Archive of Our Own

Тэхён провёл банковской карточкой по терминалу для оплаты холодного американо, от которого он уже чувствовал приятный аромат, заставлявший его оставаться в сознании. Он затолкал подальше желание придержать правую руку левой, чтобы она не затряслась как у старика — ведь так будет ещё страннее, правда?

Наступал вечер буднего дня. Тэхён был сейчас не в центре, но он всё ещё находился в благополучном районе Сеула, поэтому не было ничего удивительного в том, что зал кафе не пустовал, а посетители заходили преимущественно за кофе нестройным рядом. Это вначале казалось хорошей идей. Тэхён полагал, что ему, возможно, станет легче среди полных жизни людей, но реальность оказалось куда более жестокой, чем Тэхёну бы этого хотелось. Напряжение только нарастало, Тэхён не знал, что ему хотелось сделать больше: свернуться калачиком и не двигаться или же выполнить свой привычный распорядок дня до конца. Это часто помогало ему не сорваться в пропасть, которая сейчас открывала глаза, чтобы уставиться на него.

— Ваш американо готов. Приятного вечера, — его обдал улыбкой официант с бейджиком, на котором значилось «Ким Джинён».

Он взял поднос с кофе, к которому ему любезно добавили воздушное пирожное то ли в честь акции, то ли в честь его какого-то там по счёту посещения. Тэхён окинул взглядом уютно обставленное помещение в бежевых и зелёных оттенках, ища себе столик.

Хотелось замазать чёрным.

Он устроился за аккуратным двухместным столиком у окна с удобными синим и жёлтым креслами, обитыми приятной к телу тканью. Телефон в заднем кармане джинсов требовательно завибрировал, оповещая о сообщениях.

Ему только работы сейчас не хватало.

Тэхён выложил телефон на стол рядом с подносом и задышал глубже, откинувшись на спинку кресла, чтобы привести мысли в порядок. Поток сознания тяжелел, сконцентрироваться получалось с некоторым трудом, хотя ясность мышления Тэхён не потерял. В кондиционированном помещении было приятно смотреть на вечернее солнце, блики которого красиво рассыпались по столу, пустому креслу и полу.

Верное направление. Ему всегда становилось легче, если он думал об окружающем мире, как о тысяче фотокарточек, вероятных и несбыточных, таких изменчивых, если поиграть со светом.

Есть не хотелось даже при пропущенном обеде и далёком завтраке. Пирожное воспринималось как гипсовая статуэтка, изящная, но неприкосновенная. Но желание выпить кофе было неизменным. Два эти факта уравновешивали друг друга; вполне хорошее начало при заранее плачевном исходе. Холод напитка приятно разлился в разгорячённом из-за жаркого солнца теле.

Что-то пошло не так, когда он фотографировал уличную выставку молодых художников. Краски картин оставались всё такими же яркими, но на восприятие Тэхёна словно наложили фильтр с серым подтоном. Появились мысли о тщетности происходящего, ведь множество фотографий он забракует — удалит из памяти, а оставшуюся часть напечатают в журнале не всю. Именно поэтому сейчас он оказался здесь, чтобы попытаться отсрочить неизбежное, не желая так быстро принимать очевидное.

Возвращалась депрессивная фаза.

В основном Тэхён вёл абсолютно среднестатистическую жизнь члена среднего класса иногда с некоторыми поползновениями на роскошь в особо удачное время, когда помимо работы в журнале на него сыпались интересные предложения о сотрудничестве. Однако также иногда давало о себе знать биполярное расстройство с фазами депрессии, во время которой он балансировал на краю. Тэхён не стыдился и открыто говорил, если его спрашивали, но едва ли другим приходилось жить в серой вате, которая оплетала его на некоторое — бесконечное — время.

Стерев с экрана сообщения, пришедшие на почту и в мессенджер, он написал Чимину с просьбой заглянуть к нему вечером, если тому будет удобно, и отцу. Родители жили в Тэгу, и Тэхён перерос тот возраст, когда стесняешься и стыдишься себя, поэтому он писал о начале всех своих фаз родителям, чтобы они не остались в неведении, если с ним действительно что-то произойдёт. Тэхён каждый раз просил, чтобы они не приезжали, потому что за ним есть кому присмотреть, а также он принимает прописанные лекарства, соблюдает привычный распорядок дня, посещает психотерапевта, но мама, скорее всего, сорвётся сегодня же вечером и завтра уже будет в его квартире, от которой у неё, конечно же, есть ключи.

