Work Text:
Экран мигнул и погас.
Потом загорелся снова.
Экран был большим, на пол-стены, и подсоединен к учетным когитаторам; на него выводилось множество важных данных — поломка могла бы существенно осложнить работу учетчиков. Правда, похоже, что ничего не пострадало.
Но все-таки магос Эсберн Сигма Одиннадцать поспешил к лифту, чтобы разобраться, в чем дело. Он и сам бы не мог объяснить, почему так встревожился. Не стоило попусту ломать голову над причиной поломки: инфохранилищу было уже несколько тысячелетий, оно обслуживалось не только и не столько когитаторами привычной конструкции, сколько гигантским инфоядром, то ли созданным на основе археотека, то ли полностью сохранившимся со времен Темной Эры Технологий. Неудивительно, что этот ровесник Золотого Трона иногда барахлил… Большая часть неисправностей была, конечно, незначительной, и грудью на амбразуру можно было бы кинуть младшего технопровидца или даже сервитора; начальник учетного отдела не обязан лично копаться в проводке или перебирать микросхемы.
Но проверить стоило.
В конце концов, мелкие скачки напряжения в электросети могли повлечь и более серьезные проблемы.
В центре управления подачей электричества никто ничего не заметил. Мастера-ремесленники — а сегодня дежурили Астерций и Корис, техножрецы опытные и заслуживающие всяческого доверия — уверяли, что ни малейшего сбоя не зафиксировали. Эсберн про себя сделал зарубку в памяти.
Не было и не зафиксировали — разные вещи.
Лекс-механики, хотя они и ведали только отбором и помещением информации в хранилище, а никак не электроснабжением, тоже были опрошены — Эсберн покинул их зал со смутным ощущением, что что-то упустил, но не мог понять, что.
Ничего у них не мигало, как и у электриков.
Методом исключения магос пришел к выводу, что проблема в самом мониторе. Это огорчало до невозможности — а магос еще мог по-настоящему огорчаться. Все из-за того, что он не проводил Ритуал Чистых Помыслов: почему-то идея заменить полушарие мозга на имплант его не вдохновляла. Но магос был молод, по мнению некоторых — даже слишком молод для его ранга и уровня ответственности; до некоторых аспектов культа Омниссии он просто еще не дорос.
Чтобы починить монитор, его следовало отключить, а процессы в зале учета были непрерывны и не подлежали остановке. Заменить неисправный монитор даже на несколько минут было нечем.
Или было?
То самое иррациональное правое полушарие, которое магос отказывался заменять, вдруг выкинуло очередной фортель. Возьми несколько обычных мониторов, нашептало оно. Выведи на каждый из них определенный участок работы. Это потребует некоторого времени, но техножрецы справятся быстро. А потом чини сколько влезет.
Идея была бредовой. Она не была санкционирована магосом доминой. В инструкции четко говорилось, что все данные должны быть выведены одновременно для того, чтобы дежурный мог охватить их без пауз.
«Если монитор сломается окончательно, мне все равно придется так поступить», — решил Эсберн.
Подготовка заняла довольно много времени и еще больше хлопот; пришлось подключить всех свободных лекс-механиков, так как неграмотное распределение данных могло поставить под вопрос качество всей работы. В итоге Эсберн остался доволен своими трудами и, прихватив Астерция и двоих младших техножрецов, Кая и Кориолис, занялся большим монитором.
Они осторожно сняли дисплей, обнажив внутреннюю «начинку». Не прошло и двадцати минут, как поток бинарика от Кая сигнализировал: проблема найдена. Всего лишь истончившаяся изоляция на одном из тонких кабелей. Вскоре Астерций обнаружил еще одну мелкую неисправность. А Кориолис, от волнения — она была еще моложе, чем Эсберн, и еще менее аугментирована — перейдя на низкий готик, вытащила серворукой и потрясла в воздухе полностью изношенной микросхемой. Далее неприятные находки посыпались как из дырявого мешка. Действительно, стоило удивляться, как этот монитор еще работал…
В мастерскую вплыла, гудя шасси, магос домина Арна Кси Омега Сорок.
Ее бинарный стрекот оказался крайне не вовремя. Зайди она чуть попозже, бригада Эсберна уже закончила бы работу, и тому осталось бы рапортовать о своем самоуправстве постфактум.
— Вопрос: кем санкционированы ваши действия, магос?
— Информация, — Эсберн подхватил полы мантии и поклонился, — во время вчерашней смены мною была замечена незначительная неисправность. Чтобы не ставить бесперебойную работу инфохранилища под вопрос, я принял решение о проведении ремонтных работ.
