Work Text:
— Блять! — Парень резко шарахается к противоположной стене, ели сдерживая себя от целой цепочки ругательств. — Почему посреди стены-то… — Глубокий вдох-выдох и Юнги, наконец отпихивает от себя птицу, что чуть его не убила.
Нет, он не драматизирует. Просто есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Например, к такому огромному количеству часов в доме, которые показывают каждые свое время, но зато все с чертовыми кукушками внутри!
— Последний день. — Аффирмация, повторяемая Мином каждое утро. И хоть этот самый «последний» день так долго откладывался, сегодня он и правда наступил.
Завтра Юнги исполняется восемнадцать лет, и он сможет сбежать из этого дома навсегда. И неважно, что это все с разрешения родителей и всего на пять лет, главное — быть как можно дальше отсюда.
Из всех молодых людей Англии один Мин Юнги больше всех мечтал поступить в университет в столице. Нет, далеко не потому, что его так привлекает… На кого он там учиться будет? Хотя какая разница! Тут нет места осуждению. Пожил бы кто-нибудь другой в этом дурдоме, сбежал бы намного раньше. Мин, между прочим, еще долго продержался.
Но вы не подумайте, он любит и уважает своих родителей. Только они у него слегка со странностями. С ними нужно общаться понемногу, чтобы не свихнуться. Можно раз в год, а лучше раз в два года, три…
Серьезно, как только эти люди повзрослеют, Юнги снова начнет с ними нормально общаться. А пока он ощущает себя в этом доме самым здравомыслящим. Может, в детстве парень и верил в сказки, но сейчас все эти истории звучат как издевательство над слушателем. Даже сейчас он спускается к ужину и издалека слышит голос матери:
— Дорогой, а представь, если бы у нас росли такие же грибы, как там, выше человеческого роста, насколько бы таких блюд их могло хватить тогда, — ее слова звучат так же воодушевленно, как и всегда, некоторые вещи не меняются с годами.
— Будь все продукты такого размера. Бедные фермеры в нашей стране давно разорились бы. — Отец всегда спокоен, никогда не оспаривает всю эту чушь, даже лишних вопросов не задает.
Юнги его не понимает. Как-то он спросил:
— Ты настолько любишь нашу маму, что готов соглашаться со всеми сказками, которые она нам рассказывает?
— Когда тебе кто-то нравится, ты примешь его со всеми странностями~
— Может, ты так говоришь из-за того, что мама очень красивая? — Мальчик хмурит бровки, вспоминая свой недавний разговор с его первыми друзьями из поместий по соседству, тогда каждый первый ребенок дразнил маленького Мина из-за его родителей.
— Поверь, даже если бы у твоей мамы было две пары ушей, я бы все равно любил ее и был бы готов переслушивать истории о Стране чудес снова и снова. Да и с чего ты взял, что все это лишь плот ее воображения? Когда-нибудь и ты там побываешь, я тебе обещаю~
Сегодня Юнги исполняется восемнадцать лет и он всю ночь не мог заснуть, проверяя, все ли вещи собраны, хоть бы потом сюда лишний раз не возвращаться. Парень даже успел попрощаться со всеми странными штуковинами, находившимися в доме: начиная от тех самых кукушек в часах, заканчивая внушительных размеров картиной в обеденном зале.
Та была так искусно написана, каждый из их немногочисленных гостей, даже партнеры по бизнесу родителей редко здесь бывали, восхищался ею. Первые секунд десять. Потом же их лица искривлялись в смеси удивления и отвращения.
«Что за болезнь настигла такого талантливого художника?» — часто спрашивали они.
А дело было всего лишь в коте, изображенном на полотне. Сине-бирюзовом коте! А кто-то еще спрашивает почему парень так старательно игнорирует свою родню. Нормальные люди такого не повесят.
— Да-да, я тоже буду скучать, — махнув рукой на прощание, передает свой чемодан сопровождающему.
— Не волнуйся, сынок, может быть, по пути к нам на рождественские каникулы ты, наконец, угодишь в кроличью нору.
Парень на фразу лишь глаза закатывает, пока в последний раз обнимает женщину.
— Ага, обязательно. — Садится за водителем и облегченно выдыхает. — Это закончилось.
В университете начнется новая жизнь. Юнги в этом уверен. Если в их родном городе каждый знал историю семьи девушки, когда-то отказавшейся от свадьбы прямо перед всеми гостями на приеме, то в столице Мин станет самым обычным парнем. Больше никаких странностей! Теперь он не внук Алисы, которую так и не перестали осуждать за глаза, несмотря на все ее последующие достижения. Не сын ее еще более сумасшедшей дочери. И даже не наследник рода «психически нездоровых людей», коими их ласково звали соседи. Начиная с этого дня он просто Юнги. Не более.
— Стоит выйти размяться, молодой господин.
Поезд совершает вынужденную остановку в пригороде, а Юнги самым наглым образом вырывают из такого желанного сна. Пробубнив тихое «изверги», парень трет глаза и зачесывает пряди желтых волос назад. Прямая осанка, холодный взгляд и губы, сжатые в тонкую полоску. Графское происхождение не то что не пропьешь его еще и не проспишь, даже если всю ночь до этого был занят важнейшим делом — нервничал.
На перроне ни души, обычно столичные поезда здесь не останавливаются, об этом говорит. Нет, буквально кричит здание вокзала, кажется, одного дуновения ветра хватит, чтобы то сложилось как карточный домик. Придя к выводу: туда я точно не пойду, Юнги бездумно бредет вдоль поезда к его локомотиву. Столь гигантские машины, совсем недавно появившиеся в их стране, завораживали. Вот оно, то самое направление, которое парень выбрал для изучения. Стать у руля механического монстра Мину не позволяло происхождение, а вот стать конструктором подобных машин, как это называл сам Юнги или же изобретателем, как с гордостью говорила его мама, было прекрасным выбором.