Тэхён слабо улыбнулся, представив шумные и весёлые разговоры своей мамы и Чимина. Он с Тэхёном никогда о его болезни не говорил, но неизменно оказывал поддержку. Уголки губ опустились, и Тэхён перевёл взгляд, остановив его на кружке. Ясно он не смотрел. Уложенные, легко завитые тёмные пряди упали на лоб. Свет красиво заиграл на кольцах. В любое другое время Тэхён бы наверняка сфотографировал их, но вязкость в мыслях не давала уцепиться за то, что видели глаза.

Кофе притупил пронзившее его ощущение пустоты. Людской гул вокруг начинал действовать как триггер. Ему пора идти домой.

Его пальцы дёрнулись. К нему словно прикоснулось нечто едкое и острое.

Он сейчас почувствовал чужое внимание или это тревога? К вниманию он был привычен, но едва ли мог разделить ощущение взгляда на себе от тревоги, которая прочно переплелась с его жизнью. В любом случае он не намерен с кем-либо знакомиться сейчас.

Наушники и музыка в них как возможность на некоторое время уйти от беспощадной реальности. Вновь звоночки от депрессии. Тэхён обычно не реалист, он — оптимист с красивой улыбкой и глазами с поволокой.

В начале депрессии ему хочется разодрать своё красивое лицо в клочья.

Он подхватил сумки с ноутбуком и фотоаппаратом с кресла напротив. Слабый ветер на ещё жаркой улице прошёлся по лёгкой ткани его рубашки.

Тэхён поёжился, минуя кафе и входя в поток людей. Он, пожалуй, всё же сможет доехать на метро. Чувство пристального вторгшегося внимания слетело, однако расслабиться не получилось — зарождалась тревога.

Как обратная сторона его жизни, в которой он — собственный главный демон.

Тэхён просматривал фотографии на фотоаппарате, пока ожидал господина Чона и его сына, которых должны были поместить на обложку этого месяца. Для сына выделили специальный разворот, что означало: Тэхён уже не попадёт домой вовремя. Он, прислонившись к подоконнику, лениво жал на кнопку, начиная раздражаться сильнее и сильнее. Господа Чоны могли быть заняты сколько угодно, заниматься своей важной работой и благотворительностью, но сейчас их имидж, который им, несомненно, нужно поддерживать, мешал Тэхёну уйти, наконец, с работы и заняться своей жизнью.

Стрелка на часах переползла крайнюю отметку.

Тэхён опустил фотоаппарат. Рядом испустила вздох девушка-визажист. Тэхён поймал её такой же раздражённый взгляд и усмехнулся левым уголком губ, отлично понимая её настрой.

Когда работаешь в известном издании, невозможно иметь (слишком) много времени. Но время, которое можно было бы куда-нибудь вложить, сейчас утекало в праздном препровождении. Они ведь даже не могли пойти выпить кофе.

Со стороны коридора послышался шум. Процессия из гостей, журналиста и главного редактора почтила их своим присутствием. Эти сладкие — лицемерные — улыбки Тэхён совершенно не хотел запечатлевать. Он оттолкнулся от подоконника. Девушка-визажист тоже встрепенулась и подлетела к Чонам, чтобы они идеально смотрелись на фотографиях. Тэхён не был сторонником излишней ретуши.

Они были чем-то неуловимо похожи, несмотря на разницу в возрасте. Оба подтянутые, с прямыми взглядами. Может быть, это просто что-то фамильное? На обоих лицах сдержанные улыбки, которые давали понять о расположении к собеседнику. Они казались открытыми, однако Тэхён почти ощущал прозрачный барьер между ними и остальными.

Тот же самый, что был между ним и другими.

Ладно, ему всё же хотелось сфотографировать. Может быть, не старшего Чона. Но… Чонгук, верно? Тэхёну хотелось сохранить во времени этот образ. Красивых людей не так уж и мало, но Тэхёну казалось, что он видит что-то большее за привлекательными чертами лица и приятной улыбкой.

— Добрый вечер, — низко проговорил Тэхён, прикладывая фотоаппарат к лицу.

Свет падал идеально на идеальные лица. Шторы не пропускали вечерний свет не желавшего остывать солнца. Тэхён любовался фактурой ткани чёрных костюмов, пока фотографировал.

Конечно же, без лишнего внимания на Чонгука, который в камеру смотреть умел. Тэхён поджал губы.

Совместные фотографии и сольные посыпались друг за другом. После своей съёмки Чон-старший рассыпался в речах с главным редактором и ушёл, сославшись на плотный график. Тэхён продолжал снимать Чонгука: с улыбкой или без, с внимательным и пронизывающим взглядом или беззаботным и с искрами в зрачках. Тэхён несколько командовал, сухим голосом говоря, что делать, но Чонгук и сам знал, как выгодно себя подать. Улыбку также легко сменял несколько равнодушный взгляд, который пользовался особой популярностью. Тэхён должен был отдать ему должное: Чонгука снимать было легко, он умело тасовал образы.

