Chapter Text
Найти взглядом Артура в толпе пялящихся на Мерлина людей оказалось делом пары секунд. Артур всегда выделялся в толпе для Мерлина, будто светился мягким светом, и на самом деле, Мерлин иногда думал, что это работает для них и в обратную сторону: Артур всегда легко находил Мерлина, где бы они ни оказались.
Или, возможно, это просто была внимательность хорошего охотника.
Артур смотрел на него. По правде, на Мерлина смотрели все, тыча пальцами, а кто-то и мечом. Жители Камелота замерли в одном мгновении, и оно крутилось вокруг слуги принца, оказавшегося вдруг магом. Истерзанные бойней и страхом, раненные и грязные рыцари, слуги, простые горожане — они даже не осмыслили для себя, что война кончена, мёртвые, поднятые вражеским колдовством, пали, и Сенред отступил. Битва, ещё минуту назад бывшая самым важным событием для всех, потому что могла унести так много жизней, изменить судьбу Камелота, уступила свою значимость такому простому, и всё же невероятному факту.
Мерлин — маг.
Мерлин спас их всех.
Мерлин стал их врагом.
Мерлин не смотрел ни на кого, он смотрел на Артура. Принц по-прежнему держал в руке меч, и Мерлину хотелось верить, что это из-за того, что тот секунду назад проткнул своего соперника насквозь, а не из-за того, что собирался повторить это с ним. Но правда заключалась в том, что он не знал. И прямо сейчас узнавать не желал.
— Я уйду, — произнёс он ровным голосом, но слышно было прекрасно в этой застывшей тишине момента. — И больше никогда не вернусь в Камелот.
— Предатель, — злобно бросил сэр Леон, стоявший ближе всех к нему, словно отмеревший после прозвучавших слов.
Он замахнулся мечом, но Мерлину не было нужды даже отклоняться: он взмахнул рукой, его глаза вспыхнули опаляющим светом, и Леон отлетел на несколько шагов назад, обрушивая своим телом нескольких рыцарей позади себя.
— Лучше бы это сделать мирно, но так или иначе я уйду, какой бы ни оказалась цена, — отчеканил Мерлин.
Артур никак не отреагировал на выпад Леона и ответный выпад Мерлина, равно как и на слова своего уже бывшего слуги. Опустил меч, и это было единственным сигналом, в котором нуждался Мерлин.
Он развернулся ко всем спиной и, стараясь удерживать её прямой, покинул поле боя, направляясь в комнаты Гаюса. Он попрощается со своим наставником, во всём заменившим отца, соберёт нехитрые пожитки и вернётся в Эалдор. Скрываться Мерлин не собирался; пусть Артур прекрасно знает его деревню и наверняка догадывается, что именно там попытается обосноваться маг, Мерлин не допустит нападения.
Теперь он знал, что его силы хватит, чтобы уничтожать армии. Но как много он бы отдал, чтобы никогда этого не знать.
— Мерлин! О, мальчик мой, как же так, — ослабевшим голосом произнёс Гаюс, видевший всё произошедшее в окно башни. Он так и стоял над лестницей, вокруг него валялись чистые тряпки и перевёрнутая корзина, которую он нёс на перевязку раненных рыцарей. И которую выронил в состоянии шока.
— Гаюс, — в одно это имя Мерлин постарался вложить всю теплоту, какую испытывал по отношению к лекарю. — Прости. Но я не видел иного выхода.
Гаюс обеспокоенно обхватил руками плечи юноши, заглядывал в его печальные глаза. Сердце уже подсказывало, что произойдёт, но он не хотел к нему прислушиваться.
— Что будет теперь? — тихо спросил он.
Мерлин поджал губы, вцепился в ответ в руки Гаюса. Они просто стояли и смотрели друг на друга: Мерлин извинялся и прощался, Гаюс отказывался верить и пытался найти какой-то способ, придумать что-то…
— Нам нужно идти, — с силой, которой не чувствовал в себе, произнёс Мерлин. — Пока… пока сюда никто не пришёл.
Было чудом, что они всё ещё оставались здесь одни.
