Chapter Text
Тони родился без Метки. Для мальчика это было нормально. Говард даже успокоенно выдохнул. Никаких соулмейтов постарше.
К пяти годам Метка не появилась. Это тоже было нормально. Разница между Партнёрами нередко достигала десяти-пятнадцати лет.
В пятнадцать Тони оставался Чистым.
Воспринималось это двояко. Взрослые его жалели, подростки завидовали свободе.
Говард слегка подобрел, сочтя, что Чистый сын больше времени посвятит изобретениям и компании, а значит и пользы от него будет больше.
Сам Тони скорее разделял точку зрения отца. Заодно радуясь полной свободе в связях. Эй, ему можно, он подросток, у него стоит на все, даже на науку.
Хотя иногда, в глубине души, Тони сожалел о том, что у него нет рядом... кого-то понимающего, того, кто поддержит во всем...
В двадцать один Тони остался совершенно один. Иронично.
Именно тогда, давясь слезами, хрипя от раздирающего душу чувства одиночества, он и решил «нет - и не надо, я сам построю свою судьбу».
Судьба настигла его десять лет спустя.
Свернула в бараний рог, выжигая Метку каленым железом, прямо посреди груди, вплавляя буквы в самое нутро.
Тони выглядел, должно быть, последним кретином, заходясь диким смехом сквозь вой боли.
Достала таки сука-судьба, дождалась, ударила в спину именно тогда, когда он окончательно поверил, что полностью свободен.
Вот только Тони Старк сам управляет своей жизнью.
Именно поэтому он не колеблясь соглашается с родителями своего соулмейта, когда те настаивают на стирании Меток. Они не хотят своему сыну такого Партнёра? Прекрасно, ему тоже не улыбается возиться с мелочью в подгузнике.
И нет, гений, плейбой, миллиардер Тони Старк никогда не признается в том, как защемило сердце незадолго до того, как Джарвис сообщил о гибели четы Паркеров, и о том, что двухлетнего Питера оставят с ближайшими родственниками.
Нет, он не будет требовать разделения опеки на основании Закона о Соулмейтах.
Все по-прежнему, Джарвис, мелкому не нужен такой Партнёр, а у меня нет времени возиться с ним.
И приказ присматривать — это ничего не значит. Ну, положено же богачам заниматься благотворительностью, вот это как раз она.
В Афганистане, в этой чертовой пещере, с магнитом в груди, Тони Старк снова заходится диким смехом, кашляя и задыхаясь. На него смотрят так, словно он сошёл с ума, не понимая иронии ситуации.
Судьба не просто настигла. Судьба отомстила за сопротивление и своеволие.
Оставив с дырой в груди, точнёхонько там, где была Метка, от которой он так легко отказался.
Вот только Тони Старк сам управляет своей жизнью.
И он выживет назло суке-судьбе, он вырвется, он не сдастся.
Даже предательство Стейна ранит не так сильно, как пустота там, где была Метка.
Эй, Паркеры, где бы вы не были, надеюсь вы счастливы, что добились своего. Связь мертва, ваш мальчик в безопасности.
И это к лучшему — у Железного Человека врагов гораздо больше, а слабостей быть не должно.
Железный человек выдержит любой удар, он сильнее судьбы и сам строит своё будущее.
Стоит ли удивляться тому, что у судьбы припасены козыри в рукаве?
Связь оживает в разгар боя на Старк-экспо и с силой дёргает Тони куда-то в сторону. Он успевает вовремя. Чего ему стоит всего лишь бросить небрежное «Классный выстрел» и улететь — знает только он сам.
И нет, он не смотрит вот это всё, что Джарвис старательно сохраняет в отдельную, тщательно запароленную и скрытую папку «Карапуз». Это... на всякий случай, да. Малец, похоже, тот ещё притягиватель приключений на свою голову.
Он стихийное бедствие.
Как, как это мелкое астматичное и близорукое недоразумение ухитряется пересечься на экскурсии в Оскорп с единственным благополучно пережившим все эксперименты, тщательно охраняемым пауком-мутантом?!!
Тони был дальше от инфаркта, даже когда вылетел в открытый космос верхом на ракете.
Двое суток дядя и тетя Питера сидят у его постели, сменяя друг друга, пока он мечется в лихорадке.
Двое суток Тони удерживает мелкого через Связь, уговаривая потерпеть ещё немного, обещая, что все будет хорошо, щедро даря те поддержку и тепло, что были так нужны ему самому когда-то.