— Первый раз вижу зверя-самоубийцу. — От любования локомотивом с его позолоченными внешними деталями парня отвлекло ярко-белое пятно на путях. — Больше негде, что ли. — Пусть у Мина и была нелюбовь к кроликам с начала подросткового возраста с родительским «и ты повстречаешь своего белого кролика», но жалость к маленьким пушистым существам внутри него была неистребима.
Оглянувшись, на перрон, дабы убедиться, что машинист все также курит трубку в своей кабине, Юнги спускается на пути, подхватывая малыша за шкирку.
— Ну за что?!
Сжимает зубы интенсивно тряся кистью в воздухе. Кто знал, что такие крохотные создания могут так больно кусаться?
— Может ты жить и не хочешь, но вот мне не прельщает перспектива всю дорогу до Лондона думать переехали мы тебя или нет, так что иди сюда.
Вся аристократичность парня бесследно исчезает стоит ему начать догонять мохнатую скотину спотыкаясь о шпалы. И главное кролик никуда и не собирается сворачивать, будто специально издеваясь на Юнги.
— Засуну в чемодан и заставлю ехать так до конечной, — в этот раз Мин поступает умнее и хватает животное за уши.
А это чудо как на зло смотрит невозможно большими глазами на своего мучителя спасителя, отчего вся злость из голоса пропадает. Хотя будем честными, Юнги и так не смог бы ничего плохого сделать этому кролику.
Он даже сейчас поддерживает немного его задние лапки, лишь бы не повредить милые ушки. Да-да, парень сам на свое поведение глаза закатывает.
— Молодой господин, нам пора отправляться, — сопровождающий все также невозмутим будто перед ним сейчас не растрепанный от пробежки парень с кроликом в руках, а например отец Юнги. Тот всегда выглядит без преувеличений идеально.
Парень молча кивает и уносит пушистое чудо с собой вагон, сажая того на соседнее место.
— Может тебя маме подарить? У нее особая любовь к кроликам. — Приглаживает собственные волосы и заодно поправляет шерстку новому знакомому.
Недовольное фырчание не заставляет себя долго ждать, но не успевает Юнги умилиться, как эта скотина снова срывается с места стремительно приближаясь к выходу на перрон.
— Это уже не смешно… — Не позволит же Юнги какому-то зверью над собой издеваться, правильно? Поэтому парень уже бежит следом.
Поезд же вроде еще не трогается. Мин влетает в здание старого вокзала, кажется, не обращая внимания на то, как пошатнулась и так косая дверь, а с потолка посыпалась побелка. Пара кругов по запутанным коридорам и мелкая падла останавливается у запасного выхода снова изображая из себя саму невинность.
— Из одного дурдома в другой попал… — Он поднимает на руки крольчатину и оглядывается назад. — Черная магия не иначе…
Как парню удалось перемахнуть через все эти обломки, когда-то наверняка служившие украшениями местных коридоров и не покалечиться останется тайной даже для него самого.
— Если за этой дверью тоже какая-нибудь гадость валяется, знай, мы убьемся вместе, ‐ это прозвучало слишком радостно для того, кто прижав к себе кролика покрепче, плечом выбивает единственную доступную дверь.
Юнги уже успел зажмурится и приготовиться к падению чего-нибудь тяжелого на его бедную голову, но благодаря явно божьей помощи (чьей же еще).
Они оказываются на улице в тени огромного дерева с листьями причудливой формы.
— Мне явно стоило почаще выбираться на дома. Совсем природу родной страны не знаю…
Если бы Мин всю свою жизнь не слушал про гигантские цветы грибы и прочую лабуду, то наверное удивился бы цветам, чьи лепестки сейчас щекочут золотистую макушки.
— Тайна раскрыта. В детстве мама явно просто заблудилась тут. Даже как-то грустно все это…
Юнги приходится приложить не мало усилий, чтобы сорвать один такой цветочек, специально бирюзового цвета, как дурацкий кот на стене.
— Так, ты понесешь его, а я тебя. — Впихивает в маленькие лапки стебель и находит взглядом тропинку. — Думаю будет проще обойти здание, чем опять пролезать там же.
Единственное кого жалко в этой ситуации так это сопровождающего умудрившегося потерять подопечного в первые часы поездки. Самому парню было как-то… Да никак не было. Он не дома и ладно.
Насколько они идут в правильную сторону Юнги мало задумывался. Какая разница как обходить здание. Дело ведь исключительно во времени пути…
Только вот стена вдоль которой они шли все никак не хотела заканчиваться.
— Всегда знал. Моя добрая душа меня же и погубит, — наигранно вздыхает и морщит нос на шерсть летящую от кролика. — Ты еще и линяешь
— А я говорил что ты облезлый!
— Ну… не облезлый пока ещё. — Юнги заглядывает кролику в мордочку, проверяя насколько кролик хорошо выглядит. — Стой…
Осознание того, что ему уже голоса мерещатся доходит парня с той же скоростью, с которой он оказался в этом дурацком месте.
Он резко оглядывается назад, аж шея хрустнула.
— Ты чего на дереве сидишь людей пугаешь, дурачок что ли местный? — голос начинает тихо хрипеть каждый раз когда парень сдерживает себя от нецензурщины в чужой адрес.
— Что Тэхен подумает? — этот самый дурачок полностью игнорирует недовольство Мина, обращая внимание только на кролика.
— Так это твое? Прекрасно, забирай, успел уже мысленно попрощаться с пушистой катастрофой… — Но застывает на месте после пары шагов в сторону нового знакомого. — Подожди. Усы, лапы… блять, ну нет…
— Как грубо. — Чимин морщит нос, пока хвост дергается, показывая недовольство хозяина. — Гук-и, зачем ты привел сюда это? — соизволил все-таки поднять глаза на парня, держащего кролика.
