Chapter Text
Длинная тонкая сигарета истлела, а её дурманящий дым, растворившись в крови, успокоил дрожь в пальцах. Катце не было страшно — он дрожал от омерзения и боли, вынужденный раз за разом возвращаться в это место и смотреть в светлые, будто до краёв наполненные липким сиропом глаза. Трудно было сказать, что заставляло управляющего смотреть на него именно так: страх перед сильным и стремление угодить или давнее неудовлетворённое вожделение. Будь у него выбор, Катце ни за что больше не переступил бы порог Попечительского Центра, где на него обрушивались воспоминания и придавливали своей тяжестью так, что становилось трудно дышать. Знание правды о том, что такое Гардиан на самом деле, жгло изнутри, как кислота. Так что встречи с управляющим были не самым худшим из зол.
На этот раз Кугер был не один: Манон сидел в стороне и, презрительно кривя рот, рассматривал представителя Танагуры, пока тот с равнодушным видом изучал профили выпускников. Наследник клана Кугеров не понимал, что правила игры изменились: властная рука расставила фигуры на доске, и в этой партии Катце отводилась роль ферзя, а управляющему Центром — пешки.
Гардиан — своего рода отчий дом. Здесь всё было знакомо с детства; прошло столько лет, но даже воздух в этих стенах остался прежним: лёгкая смесь запахов дезинфектора, свежего белья и едва ощутимого — пищи. Эти запахи въелись в память, но Катце уже научился игнорировать их — так же, как и свои воспоминания. Однако неожиданная встреча с Маноном будто окунула его в прошлое, от которого он бежал всю жизнь.
***
Смех и разговоры стихли, и ночную тишину спальни наполнило мерное сопение. Хэллан приподнялся на локте, чтобы получше рассмотреть лицо напротив.
— Псс! Рэйдо! Я знаю, что ты не спишь!
Ответом была тишина — Рэйдо старательно изображал глубокий безмятежный сон. Хэллан лёг и, зарывшись щекой в подушку, продолжил сверлить Рэйдо взглядом. Он видел, как подрагивают кончики белёсых ресниц. «Не спит ведь! Притворяется», — Хэллан тяжело вздохнул: он сам всё испортил.
В лунном свете отросшие пряди Рэйдо казались совсем белыми — «скучный цвет», как тот говорил о своих волосах. Рэйдо вообще был не слишком лестного мнения о своей внешности: его невысокий рост, плотное телосложение и не отличавшееся красотой лицо сочетались с жёсткими, упрямо торчащими во все стороны волосами и веснушками. Не слишком пленительный образ дополняли сильно оттопыренные уши — именно из-за них Рэйдо дразнили. Тот с обидчиками не церемонился и на замечания об ушах обычно сразу отвечал ударом кулака. Никто в шестом блоке не дрался так часто, как он. Со временем Рэйдо преуспел в этом настолько, что его перестали задирать, но от этого его жизнь не стала спокойнее, ведь он всё время искал приключений, а находил неприятности.
Хэллан и Рэйдо познакомились в медблоке Центра, тогда им было по восемь. Рэйдо как раз накануне перевели в пятый блок в надежде, что он будет меньше драться. В медблок оба попали по одной и той же причине — падение с высоты, а точнее — с дерева. Только Рэйдо полез на него, чтобы позаглядывать в окна третьего блока, где были дети старшего возраста, а Хэллан — чтобы посмотреть поверх высокого глухого забора, скрывавшего окрестности Центра. Обе затеи провалились с треском сломанной ветки: Хэллан расцарапал себе живот, съехав вниз по сучковатому стволу, а Рэйдо свалился на постриженный газон и сломал руку.
— Классно, что не правую, а то как бить в случае чего! — рассмеялся он, приподняв левую руку, заключённую в специальный фиксатор. Казалось, Рэйдо ничуть не огорчился плачевным итогом своего приключения. В медблоке он уже бывал и гордился своим первым браслетом пациента — прозрачной полоской пластика, в которую раньше был вмонтирован чип. Рэйдо украсил браслет своими художествами и никогда с ним не расставался.
Перед тем, как впервые заговорить с Хэлланом, он долго рассматривал его.