— Информация: вы должны были запросить разрешение на ремонтные работы, — магос домина угрожающе нависла над ним.
— Сообщение: я полагал, что работы будут очень несущественными, — виновато ответил Эсберн.
— Информация: любые работы требуют запроса разрешения, — напирала магос домина. Эсберн потупился. Разжалует, подумал он. Меня и так считают мальчишкой, выскочкой, не достойным своей должности.
— Доложить о проведении, — приказала наконец магос домина.
Эсберн, волнуясь, начал перечислять все проделанное. Неисправности, о которых он докладывал, были удивительно мелкими. Но как же их много!
— Приказ: впредь выполняйте правила, — строго сказала магос домина по окончании его отчета. — Обо всех неисправностях докладывать лично мне.
Она развернулась и выкатилась из зала. Несколько минут техножрецы стояли молча. Наконец Кориолис шепотом выпалила:
— Все-таки она мировецкая тетка! Доминус Тезий Тета Пять нас уже бы…
— Тихо, — прострекотал на бинарике Кай. — Вдруг услышит.
— Предположение: магос домина понимает важность поддержания техники в исправном состоянии, — заметил Астерций. — Сообщение: это не первая мелкая неисправность за последнюю декаду.
— Вопрос: где еще было такое? — забеспокоился Эсберн.
— В отделе электроснабжения были многочисленные нарушения целостности изоляции проводки, — пояснил Астерций. — В отделе доставки посыпались подшипники сразу у нескольких погрузчиков. В отделе контроля случилось короткое замыкание у старого фазоциклера.
Погрузчики работали в инфохранилище, кажется, с момента его основания. Да и проводку не меняли уже несколько столетий.
Старый фазоциклер… ключевое слово «старый», подумал Эсберн. Мы слишком окружили себя ритуалами, слишком носимся с древней техникой, слишком боимся создавать что-то новое или даже усовершенствовать старое. Между тем Астартес осмеливаются дорабатывать древние благословенные образцы, и они служат им лучше недоработанных! Может быть, Омниссии не так уж угодно сохранение знаний в ущерб их созданию?
Он подумал — и сам испугался. Это была безумная мысль, которая никак не должна была прийти в голову ему, верному слуге и жрецу Омниссии, — хуже того, она граничила с техноересью. Какое еще «создание знаний»? Как можно порицать священный долг каждого техножреца — хранить доверенное им? Да узнай вышестоящие, что он такое подумал… Магос домина Арна вряд ли умела читать органические мысли, но у него в мозгу уже стояли импланты для хранения информации и уменьшения времени сна — вдруг бы она считала что-то с них?
Он нервно прокашлялся.
— Вопрос: как же были решены проблемы с другими неисправностями? — спросил он, чтобы избавиться от неловкости.
— Сообщение: в двух случаях начальники смен приняли скоропалительные решения, оказавшиеся верными. В третьем случае опытный магос Курций поступил как велено, доложив магосу доминусу Тезию, и пока вопрос решался, фазоциклер окончательно сгорел.
Магоса Курция Эсберн знал. Он славился добросовестностью и дотошностью, но при этом отличался крайней закоснелостью. Ему ничего не было интересно, кроме его узких обязанностей, — поэтому он и не продвинулся в иерархии сколько-нибудь высоко.
Следующая смена в инфохранилище ничем не отличалась от любой другой за много тысяч лет. По-прежнему лекс-механики сортировали данные, подготавливая их к занесению в анналы. По-прежнему целая армия магосов и техножрецов с толпами сервиторов обеспечивала бесперебойное функционирование гигантских хранилищ. Разве что Эсберн провел обратную замену нескольких мелких мониторов на один большой, настроил его, вывел потоки данных и с удовлетворением потер органические руки.
«Жаль, что мы его не усовершенствовали. Можно было сделать изображение четче и ярче. А вообще следовало бы улучшить интерфейс учетных программ и данные выводить более наглядно…»
Эсберн воровато оглянулся. Нет, никто не заметил, что ему постоянно лезет в голову всякая опасная ересь. На первый взгляд ничего вредного в ней не было, наоборот, идея казалась полезной. Но вот так ересь и проникает в умы: под видом благих намерений.
Магос домина Арна закатилась в зал учета. Зорко окинула данные на мониторе фиксирующим аугметическим зрением, за несколько секунд проверив их релевантность.
— Сообщение: вы оперативно справились, магос Эсберн Сигма Одиннадцать, — сказала она. Взволнованный Эсберн поклонился.
— Ходатайство, — вдруг произнес он неожиданно для самого себя. — Можно ли ознакомиться с историей нашего инфохранилища?
— Вопрос: с какой целью?