— Он сам как-то… — кролик спрыгивает с чужих рук и на траве появляется паренек, даже скорее мальчик, с пушистыми белыми ушками на голове, — я просто спал.
— Ага, просто спал, просто на путях, — цыкает и скрещивает руки на груди, — а я кажется во время прогулки упал с пирона и разбил голову об эти самые пути, раз теперь мамин бред мерещится.
— Какие у тебя странные желания… — Пак загадочно улыбается и стоит Юнги только моргнуть, как этих двоих не оказывается рядом.
— Эй! Куда… — Вдох-выдох, ему не привыкать находиться среди безумцев. — Местные сумасшедшие, явно. Черт с вами, придурочные галлюцинации. — Гордо вскидывает подбородок, разворачивается на пятках и с лицом «как будто я выход сам не найду» Мин возвращается к своей дороге вдоль стены.
От своего гениального плана «иди вперед и точно не заблудишься» приходится довольно быстро отказаться: тропинка упирается в гриб. Высотой примерно как два Юнги, а толщину парень даже прикидывать не берется.
— Это самая несмешная шутка в моей жизни. А у автора никакого воображения! Все выглядит как мама рассказывала… только червя сверху не хватает.
Наплевав на чистоту и дороговизну собственной одежды, Мин садится прямо на землю спиной, облокачиваясь на чертов гриб. Но это не особо помогло, со сменой положения тела, просветления не настигло его блондинистую голову и новый план не возник сам собой.
— Давай рассуждать логически. — Прикрывает глаза в надежде отвлечься от лишних мыслей. — Мы с тобой взрослые адекватные люди, но по какой-то непонятной причине начали сходить с ума раньше времени. – Сопровождает свои слова размеренными движениями руками. — Тепловой удар? Точно нет, на улице было прохладно, да и сейчас вроде нежарко. Если бы я упал и потерял сознание по пути, то наверняка что-нибудь точно бы точно болело. Вроде все конечности целы. Дальше… Может безумие у нас все же с генами передается?
— С такими размышлениями ты мне больше шляпника напоминаешь. Говорят, что не в уме он, а разговариваешь сам с собой здесь только ты. Забавно, правда?
Стоит Юнги открыть глаза, как перед ними появляются два розовых уха, а следом и наглая морда их хозяина. Мин только успевает подумать как бы убрать это от себя, когда Чимин уже скатывается с гриба и неуклюже валится рядом с ним.
— Говорят коты всегда на лапы приземляются… — Раздражение от первой встречи сменяется заинтересованностью, с которой парень изучает взлохмаченного кота перед собой, на себе… — Можно свой хвост не разбрасывать. — Отпихивает от себя источник шерсти.
— Сам попробуй куда-нибудь залезть и также без проблем спустится, потом говори. — Морщит нос, от чего усы на смешно шевелятся, вызывая у собеседника первую за время пребывания тут улыбку. — Что смешного? Не веришь мне? — В глазах читается легкая обида, но вопреки ей Пак широко улыбается.
— Сними меня отсюда! — обычно низкий голос Юнги сейчас больше походит на девичий писк, парень обнимает ветку дерева всеми конечностями, повиснув на ней как коала. — Куда ты нас… как блять. — Приоткрывает один глаз, чтобы кинуть взгляд в сторону сумасшедшего кота, затащившего их на дерево, но выходит слишком жалобно и с немой мольбой вернуть его на любимую землю.
— Мне показалось ты хотел попробовать приземлиться на лапы, — совершенно невинно улыбается, пока дергающиеся кончики ушей выдают взбудораженность парня.
Вдох-выдох.
Спокойствие. Хотя какое спокойствие, когда ты висишь на дофигаметровом дереве!
Много времени не понадобилось, чтобы придумать новый план, руки начали уставать и мозга тут же появилась мотивация работать. Магия, не иначе!
— Ты же должен мне помогать! Бабушке же помогал… — приходиться вспомнить все рассказы родни и допустить, совсем ненадолго, что это все правда, а Юнги не умер на пироне и сейчас не в аду расплачивается за свое неуважение к родителям.
— Я выгляжу настолько старым, что ты сравнил меня по возрасту со своей бабушкой? — Чимин щурит глаза, а на пальцах заблестели коготочки.
— Паду от лапы волшебного кота, — обреченно вздыхает от абсурдности ситуации. — На картине ты кстати по-другому выглядишь… Почему ты розовый?
— Мне идет, правда? — Настроение Пака меняется настолько быстро, что Юнги невольно усмехается про себя «говорят у женщин часто меняется настроение… это они еще с котами не общались… розовыми».
— Синий казался мне слишком скучным цветом. Я предлагал и Гук-и покраситься, но он почему-то отказался… Но белый тоже скучный цвет, согласись?
Юнги готов начать хныкать вслух от чужого поведения, но отвлекается на робкий голос где-то сбоку. Тяжело посмотреть где именно, пока ты все еще висишь на дереве!
— Время пить чай… — Чонгук прижимает к себе часы и чашку, прижимая ушки к голове, он еще побаивался нового знакомого.
— Продолжим тренировку позже, — в голосе Пака слышаться мурчащие нотки наслаждения ситуацией, пока он помогает Юнги подняться на ноги и встать на ветку.
Мин не теряется и обнимает кота, чтобы тот держал его крепче и ни в коем случае не смел отпускать. Кому нужна гордость, когда на кону стоит как минимум целостность
твоих костей!
