Chapter Text
Если бы эту историю рассказывал Инглиш, он бы не поскупился на свои любимые присказки, дурацкие словечки, устаревшие задолго до сотворения мира (буквально!), и анекдоты с бородой вроде «как-то раз заходят в салун девять с половиной Дирков Страйдеров, Дейв Страйдер и дружелюбный пришелец», и обязательно бы...
Нет, лучше начать иначе.
Небо было бесконечно синим, а шахматное королевство, напротив, не было черно-белым: черный включал в себя разнообразные оттенки фиолетового, зеленого, коричневого, белый же опалесцировал на солнце, блестел полированным мрамором, тускнел теплыми тонами слоновой кости. Солнце было желтым. Белым в середине. Если закрыть глаза, солнце было черным в багрово-красном небе. Кровь была красной.
Нет. Не с этого. С самого начала.
Примерно так Дирк и представлял вечеринки, о каких спустя много лет вспоминаешь с бодрящей смесью стыда и ностальгии, той самой, которая звучала в голосе Метадирка и которую тот скрывал за усталым презрением, настолько же уверенный в том, что его маска сидит идеально, насколько в этом всегда был уверен и сам Дирк.
О, Дирк точно знал, какое впечатление производит; все это было сотни раз отработано перед зеркалом: спокойное лицо, расслабленная поза, ровный голос. На самом же деле он был в полной растерянности — черт, да он просто боялся поверить в чудо, свалившееся на него незнамо откуда целых три раза. И самую малость паниковал.. Ура автопилоту, блин. Когда все гости (все два!) ожидаемо съебут, он, наверное, даже откроет бутылку вина из подводных развалин Хьюстона. На магазине, затерянном в глубине каменного лабиринта, давно уже не было вывески, но, если верить картам трехсотлетней давности, он назывался «Гуди Гуди»; да кто вообще будет думать о такой ерунде — сейчас? Так вот, когда они уйдут, Дирк откроет бутылку и выпьет всю сам в честь праздника Живых Людей (И Инопланетян) — в привычной, раздражающей, безопасной компании Автоответчика. То есть если не выберет будущего себя, Супер — нет, пожалуй, даже Метадирка — и не уйдет с ним на темную, по мнению дружелюбного пришельца, сторону силы. Но хорошо; если он не доверяет себе самому, кому вообще тогда доверять?
М-да, кому.
Дирк скосил взгляд влево. Бро Страйдер из будущего молча ждал его решения, непроницаемый, как каменная стена. А ведь совсем недавно казался таким общительным: вывалил на него кучу бессмысленной благожелательной чепухи, предложил доверять своему новому другу. И почему этим утром все уперлось в доверие? Любопытно, что он и Метадирк демонстративно друг друга не замечали, хотя и прекрасно видели. Дирк бы посмотрел на их баттл. Бедный бро. Не стоит даже пытаться сравнивать его с охуительным и ужасным будущим Дирком. Давайте просто молча сожжем это сравнение за завесой жалости. Но кстати о завесе жалости. Стоит ли упоминать, что бро купил его оптом со всеми потрохами одними только обнимашками?
Прошло уже тридцать шесть секунд, а он так и не выбрал. Можно было легко представить, как через несколько часов все с унылыми лицами лениво обсуждают, не разжечь ли гриль, а погода сегодня ничего такая, безветренно, но не жарко, и никто случайно не знает пароль от вайфая? Тут — выход Автоответчика, унылый и беспощадный эрзац-подростковый киберстендап. А Дирк продолжает взвешивать и колебаться, все больше похожий на ебаного моаи с острова Пасхи и все меньше — на роденовского «Мыслителя».
Минута и восемь секунд. Пора определиться. Играть или не играть в «СБАРБ», возвращать друзей в колею канона или это может подождать. Выбрать линию Метадирка, его запредельную, крышесносную силу, или отсутствие предначертанных линий, любое будущее, какое только пожелаешь — ведь именно в этом смысл свободы? Опять же, свобода выбора была привлекательной концепцией, но Дирк не хотел шагать в пустоту, не зная хотя бы части переменных, событий и намерений, приведенных в движение задолго, задолго до его рождения. Их все мог знать разве что Метадирк — и еще дружелюбный пришелец, но оба они хотели от Дирка противоположных вещей. Были и другие факторы. Например, Дирк никогда не терпел отказа, отклонения от идеального курса, выбранного, разумеется, им самим. Вряд ли с возрастом его характер стал мягче. Скорее жестче, чем мягче. Да Метадирк его просто убьет. С другой стороны, Метадирк терпеливо ждал ответа, и, хотя его присутствие можно было назвать пугающим и неуютным, он все-таки скорее давил, чем всерьез угрожал. У него связаны руки, понял Дирк. Самая логичная причина — они один и тот же человек. Если так, выбор не представляет никакого труда. При самом плохом раскладе его жизнь все равно никогда ему не принадлежала.