Гаюс моргнул, не понимая беспокойства, и Мерлин добавил еле слышно:
— Ты покрывал мага, Гаюс. Может, нам удастся сделать так, чтобы Утер поверил в твоё неведение, но тогда нам нельзя сейчас…
— Понял. Я понял, — торопливо перебил лекарь, очнувшись от оцепенения. Они удалились так быстро, как только могли, и беспрепятственно достигли комнат Гаюса. Здесь они тоже едва ли были в безопасности: как только весть дойдёт до Утера, который, возможно, тоже уже всё увидел в окно лазарета, он тут же пошлёт кого-нибудь за мальчишкой-магом именно к Гаюсу. И потребует ответов от лекаря.
Гаюс опустился на табурет — его ноги не держали, да и сердце заходилось в тревожном ритме. Он просто наблюдал, как Мерлин собирает узелок в дорогу, и пытался нащупать каплю здравого смысла во всём безумии, что творилось сейчас.
— Ты уничтожил армию Моргаузы? — вдруг спросил Гаюс, когда его потерянный мозг вычленил это событие из вереницы других.
— Да, — коротко ответил Мерлин.
Они оба знали, что это значило. Магия Мерлина росла и крепла, и пророчество сбывалось: Эмрис становился самым могущественным колдуном, которого только знал мир.
— А Сенред…
— Бежал. Артур с рыцарями убили тех его людей, кто оставался в Камелоте, но остальные отступили.
Гаюс кивнул, всё ещё ошеломлённый. Его нельзя было винить: за свою долгую жизнь, половину которой он изучал магию и общался со жрецами древней религии и друидами, он никогда не видел такой мощи, в сиянии которой Мерлин явился на поле битвы и одного за другим обратил в прах мёртвых воинов. Глаза Мерлина горели неудержимым пламенем, он весь искрился магией, подчинявшейся направляющей руке.
Мерлин быстро собрал свои вещи. Вышел из своей комнатки с книгой о магии, что когда-то давно подарил ему Гаюс.
— Возьми её, — попросил лекарь. — Понимаю, она тебе уже не нужна, но пусть у тебя останется память обо мне…
Мерлин подрагивающими руками бережно уложил фолиант в сумку.
— Память о тебе навсегда останется в моём сердце, — произнёс он, наплевав на сентиментальность или пафос своих слов. Когда у них оставались считанные минуты, ему было не до подбора лучших выражений. — Гаюс, ты дал мне так много: смысл и цель, кров и еду, семью и заботу. Мы ещё увидимся, обязательно. Я всегда приду к тебе на помощь, если буду нужен. Обещаю.
— Иди сюда, — сквозь ком в горле пробормотал Гаюс, тяжело поднялся с табурета и притянул Мерлина в объятия. Слёзы тихо текли у обоих по щекам. — Когда-то давно в моих дверях появился мальчишка, нелепый растяпа, на которого свалилось так много дурной силы. И вот теперь ты уходишь молодым сильным мужчиной, и я так тобой горжусь, Мерлин. Ты молодец. Спасибо тебе за всё.
Мерлин сильнее вжался в пахнущее травами и лекарствами плечо Гаюса. В этом «спасибо» было всё: все разы, когда Мерлин спасал Артура и Камелот, когда жертвовал собой, когда старался поступить правильно. Это было «спасибо» от всех, кто никогда и не знал, что Мерлин совершал во имя их общей с Артуром судьбы.
— Пожалуйста, — прошептал он в ответ.
Когда Мерлин вышел из покоев Гаюса, он столкнулся в коридоре с Гвен. Та ошарашенно отшатнулась от него, но неуверенно замерла на месте, разглядывая Мерлина словно впервые.
Мерлин почти привык к этому.
— Ты уходишь? — тихо спросила Гвиневра.
— А ты хочешь, чтобы я остался? — фыркнул Мерлин без капли веселья.
Она растерянно качнула головой в жесте то ли «да», то ли «нет».
— Прощай, Гвен.
Он двинулся вперёд, мимо явно вжавшейся в стену девушки, и потому не ожидал услышать робкое:
— Прощай, Мерлин.