— Куда мы идем? — осторожно интересуется парень, повторяя за Чимином каждое движение. Может сначала он и не доверял этой непонятной галлюцинации, но сейчас его держат действительно крепко и это успокаивает. Убивать они его не собираются, это уже что-то. Что? Мало ли какая мысль в голову психам придет.
— Как куда? Сказали же, чай пить. — Придерживает Мина за талию при переходе с одной ветки на другую. До ствола дерева неизвестного сорта они добираются в полном составе и без происшествий.
— Ничего себе…
Пусть это все и неправда, но Юнги, как будущего конструктора-изобретателя, восхищает, как сама природа сплела ветки дерева под самой кроной, образуя своеобразную площадку, посреди которой располагался небольшой стол, уже засервированный, пусть и слегка необычным способом. У предметов на нем не было никакого определенного порядка, будто человек, готовивший завтрак принес все необходимое и разбросал по столу.
— Тут красиво…
Может у них на территории особняка и была веранда в саду, но ей не сравниться своим искусственным блеском натертых белых колон с тем, насколько волшебно выглядели, переливы солнца в просветах кроны. Тонкие лучики, пробившиеся сквозь густую листву скользили по чашкам разных форм и размеров и ярким, пусть и кривоватым кексам.
— Это еще что. — Чимин втихую любуется улыбкой их гостя. — Я тебе потом место куда лучше покажу. Красивее, чем с самых красочных твоих снах~
Голос, звучащий непривычно нежно, заставляет Мина прийти в чувства. Из ребенка с искрами восторга в глазах он становится обратно парнем с высокомерным взглядом и высоко задранным подбородком.
— А где эти все… Кого там мама называла? Мыши, крысы, тараканы… С кем вы обычно чай пьете?
— Я пока боюсь их звать. — Чонгук выглядит действительно виноватым, опуская голову и кусая передними зубками губу. Но то что бросается Юнги в глаза, это как Чон прижимает к себе все туже чашку, пока сам парень чувствует неприятный укол совести.
— Прости… Почему у тебя отдельная чашка? — решает перевести тему, если начнет извиняться, сделает еще хуже, проходили уже.
— Тэхен подарил. — С гордостью демонстрирует чашку, что по экспертному мнению Юнги стоит неприлично дорого. — Я свою случайно разбил, когда папа разрешил мне провести первое чаепитие самостоятельно. А он отдал мне самую красивую чашку из их королевского сервиза. Правда долго тогда ругался на своих слуг, пока искал ее… Но Тэхен у меня самый добрый, честно! Ты только его маме не говори… — смущенно улыбается, ведь сам не ожидал, что может выдать так много слов сразу. Да еще и все о своем парне… Ой! Чонгук краснеет щеками и тут же закрывает их ушками.
— Кому-то все-таки нравится, когда у человека целых две пары ушей, — улыбается одним уголком губ, этот парень напоминает ему слова родителя и его чувства к маме.
Сбоку слышится шумный выдох и Юнги оборачивается с немым вопросом что не так галлюцинацией. Он может быть уже успел к ней привязаться.
— Алиса была доброй, понимающей и следила за своими словами, — Чимин тянет слова, будто когда-то давно лично встречался с девушкой и сейчас пытается вспомнить детали ее характера. — Ты не она.
— Неужели? Кажется моя маскировка меня подвела! Я ведь так старался, чтобы вы меня за барышню приняли. С самого утра наряжался, — тут же закипает в ответ на чужие слова, уже косясь в сторону стола, прикидывая что можно кинуть в бесящего котяру.
— Время пить чай, — робко напоминает Чонгук, тыкая Мина пальчиком в плечо. Он уже успел немного попереживать из-за собственного внешнего вида, но работа прежде всего. Пускай каждое их утро и начинается с нежных поглаживаний от Кима по мягкому меху ушек, куда он потом и шепчет самые разные комплименты, заставляя парня сильно краснеть, но загнаться сейчас святое дело.
— Ладно, давай свой чай и потом я ухожу. — Бросает на Пака последний злой взгляд и садится за стол.
Чонгук начинает суетиться вокруг парней, разливать чай по чашкам и прежде чем сесть тоже, придвигает к Юнги несколько кексов.
— Не злись пожалуйста.
До этого момента Мин считал себя стойким человеком с прекрасной выдержкой, но как оказалось сопротивляться большим грустным напротив ему не по силам. Парень послушно берет кекс, но то, как кривится его лицо в момент укуса, убивает надежду на спокойное продолжение чаепития.
— Это просто сырое тесто под кремом. — Воспитание не позволяет выплюнуть эту гадость, хотя очень хочется.
— Попробуй другой пожалуйста… — Кролик растеряно смотрит на свой десерт, совершенно нормальный между прочим.
— Ну почему у меня настолько правдоподобные глюки…
Тесто неприятно липнет к зубам, заставляя парня поморщится.
— Какой человек, такие и угощения.
Юнги поднимает взгляд на говорящего с полной уверенностью, что увидит дурацкую широкую улыбку на чужом лице, но к своему удивлению на нем нет вообще никаких эмоций, лишь задумчивость.
— Кто вас просил тащить меня в свою страну и пытаться отравить дурацкими кексами. —
Отпивает чай, слава всем богам, оказавшийся без сюрпризов.
— Страна чудес зовет тебя, когда мы об этом просим или же когда ты сам в этом нуждаешься. — Пожимает плечами и протягивает Юнги половинку своего кекса. — Как ты мог заметить у нас все хорошо.
Без лишних споров принимает сладость и отводит взгляд — лучше любоваться природой, пока есть такая возможность. С кем поругаться он найдет и на учебе.
Из окна его комнаты видно лишь идеально подстриженную лужайку и дом прислуги. Когда как тут в его волосах играют лучи солнца, превращая их визуально в настоящее золото. Глупо, но в городе оно так не светит. Не Юнги судить о таком.