— Я… просто интересно. Чем больше информации мы получаем, тем истовее служим Омниссии, — выкрутился Эсберн, не понимая, что на него нашло. Откуда это дурацкое любопытство?
— Если дело в этом, я оформлю тебе временный допуск к архивным данным, магос, — ответила магос домина и выехала из зала.
Знала ли она сама историю инфохранилища?
Техножрец Астерций, зайдя по делу в зал учета, спросил у магоса, как дела, — их отношения можно было назвать приятельскими в той мере, в какой это бывало у Механикус; но Астерций имел собственную теорию, согласно которой тесная интеллектуальная связь между двумя учеными способствует умножению знания. Особенно тесно он дружил с Корисом; Эсберн не удивился бы, если бы они в конце концов решились на Бинарный Кортекс. Сейчас же Эсберн счел возможным похвастаться поощрением.
— Вопрос: зачем тебе это? — недоумевал Астерций.
— Ну, знание истории — это вид поклонения Омниссии, — пояснил Эсберн. Он уже и сам поверил в объяснение, которое дал магосу домине.
На ближайшее время у него было занятие для досуга. Правда, досуга-то ему как раз и не хватало. Но необычайная честь — доступ к закрытым архивным данным — кружила голову, как когда-то в детстве сама возможность стать техножрецом. И Эсберн взялся за изучение данных за счет собственного отдыха.
По дисплею бежали ряды цифр и дат. Отдельно шли даты смены руководства. Десятки и сотни почтенных архимагосов сменяли друг друга, оставляя по себе строгие списки научных работ. Отдельно шли даты занесения важнейших данных. Их инфохранилище было посвящено техническим знаниям, так что в нем складировались не все подряд научные труды; для данных по истории, биологии, медицине и некоторым другим наукам существовали другие инфохранилища. С благоговением Эсберн прочел об обнаружении СШК, на основе которых создавались летательные аппараты, и об участии магосов инфохранилища в одной из ранних экспедиций самого Лекселя Котова.
На Терре многие данные были бы уничтожены. Но Механикус не уничтожали никакое знание. То, что было признано запретным, просто запечатывалось — надежно, так, что доступа к такому знанию не могло быть ни у кого. Однако уничтожать знание было величайшим грехом с точки зрения Омниссии, а в один прекрасный миг человечество могло дорасти даже до самой опасной информации.
Следующую смену Эсберн начал немного… невыспавшимся. Он давно уже не испытывал ничего подобного — с тех пор как его благословили первыми аугментическими дарами Омниссии. Это не помешало ему полюбоваться идеально работающим монитором.
— Магос, — прострекотал Кай, выведя его из задумчивости. — Сообщение: энергонакопитель 3-СК-18 вышел из строя.
— Вопрос: в чем причина? Что вы предприняли?
— Я на свой страх и риск принес запасной энергонакопитель из хранилища запчастей. А этот намерен починить в ближайшие сорок семь минут.
— Одобрение, — ответил Эсберн. Что-то в Кае изменилось, но он не мог понять, что именно. Он будто двигался по-другому? Или порядок слов в предложении был не тот, что обычно?
Внезапно до него дошло. Кай использовал архаичный вариант бинарика. Столь молодой техножрец мог и вовсе не владеть таким устаревшим диалектом лингва технис: он уже вышел из употребления. Сам Эсберн в свое время изучил его скорее ради тренировки памяти.
Мимо прошла техножрица Кориолис. Она, казалось, чем-то была удручена.
— Поломка? — спросил ее Эсберн.
— А? Нет, нет. Я просто…
Она запнулась.
— Что случилось? Просьба не утаивать.
Любые незначительные сбои могли привести к катастрофе.
— Да пустяки. Мне кажется, Кай очень изменился. Он стал будто чужим. Как не со своего голоса разговаривает.
«Она тоже заметила…»
— И не нравятся мне эти массы мелких неполадок, — продолжала молодая техножрица. — Как будто нас кто-то испытывает.
— Испытывает? Что ты имеешь в виду?
— Все эти неполадки требуют от нас быстрого принятия самостоятельных решений, — объяснила Кориолис, поколебавшись. — Как будто нас проверяют на эту способность. Ставят какой-то эксперимент.
— Вывод: неверно, — ответил Эсберн по некоторому размышлению. — Инфохранилище очень старое. Ему почти десять тысячелетий. Рано или поздно даже благословлённые самим Омниссией машины претерпевают износ. Нам следует тщательнее проводить техобслуживание.
Кориолис поклонилась и ушла работать, но у Эсберна создалось впечатление, что он ее не убедил.
