Archive of Our Own

Шахсавар встретил Гэвина привычной бестолковой суетой. Через западные ворота, куда ему было ближе всего идти, неторопливо просачивался караван верблюдов, нагруженных цветастыми тюками. Их сопровождали бедуины, замотанные в куфии по самые глаза, хотя на зубах в это утро не скрипела песчаная взвесь, частенько приносимая ветром со стороны Великой пустыни. Шум вместе с тем стоял невероятный: к мычанию и фырканью живности примешивались громкие разговоры на нескольких языках, звон оружия, топот множества ног, а чуть в стороне разгорелся отчаянный спор на повышенных тонах, когда одного из торговцев остановили для дополнительной проверки. Аккуратно вклинившись в поток, Гэвин протиснулся мимо трепавшихся мужиков, ожидавших своей очереди, чтобы войти. Недовольные возгласы он игнорировал, делая вид, что не понимает чужой язык.

Завидев Гэвина, знакомые охранники только махнули рукой — рожа его давно успела примелькаться — и пропустили с миром, избавив от надоедливой бумажной волокиты. Со времени его последнего визита за стенами города ровным счётом ничего не изменилось: всё те же низенькие дома, сложенные из жёлтого камня, с замазанными глиной швами, низкие плетёные навесы, ароматный дым курилен, доносящийся отовсюду, и бесконечная золотая пыль, то и дело взметающаяся в воздух, когда какой-нибудь нетерпеливый всадник проносился мимо. Не успев сделать и десятка шагов, Гэвин попал в окружение босоногой ребятни, навалившейся толпой, как стая голодных шакалят. Продемонстрировав им фокус с появлением пары бронзовых монеток в пустой руке, он кинул их на землю в стороне. Орава детей моментально схлынула, освобождая путь — каждый выживает как может.

По дороге до ушей Гэвина донёсся многоголосый гул большого скопления людей, в этот раз предположительно сосредоточенный в районе площади работорговцев — день прибытия свежего «товара», не иначе. Он поначалу не хотел тратить время на праздные зрелища, но азартно-злой флер, блуждающий в воздухе, заставил его изменить выбранное направление, свернув на боковую улочку. Беззлобно отмахнувшись от парочки голодранцев, пережидающих дневной зной в тени тесно притулившихся друг к другу домов, Гэвин выскочил прямиком в торговые ряды. Главный базар Шахсавара тянулся бесконечной лентой, разделяющей город на две неровные части, и заканчивался широкой площадкой, где торговали чужой свободой.

Чем ближе Гэвин подходил к шатрам, яркими пятнами маячащим на горизонте, тем сложнее становилось протискиваться между зеваками. После многодневных странствий по степи от местных он мало чем отличался: смуглая обветренная кожа, густая борода, успевшая отрасти поразительно быстро, сабля на поясе и пропыленная одежда, скрывающая большую часть тела. Но привлекать к себе излишнее внимание Гэвин всё равно не хотел, поэтому осторожно проскальзывал в тени домов и лавок, расположившихся вдоль улицы. Боковым зрением он то и дело замечал ушлых воришек, с угрюмой сосредоточенностью лавирующих в людском потоке. К Гэвину они обычно не совались — бандитская рожа и серьёзная амуниция отпугивали любителей лёгкой наживы, но их руки, ловко срезающие кошели с поясов, вызывали невольное восхищение.

На полпути стал отчётливо слышен жужжащий звук, периодически примешивающийся к громким возгласам людей. Гэвин, на свою беду, узнал его сразу — так звучали срабатывающие защитные руны на антимагических кандалах. Вот только зачастую расслышать подобное можно было только с очень близкого расстояния. Сила противодействия рун всегда была равна силе воздействия, значит, непростая птичка попалась кому-то в клетку, опасная. На других предприимчивые торговцы настолько дорогие побрякушки обычно не надевали. Его домыслы подтверждали шепотки горожан, идущих навстречу — про то, как клетку с магом тащили на базарную площадь, не говорил, кажется, только немой. Так Гэвин и добрался до цели благодаря чуткому слуху, как умелый охотник, идущий следом за голосистой добычей.

Нужный ему шатёр вблизи поражал нелепой помпезностью, всем видом подчёркивающей особый статус хозяина и элитарность предлагаемых «товаров». Плотная бордовая ткань, составляющая основу шатрового купола, оказалась зачарована похлеще, чем рунные пластинки на куртке Гэвина, а уж он-то в подобных вещах не одну собаку съел. Занавеска на входе была приветливо распахнута настежь и подвязана золотыми шнурами, чтобы не мешать посетителям. Протиснувшись  внутрь, он сразу отошёл в сторону, нырнув под покров густой тени. Ореол света вокруг множества вычурных ламп хорошо освещал помост с «товаром», не дотягиваясь, однако, до тёмных углов, что делало примитивную маскировку Гэвина в разы проще. Впрочем, вряд ли кто-либо заметил его появление, ведь внимание присутствующих занимал активный торг, ведущийся в центре шатра.

На высоком, грубо сколоченном помосте стояли две довольно просторные клетки, в одной из которых сидел человек, повернувшийся спиной к людям и почти с головой укутанный в цветастое покрывало — тот самый маг, ни грамма сомнений. Видимо, попытки сломать защиту вытянули из него остатки сил, поэтому его браслеты уже не жужжали так упорно, только слегка потрескивали от переизбытка напряжения. В клетке поменьше размером, сердито клекоча, наматывала круги странная птица. Красивый зеленовато-синий хохолок на её голове воинственно торчал вверх, а длинный, как помело, хвост волочился по деревянному настилу, собирая пыль. Стоящий рядом с ними щекастый торговец восточной наружности сыпал завлекающими выкриками в сторону толпы, пока его помощник принимал ставки от желающих.

По мнению Гэвина, редкую живность было выгоднее сразу предлагать знатным особам, готовым отвалить состояние за возможность щегольнуть очередной диковинкой среди соседей-богачей, поэтому поспешные торги начинали вызывать всё больше вопросов. Других людей подобные мысли, похоже, не посещали — ставки очень бодро росли. Минут через десять под разочарованные возгласы посетителей клетку с нахохленной птицей унесли с помоста вслед за счастливчиком в чёрном плаще. Гэвин не прислушивался ни к звону золотых монет в мешочках, переданных торговцу, ни к шепоткам, понёсшимся в спину уходящего покупателя. Гораздо больше его внимание привлекал следующий «товар», который двое здоровых охранников пытались вытащить наружу из его импровизированного укрытия.

Маг оказался на диво прытким и уверенно отбивался от посягательств длинными босыми ногами, к удивлению Гэвина, не скованными цепью. Руками он так крепко вцепился в свою накидку, как будто под ней был абсолютно голым, хотя сквозь мельтешение конечностей виднелись нежно-голубые шальвары. Охранники то ли опасались, что кандалы лопнут, выпустив всю магическую силу на их многострадальные головы, то ли получили приказ беречь шкуру дорогого «товара», поэтому оружие никто не использовал. Неизвестно, сколько бы продолжалась нелепая возня, если бы один из мужиков не догадался пристукнуть мага по голове. Тот обмяк на пару мгновений, но быстро пришёл в себя, однако этого времени с лихвой хватило, чтобы его за шкирку вытащили из клетки. Бесцеремонно сгрузив того по центру помоста, охранники заняли позиции по обеим сторонам за его спиной.

Шлёпнув по ладоням мага короткой плетью, снятой с пояса, торговец сдернул цветастое покрывало, наконец показав жаждущей толпе его внешность. Гэвин, кажется, узнал его, едва завидев знакомые непослушные волосы и белоснежную кожу, а уж после того, как тот оглядел весь шатёр презрительным взглядом светлых глаз, сомнения окончательно развеялись — это был Ричард. Тряпки, в которые он был одет, словно сняли с гулящей девки, коих в немалом количестве Гэвин встречал на окраине города. По качеству и внешнему виду ткань явно превосходила их дешёвые обноски, но впечатление после себя оставляла вполне определённое — постельная игрушка. Выдохнув сквозь зубы, Гэвин поглубже натянул капюшон на голову и принялся решительно протискиваться ближе к помосту. Он сам пока не до конца понимал, что именно двигало им в этот момент, но время стремительно утекало, требуя более решительных действий. Благо, многие посетители так или иначе скрывали лицо то за импровизированными масками, то под пёстрыми куфиями, поэтому его внешний вид лишних вопросов не вызывал.

— Я хочу представить вам совершенно уникальный товар, который красотой и необыкновенным талантом способен украсить любой дворец, — неторопливо начал торговец, подняв голову сидящего Ричарда за подбородок, чтобы продемонстрировать его лицо.

Резко дёрнувшийся Ричард, наверняка желающий избежать неприятного прикосновения, получил от него хлёсткую пощёчину. Гэвин не сводил глаз с помоста и вполуха слушал разглагольствования торговца, судорожно прокручивая в голове всевозможные варианты развития событий. Вклиниться в торг ему следовало под конец, перебив ставки разошедшихся посетителей, а вот дальше начинались небольшие трудности. В Шахсавар Гэвин пришёл налегке, не планируя задерживаться надолго, но ослабленному Ричарду потребуется еда и обувь, а шёлковые тряпки на нём годились только для ублажения взглядов, но никак не для долгой дороги по пустоши. Если всё пойдёт не по плану, придётся закинуть его на плечо и бежать прямо так. Оставалось полагаться только на удачное стечение обстоятельств и собственную смекалку, в крайнем случае на силу Ричарда, не сдерживаемую оковами. Гэвин планировал снять их сразу, как удастся отойти на безопасное расстояние.

Пока он думал, торг продолжал набирать обороты. Если бы не дурацкая ситуация, Гэвин посмеялся бы над «счастливчиками», вознамерившимися купить Ричарда. Несмотря на смазливую внешность, характер у того был ядрёный, как заморский порох — чихнёшь рядом, и разметает по степи на добрые пару миль. Наверно, почуяв настойчивое внимание к собственной персоне, Ричард пригвоздил его сердитым взглядом и, видят боги, Гэвин еле удержался от ухмылки, когда в его глазах стремительно пронёсся целый ураган эмоций, сделав лицо совершенно нечитаемым. Узнал, значит. Это всё упрощало. Ричард резко склонил голову вниз, но торговец зорко отслеживал все телодвижения, поэтому сразу дёрнул его за волосы, чтобы вновь продемонстрировать лицо окружающим.

Перекосившая Ричарда гримаса боли отозвалась внутри Гэвина несдержанным рёвом крови. На мгновение ярость застила его взгляд, а желание выхватить клинок пересилило здравый смысл. Ладонь рефлекторно схватилась за рукоять, успев потянуть лезвие вверх, но Ричард распахнул влажно блестящие глаза и уставился прямо на него — словно в самую душу заглянул. Это отрезвило, как ушат ледяной воды, опрокинутый на голову. Лишь чудовищным усилием воли Гэвину удалось обуздать мешающие эмоции, загнав их поглубже внутрь. Помахать саблей он всегда успеет, но сейчас стоило обойтись без случайных жертв.

Ждать финальной части мероприятия пришлось гораздо дольше, чем в прошлый раз. Выкрики из толпы становились более запальчивыми, местами грозя перерасти в потасовку. Охрана пока не вмешивалась, но их каменные рожи демонстрировали готовность разнимать дерущихся людей. Ричард был неглуп, поэтому старался в его сторону особо не пялиться, хотя нет-нет да бросал острый взгляд, словно искал ответ на вопрос, что Гэвин здесь забыл. Ответа, впрочем, и у самого Гэвина бы не нашлось — интуиция привела, ничего личного. Думать в сторону пресловутого «личного» казалось слишком опасной затеей, как и внимательно рассматривать Ричарда в одежде, едва прикрывающей красивое тело.

В нестройный ряд его мыслей внезапно вклинился торжествующий голос торговца:

— Есть ли среди вас желающие назначить бо́льшую сумму? Считаю до трёх: один…

Без раздумий Гэвин вскинул руку вверх.

— Я хочу предложить за этого мага настоящее сокровище, — с ленцой сказал он, выходя вперёд.

Галдёж как-то резко затих, отчего его голос прозвучал неожиданно громко. Гэвину было плевать на размер чужой ставки, ведь в мешочке, висящем на его груди, лежало нечто намного более ценное, чем обычное золото — чистая «слеза бога». Для него самого каплевидный прозрачный камень был сродни обычной побрякушке, но легенды возводили его значимость в абсолют, веками собирая кровавую жатву с поверивших в них глупцов. Этот Гэвин снял с трупа, случайно найденного в одной из природных пещер, рассекающих степь бесконечной сетью тоннелей и переходов. Хотел обменять по-тихому у знакомого шустрилы — хорошо, не успел. «Слеза» легко попала в его руки и так же легко уходила — возможно, к лучшему. Становиться очередной жертвой её «проклятия» желания у Гэвина не возникало.

— Поведай, уважаемый, что может быть ценнее пары мешков золотых монет? — вежливо поинтересовался торговец, с интересом подойдя ближе к краю помоста.

Вытащив камень, Гэвин продемонстрировал его всем желающим. Благодаря хорошему освещению его грани заискрились, а голубоватая дымка внутри стала отчётливо заметна даже на расстоянии. Сейчас распространённость легенд и слухов о таинственном сокровище только играла Гэвину на руку, делая «слезу» узнаваемой. Поговаривали, что люди, наделённые хоть каплей магических сил, видели исходящее от камня свечение, но он в их число не входил.

— Думаю, мне не надо объяснять, что это такое, — вложив всю уверенность в голос, сказал он. 

Торговец расплылся в крайне довольной улыбке. Подобные ему люди всегда чуяли запах хорошей наживы. Гэвин был уверен, что тот и не чаял получить за жизнь Ричарда настолько дорогую вещицу и уже предвкушал, как продаст её за баснословную сумму очередному высокородному болвану. Её дальнейшая судьба Гэвина нисколько не интересовала — главное, чтобы им позволили уйти без лишней крови.

