.

Я аппарировал в Туманный переулок. Здесь было холоднее, чем в поместье; дымка, висевшая над мостовой, уже начала сбиваться в комья тумана. Я прошёл вдоль изгороди коттеджа, стараясь держаться к ней как можно ближе. Ветви жимолости загораживали обзор, но скрывали и меня. Под аркой стоял человек в форменной мантии и, зевая, разглядывал улицу.

Я попятился, перелез через ограду и обогнул дом. На заднюю дверь и окна были наложены защитные чары, снимать которые я не решился. Единственной брешью была входная дверь, возле которой маялся аврор. Пока я размышлял, как бы мне его отвлечь, парень сошёл с дорожки и скрылся в кустах. Послышалось тихое журчание. Ухмыляясь, я сделал перебежку и проскочил в дверь.

В доме пахло пылью и мастикой для паркета. Опустившись на колени, я принялся осматривать пол в поисках какого-нибудь предмета, который мог бы нам помочь. В том месте, где лежало тело, ворс был примят. Я постарался восстановить в памяти положение трупа. Выходило, что миссис Эрлскот успела подняться на несколько ступенек, а убийца ждал её наверху. Я двинулся по лестнице, внимательно осматривая каждую ступеньку. У перил лежало что-то маленькое — костяная пуговица. Должно быть, миссис Эрлскот зацепилась за столбик перил, когда падала. Я положил пуговицу в карман и, наклонившись, посмотрел в окно. В стекло с унылым жужжанием билась жирная вялая муха. Аврор расхаживал взад-вперёд по дорожке.

Я сел на ступеньку и задумался. Как же мне отсюда выбраться? И что делать, если аврор решит зайти в дом? Пользоваться заклинанием дезиллюминации я опасался: на дом могли наложить следящие чары.

Аврор снова прошёл мимо окна. Я понадеялся, что он решил обойти дом кругом, но моя радость оказалась преждевременной — парень повернул обратно. Тогда я решил подняться на второй этаж и поглядеть, нет ли там чего интересного.

В комнате, в которой я очутился, ничего интересного не бывало с тех пор, как её построили и обставили: скучное жилище старой женщины. На тонконогом столике у камина лежал альбом с колдографиями. Поттер говорил, что авроры не нашли снимок, ради которого я пришёл к миссис Эрлскот. Я сел в кресло, взял альбом и принялся его просматривать. Грустно было наблюдать, как меняются миссис Эрлскот, Селвин и его жена, как время прокладывает борозды на их лицах. Не понимаю я этих альбомов. Зачем предаваться душевной пытке, глядя на себя, юного, не битого жизнью, полного надежд болвана и на своих друзей, половина которых уже переселилась в мир иной?

Колдографий было множество. Некоторых людей на них я хорошо знал, большинство видел хотя бы мельком. Незнакомые лица почти не встречались — мир магов тесен. Кое-кто из незнакомцев был снят с Селвином, но рядом неизменно оказывались и другие люди.

Миссис Эрлскот сказала, что держала тот снимок в альбоме. Однако она ненавидела Пробуса. Неужели ей хотелось смотреть на него всякий раз, перебирая семейные снимки? К тому же я не нашёл пустого места от вынутой колдографии.

Я поднёс альбом к глазам. Задняя крышка показалась мне толще передней. Подцепив ногтями обложку из телячьей кожи, я вытащил пару снимков, на одном из которых красовалась миссис Эрлскот, ещё молоденькая, в свадебном платье. Вытаращив глаза, она пыталась откусить кусочек от свадебного пирога. Я засмеялся. Определённо, не тот снимок, который хочется кому-нибудь показать. Должно быть, выбросить рука не поднималась, вот она и спрятала его за обложку.

На второй колдографии Селвин разговаривал с невысоким коренастым человеком. Заметив камеру, он раздражённо замахал руками. Его собеседник повернул голову и с недоумением взглянул прямо в объектив. У него было приятное усталое лицо, но в складке рта мне почудилась потаённая жестокость, и я понял, что нашёл нашего душеведа. Но зачем убивать? Наверняка этот снимок не был единственной колдографией Пробуса.

Я подошёл к окну, чтобы лучше рассмотреть. Вокруг Селвина и Пробуса цвели розы, однако лица мужчин были угрюмы. Селвин что-то сказал, Пробус кивнул и поправил висящий поверх мантии медальон. Селвин увидел сестру и замахал ей, чтоб ушла.

Я бросил взгляд в окно. Аврор направлялся к арке у выхода. Не веря своему счастью, я пронаблюдал, как он выходит на улицу. Стремглав я бросился вниз, на ходу заталкивая колдографию в карман, выскочил в сад и в мгновение ока очутился у калитки. Аврор возился у дома напротив, вытаскивая попавшую в «дьявольские силки» сову. Рядом взволнованно подпрыгивала маленькая девочка.

«Как-то Скорпиус перенесет разлуку с Бестией?» — Я вздохнул и аппарировал в Лютный переулок, благословляя аврора за его доброе сердце.

Магазинчик Лукусты пришлось поискать. Он втиснулся между двумя лавками побольше, как ломтик сыра в сэндвиче, и располагался в полуподвале. Спустившись по замызганным ступенькам, я вошёл в тесное помещение, битком набитое сосудами всех форм и размеров.

— Чего желаешь, парень? — Высокая крючконосая старуха поднялась из-за прилавка. — Приворотное зелье, поди? Для росту волос также средства имеются. Погляди-ка.

Она сдёрнула шляпу, и на плечи ей упали тяжёлые смоляные кудри.

— Волосы сколько продержатся, два дня или неделю? — деловито спросил я.

Старуха захихикала и напялила шляпу.

— Хоть день, да твои. Пробовал, что ли?

— Специалисты говорили. Мне нужно вот это, — я протянул ей пергамент.

— А почерк-то знакомый, — протянула Лукуста, поднесла обрывок к длинному носу, принюхалась. — И чернила свежие. Вот, значит, как. Выбрался.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — я оглянулся, раздумывая, не сбежать ли.

— Не понимаешь, и ладно, — легко согласилась старуха. — А порошка этого у меня нет. Есть другой, ещё получше будет.

— Сколько?

Старуха бухнула цену, от которой я закачался.

— Вы с ума сошли или как?

— Нет, милый. Годов мне много, а из ума ещё не выжила и с покупателем завсегда договорюсь: хочет мою цену платить, пусть берёт, чего надо, а не хочет, так и скатертью дорога.

— Оригинальный способ вести переговоры, — уныло сказал я, доставая кошелек.

Повинуясь внезапному наитию, я спросил, нет ли у нее сока Sueño Amarillo.

— Был пузырёк, но его недавно купил человек, который хотел усыпить старого пса. Наверное, дорогая псина.

— Как он выглядел? Брюнет моих лет, с короткой стрижкой, очень хорошо одетый?

— Нет, какой-то старый пень. Красавчики вроде тебя ко мне не часто заглядывают, — старуха захихикала

— Ясно, — сказал я, окончательно запутавшись.

— Будь здоров, милок, — попрощалась хозяйка. — Надумаешь шевелюру отращивать, приходи. А этому долгоносому привет передай.

— Я вас не понимаю, — стойко повторил я и зашагал по ступенькам под веселый клёкот Лукусты.

Сова, белая, очень похожая на старую сову Поттера, закружилась надо мной, когда я вышел на улицу.

— Чего тебе? — проворчал я, позволяя ей опуститься на плечо.

Записка, которую она принесла, действительно была написана Поттером.

«Малфой, срочно нужно поговорить. Буду ждать вас у Брака».

В первую минуту я дрогнул, решив, что меня кто-то видел у дома мадам Рок. Потом я сообразил, что тогда Поттер не стал бы назначать встречу в кафе-мороженом, а отволок бы меня в аврорат. Должно быть, его внезапный интерес связан с Ранкорном. Любопытно, что ему удалось узнать?

В своё время я охотно захаживал к Фортескью, у наследников которого Брак перекупил дело, но после войны я как-то разлюбил мороженое. Поттер сидел за столиком, поставив на него локти.

— Где вы были? — спросил он меня вместо приветствия.

— Улаживал кое-какие дела.

— И как, успешно?

— Вполне. — Я коснулся колдографии в кармане и ухмыльнулся.

— Садитесь, — велел Поттер.

— Присаживайтесь, — мягко поправил я.

— Присаживайтесь… пока. — Поттер отпил чаю и поморщился. — Бонна вашего сына вчера днём не отлучалась из Малфой-мэнор?

— Нет. А что?

— Мадам Рок убита.

Думаю, моё изумление выглядело естественным. Я довольно хороший актер, и неудивительно — мне было у кого поучиться.

— Вы подозреваете мадам Горделу? Бросьте.

— Мадам Рок её разоблачает, а через день её находят мертвой. Странное совпадение.

— Именно что совпадение. Я спросил мадам Горделу, не в родстве ли она с Трэверсами, и она ответила мне со всей откровенностью. Забудьте про неё.

— Я ни про кого не забываю, Малфой. Мы ищем свидетелей, и если окажется, что эта женщина выходила из дома мадам Рок в день убийства, ей придется многое объяснить.

— А если окажется, что свидетелей нет, вам придется ловить настоящего убийцу. Позовите на помощь Трелони, она заглянет в хрустальный шар и выложит вам всё как на духу.

— Разве она не отдала хрустальный шар вам?

— Не понял.

— Откуда вы узнали о Ранкорне?

— Вы его нашли?

— Мы нашли то, что от него осталось. Я задал вам вопрос, Малфой.

— Это было предположение.

— Очень странное предположение. Как вы вообще заинтересовались его делом?

— Скорпиус и мадам Горделу видели его возле Сэнд Касл в то самое утро, когда обнаружили труп Гринграсса. Разумеется, я стал наводить справки, и узнал, что аврорат его потерял.

— Мы сделали всё возможное. — Поттер сердито посмотрел на пустую чашку. — Даже связались с маггловским премьером, и полиция объявила Ранкорна в розыск. Убийство есть убийство.

Владелец заведения мигом возник рядом.

— Чего-нибудь желаете, господа?

Я заказал вишнёвый пирог. Поттер попросил ещё чаю.

— Меня удивило, что он не сбрил бороду. Наверное, чтобы его сразу можно было узнать. Настоящий преступник надевал его личину, а затем Ранкорн вновь исчезал.

— Возможно, — сказал Поттер. — Когда мы обнаружили Ранкорна, его борода была наполовину обрезана.

— Как вы его отыскали?

— Ворона помогла. Уселась на ветку дуба и каркала так настойчиво, что парни решили копать там. Прямо какой-то потусторонний вестник.

Я осторожно надкусил пирог.

— Довольно вкусно. Не желаете попробовать?

— Я на диете, — уныло ответил Поттер.

— Отчего умер Ранкорн?

— Пока трудно сказать, труп почти разложился.

— Пожалуй, я сыт. — Я отодвинул тарелку с пирогом.

