Chapter Text
Юбилей — 50 лет — это вам не два пальца обоссать. Роджер Мерта дожил до своих лет в целом виде, несмотря на Вьетнам и службу в полиции, и планировал в таком же виде добраться до пенсии, научиться управлять лодкой, расслабиться и проводить время в блаженном ничегонеделании (если Триш позволит).
То, что Роджер является омегой, было указано в его личном деле и не являлось тайной за семью печатями, хотя о вторичном гендере сам он не трепался на каждом углу. Его раса почти угасла, омеги попадались чаще альф, но и те, и другие, были редкостью. Роджер с подросткового возраста принимал супрессанты — отец-омега и мама-бета не хотели, чтобы их мальчик в один ужасный день оказался беременным, — потому течка у него была дважды, а особый запах почти не проявлялся. Впрочем, этот запах могли унюхать только альфы, а таковых было ничтожно малое количество.
Любые мысли на тему «а что будет, если принять свой вторичный гендер?» быстренько исчезли, когда Роджер увидел омег во Вьетнаме, превращенных в товар и живые инкубаторы. Он вознес благодарность законам США и фармакологии, полностью забил болт на свою сущность и продолжил жить, как обычный бета. Более того, Роджер женился на бете, которая родила троих замечательных детей.
Но неплохая, порой отличная жизнь закончилась, когда нежданно-негаданно у Роджера возникла огромная проблема в виде сержанта Мартина Риггса, назначенного ему в напарники. В отделе кадров недосмотрели, что Мартин, слывший психопатом и потенциальным суицидником, — альфа, пусть и выбравший бету в свое время.
Бюрократия небрежным росчерком пера свела пятидесятилетнего омегу и тридцативосьмилетнего альфу, не подозревая, что это окажется полной катастрофой.
***
Мартин, в отличие от Роджера, никогда не игнорировал свою сущность и был бы рад связать жизнь с омегой, наделать с ним детей… но омег было ничтожно малое количество. Не стоило и начинать поиски пары. Беты-геи никак его не прельщали, у них не было правильного запаха, потому Мартин переключился на женщин.
Встретив Викторию Линн, он подумал: «Почему бы нет?» и сделал ей предложение, но честно предупредил кем является и что вряд ли бета забеременеет от него. В этом плане физиология работала против альф — омеги имели намного больше шансов оплодотворить бету. Виктория Линн недолго погрустила, потом сказала, что можно взять ребенка из приюта, и дала согласие на брак.
«Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии и даже смерть не разлучит нас», — произнесли они, но смерть их разлучила, и с того момента Мартину было абсолютно наплевать на все в этом мире кроме, пожалуй, работы. Он снимал проституток, чтобы сбросить напряжение, регулярно пытался выстрелить себе в рот, курил, бухал и нарывался на неприятности, искренне надеясь, что какая-нибудь из этих неприятностей его уничтожит.
Мироздание подленько хихикало, потирая корявые лапки, и не спешило избавляться от Мартина, словно говоря: «Тебя не убила мясорубка во Вьетнаме и Лаосе, так какого хрена ты уверен, что сдохнешь раньше назначенного срока в Городе Ангелов?» Время шло, Мартин становился все более и более неуправляемым. И, в отличие от мироздания, начальник отдела по борьбе с наркотиками при первом удобном случае избавился от неуравновешенного подчиненного.
Совершенно не расстроившись, Мартин сидел в отделе убийств, оглядывался, оценивал новых коллег, потом решил от нечего делать проверить свою «Беретту», как вдруг на него налетел вихрь с криками «У него пистолет!» У Мартина сработали рефлексы. Он повалил вихрь и наступил ему на грудь.
Вихрем оказался темнокожий мужчина далеко за сорок, с усами, в костюме, внезапно — напарник Мартина. Вдобавок от него слегка пахло омегой. Мартин сначала отмахнулся от запаха: ну мало ли где этот сержант Роджер Мерта ошивался? Может, слишком близко к нему стоял омега, или кто-то в отделе являлся таковым.
Но на следующий день, когда разъяренный Роджер запихнул Мартина в кафе и от души наорал за прыжок с крыши, а затем сунул в руки пистолет, желая проверить — покончит Мартин с собой или нет… вот тут-то альфа и понял, кто перед ним стоит. От выброса адреналина запах омеги усилился во много раз.
Ангельский хор не возопил, фейерверки не взорвались, а сердца могли бы выскочить разве что у персонажей «Луни Тюнз», но не у двух сержантов. Мартин убрал в сторону пистолет, взял Роджера за лацканы пиджака и подтащил к себе: властно, жестко, как альфа-собственник.
Роджер вытаращился на напарника, и было заметно, как он усиленно соображает что же делать. Мартин ухмыльнулся, продемонстрировав острые клыки альфы (хоть их и пришлось немного подточить, чтобы не травмировать бет), вжал нос в шею Роджера, потом слизал пот со щеки, остро пахнущий омегой.
В следующий момент он едва не улетел к дверям, получив мастерский хук с правой. Роджер стоял, тряся ушибленной рукой, и кричал на Мартина, вспомнив все ругательства, которых старался избегать много лет, несмотря на более чем нервную работу.
— Охуел ты, что ли?! — Он подобрал пистолет. — Мозги вытекли?
