Work Text:
Пещера Хэрна и окрестности всегда были своеобразным, даже загадочным местом — только оно не показывало свою необычность всем. Сразу, впрочем, тоже. В каком-то смысле эта интересная черта была присуща Шервуду целиком, но вот его «сердцу», как оказалось, в особенности.
Лес однажды проделал этот милый фокус с самим Робином, когда он случайно и, главное, внезапно обнаружил кое-что весьма необычное — поляну с огромными валунами. И там, где... В общем, он был готов поклясться, что раньше здесь ничего подобного не было.
В тот день он направлялся к отцу, но подошел к пещере не с озера, как обычно, а с другой стороны. И сначала не понял, где очутился. Подумал даже, что заплутал, но как такое возможно? Он ведь знает Шервуд лучше кого бы то ни было. Впрочем, сразу выяснилось, что нет, не заплутал, и дело в другом — Робин до сего момента просто не видел, что поляна находилась здесь всегда. И сейчас лес, похоже, решил приподнять завесу для Избранного Хэрном. Сколько же еще тайн и загадок хранит Шервуд? Робин понимал, что их много, но истинный масштаб даже представить слегка опасался.
С тех пор, как только выпадала возможность, он с большим удовольствием приходил к древним камням и оставался надолго. Здесь он чувствовал себя... Каким бы усталым и раздраженным Робин ни был, какие бы думы ни тяготили его, стоило всего на несколько минут растянуться на теплом камне — и тревога отступала, злость развеивалась, а силы возвращались. Он поистине отдыхал и телом, и душой. Здесь ему и думалось легче, и решения находились проще.
Робин неоднократно собирался спросить Хэрна, что это за место такое, и что за камни, но как-то не складывалось. И не сказать, что забывал, просто находились вопросы поважнее. А может, ему на самом деле не так уж и хотелось все выяснить? Место просто было, а он мог приходить, когда пожелает, и это главное.
Вот и сейчас, прежде чем пойти в пещеру к отцу, Робин побродил среди валунов, рассматривая их — он в жизни не видел ничего подобного. Странные камни были покрыты то ли рисунками, то ли узорами. Но что эти узоры значили, кто их сделал и зачем? Он попробовал прочитать руны, однако большинство знаков стерлось от времени, и разобрать написанное не получалось. Мастер, вырезавший их, давно канул в небытие, и с его смерти наверняка прошел не один век.
Устроившись на плоском валуне, похожем на стол, Робин подумал, что надо все же расспросить Хэрна про старые времена. Вот, например, про римлян. Ведь много раз слышал, что были тут такие завоеватели, но, в конце концов, их выставили за порог, хоть на это и ушло немало времени и усилий. А раз такое уже проделывали, значит, должно и на норманнах сработать. Только надо выяснить, как именно удалось от тех паразитов избавиться, и рассказ Хэрна мог пролить свет на эту загадку. Робин посидел еще немного, прислушиваясь к шелесту ветра и пению птиц, и наконец с некоторой неохотой слез со своеобразного каменного стола. И отправился к отцу, на сей раз намереваясь обязательно расспросить обо всем.
Но Хэрна, похоже, не было дома. Постояв немного на входе, Робин прошел вглубь жилища, осмотрелся, заглянул в чашу, обошел алтарь и... чуть не растянулся на полу, споткнувшись обо что-то. К его удивлению, это оказался сундук, который почему-то стоял едва не в центре пещеры, а раньше в углу был.
Это Робин помнил хорошо, поскольку еще в прошлый визит заметил, что у отца появился странный ящик, который при свете факела оказался немалых размеров кованым сундуком. Сразу залезть и посмотреть, что в нем, было как-то... неудобно. Он надеялся, что Хэрн сам скажет, когда решит, что надо, но тот молчал. А желание изучить сундук и его содержимое посещало Робина все чаще.
А тут Рогатый, похоже, куда-то ушел. На всякий случай Робин проверил всю пещеру, позвал еще раз и, не получив ответа, полез в сундук.
Вещички там обнаружились весьма любопытные... Один большой кусок камня чего стоил! Начать хотя бы с того, что камнем он выглядел только с одной стороны, а с другой — сплошь острые прозрачные кристаллы. Робин взял в руки другой камень, куда меньшего размера — в виде шара, и абсолютно черный. И тут же понял свою ошибку.
Тело пронзила боль, грудь сдавило, а сердце затрепыхалось, как пойманная в сети птаха. Хватая ртом воздух, он попытался отбросить шар, но тот прилип к ладоням. В отчаянной попытке избавиться, Робин ударил им о край алтаря и...
И вдруг оказался... Да это же кромлех, где он только что был!
На каменном валуне-столе в предсмертных судорогах бился голый человек, из разрезанного горла в священную чашу стекала струя крови. А рядом стояло нечто с длинным ножом.