Поттер проводил её голодными глазами.

— Как поживает миссис Поттер?

— Сидит дома.

— Не слишком ли вы суровы? Женщины этого не любят.

— Женщины в состоянии отличить опеку от тирании, — ответил Поттер. — Жаль только, не умеют отличать предателей от тех, кто им предан.

— На кого вы намекаете? — резко спросил я.

— Не на вас. Передайте миссис Кэттермоул, чтобы внимательней присмотрелась к своему окружению.

Он вышел, оставив меня тихо злиться: говорил бы толком или уж вообще молчал!

Когда я вернулся в поместье, Скорпиус был в «Сэнд-Касл», мама возилась со своими рыбками, а отец отправился по делам. Я нашёл Снейпа, вручил ему пуговицу, а заодно рассказал о разговоре с Поттером.

— Как мы и думали, на миссис Кэттермоул донёс кто-то из домашних, — заключил Снейп.

— Я нашёл колдографию.

— Ту самую? — Снейп взял её и некоторое время рассматривал. — Не вижу ничего особенного. Наверное, убийца действительно охотился за тобой. Что ты принёс?

Он с недоверием заглянул в вазу, куда высыпал купленной мной порошок.

— Лукуста сказала, это лучше того, что вы просили, а нужного у неё всё равно нет.

— Ладно, — проворчал Снейп.

— Она узнала ваш почерк и догадалась, что вы живы.

Снейп опустил глаза и положил пуговицу в чашу.

— Возможно, я этого хотел, — сказал он. — Возможно, мне хочется, чтобы знал кто-то, кроме вас.

— Зачем?

— Пробный шар. Тебе не понять. Неси шкатулку.

На этот раз я успел вовремя заткнуть уши и визга не услышал. Снейп, чертыхаясь, запихал плод в коробочку и показал мне нож: серебро покрывали глубокие зазубренные царапины.

— Надумаешь проводить опыт без меня, будь осторожен. Можешь остаться без пальца.

Дым пах не серой, как вчера, а персиком. По мере того, как облако становилось плотнее, запах тоже усиливался; мне казалось, я вижу его — густой, красноватый, оседающий невидимой пылью в носовых пазухах. Снейп коснулся облака ножом, и оно лопнуло. В мареве показались ступеньки, покрытые ковром, и тут же исчезли.

Комната была заполнена нежным и ядовитым ароматом, словно пухом. Он набился мне в глотку, не давая вдохнуть.

— Наверное, миссис Эрлскот потеряла пуговицу до того, как на неё напали, — разочарованно сказал Снейп. — Драко, что с тобой?

— Всё в порядке, — выговорил я.

Монах в сером плаще шёл по мостику. Капюшон отбрасывало ветром, и монах поправлял его жестом, исполненным бесконечного терпения. Подле меня замерла женщина в маске улыбающейся орхидеи. Внезапно её рука, затянутая в алую лайковую перчатку, поднялась, щёлкнули тонкие пальцы. Монах присел, очертания его фигуры исказились. Серый плащ упал в воду, а из него с граем поднялась стая ворон. Женщина рассмеялась. Я повернулся к ней и увидел, что перчатки на её руках превратились в кровь. Внезапно я понял, что непременно должен вытащить плащ, проплывавший мимо берега, на котором я стоял. Бросившись к реке, я упал на колени, протягивая руку, чтобы схватить его. Мои пальцы ухватили тяжелую ткань, я опустил глаза и увидел своё отражение в воде: это было лицо Ранкорна. Плащ обмотался вокруг моей руки, как смертофалд, и поволок меня в реку. Я закричал и принялся отбиваться. Рядом села ворона и каркнула:

— Драко, очнись!

Плащ добрался до моей головы, пропитанная водой пола хлопала мне по лицу. Я отбросил её и увидел Снейпа.

— Я понимаю, что ты получил деликатное воспитание, но не слишком ли часто мне приходится тебя откачивать?

— Что случилось? — Я приподнялся на локтях и тут же снова упал на диванные подушки.

— Ты надышался паров и потерял сознание.

— Правда? Надо же. А пахло приятно, почти как духи.

— Все дело в концентрации. Если вынюхать полфлакона какого-нибудь «Цветка страсти», тебе не поздоровится. Жаль, что некоторые женщины этого не понимают.

— Точно, — я слабо улыбнулся. – Была на приёме в Гринграсс-Холл одна брюнетка…

— Да и твоя мисс Каридад тоже. Не выношу я эти тяжелые сладкие запахи.

— О чём вы? — удивился я. — Она не пользуется духами.

— Видимо, для визита в Гринграсс-Холл сделала исключение. Стоять рядом с ней было всё равно, что спать в одной комнате с корзиной белых лилий.

Перед моими глазами все ещё колыхались туманные миражи сновидения: монах, чужое отражение в воде, женщина в улыбающейся маске… И в этот миг у меня в голове словно щёлкнул открывшийся замок.

Духи. Нелюбовь к мётлам. Пальцы, отбивающие ритм на деревянной стойке. Имя. Главное — имя.

— Северус, — произнёс я севшим голосом. — Я знаю, кто убийца. Знаю, за кого она мстит. Я только не знаю, как, чёрт побери, ей удалось все это провернуть.

— Ей?

— Клеменции Каридад, мисс Сострадание и Милосердие. Charity, Северус. Дайте мой план.

Снейп вынул помятый пергамент из кармана, подал мне самопишущее перо, и я приписал к пункту «Гринграсс» «Тори посещала мисс Каридад», к «Убийствам людей Лорда» — «Мисс Каридад была знакома с доктором Пробусом» и к пункту «Убийство мадам Рок» — «Анджелина лечилась у мисс Каридад и была её подругой».

— Я думаю, — сказал я Снейпу, с интересом заглянувшему в листок, — что в ночь убийства Гринграсса в «Золотой Саламандре» ночевала мисс Каридад, выпившая Оборотное зелье. Волосы Анджелины она могла раздобыть в любой момент. Должно быть, она припасла мадам Рок как возможного козла отпущения на случай, если не удастся доказать вину Тори. Поэтому она отказалась брать метлу — она не любит летать. Бодскин говорил, что его постоялица постукивала пальцами по стойке —привычка мисс Каридад. Она вполне могла носить остатки Оборотного зелья с собой, на всякий случай. Когда мисс Каридад услышала, что я собираюсь повидаться с миссис Эрлскот, она поняла, какой шанс ей представляется. Она попросила мадам Рок заменить её…

– Тебе не кажется, что ты делаешь слишком много допущений? — перебил меня Снейп.

— Нет, Северус, не кажется. Она дочь Чарити Бэрбидж, убитой на наших глазах, в нашей гостиной, и она мстит за свою мать. Они с Анджелиной поменялись местами (возможно, Каридад сказала, что это розыгрыш), мадам Рок осталась в Гринграсс-Холл, обеспечивая убийце алиби, а сама душеведьма отправилась в Туманный переулок и убила миссис Эрлскот. После этого ей оставалось только ждать. По иронии судьбы, её планы разрушила сама Анджелина, назвавшая адрес, по которому я отправился.

— Звучит правдоподобно, — признал Снейп, — но у тебя нет доказательств.

— Таких, чтобы можно было предъявить Визенгамоту, нет, однако есть косвенные улики. От мисс Каридад, с которой разговаривал я, не пахло ничем, кроме хорошего мыла. Рядом с мисс Каридад, говорившей с тобой, можно было задохнуться от запаха духов, именно таких, какими пользовалась мадам Рок. Анджелина привыкла, чтобы мужчины целовали ей руку, и была разочарована, что я не сделал этого при нашем знакомстве. Мадам Рок, с которой я прощался в Гринграсс-Холл, напротив, очень удивилась, когда я поцеловал ей руку.

Снейп наклонился, чтобы лучше меня слышать. Я понизил голос до шёпота и обнял его за талию, якобы в поисках опоры. Если Снейп и заподозрил обман, возражать он не стал.

— Надо пригласить её в Малфой-мэнор.

— Капкан на охотника, — я кивнул. — Вот снимок Селвина и Пробуса. Нет, сядьте вот тут, я хочу показать вам кое-что, а у меня до сих пор кружится голова. Видите медальон, который носит Пробус? Я видел его на мисс Каридад.

— Неосторожно с её стороны.

— Она была уверена, что снимок не попадет мне в руки. Я напишу, что нашёл его и прошу её опознать Пробуса. И что кошка, которую мы взяли в дом, оказалась големом. Я опасаюсь за Скорпиуса, который очень к ней привязался, и мне необходима её профессиональная консультация. Кстати, я действительно за него беспокоюсь. Он любит это чудовище.

— Когда вы с мисс Каридад встретитесь один на один, тебе будет не до консультаций. Ничего, мальчик справится. Любить чудовищ у вас в крови.

Рука Снейпа легла на мой лоб, прошлась по волосам. Я закрыл глаза, наслаждаясь нежданной лаской.

— Что здесь происходит?

Я приподнял голову с колен Снейпа и увидел матушку, замершую в дверях.

— С моим сыном! Мерзавец! — прошипела она.

— Что с тобой? — Снейп незаметно сбросил мою руку, лежавшую чуть пониже его талии.

Вернее, это ему казалось, что незаметно. Глаза мамы стали цвета январского неба в лютый мороз.

— Немедленно убирайся из моего дома!

— Не могу.

— А мне всё равно. Убирайся. Видеть тебя не желаю!

— Ты ревнуешь, что ли?

— Много чести. По-твоему, я должна обрадоваться? У Драко, между прочим, семья есть.

— Во-первых, была. Во-вторых, сама разговаривай со своим сыном. Ты дура, Нарцисса. Я не собираюсь соблазнять твоего драгоценного Драко. Это он ко мне на колени улёгся, как будто ему шестнадцать, а не тридцать с хвостиком.

Кровь бросилась мне в лицо. Я сел. Голова всё ещё кружилась, но слабее.

— Мама, это не твоё дело.

— Вот как? Почему ты такой бледный и почему в комнате такой чад? Всё ясно. Он тебя отравил. Одурманил и хотел соблазнить.

— Я не ребёнок, мама, — разозлился я. — Теперь я сам исправляю свои ошибки. Не нужно меня защищать.

— Ты и твои ошибки! — На глазах мамы выступили слезы. — Если бы не я, где бы ты был сейчас?

— В могиле, — согласился я. — Но сейчас со мной не случится ничего страшнее поцарапанного самолюбия.

— Я с тобой точно не случусь! — вспылил Снейп.

— Ещё бы, — фыркнула мама. — В твоём возрасте и с твоей внешностью не стоит рассчитывать на что-то лучшее, чем какая-нибудь престарелая экономка.

— Видишь, Драко, ты слишком молод для меня, — оскалился Снейп. — Как состаришься, приходи наниматься ко мне в экономки. Я буду бриться, глядя в твою лысину. — Он оттолкнул меня и поднялся. — Все ноги мне отлежал. Если ты уже в состоянии мыслить здраво, Нарцисса, довожу до твоего сведения, что мы всего лишь обсуждали, как нам поймать с поличным убийцу.