А ведь его самого в последнее время посещали абсурдные мысли на грани ереси. Он ни с кем этими мыслями не делился, стыдясь. Но что, если ему их кто-то внушил? Что, если и Кориолис внушили эту ее идею?
Нет, нелепость. Незачем оправдывать себя какими-то выдумками. Глупости приходят ему в голову потому, что у него недостаточно обязанностей. Следует самому заняться оптимизацией и интенсификацией техобслуживания всего отдела учета.
Он решил не откладывать дело в долгий ящик и после смены засел за разработку программы интенсификации. Ему хотелось поскорее вернуться к архивным данным — история инфохранилища оказалась невероятно интересной, но личные желания значили меньше, чем работа. Поначалу труд у него спорился, но вскоре глаза начали слипаться. Навалилась усталость, необычная — магос никогда не жаловался на повышенную утомляемость — и непреодолимая. На какой-то момент он задремал. А когда разлепил веки, прочел на мониторе надпись на все том же полузабытом архаичном лингва технис:
«Читай файл 00-12-49-1356723-45-9098-11-58-19. Внимательно, ничего не пропускай».
Ошеломленный Эсберн даже глаза протер краем капюшона. Потом набрал на клавиатуре, вспоминая устаревшую бинарную последовательность:
«Где он лежит?»
Минуты тянулись томительно медленно.
«Архив инфохранилища», — пришел ответ.
Где-то в глубине души Эсберн понимал, что отчаянно валяет дурака. Мессенджер на когитаторе у себя он отключил, чтобы никто не мешал ему заниматься разработкой программы улучшения техобслуживания. Сам по себе когитатор с ним связаться не мог, его машинный дух не позволял вести осмысленные диалоги. Другие техножрецы могли бы связаться через ноосферу, но их сообщения не вывелись бы на дисплей. Значит, он в полусне переписывается сам с собой, потакая своему любопытству и увлечению историей. А значит, ему назавтра будет очень стыдно. И неизвестно, не является ли такое поведение грехом перед Омниссией.
Но что плохого может случиться, если он посмотрит один-единственный файл?
Только этот, мысленно поклялся Эсберн. Только его — и сразу же опять возьмусь за работу. В конце концов, если я отдохну и с новыми силами примусь за эту программу, я стану только эффективнее.
Под кодом «00» хранилась информация об основании и строительстве инфохранилища. Эсберн решил, что потом когда-нибудь обязательно почитает, как его строили. Но в файле, который он открыл, рассказывалось, как выстроили плотный фундамент, чтобы запечатать то, что находилось под инфохранилищем! Вот это сюрприз, подумал Эсберн. Я-то думал, что под его глубокими подземными этажами — земля и не более. Кто же и зачем закопался на такую огромную глубину десять тысячелетий назад?
…Поработать в тот вечер он так и не смог. Заснуть — тоже. Случайно приоткрытая тайна разъедала его изнутри.
Может быть, там хранится фрагмент СШК, слишком опасный, чтобы дать ему вторую жизнь?
А может быть — память о еретехах времен Ереси Хоруса, о которых иногда говорили шепотом?
А вдруг там еретические разработки вроде печально известного Хранилища Моравеца?
Эффективность его работы не только не повысилась, но и снизилась, так что магос домина Арна даже сделала ему замечание. Ее серворука — та, что вздымалась над головой — покачивалась так укоризненно, что Эсберн решился.
— Домина Арна, — произнес он, — вопрос: что находится под нашим инфохранилищем?
— Ответ: неизвестно. Возможно, какие-то остатки других зданий. Тут могли быть старые постройки. Но о них уже все забыли. Почему ты спрашиваешь?
— Я нашел файл, где рассказывается, что там находится что-то запечатанное, — объяснил Эсберн.
— Информация: нужные и полезные вещи не запечатывают, — назидательно ответила Арна и покатилась на своих шасси дальше, но вдруг остановилась. — Техноересь не случается вдруг, магос Эсберн Сигма Одиннадцать. Ни один еретех не думал, что вот он погрешит против Омниссии, опозорит Машину, создаст нечто извращенное и омерзительное. Нет, все они полагали, что приумножат знание и послужат Богу-Машине наилучшим образом. Подумай об этом.
— Но как отличить? — выпалил Эсберн.
— Шестнадцать универсальных законов культа Бога-Машины тебе в помощь, — и Арна величаво покатила по коридору, оставив магоса в растерянности.
Эсберн перебирал в памяти все Шестнадцать законов. Эти законы он выучил назубок еще в бытность послушником и мог оттарабанить, разбуди его среди ночи. Но они никак не помогали ему с решением: нужно ли искать дальше? Не впал ли он в ересь, и не права ли Арна, намекая, что он сует нос куда не следует? Наконец он остановился на Девятом законе: «Ксеномеханизм есть искажение Истинного Пути».
