Work Text:
Бригада «Леманов Руссов», на ходу перестраиваясь клином, двигалась вперед. Самые надежные новые машины типа «Разрушитель» выставили наперед, и их угловатый строй, ощетинившись вспышками пушек Гатлинга, перепахивал противотанковую оборону орков. Тех, кто не погиб под выстрелами «Разрушителей», косили очередями из тяжелых болтеров мотопехотинцы на бронированных мотоциклах. За правым флангом, на холмистой равнине вели собственный бой другие танковые подразделения XVIII легиона — прямо перед приведением мира 42-1-12 к Согласию в группу «Магнор» на вооружение поступили новые танки «Сикаран», на которые возлагались очень большие надежды.
Шанго улыбнулся, вспомнив, как Га’Рин незадолго до высадки на 42-1-12 хвастался своим «Сикараном». В ангаре суетились техножрецы, но Га’Рин сам обслуживал танк, не доверяя уход за ним никому. «Раньше, в древности, воевали на зверях, как же их — лишь? Лошь? Лось? Ну, животное такое, на него садились, как на мотоцикл! — горячился он. — И это был друг и боевой брат, его с рук сахаром кормили. А теперь боевой брат — это танк, и я его с рук буду прометием кормить…»
— И как поживает твой боевой лось? — улыбнулся тогда Шанго, скрывая любопытство.
— Машина — зверь! — блестящая от смазки ладонь Га’Рина похлопала танк по зеленому пласталевому боку. — Зубастая зверюга, даже так. Скорость! Маневренность — я те дам! А вооружение? Ты «Геракла» видел? Вот это, доложу я тебе, вещь!
Шанго усмехнулся, но в душе слегка позавидовал: скорострельная автопушка действительно казалась чудом имперской техники. Впрочем, свой «Хищник» Шанго любил и ни за что не променял бы ни на какие новинки, хотя Га’Рин шутливо прошелся насчет «твоего старенького сундука».
На следующий день Га’Рина повысили до капитана. А еще через два дня лорд Вулкан отдал приказ к высадке…
В этот раз они воевали порознь. Га’Рин на своем «боевом лосе» вырвался на равнину вместе с основными силами группы «Магнор», перемалывая в железный фарш всевозможные «тачилы» и «пушечные фуры».
А брат-сержант Шанго, приставленный со своим отделением для поддержки танковых частей Имперской Армии, вел клин «Хищников» по ущелью; их замысел, Шанго и полковника Кайл, был прост — взять банду зеленокожих в клещи и расстрелять с двух флангов сразу. Полковник Кайл, уже не раз сталкивавшаяся с орками, заметила, что осуществить план будет сложнее, чем разработать. Шанго не спорил, хотя большинство его кузенов из других легионов наверняка начало бы уверять, что жалкие зеленокожие дикари никогда не смогут противостоять Астартес Императора.
Шанго тоже сталкивался с орками. Поэтому знал: смогут.
Хотя наличие у орков специальной противотанковой обороны стало сюрпризом и для него с Кайл.
По ущелью разносился рокот орочьей техники; сизый прометиевый дым курился далеко вверху. Вдохнув, Шанго про себя отметил, что прометий неочищенный и с множеством примесей. Видимо, орки производили его сами, а не захватывали у людей.
Вопрос был в том, куда подевались люди.
Основную часть неприятельских машин составляли тяжелые орудийные платформы, — орки называли их «большими вездеходами», — на которых размещалось по две-три автопушки. Стандарты орки не жаловали, поэтому количество и калибр автопушек менялся от платформы к платформе. Менее опасными от этого они не становились…
Время от времени кто-нибудь из орков орал, заводя себя: «Юдишки! Покажитесь, консервы! У вас мало дакки! Мы вас вскроем и сожрем! Покажитесь, юдишки!». Шанго знал, что ломаный готик говорит об уме орков так же мало, как и уродство их бронетехники — об ее эффективности. Перед ним был сообразительный, хитрый и хорошо вооруженный враг.
Танки полковника Кайл заревели поодаль, на ходу перестраивая строй, и выплюнули первые снаряды.
— Замедляем ход, — скомандовал Шанго. — Огонь!
«Пушечная фура» в нескольких десятках метров от них вспыхнула и качнулась; темный дым пыхнул вверх. Чуть дальше на полном ходу дернулась и перевернулась одна из орудийных платформ, орки с грохотом посыпались с нее, хватаясь за свои «пулялы» и выкрикивая угрозы. В цель попало еще несколько выстрелов, подбив орочьи машины. Но это была капля в море — тысячи других «больших вездеходов» и «пушечных фур», рыча, искря и изрыгая вонючий дым, двигались навстречу…
— Огонь!