— Вы знаете, кто он? — Мамино лицо слегка смягчилось. — Вы что, меня разыграли?

— Мы проводили эксперимент, и Драко стало плохо от дыма. Позови Люциуса, пускай спустится в гостиную, мне нужно многое вам рассказать. А ты, Драко, оставайся здесь и отдохни. Жертвенному агнцу надлежит быть бодрым.

— О чём ты говоришь? — снова занервничала мама. — Люциуса ты сам отправил к Плейтисту. Заранее всё продумал, да?

— Да что ты, в самом деле! — возмутился я. — Мне же не десять лет.

— Тогда бы я избавился от тебя, а не от Люциуса. Мне известны боевые качества женщин семейства Блэк.

Мама не смогла сдержать легчайшей улыбки самодовольства. Снейп усмехнулся в ответ и, взяв её под руку, вывел из комнаты.

Я отправил письмо мисс Каридад, завалился на диван, сбросив на пол газету, которую читал утром, и пролежал, то проваливаясь в дремоту, то пробуждаясь, до самой темноты. Меня никто не беспокоил, лишь Скорпиус заглянул с вопросом, не видел ли я Бестию.

— Нет, малыш, — ответил я виновато.

Скорпиус был так расстроен, что даже не запротестовал, хотя терпеть не мог, когда его так называли, а только посмотрел на меня грустным, озабоченным взглядом.

— Вот, — сказал он, протягивая мне пузырёк тёмного стекла. — Я принёс, что ты просил.

— Молодчина! Никто не видел, как ты его брал?

— Нет, папа. Я дождался, пока мадам Горделу вышла из комнаты.

— Как мама?

— Нормально, только сердится из-за авроров. А Альфред болеет, — сообщил он со злорадством. — Сидит у себя в спальне и не показывается.

— Почему ты так его не любишь? Он плохо к тебе относится?

Скорпиус засопел.

— Ну… да. То есть, перед мамой он старается делать вид, что я ему нравлюсь, но у него не получается.

— Ты не можешь нравиться всем, Скорпиус.

— Пускай. Но ведь им не обязательно жить со мной в одном доме.

— Это уж твоей маме решать. Позови мистера Мелмота.

— Хорошо, папа. А почему болеешь ты?

— Последствия неудачного эксперимента.

— С зельями?

— Тебе нравятся зелья?

— Только те, которые взрываются.

— Когда пойдешь в Хогвартс, непременно познакомься с профессором Лонгботтомом. У него все зелья взрываются.

— Скорей бы уж! В школе я смогу колдовать, сколько захочу. И Бестия поедет со мной. Куда же она девалась? Я спрашивал у эльфов, они с утра её не видели.

— Мы обязательно её найдем, а пока ступай.

Скорпиус ушёл. Через десять минут появился Снейп.

— Яд у тебя?

— Да, если это действительно то снадобье, которым отравили Гринграсса.

Снейп взял флакон и погладил его, как маленького зверька.

— Прекрасно. Кажется, скоро головоломка сложится полностью. Я нашёл Поттера и изложил ему твою версию. Он связался с Макгонагалл и просмотрел групповые снимки выпускников. Ты ошибся лишь в предположении, что Бэрбидж младше тебя, а в остальном оказался прав.

— Как просто, — пробормотал я.

— Для Поттера безусловно, но тебе эти снимки были недоступны. Однако ты разгадал загадку, а он нет.

— Я гений, — отозвался я серьёзно. — Что сказали родители?

— Обрадовались, что убийца будет поймана, и расстроились, поскольку это произойдет в их доме.

— Я тоже не в восторге, — признался я. — Может, Поттер арестует мисс Каридад в её офисе?

— Жить под чужим именем не преступление, а вот причастность к убийствам надо доказать.

— Вы действительно посылали отца с поручением? Как вам это удалось?

— Просто поручение пришлось ему по вкусу. Люциус любит такие вещи.

— Кажется, годы под началом Дамблдора не прошли для вас даром. Вы изъясняетесь исключительно обиняками.

— Меньше знаешь, слаще спишь. Приятных сновидений, Драко.

— Не уходите. Как насчёт последнего желания приговорённого?

— Не говори ерунды. Ничего с тобой не случится.

— Вы же не станете утверждать, что наша затея безопасна?

— Нет, — согласился Снейп.

— Вот видите! — заключил я триумфально. — Притворимся, будто я смертельно рискую, если иным способом вашу стыдливость не преодолеть.

Снейп фыркнул.

— Мы с Поттером и парой авроров будем дежурить в соседней комнате. У меня не хватит воображения представить, что несколько сильных мужчин не смогут справиться с одной маленькой женщиной.

Я опустил глаза и принялся расстёгивать пуговицы на его сюртуке. Одну, вторую…

— Ты слышал, что я сказал?

— Я не глухой.

Третья, четвёртая… твёрдые кругляши скользили под моими пальцами.

— Я не стану с тобой спать.

— У тебя стоит.

— Это физиологическая реакция.

— А я тебе что предлагаю? Свадьбу и медовый месяц в Венеции? Физиологический акт, милый профессор. Трах обыкновенный.

Снейп засмеялся. В глубине его глаз мерцали искры.

— Ты находишь меня красивым? — спросил он, забавляясь.

— Конечно, нет.

— Думаешь, сможешь со мной совладать?

— Можешь совладать со мной, если хочешь.

Он хотел.

Тени метались под потолком, словно бабочки, роняя на нас пыльцу с крыльев. Тело Снейпа словно специально подогнали под моё; пусть он и состоял из одних костей, эти кости всегда выбрасывали две «шестерки».

— Твоя рука лежит на моей заднице, — сказал я сонно.

— Знаю. Это я её туда положил.

— Ну и как, моя задница стоит Хеттона?

Снейп промолчал, только слегка стиснул пальцы.

— Ты мог бы задержаться у нас подольше, — продолжал я. — А если тебе не нравится Малфой-мэнор, можно найти множество других удобных мест с удобными кроватями.

Снейп перекатился на бок, оставив вместо себя истерзанную подушку.

— Возвращайся, — сказал я разочарованно. — Что за жизнь без магии?

— Что за жизнь со мной, Драко?

Нащупав его руку в потёмках, я вернул её на место, придержав для верности.

— Я скучаю по сигаретам, — Снейп зевнул, прижимаясь к моей спине, — по своему холодному дому и даже по своим клиентам. Жизнь без магии интересна, Драко, как и всякая жизнь.

— Любовь к тебе интересна, Северус, как и всякая любовь.

— Она продлится недолго.

— В отличие от твоей любви к матери Поттера. Почему Дамблдор её не спас?

— Чтобы Поттер мог спасти мир.

— А ты не попросил за неё.

— Попросил.

— Правда?

— Я, Драко, молил об её жизни обоих, но ты первый, кому я об этом говорю. Да, первый… Поттеру я не говорил, он увидел сам.

— А отцу?

— Если бы я хоть что-то сказал Люциусу, то не лежал бы сейчас с тобой в постели. Он выдал бы меня Лорду.

— Нет.

— И с превеликим удовольствием. Он ревновал к моему месту у ног Волдеморта, как Дамблдор ревновал к моей любви к Лили.

— Что? — Я приподнялся, заглядывая Северусу в лицо.

— Не в том смысле, — он криво усмехнулся. — Я ему даже не нравился. Что касается меня, я бы лучше скинул его с Астрономической Башни.

— Ты и скинул.

— Чёрт, а ведь правда… Мог бы не напоминать.

— Мне это так же неприятно, как тебе.

— Вот и забудь.

— Что ты говорил про ревность?

— Его раздражал факт, что у меня было нечто, чего сам он был лишен. Понимаешь, я потерял любовь, но не разочаровался в ней, а разочаровавшийся теряет дважды.

— Странно, что ты встал на его сторону, ведь он был к тебе жесток.

— Он не жалел меня, верно, но это не было проявлением жестокости. Жалость — чувство бессмысленное. Дамблдор был слишком разумен, чтобы тратить на него время.

— Меня-то он пожалел.

— Когда?

— Когда отговаривал меня от убийства.

Снейп тихо засмеялся.

— Нет, жалость тут не при чём. Мы с Альбусом действовали по плану. Альбус сам просил меня убить его. С тобой всё было иначе. Убить Дамблдора тебе велел Лорд. Сделай ты это, твоя душа действительно оказалась бы искалечена. А мне… что мне могло повредить, Драко? Я убивал и раньше.

Я сбросил простыню на пол и лежал, завёрнутый лишь в жаркую темноту. Снейп, напротив, закутался с ног до головы, будто мумия.

— Ты предупредишь меня, когда соберешься уезжать?

— Нет. Зачем?

— Так принято: трогательная сцена расставанья, последний поцелуй, а через полвека наследники находят засушенную перчатку возлюбленного между страниц твоего дневника. Ты чего затих?

— Представил себя в роли принца, ускакавшего в закат.

— Ты действительно принц. В некотором роде. Давай ещё разок… ускачем в закат.

— Уже в восход.

— Всё равно романтично.

— Ненавижу романтику.

— Тогда к черту романтику, и да здравствует секс!

Заснули мы только под утро. Вернее, я заснул, а Снейп ушёл в свою комнату. Он поступил разумно, и мое разочарование было не слишком сильным. Я получил, что хотел. Жаль только, эта ночь не истощила моего желания, напротив, оно как будто стало сильнее. Совет мисс Каридад отказался столь же обманчив, как и её внешность.

Глава 6,

в которой охотник попадается в капкан, Афина Паллада убивает Горгону, обнаруживается виновник гибели эльфов, а чёрный автомобиль навсегда покидает поместье

Завтракая, я заново оценивал прозрачность фарфора, благородный лоск серебра, аромат крепкого чая, запах ванили, исходящий от свежих булочек, и думал, как мне всё это нравится и как обидно будет этого лишиться.

В сущности, моя трусость не что иное, как обострённая любовь к жизни. Благодаря ей я вышел целым из всех передряг. Жизнь, словно женщина, отвечает взаимностью лишь влюблённым, а те, кто пренебрегают ею, оказываются выброшенными за борт, и пусть они блистают добродетелями и отвагой, как феникс опереньем, жизнь видит лишь равнодушие к ней и отказывается быть справедливой.

— Рад, что ты снова с нами, — сказал мне отец, когда я наконец спустился. — Я думал, ты собираешься проспать всё самое интересное.

— Что ты. Какой же праздник без жертвы. Где Скорпиус?

— С матерью. Отправился к ней с самого утра, правда, без бонны. Ей нездоровится. Надеюсь, это ненадолго. Не люблю я хворающей прислуги. Астория приедет к часу с Дафни, Кэттермоулом и Плейтистом.

