Work Text:
Иногда Аня жалела, что в природе нет беруш, которые вместо звуков заглушают чужие мысли. Её родители слишком много думают — факт. Они думают о взрослых вещах: что приготовить на завтрак, как не забыть в перерывах между заданиями и убийствами оплатить коммуналку, как замести следы — избавиться от тела или отстирать пятна на одежде.
К этому всему Аня привыкла — похожие вещи происходят постоянно в мультике, который показывают с понедельника по пятницу в семь вечера.
Но в мультике ни один персонаж никогда не доходил до…
Нет, сначала Аня не поверила.
«Всё-таки отличная у него задница».
У него — это у почтальона? Коллеги на работе?
«Надо бы держать себя в руках и не шлёпнуть, проходя мимо, пока Лойд готовит обед… Он ведь тогда возненавидит и выгонит меня!»
Мамочки.
Надеясь, что этого не повторится, Аня продолжила следить за Бондманом, который спасал арабскую красавицу принцессу.
«Может, ему достанется полкоролевства!» — хлопнула в ладоши Аня, восхищённо глядя, как развевается плащ Бондмана вместе с густыми волосами принцессы.
«А как же от него всегда пахнет… Как он себя ведёт вежливо, прилежно… Вот бы пальцами провести по гладкой щеке, схватить за волосы, а потом с груди пальцами прямо в…»
Ане показалось, что ещё немного, и она отдавит кнопку громкости так, что будет невозможно сделать ещё громче.
Ненадолго помогло — теперь мама обдумывала диалоги Бондмана и принцессы.
«Среди этого гама главное не забыть завтра прибрать всю квартиру, не дай боже Лойд обнаружит случайно в комнате нож. Вроде же я его обработала хлоргексидином? Или нет…»
— Аня!
Вот блин.
— У тебя уроки сделаны?
Папа всегда расстраивался, когда речь заходила об уроках.
— Мне домашку на послезавтра сделать надо, можно я сегодня отдохну, а завтра сяду?
«Чёрт, ну если она снова получит плохую оценку, придётся самому всем этим заниматься, вряд ли Десмонд даже посмотрит в её сторону, и тогда…»
И тогда папа провалит задание, и всё будет очень плохо.
— Я, наверное, пойду, поучусь, — сказала Аня, пытаясь не подавать виду в своем разочаровании.
А может, папа привык, что она как будто читает его мысли (лишь бы ничего не заподозрил).
И снова.
Аня снова словила мысли мамы, причём такие настойчивые — на секунду возникло ощущение, будто на неё катится с горы камень. Вот он, вроде, и далеко, только-только видны его очертания, но он всё катится, катится, катится…
То, что она слышала, ей даже сложно было представить — она не знает значения этих слов. Не знает и даже не хочет представлять, что они означают. Сейчас самое главное — отвлечься на что-нибудь, а то она начнёт их запоминать.
Другого выхода нет.
Аня открыла учебник и прочла вслух:
«Произведение любого числа и нуля равно нулю».
Ей в самом деле казалось, будто это почти не помогло, ведь она просто читала, чтобы заглушить мешающие ей шумы. Хотя тише они не становились.
«Произведение любого числа и единицы равно этому числу».
Аня пыталась сделать домашнее задание по этой теме.
Хорошо, если не получается — стоило вернуться к параграфу и ещё раз прочитать. Возможно, если она при этом будет думать, мамины мысли будут такими тихими, что перестанут пугать. Аня вздохнула: лучше бы мама думала о работе.
Следующую контрольную Аня пишет на удивление хорошо. Она почти не просит папу помочь ей с заданиями, папа отдает ей почти нетронутые поля в тетради с домашкой.
Аня думает, что стоит обратить внимание на Бекки.
— Меня подруга пригласила к себе. С ночёвкой.
Аня даже не пытается врать — сейчас этого не нужно. Пора побыть максимально искренней.
Пожалуй, сейчас ночёвка у Бекки — её единственное спасение.
Уговорить саму Бекки было несложно — достаточно попросить показать собаку. У Бекки — милейшая маленькая собака, совсем не похожая на Бонда (у него вообще есть порода?), и она так подходит моднице Бекки.
Аня просит помочь маму собраться, она впервые уходит ночевать не домой.
— Мисс Аня, как ты внимательно собрала вещи. Разве что эти туфельки больше подойдут в школу, может, ты возьмёшь вот эти босоножки?
Мама совсем перестала думать о папе. Может быть, уже не надо уезжать на выходные…
Отступать поздно, решает Аня, — по крайней мере, в её жизни прибавится что-то новое.
Дома всё-таки лучше: еда вкуснее (спасибо папе), мама — приветливая и милая. Что-то странное происходит.
— Мисс Аня, может, хочешь кушать?
Аня мотает головой.
Она замечает маму в приподнятом настроении — очень неплохо! — и, что настораживает — это мамин синяк на шее, не очень большой, но заметный…
— Мама, тебя кто-то ударил?..
Она хватается пальцами за шею, вскрикивая — Аня видит, как её щеки становятся розовыми.
— А, да так… на работе оказия случилась…
— Какие нехорошие твои коллеги, — искренне бурчит Аня.
Мама легко гладит её по головке.
— Погода сегодня такая солнечная. Выгуляешь с папой Бонда?
Бонд гуфкает, Аня лежит на нём, как на огромном коврике.
На улице оказывается тепло, не слишком солнечно. Аня бы предпочла, чтоб лучи били прямо — на макушку и глаза. Чтобы играть с зайчиком в зеркале и греться. В детском доме её научили быть благодарной тому, что дано. В парке, куда они приходят с папой и Бондом, слишком много тени. Аня садится на корточки, пытается поймать божью коровку. Бонд облизывает её палец, и она почти собирается начать канючить…
О нет.
Аня переключается на мысли случайного прохожего. На следующего. На заботливую мамочку, баюкающую коляску. На соседнюю кошку. На…
«Ох, согласится ли повторить? Её фантазии меня поражают, её голодные глаза, её рот, и…»
Только не на папу.