— Тебя будто по заказу делали! — наконец сказал он и тут же добавил: — Я по сравнению с тобой ну... как Керес и Танагура... Ты такой высокий и красивый... мне нравятся твои волосы: они похожи на солнце, когда оно садится в верхушки деревьев... Тебя точно когда-нибудь заберут в Танагуру!
Хэллан только смущённо улыбался, глядя в тёмно-зелёные глаза, обрамлённые короткими светлыми ресницами.
Напрасно «маман» блока и воспитатели возлагали надежды на эту дружбу. Хэллан обладал спокойным нравом и слыл умником, показывая самый высокий уровень обучаемости в своей возрастной группе, но тоже был дисциплинированным лишь на первый взгляд. Он был очень любознательным, особенно в том, что касалось компьютера, его страсти, области, где послушание слишком часто проигрывало любопытству.
На последнем году обучения Хэллану взбрело в голову поискать щели в высоченном заборе, отсекавшем территорию Попечительского Центра от остального мира. Покой Гардиан, где подрастала смена обслуживающего персонала для Танагуры, берёг ещё один невидимый, но грозный страж — силовой барьер. Изнутри доступ к нему был закрыт защитным ограждением, за пределы которого могли заходить только сотрудники службы безопасности Центра — «синие», как воспитанники называли их между собой из-за цвета форменной одежды.
Хэллану пришлось изрядно повозиться, чтобы узнать код, отпирающий замок ограждения и отключающий силовой барьер. Для этого во время занятий он старался как можно быстрее справиться с заданиями, а в оставшееся время, отведённое для работы за компьютером, искать нужный код. Танагура снабдила Гардиан новым мощным оборудованием, но вовсе не из благородных побуждений: выпускник Центра, попадавший на службу в дворцовую башню — Эос, должен был обладать всеми необходимыми навыками работы с новейшим оборудованием, ведь все процессы в Танагуре были в ведении машин.
Выбрав момент на рассвете, Хэллан и Рэйдо пробрались к забору. Код сработал, и металлическая решётка гостеприимно откатилась в сторону, а на панели управления барьером загорелся приветливый зелёный огонёк. Хэллан опасливо протянул руку к забору, но побоялся прикоснуться и решил поискать подходящий предмет, чтобы проверить, отключён ли барьер на самом деле — это было верным решением, поскольку без повторного введения кода тот автоматически включался через полторы минуты. Как и Хэллан, Рэйдо не мог этого знать и протянул руку к забору. Всё, что он запомнил, — это ослепительная вспышка, невыносимая боль и... темнота. В себя он пришёл довольно быстро, но полная чувствительность к его правой руке вернулась только спустя пару недель.
— Это наглядный пример того, как опасно может быть излишнее любопытство, молодой человек, — произнёс управляющий Гардиан Джадд Кугер, кивнув на руку Рэйдо, снова заключённую в медицинский фиксатор. Происшествие было не из рядовых, так что на следующий день виновников вызвали «на ковёр» к первому лицу Попечительского Центра.
— Однако у меня есть вопрос... — продолжал управляющий. Его взгляд скользнул по Рэйдо и задержался на Хэллане. — Во избежание подобных травм силовой барьер находится за дополнительным ограждением...
Кугер ознакомился с личными делами нарушителей и был уверен, что замок открыл не Рэйдо. Он сверлил Хэллана тяжёлым взглядом, под которым тот сжался от страха. Кугера заботил вопрос безопасности — отвечать пришлось бы перед Танагурой, но в тот момент его куда больше взволновала ладная фигурка красивого юноши. Он видел, как дрожит под одеждой его стройное тело. Кугер сглотнул наполнившую рот слюну — красивые ученики были его слабостью. Он прошёлся по комнате и остановился у Хэллана за спиной.
— Так как вы проникли за ограждение? — Кугер произнёс это не так строго, как хотел бы. Голос подвёл его и прозвучал хрипло. Он снова сглотнул, увидев, как вздрогнули плечи Хэллана и как напряглись его ягодицы.
— Ну так как? — повторил он свой вопрос уже строже. Кугер прекрасно знал, что замок был открыт кодом доступа: иначе сверхпрочную металлическую решётку просто не сдвинуть с места. Он подумал: «Если удастся напугать парня как следует, то, желая загладить вину, он сам на всё согласится...»