Он не стал оборачиваться. Что бы ни было написано на её лице — страх, отвращение или жалость — ему не хотелось это видеть. Возможно, будь у них время, а у Мерлина — терпение, они смогли бы поладить. Гвен поняла бы его и не боялась.
Мерлин сам себя боялся после того, что совершил.
Ему просто нужно уйти, тихо и незаметно, затеряться в лесах и тропах, раствориться в природе и подумать. О том, что ему делать, как дальше вершить свою судьбу. Какие вопросы задать Килгарре… как продолжить защищать Артура.
Этот венценосный осёл ведь и шагу не ступит, не оказавшись в ловушке.
Всё это не исчезло по щелчку от того, что Артур теперь знал правду о нём. Просто Мерлину придётся… что-то с этим делать. Не сразу, конечно. Всё стало сложнее в тысячу раз, и…
— Куда ты собрался? — рыкнули ему сбоку, и Мерлин остановился как вкопанный, не ожидавший никого встретить.
Нет, конечно, он не мог рассчитывать на то, что на его пути будет безлюдно — та же Гвен тому подтверждение — но чтобы с ним вот так развязно и грубо заговорили?
Мерлин взглянул на нескольких рыцарей в полном вооружении. В их главе стоял Леон, и именно он окликнул Мерлина. Их лица были искажены в праведном гневе и — куда же без этого — страхе, руки даже не лежали на рукоятях мечей, а уже держали их в ожидании боя.
— Что ты хочешь от меня, Леон? — устало спросил Мерлин.
— Ты предал нашего короля! Ты предал принца Артура! — обвинил Леон.
— Тем, что уничтожил вражескую армию мёртвых? — скептически уточнил Мерлин. — Кстати, не благодари, всё в порядке.
— Не ты ли их наслал?!
Брови Мерлина норовили слиться с волосами. Глупее он сегодня ничего пока не слышал, а ведь всё утро провёл с Артуром.
Воспоминание кольнуло в груди. Это были последние часы, когда они с Артуром жили своей обычной жизнью, были близки. Когда Артур доверял ему. Почему Мерлин не ценил это? Как он мог думать, что впереди у него много времени?
Теперь их отбросило друг от друга так далеко, и Мерлин не мог с ним даже нормально попрощаться.
— Нет, не я, — просто сказал Мерлин, растеряв запал ругаться.
Естественно, на него напали. Злые, разъярённые рыцари, решившие вдруг обвинить во всём Мерлина. Может, они вспомнили, как дружили с ним раньше, и чувствовали себя обманутыми? Может, и правда переживали за Камелот и Пендрагонов?
А может, они просто были трусливыми крысами, которые не дождались приказа короля или принца, и напали из-за угла, с обжигающей яростью подумал Мерлин.
— Прочь! — воскликнул он, и Леон вновь испытал на себе враждебную магию. В этот раз Мерлин не ограничился раскидыванием рыцарей в разные стороны, он поднял в воздух их мечи и каждому из них направил оружие остриём в горло. Он с садистским наслаждением смотрел, как те отступали перед своими же клинками, что понемногу теснили их назад.
— Как смеете вы атаковать меня? — Мерлин выплёскивал всю горечь, что накопилась в нём. Эти идиоты всё равно ничего не поймут, но, если повезёт, Мерлину станет чуть полегче. — Я спасал всех вас гораздо больше, чем вы можете себе представить! Я рисковал собой ради Камелота, и всё, что у вас есть для меня — это смерть? Не проще ли мне покончить с вами прямо здесь и сейчас?
Это были пустые угрозы, продиктованные обидой и напряжением, и Мерлину просто хотелось смотреть, как эти рыцари, бряцающие доспехом и хвастливо носящие алые плащи Камелота, дрожали в ужасе перед ним. Перед слугой Мерлином, над которым можно и посмеяться от случая к случаю. Мерлин никогда не обижался, на самом деле, он и сам позволял себе смеяться над рыцарями, потому что ему и Артур был не указ, и многие его за это уважали.
Наверное, это было больнее всего: то, что казалось дружбой, разбилось о правду, и никто из них даже не попытался поверить ему.