После окончания съёмки Тэхён собрался быстро, сказав редактору, что фотографии будут готовы к завтрашнему обеду. Ещё немного, и он не сможет остановиться ловить камерой взгляд или профиль Чонгука. Вокруг него щебетали и порхали девушка-стилист и её помощницы. Самое время, чтобы убраться отсюда и остаться на некоторое время наедине со снимками.

Безбожно глупо как-то вышло. Тэхён не ожидал от себя такой реакции. Однако он не был равнодушен к искусству. А Чонгук казался искусством, он видел в нём не только красоту, но и смысл. Дальше этого Тэхёну заходить не стоит.

Лифт коротким звуком оповестил о своём прибытии, Тэхён зашёл, придерживая рукой сумку с фотоаппаратом, и встал спиной к зеркалу. Створки начали закрываться, когда он прикрыл глаза и откинул затылок.

— Могу ли я получить несколько своих снимков? — раздался голос впопыхах вошедшего в закрывающийся лифт.

Тэхён вздрогнул и открыл глаза. Чонгук стоял у левой стены, рассматривая его в ответ. Близко и открыто. Безо всякого объектива камеры. Чонгук остался в тех же тёмно-зелёных брюках карго, чёрной футболке, которая выгодно подчёркивала его мышцы, и массивных ботинках. Кажется, это был пятый образ.

— Я думал, что тебя не отпустят так скоро, — с лёгкой иронией проговорил Тэхён.

Чонгук его явно младше. Он ведь может к нему так обращаться? Тэхён дёрнул левым уголком губ. Откуда в нём эта неуверенность?

Пристальный взгляд тёмных глаз Чонгука окутывал.

— Я сбежал, — улыбнулся Чонгук. — Так что насчёт снимков?

— Конечно, без проблем, — ответил Тэхён, смотря прямо перед собой. — Скажи только почту, и пришлю, — он достал телефон, готовясь записать адрес.

— Весьма официально, — Тэхёну не послышалась возвращённая насмешка. — Хорошо, давай пойдём более сложным путём.

Тэхён посмотрел на него. Встретился с ответным ничего не выражающим тёмным взглядом.

Чонгук продиктовал адрес. Тэхён быстро его записал и не сдержался, когда первым стремительно вышел из лифта в просторный и современный холл здания, утопающего в вечернем свете солнца:

— Никаких путей не будет.

Зачем он это сказал? Только подстегнул.

Их следующая встреча произошла, когда Тэхён не был к этому готов. Он фотографировал неспешно плывущих уточек ранним утром. Тэхён улыбался, пока занимался этим нехитрым делом, получая какое-то детское удовольствие.

Это помогло поднять настроение. Психотерапевт как-то посоветовал ему не затормаживаться, пытаться продолжать что-то делать при малейших ощущениях меланхолии. Ему это подошло.

— Доброе утро, ты — ранняя пташка.

Этот голос. Тэхён резко обернулся, недовольно поджав губы. Зачем он здесь? Взгляда не задержал.

— Какие-то ещё пожелания? — съязвил он и пошёл в сторону, подняв со скамьи рюкзак. Невербально давал понять, что Чонгук — не желанный собеседник.

Может быть, отстанет?

— Да, — наглец. — Выпей со мной кофе, — в руках Чонгук держал подставку под кофе.

Чонгук его нагнал и пошёл вровень. Тэхён чувствовал его взгляд, но в ответ не смотрел. Ему сердито. Лестно, но в то же самое время Тэхён знал, что это не то, чего бы он хотел для себя в перспективе. В Чонгуке что-то напрягало. Его смысл казался знакомым.

— Я знаю твой номер телефона, могу и дальше узнавать, чем ты обычно занимаешься, а также мне несложно узнать твой адрес. Так, может быть, ты выпьешь со мной кофе? Это ни к чему тебя не обязывает.

Вот оно. Тэхён посмотрел на него. Чонгук улыбался ему. Но Тэхёну ли не знать, как легко можно менять маски и в зависимости от этого искажать смысл сказанного?

— Прямо сейчас ты меня обязываешь.

— Меня фотографировали многие. И все, у кого возник ко мне интерес, пытались завязать со мной общение. Ты же — нет, несмотря на всё твоё внимание. Теперь интересно мне, — так прямолинейно.

Тэхён упрямо продолжал идти в сторону выхода из парка.

— Однако ты сам не можешь не привлекать внимание, — продолжил Чонгук.

А он упрям. Тэхён, к слову, тоже.

Скоро станет жарко. Он собирался поехать сразу после фотографирования загород к Чимину.