— Вынужден признать, что твоя ставка самая высокая из возможных, — после долгой паузы подтвердил торговец, махнув рукой охране. — Я объявляю торг закрытым и благодарю всех за внимание. А ты, почтенный, — он снова повернулся к Гэвину, — можешь пройти в соседнее помещение и осмотреть товар вблизи. Я ценю честные сделки.

Гэвин молча кивнул и, зажав «слезу» в кулаке, двинулся за ним в указанном направлении. Шатры соединялись узким коридором, занавешенным плотной тканью с обеих сторон. Проскользнув внутрь, он первым делом отметил возможные пути отхода и экипировку застывших у стены охранников. Оба были на голову выше него, упакованные в типичную кожаную броню, не сковывающую движений. Противники опасные, но не настолько, чтобы пасовать в случае внеплановой стычки. После всё внимание Гэвина обратилось к Ричарду, который стоял на ковре и с осторожностью разминал затёкшие ноги. Торговец, к его облегчению, успел вернуть плеть на пояс. Не выходя из роли, Гэвин вальяжно подошёл к ним, чтобы соблюсти необходимые приличия.

— В этот раз нам достался первоклассный товар, — деловым тоном начал торговец, снова схватив Ричарда за подбородок. Тот уже не пробовал вырваться, но желваки на его скулах намекали на испытываемую им глухую ярость от происходящего. — Редкой красоты внешность, абсолютно целые зубы, крепкое тело — идеальный вариант для домашней игрушки. А если подучить хорошим манерам, то он прекрасно подойдёт для сопровождения в долгих поездках. 

«Вот же паскуда беспринципная», — яростно пронеслось в голове Гэвина. Челюсть сводило от желания нагрубить, но рушить план, и так шитый белыми нитками, было бы дурной затеей.

— На словах-то всё превосходно, но хотелось бы увидеть детали собственными глазами, — потребовал он в лучших традициях дотошных покупателей.

— Как тебе угодно, почтенный, только настоятельно рекомендую воздержаться и не портить товар до завершения сделки, — недовольно поджал губы торговец. — Я оставлю вас наедине. 

К радости Гэвина, он покинул шатёр вместе с охраной. Последние, судя по бренчанию ятаганов, остановились где-то неподалёку, но их присутствие пока не сильно мешало. Убедившись, что подозрительного шума не слышно, Гэвин сунул камень в карман штанов и сделал осторожный шаг вперёд, а затем ещё и ещё, пока не оказался вплотную к Ричарду.

— Давно не виделись, — еле слышно прошептал он, не в силах оторвать взгляд от хорошо знакомого лица.

— Не самые лучшие обстоятельства для дружеской беседы, ты не находишь? — сердито прошипел Ричард в ответ.

— Я думал, ты будешь рад нашей встрече.

Ричард тяжело выдохнул и небрежным движением головы откинул непослушную прядь волос со лба. Его поведение немного напрягало Гэвина, действительно рассчитывавшего на совершенно противоположную реакцию. Видимо, Ричард успел сильно перенервничать, пока сидел в заточении без привычной магии, поэтому сейчас вёл себя намного грубее, чем обычно.

— Рад чему? Тому, что ты покупаешь меня на чёрном рынке как раба?

— Ричард, послушай…

— Я не хочу ничего слушать, — припечатал он, не дав Гэвину закончить. — Наверно, ты думаешь, что заплаченная цена должна заставить меня подчиняться, но ты глубокого ошиба…

Ждать, когда он выговорится, Гэвин не стал, просто подался вперёд и заткнул его рот поцелуем, в который попытался вложить все чувства, кипящие у него внутри с момента, как он увидел Ричарда на помосте. Замерший в первое мгновение, тот ответил с неменьшим жаром, за шею притягивая Гэвина поближе к себе, несмотря на скованные короткой цепью руки. Его язык нетерпеливо вторгся в рот, шустро перехватив инициативу. Сладко, как же сладко и правильно было ощущать его так близко, но сейчас у них не было времени на нежности, да и Гэвин хотел бы заниматься этим где-нибудь в более спокойной обстановке, поэтому первым настойчиво прервал поцелуй. Раскрасневшийся, встрёпанный Ричард выглядел невероятно привлекательно. Невесомо поглаживая кожу на его загривке шершавыми пальцами, Гэвин попробовал наладить контакт со второй попытки.

— Я скучал, — признался он без изысков, выбирая правду главным аргументом. — И хочу купить тебя, чтобы освободить. А не смог бы — видят боги, выкрал бы прямо отсюда. 

— С чего вдруг на тебя напал приступ самоотверженности? — скептически пробормотал Ричард, подставляясь под его руки, плавно спустившиеся вниз, чтобы приласкать спину и бока.

— Вольные птицы, такие, как ты, никогда не должны сидеть в клетке, даже если она золотая.

В глазах Ричарда завораживающе переливалось жидкое серебро, как будто он колдовал прямо сейчас, что было совершенно невозможно. Облизав враз пересохшие губы, Гэвин попытался взять себя в руки и успокоить поднявшее голову желание, долгое время скрытое в самых потаённых уголках души. Не время и не место. Впрочем, от одного намекающего на большее поцелуя в шею он отказаться всё же не сумел.

— К слову о птицах… — невинно начал Ричард, горячо выдохнув ему в макушку, — когда снимешь кандалы, я смогу отследить, куда увезли Коннора.

Гэвин замер, не веря своим ушам.

— Стоп. Только не говори мне, что та райская птичка, которую купили — твой брат!

Прежде чем ответить, Ричард снова поцеловал его то ли в попытке отвлечь от мрачных мыслей, то ли склонить на свою сторону.

Стервец.

— Он самый, — невозмутимо подтвердил он, с неохотой оторвавшись от Гэвина. — Долгая история.

— Как же вы мне все дороги, блядь, — раздражённо пробормотал Гэвин под нос. — Сейчас я не могу снять с тебя кандалы — нас неправильно поймут. А после завершения сделки надо как можно быстрее сматываться из города, потому что у меня дурное предчувствие.

— Ты думаешь, кто-то попробует нам помешать?

— Камень видело слишком много людей, и кто знает, у скольких из них в головах поселилась мысль, что у меня в кармане припрятан ещё один?

Выпустив Ричарда из рук, Гэвин снял заплечную сумку и достал оттуда дорожный плащ. Невесть какая одежда, но его собственная будет Ричарду коротка. С обувью дела обстояли намного печальнее — второй парой Гэвин просто не располагал. Отдав Ричарду плащ со смущённым «не хочу, чтобы эти черти на тебя пялились», он достал камень из кармана и окликнул торговца, чтобы наконец завершить подзатянувшуюся сделку. Тот явился практически мгновенно, словно поджидал прямо за ширмой. За его спиной топтался тощий мужик в чёрной камизе с характерной вышивкой по рукаву — типичный маг из местных.

Это был плохой знак. Просто отвратительный.

— Уважаемый Фаруз любезно согласился проверить подлинность «слезы бога», — просветил его довольный торговец, пропуская мага в комнату.

Его недоверие к Гэвину было вполне оправдано — уж больно редкую побрякушку тот принёс. Многие видели её только на гравюрах из книг с легендами. Червячок сомнения поднял голову внутри, поэтому Гэвин приготовился к тому, что всё может пойти не по плану. Вот только каким образом маг узнает правду, пока что оставалось загадкой. Он почувствовал неменьший интерес, идущий со стороны Ричарда, когда тот любопытно выглянул из-за его плеча. Однако ничего особенного в итоге не произошло: сделав непонятные пассы руками, маг с умным видом покивал головой, пробубнив что-то на местном диалекте. Гэвин разобрал только «знакомое свечение» и «не верю своим глазам», но торговец, видимо, остался доволен его вердиктом.

— Удовлетворен ли ты осмотром товара, почтенный? — поинтересовался он.

— Меня всё устраивает, считаю сделку закрытой, — с облегчением подтвердил Гэвин и, прежде чем передать ему камень, решил обнаглеть до конца: — А лишней пары обуви не найдётся?

Через пять минут они покинули шатёр, неспеша направившись в сторону одёжных лавок. По традиции Гэвин должен был вести Ричарда, как пса — на цепи, но ему претили подобные вещи, поэтому он просто пропустил того чуть вперёд, прикрывая со спины. Ричард щеголял в длинном плаще и лёгких кожаных сандалетах, выданных торговцем на прощание. Краем глаза Гэвин видел, как тот морщится почти на каждом шаге, потому что обувь оказалась мала. Внешне он сам был абсолютно расслаблен, но напряжение, поселившееся в глубине тела, уходить не спешило.

За ними следили.

Пока что Гэвин заметил только одного мужика в неприметной одежде, который висел на хвосте от самого шатра, но тот был слишком явной угрозой. Сколько в толпе могло оказаться людей, готовых за блестящую монетку рассказать, куда они пошли и что купили? Десятки. Следовало быть очень осторожным, и, к радости Гэвина, Ричард прекрасно понимал ситуацию, поэтому старался особо не выходить из образа. Он легко подчинялся руке Гэвина, направляющей его прикосновением к спине в нужную сторону. Так они добрались до ранее примеченной Гэвином лавки с нормальной одеждой, подходящей для долгой дороги.

Памятуя местную традицию кричать с порога, Гэвин сразу обратился к торговцу, едва они зашли в помещение.

— Мира тебе, почтенный!

— И тебе мира, путник.

Из-за прилавка показался низенький плешивый дед, который сам по себе выглядел как одна большая проблема. С уважением относясь к старости, Гэвин старался быть вежливым с людьми преклонного возраста, даже чуя от них неприятности.

— Вижу, что много хороших вещей продаёшь, — сказал он, снимая с Ричарда плащ. — Найдётся ли среди них что-то и для него?

Дед окинул замершего Ричарда цепким взглядом с головы до пят и, к неудовольствию Гэвина, тут же проскрипел:

— Зачем рабу другая одежда, если тряпки на нём гораздо больше годятся для шлюшки? Скинул по-быстрому и пользуй на здоровье. 

Злость, охватившая Ричарда после этих слов, чувствовалось даже на некотором расстоянии. На его скулах вновь заиграли желваки, но самообладания хватило, чтобы не огрызнуться. Поддержать того на глазах чужого человека Гэвин не мог. Понадеявшись, что скрипа его зубов никто не услышал, он предпринял повторную попытку уломать несговорчивого деда:

— Правду говоришь, да только велели мне сопроводить раба в Секхемет, а путь, сам знаешь, долгий и тягомотный. Попортит ещё тонкую шкуру, а мне отвечать потом. Видишь, изнеженный какой? 

Ричард и вправду выглядел так, словно на солнце отродясь не выходил, предпочитая отсиживаться в башне, или что там у магов нынче было принято иметь в качестве дома. Переживания о том, как он перенесёт дорогу, возникли нешуточные, поэтому Гэвину даже не пришлось выдумывать правдоподобную легенду — всё лежало на поверхности. Липким взглядом облапав тело Ричарда, дед согласно покивал головой. Очень хотелось снова накинуть на него плащ, но Гэвин сумел сдержать глупый порыв. Его полуправдивая тактика сработала прекрасно: дед махнул рукой, приглашая их в крошечную каморку в задней части лавки, где было оборудовано подобие примерочной. 

Чувствительный нос Гэвина не вынес настолько сухой воздух и обилие пыли, огласив всю лавку громогласным чихом. Дед ничего не сказал, только забубнил что-то нелестное, пока шуршал в поисках подходящей одежды — Гэвин решил не прислушиваться. Не теряя времени, он присел на корточки, чтобы помочь Ричарду снять обувь. Тот мог бы сделать это сам: достаточно длинная цепь, соединяющая оковы, позволяла, но Гэвину хотелось сгладить временные неудобства хоть каким-нибудь образом. Банальная забота подходила сейчас лучше всего.

Расстегнув ремешки на обоих сандалетах, он осторожно снял их, позволяя Ричарду опираться руками себе на плечи. Кожа на узких, длинных стопах местами уже была натёрта докрасна, а множество мелких царапин и присохшая грязь подсказывали, что Ричарда долго водили без обуви. Подобное попустительство торговца элитными рабами удивляло. Гэвину всегда казалось, что за качеством дорогого «товара» они следят очень тщательно. Его мысли прервал зашедший в каморку дед, молча притащивший вполне классическую одежду местных степняков: свободные тёмные штаны, лёгкую выбеленную рубаху с длинным рукавом и две пары высоких замшевых сапог на выбор. 

— Как закончишь позови, — буркнул он, спешно вернувшись в лавку. 

Памятуя про навострённые уши в соседнем помещении, они с Ричардом, не сговариваясь, решили молчать. Осмотрев подобие жилета с запа́хом, надетого на Ричарда, Гэвин достал нож и разрезал его в нескольких местах. Из-за скованных рук снять одежду, не повредив, было невыполнимой задачей, да и тащить с собой лишние тряпки не хотелось. На левом боку Ричарда обнаружился огромный лилово-жёлтый синяк, мелких близнецов которого Гэвин увидел и на крепких бёдрах, когда присел, чтобы снять шальвары. Белья на нём не оказалось вовсе. Глубоко внутри Гэвина снова вскипела волна гнева, настойчиво толкающая вернуться назад под покровом ночи и побеседовать по душам с тварями, притащившими Ричарда на базар. Он не сомневался, что после такого желание нападать на людей исподтишка пропадёт у них надолго, если не навсегда. Но терять время на разборки означало ещё сильнее отстать от покупателя, забравшего Коннора, поэтому силой воли он заставил себя успокоиться. Откинув в сторону шёлковые тряпки, Гэвин не удержался и невесомо прикоснулся губами к самому большому синяку. Встрепенувшийся Ричард сердито прошипел над головой: «Ты что творишь, зар-раза?» и за ворот куртки вздёрнул его вверх.

— Помнится, в нашу прошлую встречу ты был совершенно не против, — прошептал Гэвин, показывая беззащитно раскрытые ладони.