Но как бы сильно ни был напуган Хэллан, он не собирался признаваться, что обошёл систему защиты и проник из учебной сети в основную. Во-первых, это не шалость, а преступление — Хэллан это понимал и степень наказания за подобное представить себе мог. А во-вторых, ему прочили «светлое будущее», а теперь всё могло рухнуть: мечты, надежды, перспективы.
Легенду о том, как удалось раздобыть код, он придумал по пути в кабинет управляющего. Не так давно один из «синих» заходил за ограждение, чтобы проверить работу барьера на одном из участков. Хэллан видел, как тот ввёл цифровой код на панели управления. Из-за расстояния цифр было не рассмотреть, а подойти ближе не было возможности, но Кугер всего этого знать не мог.
— Я видел и запомнил код, когда недавно проверяли работу барьера... — соврал Хэллан.
Кугер шумно вздохнул и, обойдя Хэллана, остановился перед ним настолько близко, что почти ощущал его запах.
— Зачем вам понадобился доступ к силовому барьеру? — поинтересовался он.
— Да не нужен нам был барьер, — бросил Рэйдо и поморщился, дёрнув пострадавшей рукой.
— Я хотел найти щель в заборе и посмотреть, что там, за пределами Центра, — тут же добавил Хэллан.
— И в какую сторону ты собирался смотреть? – вопрос Кугера был с подтекстом, и Хэллан это понял.
По правде говоря, его интересовали обе стороны. Слухи о величии Танагуры будили воображение, и оно рисовало самые радужные картины. «Железный город», куда могли попасть лишь избранные, — оказаться там было заветной мечтой каждого воспитанника Центра. Рассказы о Кересе отличались от красочных описаний Танагуры, как ночь ото дня. Байками об ужасах трущоб пугали на ночь малышей. Ребята постарше посмеивались, слушая очередные страшилки. В старших блоках не проходило и ночи, чтобы в спальне чьим-нибудь зловещим голосом не прозвучала новая порция трущобных ужастиков. Сценарий всегда был примерно одинаков:
— ...А потом он услышал, как среди развалин кто-то истошно завопил... — шептал во мраке спальни один голос.
— Это в темноте кому-то ногу отдавили! — комментировал другой.
— Не! Это кто-то кому-то неудачно вставил! — вмешивался третий.
— Да ну вас, придурки! – обиженно шипел первый голос. — На самом деле там парня зверски убили...
— И съели! — встревал следующий.
— ...Тот ночью заблудился и зашёл на чужую территорию, — продолжал первый голос, — в Кересе же темно, как в заднице...
— Ты-то откуда знаешь, как там? — спрашивал ещё один.
— Говорят же: по ночам в трущобах темень — хоть глаз выколи! — возражал первый.
— Я вообще-то имел в виду задницу, — уточнял второй, и спальня наполнялась приглушёнными смешками.
Но на самом деле никто не мог сказать точно, что из рассказов было выдумкой, а что — правдой. Когда смех стихал и рассказчик замолкал, каждый волей-неволей начинал представлять себе страшные картины. В общеобразовательную программу Центра входил краткий курс по истории Кереса. О том, как его жителям захотелось независимости и что из всего этого вышло — изоляция и стагнация. В противовес прозябающему в нищете и тонущему в собственных нечистотах Кересу, примером процветания служил богатый и довольный жизнью Мидас, который привлекал туристов из разных уголков галактики.
Картина жизни в трущобах рисовалась малопривлекательной, а устрашающие слухи и вовсе портили настроение. Как они проникали в закрытый мирок Попечительского Центра и расползались по блокам, было неясно. Вполне возможно, что кто-то намеренно сочинял страшные сказки о жизни в трущобах, чтобы отбить у воспитанников всякую охоту оказаться там, ведь мрачной действительности Кереса была сияющая, как звезда, альтернатива — Танагура.
Персонал Центра намеренно с самого начала поддерживал в детях иллюзию, что кандидатом в список избранных может стать каждый. Для этого нужно только соблюдать дисциплину и хорошо учиться. Детей в Попечительском Центре специально разделяли на блоки — по возрасту. Общение между воспитанниками из разных блоков было ограничено. Таким образом, старшие не могли вести «просветительскую работу» с младшими. Это позволяло поддерживать иллюзии дольше, а те, в свою очередь, были хорошим стимулом для прилежной учёбы и послушания. Но рано или поздно горькая пилюля под названием «правда» попадала на язык каждому выпускнику. Кто-то выплевывал её, а кто-то проглатывал и отправлялся в трущобы.