Хорошо.
Тогда...
— Прости, чел.
Он повернулся к Метадирку.
— Прости, но я выбираю другого покемона. А ты можешь подкатить к любому другому Дирку, не так ли? Уверен, он будет охуеть как счастлив с тобой пойти. Так что нет.
— И у этого «нет» есть имя, — прозвучал голос Метадирка, но его губы не шевелились, слова рождались сразу в голове. Казалось, ни Дейв, ни пришелец их не слышат. Дирка бросило в холодный пот. По спине пробежали мурашки. Он засунул руки в карманы — совсем необязательно показывать, что они дрожат — и сказал:
— Как бы то ни было, будь добр к другому мне. Хотя бы используй его рационально.
— Это будет зависеть от его рациональности.
Метадирк угрожающе нахмурился и добавил — снова безмолвно, прямо в голову: «Что насчет твоей рациональности?»
А что насчет нее? Дирк был в ужасе, но в этом ужасе, кроме него самого, были азарт и крошечная толика снисходительности. Ведь взрослый он, словно варвар, сбежавший из романов Говарда, до нелепого чрезмерный в своем тестостероновом брутальном шике персонажа героического фэнтези, оказался... Ровно таким, каким и выглядел: прямолинейным и бесхитростным игроком, полагавшимся лишь на свою чудовищную силу. Может, в процессе своего богостановления он слишком часто бился головой о твердые поверхности. Дирк знал, как его переиграть. Дирк мог это сделать.
Или...
Он замер, парализованный глубиной собственного заблуждения; слушал, но почти не воспринимал, как по правую руку ебанутым чсвшным ангелом бесится Метадирк, обдавая высокомерием и досадой: какой же ты жалкий, какие вы все тут жалкие долбоебы, и я почти рад, что наш идиотски-бессмысленный диалог затрется другими версиями этого же разговора, и...
Или не мог.
«Или не мог», — весело согласился голос в голове. Или его решение, его иллюзорный выбор не значили ровным счетам ничего. Он повернулся, чтобы окликнуть Метадирка, но тот уже рассыпался радужными всполохами, призрачным отпечатком силуэта, и это было словно Дирк провел всю жизнь у подножия горы, а однажды она просто исчезла.
Стало очень тихо, раздавался только плеск океана.
— Ох ебать, — выдохнул Дирк. — Что же я наделал. Будущий я... он был таким потрясающим.
— Да ну, брось, — отозвались совсем рядом. — Чувак выглядел основательно застрявшим в капкане всемогущества.
А. Бро. Он все еще здесь. Да и пришелец тоже — маленький, со своими конечностями-прутиками и круглой, как бильярдный шар, головой, похожий на детский рисунок человечка.
Интересно, бро сможет хоть ненадолго остаться? Дирк осторожно на него покосился — и ничего не спросил.
— Ничего страшного, если ты немного напуган, — сказал пришелец.
Последнее, что ожидаешь найти в таком милом и нелепом существе, — это проницательность и напор. Впервые в жизни кто-то читал Дирка как открытую книгу.
Не иначе, сегодня день «Впервые в жизни».
— Так всегда бывает с новыми друзьями, уж поверь профессионалу, — продолжил пришелец. — Ты обязательно привыкнешь.
Он переступил с ноги на ногу, кутаясь в свободную, явно с чужого плеча серую ветровку с капюшоном, и повернулся к океану.
— Думаю, да, — кивнул Дирк, и в этот самый момент бро спросил то ли у него, то ли у пришельца:
— Я же могу здесь задержаться на день или два?
Пришелец снова помялся, потом, не оборачиваясь, громко, с театральной беззаботностью сказал:
— Так-так, пойду-ка я. Дейв, смотрю, уже ушел. И откуда он только узнал про древний трансматериализатор в своей квартире?
Дирк вопросительно взглянул на бро, тот пожал плечами.
— Вот же хитрый засранец! Я имею в виду — в старой квартире Дейва Страйдера в этом доме под водой. И не вздумай искать ее на двадцать первом этаже, Дирк, друг мой!
— Даже и мысли такой не было, — улыбнулся Дирк, но не успел он договорить, как пришелец исчез.
— Что за неловкий съеб, — фыркнул бро.
— М-да.
Его снова сковала непонятная робость; неужели, подумал он, когда я увижу своего настоящего бро, то буду вести себя так же нелепо?
— Очень странный парень, — продолжил бро. — Ну и пофиг. Он похож на Мэра, и он знает пароль от моего сердца, этого достаточно.
— Какой? — вырвалось прежде, чем Дирк успел подумать, но он тут же притормозил, продолжил: — В смысле, если это не личное.
— «Олив Гарден».