— Тогда от меня не несло за милю, — внезапно смутившись, признался Ричард. — Три дня мыться не давали, ироды.

Заржать в голос Гэвину не позволила мысль, что ушлый дед тут же сунет к ним любопытный нос.

— Как будто от меня цветами пахнет, — смешливо зафыркал он в итоге, успокаивающе погладив Ричарда по спине. — Сам с неделю мотался по ебеням, спал на земле, а когда собрался занырнуть в ближайшую реку, оттуда вылез гатор, мечтающий оттяпать кусок моей задницы.

Ричард заглянул ему за спину и, словно желая убедиться, что искомая задница цела, похлопал по ней ладонью.

— Похоже, у вас получилось договориться.

— Не то слово. В отместку я позаимствовал его шкуру и зубы. Вырученного золотишка как раз хватит тебе на нормальную одежду, если старый хрен не загнёт цену, — обмолвился Гэвин, потянувшись за новыми штанами.

К его удивлению, на ворохе вещей лежало простое хлопковое бельё. Вроде мелочь, а приятно, особенно если учесть, что сам Гэвин об этой немаловажной детали совершенно забыл.

— Чёртовы оковы… — тихо выдохнул Ричард. — Он бы про наше существование даже не вспомнил.

— Это неоправданный риск, сам знаешь. Я не могу их снять, пока не уверюсь, что мы оторвались от слежки.

Гэвин повернулся назад и прикусил язык, увидев округлившиеся глаза Ричарда.

— И когда ты планировал рассказать мне о происходящем? — полюбопытствовал он, перейдя на угрожающий шёпот.

— Никогда? — неразборчиво буркнул Гэвин и в попытке избежать неудобного разговора снова упал на колени, чтобы помочь Ричарду одеться.

— Гэвин, — настойчиво позвал тот, рукой подняв его голову вверх. — Во что ты успел ввязаться? Или правильнее спросить, во что твоими стараниями ввязались мы оба?

Думать о серьёзных вещах, сидя перед голым красивым мужчиной, не получалось. Из груди Гэвина вырвался тяжкий вздох, от которого по светлой коже Ричардова бедра разбежалась стайка мурашек. Опустив взгляд ниже, он с умилением заметил редкий пушок, призывно золотящийся на скудном свету, льющемся из окошка под потолком. В отличие от Гэвина, Ричард совершенно не страдал от мохнатости стратегически важных мест, щеголяя практически гладкой кожей. Рот наполнился слюной, на краткий миг остро возжелалось послать все дела далеко и надолго или хотя бы на полчаса, чтобы побыть с Ричардом наедине. Гэвин бы сумел во всех красках показать, насколько сильно скучал. Вопросы гигиены сейчас волновали его в последнюю очередь — не брезгливый.

— Долго вы там возиться будете? — недовольно гаркнул дед откуда-то из недр лавки.

Хорошо, не явился сам — тут уж Гэвин бы не постеснялся вволю раззявить пасть.

— Почти закончили, — рявкнул он в ответ, выныривая из сладких грёз.

Как пыльным мешком по голове огрел, чёрт старый.

Встрепенувшийся Ричард выдернул бельё у него из рук, натянув его самостоятельно. Румянец захватил не только его скуластое лицо, но и спустился пятнами аж до груди, вызывая в душе Гэвина лёгкий укол совести. Взяв себя в руки, он шустро помог Ричарду справится со штанинами и поясом, а после на глаз выбрал пару сапог, показавшихся ему подходящими по длине. Пока Ричард обувался, присев на деревянный ящик, Гэвин сложил рубаху в сумку, в очередной раз благодаря свою предусмотрительность. Ненужные вещи он, поколебавшись, решил забрать, чтобы никому не пришло в голову пустить по их следу охотничьих собак. После того как плащ был снова накинут на плечи Ричарда, они вернулись в лавку.

— Вижу, одежда пришлась впору, — довольно закряхтел дед, сидящий на тахте в углу. В руках у него была высокая пиала с чаем — и когда только успел? — Смотри, коли что испачкали, двойную цену возьму.

— Да ничего мы не трогали, больно надо, — сварливо заверил его Гэвин, вытащив из потайного кармана куртки мешочек с золотом.

— Тогда с тебя двадцать пять монет. Хорошие вещи на дороге не валяются.

— Даю пятнадцать, и мы расходимся с миром.

Блеклые глаза деда азартно заблестели в предвкушении хорошего торга. Гэвин уступать не собирался — им ещё еду покупать на две голодные глотки. Собственные запасы по прибытии в город он пополнить не успел.

— Э-к, шустрый нашёлся. Так дело не пойдёт — двадцать три, не меньше.

— Думаю, пятнадцать будет в самый раз, — упрямо гнул свою линию Гэвин, плюхнувшись на тахту рядом с ним.

Рабам сидеть вместе со свободными людьми по традиции не полагалось, поэтому дед махнул Ричарду рукой в сторону кипы подушек, валявшихся на полу. Проводив его взглядом, Гэвин понял, что быстро уйти уже точно не выйдет, а значит, можно с пользой провести время, сбив цену ещё сильнее. Во время торга ему удалось сговориться до двенадцати монет, что парадоксальным образом лишь улучшило настроение деда. Тот вообще оказался любителем потрещать о всяком, но сам с расспросами особо не лез, да и Гэвин старался придерживаться на ходу выдуманной легенды. Получив от него напутствие не сковырнуться посреди степи, они вывалились из лавки и свернули на одну из множества узких проходных улочек, чтобы перейти к рядам с едой. Гэвина грела мысль, что Ричард будет чувствовать себя комфортнее в нормальной одежде, а от тряпок он избавится позже без лишних свидетелей.

Запасы пополнили быстро. Первым делом они наведались к одному из колодцев, чтобы набрать питьевой воды — в степи без неё приходилось действительно туго. После по узкой улочке Гэвин провёл их в самый конец базара, где стояла палатка знакомого торговца провизией. У него всегда имелся большой ассортимент долгохранящихся продуктов, которые было удобно брать с собой в дорогу. Разгорячённый прошлым спором Гэвин ловко выторговал себе приличный кусок вяленого мяса, свежих лепёшек, сухарей и, не удержавшись, — мешочек ароматной соли со специями. Ричард, как послушный «раб», терпеливо маячил за его спиной, не задавая лишних вопросов и не участвуя в разговоре. Остальную еду Гэвин планировал добывать с помощью рыбалки и охоты, благо степь была щедра на мелкую живность. Тщательно упаковав провизию в сумку, он потащил Ричарда на выход из города. Если уж им суждено было принять бой, а сомнений на этот счет не возникало ни у кого, то пусть это будет происходить на хорошо знакомой Гэвину территории.

Слежка не прекратилась. До самых ворот, отделявших степь от города, их вёл всё тот же мужик. Пойти за ними дальше он не мог: поди спрячься, если вокруг только бесконечная равнина с травой, едва доходящей до колен, но Гэвина не покидало чувство, что найти их — лишь вопрос времени. Он взял направление в сторону границы, где безжизненная равнина переходила в невысокую горную гряду, частично защищавшую её от уничтожительного влияния песков. В этом районе нередко случались бури и резкие ночные перепады температуры, со временем ставшие для местных явлением привычным. Дорога к будущему месту ночёвки по ощущениям тоже заняла меньше времени, ведь рядом шагал интересный Гэвину человек. Они успели обсудить услышанные в городе новости и события, происходившие после их предыдущей встречи. О том, как братья попали в рабство, Гэвин решил не выспрашивать — чувствовал, что Ричарду необходимо время, чтобы собраться с мыслями.

К вечеру, когда солнце начало прятаться за острыми гребнями гор, на горизонте показалась хорошо знакомая Гэвину излучина реки с одиноким деревом, склонившим ветви к воде. Неподалеку от нее в расселине между двумя огромными валунами прятался вход в просторную пещеру. Если не знать наверняка — не найдёшь. Именно там он планировал обустроить место для ночлега, чтобы свет от костра не выдал их расположение раньше времени. Без огня же в степи было долго не протянуть, ведь холодные ночи безжалостно промораживали до самых костей, к утру оставляя в назидание другим «урожай» из трупов неподготовленных путешественников. 

— Не здесь ли произошло твоё знакомство с гатором? — насмешливо поинтересовался Ричард, с любопытством рассматривая местность.

— Почти. Где-то чуть ниже по руслу реки должны валяться его останки, если их не растащили степные собаки.

Не отвлекаясь от разговора, Гэвин внимательно осматривал окружающее пространство в поисках следов других людей, но пока что вокруг царил только ветер, доносивший запах влажной земли и степных трав, разросшихся вдоль берега.

— Кстати, об этом — во время привала я могу поставить защитные знаки, чтобы нас не беспокоили. От кого-то большого и свирепого не спасёт, конечно, но хотя бы предупредит о внезапных гостях.

— Отличная идея.

Гэвин искренне обрадовался предложению, поскольку теперь его намерение хорошо отоспаться вполне могло осуществиться. Защитной магии Ричарда он доверял всецело, не раз воочию наблюдая её в действии, но чересчур расслабляться всё равно не следовало — рано или поздно за ними придут. Желание отдохнуть и заодно освежиться после долгой дороги сподвигло их остановиться недалеко от берега возле пары плоских валунов, хорошо годившихся в качестве импровизированных сидений.

— Думаю, мелководье достаточно прогрелось за день, и мы сможем нормально искупаться, — будто невзначай сказал Гэвин, скидывая сумку на камень. — Вдвоём намного проще: пока один плещется в воде, второй может следить за не в меру активной живностью вокруг.

Оставлять пожитки вне зоны видимости он категорически не любил: однажды довелось оказаться в одном белье посреди степи, после чего он на всю жизнь зарёкся беспечно относиться к подобным вещам.

— Признайся, ты просто хочешь снова увидеть меня без одежды, — фыркнул Ричард, расстёгивая фибулу на плаще.

Ухмыльнувшись, Гэвин покладисто согласился:

— Ещё как, даже отпираться не буду.

Он достал небольшой ключ, выданный торговцем, чтобы снять с Ричарда надоевшие кандалы. После тихого щелчка литые браслеты лишились подпитки рун и упали Гэвину в руки. Задумчиво повертев их, он не обнаружил никаких клейм, обычно оставляемых мастером на внутренней стороне изделия. Выбрасывать их было бы глупым расточительством — Гэвин знал, кому можно загнать магические приблуды за хорошую цену.

— Какой же ты… — протянул Ричард.

— Заботливый? Внимательный? Учтивый?

— Наглый, — твёрдо закончил он, но в глазах его Гэвин видел только нескрываемый смех.

— Ты должен добавить «именно эта черта меня в тебе и привлекает», — спаясничал он. 

— Именно эта черта меня в тебе и раздражает, — переиначил Ричард на свой лад, уже откровенно потешаясь. — Чего тебя, спрашивается, понесло под вечер?

— Хочу хоть немного разрядить обстановку, а то денёк выдался, мягко скажем, непростым.

— Главное, что он завершается на очень хорошей ноте. Я практически впал в отчаяние и не надеялся, что смогу выбраться, — признался Ричард, растирая покрасневшие запястья.

Присмотревшись, Гэвин немного успокоился — кожа не была повреждена, но алые следы могли продержаться какое-то время. После купания он собирался предложить Ричарду мазь от синяков, но тот прямо на глазах вылечил себя возвратившейся магией. 

— Я не чувствую Коннора, — обеспокоенно пробормотал он, хмуря густые брови. — Его ноги были скованы браслетами на случай, если он найдёт способ перекинуться обратно в человека. Скорее всего, покупатель лишь сопровождает его к будущему хозяину.

Покопавшись в сумке, Гэвин достал бурдюк с колодезной водой. Утолив жажду и передав питьё Ричарду, он решил осторожно поинтересоваться деталями, раз уж тот сам вернулся к напряжённой теме. 

— Как вас угораздило попасть в рабство?

Помолчав с минуту, Ричард неохотно заговорил:

— Нас просто застали врасплох, иначе не собрать бы им костей. Я попался очень быстро — с пустым резервом сильно не повоюешь. Надеялся, что Коннор сможет спастись, но он, наоборот, кинулся на бандитов и уже через минуту валялся в антимагической сети.

— А в птицу-то он как превратился?

— Ах, это… — рассеянно пробормотал Ричард, вернув ему воду. — Видимо, два разных заклинания вошли в конфликт между собой, и произошёл неконтролируемый выброс магической энергии. Нападавшие не растерялись и утащили его за компанию. Но больше всего меня напугало то, что они готовились к встрече с магами заранее.

— К встрече с магами или к встрече с вами двоими — вот в чём главный вопрос в таком случае, — осторожно предположил Гэвин, пряча бурдюк назад.  

Ричард предпочёл промолчать, сделав вид, что занят снятием сапог. Гэвину смутно казалось, что он что-то недоговаривает, а ведь просто выговориться было бы облегчением, как вытащить из пальца занозу, мешающую жить. Но давить на него, вызнавая детали, не хотелось. Решив не заморачиваться, он скинул куртку и с удовольствием размял плечи, предвкушая освежающий тело заплыв, сытный ужин и спокойный сон. Повернувшись, Гэвин нелепо замер, когда понял, что пока он блуждал в мечтах, стоящий рядом Ричард шустро успел избавиться от штанов. Привыкнуть к его красоте никак не получалось. Она с размаху била под дых каждый раз, заставляя взгляд как привязанный следовать за изгибами чужого тела. Ричард был выше него и, пожалуй, чуть шире в плечах, а ещё, к искреннему удивлению Гэвина, не лишён развитой мускулатуры, что среди магов встречалось довольно редко. Со всё возрастающим интересом Гэвин наблюдал, как он, подойдя к реке по высохшей корке глины на берегу, осторожно потрогал воду стопой и, лишь убедившись, что она действительно нагрелась, неторопливо зашёл по пояс.