Рэйдо и Хэллан знали, что их дорогам вскоре предстоит разойтись. Рэйдо был умён, но не соответствовал другим требованиям Танагуры — в нём не было ни красоты, ни послушания.
— Да и пофиг! — наигранно бодрым тоном говорил он. – Я отлично работаю кулаками — в трущобах не пропаду! К тому же все эти сказочки — обычные враки.
Но запертым в Попечительском Центре не было видно, что враки, а что нет. Чем больше Хэллан думал о Кересе и Танагуре, тем сильнее становилось его желание — выяснить, насколько правдивы слухи. Первой попыткой сделать это было дерево, второй — эксперимент с силовым барьером, третьей стала крыша.
***
Главное здание Гардиан белоснежной башней возвышалось над окружавшим его парком. С его закрытой полупрозрачным куполом крыши Керес должен был неплохо просматриваться. Однако попасть на крышу было, пожалуй, так же сложно, как в саму Танагуру. Прежде всего потому, что на самом последнем этаже располагались апартаменты Кугеров. И как оказаться на крыше, минуя их, Хэллан не знал. Когда он поделился своими планами с Рэйдо, тот, побледнев, прошептал:
— Ты сдурел?!
— Я же не грабить Кугеров собираюсь, — возразил Хэллан. — Я только одним глазком гляну в сторону трущоб — и сразу обратно. Даже трогать там ничего не буду!
— Нет, я думал, что это я ненормальный... — покачал головой Рэйдо. — Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Кугер простил тебе историю с кодом, но собственную крышу не простит. Ты с таким же успехом мог бы ломануться на подземные этажи! Вспомни, что случилось с Геддой!
Об этой истории они говорили шёпотом и украдкой. Когда она произошла, Хэллану и Рэйдо было почти по десять. Они могли бы никогда не узнать о Гедде, если бы не очередная проделка Рэйдо: тому приспичило залезть в третий блок — к выпускникам — и послушать тамошние сплетни. Как Рэйдо удалось незамеченным проникнуть в помещение, было известно только ему.
Он выбрал место, где можно было спрятаться надолго: туалет. Скрывшись в первой же из незанятых кабинок, он просидел в ней почти до вечера, и никто не обратил внимания, что световой индикатор на одной из дверей постоянно светится красным. Рэйдо слышал шипение входной двери и писк замков кабинок. Пару раз подслушал разговор о воспитателях — ничего нового: «рыгачкой» мерзкого Вайса звали и в пятом блоке.
Но вот в туалет вошли двое. Как Рэйдо ни напрягал слух, ему было трудно разобрать, о чём они невнятно шептались, закрывшись в соседней кабинке. Но вдруг он услышал нечто, от чего его лицо запылало. Несмотря на детский возраст и слишком скудные познания об интимной стороне жизни, даже ему было нетрудно догадаться, чем именно занимались те двое. Звуки влажных причмокиваний, шорох одежды и приглушённые стоны были достаточно красноречивы. Тот, кто следующим вошёл в туалет, тоже услышал их. Он стукнул кулаком по двери кабинки и противно хихикнул:
— Трахаетесь, что ли? А я-то думаю, чего это стены дрожат?
В ответ ему предложили пойти куда подальше.
Насмешник закрылся в кабинке по другую сторону от той, где сидел Рэйдо, и под звук пущенной струи пыхтел, стонал и хрюкал, передразнивая любовников. Посвистев напоследок, он наконец ушёл. За тонкой перегородкой громко дышали и уже не сдерживали стонов. От звуков шлепков тел друг о друга у Рэйдо горели уши. Он уже хотел закрыть их руками, как вдруг кто-то из двоих приглушённо вскрикнул, и наступила тишина. Рэйдо прижался ухом к холодной металлической поверхности перегородки и прислушался.
В этот момент открылась входная дверь, и чей-то голос взволнованно позвал:
— Хико! Ты здесь?
За перегородкой кто-то утвердительно ответил. Рэйдо вздрогнул от стука в дверь своей кабинки.