Одним резким движением руки Мерлин заставил мечи как попало упасть на землю. Он ничего от них уже не ждал и ничего не хотел, кроме как оставить позади. У пары рыцарей ноги подкосились от пережитого, Мерлин же отвернулся — чтобы столкнуться почти нос к носу с Артуром.
О, нет.
— Ничего не хочу от тебя слышать, — выпалил Мерлин, хотя Артур даже рта не раскрыл. — Только не от тебя. Я ухожу, Артур.
И так быстро, как только позволяли ноги, Мерлин практически сбежал за ворота, пытаясь избавиться от видения пронзительных изучающих глаз, смотревших в самую душу. Так, как никто на него здесь не смотрел.
В тени деревьев Мерлин почувствовал, что впервые может вдохнуть полной грудью. Это не стало его облегчением или свободой, но позволило переключить что-то в его голове — и вот он уже без сил опирается на ближайший шершавый ствол и даёт волю эмоциям. Он вздрагивал и скулил, выл подобно дикому зверю, сбивал костяшки об это самое дерево, молчаливо сносившее побои. Магия внутри бушевала, подпитываясь болью своего хозяина, и всё это закольцевалось в бесконечную спираль отчаяния и безысходности.
Когда Мерлин, наконец, успокоился, уже рассвело, а земля вокруг него тлела, выжженная пламенем его силы.
Хорошо, что радиус небольшой, отстранённо подумал он. Не хватало ещё, чтобы его магия добралась до Камелота.
Нет, он обещал покинуть его, и он обязан сдержать это обещание.
Это новое начало: пусть выстраданное, пусть не то, чего он хотел бы, но он примет эту жизнь. Жизнь без Камелота, без Артура. Всё, что остаётся Мерлину, и что он подсознательно понял ещё в момент, когда проявил себя — это незримое наблюдение со стороны. Он больше никогда не будет частью жизни Артура.
Он отшельник и изгнанник, но, задаваясь вопросом, Мерлин знал: спасение Артура стоило того. Как и всегда.
Мать приняла его с неизменным теплом и радостью, одним лишь взглядом окинув Мерлина и поняв, что его лучше пока ни о чём не расспрашивать.
— Поживу с тобой недолго, ладно? — улыбнулся одними губами он, когда они высвободились из крепких приветственных объятий. — Помогу по хозяйству.
— Здесь тебе всегда рады, дорогой, — сказала Хунит, поправляя платок на шее сына. — Оставайся, сколько тебе нужно. Ты голоден?
Мысль о том, чтобы протолкнуть в себя хоть кусок хлеба, отозвалась болью в желудке и тошнотой. Мерлин отрицательно качнул головой. Он рассеянно оглядел комнату, бросил на пол сумку и узелок. Он шёл сюда пешком несколько дней, его ноги ныли от усталости, и одиночество сводило с ума — но теперь, в компании самого близкого родного человека, он остро почувствовал необходимость в уединении.
Последний раз его так мотало между противоречивыми эмоциями, когда он не знал, как вылечить Артура после раны от Зверя Рыкающего, и в итоге он собирался пожертвовать собой, чтобы спасти принца. Как давно это было…
— Мне нужно проверить огород, ты пока отдыхай, — сказала мать, и Мерлин недоверчиво на неё посмотрел, подозревая в чтении мыслей. Она понимающе улыбнулась, поцеловала в щёку: нежно и ласково, позволяя теплу согреть его. — Я тебя всю твою жизнь знаю, Мерлин. И знаю, когда ты хочешь остаться один. Я вернусь к вечеру, и мы поужинаем, хорошо?
— Да. Спасибо, мам.
Он поцеловал её в ответ, и женщина вышла, погружая дом и Мерлина в звенящую тишину. Он присел на скрипнувшую под его весом тахту, устало вздохнул и спрятал лицо в ладони, уперев локти в колени.
Все эти дни, что заняло путешествие в родную деревню, он словно бы бежал от случившегося, и теперь, когда он остановился, оно нагнало его — резко и неотвратимо.
Я уничтожил армию на глазах Артура.
Я колдовал на глазах всего Камелота.