— Может быть, тогда это уловка с моей стороны? А ты попался, — предположил Тэхён.

Между кронами деревьев так красиво разливался утренний солнечный свет.

— Очень сомневаюсь, — хмыкнул Чонгук. — Всего лишь кофе, Тэхён.

Они свернули на параллельную, более узкую дорогу. Тэхёну было удобно выйти не с главного выхода.

Кофе, честно говоря, хотелось.

— Ладно, — пробормотал Тэхён, сдавшись. — Давай свой кофе, а потом свали.

Тэхён поставил свой тяжёлый рюкзак на скамью и взял протянутый ему высокий стакан холодного американо. Наверное, пока он упирался, половина льда растаяла. Чонгук сел на «обозначенную» половину скамьи и прикрыл глаза, отпив кофе.

— Либо действительно ругайся, либо продолжай так же изысканно выражаться, как выглядишь, детка, — сказал Чонгук и поднял взгляд на приоткрывшего рот Тэхёна.

— Что мне мешает взять и уйти сейчас? — Тэхён приподнял бровь, но кофе так и не выбросил. — Ты переходишь границы.

— Ты мне интересен, и я хочу узнать твои границы, Тэхён, — Чонгук смотрел на него открыто и с лёгкой улыбкой.

— А ты мне — нет, — отрезал Тэхён.

Он выбросил стаканчик с остатком начинающего теплеть кофе и намеревался поднять рюкзак, но Чонгук его опередил. Он легко его поднял.

— Я провожу тебя.

— Да что с тобой не так, — Тэхён не злился, он устал. Чонгук просто не вовремя начал своё общение. — Ты должен был отстать уже от меня. Разве богатым мальчикам нравятся самодостаточные красивые мальчики, которые завуалированно шлют куда подальше? Ты даже не должен был заговаривать со мной.

Тэхён позволил себе посмотреть на него. Чонгук одарил его лёгкой улыбкой.

— Ты ведь не клише, Тэхён. Не думай отпугнуть меня этим стереотипом.

Чонгук остался с ним на автобусной остановке. Тэхён не хотел обременять Чимина просьбой приехать за ним. Тэхён надеялся, что скоро сможет купить себе машину. Пара человек сидела на скамье. Тэхён погрузился в свои мысли, изредка поглядывая на Чонгука. Чонгук в ответ больше не смотрел, он словно погрузился в свои мысли: таким пустым стал его взгляд.

Тэхён достал камеру, которую всё это время держал при себе, не удержавшись от безрассудного желания сфотографировать Чонгука. Он поднёс объектив к лицу, Чонгук повернулся к нему, приподняв левый уголок губ. Тэхён засмотрелся. Толчок. Камера в руках покачнулась, Тэхён равновесия не удержал, инстинктивно спасая технику. Мимо пронёсся какой-то парень на велосипеде. Кто-то закричал ему вслед. Видимо, сшибло ещё одного человека. Чонгук подхватил Тэхёна, но камера всё равно ударилась о край остановки.

Чонгук вкусно пах. Чем-то свежим и мягко-сладким. Хотелось зарыться ему в шею и распробовать его запах. И у него были тёплые и сильные руки.

Подошёл автобус. Тэхён неловко оттолкнул Чонгука и поспешил в сторону автобуса, не прощаясь. Сцена, вероятно, приятная, но… то, что беспокоило Тэхёна, вновь показалось: Чонгук помедлил, прежде чем удержать его от падения, он рассматривал его лицо, действия, и был заинтересован в происходящем как исследователь, но не как живой участник.

Чёрт. Ему вообще не стоило с ним разговаривать. Но что-то отчаянно привлекало.

После двухдневных выходных с перерывами на работу (но выходных!) Тэхён вернулся в Сеул вместе с Чимином. Их отношения были странно неопределёнными, но обоим было хорошо друг с другом, и нарушать приятное времяпрепровождение для обоих без обязательств никто из них не собирался.

Порог квартиры встретил его двумя букетами цветов и коробкой из-под такого же фотоаппарата, как у Тэхёна при себе. Нечего и гадать откуда ноги растут. Это не омрачило хорошее настроение. Тэхён лишь криво улыбнулся, открыл дверь и занёс всё в дом. Вроде бы вазы у него были.

Цветы были красивыми. Тэхёну нравилось их рассматривать и фотографировать. Чонгук не уставал присылать их каждый день в течение недели без подписи. Тэхён подозревал, что у того есть и его номер телефона, раз адрес он раздобыл, но тревога пока не давала о себе знать.

Получать цветы от Чонгука было приятнее, чем встречаться с ним лично. Если с Чимином было всё гладко и просто хорошо, то с Чонгуком Тэхён не знал, что почувствует в следующей момент. Это ничем хорошим закончиться не могло.