Когда всё заканчивается, измученного не меньше карапуза Тони едва хватает на душ и добрести до кровати.
Где-то на грани дремы и сна его ловят кудряшки, карамельный взгляд, цепкая хватка и тараторящее «спасибоспасибоспасибобезвасябынесправилсятакбольнобыло».
Тони хмыкает «не влипай так больше, Партнёр» и, небрежно потрепав кудряшки (ну во сне же можно), окончательно засыпает.
Следующий месяц проходит под знаменем «мелкий здоров и полон сил, поэтому намерен спасти всех котят в округе и вымотать все нервы стремлением проверить пределы своих возможностей».
Джарвис мониторит его круглосуточно. Но Тони всё равно близок к нервному срыву. Поэтому, когда активность внезапно стихает, он готов ко всему, включая Апокалипсис.
В принципе, не так уж и ошибается.
У Тони нервы, ему нужно себя чем-то занять, так что он вторые сутки не вылезает из мастерской. Джарвису приходится самовольно вырубить музыку и (простите, сэр, но иначе вы не обратите внимания) включить свои динамики погромче.
На непривычно-громогласное «Извините, что прерываю, сэр, к вам на лифте поднимается важный гость.» Тони дергается, упуская часть брони и шипит что-то вроде «нафигзанятникоговажногонежду».
Джарвис привычно игнорирует шипение и немножечко увеличивает громкость «Нет, сэр, действительно важный». Тони досадливо выпрямляется:
— Ты же не отстанешь?
— Нет, сэр. Осталось два этажа.
— И кого принесло?
— Вы сами увидите.
Тони и видит, да.
Сосредоточенно пыхтящего малька с рюкзаком, чемоданом на колесиках, решительным лицом, сурово поджатыми губами, россыпью очаровательных кудряшек и недетски серьезными карамельными глазами.
Тони хватает только на совсем НЕ гениальное:
— Эээ...
В ответ он получает суровое:
— Вы же мой соулмейт? Я вас пока болел видел, и потом, — тут он запинается, розовея, но собирается и решительно продолжает — Только всё поверить не мог, ну где я и где сам Тони Старк, даже думал — это из-за того, что я фанатею по Железному человеку, вы же меня спасли тогда, ну на выставке, вы мне ещё сказали...
— Классный выстрел, — машинально произносит Тони, чувствуя настоятельную потребность присесть.
Малец моментально вспыхивает ярким солнышком и тараторит с удвоенной силой:
— Вот. А потом тётя Мэй спросила меня, чего это я такой задумчивый и я посомневался, но всё-таки рассказал, и они с дядей долго решались, но всё-таки отдали мне мамин дневник. Там я и прочитал, как они с папой вас заставили Метки стереть.
Тони, чисто из справедливости, пытается уточнить:
— Я сам...
Но мелкий полыхает из-под кудряшек таким взглядом, что Старк предпочитает заткнуться.
— В общем, я убедился, что мы соулмейты. И мне как-то пофиг, что там думали родители о вас. Они вас совсем не знали.
Тони горько усмехается:
— А ты знаешь.
Мелкий снова полыхает взглядом и припечатывает:
— Я за те два дня вообще много узнал.
Помявшись, он тихо продолжает:
— Они не понимали. Они ведь Чистыми были. Просто не представляли. И Мэй с Беном не смогли им объяснить, когда узнали о сделанном. Это как слепому про цвет...
Тони растерянно трёт висок (кажется, мигрень ему обеспечена, с такими сюрпризами) и растерянно спрашивает:
— Ну хорошо, а чего ты хочешь-то?
Кудрявая мелочь совершенно так же, как и Старк, щурит глаза и вскидывает подбородок:
— Ну так вот — хватит увиливать от ответственности! Я буду у вас жить и фиг вы от меня отделаетесь, мистер Старк, предупреждаю сразу.
И хотя там, где была Метка, теперь реактор, когда это Тони Старка, гения и изобретателя, останавливали такие мелочи. В конце концов, его Питер Бенджамин Паркер, гордо носящий напротив сердца изящно-летящее Энтони Эдвард Старк, однозначно достоин эксклюзивной Метки в красивом обрамлении и с подсветкой.
Примечание к части
Некоторое отклонение от канона — укус паука случился в более раннем возрасте. Питеру примерно десять-одиннадцать лет.