Ксеномеханизмы, подумал Эсберн. Ну конечно! Однако есть же целые отделы и секты, которые изучают ксенотех. Ведь существует древняя мудрость: чтобы бить врага, нужно знать его оружие. Скорее всего, в запечатанное хранилище древние герои сложили ксенотех давно уничтоженных рас, который вообще не пригодится…
Тогда сюда вполне приложим и Третий закон: «Разум есть способность понять ценность Знания». И если ценность нулевая — то и о Знании таком беспокоиться не стоит.
На магоса снизошло некоторое успокоение, и он, пристыженный, вернулся к своим обязанностям с удвоенным энтузиазмом. Так продолжалось две смены, в течение которых он снова заслужил одобрение Арны, имел краткие, но приятные беседы по поводу задуманной им программы улучшения техобслуживания с Корисом и Астерцием, и задумался над оптимизацией некоторых процессов учета, а по вечерам работал над программой или почитывал архивные файлы.
А после второй смены услышал бинарный трескот в коридоре. Разговаривали Кай и Кориолис.
— Но если оно такое священное, зачем туда спускаться? — недоумевала девушка.
— Прикоснуться к святости, — напыщенно отвечал Кай. Раньше Эсберн не замечал за ним такой высокопарности.
— Не надо ходить на нижние этажи, Кай. Там работают одни сервиторы. И мало ли что. Вот магос Эсберн третьего дня заметил, что инфохранилище очень старое, тут много чего уже неисправно. На нижних этажах, наверное, дышать ни на что нельзя, и если из-за нас что-то сломается, нас накажут!
— Если ты не хочешь, я один схожу, — отвечал Кай.
— Не надо! Что ты! Ты там можешь заблудиться!
Эсберн мельком подумал, что на нижних этажах вполне могут быть ловушки для таких вот любопытствующих — ловушки десятитысячелетней давности, смертельные и неодолимые. Кай рисковал никогда не вернуться, отправившись к подножию того самого Омниссии, к святости которого жаждал прикоснуться. Но Кориолис говорила с такой горячностью — может быть, она его убедила?
Он сел за когитатор. Отключил мессенджер от ноосферы. Загрузил приложение для разработки программы…
«Ты узнал?»
Приложение свернулось, а на черном дисплее виднелись белые символы. 0001110000010011101101111000…
Никто, кроме Эсберна и немногих, знающих древние диалекты, не смог бы это понять. Эсберн впервые усомнился в собственном здравом уме.
Я дурак? — спросил он у себя. Или я попросту схожу с ума?
Но пальцы — аугметические проворные пальцы — уже сами, будто против его воли, отстучали по клавиатуре:
«Что за ксенотех находится под инфохранилищем?»
«Там нет ксенотеха», — пришел ответ. Пришел, как и в тот раз, с запозданием.
«Тогда что же?»
В этот раз молчали очень долго.
«Инфогробница».
«То есть еще одно инфохранилище, только более старое? Еще со времен Великого Крестового похода?»
«Я не знаю, что это такое», — был ответ.
«Ну, времена… — на миг Эсберн задумался, вспоминая точные даты Великого Крестового похода. — Это времена ок. 798.M30 — 005.M31».
Снова долгая пауза.
«Я не помню этих времен. Это место создано раньше».
«Что за информация там хранится?»
«Данные. Целые кристаллические массивы. О живых машинах, о мыслящих механизмах, об Эмпирической технологии…».
Дыхание у Эсберна занялось, как будто его живые легкие из плоти отказались ему служить. Но нет, они работали, хотя и прерывисто от волнения. А вот руки больше не подчинялись. Он не хотел больше ничего знать, он не хотел больше ничего спрашивать, зато руки тарахтели по клавишам.
«Что дают эти эмпирические технологии? Это что-то, связанное с опытом? Технологии, которые лично испытывали сами техножрецы?»
Пауза. Но небольшая, скорее кокетливая.
«О, это особенные данные. С этими данными можно подчинить себе не только реальный мир. Для того, чтобы перестраивать и улучшать реальный мир по своему желанию, хватит и армии живых машин. Но только Эмпирические технологии способны положить к твоим ногам Имматериум».
Эсберн не мог сам себе написать такое. Во-первых, он слыхом не слыхивал ни о каких эмпирических технологиях. Во-вторых, он не пользовался такими категориями — «положить к ногам», «перестраивать мир». И ничего в его подсознании не могло бы породить подобные воззрения. Кто-то отвечал ему через когитатор — кто-то, кого очень интересовали материалы Темной Эры Технологий.