Дни, полные работы, летели друг за другом. Уже вышел новый выпуск журнала с Чон Чонгуком на дополнительной обложке. Конечно, был взрыв роста продаж как никогда. Тэхён получил несколько крупных и дорогих запросов по поводу сотрудничества.

Он спускался по ступеням редакции. Вечерняя погода радовала, не было удушающей жары и влажности. Словно выточенная из цельного куска породы перед ним остановилась изящная и выверенная в своих формах машина. Передняя дверца поднялась.

А кого другого он, собственно, ожидал увидеть? За рулём привлекательный профиль: в брюках и белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутой на пару пуговиц. Чонгук повернул к нему голову:

— Уверен, мы оба хотим расслабиться после рабочего дня, — произнёс он.

Тэхён не оглядывался, но чужое внимание налипло на него. Сколько человек сейчас смотрят на них? Дорогой машиной в этом районе не удивить, но машиной Чон Чонгука — да. Чонгук внимательно смотрел на него. Тэхён, отбросив множество мыслей, сел в салон.

Приятное волнение прошлось по всему телу.

— Куда бы ты хотел? — спросил Чонгук, выезжая на дорогу.

— Я думал, у тебя уже есть план. Ты всегда так уверен, — Тэхён пристегнулся и смотрел перед собой, цепляясь взглядом за богатый, но неуютный район.

— Я привык выражаться прямо.

— Очевидно, потому что всё всегда тебе сходило с рук, — Тэхёну так и хотелось поддеть его за живое, но каждый раз он натыкался на равнодушие. Тэхён взглянул на него.

Чонгук пожал плечами:

— Разве это стоит внимания?

Тэхён нахмурился и отвёл взгляд. Чонгук сейчас ничего не выражал.

В конце концов, он назвал ресторан. Чонгук, казалось, знал весь Сеул, потому что ехал он без помощи навигатора, а на вопрос Тэхёна о том, знает ли он это заведение, ответил отрицательно.

Это был небольшой ресторан, словно по ошибке затесавшийся между двумя жилыми домами во дворе. За его пределами вновь начинала бурлить неумолкающая жизнь, но а здесь было спокойно и солнечно. Зелёный плющ вился по стене. Им достался уютный столик. До заказанных блюд принесли розовое вино и нарезку фруктов, которые Тэхён любил. Сегодня присутствие Чонгука аппетит не отбивало.

— А какое вино любишь ты? — спросил Тэхён, отпивая.

— Я предпочитаю бурбон.

Тэхён дёрнул бровью.

— Ещё скажи, что ты не любишь итальянскую кухню, и мы сюда приехали, потому что я захотел.

— Но ведь это и правда так, — улыбнулся Чонгук криво левым уголком губ. — Я спросил, чего хочешь ты, и исполнил твоё желание.

Тэхён прищурился и откинулся на спинку удобного кресла, продолжая держать в руке бокал с вином.

— Скажи мне, что между нами? — Тэхён провёл языком между губ.

Чонгук проследил за этим движением. Посмотрел в глаза.

— Мы встречаемся, потому что нам обоим этого хочется?

— Тогда, если ты так об этом говоришь, не думал, что обоюдное желание подразумевает обоюдное удовольствие? — он отпил вина.

— Всё это, — Чонгук махнул рукой, — неважно. Тебе этого хочется, ты обращаешь внимание на окружающее тебя пространство, а я просто хочу, чтобы ты был в нём.

Подобное обескураживало. Тэхён не был готов к такому ответу, хотя, чего он ожидал? Он Чонгука так и не разгадал, понять, что он ответит в следующий момент, не мог. Да он даже улыбался ему по своей какой-то системе.

Тэхён был рядом с эпицентром взрыва, и тревога вместе с этим давала несравненный эффект. Пожалуй, подобным образом действовали наркотики.

Чимину Тэхён о происходящем в его жизни рассказал, потому что с Чонгуком на поддержку даже не совсем отношений с Чимином Тэхёна не хватало. У них с Чимином был секс, поцелуи, разговоры и приятное молчание во время работы. Секс и поцелуи больше не приносили столько удовольствия, сколько приносило удовольствия Тэхёну находиться рядом с Чонгуком.

Он даже не целовались ни разу и за руки не держались, напряжение между ними нарастало, но обоим было в кайф, кажется. Чонгук разгадке всё никак не поддавался, и Тэхён решил оставить это на потом, не переставая осторожничать с ним, потому что столько внимания и постоянные подарки расслабляли и привязывали.