— Снейп что-то затеял, — догадался я. — А где он сам?

— Эксгумирует домовиков.

Я молча посмотрел на отца.

— Снейп вырыл Гийоме и других эльфов, — объяснил отец терпеливо, — и теперь их вскрывает. Я ведь говорил, что он чудовищно энергичен?

— Кто, я? — Снейп быстро вошёл, отвесил маме короткий поклон и кивнул отцу.

На меня он не взглянул. Его бледные щеки порозовели; выглядел он таким отдохнувшим, словно только что совершил прогулку на метле, а не копался в трупиках домовиков.

— Тебе удалось обнаружить что-то полезное или ты делал вскрытие из любви к искусству? — осведомилась мама.

— Потом, Нарцисса. Авроры уже здесь?

— Спрятались в комнате рядом с кабинетом Люциуса.

Мама и отец одновременно поджали губы. Их мимика часто совпадала; очевидно, их мысли совпадали тоже. Когда я впервые осознал этот факт, он меня позабавил, но сейчас я почувствовал грусть и легкую зависть.

— Я не слышал, как они прибыли, — сказал я. — И Поттер здесь?

— Увы, — ответил отец, морщась напоказ. — На этот раз они не вышибали дверь ногами, вот ты и не услышал. Северус, ты мне за это ответишь.

— Когда тебе будет угодно, — ответил Снейп любезно. — Что с нашим фигурантом?

— Ты оказался прав. Он очень ловко всё проделал: перекидывал деньги с одного счёта на другой, жонглировал доходами по акциям, занижал поступления по арендным платежам. Брал понемногу отовсюду. Неудивительно, что Гринграсс сразу не заметил.

— О ком вы говорите? — вмешалась мама.

— Мне тоже интересно, — поддержал я.

— Узнаете позже, а сейчас пора встречать гостью: мисс Каридад уже здесь.

Душеведьма действительно входила в гостиную. Её смуглые щеки покрывал нежный румянец, глаза оживленно блестели; в своей яблочно-зеленой мантии она была свежа, как порыв весеннего ветра. Отец поклонился ей.

— Мисс Каридад, счастлив приветствовать вас в Малфой-мэнор. Если бы я знал, какими бывают душеведьмы, непременно обзавелся бы парочкой душевных изъянов.

— Люциус, как всегда, изнемогает под бременем собственной безупречности, — тихо сказал Снейп, пока отец представлял гостью маме. — Но как она держится! Будь начеку. Теперь я не удивляюсь, что она сумела выстроить такой план и почти довела его до конца.

— Может, ещё доведет, — ответил я меланхолично. — Мисс Каридад, с вашей стороны было исключительно любезно откликнуться на мою просьбу. Боюсь, Скорпиус будет безутешен.

— Нет такой печали, которую нельзя избыть. — Глаза мисс Каридад блеснули. — Сознаюсь, я скорее любопытна, чем великодушна. Я никогда не видела големов и думала, что все они человекоподобны и сделаны из глины.

— Да, это что-то новое, — согласился я. — Впрочем, тут важен принцип.

— Это не она, — шепнула мне мама, но я перехватил взгляд, которым душеведьма обвела гостиную, и отметил, как сжался её рот. Она знала, что Чарити Бэрбидж умерла здесь.

— Куда её вести? — прошептал я, пока отец отвлекал душеведьму, показывая ей фамильные портреты.

Портреты дружно поворачивались к мисс Каридад спиной или вовсе прятались.

— В кабинет Люциуса, — ответил Снейп. — Надеюсь, никто из авроров не расчихается. Постарайся оставить её одну на несколько…

Отец и мисс Каридад направились к нам, и он осёкся.

— Мистер Мелмот, — душеведьма протянула ему руку. — Я слышала, вы много путешествовали; может быть, вам встречались такие оживающие существа?

— Я сталкивался лишь с обратным метаморфозом: когда живое становилось мёртвым, — ответил Снейп.

— Скорпиус будет с минуты на минуту, — сказала мама. — Выпьете чаю?

Верила она в виновность мисс Каридад или нет, но свою роль исполняла безупречно.

— Я бы предпочла взглянуть на статуэтку, если это возможно, — ответила душеведьма с застенчивой улыбкой.

— Разумеется, — сказал я. — Но прежде скажите, вы никого не узнаете на этом снимке?

Мисс Каридад посмотрела на колдографию; её рука машинально коснулась груди в том месте, где под тканью мантии выделялись очертания медальона.

— Это доктор Пробус, — сказала она. — Как он постарел!

— Благодарю вас.

Я протянул колдографию Снейпу и пригласил мисс Каридад следовать за мной.

Статуэтка стояла посреди рабочего стола отца. Я улыбнулся, заметив, что стол девственно чист: отец приготовился к худшему и убрал всё, что могло сломаться, разбиться или порваться.

— Какая прелесть! — непосредственно воскликнула мисс Каридад. — Я бы поставила такую у себя.

В этот момент я сам готов был поклясться, что она невиновна.

— В ипостаси живой кошки она тоже славная. Вы простите меня, если я выйду на минутку?

— Да, конечно. Я пока полюбуюсь этим милым существом вблизи.

Я вошёл в соседнюю комнату, пересёк ванную, соединявшую её с кабинетом, и бесшумно приоткрыл дверь. Мисс Каридад наклонилась над големом и заглянула в маленькую бронзовую пасть, а потом вынула из кармана свёрнутый в трубочку пергамент, густо покрытый письменами.

— Не делайте этого, — сказал я.

Она неспешно обернулась. Палочки в её руке не было, и я решил оставить свою в кармане.

— Так это была ловушка?

— Разумеется, мисс Каридад. Или мисс Бэрбидж?

— Вы и об этом знаете?

— Вам следовало бы выбрать другой псевдоним.

— Я взяла его в память о маме. Не думала, что вспомните одну из своих жертв, ведь их было так много.

— Перестаньте, я не вампир. Разумеется, я её помню.

— Можете звать меня Клеменцией, господин вампир. Это моё настоящее имя.

— Какое задание вы собирались дать кошке?

— Она должна была убить вас и миссис Малфой, а потом спрятаться в комнате вашего отца и позаботиться о том, чтобы он покончил с собой до того, как авроры спросят, зачем ему понадобилась расправляться со своей семьей.

— Статуэткой размозжили голову Гринграссу. Аврорам это показалось бы подозрительным.

— Не думаю. Ваш отец мог убить Гринграсса из-за наследства, которое получал его внук, или просто по злобе.

— Вы настолько сильно нас ненавидите?

Клеменция не ответила, лишь слегка подняла брови.

— Почему вы не оставили всё, как есть? Мёртвых не вернуть.

— Это, мистер Малфой, не в моём характере.

— Чарити Бэрбидж убил Волдеморт. Мои родители и я были только свидетелями.

— Соучастниками.

— Пусть так, хотя мы не смогли бы ему помешать.

— Да, не смогли бы. Ваша трусость была сильнее вас.

— Вы убили дочь и жену Трэверса, жену Селвина, бродягу, который якобы стал жертвой Роула. Они-то в чём виноваты?

— Мы все умрём, мистер Малфой, рано или поздно.

— За что вы убили мадам Рок?

— Кто-то рассказал Анджелине, что её видели в «Золотой Саламандре». Она была глупа, но сообразила, что я дважды обеспечила себе алиби за её счет. Я всегда ношу с собой Оборотное зелье. В день похорон Гринграсса моя предусмотрительность себя оправдала. Старуха рассказывала про снимок, и я сразу поняла: как только вы на него взглянете, сразу узнаете медальон.

— Но я же не видел его до вчерашнего дня, — заметил я.

— Правда? — Клеменция нахмурилась и потёрла висок. — Но вы могли увидеть. В любом случае от Анджелины нужно было избавляться. Раз пошли слухи о том, что её видели в Сэнд Касл, её бы непременно допросили.

— И вам не стало её жаль?

— Она была не очень приятной женщиной, мистер Малфой: слабой, эгоистичной и жестокой. Хотя если бы не она, я бы даже не знала, с чего начать. Именно она познакомила меня с доктором Пробусом, у которого тогда наблюдалась, а через него вышла на Селвина. Бедняга в меня влюбился.

— Это меня не удивляет, — заметил я. — Вы наделены исключительным обаянием. Даже мой отец проникся, а его нельзя упрекнуть ни в чувствительности, ни в доверчивости.

— Но на вас оно не подействовало. — Клеменция склонила голову набок.

— Отчего же? Вы мне понравились. Так что Пробус?

— Сначала он мне помогал. Я рассказала, что вы сделали с мамой, и он был на моей стороне. Он выманил Ранкорна на встречу, сказав ему, что располагает информацией об убийстве его родственников. Тот примчался сломя голову. — Клеменция пытливо взглянула на меня. — Нет, — ответила она на мой невысказанный вопрос. — Я не трогала его кузин. Их действительно отравил Ранкорн. Он заслужил свою смерть. Но он подал мне идею. Я подумала, что смерть — недостаточное наказание для тех, кто заставил маму страдать. Селвин рассказал мне, как она кричала; его не было в комнате, но он слышал и ничего не сделал. Впрочем, совесть его не мучила. Маме следовало понимать, что бессмысленно умолять о пощаде таких, как вы. По крайней мере, умерла бы с достоинством.

— Какое там достоинство, — буркнул я. — Не до него тогда было. Что вы сделали с Пробусом?

— Он струсил и сказал, что не позволит мне стать убийцей. Я превратила его в птицу. Вечно он каркал: одумайся, что ты творишь, тебе следует лечиться, тебя поймают… Вот я и сделала его вороной.

— И заняли его место, чтобы расправиться с Селвином.

— Именно так.

— Он же любил вас.

— Если уж взялся помогать, нечего было бросать меня на полдороги. А о любви я его не просила. Мистер Мелмот вашим чувствам тоже не обрадовался. Вы всё ещё в него влюблены?

— Замолчите, — прошипел я, гадая, слышны ли наши слова в соседней комнате. Ещё не хватало, чтобы аврорат оказался в курсе моих отношений со Снейпом.

— Боитесь, что вас услышат стены? — Клеменция усмехнулась, придвинувшись ко мне почти вплотную и понизив голос до шёпота. Её дыхание пахло сладко и тревожно.

Я отшатнулся.

— Значит, вы убили Ранкорна?

— Да, и забрала его лицо.

— Но почему?

— Он был в Малфой-мэнор в ту ночь, когда вы убили мою мать.

Я вспомнил: действительно, Яксли привел его, чтобы представить Лорду.

— Интересно, что стало с моим добрым доктором? — задумчиво спросила Клеменция.

— Живёт на крыше дома своей бывшей секретарши.

— Этой пронырливой старой девы? Я была уверена, что она меня раскусит. Мне едва хватило времени, чтобы довести партию с Селвином до конца. Она становилась всё подозрительнее.

— Зачем вам вообще понадобилась секретарша?