— Это ты, Гас? — вопрос был адресован ему.
У Рэйдо от страха сдавило горло, и он смог только что-то хрипло промычать. Видимо, пришедший решил, что это «да», потому что он понизил голос почти до шёпота и быстро заговорил:
— Гедда пропал! Его нигде нет. Я тряхнул эту размазню Зойта, и он признался, что Гедда собирался в те подземные этажи! Хико, это всё из-за тебя! Это он тебе проспорить не хотел! А тебя прям заело с твоим «слабо»!
Было слышно, как за перегородкой кто-то выругался. Зашуршала одежда, и дверной запор пискнул, когда те двое вышли из кабинки. Рэйдо услышал, как зашипел тот, кого назвали Хико:
— Вот ведь долбаный урод! Откуда я мог знать, что он и впрямь туда попрётся?! Будто он не знал, что самый лучший способ исчезнуть навсегда — полезть вниз. Слухи что, из воздуха берутся?
— А какого ты его подначивал?! — зашипел вошедший.
— Откуда я знал, что это правда?! — взвился Хико. — Я что, был там?.. Короче, слушайте сюда! Мы об этом ничего не знаем! Уяснили? Запомните: мы ничего не знаем про подземные этажи! И про Гедду мы тоже ничего не знаем! — тут в дверь Рэйдо ударили кулаком, и он чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Слышал, Гас?
Рэйдо прохрипел: «Угу». Все трое вышли из туалета, и наступила тишина. Рэйдо судорожно вздохнул: всё время, пока парни разговаривали, он почти не дышал. То, чем занимались двое в кабинке, меркло в сравнении со страшным рассказом про какого-то Гедду и таинственные подземные этажи.
В пятый блок Рэйдо вернули сотрудники службы безопасности. Он безропотно последовал за людьми в синей форме, а заслуженное наказание — неделя изоляции — показалось ему ничтожным: по крайней мере, он не исчез, как Гедда. Услышанным в туалете третьего блока Рэйдо поделился только с Хэлланом, и это стало их секретом, а имя Гедды — чем-то вроде шифра. Никто из них так и не узнал, что случилось с Геддой на самом деле, исчез ли он в подземных помещениях или вовсе никуда не пропадал. Проверить это они не могли, ведь после той вылазки Рэйдо за воспитанниками стали следить тщательнее.
Внутренняя сеть Центра манила Хэллана, как десерт сладкоежку. Во время занятий за компьютером он тайком копировал на свой планшет планы главного здания Гардиан и схемы расположения камер видеонаблюдения, а после того, как все уснут, изучал их под одеялом. Иного пути на крышу, кроме как через апартаменты Кугеров, не было. А в них можно было попасть только на лифте и только зная код доступа. Но во внутренней сети Центра было всё, и Хэллан старательно разыскивал нужную ему информацию. Однажды он наткнулся даже на то, чего увидеть никак не рассчитывал — планы подземных этажей, и скопировал на планшет и их. Он чувствовал себя обладателем страшных секретов, коллекционером. Но какой смысл в коллекции, если о ней никто не знает? И Хэллан показал её Рэйдо.
— Ты с ума сошёл — хранить это всё у себя под подушкой, — вместо ожидаемого восторга ответил тот. — Думаешь, твои пароли нельзя взломать? Если кто-то найдёт это у тебя, хреново тебе будет. И зачем тебе всё это? А крыша! Хэллан, это дурость! Ну, залезешь ты туда, а что дальше?
— Я хорошо помню карту. Я издали взгляну на Танагуру и посмотрю в сторону трущоб. А вдруг Керес и правда такой тёмный, как о нём говорят? А вдруг там вообще одни развалины? Тогда и другие рассказы про него могут оказаться правдой.
— Тебе-то что! — огрызнулся Рэйдо. — С такой внешностью и мозгами тебя в любом случае ждёт Танагура. Это мне, а не тебе должно быть до усрачки страшно! Только меня темнота трущоб нисколечко не волнует.
Хэллану хотелось возразить, что именно из-за него, Рэйдо, ему не всё равно. И его сердце будто проваливается куда-то, стоит лишь подумать, что друг уйдёт в эту темноту один, без него. Хэллану много чего хотелось сказать, но он только смотрел на Рэйдо и молчал, чувствуя странную растерянность.