Из-за вездеходов выдвинулась боевая фура — огромная, ощетинившаяся десятком автопушек какого-то невероятного калибра. Шанго поморщился: манера орков не придерживаться единых стандартов и на ходу собирать из лома и такой-то матери гигантские орудия одновременно восхищала его и бесила.
— Перестроиться! Наводка на орудийную платформу!
«Хищники» зарокотали, рассредоточиваясь.
— На наковальню! Огонь!
В воксе запищал сигнал вызова.
— Лорд Шанго.
— Брат-сержант, — машинально поправил Шанго, узнав адъютанта Кайл. — Бэррил.
— Полковник уведомляет, что с севера подходят значительные силы противника. Авиаотряд сейчас пытается связать их боем, но у нас мало воздушных сил. А у них много. И у них очень большие «пушечные фуры»…
Если бы Шанго не знал Бэррила, с которым они прошли не один и не два боя плечом к плечу — как говорил Га’Рин, «спонсон к спонсону», — ему бы померещились в голосе адъютанта нотки паники.
— Огонь!
Первый залп оказался неудачным — вместо огромной платформы им удалось подбить лишь несколько «больших вездеходов». Во второй раз Шанго отметил два попадания. Казалось, они нанесли платформе заметный ущерб, но…
Она двигалась, будто и не заметив, что ее подбили, разворотив бок и лафет одного из орудий, только несколько трупов скатилось с нее, пятная землю кровью.
— Огонь!
Гестий, наводчик Шанго, сработал, как всегда, идеально: это их выстрел перебил шасси, наконец-то заставив платформу остановиться.
— Брат-сержант, — послышался в воксе голос Харита, — нас подбили! Мы пока держимся!
По визору шлема ползла информация. Контакты, контакты… но все руны Саламандр отделения Шанго были зелеными.
— Бэррил? Каковы предложения полковника Кайл?
— Действуем по первоначальному плану с коррективами, — ответил Бэррил. — Отходим на полкилометра к востоку. Ударим во фланг подкреплениям неприятеля.
— Хорошо, — сказал Шанго, — тогда мы свяжем боем те их отделения, которые уже здесь.
Вокс снова затрещал.
— Га’Рин… брат-капитан Га’Рин!
— Новый приказ от лорда центуриона Ха’кена. Выдвигайтесь на соединение с нами. К зеленокожим подошло подкрепление, — начал Га’Рин.
— Знаю. От полковника Кайл было донесение…
— Полковник Кайл убита.
Шанго выдохнул. Кайл была старым боевым товарищем; больше того — она была его другом. Настоящим, надежным, веселым. Перед глазами пробежало ее лицо — острые скулы, ранние морщины, рыжие, побитые сединой волосы, смешинки в карих глазах. Она подавала ему руку при встрече, и, обмениваясь с ней рукопожатием, Шанго всегда думал, какие у нее крошечные и хрупкие белые пальцы. Пальчики. И с какой силой они стискивали его огромную эбеново-черную ладонь.
— Они подошли с запада…
— С севера же?
— С запада. Те, что с севера, сейчас частично втянуты в воздушные бои, частично связаны боем с пехотой, но это ненадолго. Они превосходят нас числом раз в двадцать, наверное. А с запада подошло еще больше!
— А лорд Вулкан…
— Он на наших позициях.
— Иду на соединение, — кратко произнес Шанго, отключаясь.
Он понятия не имел, как это сделать…
— «Пушечная фура», — сказал кому-то Харит в воксе, видимо, забыв отключиться. — Бей по ней!
— Гестий, — сказал Шанго.
— Есть, — отозвался тот, наводя орудие.
— Бей-банка, — воскликнул Аркутари. — Брат-сержант! Разрешите вдарить по ней автопушкой?
— Валяй, — выдохнул Шанго.
Штука, которую орки называли «бей-банкой», напоминали дредноут Астартес, только пилот — один из мерзопакостных гретчинов — мог свободно покинуть бей-банку и удрать, если начинало пахнуть жареным. Или если можно было собрать «лут» и «жубы» — орки любили трофеи.
— Еще одна!
— Лучше бей-банки, чем большие вездеходы, — буркнул Гестий.
Внезапно «Хищник» тряхнуло.