Чимин нисколько не огорчился, но Тэхён и так знал, что другу сердце не разбивает. Они похожи, поэтому Тэхён его понимает (разве что Чимин танцует лучше). Чимин уже месяц пытался найти подход к неприступному и хмурому студенту, Мин Юнги, поэтому отсутствие Тэхёна в виде любовника в жизни его тоже устроило.

Он с Чонгуком встречался нечасто. Они могли прогуляться, сходить в кино, читать в кафе или работать. Тэхён фотографировал его, фотографии не обрабатывал, просто оставлял на карте памяти и рассматривал в кровати ночами, пытаясь разобраться в головоломке «Чон Чонгук». Чаще инициатором встречи становился Чонгук, никогда не предупреждая, а просто ставя перед фактом. Он был настойчив, если Тэхён отказывался. С ним в открытую упрямиться не получалось, Чонгук стирал все границы, если хотел того.

Во время приступов тревоги Тэхён желал всё прекратить, потому что казалось, что он тонет под тяжестью привязанных к нему камней, но тревога уходила, и он не мог отказать себе в удовольствии.

Они встретились в одну из ночей в конце лета. Не виделись относительно давно. Тэхёна в известный и дорогой клуб пригласил Ким Сокджин, бывший однокурсник и друг по университету. Сейчас они общались редко, но знакомство поддерживали. Тэхён публиковал снимки заведения, привлекая ещё больше внимания, а Джин давал бесплатный доступ ко всему в своём элитном клубе.

Тэхён поправил длинную серьгу в ухе и прядь подвитых волос, спускаясь по ступенькам в один из залов. Он и Чимин разделились, но Тэхён чувствовал себя свободно. Чуть улыбался. Он любил жизнь, когда в ней не было депрессии, а клуб сейчас ею был переполнен. По шёлковой тёмно-зелёной рубашке скользили блики софитов. Зал заполнил кроваво-чёрный свет, который красиво переливался на кольцах.

Тэхён наслаждался собой и всем вокруг.

Он перекинулся парой слов с Сокджином, выпил несколько крепких коктейлей, но от таблеток отказался. Он и так слишком много алкоголя выпил за это лето. Тэхён постепенно отпускал контроль, падая всё стремительнее и стремительнее, но получая столько удовольствия, сколько не получал уже давно.

Психотерапевт бы ему сказал быть аккуратнее и притормозить, чтобы оглядеться и сделать выводы, но Тэхён чувствовал себя, наконец, таким свободным, что депрессия казалась ему чем-то невероятным.

Ему же хорошо.

Образ Чонгука мелькнул где-то в толпе таких же танцующих, как и он. Возможно, что ему, забитому парами алкоголя, показалось. Но он почувствовал на себе руки, а затем запах с лёгким шлейфом алкоголя. Чонгук. Он пил бурбон? Чонгук двигался с ним в такт тягучей музыке, которая рвала самообладание Тэхёна. Он прижимался к Чонгуку, тёрся и откинул голову на плечо, продолжая двигаться в медленном ритме. Руки Чонгука оказались не менее властными, чем его слова и действия; они его оглаживали, чуть сжимали, но не отпускали. Правой рукой Чонгук сжал некрепко его шею, а пальцами левой требовательно, но аккуратно касался боков, живота под тонкой тканью рубашки.

Тэхён задыхался и отпускал себя с каждым рваным вздохом. Он Чонгуку сейчас позволял делать с собой всё что угодно. Его горячее дыхание скользило по краю уха и шее, пуская вереницы мурашек. Тэхён чувствовал его возбуждение.

Они поднялись в VIP-комнату на балконном этаже, с которого открывался завораживающий вид на утопающий в красном — грехе — зал.

Тэхён ожидал их первый поцелуй диким и несдержанным, но Чонгук начал целовать его мокро, глубоко и неспешно. Языки сплетались, Тэхён задыхался, но это было мучительное удовольствие, и он поцелуй разрывать не желал. Чонгук словно изучал его рот, скользил неторопливо, обстоятельно, проходился языком по всему, до чего мог дотянуться. У Тэхёна слабели ноги, руками он цеплялся за крепкие плечи в простой чёрной футболке. Чонгук вообще любил чёрный цвет, если судить по цветовой гамме, в которой Тэхён его видел. Так открыто и несдержанно, несмотря на слабый темп, его никто не целовал.

Чонгук толкнул его на низкий столик в тонущей в полумраке комнате. На пол полетели какие-то стаканы. Чонгук склонился над Тэхёном и несдержанно напоследок укусил за нижнюю губу. Тэхён зашипел, Чонгук проигнорировал и облизал прокушенное место языком, собирая выступившие капельки крови.

Боль, которая подстёгивала обоюдное возбуждение.