Он из дома днями не выходит, замечает, что наступила ночь, и погода сменилась на более пасмурную только когда текст в книге становится тяжелей читать из-за отсутствия света.
Где-то внизу остались цветы необыкновенной высоты, все одинаково яркие, но в то же время такие разные. Будто снежинки, каждый цветок со своим узором на лепестках.
Мин все еще злится — его так внезапно выдернули из привычной жизни, но отрицать, что за один день он увидел больше, чем за все свою недолгую жизнь не может.
— Интереснее, чем твои вечные чертежи? — Стоило только отвлечься, и вот Чимин уже в своей привычной манере сверкает белыми зубками с двумя небольшими клыками.
— Откуда ты?.. — хмурится, невольно напрягаясь.
— Я все знаю~
Не зря Юнги еще вначале этого странного мероприятия придумал что кинуть в бесящего парня, теперь тот ели успевает увернуться от нескольких конфет в блестящих фантиках.
— Бесишь меня. Мало было того, что я здесь очутился, а оказывается вы и раньше за мной шпионили. Так и знал, нужно было сбежать из дома раньше! — устало вздыхает и укладывается лбом на стол. — Просто расскажите как уйти отсюда и мы больше не будем напрягать друг друга.
— Захотеть этого, как же еще. — Чимин встает и лениво потягивается, прежде чем бросить с улыбкой: — Догоняй. — И исчезает. Вот так вот просто и без объяснений!
— Что за человек… — собирается с мыслями и поворачивается к своей теперь единственной надежде. — Чонгук… Тебя же так зовут, верно? Помоги спуститься с дерева, — медлит и с мыслью «перед кем вообще выделываюсь?» добавляет: — пожалуйста.
— У меня есть немного времени. — Проверяет сказанное на небольших часах и прежде, чем Мин успевает их рассмотреть, прячет обратно в кармашек голубой жилетки.
Юнги мысленно прощается со столь уютным местом, а в следующее мгновение и с жизнью.
— О таком предупреждать надо!
Чего парень точно не мог ожидать, так это того, что Чонгук толкнет его в спину, когда они подойдут к стволу в плотную. Бойтесь милых мальчиков! Вопреки ожиданиям нос остается целым и парень не целуется с деревом, а буквально проходит сквозь кору.
Мин теряется в пространстве. Тут темно и практически не чувствует свое тело. Даже ощущение скорого падения нет, словно
он в миг стал весить не больше перышка и теперь плавно опускается вниз.
— Прости, не подумал, что для тебя это впервые, — слышится виноватый голос, следом показывается и сам Чонгук. Парень словно божество, сошедшее с небес в этот грешный мир: его окружило немыслимое количество светлячков, создавшее ореол как у святых на самых дорогих иконах.
Мин не знает, кто такой Тэхен, но теперь кажется понимает почему он влюбился в этого парня, он настоящий ангел. Когда как Чимин, непонятно откуда возникший и не понятно зачем уместивший свой подбородок на плече Юнги, настоящий демон. Нет, скорее мелкий бес!
— Нравится? — Заглядывает в чужие глаза, где отражаются светлячки. Они уже успели заполнить все пространство, освещая все вокруг и в то же время ничего, парней все еще окружал полумрак, но уже не такой пугающий.
— Ощущение будто я оказался в космосе… Все детство мечтал прикоснуться к звездам… — Протягивает руку к одному из светлячков и тот садится на палец парня, вызывая в нем искренний восторг.
— Сейчас уже не мечтаешь? — Удобно устраивается, полностью укладываясь грудью на спину Мина.
— Я уже знаю, что это невозможно… — Пересаживает жучка на кончик розового хвоста, который его хозяин уже успел положить на коленку Юнги.
— Бред. Надо просто выбрать дерево повыше и тогда можно будет сидеть на верхушке, ловить падающие звезды, а дома повесить их на маленькие гвоздики. Тогда ты каждый день сможешь протягивать руку к своему маленькому небу. И даже поправлять на нем их, чтобы весели ровно. Нужно еще не забывать протирать, а то потускнеют и не будут светить, понимаешь?
— Еще один чудик. — Прикрывает глаза, надеясь избавится от наваждения. Надо собраться. Это всего лишь галлюцинация. — У меня и так дома много чего весело, только звезд там и не хватает. Что у меня окончательно крыша поехала? Ага, щас!
— Может если выкинуть все древние бумажки и повесить звезды, ты снова подобреешь. Совсем агрессивный стал, — фыркает парню на ухо, но даже не думает отпускать того.
— Не трогай святое! Почему ты говоришь так, будто все знаешь обо мне?
— Я же сказал, что…
— «Знаешь все и обо всех», — передразнивает парня раздраженным голосом, — даже моим галлюцинациям не позволено лезть в мою жизнь! Те чертежи, в которые ты так бессовестно заглядывал, не пойми каким способом, и есть моя жизнь. Есть только я и мир науки, понимаешь? Никакого безумия между нами… — Весь покрывается невидимыми иголками, душу вновь запирает в клетке рационализма, а источник сомнений отпихивает от себя локтями. — С кем я говорю… ты кот… никаких лишних забот в жизни наверное нет…
Чимин прикусывает пухлую губу и дает себе пару минут собраться с мыслями. Кому сейчас нужны обиды и выяснения у кого что в жизни произошло. Кончик пушистого хвоста медленно приближается обратно к Юнги и сажает на чужой нос с очаровательной по мнению одного розового кота складочкой из-за того, как сильно хмурится Мин, светлячка.
— Забот может и нет, но вот одна обязанность точно есть, — загадочно улыбается, наклонив голову к плечу.