— Нет, — честно ответил Мартин, поднимаясь и отряхивая одежду от строительного мусора. — На месте. — Он постучал себя по голове. — Просто… в последний раз я ощущал запах омеги двадцать лет назад. И до сих пор помню. Ты, конечно, пахнешь по-другому, но все равно аромат охрененный.
— В общем так, — Роджер ткнул пальцем ему в грудь, — забудь о запахах. Забудь, что я — омега, а ты — альфа. Мне вот это все и даром не сдалось, да и за деньги тоже. И вообще, я слишком стар для этого дерьма.
— Ага. — Мартин продолжал принюхиваться. — Что дальше?
— Мне похрен, что наша раса почти вымерла! — Роджер кипел от злости. — Я — бета! И точка!
— Ну хорошо, хорошо, — примирительно произнес Мартин. — Без проблем. Заеду в аптеку, куплю крем для подавления запаха. Базара ноль, ты, главное, не психуй. Нервные клетки не восстанавливаются, и все такое.
— Сегодня же обращусь в отдел кадров! — бушевал Роджер. — Пусть переведут тебя… куда угодно!
— Знаешь что, — Мартин прекратил водить носом, — я проголодался. Пойду что-нибудь съем.
***
В отделе кадров у Роджера спросили: «Факт харрасмента имел место?» Он почему-то смутился и ответил: «Нет», на что ему сказали: «Вот когда это случится, тогда и обращайтесь, мы назначим вам нового напарника, а к сержанту Риггсу применим дисциплинарные меры».
Взбешенный Роджер вознамерился жестко пресекать любые поползновения альфы. Он позвонил своему врачу, который всячески его успокоил:
— В таком возрасте не стоит опасаться проявлений физиологии. Время течек давно миновало, к тому же, вы регулярно принимаете гормональные средства. А то, что альфа унюхал отголоски вашего запаха, ничего не значит.
«Зубы пересчитаю Риггсу, если не уймется», — Роджер приободрился и на следующий день с гордо поднятой головой отправился на работу.
Мартин издалека показал ему тюбик с какой-то мазью и постучал себя по носу.
Роджер вздохнул с облегчением. Мартин оказался не без сумасшедшинки, но в общем, неплохим парнем. Все было чудесно и прекрасно, Мерта познакомил напарника со своей семьей, Мартин повел себя скромно, даже немного засмущался. Триш отнеслась к нему, как к объекту для покровительства, дети посмеялись, что старшая сестра увлеклась гостем.
Обычные дела обычных людей, пусть Мартин и понимал, что никоим образом не вписывается в уютный мирок омеги и четырех бет. Но он настолько истосковался по любому уюту, что решил постараться заякориться в этом мире: «Пофигу на всякие запахи. Мерта — мой друг, и не более того».
Покой улетучится, когда в течение сорока восьми часов завертелись дела с наркоторговцами.
Первый звоночек для альфы прозвучал после выстрела мистера Джошуа. Мартина отбросило на витрину магазина, которая разлетелась вдребезги. Роджер кинулся к напарнику, расстегнул рубашку и при виде бронежилета дал слабину. Он прижался лицом к голове Мартина, бормоча что-то вроде «Мать твою растак, ты живой». Невзирая на боль в груди, альфа прибалдел от ласки и заботы, чуть не замурлыкал, однако все же заставил себя встряхнуться.
Ласки — это хорошо, даже замечательно, при этом не стоило забывать, что жена и дети Роджера оказались в опасности. Мартин, как настоящий друг и альфа, не мог допустить, чтобы с семьей омеги что-то произошло. Он собрался защищать Кэрри, Ника и Райанн так, словно они были его, Мартина, отпрысками. Сущность альфы дала ему возможность пережить пытки, напасть на мучителя и убить его, придала сил для погони за Джошуа. Как и в былые времена, альфа был готов умереть ради омеги, потому не обращал внимание на боль и усталость. У него открылось второе дыхание.
Мартин ликовал, приближаясь к триумфальному завершению дела, и при этом полностью утратил самообладание. Перед домом Мерта он вцепился в горло мистеру Джошуа, рыча как безумный: «Не трогай Роджа, ты, уёбок, он мой и только мой!» Офигевший от такого напора Джошуа ненадолго прекратил сопротивляться.
Хорошо, что шум от фонтанирующей колонки, полицейские сирены и вертолет, нависший над сценой драки, заглушили дикие вопли Мартина. Плохо, что организм Роджера нежданно-негаданно откликнулся на феромоны альфы, щедро источаемые перебудораженным Мартином.
Напарники выстрелили в Джошуа, и в этот момент альфа учуял сильнейший запах течного омеги. Роджер, ощутив жаркую судорогу в низу живота, остолбенел. Это было давно забытое чувство всепоглощающей похоти, почти неконтролируемого желания принадлежать альфе. Роджер выругался и рванул к скорой помощи — он с детства помнил ужасные рассказы об изнасилованных омегах, которые в момент течки сами просили, чтобы их оттрахали. Испытывать самообладание альфы ему не хотелось, учитывая более чем гиперактивный характер Мартина.
Но Мартин остался стоять, где стоял, только повернул голову к Роджеру, и в его взгляде читались тоска и отчаяние. Он не стал догонять омегу, хотя каждая мышца в теле звенела от возбуждения.
Мартин побрел ко второй скорой, надеясь получить седативные.
Все-таки он был не настолько сумасшедшим, каким его все считали, и умел владеть собой. Хотя больше всего на свете ему хотелось владеть омегой.