— Пробус успел нанять её перед нашей прогулкой к Ранкорну. Странно было бы, если бы на следующий день я отказала ей от места. Лугус маленький город, пошли бы слухи: пришлось терпеть.

— Тогда вы впервые использовали Оборотное зелье?

— Да, и почин оказался удачным. Сначала я думала просто убить Селвина на одном из сеансов, но всё шло хорошо, даже старые пациенты не замечали разницы, и я поняла, что смогу осуществить свою идею, заставив Селвина страдать по-настоящему. Я изучила повадку доктора и его манеру говорить. Постепенно я отказалась от всех пациентов и могла действовать совершенно спокойно.

— Женщины, которых видела мадам Корникс, были вы и мадам Рок?

— Да. Обычно я пользовалась камином, но иногда мне приходилось появляться в настоящем обличье, а Анджелина выполняла некоторые мои поручения.

— Её не смутило то, как вы поступили с Пробусом?

— Я сказала, что он стал чересчур навязчив, и я избавилась от него, чтобы он не мешал нашим отношениям.

— Вот как, — я кашлянул.

— Вы меня укоряете? — Клеменция сморщила носик и посмотрела лукаво.

— И не думал. Уж точно не за это. Мадам Рок знала о вашей охоте на людей?

— Конечно, нет. Но она очень мне помогла. Тогда мне нелегко приходилось, ведь я одновременно должна была оставаться самой собой, поскольку консультировала Трэверсов. Увлекательная была игра.

— Для безумной девушки и её матери она окончилась плохо.

— Так бывает. Обстоятельства сложились не в их пользу.

— А Гринграсс? Он-то чем вам помешал?

— Вы, Малфои, виновны больше всех. Мама была убита в вашем доме; вы принадлежали к ближайшему окружению Волдеморта и вы втроём присутствовали при её казни. Я должна была наказать вас изощреннее прочих. Астория — мать вашего сына. После того, как её признали бы виновной, ваш сын вечно жил бы с сознанием, что его мать убийца.

— Вы и его решили наказать? — Я сжал руки в кулаки.

— До седьмого колена, Малфой, до седьмого колена. Я собиралась уничтожить весь ваш поганый род. Я сама нашла Асторию. Мне не составило труда узнать о её проблемах: она понятия не имеет, как защищаться от легилимента. После этого я уговорила её пройти у меня курс терапии.

— Насколько я понимаю, памяти она лишилась из-за зелья?

— Да. «Лакуна Матата» прекрасно показала себя в случае Селвина.

— Как она действует?

— Всё-то вам интересно… Человек, постоянно принимающий зелье, в определённый момент выпадает из реальности. Тщательно отмеряя дозы, я рассчитала наступление этого момента. В ту ночь я под видом Анджелины поселилась в «Золотой Саламандре» и постаралась сделать всё, чтобы трактирщик меня запомнил.

— Если бы вы взяли метлу, я, может быть, и не догадался бы, что мадам Рок была поддельной.

— Не могу я на них летать, меня укачивает. Я аппарировала к Сэнд Касл, подождала, пока действие Обротного не закончится, и выпила другое, с волосом Ранкорна.

Меня передёрнуло.

— Бывают и более гадкие вещи, — заметила Клеменция снисходительно. — Там я вынула кошку, увеличила её, вложила пергамент с инструкциями и вернулась в трактир, сорвав цветок, чтобы трактирщик в точности знал, куда я ходила.

— Почему вы пользовались внешностью Ранкорна, а не, скажем, Пробуса?

— К доктору я относилась скорее хорошо. Мне не хотелось, чтобы его подозревали в убийствах. Я переночевала в «Саламандре», вернувшись утром в Сэнд Касл, чтобы забрать кошку, но она так и не вышла. Зато появились авроры, и мне пришлось вернуться ни с чем.

Тучи разошлись. Клеменция подняла глаза. Её лицо стало мечтательным.

— Солнце такое чистое. Как правда. — Она вытянула руку, и солнечный зайчик прыгнул ей на ладонь. — Но если приблизиться к нему, оно тебя испепелит. Подойдёшь к истине вплотную, и она ослепляет. Здесь, в Англии, мало солнца. Когда оно показывается, вы не знаете, как с ним быть. Мама сбежала в выдуманный ею мир замечательных магглов, который лопнул, едва Волдеморт ткнул в него волшебной палочкой.

— И вы говорите, что любили ее.

— Можно видеть все недостатки человека и продолжать любить. Мама этого не понимала. Мои недостатки её раздражали. Я должна была быть безупречной. Мы поссорились, и я покинула страну. Путешествовала по Новому Свету, работала, искала и находила. Оттуда я привезла голема, и зелья, и много прочего. Это были чудесные годы. Правда, новости с родины до меня почти не доходили: в джунглях не очень хорошо с почтой, а местные попугаи перевирают английские слова. Известие о войне меня не взволновало. Мама жила в Хогвартсе и, как я полагала, была в безопасности. Но когда я узнала, что ошиблась и она погибла, я… мне пришлось вернуться.

— Вы поссорились с матерью перед отъездом, не оправдали её надежд, не захотели следовать избранным ею путем. Вы предали её, как и ваш отец. Как называется ваша игра — «Я накажу весь мир, потому что чувствую себя виноватой»?

Клеменция поправила медальон, рассеянно глядя в окно… и вдруг прыгнула, будто пантера, и повисла на мне, не давая вытащить палочку. Я взвыл, когда она впилась зубами мне в ухо.

— Я накажу тебя! — прошипела она, и я увидел, как из рукава её яркой мантии выскочил острый клинок.

Я отбросил её. Старые навыки вернулись быстро, палочка будто сама прыгнула в руку, но я не успел ничего сделать, потому что дверь соседней комнаты отворилась, и из неё вывалились авроры, загораживая Клеменцию. Я выругался и отступил, а мисс Бэрбидж сделала движение рукой, как будто бросала что-то. Я присел, закрыв голову руками; под потолком грохнуло, сверху на меня посыпались хлопья жирного пепла.

— Ротозеи! — рявкнул Поттер.

Я открыл глаза. Авроры с чёрными от копоти лицами толпились у открытого окна.

— Что вы стоите? За ней! — Поттер растолкал их и прыгнул вниз.

Авроры последовали за ним, сокрушая розовые кусты. Из распахнутых окон донёсся возмущённый мамин возглас.

Я вскочил на подоконник. Клеменция уже выбралась на подъездную аллею и мчалась к воротам. Я произнёс заклинание, ворота услышали меня и послушно захлопнулись. Увидев это, Бэрбидж остановилась. Должно быть, она уже пыталась аппарировать и поняла, что в поместье это невозможно.

Вздохнув, я спрыгнул вниз.

Кровь из разорванной мочки стекала по шее липким ручейком. Поттер, невидимый за кустами, отдавал приказы. Я оступился и упал на осклизлые листья, а когда поднялся, увидел, что Клеменция ловко обогнула авроров, заплутавших в живой изгороди, и возвращается к дому. Я поднял палочку, готовясь обездвижить её, когда она выбежит на меня.

Слева в тисовой зелени вспыхнула яркая рыжина. Едва я успел бросить «Как вы сюда попали?» Джиневре Поттер, как Клеменция Бэрбидж оказалась рядом с нами. Лезвие, которое она прятала в рукаве, удлинилось, превратившись в гибкое стальное копьё.

Я бросил в неё Stupefy, но промахнулся: мне мешала Джиневра.

— Убирайтесь! — крикнул я.

Вместо того чтобы уйти, героическая дочь мамаши Уизли вытащила палочку. Клеменция сделала короткое движение рукой. Я схватил миссис Поттер за шкирку и уронил её наземь. В ту же секунду наконечник копья начисто срезал полкуста, напротив которого только что стояла Джиневра.

— Идиотка, — сказал я ей на ухо и поднялся, отряхивая испачканные ладони.

Клеменция исчезла.

— Где она? — Мама показалась в окне.

— Не знаю, — ответил я.

Джиневра сидела на земле, глядя на меня огромными, полными ужаса глазами.

— Поднимайтесь, — я протянул ей руку. — Эта штука вас поранила?

— Нет, — прошептала она.

— Тогда в чём дело? — спросил я свирепо.

— Она могла попасть мне в живот.

По щекам Джиневры покатились слёзы.

— Да, неприятно. Я задал вам вопрос: как вы сюда попали?

— Воспользовалась следящими чарами и проскользнула через ворота вслед за Гарри и его группой. — Миссис Поттер вытерла слёзы сердитым жестом.

— И они вас не заметили?

— Дезиллюминационные чары, — кратко ответила она.

— Вы что же, прятались в саду с самого утра?

— На что не пойдешь ради хорошей статьи?

— Даже на ранение в живот?

Из глаз рыжей журналистки снова закапало.

— Оставь её в покое, Драко, — резко сказала мама. — Я ей помогу. Идите сюда, милая.

Мне ничего не оставалось, как уйти, что я и сделал, поражаясь непредсказуемости женской натуры.

Ни авроров, ни Клеменции не было видно, однако с площадки для мётел доносились крики. Увидев, как над живой изгородью скрестились две зелёные вспышки, я прибавил шагу, а потом побежал.

Мадам Горделу с палочкой в руке возвышалась над Клеменцией. Потом я часто возвращался к этому воспоминанию: яркая, словно упавшая с небес бабочка, Клеменция и мадам Горделу, неподвижная и прямая, как крепостная башня.

Поттер приблизился к мадам Горделу и что-то ей сказал.

— Не благодарите меня, — сказала она громко. — Я сделала это не ради того, чтобы помочь правосудию. Я сама — правосудие. Вы знаете, кто мой отец?

— Нам рассказала Анджелина Рок.

Мадам Горделу кивнула.

— Можете ничего не говорить, — посоветовал ей Поттер. — Вы увидели опасную преступницу, которая только что бросила «Авадой» в аврора, и задержали её, как смогли.

— Я больше не могу держать это в себе.

Она неторопливо убрала палочку и поправила волосы.

— Я верила, что сестра убила маму. Она всегда была странной, но не более того. Вернувшись в Англию, я первым делом пошла к душеведьме, которая должна была помочь сестре. Я сразу узнала Клеменцию — видела её в Хогвартсе. Я была уверена, что эта женщина довела сестру до безумия, но зачем? А потом я вспомнила о Чарити Бэрбидж и о том, что отец был в Малфой-мэнор в ночь её гибели. Я навела справки о людях Лорда, оказавшихся тогда в доме, и обнаружила, что все они погибли при обстоятельствах, очень напоминающих наши. Остались только Малфои. Я поняла, что Бэрбидж оставила вас напоследок, мистер Малфой, и что она непременно явится за вами. Тогда я смогу поймать её на месте преступления.

— Вы солгали мне насчёт объявления в газете, — сказал я. — Из-за этого я едва не посчитал вас убийцей.