Нет, это словосочетание казалось незнакомым. Ничего удивительного: этот Дейв Страйдер был другим, незнакомым человеком, не очень-то и похожим на его бро. Даже жаль, что пришелец так быстро исчез: с ним было спокойнее и проще, пускай все и происходило слишком быстро, даже по его меркам быстро. Сейчас же, казалось, даже время замедлилось, уступая дорогу ветру. Сильный порыв взъерошил волосы, толкая в спину, надул парусом красную ветровку бро; тут же, гулким монотонным шорохом и плеском, откликнулся синий океан. Бро неторопливо огляделся, и Дирк, следуя за его взглядом, словно впервые увидел вещи, которые столько лет не замечал. Кто построил этот дом посреди океана, для чего нужна антенна на крыше, сколько чаек летает вокруг? Когда он в последний раз слышал крики чаек?
Чувствовал запах соли и водорослей, невидимой пленкой льнущий к коже?
Когда в последний раз смотрел вокруг? Не в прошлое, где жили друзья и бро, не в будущее, где они встретятся, не в зыбкий мир фантазий и планов?
Дирк ненавидел место, где прожил всю жизнь, но только сейчас смог его разглядеть.
— Жалеешь, что пришел не твой бро, да? — спросил бро, чья наблюдательность могла сравниться только с его же проницательностью. Ну и пофиг. Поговорим о другом, настоящем бро.
— Он всегда в моем сердце, — покачал головой Дирк. — И его образ нестерпимо сияет.
— Смотрю, ты его совсем не идеализируешь.
— Еще как идеализирую. В двадцать первом веке был всего один настоящий герой. Принцессы не какают. Бро ультимативно охуенен, точка. И, отвечая на твой вопрос, я даже рад, что пришел не он: в реальности он бы наверняка оказался наглухо ебнутым мудаком.
«А я?» — промелькнуло на чужом лице. Исчезло. Бро коротко хмыкнул.
— Ты все-таки он.
— Твой Дирк?
— Ага.
— Это плохо?
— Ты смысл моей жизни. Надо было когда-нибудь это сказать, почему бы и не сейчас.
И что-то словно толкнуло в грудь, ударило под колени, запершило в горле — пугающее, сладкое, непонятное... Нет, почему же, вполне понятное. Синдром утенка, двойное комбо. Ну-ка, вернись в реальность и посмотри: вот он, копия Дейва Страйдера из другого мира, незнакомец, похожий и не похожий на бро. Красная куртка, черные джинсы, футболка с принтом пластинки, темные очки-авиаторы, трехдневная щетина. Фотографии бро сияли харизмой и бешеной энергией. Этот же, другой Дейв выглядел обычным, скучным, немного неприкаянным. Но почему-то хотелось схватить его за шиворот и устроить безобразную истерику с «не оставляй меня больше одного». И почему-то хотелось, чтобы он снова обнял так, будто много лет мечтал это сделать.
— Офигеть, спасибо, — сказал Дирк. — И за то, что остался, тоже.
— Все еще жалеешь? — Дейв мотнул головой куда-то в сторону и вверх. Ну да. Метадирк и его обворожительная мегаломания.
— Немного. С другой стороны, твоя компания куда приятнее компании этого надутого супергондона. Честно говоря, даже компания Морской Ведьмы была бы приятнее. Или ты про игру? Не так уж она и нужна. Прихвачу Рокси — и в прошлое, к Джейку и Джейн. Найду бро. Найду способ убить Морскую Ведьму. У меня куча планов, один другого грандиознее. Кстати, как ты насчет обеда?
— Что? — спросил Дейв. Казалось, он не слушал или не успевал за мыслью Дирка.
— Обед, — терпеливо повторил Дирк. — Может, у тебя есть предпочтения или пожелания. Желтый пищевой концентрат или синий пищевой концентрат? Хотя... Сегодня праздник, можно распечатать розовый, со вкусом ванильного торта.
Лицо Дейва стало удивленным и немного несчастным, и от этого укололо чувство вины. Совсем необязательно быть таким пассивно-агрессивным мудаком.
— Прости, это было тупо, — сказал Дирк.
— А я повелся, — согласился Дейв. — Несчастный ребенок, один среди океана и с кучей разноцветных картонных брикетов из высушенного дерьма ванильного торта.
Его голос был ровным и прохладным. Ладно, я сам это начал, подумал Дирк и промолчал.
— В дейвцентричном скворечнике, весь такой ироничный и с чужим мечом. Маленький, забытый миром пазл с трогательно грандиозными планами. Даже захотелось вернуться на триста лет назад и набить морду другому себе.
Позвоночник продернуло холодом.
— Все мы в каком-то смысле пазлы, — возразил Дирк. — И ты все равно не можешь вернуться на триста лет назад.
— Ну да, — сказал Дейв. — Типа того.