В слабом свете тёмных жёлтых ламп было плохо видно, но Тэхён успел рассмотреть расширенные зрачки Чонгука, словно он был под чем-то. Тэхён продолжал утопать. Чонгук опустился перед ним на колени, и это было тем, что Тэхён хотел бы видеть перед собой всегда. Что ещё могло дать столько удовольствия, как не чужое молчаливое признание в желании? Как Чонгук удерживал самообладание? Его движения были такими же неспешными, как и поцелуи. Щёлкнула пряжка ремня, Чонгук расстегнул пуговицу узких джинсов Тэхёна, молния не опустилась. Пальцы же Тэхёна подрагивали, когда он зарылся ими в волосы Чонгука. Мягкие.

— На стол, — он поднял взгляд на Тэхёна.

Тот не сразу понял, что Чонгук имел в виду. Желание затопило все мыслимые границы. Тэхён обиженно поджал губы, но руки убрал, вцепившись ими в край стеклянного стола. Он не будет сейчас спорить, он не может собраться с мыслями, чтобы упрямиться и быть строптивым.

— Хорошо, детка, — одобрительно проговорил Чонгук.

Тэхён дёрнулся и издал то ли стон, то ли громкий вдох. Закусил губу, неожиданно застеснявшись своей реакции, когда Чонгук вслед за джинсами приспустил и бельё. Он часто задышал, когда ощутил горячее дыхание, а затем тёплые губы и язык на себе. Тэхён встретился взглядом с Чонгуком и не смог отвести. Чонгук брал его медленно и так же аккуратно, всматриваясь в лицо Тэхёна. Тёмный взгляд Чонгука завораживал не меньше, чем разворачивающийся вид. Почему этот чёртов рот и язык не проделали с ним этого раньше?

— Я продолжу, если буду слышать тебя, — прервался Чонгук и сказал это слегка охрипшим голосом.

Тэхён бы притянул его голову к себе обратно и продолжил в своём темпе, но, если бы это произошло, то это был бы не Чонгук. Тэхён предполагал, что на не Чонгука у него и не встанет.

Он кивнул. И застонал сначала тихо, а затем громче, одобряя то, что Чонгук стал двигаться быстрее. Его низкий голос разносился по комнате, не скрадываемый музыкой.

— Какой же ты красивый, — пробормотал Чонгук. — Ты — искусство, — прошёлся языком по головке, вновь замедляя темп. Тэхён заскулил. — Твои движения, твои слова, твои улыбки и взгляды. У тебя слишком привлекательный взгляд, детка. Я не смог устоять.

Тэхён всегда был сторонником быстрого и жёсткого темпа, но с Чонгуком мысли даже не образовывались, поэтому он не сразу осознал, что перешёл черту невозврата. Медленный темп Чонгука довёл его до оглушительного оргазма, который прошёлся дрожью по всему телу.

Чонгук вновь навис над ним. Подцепил пальцами подбородок и поцеловал. Тэхён слизывал языком свой вкус, дурея от происходящего. Не насытился.

— Что же ты ещё можешь мне показать? Какую свою грань открыть для меня? — пробормотал Чонгук, пробегаясь пальцами по вставшим соскам под судорожный вздох Тэхёна.

— Я покажу тебе, — зашептал Тэхён ему на ухо, — поехали ко мне домой, — Тэхён перед ним на атомы распадался, предлагая всего себя. Он потянулся руками к нему, Чонгук потянул его на себя, чтобы одеть, а позже вновь раздеть. — Я хочу тебя в себе, — продолжил Тэхён, касаясь губами края уха, несильно сжимая зубами.

В ответ чужая ладонь сжала его ягодицу.

— Я не могу отказать тебе, если ты сам просишь меня.

Тэхён рассматривал своё обнажённое тело в зеркале в ванной, откровенно любуясь россыпью синяков от укусов и засосов на ключицах и плечах. Он поморщился, когда направился в сторону кухни, одевшись. Чонгук отнюдь не был осторожен, когда брал его ночью. Живот в очередной раз дал о себе знать, и Тэхён отпил горячего зелёного чаю. Ему хотелось собственноручно сделанных блинчиков, запах которых (или же Тэхён вместе с ними) разбудил бы Чонгука, которого он оставил спать.

Тэхён не удержался и поигрался с волосами Чонгука, когда встал с кровати. Тому, как выяснилось, в постели нравилось иметь власть над партнёром. Тэхён против такого не был, только возбуждался, но всё же касаться по собственному желанию хотелось. Чонгук контролировал и это. Оставив Чонгука спать на животе с мило приоткрытым ртом, он пошёл готовить завтрак, который требовал организм.

Он и правда был ранней пташкой.