— Да, это было глупо, — согласилась мадам Горделу, — потом я поняла. Впрочем, это неважно. Я поступила на службу к миссис Кэттермоул, уверенная, что Бэрбидж скоро начнёт действовать. Я пропустила её ход с убийством Гринграсса, однако оно сыграло мне на руку: я попала в Малфой-мэнор и теперь могла спокойно ждать. То, что вы её раскусили, стало для меня сюрпризом. Я боялась, что её арестуют, и я не смогу отомстить, но есть на свете справедливость. Судьба сама отдала эту женщину мне в руки.

Она опустила глаза на мёртвую Клеменцию Бэрбидж, и их лица, не сходные ни единой чертой, отразились друг в друге, как в зеркале. Я больше не хотел их видеть. Никогда.

— Я пойду с вами, — сказала мадам Горделу одному из авроров. — Прощайте, мистер Малфой. Передайте Скорпиусу привет и скажите, что он мне нравился.

Мы с Поттером смотрели, как она уходит.

— Я рад, что мисс Бэрбидж умерла, — сказал Поттер. — Я не знал бы, что с ней делать. Она имела право на месть.

— А наши жёны и дети?

— А сколько невинных людей убили вы?

— Лично я — никого. Сделайте доброе дело, расколдуйте доктора Пробуса. Он давно расплатился за свои дурные поступки.

— Не так это просто. Надо искать специалистов. Может, мистер Мелмот поможет?

— Спросите у него.

— Спрошу. А что за намёки делала мисс Бэрбидж?

— Понятия не имею. Она же сумасшедшая. Как вы думаете поступить с мадам Горделу?

Поттер замялся.

— Оказание помощи аврорам при поимке особо опасной преступницы… Не знаю, как на это посмотрит Визенгамот, но я думаю, что её оправдают.

— А ведь она делала то же, что и Клеменция Бэрбидж: мстила за своих родителей, — вздохнул я. — Я буду рад найти Скорпиусу няню с более мирным нравом. Женщину, но не богиню, чей гнев воспевают аэды.

— Кто? — не понял Поттер.

— Какой вы, в сущности, дикарь. Впрочем, есть в вас, плебеях, какое-то первобытное очарование.

— Не вздумайте мной очароваться!

— Вы в безопасности, Поттер. Ваше брюшко — лучший щит для вашей добродетели.

— Нет у меня никакого брюшка, — ответил он мрачно, выпрямился и втянул живот. — Я просто сутулюсь. От сидячей работы осанка портится.

Мы вошли в дом. Я распахнул дверь, пропуская Поттера вперёд.

Миссис Поттер сидела на диване и рассматривала журнал, нервно покачивая ногой. Видимо, ей не нравилась непрофессиональная подача материала. Увидев мужа, она отбросила журнал и поднялась, глядя на него с вызовом, готовым смениться раскаянием. Поттер коротко взглянул на нее и отвернулся.

Отец застыл у окна в позе Человека Неодобряющего, мама рассматривала его, а Снейп — камин.

— Разве они не прекрасно устроились? — Отец вздёрнул подбородок и поглядел на авроров сверху вниз. Сделать это было просто, потому что авроры находились снаружи, на лужайке. — Дело раскрыли мой сын и… — отец на миг запнулся, — и мистер Мелмот, преступницу обезвредила мадам Горделу, а вам, Поттер, осталось лишь написать победоносный рапорт.

— Мой муж хороший аврор, — сказала Джиневра. — А каким образом вы оказались замешаны в это дело, мистер Мелмот? Откуда вы взялись?

— Журналисты любят задавать вопросы, — ласково сказал Снейп. — И, наверное, очень огорчаются, когда не получают на них ответов. Настолько огорчаются, что придумывают ответы сами.

— Я не Скитер! — возмутилась Джиневра. — Хотя, если разобраться, не так уж много она и выдумала. Факты вроде кабачков: сами по себе безвкусны, всё зависит от соуса, под которым их подадут.

— Когда Уизли берутся за журналистику, пресса начинает пахнуть капустным супом, — пренебрежительно усмехнулся отец. — Напишите об этом.

— Лучше я напишу, что происходит, когда Малфои берутся за чужие дневники, и тогда запахнет жареной уткой. Гарри, почему мы не уходим?

— Ты уходишь, моя дорогая, — отозвался Поттер. — И прямо сейчас.

— Пусть останется и сделает свой репортаж, — вмешался Снейп. — Ведь народ имеет право знать.

Миссис Поттер посмотрела на него с изумлённой благодарностью.

Пламя в камине затрещало, на пол посыпалась зола, и в гостиной появились Тори под руку с Кэттермоулом и Дафни. За ними, отряхивая зелёный сюртук, вышел Плейтист.

— Вы не слишком торопились. — Отец с неудовольствием посмотрел на часы.

Я хотел сказать, что Тори вовсе не обязана была приходить, но она ответила раньше, мягко, без тени раздражения:

— Мы ждали мистера Плейтиста. Вы сказали, что он также должен присутствовать.

— Гм, гм, — Плейтист откашлялся. — Вчера мне показалось, что я ответил на все интересующие вас вопросы исчерпывающим образом, мистер Малфой, и был удивлен приглашением миссис Кэттермоул. Мне дали понять, что дело имеет неотложный характер. Что произошло? Миссис Кэттермоул была не слишком словоохотлива.

— Вы можете оказать нам помощь в качестве специалиста по финансовым вопросам.

Адвокат смягчился.

— Что ж, если так, буду рад оказаться вам полезен. Мы видели, как авроры уносят нечто, весьма напоминающее мёртвого человека. Надеюсь, в доме никто не пострадал?

— Никого, кроме убийцы.

— Мисс Каридад! — воскликнула Тори, когда я рассказал им обо всём. — Не могу поверить. Она была такая милая.

— А в то, что мадам Горделу собралась поймать убийцу на нас, как на живца? — воскликнула Дафни.

— Как раз могу, — Тори улыбнулась.

— Вы пригласили нас, чтобы рассказать об этом? — Кэттермоул обвёл взглядом гостиную, задержавшись на Поттерах.

— Нет, — неожиданно громко ответил Снейп. — На мисс Бэрбидж немало грехов, но в одном она невиновна. Она покушалась на убийство Чарльза Гринграсса, однако кое-кто успел её опередить.

Все замолчали. Поттер оставил жену и встал так, чтобы видеть собравшихся; прислонившись к камину, он опустил руку в карман.

— Давайте начнем с первого из убийств, — предложил Снейп.

— Трэверса или Ранкорна? Я уже запуталась, — пожаловалась мама.

— Я имею в виду убийство домовых эльфов из Малфой-мэнор.

— Вот именно, — сказал отец. — Мои эльфы мертвы, и кто, интересно, будет за это отвечать?

— Миссис Бёрли, — Снейп повернулся к Дафни, — вы помните дело Ранкорна?

— Да, мы обсуждали его всей семьёй, — подтвердила та. — Это был такой скандал!

— Вы помните, каким именно ядом он отравил своих родственников?

— Ну, конечно. Соком Sueño Amarillo, — она запнулась, — как и папу.

Они с Тори переглянулись.

— То есть, бродяга, которого видели Скорпиус и мадам Горделу, действительно был Ранкорном? — уточнила Тори.

— К моменту убийства Гринграсса Ранкорн был мёртв уже несколько месяцев, — заявил Поттер.

— Ранкорна изображала мисс Бэрбидж, явившаяся за своей кошкой, — объяснил Снейп. – Разумеется, Ранкорн не мог убить вашего отца, миссис Кэттермоул, однако он подал идею другому человеку. Я говорю о вашем муже, Альфреде Кэттермоуле.

— Что он несёт? — Кэттермоул вскочил.

— Сядьте, — велел Поттер.

Альфред подчинился. Губы у него тряслись.

— Миссис Бёрли, вы упоминали о своем предке, когда-то пиратствовавшем в Карибском море, и о множестве сувениров, которые он привёз и которые до сих пор можно найти в вашем доме. По случайности, среди них оказалась и склянка с соком Sueño Amarillo. Когда мистер Кэттермоул гостил в Гринграсс-Холл со своей супругой, он, должно быть, случайно обнаружил эту бутылочку по характерному цвету содержимого. Возможно, в тот момент он ещё не помышлял об убийстве всерьёз, но память о деле Ранкорна была свежа, и он прихватил склянку с собой, решив, что она может пригодиться.

— Вы не можете этого доказать, — заявил Альфред.

— Вы когда-нибудь слышали о таком маггловском способе идентификации преступника, как дактилоскопия? Аврорат с некоторых пор им пользуется, благо преступники-маги не читают маггловских детективов и не всегда о нём осведомлены. Вам следовало протереть бутылочку прежде, чем спрятать её в гардеробе вашей супруги.

— Авроры не нашли никакой бутылочки, — выпалил Кэттермоул.

— С чего ты взял, что они должны были её найти? — уронила Тори.

— С того, что он сам её спрятал, — усмехнулся Снейп. — Вернёмся к эльфам. Я вскрыл трупы погибших и выяснил, что причиной их смерти стал тот же вездесущий Sueño Amarillo. Каким образом они могли им отравиться?

— И каким же? — нетерпеливо спросила мама.

— Драко, когда вы все ложитесь спать?

— Около одиннадцати.

— И, разумеется, в это время никто не станет заглядывать в помещения, где живут домовики?

— Мы и днём туда не станем заглядывать, — сказал отец.

— А для гостей из Сэнд Касл каминная сеть открыта даже ночью?

— Да, конечно, — я замер с приоткрытым ртом.

Снейп кивнул. Сейчас он как никогда походил на владельца похоронного бюро, готовящегося заколотить в гроб очередного клиента.

— Мистеру Кэттермоулу нужно было на ком-то опробовать яд и быстро, пока Гринграсс не покинул дом. Он не мог испытать его на человеке, он ведь не закоренелый убийца, а животных в Сэнд Касл не было. Куда он мог отправиться ночью? Он вспомнил, что в Малфой-мэнор множество домашних эльфов, и если парочка из них умрёт, плакать по ним никто не станет. Кроме того, он был уверен, что вы не свяжетесь с Министерством, а предпочтете закопать домовиков и забыть о случившемся.

— Что вы и сделали, — отметил Поттер с неприязнью.

— Ну, знаете! — возмутился я. — Когда твою жену обвиняют в убийстве, как-то не до эльфов.

— Вы все с ума сошли, — сказал Альфред.

— Когда вас допросят под Веритасерумом, вы всё равно признаетесь. Почему бы вам не удовлетворить наше любопытство? Как вы заставили эльфов выпить яд?

Альфред прикусил нижнюю губу и покосился на Тори. Она чуть сдвинула брови и смотрела на него неотрывным, изучающим взглядом.

— Сказал, будто принес их хозяевам лакомство, но не уверен, придётся ли оно им по вкусу. Попросил домовиков попробовать. Они согласились. Яд оказался почти безвкусным и, по их мнению, в лакомства не годился. Я полагал, организм у них крепче, чем у людей и потому не стал ждать, пока они умрут. Сразу ушёл.