Я спас их всех, а теперь они хотят меня убить.
Артур знает, что я лгал ему всё это время.
На последней мысли Мерлин выпрямился, уставившись в противоположную стену решительным взглядом. Он не будет чувствовать вину за это, и Артур не заставит его. Эта ложь была во спасение их обоих, и если Артуру не суждено понять его, что же…
Мерлин истерически хихикнул. О каком понимании идёт речь, если ему с недели на неделю следует ожидать штурма Эалдора рыцарями Камелота, возглавляемыми Артуром?!
Он ведь ничего ему не объяснил, а Утеру и объяснять было бесполезно. Его участь решена — как, к сожалению, решена участь тех, кто захочет одолеть его силой.
Мерлин помрачнел, опустил взгляд на свои руки. Они были грязными, с обкусанными ногтями и заусенцами, со слишком тонкими для юноши пальцами. Почти не мозолистые — ещё бы, он никогда по-настоящему не утруждал себя уборкой за Артуром. Руки, направляющие столько мощи, что и не поверишь. Но Мерлин не мог винить себя; прошли те времена, когда он ненавидел самую свою суть, боялся её, не принимал.
Он не станет Морганой. Он не обозлится на людей, он не будет мстить. Но и беззащитным он тоже не будет. Мерлин попытается свести жертвы к минимуму, и он спасёт Артура, и всё же существует черта, которую Утеру не стоит переходить.
— Я понимаю тебя, Килгарра, — прошептал он, сверкнув глазами. И услышал в своей голове тихий печальный вздох.
Артур появился в Эалдоре через месяц или около того. Зябкая неприветливая весна сменилась прохладным летом, урожай был плох, но Мерлин украдкой помог своим землякам, чем смог, и они хотя бы не голодали.
Всё-таки возросшая сила не означала пропорционального роста мастерства, и Мерлин был очень рад, что с ним всё ещё была книга от Гаюса.
Его боль не притупилась за это время. Любое напоминание, неосторожное слово вызывали тянущее чувство в груди, от чего перехватывало дыхание, и слова терялись. Он рассказал матери о том, что случилось, в общих чертах, и они оба согласились не ворошить это, пока Мерлин не будет готов. Остальные деревенские жители настороженно отнеслись к возвращению Мерлина, но ограничились тем, что обходили стороной его дом, и к Хунит, к её облегчению, не приставали.
Прошло слишком мало времени, более того, Мерлин жил в ожидании: армии или шпионов. Он был готов ко всему, и как можно позволить пелене времени укрыть эти события в закоулках памяти, когда вот-вот он столкнётся с последствиями?
Так что появление Артура не разбередило рану. Оно раскорчевало её ещё сильнее.
Мерлин стоял, опираясь на невысокий забор, окружавший огород его матери, и, прищурившись, осматривал принца. Тот был одет в простую походную одежду, без доспеха и кольчуги, а так же без отличительных признаков двора Камелота.
Он был один.
Артур приблизился к Мерлину, завидев его издалека, и с тех пор уже не спуская глаз. Они стояли друг напротив друга, выпрямившись неестественно, и расстояние в один шаг разделяло их, да ветхий забор.
— Ты вышел вперёд на разведку? — предположил Мерлин, когда понял, что дальше молчать он не в состоянии.
— Можно и так сказать, — согласился Артур, и это были первые его слова, которые Мерлин слышал… с тех пор. Последний раз они общались до всей этой истории с битвой, по привычке подкалывая друг друга и обмениваясь остротами, более или менее удачными.
Мерлин испытал странное чувство, услышав голос Артура сейчас. В нём была сложная смесь теплоты и сдержанности, показалось, что он чуть дрогнул на последнем слове. А может, это всё лишь его восприятие, и Артур был на самом деле сух и хладнокровен.
— Пойдём, — предложил Мерлин, звуча слишком безапелляционно, чтобы Артур мог отказаться. — Моя мать тебя узнает.
Артур не стал спрашивать, почему это плохо. Он дождался, пока Мерлин перемахнёт через забор, и пошёл следом за ним в чащу леса, подальше от любопытных глаз и ушей. Пройдя сквозь него, они вышли на поляну, где часто пасся разный скот. В этот раз это были коровы.