Усевшись на камень, Гэвин сунул сухую травинку в рот, чтобы не сболтнуть лишнего и не спугнуть прекрасное видение. Последние лучи солнечного света едва дотягивались до реки, гуляя розовыми бликами по её поверхности, отчего светлая кожа Ричарда окрашивалась в причудливые оттенки. Он не двигался какое-то время, замерев с поднятой к небу головой, а после, будто очнувшись от мыслей, начал с видимым наслаждением омывать тело, зачёрпывая воду ладонями. Отслеживая взглядом каждую каплю, стекающую по его восхитительной спине, Гэвин чувствовал, как внутри него снова поднимает голову ненасытное желание. Ему хотелось сбросить одежду и молча присоединиться к Ричарду: собственными руками смыть с него тяготы прошедших дней, губами приласкать отметины, оставленные болью на его коже, загладить или скорее даже затереть воспоминания об унижении, встав перед ним на колени. Он, кажется, давным-давно разучился испытывать стыд, особенно в делах любовных, и считал, что каждый достоин получить наслаждение, коли случай толкнул людей в объятия друг друга.

Словно услышав его мысли — Гэвин не был полностью уверен в его реальных способностях, — Ричард повернулся вполоборота и поманил его рукой к себе. Вот так просто: без долгих расшаркиваний, разговоров, дурацких шуток, и Гэвин не смог бы ему отказать даже под страхом смерти. Он медленно поднялся, всё ещё давая Ричарду шанс передумать, но тот только щурил светлые глаза, внимательно рассматривая его в ответ. Стянув рубаху через голову, Гэвин не глядя кинул её назад на камень, следом, после сброшенных наспех сапог, отправились штаны и бельё. Ему не было смысла красоваться перед Ричардом, ведь тот не раз видел его без одежды. С их последней встречи на шкуре Гэвина прибавилась разве что парочка новых шрамов да борода скрыла половину лица, но в голове мелькнула мысль, что подобные вещи не имели особого значения.

Речная вода оказалась тёплой, как парное молоко. В этом месте дно было илистым и мягким, отчего ноги слегка вязли в пружинящей почве при каждом шаге. Где-то на фоне висела одинокая мысль, что потеря бдительности может стать смертельно опасной ошибкой, но сопротивляться силе, вновь столкнувшей их вместе, никогда не получалось. Спокойно дойдя до Ричарда, чтобы не сильно взбаламутить воду, он обхватил его руками за пояс, притягивая вплотную к себе, кожа к коже. Резкая, необузданная страсть, кружившая голову днём, словно присмирела под впечатлением от тишины и умиротворения, насквозь пропитавших окружающее пространство. Лишь сейчас, поддавшись волшебству момента, Гэвин понял — спешить было некуда. Их личное время, когда можно наслаждаться обществом друг друга в полной мере, никто не посмеет отобрать.

Ричард взял его лицо в свои ладони, зарывшись длинными пальцами в растрёпанные волосы, и рассматривал так пристально, будто видел впервые в жизни, а может, сличал настоящее с тем, что осталось в воспоминаниях, поблекших за прошедший год. Тогда они не расставались практически сутки, стремясь за жалкие часы наверстать месяцы, проведённые в разлуке. У Ричарда — магия, исследования, званые приёмы во дворцах местных вельмож. У Гэвина — бесконечная дорога под ногами, сопровождение ценных грузов, поиски сокровищ, засыпанных вечными песками. Ни единой точки соприкосновения, кроме редких ночей, полных любви и обжигающих кожу поцелуев, несдержанных глухих стонов и непроизнесённых слов, повисших в воздухе маленькой душной комнаты.

Поймав ладонь Ричарда, Гэвин прикоснулся губами к её центру, с силой зажмурив глаза, а после неторопливо обошёл короткими поцелуями каждый палец, не забыв про недавно повреждённое запястье, ещё хранящее красный след от слишком тесных оков. Он прекрасно помнил, что Ричард берёг пальцы как зеницу ока — они давали доступ к миру волшебства, неподвластному обычным людям — поэтому разрешение прикасаться к ним столь интимно получали лишь единицы, заслужившие безоговорочное доверие. Гэвин не знал, когда и почему оказался в их числе, просто однажды проснулся от ласковых прикосновений, скользящих по лицу. С тех пор, а пролетело уж немало лет, он всегда начинал их встречу этим маленьким ритуалом, когда они оставались наедине.

— Я скучал, — еле слышно прошептал Гэвин в который раз за день.

— Я тоже. Ты исчез тогда внезапно, не сказав ни слова о том, куда держишь путь.

— Как будто мои слова могли что-либо изменить.

— Они могли изменить всё, — выдохнул Ричард.

В его голосе сквозила застарелая грусть. Вскинув брови в искреннем удивлении, Гэвин настороженно спросил:

— Есть что-то, о чём я не знаю?

— Меня взял на службу мали́к Низам уд-Салар, поэтому весь прошедший год я жил в башне магов его дворца. Всё ждал, когда ветер принесёт слухи о «Степном волке», вернувшемся из очередных невероятных приключений, но того и след простыл где-то на бескрайних просторах пустошей.

Гэвин не поверил ушам в первое мгновение, а после грязно выругался на местном, уткнувшись лбом в плечо Ричарда. В голове не укладывалось, что тот был настолько близко всё время, да ещё и ждал весточки, а Гэвин, мучимый очередным расставанием, дневал и ночевал то в степи, то в Великой пустыне, изредка появляясь в каком-нибудь поселении, чтобы сбыть найденное и пополнить запасы. Новости про мага, зорко следящего за восточной частью пустошей, периодически долетали до его ушей, но вызнавать детали Гэвин никогда не стремился, тем более что слышал в основном только хорошее. За дурные дела местные поносили бы его намного чаще, что непременно привлекло бы внимание. 

— Тебя ищут, — констатировал Гэвин, подняв голову.

В свете открывшихся деталей похищение Ричарда заиграло совершенно другими красками: взятие в плен придворного мага и попытка продажи его как раба на базаре тянули на смертную казнь, не меньше.

— Наверняка. Вот только кто догадается, что за несколько суток я мог оказаться на другом конце страны?

— Никто, ты прав, — сквозь зубы выдохнул Гэвин, едва сдержавшись, чтобы не сплюнуть в сторону. — Всё они продумали, ублюдки. Я как чуял, поэтому в городе ляпнул, что мы в Секхемет идём. В пустыню к бедуинам они не сунутся — кишка тонка.

— А мы действительно туда идём? — словно бы беспечно полюбопытствовал Ричард, но в его голосе сквозило нешуточное сомнение.

Гэвин хохотнул.

— Не переживай, мы с вождём на короткой ноге — он примет нас как дорогих гостей. Когда твоя магия подскажет, где держат Коннора, мы двинемся через портал прямиком по следу.

— Разве у них есть порталы? — округлил глаза Ричард, чем вызвал у Гэвина очередной смешок.

Получив водой в лицо, Гэвин встряхнулся, как пёс, и, слизнув капли с губ, как ни в чём не бывало продолжил:

— Тебя ждёт множество удивительных открытий, но их, пожалуй, придётся отложить на потом.

— Думаешь, нас попытаются перехватить?

— Даже не сомневаюсь. Вопрос только в том, когда именно. — принялся задумчиво рассуждать Гэвин, пальцами выводя узоры на спине Ричарда. — На мой взгляд, самый удобный момент — за пару часов до рассвета: и сон крепок, и темень вокруг стоит хоть глаз выколи.

— Стоит, как твой член, который упирается мне в бедро, — иронично заметил Ричард.

Изобразив искреннее удивление, Гэвин глянул вниз и осуждающе поцокал языком.

— Вот так, бывает, захочешь обсудить с человеком серьёзную тему, а этот предатель, — с трудом сдержав ухмылку, он дёрнул подбородком в сторону торчащего из воды стояка, — диктует свои правила.

— Я бы поверил, но бесстыжие глаза выдают тебя с головой.

Гэвин только вздохнул и несколько раз медленно провёл руками от загривка Ричарда до его поясницы, прекрасно понимая, что из-за переживаний за брата тот никак не может расслабиться полностью. Его мышцы хранили в себе усталость и нервозность прошедших дней, ощущаясь каменно-твёрдыми под ладонями.

—Я не буду приставать к тебе, Ричи, обещаю. Сейчас мы помоемся, поедим и ляжем спать, а утром с новыми силами продолжим путь. Великая пустыня — недружелюбное место, но у тебя есть отличный опытный проводник, — Гэвин неловко подмигнул обоими глазами сразу и чмокнул Ричарда в уголок скорбно опущенных губ.

— Что значит — не будешь?! — выпалил тот, и, явно смутившись собственной несдержанности, резко замолк, но спустя мгновение дрогнувшим голосом продолжил: — Я хочу почувствовать, что всё действительно закончилось. Это был один из немногих моментов в моей жизни, когда я ощущал себя настолько беспомощным. Липкие взгляды, похабные слова, унижение, щедро льющееся со всех сторон… Как будто я перестал быть человеком, превратившись в бессловесную зверушку.

Продолжая успокаивающе поглаживать Ричарда по спине, Гэвин одновременно злился на чёртовы обстоятельства и пока не понимал, как уговорить его не спешить, для начала позволив телу сбросить накопившееся напряжение. В голове крутилась только одна идея, тотчас озвученная вслух:

— Давай для начала мы спокойно помоемся, а потом устроим удобное гнёздышко в пещере, и я сделаю тебе массаж.

— Мне в голову пришло другое слово на букву «м», — хитро блеснув глазами, заявил Ричард.

Его плечи немного расслабились после услышанного, показывая, что тактика выбрана верно.

— А там уж как захочешь. Хоть каждую твою родинку перецелую — мне только в радость, — заверил Гэвин, с неохотой выпуская его из рук. — Вот холера, засмотрелся на тебя и мыло в сумке забыл.

Под тихий смех Ричарда Гэвин,  ступая всё так же аккуратно и не создавая брызг, вернулся на берег. К вечеру поднялся сильный ветер, неприятно холодящий мокрую кожу. Поморщившись, он поспешил к вещам, чтобы достать из кармана сумки мешочек с небольшим бруском мыла, прибережённым на особый случай. В поселениях Гэвин мылся тем, что давали — не видел особой разницы, лишь бы грязь сходила. Но в дороге таскать с собой флакон жидкой пахучей смеси было крайне неудобно. Ему повезло выменять кусочек сухого мыла у алхимика, встреченного в городе. Тот сам заготавливал ингредиенты, поэтому цена была соответствующая, но Гэвин недаром шастал по древним руинам, рискуя жизнью — золотишко в карманах звенело почти всегда.

Ричард терпеливо ждал его, обхватив себя руками за плечи — по-видимому, начал замерзать. Сейчас его молодость как никогда сильно бросалась в глаза из-за того, что привычная горделивая осанка и нейтрально-вежливое выражение лица слетели под гнётом обстоятельств, обнажив тщательно скрываемое нутро. От одного взгляда на него в груди Гэвина ожило, казалось, давно позабытое тёплое чувство. Сразу вспомнились вечера, проведённые вместе задолго до начала более близких отношений, беззаботная болтовня Ричарда — совсем юного, застенчивого, мечтающего стать блистательным магистром. Он вырос, заматерел с годами и собственными силами добился высокой должности, вот только где-то внутри остался всё тем же мальчишкой, которому не хватало близкого человека рядом. Коннор тогда был не в счёт — смутно помнилось, что братья долго жили порознь из-за повздоривших родителей.

Прошлёпав назад к Ричарду, Гэвин с извиняющимся видом протянул ему мыло.

— Я похож на сноба? — подозрительно прищурился тот, забирая брусок, чтобы намылить руки.

— Нет, скорее, на человека, не привыкшего экономить на себе.

— В условиях, когда выбора нет или он сильно ограничен, я могу пользоваться любыми средствами, — заверил его Ричард, начиная растирать пену по коже. Изящным взмахом кисти он заставил мыло повиснуть в воздухе, чтобы освободить вторую руку. — Тем более что ты не мог знать о нашей встрече заранее и делал покупки для собственного пользования.

— Ты прав, конечно, — согласился Гэвин, забирая мыло себе. — Хорошо, что оно вообще у меня оказалось, а то пришлось бы демонстрировать тебе на практике, как справляются с проблемой помывки в племенах бедуинов.

На лице Ричарда не возникло даже тени заинтересованности.

— Подозреваю, что их способ немного… экзотичен, если учитывать сложные для жизни условия в пустыне.

Гэвин только засмеялся, решив не смущать его ещё больше. Для Ричарда несколько прошедших дней и так были полны множества внезапных, совсем не радостных приключений. Вместо этого он выпустил мыло из рук, позволив ему снова зависнуть в воздухе, и с удовольствием принялся помогать Ричарду, водя скользкими руками по его телу. Свой стоящий колом член Гэвин усиленно игнорировал, потому что попытки мысленно сбить возбуждение ни в какую не работали, когда рядом стоял любимый человек. Слишком долго они не виделись, а отзывчиво реагирующий на прикосновения Ричард, подставляющийся под ладони как истосковавшийся по ласке кот, ситуацию лучше не делал. Гэвин прекрасно видел, что его не стремятся соблазнить, скорее, искренне наслаждаются возникшей между ними близостью. В конце концов им удалось домыться без происшествий, но уже на берегу Ричарду пришлось опираться на плечи Гэвина, пока тот нежно и аккуратно обмывал его исцарапанные ступни. После, занырнув в реку с головой, они оба смыли остатки пены и вышли из воды, благоухая смесью степных трав.

— Как сильно начинаешь ценить элементарные удобства, когда оказываешься в абсолютно недружелюбных условиях дикой природы, — вздохнул Ричард, обтираясь выданным Гэвином куском плотной ткани.