Руки застыли. И внезапно Эсберн почувствовал, что способен управлять ими.
«Благодарность за полезную информацию», — торопливо написал он и выключил когитатор.
Сердце так колотилось, что, казалось, готово было взломать ребра. Его кто-то соблазнял через когитатор — древнюю благословенную машину. Кто-то отравил ее машинный дух. Кто-то заманивал его, Эсберна, россказнями о живых машинах…
Но что, если все на самом деле совсем не так, и Эмпирические технологии — не более, чем СШК для более безопасных и надежных полетов через варп? Имматериум к твоим ногам… Ведь варп-двигатели и есть средство для покорения Имматериума!
Эсберн почувствовал, что совсем запутался.
В раздумьях он провел несколько дней и наконец решил, что самое правильное — это поговорить с магос доминой Арной. Если в этой… инфогробнице действительно есть полезные СШК, то он неплохо послужит Богу-Машине и получит толчок для дальнейшего служебного роста. Возглавить более крупный отдел, получить приставку «доминус», заниматься более ответственными и интересными разработками… чем не перспектива? А если же «Эмпирические технологии» на самом деле какая-то устаревшая еще до ТЭТ и превзойденная марсианским жречеством мура, которую проталкивает либо неосведомленный болван, либо шарлатан, — то, по крайней мере, Эсберн успокоится и не будет волноваться обо всякой чепухе.
Он взял себя в руки. Составил и попытался отослать официальный запрос об аудиенции. Но внезапно когитатор забарахлил, и отправить запрос не получилось. Раздосадованный Эсберн вызвал техножреца Кая для ремонта, а с магосом доминой попробовал связаться через ноосферу. Но тут его ждало сразу два огорчения.
Люмены внезапно замерцали и погасли. Распространился запах жженой изоляции, где-то что-то затрещало и загудело, послышались возгласы на бинарике и готике — последние содержали очень мало не ругательных выражений, кто-то звал на помощь. Эсберн хотел было выяснить, что случилось, но связь вышла из строя. Наконец заработал вокс. Но вместо Кая отозвалась Кориолис, которая сообщила, что Кая уже два дня никто не видел.
— Вопрос: как же не видел, если я видел его вчера на работе весь день? Он за всю смену никуда не отлучался.
— Отлучался. А на его месте сидел сервитор.
Кориолис явно знала больше, чем говорила. Ясно же, подумал Эсберн, что молодой балбес, обуреваемый любопытством — а оно уже не раз доводило неопытных до беды! — посадил сервитора на свое место и пробрался на нижние этажи. И дай Омниссия, чтобы они увидели его живым.
Под потолком тускло замерцал один-единственный люмен из полутора десятков.
Что же до Арны, то она была занята. Очень занята. В зале электроснабжения случилась серьезная поломка. Хуже того — авария. С человеческими жертвами.
Катастрофа.
Ее-то отголоски и донеслись до Эсберна.
Тот обеспокоенно подумал, что в зале электроснабжения работают его приятели — Астерций и Корис. Но связаться и узнать, все ли с ними в порядке, оказалось невозможно. Поэтому он принял единственно возможное решение в этой ситуации: продолжать работу, но оказалось, что лекс-механики с ним не очень-то согласны. Часть из них, более аугметированная и отключенная от эмоций, отрешенно сидела на рабочих местах, но не продуктивно, и подавленность так и сочилась из-под их красных мантий. Те же, кто не прошел Ритуал Чистых Помыслов и не научился побеждать позывы плоти, страшно оживились. Вместо того, чтобы занять места за когитаторами, они толпились посреди зала, обсуждая происходящее, размахивали руками и серворуками, шумели, вокруг носились сервочерепа, что-то вразнобой записывая. Эсберну почудилось в их возбуждении что-то зловещее, какая-то смесь испуга и радости в размеренном течении однообразных будней.
— Напоминание: случились скорбные события, — строго произнес он. — Пострадали машинные духи, произошло то, что неугодно Богу-Машине, умерли наши коллеги. Вы должны почтить их память старательной работой и тишиной. Займите свои рабочие места!
Неохотно лекс-механики расходились, рассаживаясь за когитаторы.
— Магос, — пискнула Кориолис, — а как работать-то? Мы бы с радостью, но электричества же нет!
— А что же вот горит?
— Он один и горит! А когитаторы сдохли!