Пастухов видно не было, во всяком случае, поблизости, и Мерлин с Артуром синхронным движением уселись на чистую сухую траву под ближайшим деревом. Друг на друга не смотрели, глядя строго перед собой. Оба ждали, но Мерлин решил, что первым заговаривать не будет — он не желал оправдываться.
Поэтому Артур начал первым.
— Почему ты мне не сказал?
Мерлин покосился на Артура с тем выражением, в котором обычно отчётливо читается: «ты серьёзно не понимаешь?».
— Потому что ты либо казнил бы меня, и потом всю жизнь мучился чувством вины, поскольку ты знаешь, что я не совершал ничего плохого. Либо ты согласился бы хранить мою тайну, и уже чувством вины мучился бы я, потому что ты рискнул бы своим положением, отношениями с отцом… Я не хотел подобной судьбы ни одному из нас.
Артур удовлетворённо кивнул. Мерлину стало ясно, что принц задал этот вопрос, только чтобы убедиться, что у них одинаковый взгляд на вещи.
— Я бы тебя не казнил, — после недолгого молчания сказал Артур. — Просто, чтобы ты знал.
— Я верил в это, — слабо улыбнулся Мерлин. — Но альтернатива едва ли лучше.
Мимо них проходили коровы, лениво жуя редкую траву. Мерлин вдруг вспомнил нелепую фантазию Артура о том, что, не будь он наследником трона, он стал бы фермером. Сейчас было легко представить, что они оба — одного происхождения, два друга-пастуха, отдыхающие после тяжёлой работы по сбору урожая. Стада, что они пасут, смешались, и они ловят мгновения умиротворения и спокойствия, обмениваясь сплетнями или делясь чем-то сокровенным. Потому что они друзья. По-настоящему, без пропасти между ними в виде происхождения или долга.
Магия Мерлина делала их ещё более далёкими друг от друга, но всё же… с Уиллом ему удавалось дружить. Впрочем, едва возникнув, глупое сравнение растворилось в осознании действительности. Хотя Уилл тоже был благородным, но он не нёс бремя королевства на своих плечах. Уилл мог позволить себе забыть о том, кто он, жить простой деревенской жизнью, заработать мозоли на ладонях мотыгой, а не мечом.
Артур не забудет никогда. Артур думает о Камелоте, для Артура Камелот — это люди, живущие в нём, жизни, зависящие от него.
Для Мерлина Камелот — это Артур. Никто никогда не будет важнее.
— Мне ждать нападения? — поинтересовался Мерлин, безуспешно скрывая горечь.
— Нет.
— Я бы не стал лгать на твоём месте, Артур. Ты видел, на что я способен, и я… не отдам Эалдор. И не сдамся сам.
— Ты мне не веришь? — хмыкнул Артур.
Мерлин различил множество оттенков иронии в одном этом вопросе.
— Я допускаю разные варианты, зачем ты пришёл сюда, — объяснил он. — Утер бы так просто этого не оставил.
— Это и было непросто. Но он оставил, — Артур пожал плечами, будто ему ничего это не стоило.
Мерлин не смог удержать улыбку.
— Что ты ему сказал?
— Что ты сбежал, потому что испугался, и что Леон с рыцарями гнали тебя до самой границы Камелота.
Улыбка пропала сама собой. Мерлин сжал челюсти. Ничего нового — он опять выставлен трусливым дурачком. Удивительно, что именно это прикрытие всегда спасало его. Казалось бы, он привык быть таким, скрывать свою истинную сущность.
Но узнать, что эта кучка злобных рыцарей, недостойных звания, теперь известны тем, что прогнали мага, победившего армию мёртвых… оказалось по меньшей мере неприятным.
Мерлин вздрогнул, заметив, что Артур изучал его всё это время. Он тоже повернулся к нему, спросил с вызовом:
— Что? Ты, наверное, и сам поверил в эту складную историю.
Артур склонил голову набок, его глаза потеплели.