На землю давно опустились густые сумерки, а на небе, слегка подкрашенном светом заходящего солнца, засияли первые яркие звёзды. Горная гряда возвышалась над их головами монолитной жуткой махиной, растеряв всю красоту скалистых уступов, днём привлекающих взгляды случайных путников. Степь, как и соседствующая с ней Великая пустыня, стремительно охлаждалась, заставляя поторапливаться и быстрее надевать одежду. Поднявшийся с вечера ветер значительно усилился, но сменил направление, поэтому сейчас защитой служили огромные валуны, в изобилии разбросанные недалеко от места стоянки. Оставив Ричарда вместе с поклажей у одного из них, Гэвин полез в пещеру первым: с саблей наголо, снарядившись наколдованным светлячком, потому что никогда не угадаешь, кто набрёл на тайное место, пока его хозяина носит в бесконечных странствиях.

Внутри достаточно узкой залы его встретили только спёртый воздух и стая летучих мышей, видимо, повадившихся ловить мошкару у реки. Увидеть их Гэвин не мог, но характерный тихий писк узнал сразу. Делить убежище с такими соседями не хотелось, поэтому он пнул сапогом ближайший крупный камень, отправляя его в полёт по пещере. Шум получился знатный. Подкинув сияющий шар повыше, Гэвин пригнулся к земле, не давая кожистым крыльям переполошившихся тварей цеплять голову. Он надеялся, что Ричард не испугается визжащего безобразия, особенно когда они скопом вылетели наружу. Минут через пять, не доверяя тишине, Гэвин прошёлся по пещере вдоль и поперёк, высматривая другие возможные «сюрпризы», но кроме загаженного помётом пола ничего не обнаружил. Зато из расселины в дальней стене по-прежнему бил родник с  чистой водой, что было редкостью для этой округи. Оставив светлячка внутри, Гэвин спрятал саблю в ножны и выбрался наружу. К его радости, Ричард стоял в условленном месте, не поддавшись любопытству — с него бы сталось сунуть нос в пещеру, не дождавшись сигнала.

— Ты в порядке? — спросил он Ричарда, закидывая на плечо оставленную подле его ног сумку и подхватив заранее примеченную сухую ветку, неизвестно как оказавшуюся так далеко от дерева.

— Если честно, даже не понял, что произошло. Заметил только, как из расселины повылетало нечто визжащее и ещё более чёрное, чем ночь вокруг.

— Вот и славно. Нам повезло, что там не притаился хищник покрупнее, хотя в таком случае на ужин было бы свежее мясо.

— И испачканная кровью пещера, — тихо пробубнил Ричард, явно не разделяющий его задора.

— Не без этого.

Гэвину тоже не хотелось бы до поздней ночи возиться с тушей убитого животного. О том, каких тварей могло занести из пустыни, Ричарду вообще знать не стоило — крепче спать будет.

— Где ты планируешь поставить защитные знаки? — ненавязчиво сменив тему, спросил Гэвин, когда они приблизились ко входу.

Узкий, неудобный лаз в пещеру, прикрытый естественным скальным выступом, ночью мог послужить дополнительной защитой от сквозняков и холода. Гэвину нравилось, что наружу практически не просачивался свет от шара, так и парящего под сводом пещеры.

— Я уже отметил место между двумя дальними камнями, пока тебя ждал. Второй знак оставлю здесь в горловине, чтобы замкнуть контур. Если его пересечёт любое существо размером с собаку, то мы узнаем об этом.

— А можно как-то… — Гэвин покрутил кистью в воздухе, затрудняясь с подбором правильных слов, — сделать так, чтобы он реагировал на кого покрупнее? Я не хочу просыпаться каждые полчаса.

— Ты не боишься, что к нам заползут какие-нибудь огромные ящерицы? — вопросом на вопрос ответил Ричард, но потом, выдохнув, хлопнул себя ладонью по бедру. — Ах да, как я мог забыть? Степной волк не боится тварей, он…

— Ест их на завтрак, — в унисон с ним закончил Гэвин, засмеявшись в конце.

— Я очень надеюсь, что это просто чья-то байка, которой пугают непослушных детей.

— Не буду тебя разубеждать.

Ричард кинул подозрительный взгляд в его сторону, но так ничего и не сказал. Чтобы не отвлекать его пустой болтовнёй и не мешать ставить защиту, Гэвин прошёл вглубь пещеры к подобию кострища, выложенному из небольших камней. Магический огонь очень выручал в путешествиях, но для розжига и поддержания стабильного пламени была нужна хотя бы одна крупная деревяшка. Толстая ветвь, принесённая им снаружи, как раз отлично для этого подходила. Скинув сумку на землю, Гэвин принялся обламывать торчащие сучки прицельными ударами сапога. Положив полешко в центр круга, он разместил поверх специальный огненный амулет, который активировал касанием пальца к рунному камню. Пламя сначала разгоралось будто бы с неохотой, совсем как настоящее, но уже через полминуты стало стремительно разрастаться, захватывая дерево целиком в цепкий красно-оранжевый кокон.

К тому моменту, как Ричард закончил со своим ритуалом, Гэвин успел достать одеяло из верблюжьей шерсти, свёрнутое компактным рулоном, и расстелить его на куче песка возле стены. Магический костёр, расположенный напротив него, уже ощутимо пыхал жаром во все стороны. Его света вполне хватало для того, чтобы нормально видеть, поэтому Ричард, вновь угадав мысли Гэвина, движением руки погасил светлячок, паривший над ними.

— Иногда мне кажется, что в твоей сумке можно найти абсолютно всё, — изумлённо охнул он откуда-то из-за спины, по всей видимости наконец заприметив их спальное место. — Теперь я понял, что ты имел в виду, когда говорил про уютное гнёздышко.

— А то, — довольно подтвердил Гэвин. — Не пуховая перина, как в доме твоей матушки, конечно, но спать на нём вполне удобно и, самое главное, — тепло.

В изголовье он положил свернутые рабские тряпки, планируя добавить сверху их рубахи — чем не подушка? Самому Гэвину на подобные удобства было плевать, но для Ричарда хотелось расстараться.

— За это я совершенно не переживаю — ты сам всегда горячий, как печка, — весело хмыкнул Ричард.

Поднявшись на ноги, Гэвин повернулся и неожиданно оказался с ним лицом к лицу, не заметив, как он подкрался так близко. Они оба неловко замерли, словно не купались голышом каких-то полчаса назад. Рот ныл от желания прильнуть к мягким губам, но Гэвин боялся сделать неверный шаг. Боялся всё испортить. Видя, что он не спешит действовать, Ричард, осмелев, захотел исследовать его лицо руками: погладил надбровные дуги, провёл пальцами вниз по скулам, по гребню носа, зарылся в густую бороду. Гэвин не двигался, едва дыша под ласковыми, любопытными прикосновениями, а когда Ричард невесомо очертил линию губ, он, поддавшись искушению, поцеловал самые кончики. Пальцы остановились, нажав на нижнюю губу, чтобы слегка её приоткрыть, после чего Ричард вовлёк его в нежный неторопливый поцелуй.

Руки Гэвина сами потянулись расстегнуть фибулу на горловине, осторожно помогая ему снять мешающую ткань. Неглядя отбросив плащ куда-то в сторону импровизированного ложа, Гэвин вплотную прижал его к себе. Куртка, всё ещё надетая на нём самом, крайне мешала, но отвлекаться от губ Ричарда сейчас казалось настоящим преступлением. Раздевать его дальше Гэвин пока не стал, позволяя событиям течь естественным ходом. Лёгкое нетерпение, возникшее в поведении Ричарда, было для него очень хорошим знаком, позволявшим понять, что он на верном пути.

Оторваться, чтобы глотнуть воздуха, всё же пришлось. Не теряя времени на разговоры, Гэвин прошёлся цепочкой коротких лёгких поцелуев по его подбородку, медленно спустился по прихотливо подставленной шее вниз, лаская каждый дюйм кожи, пока не уткнулся носом в ямку между ключиц. Дальше вожделенное тело прятала тонкая ткань сорочки, сквозь которую призывно просвечивали ореолы розовых сосков. Проведя руками вверх, Гэвин погладил их по кругу, чувствуя, как затвердевшие горошины слегка перекатываются под большими пальцами. Над головой прозвучал едва слышный даже не стон, а, скорее, громкий выдох, многократно усиленный эхом пустой пещеры.

— Боги, как я скучал… — пробормотал Гэвин севшим от волнения голосом.

Ладони Ричарда, в порыве растрепавшие его волосы, за пряди легонько потянули голову вверх, заставляя Гэвина посмотреть ему в глаза. Он готов был поклясться, что вновь заметил переливы серебра в чужих радужках, но Ричард моргнул, и видение растаяло без следа.

— Не смей останавливаться, слышишь? — запальчиво прошептал он в лицо Гэвина, принявшись расстегивать его куртку.

— А как же массаж?

— К чёрту массаж, я просто не вынесу этой пытки.

Стянув верхнюю одежду, Ричард нетерпеливо выдернул его рубаху из штанов и нырнул руками под неё, чтобы стащить через голову. Позволив ему провернуть желаемое, Гэвин покорно выскользнул из горловины, и, дождавшись, когда рубаха полетит на пол, аккуратно, но решительно перехватил его руки.

— Я больше никуда не убегу, — твёрдо сказал он, прижимая раскрытые ладони Ричарда к своей груди. — Спешка нам не помощник, Ричи. Ты сейчас такой узкий — я почувствовал пальцами, когда мыл, а усталость и отголоски пережитого сделают только хуже.

— Ты предлагаешь просто лечь спать? — разочарованно спросил Ричард.

— Конечно нет!

Без лишних слов он помог тому избавиться от сорочки, не в силах удержаться от новых поцелуев, когда перед глазами мелькнула гладкая молочная кожа, усыпанная множеством крошечных родинок. Ладонь Ричарда с очаровательной настойчивостью вернулась на его шею, зарывшись пальцами в короткие волоски на загривке. Гэвин знал, что он обожал долгие прелюдии, когда в дело вступали не только губы, но и язык, а клыки, сжимающиеся в намёке на укус, заставляли его тоненько постанывать вслух.

Вслепую распутав узел на поясе его штанов, Гэвин стянул их вместе с бельём, выпуская налившийся член на свободу. Встав на колени, он помог Ричарду выступить из штанин, следом пустившись руками в увлекательное путешествие по его телу и не забывая осыпать поцелуями всё, что видел: поджарый плоский живот, трогательно выступающие бедренные косточки, соблазнительно обрисованные игрой света и тени, лобок с тем самым пушком, замеченным им под светом солнца, а сейчас нежно щекочущим нос. Его густая борода наверняка щекотала Ричарда не меньше, но, судя по сбившемуся дыханию и нетерпеливым движениям бёдер навстречу, его это нисколько не смущало.

Наигравшись с его кожей губами, Гэвин наконец обратил всё внимание на жаждущий ласки член. Не изуродованный шрамом от обрезания — наследие воспитания в другой культуре — он выглядел невероятно соблазнительно: нежная кожица, сейчас наполовину скрывающая покрасневшую головку, мелкими складочками спускалась по слегка изогнутому стволу, а тонкие, набухшие от прилившей крови венки, ощутимо проступали под ней до самой мошонки. На вершине, возле раскрытой дырочки уретры блестела тонкая прозрачная дорожка из смазки, капелькой собравшаяся в капюшоне крайней плоти.

Гэвин обнажил головку уверенным движением пальцев по стволу и сразу слизал выступившую влагу, после чего, под сладко выстанное Ричардом имя, погрузил её в рот целиком. Пришлось зафиксировать его бёдра руками, чтобы во время спонтанных движений не поранить тонкую плоть острыми клыками. Расслабив горло, Гэвин позволил Ричарду толкнуться до упора, благо совершенно не страдал рвотным рефлексом. Его ладони поглаживали и сжимали упругую задницу, раскрывали её, чтобы было удобнее приласкать пульсирующий от удовольствия анус. Гэвин не изменял своим словам — внутрь больше не лез, чтобы не причинять дискомфорт, потому что явно избегающий подобных контактов Ричард при мытье сжимался на пальцах болезненно сильно. Потом у них непременно появятся и время, и подходящие условия, чтобы неторопливо, обстоятельно растянуть его вновь, помогая себе маслом и расслабляя мышцы на входе ловкими движениями языка.

Постепенно Гэвин отпустил контроль, позволяя Ричарду задавать собственный темп. Тот был порывист и жаден, явно истосковавшись по плотским утехам. Но стоять коленями на голом каменном полу было чертовски неудобно, особенно когда Ричард так активно двигался. Все его попытки насадится на пальцы самостоятельно Гэвин мягко пресекал до тех пор, пока Ричард не схватил его руку, настойчиво прижав её к ложбинке между ягодиц. Говорить с заткнутым ртом было выше его возможностей, поэтому Гэвин решительно выпустил член, напоследок крепко сжав головку губами. Ричард не стал противиться, только разочарованно выдохнул.

— Какой же ты нетерпеливый, — хмыкнул Гэвин, мягко высвобождая руку.

— Я просто хочу почувствовать тебя внутри. 

После его слов и мимолётного взгляда, брошенного в сторону постели, голову Гэвина посетила крайне занятная идея. Как на неё отреагирует сам Ричард, пока что было неясно. Гэвин неуклюже поднялся на ноги — затекли, да и собственный стояк болезненно мешал — и, небрежно расчистив спальное место от сброшенных вещей, спросил:

— Попробуем кое-что новое?

— Ты меня заинтриговал, — оживился поникший было Ричард.

Гэвин ухмыльнулся, стягивая надоевшие штаны вместе с бельём. Пещера успела прогреться на славу, хотя снаружи слышался свист сильного ветра и наверняка было чертовски холодно. Мелькнула мысль, что Ричард позаботился и об этом, когда делал защитный контур, но разговоры о посторонних вещах он решил отложить на потом. Скатав штаны в плотный валик, Гэвин добавил их к изголовью, следом улёгся сам — на спину, подоткнув импровизированную подушку под шею. Ричард с интересом взирал на него с высоты своего роста, склонив голову к плечу, как птица — верный признак активной мыслительной работы.