Машину Харита так и не удалось стронуть с места. Она выдержала еще несколько попаданий, и наконец оркам удалось пробить броню. Руны Харита и его товарищей загорелись красным. Вскоре одна из них погасла. И еще одна…
Из лендрейдера выскочил космодесантник в белом доспехе. Дейджи, брат-апотекарий, подумал Шанго. Удастся ли ему спасти хотя бы тех двоих, кто еще жив? И сразу же после того, как Дейджи направился к «Хищнику» Харита, его лендрейдер подбили из огромной дакка-пушки; машину подбросило, она встала на бок, гусеницы с ревом вращались вхолостую. Почти погибший лендрейдер продолжал огрызаться из всех орудий — одной оставшейся лазпушки и тяжелого болтера, выкашивая орков, но Шанго понимал, что команде не отбиться.
— Йар’Тхан! — воскликнул Гестий: в подбитом лендрейдере находился его лучший друг.
— Построиться клином! Держать строй! — заорал Шанго в вокс. — Дейджи, доложи обстановку!
Они пока потеряли две машины — плохо, но могло быть и хуже.
— Харит жив, — отозвался апотекарий. Это Шанго видел и сам. — Собрал геносемя.
— Садись ко мне, — велел Шанго. — Йар’Тхан! Доложите о потерях!
— Я один остался, — ответили ему. Гестий выдохнул с нескрываемым облегчением.
— Перебирайся в наш «Хищник». Мы идем на соединение с капитаном Га’Рином и лордом Вулканом…
***
Они умудрились выйти на холмистую равнину — основное поле боя «Магнора» и Га’Рина — без людских утрат. Пока они двигались, еще один «Хищник» был подбит, но остался на ходу. Однако ауксилия смертных понесла более существенные потери: по меньшей мере два десятка «Леманов Руссов» остались на поле разбитыми и сожженными. Подбитой техники и мертвых солдат неприятеля было куда больше, но Шанго знал по опыту: радоваться нечему. Это даже не пиррова победа. Это вообще не победа. У орков оставалось еще достаточно бойцов, чтобы завалить легион их трупами.
От горизонта до горизонта колыхалось чудовищное море — огромные туши, обвешанные железом, дубленой кожей, керамитом и черепами, многие из которых были человеческими, и такие же огромные, несуразные, наспех сляпанные машины. С орудийных платформ торчали колоссальные стволы. Шанго с болью увидел, что многие танки Саламандр разбиты, а среди трупов вражеских солдат неподвижно лежат и фигуры в зеленых доспехах, но некоторые танки, в том числе «боевой лось» Га’Рина, продолжали бой.
— Брат-капитан Га’Рин! Докладываю: сержант Шанго прибыл. Жду дальнейших указаний!
Вокс зашипел, и сквозь треск и бульканье пробился голос смертной-наводчика:
— Повелитель, лорд капитан Га’Рин ранен. Командование перешло лично к лорду Вулкану.
Шанго хотел было повторить просьбу насчет указаний, и тут его «Хищник» тряхнуло и подбросило.
— Гестий, — сказал Шанго, — мы можем стрелять? Аркутари?
Аркутари отвечал за лазпушку.
— Аркутари ранен, — подал голос Йар’Тхан, — разрешите занять его место?
— Да. Наведи лазпушку вон на ту… дуру.
Как правильно назвать по-орочьи огромную раздутую конструкцию, надвигавшуюся на них с холма, Шанго не знал и знать не хотел.
— Огонь! На наковальню!
Удачный выстрел поджег «дуру» с одной стороны; повалил черный дым.
— Все, слушайте мой приказ. Бить по большой орудийной платформе!
Тяжелый болтер Гестия рокотал, вспарывая закопченный керамит «дуры».
— На наковальню! — орал Йар’Тхан в упоении сражения. — Бей зеленомордых!
— Огонь!
Поле боя заволоклось сизым фицелиновым дымом, со всех сторон что-то грохало, бухало, полыхало, в воксе вопили, требовали дать какие-то данные и сводки, докладывали, просили подмоги. Пробился Бэррил.
— Лорд Ха’кен! Лорд Ха’кен! Нас окружили, мы не можем прорваться!
Сипловатый, словно простуженный, баритон центуриона Ха’кена — командующего группы «Магнор» — ответил не сразу.
— Отбивайтесь, сколько хватит боеприпасов, — велел он, а потом его слова потонули в скрипе и грохоте. Кажется, Бэррилу больше ничего и не надо было услышать.
Спасения не было.