Юнги пытается поймать кота за хвост, но тот исчезает прямо из рук. В воздухе остается только одна ушастая морда, и Мину приходится сжать пальцы в кулак, отказавшись от желания притянуть Чимина обратно к себе и продолжить диалог.
— Когда ты будешь спать я все же повешу одну звездочку… Над тем чертежом поезда с маршрутом Лондон — Замок Белой королевы. Я так редко последнее время бываю у них в гостях… — замечает замешательство собеседника и решает опустить подробности. — Тебе страшно? — улыбка становится шире, от чего белоснежные клыки слабо заблестели. — Не бойся. Я распугаю всех монстров под твоей кроватью, обещаю.
— Безумец… Ладно, хочешь, даже себе этот дурацкий рисунок можешь забрать. Мне он не нужен. Сейчас скажи мне куда идти и потом делай что твоя придурочная душа пожелает.
— Смотря куда ты хочешь попасть. — У говорящей головы появляются плечи и Пак ими тут же пожимает.
— Домой, куда же еще, — цыкает на столь очевидный вопрос.
— Неправда~ Ты сам сказал, что тебе там не нравится. Я помню, я знаю…
— Тогда просто куда-нибудь, главное отсюда уйти.
— Чтобы уйти отсюда достаточно будет пойти в любую сторону. А то куда ты в итоге попадешь будет зависеть только от того, как долго идти…
— Ты точно издеваешься. — Юнги отталкивает руками воздух, словно плывет под водой и налетает на появившегося полностью Чимина.
Осознание что в этом странном месте вполне могут быть стены приходит не сразу, только после яркой вспышки света. Мин жмурится и ближе прижимается к коту с надеждой приземлиться на лапы.
Падение выходит на удивление мягким, даже слишком. Допустим, в это мгновение Юнги на секундочку поверил в волшебство. Но только на секундочку! Если до этого они будто парили в небе, то сейчас упали на облако и вместо звезд над ними снова светит солнце. В реальности же на небе оказывается полная луна, такая же огромная и блестящая, как два любопытных глаза, оказавшихся прямо перед лицом Мина.
— Чудеса да и только… — Парень садится на траве и сначала рассматривает небо, обычное такое… ночное… а чай вроде пили в полдень, а потом на меховой комочек у себя на руках.
При первой встрече издалека тот казался настоящим котом, как на картине мамы, а в реальности оказался маленьким котенком с всклокоченной шерстью.
— Я сдаюсь. Давай твои правила. — Валится обратно на спину, движением ладони приглаживая розовую шерстку.
— Признаешь, что я не галлюцинация? — Хитро щурится.
— Пока молчал казался милым… Разве у меня есть другие варианты? Никого нормального я здесь не наблюдаю, придется с тобой общаться.
— Нормальных не бывает. Все люди разные и непохожие между собой. И это по-моему нормально. — Котенок скатывается с нагретого места на чужом животе, и тут же на нем оказывается уже человеческая розовая макушка с лепестками цветов в волосах.
— Снова ты ошибаешься, — тянет задумчиво и подцепляет пальцами один лепесток из спутанных прядей волос. — Я вот мечтаю быть таким как другие, ничем от них не отличаться… Мечты ведь сбываются? — С этими мыслями не замечает, как вытаскивает последний лепесток и дальше уже по инерции перебирает розовые волосы.
— Конечно сбываются, — в голосе парня слышаться мурчащие нотки, и Мин, кажется, почти физически ощущает, как эти вибрации расходятся по его телу, — главное по-настоящему захотеть и все. Чудеса сами тебя найдут~
— Я по-настоящему хочу, а чудеса пока привели меня только в… поле? Не знаю где мы.
— Значит ты не хочешь. Сам подумай, пустили бы мы тебя, если бы ты был «нормальным», — настала очередь Чимина передразнивать собеседника.
— Ничего не понимаю. — Медленно встает, позволяя Паку не удариться головой об землю, а потянуться как самый настоящий кот и тоже сесть. — Думаю тебе было хорошо с синим цветом. — Взгляд Юнги падает на кота в окружении сотни… тысячи… ста тысяч синих цветов. — Вау, — шумно выдыхает и так и зависает с приоткрытым ртом, медленно крутясь вокруг себя.
Края поляны не видно, цветы словно океан переливаются под луной всеми оттенками от нежно бирюзового до почти черно-синего. Слабый ветер колышет его волны и снова путает розовые волосы одного котенка, к которому невольно возвращается взгляд.
— Но розовый тоже идет, — выражает благодарность как умеет.
— Идем домой? — Чимин ставит подбородок на уже полюбившееся плечо старшего, говоря на ушко, не нарушая атмосферы этого места.
— Да… пару минут и идем. — Делает пару шагов и на всякий случай берет Пака за запястье, утягивая за собой. — Что это за место? — Вторую руку опускает к цветам и ведет по лепесткам кончиками пальцев, представляя себе как касается настоящих волн.
В детстве они были на море, по красоте даже близко не стоящим с окружающей его сейчас природой…. Не так, магией, чудом, бредом и безумием. Называйте как хотите, сверкать от этого лунная дорожка вдоль которой следуют парни, не перестанет. На мгновение мерещится как по полю расходятся такие же круги, как по воде и Юнги застывает, позволяя ветру сгладить эту рябь.
— Мы недалеко от Замка Белой королевы. Ты выдернул нас из норы раньше времени, — укладывает свои как оказалось маленькие ладошки на бледные щеки Юнги и поворачивает его голову в сторону силуэта дворца. Тот еле заметен, бледный как призрак, моргни и он исчезнет из виду. Мин понимает почему сразу не заметил.
— Может быть… Я не против спроектировать поезд, что будет проезжать мимо этого места к замку…
Вряд ли один Мин Юнги когда-нибудь поблагодарит нового знакомого вслух за такое необычное путешествие, он скорее навсегда замолчит, чем признается, что ему тут нравится.