Робин не мог рассмотреть лица, видел только синюю вязь рун на бледной коже, по всему телу. Они перемешались с разной давности шрамами. Мужчина был воином — молодой и сильный, он прошел не одно сражение и выжил, чтобы сейчас стать жертвой на алтаре.
И сделать против ничего нельзя, потому что... она должна быть принесена. Можно сказать, сам отдал, а тот согласился стать жертвой, потому что таков закон — только добровольно. И запретить не получится, власти над ним нет. Никакой — и этой особенно.
Ради чего согласился расстаться с жизнью? Да ради него же, к чему себя обманывать.
И все решено. Оставалось только смотреть, как монстр жадно пьет из чаши теплую дымящуюся кровь, ведь он должен проследить за выполнением ритуала до конца. Кому, как не Сыну Рогатого, это делать? Обязанность у него такая, и от того он сам себе омерзителен.
Чудовище вдруг оторвалось от своей трапезы. Острый язык прошелся по губам, слизывая кровавые потеки. Робин встретился взглядом со змеиными глазами, в которых жидким золотом плескалось самодовольство... и его как под дых ударили. Барон Саймон де Беллем... Вернее, тот, кто носит это тело, как одежду.
Да, все кончилось, все долги закрыты. Но теперь внутри только холод и горькая боль... И конца ей не будет! Монстр это знал, вот и торжествовал. Он хотел не только кусок, что уже отхватил, а рассчитывал на весь пирог, значит, затишье временное...
Робин пришел в себя от того, что его трясли, как ствол груши, чтобы с нее плоды посыпались. Отец?
— Что это было?..
Хэрн отпустил его, но отвечать не торопился и внимательно осматривал, словно желая убедиться, что с ним все нормально. Чувствовал себя Робин уже гораздо лучше, но при воспоминании о пережитом его бросало в дрожь. И он во что бы то ни стало хотел узнать, с чем столкнулся. Однако Рогатый лишь буркнул отстраненно:
— Да так, всякое-разное-нехорошее одного тут...
— Беллема, да?
— Ну... Кто же, как не он, у нас любитель заклятия смертельные накладывать на что попало, и куда не просят? А некоторым это «куда не просят» прямо как медом намазано.
— Так Беллем же умер!
— Я бы не сказал. И для такого ему не надо быть «живым» в том понимании, к какому все привыкли. А ты слишком беспечен.
— Прости, отец... — растерянно пробормотал Робин.
Хэрн хитро прищурился, вытащил из недр накидки какую-то странную штуку и положил в нее маленький уголек из очага. Штука задымилась. Он сунул ее узким длинным концом себе в рот, потом вытащил и выпустил изо рта кольцо дыма.
Робин, внимательно наблюдавший за его манипуляциями, уже собрался полюбопытствовать, что это такое, как Хэрн продолжил наставления:
— Тебе нужно быть очень осмотрительным и осторожным. Я постоянно об этом твержу! Как видишь, даже в моей пещере встречаются... неприятные сюрпризы.
— Да уж... хорошего мало. А откуда он у тебя, шар этот?
— Подробности тебе знать не надо. Будем считать, в лесу нашел. Да вот целиком очиститься оно не успело, хотя силу и подрастеряло существенно. Иначе от тебя только хладный труп остался бы... в лучшем случае.
Робин решил, что про странную дымящуюся штуку он потом поинтересуется, а вот поблагодарить надо прямо сейчас:
— Спасибо, отец, ты спас меня.
— У меня не было другого выхода, — усмехнулся Рогатый.
— Не ругаешься, что я залез в сундук?
— Зачем? Я и так прекрасно знаю, что это неисправимо, — Хэрн пристально посмотрел на него. — Ты ведь что-то видел?
Робин кивнул и смутился, не зная, как ответить — слишком уж это было похоже на видения, что случались с ним после кубков с варевом Хэрна. И еще на вещие сны... От этого стало совсем не по себе. Отогнав гнетущие мысли, он все же рассказал о привидевшемся кошмаре.
Хэрн выслушал его, ненадолго задумался, а потом сказал мрачно:
— Беллем у нас... большой оригинал. И как только ни развлекается. Все думает, не мытьем, так катаньем, экспериментатор хренов. А момент как раз подходящий, Лита на носу.
И тут же сменил тон на добродушный:
— Но хорошо, что ты пришел. Поможешь мне принести трав для костра.
Сунув рогатую накидку под мышку, Хэрн направился к выходу из пещеры, а Робин, облегченно вздохнув, последовал за ним.
***
В темном подвале полуразрушенного замка человек в саркофаге приоткрыл один глаз и слегка ухмыльнулся.
Не получилось с одной стороны, получится с другой. Или с третьей, или еще с какой-нибудь. Главное, Избранный наконец появился, а значит, старая игра продолжается. Но это означает и другое: крах Хэрна — просто вопрос времени. И Рогатый об этом знает.