Шанго не отказался бы узнать, как зеленокожим удалось стянуть такие огромные силы за считанные годы. О мире 42-1-12 узнали около пятнадцати лет назад, еще несколько лет выясняли, есть ли там человеческие поселения, что-то согласовывали, наконец включили мир в план приведения к Согласию и поручили это Саламандрам… Когда орки захватили 42-1-12?
— Мы выстоим, — сказал он. — С нами центурион Ха’кен и лорд Вулкан! На наковальню!
— На наковальню, — отозвались его товарищи.
«Хищник» двинулся вперед; гусеницы яростно месили полужидкую почву, втаптывая в нее тела убитых и разбитое оружие, и здешняя серая пыль перемешалась с кровью и мясом, а голубоватые камни — с обломками пластали и керамита. «Мы все превратимся в землю, — думал Шанго. — Из нас вырастут деревья… Но мы отстоим этот мир!»
Из клубов дыма вышла колоссальная фигура, намного больше и орков, и астартес.
Подняла молот.
— Сыны мои! — голос у Вулкана был сорванным и хриплым: примарх все это время выкрикивал команды, хватая ртом горящий задымленный воздух. — Здесь остались люди! Те люди, ради которых мы сражаемся! Наши братья, которые должны быть вместе с нами, в Империуме Человечества! Защитим их! Станем молотом и наковальней для ксеносов! Помните: тот, кто пал в бою за человечество, не мертв — он жив, пока живы его дела! Нет смерти для тех, кто сражается за Империум!
— На наковальню! — закричал Шанго, и множество глоток проревело клич легиона.
Множество?
Как же мало их осталось! Куда больше лежало в крови и грязи под гусеницами, а еще больше так и не выбралось из горящих танков… Но уцелевшие продолжали отчаянно сопротивляться. Вулкан размахивал молотом, каждый взмах уничтожал орков десятками; на минуту его скрыли клубы дыма, а потом Шанго увидел орочью топталку, и Вулкан шел к ней, и что случилось дальше — он не знал. На него надвигались десятки машин, в дыму принявших фантасмагорические формы и плевавшихся огнем…
— Огонь!
«Боевая фура» остановилась, будто споткнувшись, и застыла, источая густой дым с пламенем.
— Огонь!
«Большой вездеход», ползший по склону, вспыхнул, завалился на бок и начал переворачиваться, потом покатился вниз; орки вываливались на ходу и катались по земле, пытаясь сбить пламя, но подбитые другими Саламандрами машины налетали на них, давили, сбивали с ног, ломали кости, не давая подняться.
— Огонь!
Бей-банка с треском развалилась на пластины проржавевшей пластали; пилоты, все в крови и копоти, выпали изнутри и больше не шевелились.
— Огонь!
Боевые багги налетали друг на друга, шли юзом, опрокидывались, убитые водители волочились, наполовину высунувшись из кабин, и за ними тянулись кровавые следы.
— Огонь!..
Снаряд врезался в «Хищник». И еще раз. И еще…
Кто-то стрелял из волкитной кулеврины — ее луч буквально разрезал орочью технику, но вот дакка-пушка накрыла огнем весь склон, и луч пропал. Кто-то выбрался из подбитого лендрейдера, присев за дымящимся корпусом, и отстреливал орков из болтера. Кто-то вел прицельный огонь из огнемета. В дыму почти ничего нельзя было разглядеть.
Гестий погиб. Только что он стрелял, оскалившись, шепотом крича при каждом выстреле: «Вул-кан! Вулкан!» — и вдруг его руна на визоре шлема погасла.
Потом окончательно погасла руна Аркутари. Потом — руны экипажа из третьего «Хищника», испепеленного огромной суперпушкой, и в тот же миг «Сикаран» из шестого отделения попал в «дуру», прямо в эту суперпушку, и она взорвалась с оглушительным грохотом, так что «Хищника» Шанго качнуло взрывной волной. Кто-то выстрелил с недолетом, и в небо поверх дыма взметнулись тонны земли…
Апотекарий Дейджи занял место Гестия и стрелял из тяжелых болтеров, пока не кончились болты.
«Хищник» уже не мог двигаться. Шанго попытался вызвать капитана Га’Рина, но незнакомый голос — судя по высокому тембру, смертного — ответил:
— Повелитель, он погиб.
— Нет смерти, — ответил Шанго. — Нет смерти для тех, кто умер за Империум! Так сказал лорд Вулкан!
Новое попадание подожгло их «Хищник». Шанго отдал приказ покинуть машину.