— Иди сюда, — поманил его Гэвин, чувствуя, как от предвкушения по телу хлынули мурашки. — Садись сверху.

С готовностью присоединившись к нему, Ричард попытался оседлать бёдра, но Гэвин подтянул его выше, пока аккуратный член в обрамлении тёмных завитков не замаячил прямо перед носом. Охнув, Ричард схватился за выступ стены, не решаясь навалиться всем весом ему на грудь. До него, похоже, начал доходить смысл происходящего, особенно когда Гэвин, чмокнув налитую кровью головку, призывно высунул язык. Глаза Ричарда заблестели, а щёки и шею окрасил яркий румянец, заметный даже в неровных отсветах пламени.

— Тебе точно будет удобно? — подрагивающим голосом спросил он, не спеша воспользоваться приглашением.

Молча кивнув в знак согласия, Гэвин легонько подтолкнул Ричарда руками, побуждая довериться его действиям. Чтобы окончательно развеять чужие сомнения, он прошёлся цепочкой поцелуев по члену Ричарда, а дойдя до основания, втянул в рот одно из яичек. Тягучий стон прозвучал усладой для ушей. Играть с мошонкой было забавно: Гэвин трогал губами складочки, влажно облизывал кожу и тонкий шовчик посередине, перекатывал упругую плоть во рту, чувствуя, как она сокращается от активной стимуляции члена. С такого ракурса Гэвин, к своему сожалению, толком ничего не видел, кроме длиннопалой ладони, гоняющей крайнюю плоть по стояку. Чтобы их игра стараниями Ричарда не закончилась слишком быстро, Гэвин снова намекающе сжал его задницу. Поколебавшись едва ли мгновение, тот наконец позволил зайти дальше и приласкать языком колечко ануса.

Гэвин вылизывал Ричарда не раз — от макушки до трогательно розовых пяток, но в подобной позе всё ощущалось несколько иначе. Его естественный запах, смешанный с ароматом степных трав, окутал Гэвина целиком, немного кружа голову. Помогая себе руками, он широко раздвинул половинки, получая больше доступа для движений. На пробу влажно лизнув кожу всей поверхностью языка, Гэвин сосредоточил своё внимание в одной точке: пощипывающими движениями губ прощёлся по анусу снаружи, а после, обильно смочив выступающие складочки слюной, нежно толкнулся внутрь кончиком языка. Тугое отверстие ритмично сжимало его, будто затягивая мышцами внутрь.

Коротко постанывая в такт движениям, и, видимо, окончательно растеряв остатки самообладания, Ричард сунул следом влажный средний палец. Анус податливо раскрылся, принимая его до упора. Сразу стало достаточно тесно, но Гэвин не собирался останавливаться, активно долбясь в дырку языком, чтобы слюной заменить отсутствующую смазку. Тоненькая струйка уже текла по его подбородку, но на подобные мелочи он внимания никогда не обращал. Ричард, блаженствуя, ёрзал по его лицу, буквально трахая себя собственным пальцем и языком Гэвина — тот бы многое отдал за возможность увидеть это изумительное зрелище со стороны. Было очень необычно ощущать его палец в процессе, но таким образом Ричард мог достать до простаты, добавив себе порцию приятных ощущений.

Открытая долгое время челюсть начала неметь, но хотелось довести его до пика именно так — хоть каким-то способом безболезненно побывав внутри. Каждый импульсивный толчок отдавался и в его члене, заставляя тот беспрерывно подтекать тоненькой струйкой смазки, быстро остывающей на воздухе и оттого хорошо ощутимой на чувствительной головке. Возможности дотянуться до стояка у Гэвина не было, поэтому в глубине души он надеялся, что сможет кончить без участия рук. В какой-то момент мышцы Ричарда стали сокращаться резче и сильнее, предвещая скорую разрядку. Для её приближения Гэвин работал языком изо всех сил, стараясь активно ласкать кончиком нежные внутренние стеночки.

Однако в последний момент Ричард внезапно сломал все планы: резво приподнялся на трясущихся ногах, снимаясь с языка Гэвина только для того, чтобы бурно кончить, сунув потемневшую от стимуляции головку ему в рот. Горячая сперма под громкий стон Ричарда выстрелила прямо в горло, заставляя Гэвина поперхнуться, но он сумел совладать с рефлексом, кое-как всё проглотив. Глубоко дыша носом, он уже гораздо спокойнее облизал ещё слегка пульсирующую головку, после чего выпустил её наружу. Следом за членом изо рта потянулась белёсая вязкая ниточка, которую Ричард растёр пальцами, подрагивающими от пережитого удовольствия. Когда он слез с груди Гэвина и сел рядом, обессилено упершись рукой в одеяло, дышать стало гораздо легче.

— Боги, Гэвин, ты не кончил, — пристыженно пробормотал Ричард, заметив его выдающийся стояк. — Прости, я сейчас!

Гэвин хотел его заверить, что всё в порядке, но не успел сказать ни слова: поразительно быстро поменяв позу, он в следующее мгновение вобрал в рот жаждущий внимания член, сходу попробовав насадиться до корня. Закашлявшись с непривычки, Ричард стал заглатывать твёрдый ствол только наполовину, плотно сжимая его губами в горячем плену. Он помогал себе рукой, пальцами перебирая поджавшиеся от предвкушения скорого оргазма яйца. Гэвин мягко опустил ладонь на его взмокший затылок— не давя, но и не позволяя сильно отстраняться. Приподняв голову, он наблюдал за тем, как восхитительно мягкие покрасневшие губы скользили по стояку, оставляя на коже влажно блестящий след.

Много времени ему не понадобилось — перевозбуждённый член, подрагивая, начал выталкивать сперму непрерывным ручейком уже после пары десятков движений. Пока Гэвин пытался отдышаться, откинув голову назад, Ричард не упустил ни единой капли: юркий язык прошёлся по всей длине, любопытно потыкался в раскрытое отверстие уретры и начисто вылизал кожу. Головку он выпустил изо рта только после того, как член окончательно обмяк — всё посасывал легонько, как большую конфету, словно извиняясь за то, что уделил ей мало внимания. После, обессилено вытянувшись рядом на узкой постели, он вовлёк Гэвина в ленивый расслабленный поцелуй с терпким привкусом его собственной спермы.

— Теперь я не сомневаюсь, как сильно ты скучал по подобным играм, — хрипло сказал Гэвин, когда они наконец улеглись.

Двигаться совершенно не хотелось. Плащ, который он собирался использовать вместо одеяла, лежал в стороне, да и в пещере было пока что достаточно тепло, хотя тело, постепенно остывающее от страсти, уже покрывалось щекотными мурашками.

После этих слов Ричард легонько пристукнул кулаком по его животу, рассердившись:

— Временами ты абсолютно невыносимый дурак.

— И я тебя люблю, — выдохнул Гэвин, чуть не прикусив язык от неожиданности собственного признания. 

Не так он планировал это сделать, ох, не так.

Ричард замер каменным изваянием на несколько мгновений, за которые сердце Гэвина от волнения разогналось до сумасшедшего темпа. Ладони разом взмокли, захотелось немедленно спрятаться в тёмный угол и не отсвечивать какое-то время, пока Ричард будет переваривать услышанные слова. Но попытка встать провалилась с треском, когда он навалился на Гэвина сверху, руками упираясь по обе стороны от его головы — идеальная ловушка.

— И давно ты, позволь узнать, люб… — он запнулся, так отчаянно покраснев, как будто готовился вот-вот лопнуть от переполнявших его чувств.

— Люблю тебя? — осмелев, спросил Гэвин вместо него, чувствуя, как сильно бьётся чужое сердце.

— Да.

— После такого насыщенного вечера немудрено влюбиться, — отшутился он, немедленно получив кулаком в плечо — уже гораздо сильнее.

Выдохнув от облегчения, Гэвин перехватил руку Ричарда, намеревающегося повторить удар, и поцеловал каждый палец, глядя при этом в его глаза.

— Давно, Ричи, очень давно и безнадёжно.

— Но почему ты молчал столько времени? — с отчаянием в голосе прошептал тот, как-то разом растеряв весь боевой запал.

— По той же причине, которая заставляла молчать тебя — я боялся отказа.

— А сейчас не боишься?

— Нет, просто понял, что лучше знать горькую правду, чем годами утопать в сладкой лжи. А ещё сердце мне подсказывает…— медленно протянул Гэвин, видя, как губы Ричарда дрогнули в намёке на улыбку, — что это взаимно.

— Нагло пользуешься своим знаменитым чутьём? — хмыкнул он с облегчением. 

Глубокие скорбные морщинки, расчертившие лоб Ричарда, исчезли почти без следа.

— Вывожу одного застенчивого мага на чистую воду.

— И делаешь это вполне успешно, — произнёс он еле слышно. — Когда мы встретились впервые, ты впечатлил меня до глубины души и продолжал неустанно удивлять много лет. В какой-то момент я свыкся с мыслью, что нам не суждено быть вместе, но сейчас мне очень хочется побороться за наше будущее, даже если придётся отказаться от каких-либо благ или подвергать жизнь опасности в бесконечных странствиях.

— А как же твоя семья? — сосредоточенно уточнил Гэвин, отказываясь верить своему счастью.

В груди обжигающей волной разливалось чувство неописуемой радости, затапливающей его с головой. Он невесомо погладил Ричарда по щеке, а тот, прильнув к ладони лицом, потёрся об неё, вновь напоминая ласкового кота.

— С семьёй я и так не общаюсь, — спокойно обронил он, прищурив довольные глаза. — Только с Коннором, но тот и сам неплохо умеет влипать в передряги, иной раз заставляя меня поволноваться.

— Тогда, может, оставишь его павлином? — ляпнул Гэвин первое, что пришло в голову. Ему не терпелось немного разрядить атмосферу. — Ладно, ладно, молчу.

— Ты неисправим, — страдальчески простонал Ричард, уткнувшись лбом в его плечо.

Гэвин готов был поклясться, что его плечи сотрясались от беззвучного смеха.

— Именно эта черта тебя во мне… — начал он в шутку, вспоминая дневную перепалку, но Ричард не стал подыгрывать второй раз, молча заткнув его поцелуем и тем самым пресекая дальнейшие попытки чесать языком.

Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.

По обоюдному согласию они решили лечь спать без ужина, но желание смыть с себя пот и следы страсти пересилило усталость. Вздохнув, Гэвин напялил сапоги и прошлёпал до родника, чтобы восполнить запас чистой воды. Она ожидаемо была ледяной до дрожи, но прекрасно утоляла жажду. Вдоволь напившись, он отнёс бурдюк Ричарду и, пока тот лениво валялся на одеяле, сноровисто обтёрся тряпкой, смоченной в том же роднике — привычный ритуал в жизни любого странника. Помыть Ричарда без курьёзов не вышло: едва почувствовав прикосновение мокрой холодной ткани, он попытался сбежать прямо так — голым и босым, но Гэвин решительно перехватил его поперёк туловища и под недовольные вздохи аккуратно прошёлся по груди и подмышкам, не забыв уделить внимание поджавшемуся от холода члену. Закутав обиженного Ричарда в плащ по самые глаза, Гэвин чмокнул его в растрёпанные вихры и пошёл хозяйничать дальше, почувствовав внезапный голод, по всей видимости проснувшийся после кувырканий по одеялу.

Выманить Ричарда из «укрытия» удалось только с помощью пары кусочков джезерье, обнаружившихся в сумке. Оказалось, что он никогда не пробовал это лакомство пустынников, поэтому Гэвин получил великодушное прощение за насильственную помывку. Следом удалось подсунуть ему купленную днём лепёшку с завёрнутым внутрь мясом — невесть какая еда, но всё же лучше, чем ничего. Сам Гэвин, проголодавшись, слопал сразу две, после чего наполовину опустошил бурдюк с водой. Насытившись, он разложил одежду и оружие ближе к постели, чтобы в случае чего не выпрыгивать на врагов, размахивая саблей на пару с утренним стояком. Зрелище наверняка будет пугающим, но собственные причиндалы подставлять под удар не хотелось. Вытряхнув Ричарда из плаща поближе к стене, Гэвин улёгся рядом с ним, накрыв их обоих. Прижавшись спиной к его груди, Ричард умиротворённо вздохнул и, сцапав руку, переплёл их пальцы в замок. Уткнувшись носом в мягкие волосы, Гэвин вдыхал родной запах, чувствуя, как тело постепенно расслабляется, проваливаясь в глубокий спокойный сон. Осторожные, вкрадчивые шаги, приглушённые свистом ветра в расселинах скал, он уже не услышал.

Утро встретило Гэвина холодом и полнейшим отсутствием воздуха. Попытавшись по инерции сделать вдох, он глотнул грязной, взбаламученной резкими движениями воды и задёргался, рассылая вокруг себя сонмы пузырьков. Рука, державшая голову под водой, резким движением выдернула его на поверхность, после чего, получив сапогом под рёбра, Гэвин упал на мелководье, сотрясаясь от судорожного кашля. Лёгкие болезненно пекло, в ушах набатом стучало сердце, бешено перегоняющее кровь по венам, а перед глазами, расплываясь от выступивших слёз, предстала ужасная картина.

Ричард неподвижно лежал на земле, едва прикрытый подпаленным плащом. Сверху над ним была раскинута крупноячеистая сеть, переливающаяся на солнечном свету, как иные драгоценные камни. По краям её удерживали грузила со сложной рунной вязью, совершенно нечитаемой с такого расстояния. Скорее всего, это была антимагическая сеть по типу той, в которую, по рассказам Ричарда, угодил Коннор, попытавшийся отбиться от бандитов. В гудящей голове Гэвина мелькнула досадная мысль, что надо было подробнее расспросить его о деталях произошедшего, но сожалеть об упущенной возможности не имело смысла — придётся разбираться на ходу.