Он бежал из одного сумасшедшего дома с целью забыть все чудеса и странности, а в итоге оказался в куда более безумно месте. Не бывает в реальности настолько красивых цветов. Но если это сон, то Юнги пока не готов просыпаться.
Но один Пак Чимин прекрасно знает, что для один парень, полностью отказавшийся от чудесатого наследства своих родителей, живет мечтой о поездах. И нет ценнее фразы от него, чем про запуск созданного им локомотива именно здесь. Один наглый розовый кот без зазрений совести засчитывает этот момент как свое личное достижение.
— Это звучит как очередной бред… кажется местный воздух на меня плохо влияет, – неловко улыбается. Чимин не упускает возможности рассмотреть не ровную улыбку, созданную по запросам общества, а настоящую живую, когда десны видно и глаза в две щелочки превращаются.
— Я конечно плохо разбираюсь в железных дорогах, но кажется эта должна подойти, — не желает слышать никаких сомнений, поэтому утягивает опешившего парня в сторону, где цветы расступаются, чтобы дать дорогу самым настоящим рельсам, — она идет прямо к воротам замка.
— Дорога есть… Значит и поезда у вас свои уже должны быть, — покусывает губу, пока внутри неприятно скребется чувство легкого разочарования.
— Я их тут не видел, — фирменная улыбка.
— А ты все видишь и все знаешь? — в этот раз это не издевка и даже не претензия.
— Конечно! Может не прям все, как мой папа точно все-все видит, можешь у него переспросить про поезда, — может ему и отведена роль загадочного хранителя этого странного мира, но сейчас он обычный игривый котенок. Такой же ребенок в душе, как один Мин Юнги, который в детстве катал по дому игрушечные паровозики, а потом запрятал их пыльные коробки, а себя сам насильно усадил за книги и чертежи. Как один Мин Юнги, который сейчас с горящими глазами снова позволяет себе мечтать и уже наверняка воображает себе, как запустит настоящий поезд по рельсам через море синих цветов.
— Где их начало? — тянет кота за собой ближе к путям, держа его за руку теперь как полагается.
— Там где надо. Где тебе захочется, там и начало, — становится на одну рельсу, ловко удерживая равновесие и оборачиваясь к новому другу, мол а ты чего ждешь.
Юнги следует примеру кота, только вот выходит совсем неуклюже и удерживать баланс получается исключительно благодаря Чимину, что с ним пальцы переплетает, чуть царапая своими коготками нежную кожу.
— Блять, — наконец понимает как правильно идти и не падать, но сматерился по привычке.
— Ты портишь романтику момента, — хвост плавно движется из стороны в сторону, поддерживая недовольный тон голоса.
— Какая романтика? Мы малознакомые люди, прущиеся не пойми куда и не пойми зачем, — тихо смеется со скривившейся мордашки кота.
— Фу.
— Ты когда говорил своими полузагадками, был не лучше, — смех становится громче и Чимин не сдерживается от доброй улыбки.
— Хочется сказать, что раз тебе не нравится, то я буду молчать… Но! Не дождешься! Все выскажу. Ты же наверняка соскучился по нормальному общению, пока издевался над книгами.
— Опять ты… И почему издевался сразу? — легонько толкает Пака в бок, а тот спрыгнув с рельсы, расцепляет их руки и резко бросается в сторону.
— Эй, куда? — распахивает глаза, пару секунд пялясь на удаляющееся розовое пятно, — ааа, новые правила игры, — вспоминает свой же вопрос и срывается следом.
Если эта поляна — море, то Чимин без всякий сомнений будет в нем русалкой. Красивой при свете дня и неотразимой в блеске луны. Так умело утаскивать за собой заблудших путников могут только они. Особенно когда эти самые путники совершенно не против задержаться в сказке на подольше.
— Совсем со своей наукой форму потерял, — Пак разворачивается лицом к парню, продолжая бежать спиной вперед.
— Догоню и заставлю ответить за науку! — делает новый рывок, собираясь схватить кота за плечо, но тот сам спотыкается о собственный полосатый хвост и валится в цветы, утягивая Юнги за собой.
— Поймал получается, — весь лохматый, грудь часто вздымается после бега, но в темных глазах столько счастья плещется, сколько Мин за всю жизнь не испытывал.
— Поймал~, — любуется как подрагивают розовые ушки и чувствует чужой хвост на своей талии, — держишь меня, чтобы теперь я не решился сбежать?
— Еще чего! Ты волен идти куда хочешь, я же говорил уже… — краснеет щеками и хвост обратно к себе прижимает.
— Тогда точно твоя очередь… Но за науку ты мне все еще должен, — задумывается и по привычке дует губы.
— А так? — с самыми невинными глазами Чимин поддается вперед и делает лизь по чужим вытянутым губам.
Юнги глупо хлопает глазами и как одна из барышень, над которыми он всегда тихо смеялся на приемах, прикрывает губы ладошкой. Чимин времени не теряет и уже второй раз сбегает от Юнги.
— Точно чертеныш! — облизывает губы, отмечая что на тех остался сладкий привкус того самого кекса и вновь бежит за котом.
Как можно ввязываться в игру, не зная до конца ее правил? Спросите у Юнги. Он вам скажет, что сам понятия не имеет и вообще это плохая идея. Кто мог предсказать в какой момент эту безумному коту придет в голову остановиться и поймать догонявшего в свои объятия.
— Это домогательства я считаю, — бурчит Мин, уткнувшись нечаянно носом в макушку парня между ушами.
— Цыц, не порть момент, — медленно исчезает вместе с парнем, успев лизнуть того в щеку.
