Work Text:
Большой-деревянный-вонючий Котику не понравился сразу.
Во-первых, там было тесно. Когда хозяин и его лучший-любимый зашли в маленькое логово, оказалось, что для Котика места на полу очень мало. Поэтому его выставили за дверь. Хозяин пообещал, правда, косточку на ужин и взять в логово на ночь, но это еще когда будет?
Во-вторых, большой-деревянный-вонючий качался. Не как большая-пугливая-быстрая, которую хозяин зовет Капитаном и на которой Котик привык ездить. И не как громыхающее-медленное-мягкое, за которым приятнее бежать следом, но внутри тоже здорово. Этот деревянный качался непонятно: то вперед-назад, то как-то вбок, и приспособиться было тяжело. И он был действительно очень-очень большой. Как самое большое логово — дом. А дома качаться не должны.
В-третьих, тут везде пахло мелкими-пищащими-вредными, которых хозяин называл крысами и которых весело было гонять и ловить. Но ловить их в большом-деревянном было неудобно. Потому что тесно. И потому что лестницы крутые, а он качается. Котик даже упал, и люди, живущие в большом-вонючем, смеялись. Котик их всех запомнил, встал, отряхнулся и полез наверх. Наверх вышло лучше.
В-четвертых, от самого вкусно пахнущего места за толстой дверью его прогнали. И от того места, где горит огонь и готовят еду, тоже прогнали, еще и пинка попытались отвесить. Котик вежливо оскалился, пинка давать передумали, но кричали все равно громко. Но хозяин не пришел, а значит, это было нестрашно.
Потом Котик поднялся наверх, вышел на большое плоское и сел. Ярко светило солнце, пахло соленой водой, и ветер приятно ерошил шерсть. Котик огляделся, чтобы выбрать местечко для сна, и тут увидел ее.
Пушистая-пятнистая-когтистая вертелась под растущим из пола деревом, терлась об него, оставляя белые и рыжие шерстинки. А потом и вовсе принялась точить когти, выгибая спину и урча.
Котик гавкнул. Пушистая-пятнистая присела, оглянулась и бросилась бежать. Котик понесся за ней, перепрыгнул через какие-то веревки, сбил какое-то ведро — на него опять кричали — а потом взбежал по лестнице.
— Нельзя!
Котик сел. Перед ним стоял человек, пахнущий ветром, солью и теми которые-не-люди, которые-всегда-разные. Про пахнущего ветром хозяин сказал: “свой”, а его лучший-любимый смеялся, что без него они никуда не доплывут, а если и доплывут, то им будут не рады.
— Собакам нельзя на мостик, — повторил пахнущий ветром. — Спускайся обратно на палубу!
Пушистая-пятнистая-когтистая сидела у него на плечах, дыбила шерсть и шипела. Думала, что победила.
Котик спустился на большое-плоское и лег под тем деревом, что она когтила. Дерево было процарапано глубоко и высоко — видимо, пушистой-когтистой оно нравилось. Что ж, теперь это будет его дерево.