Эсберн окончательно вышел из себя и выбежал из зала, хлопнув дверью. Что-то в последнее время он слишком часто выходил из равновесия. Сейчас он направился в зал электроснабжения, надеясь выяснить, когда восстановят это самое снабжение…
У выхода, раскачиваясь взад-вперед, сидела красная фигура, горестно заламывая руки. Эсберн не сразу узнал Астерция: техножрец будто почернел, не в силах подняться с колен. Перед ним лежало неподвижное тело в полуобугленной мантии.
— Корис! Друг мой, — причитал Астерций. — Какая печаль! Какое горе!
Эсберн тоже опустился на колени. Этого-то он и боялся. Он не был так близок с Корисом, как Астерций, но считал хорошим приятелем, и его смерть стала большим ударом.
— Омниссия примет его душу, — проговорил Эсберн, понимая, что никакие слова не уменьшают боль. — Он был прекрасным ученым.
Он еще немного постоял, преклонив колени и не зная, что еще сказать или сделать. Потом поднялся и побрел обратно.
Уселся за когитатор. Не стал его выключать — вдруг заработает.
И действительно, заработал. Экран тускло засветился, и по нему побежали уже знакомые архаичные коды.
«Смерть возможно победить».
«Как?»
«Машинные части не умирают. Тело может встать и служить. Есть ритуалы, чтобы вернуть к жизни».
«Уточнение: можно починить машину, но нельзя оживить умершего».
«Машина это жизнь. Нет разницы между жизнью и смертью».
Сейчас загадочный собеседник отвечал быстро, почти сразу. Но при этом нес какую-то околесицу. Разницу между жизнью и смертью каждый Механикус понимал очень хорошо — потому и заботился о сохранении Знания, ибо ничто другое не давало ему бессмертия. Но бессмертие это не было телесным.
«Возражение. Второй универсальный закон гласит, что дух есть искра жизни. Бог-Машина не стал бы упоминать жизнь, если бы она не отличалась от смерти. Смерть необратима».
«Я знаю ритуал, который обратит ее. Я дам тебе этот ритуал».
— Соглашайся! — заорал Астерций, уже давно тихо стоявший за спиной у Эсберна, и встряхнул его за плечи. — Соглашайся! Мы оживим Кориса!
— Его тело повреждено, — вполголоса произнесла Кориолис, стоявшая рядом в очень напряженной позе.
— Ну и что? Я все равно собирался соединиться с ним в Бинарный Кортекс!
«Мой дух войдет в него».
И вот тут Эсберн встревожился.
— Постойте, — сказал он, — но…
— Это же сам Омниссия! Омниссия говорит с нами через эту древнюю благословенную технику, — закричал Астерций, вне себя, и оттащил Эсберна от когитатора.
Плюхнувшись сам в кресло Эсберна, он торопливо застучал по клавишам.
Эсберн достал инфопланшет. Что-то не давало ему покоя.
Согласно Одиннадцатому универсальному закону, душа может быть дарована только Омниссией. Но если Астерций не ошибся, тогда, значит, все прекрасно? И Корис снова будет жив?
А если ошибся?
Что-то он слышал, очень краем уха, очень вскользь и неуверенно, о каких-то странных и тайных вещах, которые проделывали астартес из ордена Железных Рук. Этот орден пользовался огромным уважением среди марсианского жречества — единственные, кто владел лингва технис, кто почитал Омниссию и кто ценил дары Машины так же, как Механикус, но вот что они иногда вытворяли…
Как же они назывались, эти ритуалы? Ключи Хадда? Или Ключи Хелла?
Впервые в жизни Эсберн пожалел, что он сам — не астартес. Эти воинственные гиганты, по слухам, не только ничего не боялись, но и ничего не забывали. Эйдетическая память была одним из даров Императора — аватары Омниссии — Его возлюбленным творениям. А у него вылетело из головы точное название. И он начал искать от противного.
«Ключи Хадда», — ввел он в поисковик.
Инфопланшет был медлительным, не то что когитатор, и рыскал в ноосфере томительно долго, потом затребовал доступ очень высокого уровня.
— У меня есть, — проскрипел бинарик магоса домины Арны над ухом. — Дай ввести код.
Опять долгое надоедливое ожидание.
«Вы ввели запрос, не имеющий полного соответствия. Возможно, вы искали «Инфогробницы Хадда»?»
— Инфогробницы? — переспросил Эсберн, забывшись. — Но у нас же под инфохранилищем…
— Приказ: потом доложишь, что ты об этом узнал и откуда, — рявкнула Арна. — Что не так с этими инфогробницами Хадда, я и сама знаю. В них лет семьсот назад произошел ряд катастроф, и выяснилось, что там за тысячелетия самозародилась цифровая жизнь — машинное сознание.
— Бог-Машина, — благоговейно прошептал Эсберн.