— Ведешь себя хуже собаки, — морщит нос и оглядывается, прикидывая где они могут находиться, — опять издеваешься! — совсем немужественно вскрикивает и обнимает Чимина максимально крепко, — не надоело таскать меня по деревьям? Может ты не заметил, но я в отличие от некоторых к семейству кошачьих не отношусь, — не перестает возмущаться, пока ему помогают правильно сесть на верхней ветке дерева.
— Я хочу, чтобы ты все-таки взял один гвоздик, — переплетает их пальцы, чувствуя насколько Юнги от этого спокойнее.
— Какой еще гвоздик? — несмотря на чужой жест, все равно двигается ближе так, чтобы плечи соприкасались, а полосатый хвост нашел покой на бедре Мина.
— Смотри, — со спокойной душой игнорирует вопрос и тычет пальчиком в небо. Туда, где стоит только поднять глаза и на тебя обрушится целая вселенная, полная разных и непохожих между собой звезд, образующих причудливые созвездия.
— Это еще лучше светлячков… Смотри! — Юнги очерчивает рукой дугу, по которой только что летела звезда.
— Успел загадать желание? ~
— Я теперь боюсь чего-либо желать… Вдруг еще куда занесет, — поворачивается к Чимину всем телом. Теперь его очередь любоваться отражением звезд в глазах Пака, — я уже с одним котом познакомился, больше не надо.
— Не волнуйся, я такой один единственный. Уникальный! — довольно жмурится, а на щеках появляются кошачьи усы, вызывая в Юнги новую порцию умиления, — а насчет желания вообще переживать не стоит. Когда передумаешь, просто посмотри на свою звезду и загадай новое. Главное захотеть, дальше оно само решит как ему сбываться~
— Боюсь в Лондоне нет таких звезд, — грустно вздыхает, опуская взгляд.
— Зачем тебе какой-то там Лондон? Я же тебе не про то говорю, — отпускает руку Мина, ловя при этом его хмурый взгляд «верни как было», — не смотри так, лучше вот, держи, — вытаскивает из кармана маленький розовый гвоздик и вкладывает в ладонь парня. А следом показывает и свернутую из бумаги звездочку.
— Это… Мой первый чертеж… Серьезно? — бережно проводит большим пальцем по складкам бумаги, где видны детальки нарисованного розовым карандашом поезда.
— Хочу чтобы именно такой ходил до замка, – капризно тянет и дует и так пухлые губы, — и чтобы ты звездочку повесил, — уже тише и с долей смущения.
— Повешу… Если выполнишь просьбу, — делает вдох-выдох для храбрости и смотрит Чимину прямо в глаза, произнося уверенное: — Закрой глаза.
Тот не задает лишних вопросов и молча выполняет просьбу. Хвост обнимает хозяина, но это не особо спасает. Юнги все равно слышит, как часто бьется чужое сердце, толи от страха, толи от предвкушения. А может это и вовсе его собственное с ума сходит. Но Мин не допускает и мысли о том, чтобы остановится и отказаться от своего решения.
«Кажется теперь я тоже странный»
Пак вздрагивает, стоит горячему дыханию опалить его губы. Только вот дальше ничего не происходит. Юнги почти невесомо касается своими губами Чиминовых и застывает в нерешительности. Вдруг это все-таки сон? Ответить себе он уже не успевает, теперь нужно поспевать за одним наглым котом. Чимин начинает поцелуй первым и, не теряя больше времени, показывает весь свой непростой характер, покусывая маленькими клыками тонкие губы Юнги.
Мина не волнует упадут они с дерева или нет, он обеими руками обнимает лучшую галлюцинацию в своей жизни за талию и теперь сам руководит поцелуем. В ответ на укусы парень лишь лижет губы, ища в них прежнюю сладость.
— Загадывай желание, — Чимин заканчивает поцелуй так же внезапно, как начал его и, пряча красное личико за розовой челкой, наугад тыкает в небо.
— Мне кажется я знаю что стоит пожелать… — прослеживает полет звезды со счастливой улыбкой на умиротворенном лице.
Никто из них не знает сколько прошло времени и сколько коротких поцелуев вперемешку со смущенными взглядами они подарили друг другу, прежде чем тишину нарушил громкий гудок и стук колес, который Юнги ни с чем не перепутает.
— Говорил же не ходят поезда… — проверяет, чтобы его кот тоже смотрел на поезд с бесконечным числом вагонов, проносящийся по цветочному полю.
— Наверное это одно из твоих желаний сбылось, — берет Юнги за руку и наклоняется, позволяя им упасть вдвоем вниз, — больше не боишься? — обнимает парня, считая секунды до падения.
— Верю — не убьешь, — прикрывает глаза, пока они вместе исчезают в паре метров от земли.
Отказаться от возможности еще раз пробежаться по цветочному морю было бы преступлением. Теперь Юнги убегает, но не забывает оборачиваться на розовое пятнышко.
— Давай быстрее, пока он стоит! — цепляется за перекладину и подтягивается на руке, залезая в один из вагонов, — Чимин!
Услышав первый раз свое имя от парня, за которым он наблюдает с самого детства, Пак застывает на месте и тепло улыбается.
— Не забывай про чудеса! — выкрикивает Чимин до того, как дверь закроется, а поезд тронется с места.
— Подожди, — валится с ног, от резкого движения, посылая проклятие машинисту, и буквально через полминуты подскакивает и ударяет кулаком в дверь, — откройся чертова дверь, — та к удивлению парня легко подается, а в глаза Юнги бьет солнечный
свет. Машинист по громкой связи делает объявление, выводя парня из ступора:
«Добро пожаловать в Лондон»
Хорошо что он успел загадать желание. На этот раз точно правильное… А маленький гвоздик царапает ногу через ткань штанов, напоминая повесить звезду.