Над бессознательным Ричардом стояли двое крепких мужиков, судя по кожаным доспехам, обвешанным холодным оружием, и наполовину закрытым лицам — типичные гильдейские наёмники. Ещё один топтался возле связанного верёвкой Гэвина, а четвёртого он видеть никак не мог, но слышал его отдалённое мурлыканье, эхом отражающееся от стен пещеры. Что именно певун там искал, оставалось полнейшей загадкой, потому что с момента торгов не прошло даже полных суток, и пригнать по их следу целую банду головорезов никто бы попросту не успел. Да и чужая экипировка, рассчитанная в том числе на ловлю магов, наталкивала на определённые догадки. Возможно, мали́к отправил наёмников в погоню за бандитами, но те, неверно истолковав ситуацию, решили, что главным злодеем является Гэвин. Однако их скотское отношение к Ричарду не оправдывалось ничем.

Мыслительный процесс, стремительно летящий в голове Гэвина, внешне никак не отражался. Стараясь не показывать, что практически полностью пришёл в себя после купания в реке, он нарочито неуклюже приподнялся, чтобы встать на колени. Руки, в отличие от совершенно свободных ног, были плотно примотаны к туловищу обычной кручёной верёвкой с дополнительно накинутыми оборотами вокруг начинающих неметь запястий. Поразительное попустительство, если подумать, но в сложившейся ситуации это устраивало его полностью. Если Гэвина не воспринимали всерьёз, появлялся неиллюзорный шанс на победу. Наёмник, стоящий рядом, заметил его шевеление и, схватив за многострадальную шею, рывком поднял на ноги. Несмотря на скрытое тканевой полумаской лицо, от него крепко несло табаком пустынников, от дыма которого у нормальных людей выедало глаза — дрянь редкостная.

— А ну ровно иди, паскуда, иначе мордой по земле протащу! — прикрикнул он, когда Гэвин пошатнулся, наступив босой ногой на острый камень.

Оценив иронию ситуации и свою наготу, про которую он в шутку размышлял перед сном, Гэвин вышел из реки, подталкиваемый в спину грубыми тычками. Он так до конца и не понял, что случилось и почему его одолел мертвецки крепкий сон, не коснувшийся Ричарда. Защитный контур не сработал, или его разбили более мощной магией? Кто и зачем послал по их следу организованную банду наёмников, прекрасно знающих, что они идут за сильным магом? Множество вопросов, и ответы на них только предстояло найти.

Когда они приблизились к лежащему Ричарду, один из мужиков наконец обратил внимание на Гэвина.

— Вы посмотрите, наша принцесса очнулась! — воскликнул он, издевательски заржав. — Долго же ты дрых, шелупонь. Подстилка твоя давно проснулась, ещё и успела поогрызаться огненными шариками, вот только жаль — протянула недолго, после хлыста-то.

От его слов внутренности обожгло противным, липким страхом за жизнь Ричарда. Гэвин заторможенно перевёл взгляд вниз и только сейчас, вблизи, заметил, что левая рука того, выглядывающая из-под плаща, от пальцев и до самого локтя была изуродована бордово-красным вспухшим рубцом. Крови нигде не было видно, но её тонкий, поганый запах проник в нозри Гэвина, железистым привкусом осев на корне языка. Сердце судорожно трепыхнулось, пропустив удар, затем второй, третий, а потом, словно решив вылететь наружу прямиком сквозь грудную клетку, погнало взревевшую от ярости кровь с удвоенной силой.

Глумящийся над Ричардом наёмник врядли успел понять хоть что-то, как, впрочем, и его подельники, когда увенчанная бритвенно острыми когтями рука по диагонали срезала ему полбашки, откинув её кусок куда-то в сухую траву. Его тело не спешило падать самостоятельно, только покачнулось будто в недоумении, разбрызгав вокруг себя ошмётки мозгов вперемешку с вкраплениями крови. Прямо на глазах обрастающий чёрной шерстью Гэвин мощным прыжком снёс его в сторону, подальше от Ричарда. О том, что снять магическую сеть может быть некому, сознание приземлившегося на землю Волка уже не думало. Перед его глазами, застлаными жаждой убийства, всё ещё стояла бледная израненная рука дорогого существа, которое страдало, защищая его жизнь.

С лёгкостью увернувшись от летящего ножа, Волк устремился с места, не размениваясь даже на рык. Кричащие люди успели отбежать назад, но он настиг их в несколько длинных прыжков. Перед носом, не задев, пронеслось изогнутое лезвие сабли, под которое Волк успел поднырнуть, чтобы стремительным броском головы отхватить вторую руку человека по самый локоть. Морду, под отчаянный визг наёмника, залило горячей кровью, снова забивающей ноздри солёным запахом. Выплюнув оторванную конечность, Волк сшиб мечущегося человека своим весом, а когда тот кулем свалился на землю, молниеносным ударом лапы выдрал его гортань, наконец прервав раздражающий уши крик.

Внезапно прилетевший нож болезненно чиркнул по боку, заставляя Волка взрыкнуть и отвлечься от умирающего человека. Следующая жертва даже не пыталась убегать, только бестолково кидалась метательными железками, задом торопливо отходя назад —  руки так сильно тряслись, что половина ножей летела мимо. От второй Волк преспокойно уклонялся. В какой-то момент паникующий человек споткнулся об камень и упал, нелепо взмахнув руками. Волк неторопливо, почти вальяжно подходил к нему, пока он, ругаясь, пытался отползти назад. От него уже издали несло мочой и страхом, отбивая всякое желание марать шкуру нечистотами, но отпускать наёмника живым никто не собирался — здесь полуспящий разум был полностью солидарен с решением животной ипостаси. Устав от долгой возни, Волк настиг его в один прыжок, всем весом приземлившись на грудь. Человеческое брюхо лопнуло, как перезревший фрукт, во все стороны разметав зловонные кишки, остатки непереваренной пищи и фонтан густой кровяной каши, в которую превратились внутренние органы.

После, брезгливо повалявшись по сухой чистой траве, чтобы хоть немного очистить шкуру — Гэвин негодовал, — Волк понёсся в сторону пещеры, где должен был находится последний наёмник. По пути он притормозил возле Ричарда, обнюхав того на небольшом расстоянии, чтобы не вляпаться носом в странную сеть. Показалось, что с ним всё в относительном порядке: дыхание было ровным, а кожа пугала исключительно своей бледностью, но это было объяснимо, если перед обмороком Ричард сильно потратил магический резерв.Человеческая суть снова с тоской встрепенулось внутри, но Волк мотнул косматой башкой и побежал дальше, навстречу цели, маячащей возле входа в пещеру.

Наёмник затаился за тем же валуном, где ещё вчера вечером прятался Ричард. Наверняка его выманили наружу крики подельников, но он оказался умнее и предпочёл сделать вид, что его не существует. Волк попробовал взять его с наскока, но взвизгнул, получив меткий удар хлыста, на конце утяжелённого шипастыми металлическими шариками. Из-за ярости, навалившейся душным бордовым маревом, он почти не чувствовал боли от ран, но расплата могла настигнуть его потом, когда горячка боя спадёт. Резво отскочив на расстояние нескольких прыжков, Волк напружинился, приготовившись заходить с фланга, но его будто углями обожгло воспоминание Гэвина, мелькнувшее в затуманенной голове: один из мужиков сказал, что Ричарда достали именно хлыстом, когда тот отбивался из-под укрытия пещеры.

Где-то внутри зародился комок из боли человека и злости Волка, вышедший наружу громогласным воем. Сознание Гэвина, всё ещё плавающее в полусне на задворках, вяло порадовалось, что вокруг, кроме них, ни души — слухи и так со скоростью ветра расползутся по степи, если кто-то обнаружит растерзанные трупы. Это был лишь вопрос времени. Пока он отвлёкся на размышления, ушлый наёмник предпринял глупую попытку сбежать: драпанул изо всех сил вдоль горной гряды, на ходу проскальзывая ногами по каменной крошке — не идиот ли? Нёсся он в сторону полузаваленного ущелья, частенько используемого контрабандистами и ворьём, избегающими официального перехода через границу.

Великодушно дав ему фору в пару минут, Волк стрелой сорвался с места, длинными прыжками стремительно сокращая расстояние между ними. Когда он приблизился, беглец, не оборачиваясь, через плечо  швырнул в его сторону какой-то крутящийся диск, со свистом рассёкший воздух. Волк изящно увернулся в первый раз, но через пару мгновений только на инстинктах успел вильнуть в сторону, когда тот внезапно атаковал снова, срезав часть шерсти на заднице острым как лезвие краем. Заколдованное оружие начало плясать с ним в смертельном танце, не давая продолжить преследование. Волк крутился на месте, припадал к земле, отпрыгивал в сторону, но всё было тщетно — магия не знала усталости, настойчиво исполняя возложенную на неё задачу убить во что бы то ни стало. Чувствуя, как дыхание начинает сбиваться, а мышцы ныть от множества резких движений, Гэвин запаниковал. Он всецело доверял волчьей ипостаси, но ничем не мог ей помочь, кроме мыслеобразов, общаться которыми было проще и быстрее всего.

За первую мелькнувшую в голове идею он уцепился всеми силами, отправляя тело в сторону ближайших крупных валунов. Волк, доверяющий ему в ответ, рванул туда на пределе сил, чтобы хоть немного обогнать разошедшийся диск. Поравнявшись с камнем, он буквально закатился за него, не жалея шкуры — мелкие царапины легче пережить, чем оторванные лапы или размозжённый череп. Как Гэвин и предполагал, оружие попыталось срезать напрямую, стремясь достать его быстрее, поэтому вошло в камень, как нож в податливую плоть — глубоко, застряв там до самой середины. Выждав какое-то время, Волк осторожно высунул нос из укрытия и прокрался вперёд, готовый отскочить в любой момент. Диск тоненько дребезжал в бестолковой попытке выскочить наружу, но порода держала крепко, не спеша отпускать из своих тисков. Убедившись, что ему ничего не угрожает, Волк нетерпеливо взрыкнул и кинулся по следу наёмника, спина которого мелькала чёрным пятном где-то впереди.

Надолго оставлять Ричарда одного не хотелось, поэтому он, не жалея сил, припустил снова. Человек успел расслабиться, стянуть капюшон с головы и неторопливо брёл на восток. На его плече болталась сумка Гэвина, а на поясе висела любимая сабля, что вызвало внутри новый всплеск гнева. Увидеть Волка — живого и здорового — он наверняка не ожидал, поэтому, заорав дурниной, начал бестолково махать хлыстом, не желая подпускать его к себе. Подойти ближе для решительной атаки не получалось: усиленный металлическими шариками конец выбивал комки сухой земли перед его носом, заставляя отскакивать назад. Подключившийся к процессу Гэвин кинул Волку образ наёмника, зажатого в ловушку между камней, поэтому тот начал напрыгивать уже прицельно, методично загоняя пятящегося человека к скалам. Наёмник спохватился, когда отступать уже было некуда: со всех сторон его окружали огромные валуны и осыпавшиеся с горы обломки породы. Паника, видимо, не давала мыслить здраво, заставляя того тратить силы впустую. В какой-то момент он ожидаемо выдохся, а движения хлыста замедлились, побуждая Волка приготовиться к атаке. Улучив удобный момент, он сделал обманный рывок и, когда внимание человека переключилось на него, сразу кинулся в сторону и вперёд, зубами отхватывая кисть с оружием.

Вышло как всегда не очень аккуратно: оторванная конечность улетела на землю, а орущий человек схватился за культю, орошая всё каплями тёмной крови, толчками вырывающейся из порванных сосудов. Волк очень не любил настолько шумную добычу, всегда желая как можно скорее прекратить раздражающие слух вопли. Мощным прыжком он сбил наёмника с ног, оглушив его ударом об каменную стену, после чего выдрал гортань вместе с частью лица, чтобы поставить окончательную точку. Наполовину обезглавленное тело упало на землю, переживая предсмертные судороги. Волк не стал дожидаться, когда воздух вокруг заполнит вонь от опустошённого кишечника: кое-как стащил лапой ремень своей сумки, нырнув в него головой, чтобы было удобнее нести, сцапал зубами ножны с саблей и понёсся назад, понукаемый волнующимся Гэвином.

Когда Волк начал успокаиваться, к нему постепенно стал возвращаться контроль над телом, переставая делать его обычным животным. Но в состоянии бешеной ярости всё-таки были свои плюсы: обострённые животные инстинкты не раз выводили Гэвина целым из серьёзных передряг и неравных боёв, где противники давили превосходящей численностью — как сегодня. Справиться с четвёркой наёмников голышом и без оружия было бы той ещё задачкой несмотря на многолетний опыт и отличные физические данные. Как всё произошедшее будет выглядеть в глазах Ричарда, предположить пока не получалось. Гэвин надеялся, что знает его достаточно хорошо, но червячок сомнения упорно подтачивал доверие к их отношениям, а облечь бережно хранимую тайну в красивые слова он никогда бы не сумел. Оставалось только отдаться на волю судьбы, чьи бурные воды несли их в неизвестность.

За время отсутствия Гэвина на поляне ничего не изменилось. Валяющиеся под палящим солнцем трупы начинали нестерпимо смердеть, постепенно привлекая к себе мошкару, облаком снующую над водой. Ричард же лежал на животе, так и не сменив позу, отчего сознание Гэвина встревоженно металось внутри, не в силах помочь. Сбросив поклажу невдалеке, Волк неприкаянно покрутился на месте, всё ещё опасаясь трогать сеть, после чего, улёгшись на землю, тихо заскулил. Возвращаться во вторую ипостась сейчас было бы очень плохой затеей, потому что раны, не особо грозящие животному, могли с лёгкостью убить человека кровопотерей. Пролежав возле Ричарда ещё какое-то время, но не заметив явных изменений в его состоянии, Волк поднялся и побежал убирать последствия стычки, чтобы не добавлять тому стресса видом разорванных на части людей. Периодически чихая от мерзкого запаха, он по очереди хватал тела и волоком тащил их подальше от пещеры, сваливая в тени горы. Закончив с грязной работой, он неторопливо побрёл к реке, чтобы привести себя в порядок после устроенного им кровавого побоища. Больше всего помывке радовался Гэвин, которому претило ощущать на себе слипшуюся сосульками шерсть и мерзкий запах ошмётков внутренностей, улавливаемый острым нюхом.