— Как бы не так! Информация: это извращенный, изуверский интеллект с целями и потребностями, которые никому не известны, но известно, что он способен брать под контроль механизмы. В том числе и нашу аугметику, — Арна свирепо уставилась на Эсберна аугметическими ярко-синими глазами. Огромного роста, тонкая, с лицом, состоящим на три четверти из металла, она внушала ему безотчетную робость, но и восхищение.
— Но он говорил, что может оживить Кориса, — сказала Кориолис, беспомощно глядя на начальницу.
— И обещал дать Эмпирические технологии для путешествий в Имматериуме, — добавил Эсберн.
— Не оживить. Заставить двигаться, подобно чумному зомби, только не чумному. Это будет не Корис, а лишь его тело, наполненное изуверским интеллектом. Вы этого хотите? Приказ: Астерций, остановись!
— Нет, — прорычал Астерций, прижимая к груди изувеченное тело друга. Он уже вычертил какие-то руны и фигуры на полу, явно готовясь к ритуалу, и Эсберн с невольной оторопью понял, что рисовал он собственной кровью. — Я оживлю его!
— Но ты же слышал, — крикнула Кориолис. — Почему вы, мужчины, никогда не слушаете, что вам говорят?
Техножрецы и лекс-механики, побросав работу, столпились вокруг них.
А, собственно, почему мы так против изуверского интеллекта, лениво подумал Эсберн. Мысль опять была будто чужая, но сопротивляться ей не хотелось. Цепляемся за эти Шестнадцать универсальных законов, думаем, что лучше всех понимаем Бога-Машину. Да существует ли он? И в чем проблема, если более изощренный, утонченный, могучий разум, полный самых невообразимых Знаний, использует тело одного из нас, чтобы ходить по земле? Сначала одного. Потом многих. Всех. Один разум на всех, добывающих новые и новые знания под его чутким руководством…
— Остановитесь, чтоб вас гроксы задавили! Зубы Омниссии! — закричала Кориолис.
— Приказ: немедленно прекрати… те… про… нет, не смей… продолжай… жай… — лицо магоса домины Арны исказилось, из аугмиттерной решетки вырвался тоскливый вой.
— Так-то, — Астерций поднял голову, продолжая водить над нарисованными рунами и фигурами рукой с перерезанными венами. — Поймите же, это единственный в своем роде случай: абсолютный дух ищет воплощения!
Кориолис подскочила и ударила его серворукой. И тогда Астерций поднялся.
Эсберн застыл на месте. Его руки, ноги, позвоночник, что-то в мозгу — все это хотело броситься на помощь Астерцию и уничтожить наглую девчонку. Его сердце и разум, наоборот, жаждали помочь Кориолис — но пошевелиться он не мог. А тем временем Астерций схватил ее за горло и сдавил.
— Пус… ти… — прохрипела она, беспомощно дрыгая ногами. И тут в зал вошли, чеканя шаг, пятеро электрожрецов.
— Наконец-то, — прострекотала Арна, приходя в себя. — Огонь!
— Нет, — выкрикнул Эсберн, но было уже поздно. Электрические разряды обрушились на несчастного Астерция, превращая того в пепел.
— Да, — сурово произнесла Арна. — Это был уже не твой друг Астерций. Через него схизматикал пытался прорваться в мир.
— Кто?
— Самозародившийся изуверский интеллект. Он действительно искал воплощения. И вы все видите, с чего он начал, — Арна указала на Кориолис, отчаянно кашлявшую и растиравшую горло. — Уничтожьте его когитатор и все оборудование!
Электрожрецы вынесли технику; Эсберн проводил ее тоскливым взглядом. Древняя. Ценная. Прекрасно работавшая, — пока схизматикал не испортил ее... Он замешкался, и внезапно Кориолис охнула. На экране его собственного когитатора возникла надпись:
«Попытаться стоило. Желание быть рядом друг с другом — такая плотская слабость, и ее следует использовать».
Что ж, привязанность к машине — тоже плотская слабость, подумал Эсберн.
— И мое тоже уничтожьте, пожалуйста, — попросил он, борясь с собой.
Магос домина Арна усмехнулась — почти человеческим смешком, отдавшимся рыком в ее аугмиттерной решетке.
— Сообщение: я знаю, о чем ты все время думал, магос Эсберн, — сказала она. — О том, что нужно что-то улучшить, оптимизировать, изобрести новое. На этом он тебя и подловил. Что же, я даю тебе разрешение на оптимизацию в рамках твоих компетенций, магос. Но пока ты не поймешь, где грань между улучшением и ересью, — в инфохранилище Валгааст не видать тебе повышения, как своих ушей!