— Они протянули до самого утра, — заметил отец. — Даже начали накрывать стол к завтраку.

— Астория, я не хотел тебе зла. Правда, не хотел. Меня вынудили обстоятельства.

— Вы принесли яд в комнату миссис Кэттермоул и намекнули моим людям, что видели, как она прячет бутылочку в своем гардеробе, — сказал Поттер.

— Я тебя убью, мерзкий ты слизняк! — прошипела Дафни.

— Тише, — сказала Тори. — Довольно убийств.

— Они меня подозревали, — упрямо произнёс Альфред. — Астория женщина, её не наказали бы слишком сурово.

— Перед законом все равны, — заметил Поттер. — Ваша мать когда-то пострадала из-за доноса, как же вы могли?

— Неужели вы надеетесь его пристыдить? — не выдержал я.

Кэттермоул гневно обернулся ко мне.

— Вы всегда меня ненавидели!

— Скажите «презирал», не ошибетесь.

— Собственно, чем вы лучше меня? Вы были Упивающимся.

— А вы убили Гринграсса.

— Я этого не делал.

— То есть как? Вы только что признались! — выпалил Поттер.

— Я хотел. Он пригрозил лишить Асторию наследства, а я не мог этого допустить, из-за матери и сестёр.

— Вы содержали их, играя на бирже на деньги, украденные у жены, — произнёс Плейтист обвиняющим тоном. — Цель благая, но средства непозволительные.

Снейп посмотрел на адвоката странным взглядом.

— Так вот о чем ты расспрашивал мистера Плейтиста! — догадалась мама.

— В том числе, — уклончиво ответил отец.

— Вы не понимаете, — Кэттермоул нервно теребил обручальное кольцо на пальце. — Я не обкрадывал Тори. Я брал взаймы, а потом возвращал. Мои вложения были удачны.

— До определённого момента, — заметил адвокат.

— Мне удалось бы наверстать упущенное. Вопросом времени. Однако если бы Гринграсс лишил Асторию денежного содержания, я бы оказался в ужасном положении. И тогда я решил воспользоваться ядом. Испытав его на эльфах, я вернулся в Сэнд Касл. Все спали, лишь в библиотеке горел свет. Гринграсс сидел за столом. Я ходил по коридору и думал: вот сейчас… нет, подожду ещё немного… нет, ещё чуть-чуть. А когда я наконец решился, Гринграсс был уже мёртв. Я подумал, он задремал, подошёл к столу и увидел лицо старика. Он умер во сне. Я поднялся к себе и до утра не сомкнул глаз: ждал, когда его найдут горничные, ведь они рано встают, но уже рассвело, а всё было тихо. Тогда я спустился, и тут закричала Дафни, — Кэттермоул помолчал. — Увидев труп, я сам чуть не умер. Его голова была размозжена, и я не мог понять, как это вышло, ведь я оставил его невредимым.

— Он лжёт, — сказала Дафни с ненавистью.

— Как ни странно, нет, — отозвался Снейп. — Вашего отца убил другой человек.

Все повернулись к нему.

— Мы уже выяснили, что мисс Бэрбидж этого не делала, хотя и намеревалась, — сказал Поттер.

— Я говорю не о ней. Я начал с выяснения причин гибели домовых эльфов для того, чтобы вы убедились: яд, которым был отравлен Чарльз Гринграсс, действует не сразу. Мистер Кэттермоул напоил им домовиков сразу после полуночи, а умерли они утром, в десятом часу. Когда наступила смерть Гринграсса?

— Примерно в час ночи.

— Даже если сделать скидку на то, что эльфы выносливее человека, Гринграсса должны были отравить не раньше шести часов пополудни, верно?

— Патологоанатом сказал, что яд попал в его желудок между пятью и шестью часами дня.

— Но в пять папы не было дома, — сказала Дафни. – Он вернулся из конторы только к обеду, к восьми.

— Значит, нам остается лишь выяснить, с кем ваш отец пил чай у себя в конторе. Этот человек и будет убийцей.

— Чушь! — выплюнул Плейтист.

— Это были вы, не так ли? — осведомился Снейп.

— Мы встретились, чтобы обсудить дела, — процедил адвокат. — Действительно, секретарша принесла нам чаю. Но, разумеется, никакого яда мистеру Гринграссу я не подливал. Для чего мне было его убивать?

— По самой тривиальной причине: вы много лет обкрадывали вашего старого и уважаемого клиента. — Снейп настолько точно спародировал интонации Плейтиста, что Дафни, не удержавшись, фыркнула. — Вы были не только семейным адвокатом, но и поверенным Гринграсса.

— Это ваши домыслы, — ответил адвокат с достоинством.

— Не совсем, — вмешался отец. — Вчера вы весьма изобретательно объяснили, почему состояние Гринграсса, в частности, доля, причитающаяся моему внуку, оказалось намного меньше ожидаемого, однако меня вам убедить не удалось. Я навёл справки, посетив некоторых арендаторов Гринграсса, и выяснил, что суммы, поступающие от них, немного меньше выплаченных ими в действительности. Что касается доходов от акций, не забывайте, я сам играю на бирже. Уверен, когда эксперты проведут проверку финансовой документации мистера Гринграсса, они установят, что вы постоянно его обкрадывали.

Глаза Плейтиста забегали.

— Возможно, — признал он неохотно, — я брал немного сверх положенной мне платы. Я столько делал для Гринграсса, а он был так скуп. Не вижу в этом ничего дурного.

— Вы, Плейтист, как пчела, по капле натаскали себе полный улей меду, — усмехнулся отец.

Адвокат оскалил длинные жёлтые зубы в вымученной усмешке.

— Пусть ваши эксперты докажут это, если сумеют. Однако факт растраты — если она была! — не свидетельствует о моей причастности к гибели мистера Гринграсса.

— У нас найдутся свидетели получше, — вмешался я. — Что, если госпожа Лукуста из Лютного переулка признает в вас человека, который купил у нее бутылочку сока Sueño Amarillo, якобы для того, чтобы усыпить старого пса? У вас есть собака, мистер Плейтист?

Лицо адвоката посерело.

— Секретарша Гринграсса говорила, что вы с ним ссорились во время вашей последней встречи, — заметил Поттер.

— Не ссора, старший аврор, вовсе не ссора, а просто некоторые разногласия, — запротестовал адвокат. — Я уже говорил вам, что убеждал мистера Гринграсса исключить из завещания пункты, казавшиеся мне, мягко говоря, издевательскими.

— Полагаю, что на самом деле Гринграсс уличил вас в воровстве, — сказал Снейп. —Вероятно, пригрозил, что если вы не вернёте украденное, он даст делу официальный ход. Убийство могло бы сойти вам с рук, не вмешайся Клеменция Каридад-Бэрбидж. Списали бы его смерть на сердечную недостаточность, и вы бы безопасно удалились на покой, проживать украденное состояние. Но вышло иначе.

— Я не признаю своей вины, — Плейтист выпрямился во весь свой небольшой рост. — Я ничего не признаю.

— А вот это уже неважно, — произнёс Поттер. — Уведите его.

Аврор, ожидавший в дверях гостиной, направился к адвокату.

— Не трогайте меня. — Плейтист отшатнулся от него. — Я сам. Миссис Кэттермоул, миссис Бёрли, я верно служил вашей семье, однако человеческая неблагодарность вынудила меня прибегнуть к методам восстановления справедливости, которые вам могут показаться преступными. Тем не менее я не преступник, но жертва обстоятельств.

Он чопорно поклонился.

Поттер сделал знак Кэттермоулу, и тот присоединился к сопровождаемому аврором адвокату.

— В этом деле пугающее количество жертв, — с нервным смешком сказала Дафни, когда они исчезли в камине. — И у всех аршинные клыки и бронзовые когти.

— Кстати, о бронзовых когтях, — вспомнила мама. — Се… мистер Мелмот, вы говорили, что кошка сама ополоснулась под краном. Как же она включила воду?

— О, Мерлин, — отец поднял глаза к потолку. — Почему женщины всегда думают о пустяках?

— В Сэнд Касл краны в раковинах не надо поворачивать, — объяснила Тори, — достаточно подставить под них ладонь, чтобы пошла вода. Мисс Каридад знала об этом, я сама ей сказала.

Аврор, оставшийся на страже, внезапно выскочил за двери. Послышалась какая-то возня, в гостиную ворвался Скорпиус с бронзовой кошкой в руках.

— Я нашёл её! Папа, посмотри, что эти люди сделали с Бестией!

— Как ты здесь оказался, Скорпиус? Я велела тебе оставаться дома! — Тори отобрала у него кошку и отдала её Поттеру.

— Через камин, мама. — Скорпиус рванулся из её рук. — Отдайте, мистер Поттер! Пусть вы герой и нарисованы на карточке к шоколадным лягушкам, но это моя кошка, а не ваша!

Поттер отступил и поправил очки. Джиневра поглядела на Скорпиуса, сложив губы жалостливой подковкой.

— Скорпиус, — я перехватил его в броске к Поттеру, — послушай меня. Это не настоящая кошка, это ожившая статуя. Когда ей в рот вкладывают бумажку с заклинанием, она оживает и делает всё, что велит ей хозяин. Она может убить. Прежняя хозяйка приказала ей прыгнуть на твоего дедушку и разбить ему голову, и Бестия подчинилась.

— Но она этого не хотела! — Из глаз Скорпиуса брызнули слезы. — Её заставили. Она хоро-ошая-я!

— Ну, перестань, перестань, — неуверенно сказал отец. — Малфои не плачут.

Скорпиус покосился на Поттера из-под слипшихся ресниц и зарыдал в голос. Ещё как плачут, — подумал я. Если могут извлечь из этого выгоду.

— Авроры должны её унести. — Я обнял худенькие трясущиеся плечи. — Она опасна.

— Мы напишем для неё новое заклинание, — прохлюпал Скорпиус.

— Позвольте, я с ним поговорю, — неожиданно вмешался Снейп. — Скорпиус, пойдём.

Он вытер маленькую замурзанную ладошку своим платком и, взяв Скорпиуса за руку, вывел его в соседнюю комнату.

— Драко, это существо нельзя оставлять в доме. — Голос Тори задрожал.

— Уверен, что детские капризы не помешают вам исполнить свой долг, — бросил Поттеру отец.

— Разумеется. Хотя мальчика жаль. Кошка ведь была его фамилиаром.

Дверь отворилась. Скорпиус смотрел на нас с выражением непередаваемой скорби в заплаканных глазах.

— Можно, я на минутку возьму её в соседнюю комнату? Я хочу попрощаться с ней… — он сглотнул, — наедине.

— А она не сбежит? — встревожилась Тори.

— Пергамент с заклинанием вынули, — успокоил её Поттер. — Пусть возьмёт.