На мелководье он пробыл достаточно долго, плескаясь, пока вода вокруг не перестала окрашиваться во все оттенки красного. Порезы неспешно начинали заживать, но их противно пощипывало, вынуждая недовольно ворчащего Волка быть осторожным. Нормально помыться в животной ипостаси никогда не получалось, а мокрая, потяжелевшая шкура ужасно нервировала Гэвина, сводя на нет всё удовольствие от купания. Выбравшись на берег, он от души встряхнулся, рассыпая по округе сонмы брызг. Под жарким солнцем и ветром густая шерсть в скором времени должна была высохнуть полностью. Закончив избавляться от лишней влаги, Волк неторопливо потрусил к Ричарду, обходя кровавые пятна на траве. Открытым оставался только вопрос, как освободить его из плена чёртовой сети — спросить, к сожалению, было уже не у кого, кроме него самого — когда очнётся. О том, что сеть и могла насылать беспробудный сон, Гэвин старался не думать.

Всё решилось само собой: подбежав ближе, Волк заметил копошение под плащом и на радостях рванул вперёд, не жалея лап. В его голову даже не пришла мысль, что чёрная образина размером с крупного телёнка может напугать Ричарда внезапным появлением перед глазами. Выглянувший было Ричард заметил несущегося на него зверя и сразу спрятался назад, по всей видимости, пытаясь изобразить труп. Подскочивший Волк озадаченно засопел, а потом и вовсе заскулил, плюхнувшись на брюхо на некотором расстоянии. Через пару минут Ричард опасливо выглянул снова, настороженно уставившись на Волка блестящими серебром глазами. Выждав ещё какое-то время и сообразив, что никто не собирается его сжирать, он попробовал скинуть сеть самостоятельно. Та затрещала знакомым противным звуком, неприятно резанув чувствительный слух. Глухо заворчав, Волк подполз ближе, но трогать её не спешил, чувствуя, как воздух искрит от соприкосновения противодействующих сил. Наверняка Ричард изрядно опустошил резерв во время битвы, потому что быстро выдохся, обессилено положив голову на неповрежденную хлыстом руку. О том, что секрет Гэвина разгадан, стало понятно, когда он заговорил:

— Помоги мне, — прозвучало тихо. — Надо разломить хотя бы один стабилизирующий камень, чтобы нарушить силовое поле. Можешь не бояться — сами по себе они безвредны, в отличие от потоков, которые ты, скорее всего, видишь как светящиеся нити.

Вопросительно наклонив голову набок, Волк уставился на круглые грузила, расчерченные полосами мелкого текста. Как именно их ломать, было совершенно неясно. Оживившийся Гэвин кинул ему образ лапы, бьющей когтем в центр аккуратного шва, соединяющего две половинки шара. Выполнить, казалось бы, простое действие получилось далеко не с первого раза: грузило выскальзывало из-под лапы, никак не реагируя на удары, пока раззадорившийся Волк не попытался схватить его зубами. Послышался громкий хлопок, от которого содрогнулись они оба, после чего яркая сеть поморгала, будто в задумчивости, пару раз и опала, лишённая магической подпитки. Скинув её с себя, Ричард перевернулся на спину, с видимым наслаждением вытягивая ноги. Лёгкая воздушная волна прошлась по его руке, медленно залечивая рубец, а цвет кожи перестал напоминать серую бумагу, заиграв едва заметным румянцем на щеках.

Радостный Волк закрутился на месте, повизгивая от переполнявших его чувств. Попытки Гэвина мысленно успокоить его не возымели никакого эффекта, только подстегнули кинуться к напрягшемуся Ричарду, чтобы удостовериться в его состоянии собственным носом. Нависнув над ним всем телом, Волк тщательно обнюхал его волосы, шею и грудь, а когда сунулся ближе к паху, получил безобидный шлепок ладонью по наглой морде, всё равно оставшись крайне довольным происходящим. Знакомый аромат тела Ричарда намного лучше ощущался в нынешней форме, распадаясь на множество дополнительных оттенков, среди которых присутствовали напряжение и страх в равной доле с интересом. Наличие рядом близкого существа успокаивало бушующую кровь, поэтому Волк, предусмотрительно скатившись с Ричарда, улёгся на землю рядом. Косматую голову он с намёком опустил недалеко от чужой руки.

С минуту Ричард совершенно не двигался, но, видимо, осознав, что приступ гиперактивной волчьей любви прошёл, расслабился и неторопливо повернулся на бок. Они впервые оказались в подобной ситуации, поэтому Гэвин немного нервничал, несмотря на дружелюбное спокойствие второй ипостаси. Волк затаился, внимательно следя за реакцией, а хвост сам по себе начал мести землю в предвкушении поглаживаний. Заметив это, Ричард слабо улыбнулся и осторожно протянул к нему руку, прежде давая её обнюхать, как собаке. Волк отреагировал на это нормально, но начинавшее доминировать сознание Гэвина немного возмутилось подобному действию. Впрочем, сказать сейчас он всё равно ничего не мог, а вот тихо поскуливать, когда длиннопалая ладонь зарылась в густую, местами влажную шерсть, — запросто. От сердца отлегло, ведь ожидаемого ужаса со стороны любимого человека не последовало.

Осмелев, Ричард без резких движений сел, чтобы продолжить почёсывания лохматой башки уже обеими руками. Давно не чувствовавший ласки Волк подставлялся с огромным удовольствием, громко сопя и потешно вывалив розовый язык от удовольствия. Руки Ричарда с интересом исследовали треугольные уши, погладили переносицу и лоб, плавно спустившись вниз почесали под нижней челюстью, а после даже потрогали влажный кончик носа. Довольный Волк громко чихнул, зажмурив глаза, но по-прежнему позволял ему делать всё — в разумных пределах, конечно. К длинным клыкам Ричард и сам не спешил прикасаться, плавно перейдя поглаживаниями на шею. Растёкшись по земле пузом кверху, чтобы дать больше простора для щедрых на ласку ладоней, Волк совсем сомлел, наслаждаясь происходящим.

— Видишь ли, — тихо заговорил Ричард, — я думал, что твоё прозвище «Степной волк» — не больше чем просто слова. Кто же знал, что ты получил его не за обыкновенное шатание по просторам степи в одиночестве.

Волк смешливо зафыркал. С чего его так прозвали, Гэвин и сам не знал, но смутно догадывался, что некоторые недальновидные личности просто вспомнили старую историю, спустя годы превратившуюся чуть ли не в легенду. В ней рассказывалось про гигантского волка, чья шкура была чернее ночи, взгляд горел красными углями, а рык заставлял сердца простых смертных замирать от ужаса и почтения. Однажды сей величественный зверь явился в час беды и спас мужика с ребёнком от стаи гиен, а после, к их удивлению, возвратившись в человеческую форму, как ни в чём не бывало оделся и ушёл своей дорогой, не приняв даже слова благодарности. Впечатлительные люди запомнили его поступок надолго, хотя сам Гэвин и под страхом смерти не смог бы воскресить в памяти тот вечер — слишком много лет пролетело с тех пор. Кому пришло в голову наречь его именем легенды, оставалось загадкой, но люди, сами того не понимая, зрили в корень.

Лежать вот так рядом с Ричардом и наслаждаться его вниманием было прекрасно, но, едва почуяв, что зов крови достаточно ослаб, Гэвин окончательно перехватил управление телом на себя. Превращение в человека всегда происходило намного мучительнее, чем в волка: шерсть с противной щекоткой будто втягивалась в тело, кости нещадно ломало и перекраивало, особенной болью отзываясь в руках и ногах, а внутренности словно сжимались в размерах, грозя вывернуть наружу съеденное, если оно там, разумеется, было. Спустя какое-то время возле коленей Ричарда валялся уже тяжело дышащий Гэвин, как всегда ни капли не смущённый собственной наготой. Он мог бы перекинуться, спрятавшись в пещере, но сердце подсказывало, что следует быть откровенным до конца, ведь только это дало бы возможность понять, смирится ли Ричард с его двойственной сутью.

— Так и будешь валяться голым задом на земле? — поинтересовался тот, положив руку ему на живот. — Смотри, причиндалы не застуди, жаль будет.

Гэвин хрипло рассмеялся после его слов — голосовые связки перестраивались дольше всего,  —  а потом прижал его ладонь своей, слегка подрагивающей после перевоплощения.

— Дай прийти в себя хоть немного. Стар я уже стал для этого дерьма. 

— Что-то незаметно, — скептически фыркнул Ричард, демонстративно окинув его взглядом с головы до ног. — Здоров как бык. Или как… волк?

— Где-то между.

Вокруг них повисла вполне уютная тишина. Закрыв глаза, Гэвин прислушался к сердцу Ричарда, но то стучало спокойно и размеренно, как будто они просто отдыхали на природе, а не едва выбрались из очередной передряги. Пробежавшись пальцами вверх по его руке, Гэвин не обнаружил даже следа от страшной раны, только здоровую кожу, испачканную землёй и засохшими кровавыми разводами.

— Я думал, что с ума сойду, когда увидел тебя на земле, — нескладно признался он, не спеша отпускать чужую конечность. — Что произошло, пока я спал?

— Я поставил хорошую защиту, Гэвин. Очень хорошую. Но эти люди знали, за кем шли, и имели при себе пару артефактов, против которых она оказалась совершенно бесполезна, — подтвердил Ричард его догадки. — Но твой сон как раз хорошо объясним, если вторая ипостась находится в постоянном симбиозе с первой и не отделена плотной ментальной стеной. 

— А если попроще? — поморщившись, переспросил Гэвин.

Смена одного сознания на другое временно сопровождалась рассеянным вниманием и ощущением, что мозг превратился в жидкую кашу, неспособную на глубокую мыслительную деятельность. Ричард тихо засмеялся и, наклонившись, невесомо поцеловал его лоб.

— Нас усыпили порошком из ве́треницы раскрытой, запущенным в пещеру вместе со сквозняком, чтобы нельзя было услышать шум от срабатывающего барьера. На животных эта трава влияет как сильное снотворное и частенько используется охотниками при ловле опасных хищников.

— То есть волк попал под её воздействие, заодно утянув в беспамятство и меня?

— Это всего лишь предположение. Не часто, знаешь ли, доводилось встречаться с оборотнями. Точнее — ни разу до этого утра.

— Нас намного больше, чем ты думаешь, просто о таком не принято говорить вслух, — осторожно обмолвился Гэвин, наконец утихомирив изматывавшие его сомнения.

— О таком опасно говорить вслух, — вторил ему Ричард, интонацией выделив нужное слово. — На вас же сразу объявят охоту, чтобы заиметь у себя в личной гвардии крепкого воина или посадить на цепь для потехи гостей на званых вечерах.

— Ты озвучил одну из причин, по которой я предпочитаю рисковать шкурой в заброшенных гробницах и пещерах, а не сидеть где-нибудь во дворце местного вельможи.

— Слава, почёт, золото? — хитро спросил Ричард, мягко освободив свою руку из захвата.

Он помог Гэвину сесть, отряхнув его спину от прилипших травинок и мелкого мусора.

— Слава и так впереди меня бежит, а золото… Что золото? На жизнь хватит, и даже не на одну, если ты понимаешь, о чём я, — серьёзно ответил он, поймав взгляд Ричарда.

И пусть его лицо выглядело практически равнодушным, а обоняние Гэвина-человека уступало в остроте волчьему, всё же удалось почуять терпкие нотки чужого интереса, которые приятной волной щекотки пробежали вдоль позвоночника, дыбом подняв мелкие волоски. Всё-таки в соседстве с Волком были несомненные плюсы.

— Неужели это приглашение разделить с тобой тяготы бесконечных странствий?

— А ещё бурдюк с пресной водой и тёплую постель — где придётся.

Всегда испытывая неловкость от подобных разговоров, Гэвин снова попытался отшутиться, но Ричард поймал его за шею, запечатлев на губах быстрый тёплый поцелуй. Отстранившись, он задорно улыбнулся, разом напомнив себя из далёкого детства, и совершенно беззаботным голосом признался, словно не выдавал сейчас не менее важную информацию:

— По правде говоря, жизнь магов не настолько быстротечна как, полагаю, и жизнь оборотней. Поэтому у нас будет вдоволь времени на всё, что только душа пожелает.

— А тело? — хохотнув, спросил Гэвин, поднимаясь следом за ним на нетвёрдо держащие ноги.

— С тела мы можем начать прямо сейчас, — весело откликнулся Ричард, хлопнув Гэвина по отсиженной заднице. — Марш купаться, герой. Впереди долгий путь, и на этот раз, видят боги, мы пройдём его вместе — плечом к плечу.

— Да будет так.

***

Коннор открыл глаза, вынырнув из ментальной связи с Ричардом. Опыт позволял аккуратно скрывать присутствие в его голове, иначе было не избежать большого скандала с переходом на личности. Требовалось некоторое время, чтобы разделить свои и чужие мысли, поэтому он далеко не сразу заметил, что находится в комнате не один.

— Так и не сообщил брату, что с тобой всё в порядке?

— Нет, — медленно проговорил Коннор, пытаясь не выдать обуявшее его волнение. —  Не сейчас, когда события настолько удачно сложились.

— Ты жесток.

— Отнюдь. Я видел его глазами, что происходит, и желаю только добра. Да и кто бы мог заранее предугадать, как именно случай сведёт вместе двух твердолобых упрямцев, годами бродящих вокруг да около?

— Сведёт, говоришь? Не хочу дожидаться, пока судьба решит так же взяться за нас.

— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно бросил Коннор, но губы его дрогнули в еле сдерживаемой улыбке.

— Да чего там понимать? Сейчас сам всё увидишь.

Но это уже совсем другая история.