Болты закончились. Но у них еще оставались цепные мечи.
Огромный орк надвинулся на Шанго. Тот сначала подумал, что это кто-то из братьев, обманутый доспехами — и содрогнулся от гнусного кощунства: свою броню ксенос соорудил из разбитых доспехов Саламандр.
— Што, хароша бронька? — ухмыльнулся орк. — Ишшо пары кусков не хватает! Твои в самый раз будут, консерва!
— Подавишься, сволочь, — прорычал Шанго, занося меч.
Рядом бился Йар’Тхан — на него насело сразу два орка. За его спиной Дейджи сновал, отыскивая тела братьев, у которых еще можно было извлечь драгоценное геносемя, и это было правильно. Для астартес не было смерти — они продолжат жить в телах новых братьев. А для смертных… для них оставалась память.
Шанго поднимал и опускал меч, рыча от гнева, кромсал ненавистную тушу ксеноса, вскрывая его, как консервную банку — так, как орк сам собирался взрезать его, наконец, всадил клинок в необъятное брюхо и ударил головой в переносицу противника. Визор пошел трещинами, и на нем Шанго еще успел разглядеть, как руна Дейджи стремительно желтеет, и краснеет, и темнеет — но не гаснет.
Исцеляющая кома.
Апотекарий, исцелись сам…
— Вулкан! — победно заорал Йар’Тхан, и вдруг в нагрудник и в шлем ему ударили сразу два снаряда, снося керамит; долю секунды Йар’Тхан еще стоял — а потом начал заваливаться, и руна его погасла.
Визор окончательно сдох. Шанго помянул урдраконов, которым следовало бы сожрать всех орков в Галактике, отстегнул и отшвырнул шлем и пошел дальше, не глядя — следующий орк подвернулся моментально. Все, чего он хотел сейчас, это победить и найти Дейджи. Спасти его, раз уж он единственный выжил, и главное — спасти геносемя.
Орк осел, мертвый, за ним — новый. И еще один. И еще… Шанго озирался, но вокруг уже не было никого. Дым мало-помалу развеивался — под его пеленой уже не было, казалось, ничего живого.
Кроме примарха. Шанго разглядел его гигантскую фигуру, с трудом — даже могучему Вулкану пришлось нелегко — спускавшуюся по склону холма, и поспешил к нему.
Вулкан сделал несколько больших шагов ему навстречу.
— Владыка, — задыхаясь, Шанго упал на колени.
— Мы победили, — хрипло выдохнул Вулкан. — Люди этого мира могут выйти и присоединиться к нам. Мы выстояли, сын…
Орк с автопушкой вместо руки, грубо пристегнутой к культе стальными скобами, вдруг зашевелился, кашлянул, выплевывая сгустки крови, привстал и поднял свою пушку. Шанго рванулся, чтобы закрыть своим телом примарха, но не успел.
Автопушка выпустила целую очередь крупнокалиберных снарядов. Орка опрокинуло отдачей, он упал, неуклюже подвернув голову, и больше не шевелился. А Вулкан…
Вулкан с расколотой и обожженной головой начал медленно-медленно оседать в кровавую мясную грязь. Остолбенев, Шанго смотрел на умирающего примарха, не веря и не понимая, что происходит и как это может быть. «Он жив, — твердил себе Шанго, — Вулкан жив, он же сказал — мы не умрем, он выживет, он сын Императора, Вулкан жив…»
Голова Вулкана треснула и распалась на две половинки, и обгоревшие мозги вывалились на левый наплечник, и шкура дракона сползла с его доспеха. Он не мог выжить с такими ранами — да он уже был мертв. И все-таки Шанго поддержал отца и подставил ему плечо, чтобы тот не упал. Но вместо этого сам повалился на колени…
На четвереньки.
Тяжелая рука Вулкана неподвижно лежала на его силовом ранце. Потом исчезла, а потом мягко потрепала по наплечнику.
— Вставай, сын мой, — мягко произнес примарх.
В колыхающемся дыму начали один за другим возникать зеленые силуэты. Шанго не удивился бы, если бы это оказались тени его павших братьев, но нет — это были выжившие Саламандры из третьей роты, шедшие на соединение с примархом.
— Лорд Вулкан! Отец! — воскликнул кто-то. В голосе Саламандра явственно звучало беспокойство. Вулкан, сидевший на корточках возле Шанго, выпрямился.
Шанго тоже поднялся, хватая ртом воздух.
— Вулкан жив, — севшим голосом выкрикнул он. — Победа! Смерти больше нет!