Скорпиус прижал статуэтку к груди и вышел, душераздирающе вздыхая.

— Бедный ребёнок, — прошептала растроганная Джиневра.

Отличный актёр, подумал я.

Через пятнадцать минут Скорпиус вновь появился в гостиной и молча вручил Поттеру кошку.

— Мы пойдём, — Тори взяла его за руку. — Вы отпустите Альфреда?

— Не делайте этого, — холодно сказал отец Поттеру. — Он преднамеренно нанёс ущерб нашей собственности.

— Пока мы поместим его под домашний арест, — решил Поттер. — Можете вчинить Кэттермоулу иск о причинении материального ущерба.

— Я не оставлю мать Альфреда без средств, — сказала Тори. — Надо нанять ей хорошего колдомедика. Может быть, он её вылечит. Если нет, я оплачу её пребывание в клинике.

— Не советую помещать Альфреда под арест в Сэнд Касл, — грозно молвила Дафни. — У меня ещё осталось множество всяких зелий, имейте в виду.

— Он будет жить в Сэнд Касл, пока следствие не закончится, — перебила её Тори. — Пока что он мой муж. Драко, ты заглянешь к нам вечером?

— Непременно, — пообещал я, и сестры исчезли в зелёном пламени, уводя с собой страдающего Скорпиуса.

Глядя им вслед, я подумал, что не воскресни Снейп так вовремя, Тори сейчас могла бы оказаться в заключении, а мои родители — в могиле. Да и сам я тоже. В любом случае, для нас эта история закончилась бы печально.

— Очень великодушное решение, — одобрил Поттер.

— Оплатить лечение матери человека, который едва не отправил её в тюрьму? Поверить не могу, что эта женщина училась на Слизерине!

— Эта женщина — мать моего ребёнка, — холодно сказал я. — Изволь уважать её выбор.

— Не всякий выбор достоин уважения. Например, Кэттермоул.

— А также Волдеморт, — добавил Поттер.

— Кажется, вам уже всех преступников преподнесли на блюде, — отозвался отец. — Ступайте плести себе лавровый венок.

Поттер развернулся к нему, сверкнув очками, однако Джиневра дёрнула его за рукав

— Нам действительно пора. Миссис Малфой, спасибо за поддержку.

Мама кивнула, без особой сердечности, но доброжелательно.

— С нетерпением жду вашей статьи, — сказал я. — Она будет иметь сногсшибательный успех.

— Точно, — Джиневра ослепительно улыбнулась.

— Теперь колонка ваша.

— Джинни не будет вести уголовную хронику, — сухо сказал Поттер. — Трое детей потребуют слишком много сил.

— Я думал, у вас двое, — удивился я.

Миссис Поттер потупила глазки. Мама поглядела на неё с симпатией, а на меня и Поттера почему-то с осуждением.

— Я тут не при чём, — сказал я поспешно.

— Надо думать. — Лицо Джиневры вспыхнуло под стать её волосам.

— Постарайтесь, чтобы ложь в вашей статье хоть изредка перемежалась правдой, — посоветовал ей Снейп.

— Я никогда не лгу, мистер Мелмот! — уронила Джиневра и, сдержанно кивнув нам, направилась к дверям.

— Как и все Уизли. Для качественной лжи они недостаточно умны. Вот в квиддич играть — это по ним. — Снейп насмешливо поднял бровь.

— Будь я проклят! — задохнулся Поттер.

Снейп слишком поздно осознал свою оплошность.

— Мы никогда с вами не виделись, — процедил он, сверля Поттера взглядом, и это было худшим, что он мог сделать. Он никогда так не походил на прежнего Снейпа, как в этот момент.

— Из всех невероятных… — Поттер запустил руку в волосы и взъерошил шевелюру.

Родители, переглянувшись, потихоньку ретировались. Я остался. Не мог же я бросить мистера Мелмота на растерзание. Впрочем, Поттер не выказывал враждебных намерений, а лишь таращился на Снейпа, как будто тот вылез из могилы. Сообразив, что так и есть, я засмеялся. Поттер обернулся ко мне, потом снова — к Снейпу. Секунду они смотрели друг другу в глаза. Потом Поттер пробормотал что-то среднее между «Чтоб ты треснул» и «Слава Мерлину», отвернулся и вышел.

Снейп выдохнул с облегчением.

— Я знал, что Поттер не будет устраивать скандал, — пробормотал он.

Про себя я подумал, что Поттер наверняка надеялся встретить Снейпа ещё раз и уж тогда вытряхнуть из него всю правду.

— Говорил я тебе, что твоя бровь тебя выдаст!

— Не следует упрекать его за это, — отец вернулся и устроился в соседнем кресле. — Людей его круга не учат сохранять лицо при любых обстоятельствах.

— Именно поэтому я с легкостью сменил старую физиономию на новую, — усмехнулся Снейп, — и сменю снова, если будет нужно.

— И каково это — быть человеком без лица, мой дорогой Северус? — Мама присела на диванчик, положив брошенный Джиневрой журнал рядом с собой.

— Почти так же забавно, как быть человеком без совести, дорогая Нарцисса. С вашей стороны очень мило было бросить меня Поттеру на растерзание.

— Ты ошибся, тебе и расплачиваться. — Мама раскрыла журнал, тут же его захлопнула и бросила в камин, угодив в Кенни, подметавшего золу.

Эльф взвизгнул и испарился, бросив совок.

— Всё получилось, как ты хотела: убийца пойман, честь вашей фамилии не запятнана, и вы снова остаётесь одни, — сказал Снейп. — Завтра я уезжаю.

— Мы обязаны тебе, — сказал отец.

— Между нами больше нет долгов. Со мной расплатились.

Он многозначительно взглянул на меня и вышел.

— Что он имеет в виду? — удивился отец.

— Вероятно, он развлёкся на славу, играя в детектива, — ответил я. — Своего рода каникулы.

— Пусть уезжает, — сказала мама. — Где он, там проблемы.

— Я зайду к Тори, как обещал. — Я поднялся.

— Купи Скорпиуса филина, — посоветовал отец, — тогда он быстро забудет эту ужасную кошку.

Будь память устроена наподобие мозаики, чтобы выпавшие кусочки заменяли новые, такие же яркие, мы жили бы, как в Эдеме, счастливые и беззаботные. А если выпавший кусочек так тебе дорог, что ты бережешь даже оставшееся от него пустое гнездо?

Вечером я отправился в Сэнд Касл. Там было невесело. Кэттермоула отпустили, но в дом он не вернулся, остановился в «Золотой Саламандре».

— Рада, что у него осталась капля совести, — сказала Дафни.

— Я бы проголосовал за разум, — откликнулся я, и она мрачно улыбнулась.

Тори провела меня в детскую. Скорпиус был совсем не так печален, как я ожидал, и с радостью отозвался на предложение завести филина. На прощание он спросил, когда мистер Мелмот приедет в гости в следующий раз.

— Не знаю, — ответил я. — Может, никогда.

— Пусть приезжает, — отозвался Скорпиус. — Я буду скучать.

Хорошо быть ребёнком: перед тобой целая груда кусочков мозаики, а пустоты зарастают сами собой.

Вернувшись в Малфой-мэнор, я получил от Поттера послание, вполне объяснившее философское отношение Скорпиуса к утрате. Записка меня позабавила, но Снейпу я о ней не сказал. Это была наша последняя ночь, и в ней хватало места только нам двоим. К тому же я никогда не переставал помнить, что у Поттера зелёные глаза матери. Помнил ли об этом Снейп? Я не желал проверять.

Когда я проснулся, Северуса не было. Он привык уходить, не прощаясь.

Чёрный автомобиль стоял на подъездной аллее. Передняя дверца была распахнута, отбрасывая на гравий радужные отсветы. Снейп натягивал перчатки и даже не повернул головы, когда я подошёл.

— Уезжаешь?

— Снейп сделал своё дело, Снейп может уходить. Поздоровайся с мистером Мелмотом, Драко.

— Мистер Мелмот, позвольте вас спросить, куда вы девали улику по делу об убийстве Чарльза Гринграсса?

— А что такое? — Глаза Снейпа заблестели.

— Поттер прислал записку. Статуэтка кошки опять исчезла: просто растаяла в его руках.

— Бедняга, должно быть, расстроился.

— Что вы сделали с настоящим големом?

— Хеттон огромен и пустынен — воплощённая крысиная мечта, кот у меня один, а Бестия превосходная охотница.

— Ты же не собираешься позволить ей разгуливать по своему дому?

— Когда программа не действует, она ведёт себя как обычная кошка. У вас ведь не было с ней неприятностей?

— Нет, — признал я. — Она была очень мила. Вот разве что расколола череп Гринграссу.

— Не по своей вине. Я испытываю симпатию к тем, кто стал орудием в чужих руках.

— Тори будет в шоке, когда узнает.

— Скорпиус ей не скажет, и тебе ни к чему волновать её понапрасну. — Северус взглянул на меня испытующе. — Насколько я понимаю, ты собираешься помочь ей пережить тяжелые времена?

— Она отказалась снова выходить за меня замуж.

— А ты предложил? — осклабился Снейп.

— Тебе-то я этого предложить не могу, — ответил я.

— Мы бы не ужились.

— Кто знает? Ты злющий, как чёрт со сломанным хвостом, зато с тобой не бывает скучно. Но ты всё равно не останешься.

— Нет, не останусь. Это больше не мой мир.

Снейп протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, а потом притянул Северуса к себе и поцеловал в сухие холодные губы.

— Ты вправду жив? — прошептал я.

— Сам не знаю, — ответил он мне также шёпотом.

На втором этаже приподнялся краешек шторы. Снейп обернулся. Штора упала.

— Передай Нарциссе, что мое восхищение ею неизменно, — сказал Северус мягко. — Вряд ли мы с ней ещё когда-нибудь увидимся.

Автомобиль проглотил Снейпа, заурчал, как огромный сытый хищник, и мягко рванулся прочь из Малфой-мэнор. Я помахал ему вслед. Из окна машины высунулась рука в чёрной перчатке, поднялась в прощальном жесте и вновь исчезла.

Потоки солнечного света лились с небес, как струи фонтана Фортуны.

Лоснящееся чудовище миновало ворота, увозя моё прошлое, на этот раз навсегда. Блики играли на траурном лаке, словно чешуйки золота, осыпавшиеся с моего стального сердца.

Оно не болело. Всё было хорошо.

***
«Мельмот-Скиталец» — роман Ч.Р.Мэтьюрина.

Жильбер Альбер – знаменитый ювелир, известный своей коллекцией «Королевские шутки». Среди изготовленных им украшений – «Ожерелье налогоплательщика», колье из скрепок и прочие шуточки.

Charity (англ.) – милосердие, снисходительность, благожелательность, доброта.
Clementia (лат.) – снисходительность, кротость, мягкосердечие.
Caridad (исп.) — милосердие; сострадание, добросердечие; человеколюбие.