Тэхён щёлкнул по кнопке пульта, включив телевизор. Попал на новости, но переключать не стал. Открыл один из шкафчиков и достал необходимую посуду.

— …Полицией был найден труп молодой девушки с обезображенным лицом. Полиция полагает, что это действует серийный маньяк. В прошлых месяцах также были найдены трупы обезображенных молодых людей и девушек в возрасте примерно от 20 до 30 лет. Расследование продолжается. Подробности не разглашаются, однако известно, что жертвами стали исключительно красивые люди…

Бутылка молока едва не упала на пол. Дрожащими руками Тэхён поставил её стол, та равновесия не удержала, покачнулась и покатилась, но не упала. Тэхёна затрясло, он пытался произнести предложения, которые он составил со своим психотерапевтом для таких ситуаций, но не получалось.

Любой звук в квартире казался ему опасностью. Тэхён пытался. Но он не смог в этот раз противостоять голосу, который истерично просил его бежать. Он схватил небольшой рюкзак с документами и картой, прежде чем вышел из дому, надев первые попавшиеся тапочки.

Рюкзак был всегда готов на случай всплеска тревожности.

Тэхёна хватило на то, чтобы бесшумно закрыть за собой дверь, но не хватило на то, чтобы дождаться лифта. Вне квартиры дышать стало легче, но Тэхён всё равно прошёл станцию метро, пока не почувствовал, что его отпускает.

Что произошло? Это абсолютно ненормально. Он достал телефон из кармана джинсов, радуясь, что взял его, когда выходил из спальни. Тэхён не знал, кому написать: психотерапевту, Чимину или же маме, что он приедет в Тэгу. Тревога в полной мере не ушла, и ему нужно было оказаться как можно дальше...

…от Чонгука.

У него не было никаких доказательств. У него не было ничего против Чон Чонгука. Но Тэхён продолжал прокручивать вновь и вновь все моменты с Чонгуком. Вспоминал его зеркальную улыбку, заторможенную реакцию, пустой, равнодушный взгляд, восхищения его красотой и понимал, что за время знакомства с ним испытал всю палитру эмоций. Тэхён полностью потерял контроль над своей жизнью, начал менять свой распорядок дня, потому что Чонгук так хотел. Забавно, Чонгук знал теперь о нём всё, но биполярное расстройство Тэхён от него бережно скрыл, хотя это было первым, что Тэхён рассказывал близким знакомым для избежания непонимания его возможных причуд. Сейчас ему казалось, что он избежал чего-то более страшного.

Что он знает о Чонгуке? Та же пустота в ответ.

Тэхён остановился и глубоко задышал. Ему стоит притормозить, ему нужен более-менее спокойный рассудок для разумных мыслей.

Пока он держал в руке телефон, тот ожил. Звонил Чонгук. С экрана ему улыбался беззаботный парень с открытой улыбкой. Эту фотографию он сделал во время их пикника, когда и у Чонгука, и у него был обеденный перерыв. Тэхён, тем временем, слышал слова ведущей. Неразумно соотносить Чонгука и убийцу, но Тэхён не мог перестать об этом думать и вернуться домой.

У Чонгука проблемы с эмоциями? Они вообще у него есть? Атрофия чувств? Тэхён ощущал, как его сердце опутывает колючая проволока, а сам он рассыпался на осколки. Он влюбился в чудовище? Или это его тревога заслонила всё разумное?

Жертва депрессии — Чонгук? Или Тэхён, который сам добровольно привёл на заклание? Тэхён желал любви, а не обожания.

Пришло сообщение: «Где ты?».

Тэхён заблокировал телефон. Он задыхался, но упорно пытался сохранять светлый рассудок. Ему стоит его вообще выключить, да? Одержим ли Чонгук? На что он способен?
Хочет ли он его убить?

Губы искривились. Тэхён отвесил себе пощёчину. Такой же ранний прохожий, как и он, обернулся на него, но Тэхён едва ли это заметил. Он так и не смог до конца избавиться от физического насилия по отношению к себе, хотя продолжал работать над этим с психотерапевтом.

Это его привлекло в Чонгуке? Скрытое насилие? Схожая суть? Они оба поломаны и не такие, как подавляющее большинство? Этот смысл он всё никак не мог осознать в нём? Он намеренно дал себя ввести в заблуждение или просто депрессия близка?

В его жизни всегда главным демоном была депрессия, и её светом был привлечён другой.

Тэхён глубоко вздохнул. Сейчас он позвонит Чимину, попросит отвести его в Тэгу и выключит телефон. Да, именно так он и поступит. Сердце перестало отбивать бешеный ритм, но Тэхён поспешил дальше, сбегая от фантомного едкого и острого внимания.

Телефон вновь завибрировал. С экрана ему улыбался Чонгук.