— Я всегда считал тебя храбрейшим человеком, Мерлин. Все эти шутки о том, что ты трус… я никогда не имел этого в виду. И теперь, после того, что я видел, что я понял о тебе… моё мнение не изменилось.
Задул ветер, взлохматив их волосы — а Мерлину стало нечем дышать. В груди было тесно, сердце болело при каждом ударе, и руки вдруг похолодели. Он произнёс первое, что придумал, что давно его мучило:
— Как Гаюс? Его не обвинили?
— Нет. Отец привязан к нему, и потому поверил, что Гаюс ничего о тебе не знал. Как и все мы.
Облегчение помогло Мерлину сделать вдох, и его голова закружилась; хорошо, что они сидели, а то его колени точно бы подогнулись. Артур вновь повернулся к нему боком, уставившись вдаль, а Мерлин всё рассматривал его профиль. То ли вспоминал, то ли пытался запомнить — не всё ли равно.
Точёные черты, твёрдая и отчётливая линия подбородка. Прямой нос, высокие скулы. Бледная чистая кожа, иногда радующая румянцем. Пушистые светлые ресницы и такие же брови под золотящимися на солнце волосами. Настоящий принц. Мерлин не мог поверить, что когда-то обманулся и не увидел этого в Артуре в первую их встречу. Теперь это казалось таким очевидным, таким бросающимся в глаза…
Нет, Артур никогда не смог бы быть фермером. Ему бы это просто не подошло.
Он взглянул на Мерлина, вопросительно подняв брови. Мерлин добавил в свою коллекцию памяти яркие синие глаза, соперничающие с осенним небом, и пухлые розовые губы, которым шла и презрительная гримаса, и добрая улыбка.
Сейчас Мерлин осознавал, что это, скорее всего, последний раз, когда они видятся так близко. И сейчас он ценил каждое мгновение.
— Я рад, — ответил он, наконец.
— Гаюс многое мне рассказал, — проговорил Артур, как будто специально дождавшись, когда разговор выйдет на лекаря. — О твоей магии и о твоей судьбе.
— Нам не дано знать своей судьбы, — бросил Мерлин. Он отвернулся, потянулся к какой-то травинке позади себя, чтобы не смотреть на Артура.
И, конечно, этим себя и выдал.
— Какой бы ты ни был великий маг, Ме-е-ерлин, но я всё ещё вижу тебя насквозь, — самодовольно прозвучал голос Артура, и по позвоночнику побежали мурашки.
Это было совсем как раньше.
— Или мне лучше называть тебя Эмрис?
Мерлин вскинулся, вперил испытующий взгляд в позабавленного Артура.
— А ты не боишься, что я тебя в лягушку превращу, если будешь насмехаться надо мной? — он мысленно хлопнул себя по лбу за такое ребячество.
Артур запрокинул голову и рассмеялся. Рассмеялся. После всего, что случилось, что передумал Мерлин за это время… после того, как они встретились, и что между ними встало… этот звук проник в самое сердце коварной, отравляющей надеждой.
— Я думал, твоя судьба — меня оберегать и защищать?
— Так вот, почему ты сейчас такая невыносимая задница, — простонал обречённо Мерлин.
— Ага, — нахально ответил Артур.
Мерлин удивлённо посмотрел на него.
— Ты согласился с тем, что ты задница?
— А ты согласился с тем, что ты меня защищаешь, — парировал Артур.
Вместо ответа Мерлин пихнул его локтем в бок, Артур не остался в долгу, и они одновременно хмыкнули.
— Я не понимаю, что происходит, — признался Мерлин, улыбаясь наполовину нервно, наполовину счастливо. — Мне кажется, через минуту сюда заявится вся армия Камелота, пока ты меня завлекаешь своими речами…
— Завлекаю? — отчего-то оживился Артур.
— Отвлекаешь, — исправился Мерлин.
Артур ухмыльнулся.
— Мерлин, я приехал сюда один и втайне от отца и Морганы. Они думают, я на охоте. Я пришёл за тобой.
— Как ты себе это представляешь? Я не могу вернуться к тебе на службу. Я говорил совершенно серьёзно, что покидаю Камелот навсегда.
— Во-первых, не «навсегда», а до тех пор, пока я не стану королём, — заявил Артур. — Во-вторых, тебе необязательно жить в Камелоте. Но ты можешь поселиться поблизости…
— Я должен оберегать свою мать, — покачал головой Мерлин. — Она очень рискует: все знают о ней, и могут воспользоваться ею, чтобы добраться до меня.
— Так живи с ней, — нетерпеливо предложил Артур. Он вдруг загорелся тем же нездоровым энтузиазмом, который Мерлин последний раз у него видел, когда тот под действием любовного зелья планировал свидание с Вивиан. — Гаюс поможет.
— Артур, — Мерлин вдруг посерьёзнел, запоздало отреагировав на прозвучавшее имя. — Ты должен знать кое-что о Моргане.
— Ты меня слышал вообще? — недовольно пробурчал Артур.
— Да, и теперь ты послушай меня, — Мерлин старался быть терпеливым. — Она — волшебница, и она заодно с Моргаузой. Именно Моргана вызвала к жизни мёртвых рыцарей, потому что они погребены под Камелотом, и нужен был человек, который пробудит их изнутри, прямо в склепе…
— Что?.. — потерянно спросил Артур. Такого он не ожидал.
— Да, — с нажимом убеждал Мерлин. Этого было слишком много, но принц находился в опасности, Моргана могла в любой момент начать действовать. — Она и Моргауза. В сговоре с Сенредом. Они отравили Утера, ослабили его, чтобы напасть на Камелот…
Взгляд Артура из потерянного стал остро-сосредоточенным, и Мерлин следом за ним напрягся. Он прекрасно знал это выражение: кто-то или что-то направляется в их сторону. Замерев так на несколько секунд, словно дикий зверь, Артур затем пружинисто вскочил на ноги, выхватывая меч. Мерлин сделал то же самое, но вместо меча он вскинул руку, и глаза уже предупреждающе замерцали.
— Мерлин, — провозгласил Утер. Он был в полном боевом облачении и с оружием: булавой. Рядом с ним стояла Моргана, сияющая победной улыбкой, тоже в кольчуге. Несколько рыцарей позади — не сказать, что армия, но и явно не с добрыми намерениями.
— Отец… — начал было Артур, но умолк, столкнувшись взглядом с Морганой. Он в этот момент примерял новое знание о ней, может, пытался увидеть в ней эту магию. Но тщетно, ведь и в Мерлине он её не разглядел.
Утер чуть кивнул сыну, и Мерлину почудилась в этом некоторая договорённость. Он взглянул на Артура, всё так же стоявшего рядом, но уже опустившего меч, и увидел непроницаемо-каменное выражение на лице.
— Ты объявлен предателем и преступником, Мерлин, и приговорён мною к казни, — заявил Утер. — Ты обязан вернуться в Камелот для исполнения приговора.
Мерлин не успел даже моргнуть, не то, что предупредить короля о том, что силой его не взять, как Утер добил его:
— В противном случае нам придётся казнить твою мать как твою подельницу.
И мир остановился. Всё замерло, затихло так внезапно, что заложило уши. Мерлин отчётливо видел медленно пляшущие пылинки в воздухе, подсвеченные редким солнцем, замедленное шевеление листвы за спинами пришедших за ним людей. Не осознавая этого, он замедлил течение времени, потому что всего было слишком, потому что он не мог всего этого вынести…
Он взглянул на Артура. Тоска, боль и обида потекли по его венам вместо крови, наполнили лёгкие вместо кислорода. Не может быть. Только не он. Вся жизнь, вся магия Мерлина, весь он сам существовал только ради Артура. Неужели тот так и не понял этого?
Опустился до шантажа и обмана?
Артур не таков, нет, никогда он так не поступал. Но и в жизни его ещё не было слуги, который вдруг под самым его носом оказывался волшебником. Может, это что-то разбудило в его душе, что-то, вложенное Утером и взрощенное Морганой…
Время забежало в своём привычном ритме. Мерлин выпрямился, опалил взглядом всех присутствующих — кроме Артура.
— Я пойду с вами.